А может?..

      На следующее утро Йен проснулся оттого, что ощутил прикосновение чьих-то губ на своей груди, а затем на шее. Он был ещё полусонным и не до конца отошёл от алкогольного опьянения, поэтому глаза открыл не сразу. Поначалу Сомерхолдеру даже приснилось, что его целовала Нина: он отчётливо видел её лицо и знакомые карие глаза. Йен, слегка улыбнувшись во сне, пробормотал: — Нина, я хочу спать… Давай попозже…       Едва Сомерхолдеру стоило произнести эту фразу, как над его ухом раздался громкий неприятный возглас, больше напоминавший визг. — Какая к чёрту Нина?!       От этого Йен проснулся мгновенно и оглянулся. Около себя он увидел симпатичную блондинку, на которой совершенно не было одежды. Первый вопрос, возникший в его голове в этот момент, был таким: «Кто это?!», однако уже через несколько секунд мужчина всё же вспомнил, что с этой девушкой он познакомился накануне в баре, и что её зовут Эмили. — А, это ты, — небрежно произнёс Йен и опустился на подушку, снова закрыв глаза. — Доброе утро. — Ещё пару часов назад была «любимой» и «самой страстной на планете», — хмыкнула она, изогнув бровь и отодвинувшись. — А теперь «а, это ты»? Что, ожидал увидеть здесь кого-то другого? — Не начинай, — протянул Сомерхолдер. — Я просто ещё не успел проснуться. Прости, если тебя это задело.       Даже такие небрежные извинения на блондинку подействовали, и она, широко улыбнувшись, снова присела поближе к Йену, запустив руку в его волосы. — Ладно, котик прощён, — проворковала она, накрыв его губы своими, но ответа не получив. От прозвища, полученного спутницей, Йена покоробило, и он едва сдержался, чтобы не нагрубить ей. — И всё же, кто такая Нина? У тебя что, есть девушка?       Йен провёл рукой по своему лицу. — Неважно. У меня нет девушки, — проговорил он. — Эмили, который час? — Уже девять, — ответила она, встав с кровати и подняв с пола своё платье. — Ты, однако, соня: я встала ещё час назад и столько времени ждала, пока наконец проснёшься ты. — Твою мать! — проорал Йен, в следующее же мгновение вскочив с кровати. — Что с тобой? — засмеялась блондинка. — У меня встреча по делам фонда назначена на 10:30, — ответил Сомерхолдер, пытаясь хоть что-то из своей одежды. — Фонд? Ты ещё и благотворительностью занимаешься? — Да, у меня фонд по защите животных, — сказал Йен, даже не взглянув на Эмили. — Да где эти чёртовы джинсы?! — По-моему, ночью ты пытался снять их где-то неподалёку от душа, — хохотнула девушка. — Спасибо, — пробубнил брюнет и отправился в ванную комнату, чтобы найти наконец свои джинсы и заодно привести себя в порядок — принять душ и побриться. — Ты будешь свободен сегодня вечером? — спросила блондинка, когда Йен вернулся, вытирая голову. — Нет, — ответил он. — Я сегодня на работе допоздна. — Ну, мой номер у тебя есть, — проворковала Эмили, подойдя к Сомерхолдеру и опустив руки ему на плечи, и поцеловала его взасос. Вероятно, девушка ещё до конца не понимала того, что для брюнета она была не более чем хорошим способом развлечься на одну ночь, и что никаких отношений с ней иметь он, конечно, не собирался. — Да, да, — пробормотал Йен. — Я позвоню тебе, как только освобожусь, — сказал он, увидев, что девушка уже собирается уходить. Это, конечно, было ложью, но расстраивать свою спутницу Сомерхолдер не хотел. — Я буду ждать, — прошептала она. — Спасибо за прекрасную ночь, — улыбнувшись, сказал Йен, решив, что он, пожалуй, слишком холодно обошёлся с Эмили этим утром: всё-таки ничего плохого она ему не сделала. — Думаю, она не последняя, — ответила она, едва подмигнув, и направилась к двери. — До встречи, дорогой, — проворковала она и послала ему воздушный поцелуй. Сомерхолдер подошёл к ней и поцеловал в губы, затем махнул рукой и закрыл за девушкой в дверь.       