А может?..

Soundtrack: Michał Szpak — Color Of Your Life Ранее утро. Съёмочный павильон, в котором, несмотря на время, уже душно, но который стал таким привычным и родным для многих. Весь каст сериала «Дневники вампира» в полном составе. Сегодня должны закончиться съёмки шестого сезона, актёры уходят на заслуженный отдых. Но это сейчас, кажется, волновало их в последнюю очередь. Это не просто последний съёмочный день сезона. Это — последний день работы Нины Добрев в актёрском составе сериала. Последний день, когда она сможет поболтать с Кэндис и Кэт обо всём на свете в обеденный перерыв, шутливо дать подзатыльник Полу за его очередную пошлую шутку, обсудить с Йеном, как отснять ту или иную сцену с участие Елены и Деймона и показать фанатам, что химия между этими двоими вечна. Нина, конечно, не прощалась с ребятами навсегда: она ещё не раз увидится с ними на каникулах, она будет с ними созваниваться и переписываться, может быть, столкнётся с кем-то на красной дорожке какого-нибудь мероприятия. Но теперь их будут разделять тысячи километров, которые не дадут старым друзьям общаться так же часто, как раньше. Настроение ребят напоминало чувства выпускников в день, когда обычно проходят последние звонки, выдача аттестатов и другие подобные мероприятия. Последний звонок с урока вовсе не означает прощание со школьными друзьями и прежней жизнью навечно, но каждый одиннадцатиклассник точно знает, что он больше никогда не будет трястись в начале урока, едва услышав фразу «к доске пойдёт…», не станет отчаянно пытаться списать историю на уроке алгебры, не начнёт убираться в квартире перед приходом матери с родительского собрания — словом, никогда не почувствует вновь всего того, что могут ощущать лишь школьники, которые на протяжении одиннадцати лет не устают повторять, что школа — худшее место на земле, которое только можно выдумать, но, стоя на сцене и произнося торжественную речь, неизменно плачут и понимают, что всё равно будут скучать по школьным годам. Никогда снова не окунутся в эту особенную атмосферу. Так и Нина, понимая, что, несомненно, будет поддерживать связь с ребятами из каста, которые уже давно стали для неё добрыми друзьями, всё равно знала, что больше уже никогда не будет пытаться разобраться в сюжетных линиях, не станет уговаривать Джули ещё на одну сцену Делены, не поспорит с Маркосом насчёт того, каким планом лучше взять её лицо в том или ином кадре. И от этого ей становилось невыносимо грустно. И абсолютно то же самое ощущали все члены съёмочной группы, понимая, что, хотя история «Дневников» продолжается и впереди их ждёт ещё один сезон или даже больше, всё равно без этой милой озорной болгарки, в которой всё ещё сохранялось что-то детское, непосредственное и этим прекрасное, без этакого маленького «моторчика» коллектива, всё будет уже «не то». Поэтому и Нина, и члены каста, хоть и понимали, что этот съёмочный день будет, вероятно, одним из самых тяжёлых за все шесть лет работы над сериалом, всё-таки мечтали, чтобы время хотя бы ненадолго замедлило свой ход. Этот необычный для всех членов съёмочной группы сериала «Дневники вампира» день начался с сюрпризов, которые они приготовили для Нины. Начать этот день ребята хотели с мажорной ноты, чтобы немного отвлечься и настроиться на позитивный лад, а главное — порадовать Николину. Отдельное помещение в огромном павильоне, где актёры и другие члены съёмочной группы обычно отдыхали — говоря просторечным языком, «курилка», но в расширенном варианте, — ребята украсили разноцветными шарами. В кондитерской специально был заказан торт, на котором в условном виде были изображены все четыре героини, воплощённые Ниной на экране: Елена Гилберт, Кэтрин Пирс, Татия и Амара. Начинка, конечно же, была шоколадная — как и любила болгарка. «Даже есть жалко», — отметил Пол, увидев этот милый съедобный подарок. — Нина, — начала Джули, когда Добрев с завязанными глазами завели в помещение, а затем, сняв повязку, она увидела, что для неё приготовили друзья, — сегодня особенный день. И такой он отнюдь не потому, что сегодня мы снимаем последнюю серию сезона — мы каждый год вот уже шесть лет переживаем одно и то же и, вероятно, переживём ещё не раз. Но сегодня твой последний съёмочный день. — Если честно, с самого утра все мысли только об этом, — призналась Кэндис. — Нам всем очень хочется, чтобы ты запомнила этот день очень светлым, радостным и счастливым. — Мы все будем очень