А может?..

Вступая в новый 2014 год, Нина, Йен и Никки решили начать новую жизнь, постаравшись полностью забыть о том, что в их жизни произошло в уходящем году. Правда, каждый из них пошёл по своему пути, на который все они возлагали большие надежды. Нина, желая уйти с головой в работу, занималась поиском новых проектов. К своей радости, она поняла, что её общение с Сомерхолдером, кажется, начало нормализоваться: в распоряжении папарацци после церемонии РСА даже попадали снимки, на которых бывшие возлюбленные были запечатлены в компании общих друзей и выглядели вполне счастливыми. В конечном итоге, Кэндис и Пол оказались правы: время действительно, пусть очень медленно, но всё же залечивало раны, которые Нина и Йен друг другу нанесли. Йен стал больше времени уделять работе своего благотворительного фонда, сумев привлечь к проблемам окружающей среды внимание и известных политиков США, на встречах с которыми активно обсуждались пути их решения. Вместе с этим не забывал он и о съёмочной площадке: работа над второй половиной сезона просто кипела, и рейтинги, которые, хоть и немного упали со времён показа четвёртого сезона, но всё же позволяли и актёрам, и создателям сериала думать, что проекту будет дан „зелёный свет“ на продолжение в виде ещё как минимум одного сезона. Однако, как бы Сомерхолдер не старался отвлечься с помощью любимого дела, из головы у него никак не шла фраза Пола, сказанная им несколько месяцев назад: „Тебе нужна девушка“. Лучший друг, как всегда, понял все его переживания и потребности. В последнее время Йен стал всё чаще задумываться о том, чтобы завести с кем-то отношения, но ни одна девушка из его окружения не вызывала в нём чувств, которые были бы сильнее, чем дружеская любовь и беспокойство. Впрочем, с одной из таких девушек Сомерхолдер всё же сблизился: это была Никки. Конечно, Йен не задумывался об отношениях с ней хотя бы потому, что его давняя подруга была замужем, но он чувствовал, что с ней ему очень комфортно: Рид разделяла многие его интересы, поддерживала в любых начинаниях и, в конце концов, просто умела вызвать на его лице улыбку даже после тяжёлого рабочего дня. Кроме того, Никки поддержала его после расставания с Ниной и в тот момент незаметно для самого Сомерхолдера стала для него своеобразной заменой Добрев. О том же, что по отношению к Йену чувствовала сама Никки, догадывались уже многие, в том числе Кэндис и Пол. Рид этого и не скрывала. Новый год для неё начался, пожалуй, с изменений куда более глобальных, чем у Йена и Нины: она приняла окончательное решение развестись с Полом Макдональдом, отношения с которым после её возвращения из Ковингтона так и не наладились.

***

Flaschback Январь 2014 года, дом Никки Рид и Пола Макдональда, Лос-Анджелес. Это январское утро, пожалуй, ничем не отличалось от других дней в семье Никки и Пола, которую, впрочем, семьёй назвать было уже сложно. Никки, убирая со стола столовые принадлежности после того, как позавтракала сама, не сводила взгляд с мужа и ждала, когда он наконец посмотрит на неё. Пол увлечённо читал новости на планшетном компьютере, попутно отпивая из кружки горячий чай и на супругу не обращал никакого внимания, чем ещё больше её злил. Макдональд ужасно устал находиться в „подвешенном состоянии“, не зная, что их с Никки ждёт дальше, но никаких шагов в сторону разрешения проблемы предпринимать не спешил то ли оттого, что по натуре своей был человеком весьма нерешительным, то ли оттого, что в глубине души понимал, что всё это уже бесполезно. — Ты так и будешь сидеть весь день? — с нескрываемым раздражением спросила наконец Никки. Пол удивлённо взглянул на неё. — У меня сегодня выходной, — отозвался он. — Поэтому вполне логично, что я буду заниматься теми вещами, которые мне по душе. — То есть, ничего не делать, как всегда, — сказала Рид. — Пусть даже и так, — с вызовом ответил Макдональд. — Что в этом такого? После трудовой рабочей недели я, хочется верить, имею право отдохнуть. — Трудовой рабочей недели… Смешно, — пробормотала Никки. — Никки, давай опустим ту часть, где ты начинаешь истерить и скандалить, и перейдём к той части, где мы нормально разговариваем, — если, конечно, она у тебя есть в планах, — не отрываясь от экрана планшета, с усмешкой сказал Пол. Рид была возмущена высказываниями мужа и чувствовала, как в ней снова закипает злоба. Она хотела было закричать