А может?..

      Утро одного из прекрасных дней мая. На улице стояла прекрасная погода: солнце уже взошло, освещая своими игривыми лучами проснувшийся город, дул лёгкий ветерок, разнося по неизменно открытым окнам американцев ароматы весны, который дарили цветущие деревья, на небе не было ни намёка на то, что погода может испортиться в ближайшие несколько дней. Именно такую картину увидела Нина Добрев, проснувшись этим утром, и всё то, что она видела за окном, полностью соответствовало её душевному состоянию. В свои 24 года девушка была немного удивлена, но, несомненно, рада прийти к осознанию того, что она — счастливый человек. Карьерный рост, богатство и популярность, которые обеспечили съёмки в «Дневниках вампира»; множество друзей, с которыми не только всегда можно было весело провести время, но и поделиться своими мыслями, тайнами, переживаниями, и неизменно получать от них помощь и поддержку; интересная жизнь в свете софитов, которая напоминала страницы захватывающего романа — всё это судьба подарила хрупкой кареглазой брюнетке. Ах да! Как же можно забыть ещё об одном, самом большом подарке, за который Нина готова была благодарить судьбу всю свою жизнь. Этот «подарок» зовут Йен Сомерхолдер. Его ярко-голубые глаза сводят с ума миллионы девушек из разных стран. Одни готовы сутками караулить его на съёмках, следовать за кастом в любую точку света на конвенции, пытаться найти в интернете адрес места проживания только ради того, чтобы увидеть кумира в реальности; другие ограничиваются повешенным на стену плакатом и фотографиями в телефоне; есть и те, кто плачет ночами в подушку, жалуясь на судьбу, завидуя Нине Добрев и в глубине души всё-таки храня надежду на то, что однажды им выпадет тот самый «шанс на миллион», и их пути с их любимым Деймоном Сальваторе пересекутся. А он… Он приветливо улыбается на конвенциях каждому своему поклоннику или поклоннице, никогда не отказывает в автографе или совместном фото, даже если с ног валится от усталости после напряжённого съёмочного дня, не устаёт признаваться в любви всем своим фанатам. А вечером спешит домой — в небольшой особняк в Ковингтоне, приобретённый им на время съёмок, даже в самый дождливый и холодный день манивший его своим светом, уютом, душевным теплом. Усталость как рукой снимает после нежного поцелуя любимой болгарки и ощущения её рук на плечах. Для неё его тихое, но уверенное «люблю» дороже всех бриллиантов, ценнее многомиллионных гонораров и важнее карьеры.       Обо всём этом Нина иногда думала по утрам, когда, встав раньше Йена, имела редкую возможность немного понежиться в постели, прежде чем снова войти в рабочий ритм, отправиться на съёмки и на несколько часов фактически отречься от своего «я», превращаясь в Елену Гилберт или Кэтрин Пирс. Обычно подобные размышления длились не больше пяти минут, но неизменно доставляли девушке большое удовольствие.       Впрочем, лёжа в постели этим утром, Нина не думала о чём-то романтическом или отвлечённом. Сейчас её мысли занимает более «земное»: новость о помолвке лучшей подруги Кэндис, предстоящий съёмочный день, обещавший быть трудным из-за нескольких напряжённых сцен, которые нужно было отснять как можно быстрее, необходимость записаться к врачу, как только выдастся свободная минута, потому что уже две недели не проходила тошнота вперемешку с головными болями. От этих мыслей её отвлёк настойчивый звук будильника, установленный на смартфоне Йена, и его заспанный голос: «Да будь он неладен!» — Доброе утро, — рассмеявшись, проговорила болгарка. — Утро доброе, когда оно начинается с вида Атлантического океана и пальм за окном, пина-колады и секса, — пробурчал в ответ Йен. Проспав всего три часа этой ночью, он был явно не рад покидать постель. — Не знаю, как насчёт первого и второго, но третье можно устроить, — Нина проговорила эти слова, и её губы изогнулись в хитрой заговорщицкой улыбке. Сомерхолдер засмеялся, притянул к себе девушку и нежно поцеловал в макушку. — Мой милый французский котёнок, никогда бы не подумал, что скажу это, но давай не