Вопреки ожиданиям Пола, никакого омерзения или чувства вины Йен не ощущал. Наоборот, он, скорее, был даже рад, что ему хотя бы на время наконец-то удалось отвлечься и весьма неплохо провести время: несмотря ни на что, Сомерхолдер всегда испытывал тягу к противоположному полу и имел успех у девушек. Не находясь в постоянных отношениях, он всегда флиртовал с красивыми девушками, что иногда даже приводило к продолжению общения —, но редкие свидания проходили, конечно, по ночам, и никогда ни во что серьёзное не перерастали. Сейчас Йену как раз нужны были отношения, не обязывающие ни к чему, направленные лишь на весёлое времяпрепровождение и удовлетворение физических потребностей. О том, чтобы завязать с кем-то серьёзные отношения, на данный момент у него не было и мыслей: он всегда встречался только с теми девушками, которых по-настоящему любил. А заставить себя кого-то полюбить сейчас ему не представлялось реальным.       Сомерхолдер подошёл к зеркалу и увидел на шее пару засосов лилово-синего цвета, которые он не заметил в ванной. Они были расположены таким образом, что были бы видны в любом случае, даже если бы он застегнул ворот рубашки на последнюю пуговицу. Вызывать лишние вопросы у коллег он не хотел. Ещё меньше ему хотелось, чтобы в таком виде его сфотографировали папарацци. Йен вспомнил, что в молодости, стремясь скрыть «отметины любви», он получал желаемый эффект, прикладывая к месту засоса лёд. Льда в его обыкновенном виде в номере, конечно, не было. Зато была холодная жестяная банка «Пепси» в мини-холодильнике, которую и решил использовать Йен. Как и раньше, к его радости, это имело свои плоды: засосы побледнели уже минут через пятнадцать, а лёгкий массаж только закрепил результат. Оставшись довольным, Сомерхолдер начал собираться на работу: его ждал ещё один тяжёлый день.

***

      Время шло быстро, и две недели отпуска Нины пролетели для неё практически незаметно, что неудивительно, если учитывать, что пять дней из четырнадцати она провела в больнице. Тем не менее, из Торонто Добрев улетала со спокойным сердцем: даже за такой короткий промежуток времени болгарка успела зарядиться позитивом и теплом, которое ей дарили близкие. В прессе то и дело появлялись снимки, подтверждавшие, что у девушки всё замечательно: она проводила время с друзьями и семьёй, а на прогулках, видя объектив фотоаппарата папарацци, не спешила скрыться из виду, а широко улыбалась и махала журналистам рукой в знак приветствия. — Ребёнком сейчас покажусь, но… Ни-и-ин, когда ты приедешь снова? — театрально поджав губы и захныкав, протяжно спросил Сандро уже в аэропорту.       Нина улыбнулась. — Если бы была моя воля, я бы и не уезжала, — ответила она. — Но график просто сумасшедший, всё спланировано вплоть до рождественских каникул, — с грустью вздохнула она. — Именно тогда я и планировала вернуться в Торонто. Но, клянусь, если свободная минутка выдастся до декабря, я первым же рейсом к вам! — Мы будем ждать, — улыбнулись Николай и Микаэлла. — Только береги себя, пожалуйста. — попросила мать. — Конечно, мам, — сказала Нина, обнимая её. — Всё будет хорошо. — Нинс, — проговорил Сандро. — Держись молодцом, как и всегда. Проведи эти два месяца с пользой. Забудь обо всём и лови кайф. У актёров очень мало дней в году, когда можно по-настоящему расслабиться. — Это точно, — согласилась Николина. — Постараюсь следовать всем твоим наставлениям, бро, — сказала она, обняв Сандро и рассмеявшись. — Уверен, Джулианна и Дерек, с которыми ты будешь отдыхать на Гавайях, и без меня прекрасно всё сделают, — улыбнулся он.       В этот момент равнодушный голос диктора в аэропорту объявил о том, что регистрация на рейс Торонто-Ковингтон заканчивается через двадцать минут. Нине, как ни хотелось этого делать, пришлось попрощаться с братом и родителями. В этот раз всё обошлось без слёз, хоть Нина и думала, что не сдержится: очень тоскливо ей было возвращаться в город, где у неё совершенно нет родных, и где она не сможет, как в детстве, обнять маму перед сном, или послушать забавные истории от старшего брата. Микаэлла и Николай тоже сумели сдержать эмоции, но Нина не видела, с какой тревогой и страхом смотрели вслед ей они, когда болгарка, попрощавшись, отправилась к стойкам регистрации и вскоре скрылась в толпе пассажиров. «Боже, сохрани её и убереги впредь от таких поступков», — мысленно произнесла мать. — Как я за неё волнуюсь, — прошептала она. — Она так переживает из-за всего случившегося. — Всё будет хорошо, — как мантру, проговорил Николай. — Я не знаю, как это назвать, но я почти уверен в том, что всё это со временем сгладится. И вся эта история с Йеном… Попомнишь мои слова, это ещё не конец. Какое-то внутреннее ощущение подсказывает мне, что он ещё вернётся, хоть и не сейчас. — Дай бог, — ответила Микаэлла.       