на мужа, но поняла, что таким образом только подтвердит его слова, и поэтому усилием воли сдержалась. — Дорогой Пол, — как можно спокойнее обратилась к мужу она, — если ты оторвёшься наконец от своей игрушки, то, может быть, у нас появится шанс нормально поговорить. Тем более, что нам есть что обсудить. Макдональд поставил планшет на блокировку и отложил его в сторону. Поставив локти на стол и сложив руки в замок, он внимательно посмотрел на жену. — И что же ты хотела обсудить? — спросил он. — Наш развод, — ответила Никки, сложив руки на груди. Макдональд знал, что рано или поздно жена подведёт его к этой теме, поэтому нельзя сказать, что слова Никки стали для него в это утро полной неожиданностью. Более того, в последнее время он всё чаще задумывался о том, что, может быть, именно такой ход станет единственным правильным решением для них обоих, но всё же торопить события пока не спешил. — Интересно, — пробормотал Пол, и его спокойствие невероятно удивило Никки. Впрочем, виду она не подала. Она села за стол напротив Макдональда. — И когда ты пришла к такому решению? — спросил муж. — Через некоторое время после поездки в Ковингтон, — отозвалась Никки. — То есть, ты ставишь меня перед фактом? — спросил Макдональд. — Можно и так сказать, — пожала плечами Рид. — Я, правда, некоторое время думала, что наш брак ещё действительно можно спасти, но каждый новый день, проведённый вместе с тобой, убеждает меня в обратном. Макдональд рассмеялся. — Ну, конечно, чего ещё можно было от тебя ожидать? — задал он риторический вопрос. — Я, как всегда, виноват во всех смертных грехах. — По-моему, истерить начинаешь уже ты, — как можно спокойнее сказала Никки, посмотрев на мужчину. — Я не истерю, — покачал головой тот, — мне уже просто смешно смотреть на твои размышления касательно брака и взаимоотношений. — Смейся, сколько хочешь, — ответила Рид. — Просто дай мне развод. Освободи от этого всего нас обоих. Неужели ты не видишь, что мы уже не можем вместе жить под одной крышей? Тебе нравятся эти ежедневные скандалы? — Похоже, тебе очень нравятся, раз ты их устраиваешь с завидной периодичностью, — пожал плечами Макдональд. — Только у меня возникает один вопрос: как же ты, мать Тереза, жила с таким придурком, как я, целых два года? Нимб не жмёт? Высказывания Пола начинали выводить Никки из себя, и держать себя в руках ей становилось всё труднее. — Сама уже удивляюсь, — со злостью выплюнула Рид. — Ты хочешь сказать, что ты ангел? — Ну, я хотя бы не уезжал из дома на три недели и не проводил время с другими женщинами, — усмехнулся Пол. — На что ты намекаешь?! — Откуда я знаю, как ты проводила время в Ковингтоне, — пожал плечами Макдональд. — Может, у меня рога уже в потолок упираются? Слова Пола стали последней каплей, переполнившей чашу терпения Никки. — Иди к чёртовой матери! — взвизгнула она. — Ты можешь говорить всё что угодно, но представлять меня как женщину лёгкого поведения я тебе не позволю! — Заметь, я ничего подобного не говорил, — ответил Пол. — Но, признаюсь честно, для меня было немного удивительно чуть ли не каждый день видеть в журналах и интернете снимки с подписями: „Никки Рид и Йен Сомерхолдер на ужине“, «Никки Рид приехала на съёмочную площадку „Дневников вампира“, и Йен Сомерхолдер познакомил её с коллегами», „Никки Рид и Йен Сомерхолдер на пробежке“. Что за чертовщина, Никки? — Думай обо мне, что хочешь, — прошипела девушка. — Меня что, фотографировали с ним целующейся? Мы обнимались в тёмных подворотнях? Хорошо же ты ко мне относишься, если фотография с каждым мужчиной, — тем более, с тем, с которым ты сам дружишь, — заставляет тебя думать обо мне, как о последней шлюхе. — Не забывай, что на тот момент ты была замужней женщиной, — парировал Макдональд, — и многие твои поступки этому статусу явно не соответствовали, хотя не думаю, что ты сейчас думаешь так же. — Может быть, мне ещё паранджу нужно было надеть, мистер Макдональд? — с сарказмом спросила Никки. — Надевай, что хочешь, — выплюнул Пол. — Мне теперь это абсолютно безразлично, потому что впервые за последнее время я полностью с тобой согласен: нам пора развестись. Можешь не волноваться, я дам тебе развод. Детей у нас нет, имущество раздельное, так что этот процесс займёт не больше месяца. — Какое мудрое решение, — съязвила Рид. — Я рада, что хоть тут ты не стал ставить мне препоны. Этот дом мне