сейчас. «Нет, сейчас, пожалуйста!» — умоляло его подсознание и душа, но приятному началу утра препятствовал тот факт, что они чуть не проспали съёмки и могли получить выговор от Джули Плэк — уже третий за неделю, а потому совсем нежелательный. — Кажется, мы поменялись местами — это же у меня голова болит уже вторую неделю, а капризничаешь ты! — хохотнула Нина. — Обещаю, сегодня ночью ты спать не будешь, — заверил Йен. — Кстати, о головных болях… Ты ещё не записалась к врачу? — Когда там.. — пробормотала брюнетка. — Ты же сам прекрасно видишь, сейчас не до этого — сезон подходит к концу, мы пропадаем на съёмочной площадке, спим в лучшем случае по 4 часа. Да и вообще, не знаю, есть ли смысл идти в больницу — наверняка это обычное переутомление, а прописать витамины от него я и сама себе могу. — Нина, с этим не шутят, — ещё полминуты назад улыбавшийся Йен вдруг стал серьёзен. — Хочешь, я позвоню своему знакомому невропатологу? Он будет готов принять тебя в любое время. — Не волнуйся так, — Нина, смотря на жениха, не могла не улыбнуться — её всегда трогала его заботливость и беспокойство о ней. — Если ты так боишься за меня, обещаю: в ближайшее время пойду в больницу. — Ловлю тебя на слове. — Йен порой выступал в роли заботливого старшего брата для Нины, и это было неудивительно: сказывалась разница в возрасте в 10 лет. — Ну, давай вставать, — предложила девушка, не желая развивать разговор о врачах и болезнях. — Джули, кажется, уже прокляла тот день, когда мы начали встречаться, ведь теперь опаздывает на съёмки не только Кэндис, но и мы, — хихикнула она. — Ты, определённо, права, — брюнет засмеялся и последовал совету девушки, скинув одеяло и потянувшись за брюками.       Сценарий следующего часа мало отличался от других рабочих дней: душ, спешный завтрак, подготовка к съёмкам. Телефон Йена ежеминутно разрывался от звонков, и он умудрялся со всем вниманием отвечать на каждый из них. Этот человек постоянно находился в движении: съёмки, конвенции, дела фонда, путешествия — казалось, в 24 часа он умещает всё. И он, определённо, получает от этого удовольствие — именно такой ему представлялась его жизнь всегда. Однако чем старше Йен становился, тем чаще он стал ловить себя на мысли о том, что порой ему не хочется никуда спешить, ничего решать. Всё, что ему было нужно — это маленький загородный дом у речки, рядом — Нина и их питомцы — Моук и Ницше, еще несколько животных, которых они обязательно возьмут к себе… И, конечно, дети. Йен не мог представить себе счастливым дом, в котором не звучат звонкие детские голоса и не раздаётся топот ножек по утрам. Поэтому он никак не мог понять Пола, который в последнее время всё чаще жаловался на отношения с женой, Торри, которая уговаривала его завести ребёнка. В то же время, тот факт, что и Нина старалась уводить его разговоры о создании семьи и рождении детей в другую сторону, Йена не беспокоил: «она ещё очень молода, я бы и сам не решился стать отцом в 24 года», — размышлял он. До рождения детей он готов был ждать столько, сколько понадобится Нине, а вот со свадьбой тянуть не хотел. Он всё решил ещё зимой: в этом году она обязательно станет его женой. Он уже успел купить ей помолвочное кольцо и собирался сделать предложение в Бразилии, куда они планировали поехать сразу же после окончания съёмок 4 сезона. Йен частенько не мог найти свои вещи в собственном доме, в то время как Нина знала наизусть каждый его уголок, а потому часто помогала ему с поисками. Поэтому каждый раз он вынужден был перепрятывать заветную коробочку, чтобы девушка ни о чём не догадалась преждевременно. До долгожданной поездки оставалось чуть больше трёх недель.       