В скором времени семья вернулась домой.       Несмотря на огромное количество пассажиров, регистрация на рейс прошла быстро, так что уже спустя несколько минут Нина, поудобнее расположившись в кресле в зале ожидания и подключив свой смартфон к сети Wi-Fi аэропорта, не защищённой паролем, читала новости в «Твиттере» и переписывалась с Кэндис. Вдруг характерный звук щебетания оповестил девушку об обновлении в ленте. Болгарка взглянула на экран. Там красовалась надпись: «Обновление в ленте пользователя Йен Сомерхолдер @iansomerhalder: «Мысль на сегодня — Люди меняются и забывают сказать об этом друг другу. Лилиан Хеллман, драматург (1905-1984) » Первая запись Йена за последнюю неделю. Нина нахмурилась. Она не хотела принимать цитату, выложенную Сомерхолдером в сеть, на себя, но всё же почувствовала неприятный укол где-то внутри. Не было похожим на её бывшего бойфренда то, что он выкладывал в соцсети что-то, так или иначе связанное с его личными переживаниями. Нина вздохнула и поспешила выйти из «Твиттера», постаравшись не обращать внимание на такие мелочи и не искать в них какой-то скрытый смысл. Однако у журналистов были другие мысли на этот счёт: едва публикация появилась в аккаунте Йена, в интернете, а затем уже и в печатных изданиях, среди которых были и уважаемые и достоверные, появились первые статьи о том, что Добрев и Сомерхолдер расстались. Главным доводом была не только цитата, выложенная Йеном на своей страничке в сети, но и отсутствие совместных фотографий в течение уже более чем двух месяцев, а также тот факт, что Нина отправилась в Торонто одна, а не с бойфрендом, как это обычно случалось раньше. Йену и Нине предстояло перенести настоящий информационный террор от журналистов, которые через несколько дней начали обрывать не только телефоны их агентов, но и мобильники их самих. Впрочем, сейчас они оба ещё могли жить относительно спокойно: среди фанатов появились невесть откуда взявшиеся слухи о том, что в своём аккаунте в том же «Твиттере» брат Йена якобы опроверг информацию о его расставании с невестой, заверив, что вместе с ней в Торонто он не уехал из-за напряжённого рабочего графика, который в этот раз не сошёлся с Нининым. Все эти убеждения, конечно, были абсурдны хотя бы потому, что последнее сообщение Боба, опубликованное им в «Твиттере», было датировано 12 апреля, но, тем не менее, поклонники этому всему верили, чем несколько ослабили напор журналистов.       Фотосессия Нины и Йена для «Penshoppe» была назначена на следующий день и обещала занять много времени. Они оба были взволнованы, осознавая перспективу провести весь день вместе, только вот Добрев, в отличие от Сомерхолдера, признаться себе в этом не боялась, хоть и старалась не показывать своих эмоций никому, сохраняя внешнее спокойствие.       Когда Нина, приехав в студию, увидела там Йена, который уже активно готовился к съёмке, она почувствовала, как к горлу подкатывает комок, а сердце начинает биться быстрее. Нет, она не сможет смотреть на этого человека спокойно и равнодушно. По крайней мере, сейчас. Но Добрев поклялась себе не поддаваться эмоциям и оставаться профессионалом до конца, не путая работы и личную жизнь. Николина глубоко вдохнула и переступила порог студии, поздоровавшись с фотографом и организаторами. — Привет, — кивнула она, оказавшись рядом с Йеном. — О, привет, — достаточно дружелюбно ответил он, разве что только не улыбнувшись, что видеть Нине пока было непривычно: ещё недавно, стоило Сомерхолдеру увидеть её, даже на расстоянии нескольких десятков метров, он неизменно расплывался в счастливой улыбке.       