не принадлежит, так что в скором времени я уеду. Пол, кажется, не стал даже дослушивать супругу: он встал из-за стола и, взяв планшет, вышел из кухни. За это время женщина, которую он ещё недавно так сильно любил, перестала вызывать у него уважение, так что ему не хотелось проводить с ней и минуты. У Макдональда было львиное терпение, но даже ему пришёл конец. Он не хотел думать о том, что будет дальше, но чётко понимал, что видеть рядом с собой эту женщину он не хочет. Несмотря на то, что даже обсудить развод они с Полом не смогли спокойно, Никки почувствовала облегчение. Она знала: с этого момента началась её новая жизнь. Она уедет из душного Лос-Анджелеса — города, который она никогда не любила и в который переехала когда-то только ради Пола. Попробует себя в чём-то абсолютно новом для себя. И, наконец, станет ближе к человеку, в которого безумно влюблена и которому без неё уже тоже очень трудно. The end of the flaschback Время шло своим чередом. Точно так же, как и Пол и Торри, Никки Рид и Пол Макдональд, подав документы на развод, вынуждены были ждать шесть месяцев до того момента, как их дело рассмотрят в суде. Заседание было назначено на начало июня, но уже в начале января Никки забрала все свои вещи из дома, который принадлежал её мужу, и уехала из Лос-Анджелеса в Атланту — город, ставший новым местом проведения съёмок „Дневников“ на всю вторую половину сезона. Одним из первых, кому девушка рассказала о переменах в своей жизни был, конечно, Йен. Сомерхолдеру было искренне жаль, что Никки всё-таки решила развестись с Полом, но вмешиваться в их отношения и отговаривать подругу от этого шага он не стал. Новость о том, что Никки хочет уехать из Лос-Анджелеса навсегда, конечно, немало удивила Йена, но он, как и подобает надёжному другу, поддержал девушку в её намерениях. По сути, Никки ныряла в омут с головой, переезжая жить в город, где она практически никого не знала, и который был для него совершенно незнакомым. Однако рядом был Йен. Вместе с ним они в январе искали новое жильё в Атланте. Именно Йен помогал ей первое время обустраиваться на съёмной квартире и поддерживал после расставания с Макдональдом, из-за которого, как думал Сомерхолдер, девушка сильно переживала. Однако в Атланту Никки переезжала не только ради Йена: для неё переезд в совершенно незнакомый город был отличным шансом начать жизнь с чистого листа, о чём она мечтала ещё до развода с Полом.

***

Наступила весна, и с приходом солнечных дней многие члены съёмочной группы заметили, что у старых друзей Пола, Йена и Нины будто бы открылось второе дыхание. Впервые за долгое время ребята из каста видели их настолько счастливыми и энергичными. Работа с таким настроем, конечно, шла на лад, что не могло не радовать руководство и самих актёров. Пол, Йен и Нина пока не до конца понимали, что с ними происходит, но чувствовали, что начинают в своих жизнях новую страницу. Сильнее всего это ощущал Пол, которому судьба дала ещё один шанс удержать то, что они с Торри чуть было не разрушили. Теперь Василевски приглашал на свидания собственную жену, вместе они оправдывались перед покупателями их общего дома на Голливудских холмах, внезапно отказавшись продолжать оформление бумаг на его продажу, а совсем недавно на их пальцах вновь заблестели обручальные кольца. „Виной“ всему этому послужили… Законы США и обыкновенная простуда. Подав документы на развод ещё в июле, Пол и Торри были вынуждены ждать слушания дела ещё шесть месяцев. За это время они уладили вопросы о разделе имущества и выставили на продажу особняк на Голливудских холмах. К удивлению их общих друзей, Пол и Торри после того, как приняли решение развестись, стали общаться чуть ли не больше, чем когда состояли в браке. Как-то в разговоре с другом Йен шутливо подметил: „Правильные всё-таки в США законы. Ещё пара месяцев — и вы с Торри о разводе вообще забудете, и начнёте снова жить вместе.