скучать по тебе, — продолжил Пол. — Но если мы расстаёмся сейчас, это не значит, что это навсегда. В сердце каждого из нас ты всегда будешь занимать особое место не только как верный друг, но и как профессионал своего дела, который внёс огромную лепту в создание такого масштабного проекта. — Мы все любим тебя, — выдохнул Йен. — И искренне надеемся, что жизнь ещё не раз сведёт нас вместе. Потому что в жизни без таких людей, как ты, становится как-то неуютно, очень серо и обыденно. — Мы постараемся сделать этот день насыщенным и ярким для тебя, — подытожил Майкл Маларки. — Потому что ты, как никто другой, этого заслуживаешь, Николина Константинова Добрева. Нина не могла сказать ни слова: она слушала ребят и чувствовала, как по её щекам текут горячие слёзы. Ей казалось, что сердце вот-вот разорвётся на тысячи маленьких кусочков: она всегда боялась момента, когда настанет пора попрощаться с этими ребятами. — Я… Я не знаю, что сказать, — выдохнула она, изо всех сил стараясь остановить поток слёз. — Ребята, вы лучшие. Этот день уже стал счастливым для меня потому, что я проведу его с вами. Спасибо вам за всё. К работе над эпизодом съёмочная группа приступила нескоро: ещё час ребята пили чай с наивкуснейшим тортом, обсуждая планы на лето и на будущее в целом. На съёмочной площадке отчего-то вдруг стало очень уютно и тепло. В такой атмосфере работалось легче. Но история Елены в этот раз была сопряжена с жизненным путём Нины: её героиня точно так же, как и она сама, в последней серии сезона прощалась с друзьями и возлюбленным. Кэндис, Кэт и Нина изо всех сил старались сдерживать слёзы в совместных сценах, но понимали, что вряд ли у них это получится. Каждая из них понимала, что в кадре произносит не заученные реплики, а искренние слова. Именно поэтому сцены прощания Елены, Кэролайн и Бонни получились невероятно эмоциональными. — Ты уж позаботься обо всём, пока меня не будет, — попросила Нина в образе своей героини, обнимая Кэндис. Кэндис всхлипнула и поняла, что больше сдерживаться не может, да и не хочет. — Позабочусь, — по-детски протянула она, бросившись в объятия лучшей подруги не только на экране, но и в жизни. — У меня к вам есть одна просьба, — продолжила Нина, у которой ещё хватало выдержки не разрыдаться прямо в кадре. — Записывайте всё, что происходит в вашей жизни. Кто нравится, кого любили, когда создали семью… Сколько раз мечтали прикончить Деймона. Кэт и Кэндис рассмеялись. - Записывайте всё… Чтобы, когда я проснусь, я смогла узнать всё о жизни своих подруг, будто была с ними рядом всё это время. По щекам Нины потекли слёзы. Съёмка не прекращалась: ни один режиссёр не мог и придумать чего-то более искреннего для сцены прощания трёх лучших подруг. — Мне так жаль… — пробормотала Кэт, тоже сорвавшаяся и начавшая плакать, задыхаясь и всхлипывая. — Мне, правда, очень, очень жаль… — Ты не виновата, — ответила Нина и улыбнулась. — Ну чего ты? Последняя фраза прозвучала из уст болгарки так искренне, с такой нежностью и дружеской любовью, что Кэт и Кэндис захлестнула новая волна эмоций. В этот момент им показалось, что они находятся и не на работе вовсе, а у кого-нибудь из них дома, и делятся переживаниями с Ниной, а та их, как это всегда бывало, успокаивает. — Мы обе сможем получить то, что хотим. Просто… Не одновременно. — прошептала Нина. Болгарка поджала губы, и девушки взялись за руки. Они почувствовали, что руки каждой из них были холодными и немного дрожали. Кэндис встала с кровати. — Ну хватит, — мягко протянула Нина, взяв лицо Кэт в ладони и вытирая её слёзы. Кэт прижалась щекой к её руке, словно бы не хотела отпускать подругу. — Бонни Беннэт, ты всю жизнь жертвовала чем-то ради меня. Позволь мне отплатить тебе тем же. Хотя глаза Нины, Кэт и Кэндис уже давно были на мокром месте, в их взгляде не было трагедии, поэтому атмосфера на съёмочной площадке была отнюдь не драматичной. Они понимали: они не говорят своей подруге «прощай», они говорят ей лишь «до встречи». Судьба ещё не раз сведёт их вновь — им так хотелось в это верить. Пройдёт время, и они точно так же, как и несколько лет назад, соберутся у кого-нибудь из них дома, включат какую-нибудь комедию, заберутся на большой диван с горой еды, и начнут обсуждать новости из жизни, парней (а может быть, к тому времени уже и мужей), планы на будущее, и вновь почувствуют себя теми двадцатилетними девчонками, которыми они пришли на съёмочную площадку «Дневников