К удивлению пары, на съёмочную площадку они прибыли одними из первых. Раньше них приехали разве что Стив МакКуин и Кэт Грэхем. Кэт накануне договорилась с Джули о том, что сегодня покинет съёмочную площадку раньше из-за появившихся неотложных дел. Плэк согласилась, но с условием, что все совместные сцены 21 серии с Бонни отснимут с утра. Некоторые эпизоды с её участием были связаны с Стивом МакКуином, поэтому парень, хоть и любил больше всего на свете поспать, любезно согласился помочь подруге и потому ранним утром был на площадке вместе с ней. — Отлично, я вас как раз ждала. Доброе утро! Сегодня надо закончить наконец съёмки сцены с разговором Деймона и Стефана. — именно такими словами поприветствовала прибывших режиссёр, которая, конечно же, была действительно рада видеть Нину и Йена, но очень торопилась приступить к работе. — Ту, где я бутылку бурбона разбиваю о дом? — отозвался Йен. — Да, да. Передай, пожалуйста, Полу, чтобы хотя бы сегодня перестал смеяться, как припадочный в этом эпизоде! — Это не в моей власти, — рассмеялся Йен. — Как раз таки в твоей! — воскликнула Джули. — Это же ты четыре раза не мог докинуть эту чертову бутылку до злосчастной стены! — Я же говорил, что нужно было просто подойти ближе. Я чувствую себя слепым бейсболистом, которому нужно попасть хрен знает куда хрен знает чем. — Ракурс так смазывается, я уже объясняла сотню раз, — закатила глаза Плэк. — Кстати, где Пол? — Уже здесь, — послышался знакомый голос из-за спины Йена. — Всем привет! И да, я не ржу как припадочный! — наигранно обидчивым голосом сказал Уэсли. — Ну вот это мы сейчас и увидим, — улыбнулась Джули. — Бегом в гримёрную. Через сорок минут начинаем! — скомандовала режиссёр, и актёры, находившиеся на съёмочной площадке, послушно отправились перевоплощаться в своих героев под громкий смех Пола и Йена, придумывавших массу способов докинуть злосчастную бутылку до дома.       Съёмочный день мало чем отличался от остальных, разве что был утомительнее: в серии были задействованы многие персонажи, время поджимало, а потому работа актёров должна была, во что бы то ни стало, превратиться в хорошо отлаженный процесс. После нескольких десятков дублей воплотить это желание режиссёра в жизнь было трудновато. Спасением в таких случаях всегда был обеденный перерыв — время, когда члены каста неизменно разделялись по типу «мальчики налево, девочки — направо» и за полтора часа могли хоть немного отдохнуть, плотно пообедав и пообсуждав с друзьями насущные проблемы и планы на ближайшее время. — Нина, у тебя всё в порядке? — спросила обеспокоенная Кэндис, когда болгарка полностью отказалась от еды в перерыве — даже от своей любимой пиццы. — Да, всё хорошо, — кивнула брюнетка. — Просто опять начало тошнить. Если честно, уже надоело. Видимо, Йен был прав, без врача не обойтись. Позвоню сегодня своему терапевту, пусть пропишет какие-нибудь витамины, нет сил это терпеть, — девушка закрыла глаза и начала массировать виски. — Давно пора, — поддержали Кэт и Клэр.- Я слышала, что при гастрите могут быть частые головные боли, — участливо сказала Кэт. — Мы же постоянно на перекусах. Может, это твой случай. — Да, возможно, — проговорила Нина. В этот момент на неё снова накатила волна головной боли, и девушка побледнела. — Ладно, сейчас пройдёт. Поговорим о чём-нибудь другом? Торри, у вас что-нибудь разрешилось с Полом? — Нет, — грустно ответила девушка. — Честно, я уже не знаю, как его переубедить.       Вопрос отношений Пола и Торри в последнее время стал больным для них обоих и весьма обсуждаемым среди их друзей. Торри спрашивала совета у подруг — Нины, Клэр и Кэт, Пол же делился переживаниями с Йеном и Мэттом Дэвисом. Ссоры на почве споров о рождении детей в семье Пола и Торри стали происходить всё чаще и в таблоидах даже появилась информация о том, что они решили развестись, но это, к счастью, пока было далеко от истины. — Может, он вообще чайлд-фри? Бывает же такое, что один из супругов несколько лет скрывает правду от другого, а потом она при определённых жизненных обстоятельствах вскрывается, — предположила Кэндис и тут же поймала на себе неодобрительный взгляд Нины. — И поэтому он каждые выходные остаётся с племянниками? — хмыкнула Клэр. — Нет, Кэндис, это исключено, — ответила Торри. — Он действительно любит детей и прекрасно ладит с ними. Но для меня у него почему-то ответ один: пока рано. — Ну, с одной стороны, его можно понять, — сказала Кэт. — Провести 2-3 дня с племянниками — это одно, а вот