“ Тогда Пол лишь усмехнулся в ответ, но уже через пару месяцев вспомнил о фразе Йена. Flaschback Январь 2014 года, Лос-Анджелес, дом Пола Уэсли и Торри Девито. Слушание дела о разводе было назначено на январь. Это время очень удачно совпало с зимним хиатусом, так что и у Пола, и у Торри было время для того, чтобы заняться наконец бракоразводным процессом. Первое заседание в суде было назначено на 6 января. В Лос-Анджелес к жене Пол прилетел 4 января и застал её не в самом лучшем состоянии: аккурат под новый год Торри умудрилась подхватить грипп и уже несколько дней не вставала с постели. — Почему ты сразу не вызвала врача? — сокрушался Пол, размешивая в воде порошок с противовирусным, прописанным врачом бригады „Скорой помощи“, которую он вызвал, поняв, что у его пока что жены температура 39.8. — Я не знала, что дело примет такие обороты, — слабо ответила девушка. — Ты же знаешь, что я практически не обращаюсь к врачам. Я думала, что всё пройдёт после того, как я отлежусь пару дней. Пол протянул стакан с разведённым в воде лекарством жене. Та приподнялась на локтях и залпом выпила его. — Тебе нужно беречь себя, — проговорил Уэсли. — Не хотелось бы, чтобы ты провела все рождественские и новогодние каникулы в постели с температурой. — Не волнуйся за меня так, — улыбнулась Торри. — Через пару дней буду как новенькая. Ты бы держался от меня подальше, а то ещё заражу тебя… Сам-то хочешь проваляться с гриппом эти две недели? — рассмеялась она. — Я гриппоустойчивый, — с улыбкой ответил Пол. — Одну я тебя здесь в таком состоянии всё равно не оставлю. Девушка посмотрела на мужа, и в этот момент их взгляды встретились. В безумно тёплых зелёных глазах Пола была плохо скрываемая тоска, но только сейчас Торри поняла, с какой нежностью, заботой и любовью на неё смотрит тот человек, эта встреча с которым, вероятно, должна была стать одной из последних. Она скучала по нему и не боялась себе в этом признаться. Они были друзьями задолго до того, как начали встречаться, и сейчас, готовясь попрощаться навсегда, всё ещё оставались друг для друга близкими людьми. — Спасибо тебе, — только и смогла прошептать девушка, почувствовав вдруг, как сильно она хочет спать: начал действовать препарат, прописанный врачом. Пол ничего не ответил, а лишь улыбнулся и накрыл её тёплым пледом, который лежал неподалёку. Уэсли ещё некоторое время сидел в гостиной и, как заворожённый, наблюдал за спящей женой, чего раньше никогда не делал, сам не понимая, почему он не может уйти, например, на кухню и попить чаю, или лечь поспать в комнате. „Какой же ты идиот“, — с грустью говорил себе Пол. — „Ты же так сильно любишь её… Так почему бы не попытаться удержать своё счастье? Хотя бы один раз в этой грёбаной жизни.“ Василевски, ведя такой диалог сам с собой, усмехнулся. „Только вот надо ли ей это“, — подумал он, и эти мысли отчего-то вызвали ноющую боль у него в груди. В этот момент, понимая, что эти дни, которые они проведут вместе с Торри, станут последними в истории их отношений, Полу показалось, что он полюбил её только сильнее. Ему хотелось, как и прежде, быть с ней всегда и делить с этой девушкой и печали, и радости. Пол никогда не жалел о том, что женился намного раньше всех своих друзей, но вот удержать в своей жизни любовь ему не помогли ни штамп в паспорте, ни обручальное кольцо на пальце. Торри проснулась через несколько часов, но не в гостиной, а у себя в спальне. Полежав несколько минут и скинув с себя остатки сна, девушка спустилась на кухню, где увидела Пола, готовившего ужин. Мужчина был настолько увлечён приготовлением спагетти — любимого блюда Торри — что даже не сразу заметил, как она пришла. — Привет, — робко поздоровалась она. — О, ты уже проснулась, — отозвался Пол. — Как ты себя чувствуешь? — Уже гораздо лучше, спасибо, — улыбнулась Торри. — А ты даже не отдохнул? — Я тоже немного поспал в комнате для гостей, — ответил Василевски. — Кстати… Торри, прости, что немного похозяйничал. Мне кажется, ты сейчас не в лучшем состоянии для того, чтобы приготовить ужин. — Если бы ты знал, насколько я тебе благодарна, — сказала девушка. — Ты меня сегодня очень выручил. Кстати, ты не знаешь, почему я проснулась в спальне? Я вроде как засыпала в гостиной… — Тут ненадолго отключали отопление, — перебил её Пол. — В гостиной стало холодно, и я решил, что тебе лучше будет остаться в спальне, так как там с отоплением было всё в порядке. Всё-таки ты простужена. Поэтому я отнёс тебя туда. Торри смутилась и опустила глаза. Пол был так же внимателен и заботлив по отношению к ней, как и тогда, когда они жили вместе. Ни время, ни мысли о предстоящем разводе не смогли изменить чувства этого мужчины по отношению к ней. — Садись, уже почти всё готово, — сказал Уэсли, доставая из серванта чистые тарелки. — Знаешь, это так удивительно, — вдруг проговорила