На подготовку к съёмке ушёл почти час. По истечении этого времени Йен и Нина спустились в студию, где снова встретились с фотографом, который вкратце должен был рассказать им о планах на этот день. — Господин Сомерхолдер, мисс Добрев, — обратился фотограф к актёрам, но Йен тактично перебил его. — Джексон, простите, можно перебью? Давайте мы перейдём на «ты» и будем называть друг друга по именам? Я думаю, здесь никто против не будет, — сказал брюнет. — Да, Нина? — Конечно, — энергично закивала болгарка в знак согласия. — Замечательно, — сказал фотограф. — Нина, Йен, я думаю, вас уже предупредили о том, что фотосессия будет длиться долго — скорее всего, до вечера, часов до семи-восьми. Съёмка будет проводиться не только в павильоне, но и на улице — если быть точным — на крыше здания. Если что, не беспокойтесь, его высота — пять этажей, подниматься по пожарной лестнице нужно не будет, — рассмеялся Джексон. — Возможно, что будет немного жарко, но нужно будет сделать всего пару снимков, так что это не займёт много времени. Если почувствуете какой-то дискомфорт, дайте знать сразу, устроим перерыв. У вас есть какие-то вопросы по организационной части? — Нет, — в один голос ответили ребята. — Отлично, тогда я расскажу вам несколько слов о концепции. Было бы замечательно, если бы в этой фотосессии поклонники увидели в вас не актёров Нину Добрев и Йена Сомерхолдера, не героев — Деймона и Елену, а моделей. Йен, у тебя уже есть опыт работы в этой области, я думаю, ты понимаешь, о чём я. — Да, — отозвался Йен. — Эмоции не надо показывать. — Точно, — ответил Джексон. — В такого рода фотосессиях важно даже не лицо того, кто рекламирует бренд (покупатели и так будут привлечены личностями, задействованными в ней), не его мимика, а пластика. Именно то, как вы встанете, как повернётесь, куда положите руку, будет зависеть то, как на вас будет сидеть одежда и насколько привлекательно и стильно это будет смотреться со стороны. Уловили суть?       Актёры снова закивали. — Целевая клиентура — люди вашего возраста — 25-35 лет, плюс-минус пять лет, зависит от вкусов и стиля в выборе одежды. Поэтому постарайтесь подумать о том, как должны выглядеть знаменитости, рекламирующие бренд, одежду которого вы, определённо, купили бы, увидев, допустим, билборд с их фото. Ну, вот, пожалуй, и всё, что я хотел сказать. Если есть вопросы, задавайте. — Нет, — ответили Сомерхолдер и Добрев. — Всё предельно ясно. — Отлично, — сказал Джексон. — Тогда предлагаю начать.       Время медленно потекло своим чередом. В помещении из-за студийного освещения быстро стало жарко, однако перерывов ребята практически не делали: работа затянула их, и им уже поскорее хотелось увидеть результаты. Фотограф время от времени показывал им получившиеся снимки, и Йен, и Нина, остались ими очень довольны.       Нина, сама того порой не замечая, часто смотрела в сторону Йена, когда Джексон делал одиночные фотографии. В чёрной кожаной куртке, такого же цвета поло, синих джинсах и черных кроссовках с белой подошвой, немного лохматый и с лёгкой щетиной, Сомерхолдер казался ей очень сексуальным и привлекательным. Её восхищало в нём то, как расслабленно он чувствует себя, работая: он постоянно шутил, разговаривал с фотографом, при этом совершенно не мешая съёмке. Что и говорить, в этой индустрии Йен чувствовал себя как рыба в воде. Нина так не могла: она разговаривала с фотографом, организаторами и Йеном в нечастых перерывах, но отвлекаться во время фотосъёмки уже не могла, выглядя предельно сосредоточенно и серьёзно. Впрочем, по качеству фото Нины ничем не уступали снимкам Йена.       Ближе к трём часам дня, когда вовсю светило солнце, как и было задумано, было решено на время переместиться на крышу. Высоты Нина боялась с детства, но виду коллегам не показывала. О её фобии знал только Йен и, увидев, как его бывшая девушка, подойдя к перилам и взглянув вниз, немного задрожала, сказал ей на ухо: «Если очень боишься и не можешь справиться со страхом, я могу в кадре взять тебя за руку, приобнять или ещё что-нибудь. Обыграем, в общем.» Нина была удивлена такой поддержке Йена, но благодарна ему за неё. Она понимала, что это не проявление чувств, а, скорее, дань вежливости, но ей радостно было видеть то, как спокойно он держится рядом с ней. Нравилось всё происходящее и Йену: поначалу он думал, что даже не сможет разговаривать с Ниной без грубости и отвращения, но ему легко с ней работалось. Эти две недели, что они друг с другом не виделись, явно пошли на пользу им обоим, хоть время и не залечило их раны.       