не спать ночами, кормить, пеленать, переживать 24 часа в сутки — это совершенно иное. — Пол очень ответственный, — поддержала Нина. — Тем более в таких вопросах. Наверно, он просто боится стать плохим отцом, вот и всё. Это нормально! Не знаю, может, лучше оставить пока это всё и просто отпустить? Уверена, он сам заговорит с тобой о детях, когда почувствует, что готов к этому. — Нина, мне скоро 30, — с грустью проговорила Торри. — У мужчин биологические часы тикают гораздо медленнее, чем у нас, поэтому Полу некуда торопиться. А лично я боюсь рожать в 35 или 40 лет. Риск патологий возрастает в разы! Да и потом, я уже сейчас чувствую и понимаю, что готова стать матерью. За эти годы у меня скопилась та любовь, которую не подаришь ни мужу, ни родителям, ни друзьям — её можно отдать только детям. Какая женщина не мечтает подарить ребёнка любимому мужчине? Я не исключение! Я на грани отчаяния. Может, перестать пить противозачаточные? Если Пол будет поставлен перед фактом, у него уже не будет выбора… — Это не выход, — покачала головой Кэт. — Такие вопросы должны решаться только совместно. Зачем ребёнку семья, где собственный отец к нему безразличен? — Возможно, у него проснётся родительский инстинкт, когда малыш родится, — предположила Нина. — Но тут я полностью поддерживаю Кэт. И потом, Торри, согласись: вы должны уважать мнение друг друга. Не думаю, что, например, Йен был бы в восторге, если бы он не планировал детей, а я самовольно решила все эти вопросы и сделала всё по-своему. — Вот Йен был бы как раз на седьмом небе от счастья, если бы ты «решила эти вопросы», — рассмеялась Клэр.       В душе у Нины что-то неприятно кольнуло. Она вспомнила её разговор с Йеном 8 месяцев назад. Тогда между ними совершенно случайно завязался разговор о детях. Сомерхолдер с упоением начал рассказывать девушке о племянниках и о том, какое удовольствие ему приносит времяпрепровождение с ними. Нина поддержала беседу, она и сама часто вместе с Йеном оставалась с детьми его сестры. Всё было нормально до тех пор, пока он не решился сказать: «Может, и нам уже пора? Я буду самым лучшим отцом для нашего сына или дочки, я обещаю.» Тогда девушка довольно резко пресекла попытки жениха развить эту тему и впервые сказала, что в ближайшие пять лет рождение детей в её планы точно не входит. Сомерхолдер, несмотря на огорчение, уважал мнение любимой женщины, а потому с того дня подобные темы старался всё же не поднимать. Нина прекрасно знала, что, вопреки внешнему безразличию, самой заветной мечтой для Йена оставалась новость о том, что она ждёт ребёнка, но болгарка старалась гнать от себя эти мысли: рожать сейчас она не хотела даже ради Йена, которого любила, наверное, больше, чем когда-либо и кого-либо. — Да, — согласилась Нина, проглотив ком в горле. — Но он уважает моё решение, поэтому эта тема в нашем доме пока закрыта. — Но это не значит, что он не продолжает мечтать, — заметила Торри. — Когда-нибудь вы всё равно вернётесь к этому разговору, и дай Бог, чтобы эта тема не стала самой больной в вашей семье. — Думаю, Пол придёт к положительному решению всё же раньше, чем я, — улыбнулась Нина. — Эх, если бы сейчас здесь было что-нибудь покрепче чая, я бы предложила за это выпить, — рассмеялась Клэр, вызвав улыбку на лицах остальных девушек.       Съемочный день, несмотря на то, что все быстро устали, прошёл так же быстро, как обычно проходили обеденные перерывы. Оказавшись наконец дома, Нина мечтала только об одном: хорошенько выспаться. Сон на данный момент был, пожалуй, единственным и самым действенным способом бороться с непонятным состоянием, в котором она находилась последние две недели. Как бы девушка не желала отложить поход к врачу, ей это не удалось: к концу дня голова просто раскалывалась, ноги почему-то гудели, и ко всему этому теперь прибавилась ещё и неприятная боль в животе. «Кэт права, точно гастрит», — решила Добрев и, не откладывая дело в долгий ящик, позвонила своему терапевту и записалась на приём, желая использовать разрешение Джули Плэк не приходить на съёмки с утра по максимуму.