Торри, садясь за стол, — я несколько раз приезжала сюда и останавливалась в этом особняке, пока мы решали вопросы с его продажей, но в нём никогда не было так уютно и светло, как тогда, когда в нём появляешься ты. Пол едва заметно улыбнулся. — У меня только сейчас появилось ощущение, будто бы я вернулась домой после долгого путешествия, — сказала Торри. — И мне уже давно не было так спокойно, как сейчас, я никогда не чувствовала себя такой защищённой. Уэсли поднял глаза и пристально посмотрел на супругу. — Я недавно убиралась здесь и наткнулась на наш свадебный альбом, — пробормотала девушка. — Ты была самой красивой невестой, — с улыбкой ответил Пол. — А я был самым счастливым мужчиной на планете. — Пол, останься, пожалуйста, — вдруг попросила Торри. Василевски не поверил своим ушам, но сначала не понял, о чём говорит его супруга. — Если ты так хочешь, — ответил он, — я останусь здесь до тех пор, пока ты окончательно не выздоровеешь. — Нет, — мотнула головой девушка. — Ты не понял. Я просила тебя остаться навсегда. Пол отложил тарелки и подошёл ближе к Торри. Девушка встала со своего места и посмотрела мужу в глаза, и в этот миг ей показалось, будто бы земля вот-вот уйдёт у неё из-под ног. — Тори, я… Я очень хочу сделать тебя счастливой, — сказал он. — Но к чему скрывать — я, наверное, не смогу это сделать. Больше всего на свете Василевски хотел прижать к себе жену, поцеловать её и остаться с ней навсегда. Но он не хотел строить воздушных замков и давать ложные надежды: он понимал, что должен быть честным с ней. — За эти шесть месяцев я поняла, что могу быть счастлива только рядом с тобой, — ответила Торри. — Ты — это и есть моё счастье. К чему мне сейчас искать новые отношения? К чему всё это… Если я люблю тебя. — девушка выделила голосом последнее слово. — К чёрту эти документы, к чёрту этот развод, Пол… Я не смогла прожить без тебя и полгода, — усмехнулась она. — Думала, что должна сжечь все мосты, начать новую жизнь. К чёрту эту новую жизнь… Она ужасна уже тем, что в ней не будет тебя. И если ты сейчас дашь мне понять, что чувствуешь хотя бы одну десятую того, что ощущаю я… Уэсли не дал девушке договорить. Он взял в ладони её лицо и накрыл её губы поцелуем, отчего у Торри на мгновение перехватило дыхание. Она закрыла глаза, положила одну руку ему на поясницу, а другую — запустила в его густые волосы. Пол целовал девушку и сам не верил, что такое бывает. Но для него в этот момент не существовало ничего. Ему было абсолютно плевать на то, что будет дальше. В этом мире в эти волшебные минуты были только он и его жена, которой он уже точно не позволит стать „бывшей“. The end of the flaschback. Когда каст сериала отправился в Атланту на съёмки, вместе с Полом в Джорджию уехала и Торри. Нина в разговоре с Йеном абсолютно правильно подметила — эти двое переживали второй медовый месяц. Пол и Торри не отходили друг от друга ни на шаг, держались за руки, подолгу гуляли по ночному городу и выглядели абсолютно счастливыми. Больше всего за друзей радовался Йен. Он видел, как Уэсли переживал из-за предстоящего развода и хотел вернуть жену, но испытывал чувство вины перед ней, а потому не решался сделать первый шаг. Ещё долго Йен припоминал другу свою фразу о справедливости законов США, а Пол только с улыбкой кивал головой, думая лишь о том, что сейчас он действительно счастлив. Когда Йен видел счастливую чету Уэсли-Девито, он всё чаще стал ловить себя на мысли о том, что очень хочет создать собственную семью. Ему очень не хватало тепла и домашнего уюта, и всё это он, сам того не замечая, искал в общении с Никки. Искал и находил. Он часто думал о том, как сильно ему помогает её присутствие рядом: его усталость как рукой снимало, когда она иногда заходила на съёмочную площадку, и они подолгу разговаривали о жизни, семье и планах на будущее. Никки рядом с ним из вспыльчивой упрямой женщины с очень сложным характером превращалась в покорную и очень нежную. Причём делала она это не специально: с Йеном ей действительно никогда не хотелось спорить. Рядом с этим мужчиной она, наверное, впервые в своей жизни была рада почувствовать себя слабой. Со временем она начала замечать, что Йен смотрит на неё с какой-то робкой нежностью, совершенно не так, как это было раньше. Она ещё не знала, что исполнение её мечты было совсем близко: Йен действительно начинал в неё влюбляться.