В конечном итоге, впрочем, никому никого обнимать не пришлось: фотограф попросил Добрев положить руку на колено Сомерхолдеру, и это, как ни странно, помогло ей успокоиться и отработать «на отлично».       В целом, фотосессия проходила безо всяких проблем и каких-либо задержек, и все задействованные в ней стороны остались довольны проделанной работой. Йен и Нина освободились примерно к восьми часам вечера. Уже собираясь домой, Добрев услышала разговор брюнета — говорил он, по всей видимости, с Полом. Йен говорил громко и много смеялся, хоть и был раздражён. — Пол, я с этой Эмили ржать не перестаю уже третий день. Клянусь, стабильно по 7-8 звонков, и это я ещё не все считаю! Слава Богу, у нас сегодня с Ниной фотосессия была, я телефон оставил в кармане. Прихожу, в предвкушении просматриваю журнал входящих — рекорд, Уэсли! 11 пропущенных от бабы, с которой я имел неосторожность когда-то переспать и которая, видимо, уже обрисовала себе домик на Гавайях, особняк в Майами, три машины, пятерых общих детей и счастливую жизнь со мной. Что говоришь? Пол, если я с ней переспал по пьяни, это не значит, что у меня к ней есть чувства. Я не люблю всё то, что имею обыкновение трахать, черт побери. Сменю нахрен телефонный номер, надоело уже. Она была так хороша в постели, господи… И оказалась такой дурой. Хватит читать мне нотации, зануда! Я не обещал ей жениться или ещё что-то. Ну да, да, признаюсь, говорил, что перезвоню. Ну, может, я и перезвонил бы. Лет через пять. Может, к тому времени я успел бы соскучиться.       Нина опустила глаза. Похоже, Сомерхолдер ушёл «в загул». Господи, ну какая ей уже разница? Он чужой, такой далёкий, он всего лишь коллега, даже, наверное, уже не друг. Тогда почему ей так неприятно слышать о его любовных похождениях? Как будто бы он ей изменил… Ответ был очевиден. Нина очень надеялась, что за эти две недели мысли о Йене и чувства к нему хоть немного отпустят её, но ошибалась. В Торонто она действительно почти о нём не думала, но стоило ей встретиться с ним вновь, как чувства вспыхнули с новой силой. Ей было очень страшно думать о том, что он уже обнимал другую, целовал её, шепча слова любви, пусть это и было, по всей видимости, только на одну ночь. Болгарка с грустью усмехнулась, подумав: «Да, Добрев, что же с тобой будет, когда у него появится девушка? Жена? Дети? Наверное, загремишь в психушку, не иначе…» Разумом она всё прекрасно понимала, но сердце было сильнее его. Впервые Нина так сильно хотела разлюбить человека, забыть обо всём том, что её с ним связывало. Но, кажется, чем сильнее было её желание, тем яснее она понимала, как тоскует без него. Добрев никогда бы не поверила в то, что будет так много думать о своих чувствах и ощущениях. Но ничего поделать с собой она не могла. Почувствовав, что в глазах стоят слёзы, Нина поспешила к выходу, не желая больше слушать чужие разговоры. У выхода она столкнулась с Йеном. — О, ты тоже уже уходишь, — пробормотал он, явно не зная, что сказать. — Спасибо за работу. До встречи. — Тебе тоже спасибо. Хорошего вечера, — кивнула в ответ Нина, быстрым шагом выйдя из здания и сев в такси, которое уже ждало её неподалёку.       Уже в машине он услышала звук входящего сообщения. Оно было от Никки Рид, с которой Нина достаточно тесно общалась. Они часто проводили время вместе; Никки была знакома с Йеном, Нина — с её мужем, музыкантом Полом Макдональдом, так что можно сказать, что они дружили семьями. Однако последний раз, когда Нина переписывалась с Никки, был неделю назад, и вновь увидеть сообщение от подруги болгарка не ожидала. Нина разблокировала смартфон и увидела единственный вопрос, написанный большими буквами: «ВЫ ЧТО, РАССТАЛИСЬ С ЙЕНОМ?!»