***

Flaschforward 2017 год. …Услышав громкий хлопок, со всей силы вжавшись в педаль тормоза и попытавшись вывернуть руль в другую сторону, Йен в последний раз увидел яркий свет фар Mitsubishi Pajero, который нёсся прямо на Audi. Ещё мгновение — и округу оглушил визг тормозов и звон стёкол. Audi выбросило на обочину. Йен, ощутив сильный удар, вдруг почувствовал, что ему очень сильно хочется спать. Последним, что он слышал, был испуганный крик Нины, находившейся рядом на пассажирском сидении. Йен потерял сознание, но очнулся, когда услышал громкий звук сирены автомобиля „скорой помощи“. Он не понял, сколько времени провёл в забытье, но, судя по тому, что на место происшествия успели прибыть врачи и спасатели, он был без сознания не меньше десяти минут. Сомерхолдер чувствовал, как по его лицу течёт кровь и как боль прожигает каждую клеточку тела. Он попытался пошевелиться, и ему показалось, что тысячи мелких осколков одновременно вонзились в его кожу. Перед собой он увидел сработавшую подушку безопасности, находившуюся в руле, а поодаль, на торпеде — осколки лобового стекла. Йен повернул голову вправо и рядом увидел окровавленное тело Нины: девушка, находившаяся на переднем сидении, не подавала никаких признаков жизни. Открывшиеся сбоку и спереди подушки безопасности существенно ограничивали движения, но сделав над собой усилие, Сомерхолдер всё-таки смог открыть ремень безопасности. В этот момент в его голове пульсировала лишь одна мысль. „Нина. Нужно вытащить Нину“, — думал он. Йен со всей силы повернул рычаг замка на двери, думая, что его заклинило, однако в следующее же мгновение дверь открылась. Сомерхолдер выбрался из-под открывшейся подушки безопасности и, превозмогая дикую боль в ногах, вышел из автомобиля, чтобы вытащить Нину. В этот момент неподалёку он увидел спешащих к месту происшествия врачей и спасателей с носилками. Он открыл дверь машины и хотел освободить девушку самостоятельно, но спасатели его опередили. — Отойди, здесь нужно быть аккуратным, — попросил один из членов бригады, подходя к автомобилю. — Спасите её, я умоляю вас… — пробормотал Йен. Один из парней осторожно перерезал ремень безопасности, и вместе с другим мужчиной аккуратно на руках вынес Нину из машины. — Боже мой, она же беременна… — испуганно и поражённо пробормотал один из них, увидев округлившийся живот девушки. — Ребята, осторожнее! — Какой срок, ты в курсе? — спросил один из врачей бригады у Йена. — Седьмой месяц, — находясь словно в забытье, ответил тот. Нину аккуратно положили на каталку и поместили в машину „скорой помощи“. — Мне можно поехать с ней? — спросил у врача Йен. — Сейчас рядом с девушкой должны находиться только врачи. Езжай на другом реанимобиле, бригада отвезёт тебя в Atlanta Memorial Hospital. Твою девушку мы отвезём туда же. — Она ведь будет жить... Вы же спасёте её... — тихо пробормотал Сомерхолдер. Врачи не совсем понимали, были ли это вопросы или утверждение. Но для Йена две эти фразы значили гораздо большее. — Просто помолись за неё и за тех, в чьих руках сейчас находится её жизнь и жизнь вашего ребёнка, — так же тихо ответил врач и закрыл дверь реанимобиля. Через несколько секунд Йен услышал тот же неприятный звук сирены, который десять минут назад вырвал его из забытья, и автомобиль тронулся с места. The end of the flaschforward