вампира» и так подружились. Вспомнят всё, что когда-то связало их навсегда. И непременно улыбнутся. Они мечтали об этом сейчас. — Стоп, снято! — прокричал Маркос. — Девчата, я говорил вам, что вы потрясающие? — улыбнулся режиссёр, и девушки смущённо засмеялись. — Вы отлично держитесь в кадре. И, клянусь, это одна из самых искренних и трогательных сцен, что я когда-либо видел. — Частичка нашей жизни перешла в сериал, — сказала Кэндис. — И это здорово. — Мне кажется, пора устроить перерыв, — улыбнулась Джули, и все с ней согласились. — Помнишь наш первый съёмочный день здесь? — спросила Нина Кэндис в конце перерыва, когда Кэт ушла готовиться к съёмкам в следующей сцене. — Это не забыть, — улыбнулась блондинка. — «Кэндис, господи, я иду по какой-то заброшенной лестнице… Не вздумай бросать трубку, мне страшно! Нет, не надо звонить Джули, я не хочу, чтобы она приняла меня за идиотку. Хотя, мне кажется, она уже это сделала, когда я забыла о прослушивании». Нина рассмеялась, освежив в памяти тот весёлый день. Тогда она толком не была знакома ни с кем из каста, кроме Кэндис, с которой столкнулась в день предпоследнего прочтения сценария первого сезона. Девушки настолько быстро сдружились, что Нина уже спустя две недели могла позвонить Кэндис с подобными просьбами. — Помню, как я стремглав помчалась к кому-то из обслуживающего персонала, чтобы спросить, что это может быть за лестница, а наткнулась на Уэсли, — хохотнула Кэндис. У нас был замечательный диалог: « — Красавица, куда спешим? — ВЫ СЛУЧАЙНО НЕ ЗНАЕТЕ, ЧТО ЭТО МОЖЕТ БЫТЬ ЗА ЛЕСТНИЦА — ВИНТОВАЯ, В КАКОМ-ТО КИРПИЧНОМ ПОМЕЩЕНИИ?» — Из-за тебя Василевски принял за идиотку меня, — рассмеялась Кэндис. — Как он ржал, Боже мой… — Да Пол всегда ржёт, — улыбнулась Нина. — За это я его и люблю. Он невероятно позитивный человек. — Что верно, то верно. Помнишь момент, когда вы снимали флэшбек в 1864 год, и ты случайно уронила статую? — У него был припадок! — воскликнула Нина. — Я его понимаю! Я жалею, что меня там не было. Хотела бы я посмотреть на тебя, в платье с кринолином, пытающуюся поймать статую и орущую на весь сад: «Ой, блять!», — захохотала Аккола. — Да-а-а, — протянула Нина, вдохнув полной грудью и оглядевшись по сторонам. — Мне точно будет что вспомнить, когда будет совсем грустно. — Нина, — вдруг сказала Кэндис, перестав улыбаться и внимательно посмотрев на болгарку. — Пожалуйста, пообещай мне… Пообещай, что ты не только будешь вспоминать о нас. В этот момент Нина увидела, как по щекам подруги вновь потекли слёзы. — Ну что ты! — воскликнула Нина и крепко обняла Кэндис, прижав к себе. — Я очень хочу, чтобы твой уход из «Дневников» никак не повлиял на наше общение, — всхлипывая, сказала Аккола. — За это время ты мне стала кем-то большим, чем коллега или лучшая подруга. Ты — моя сестра, моё второе «я». И словами невозможно передать, как мне будет не хватать тебя здесь… — Кэндис, для чего придумали WhatsApp и другие приложения для связи? — с улыбкой спросила Нина, гладя подругу по голове. — Даже не думай, что сможешь отвязаться от меня. Помнишь, ты обещала мне ещё два года назад, что мы с Йеном станем крёстными вашего с Джо старшего ребёнка. Не затягивайте с этим! — Добрев обняла подругу за плечи. — Всё в силе, — улыбнувшись, сказала Аккола. — На январь не планируй ничего. — Что? — Нина сначала подумала, что не так поняла слова подруги. — Я беременна, Нина, — выдохнула Кэндис. Добрев в течение нескольких минут пристально смотрела на подругу, а потом вдруг звонко рассмеялась. — Да ладно? Аккола, и ты молчала? А как Джо отреагировал? Хотя, нет, неправильный вопрос. Скольких соседей он потревожил своим криком, когда узнал? — Он ещё не знает, — шёпотом ответила КэндиКола. — Я планировала сказать ему после окончания съёмок. — То есть, я первая, кто об этом узнал? — Да. — Господи, Кэн, — протянула Нина и снова обняла блондинку. — Как же я за тебя рада! — Только чш-ш-ш, пока не говори никому, хорошо? Я сама сейчас как будто летаю и не до конца верю… — Я буду молчать как рыба, — пообещала Нина. — Но только ты не тяни там уж до девятого месяца, — рассмеялась она. — Я умею молчать, но в разумных пределах! — Конечно, — заверила Кэндис. — Я обязательно всё расскажу ребятам, но чуть позже. — Ты будешь отличной мамой, — улыбнулась болгарка. — Удачи тебе. Я буду ждать от тебя ежедневные отчёты. — Я буду жаловаться на то, что стала толстой и неповоротливой, — хохотнула Кэндис, вытирая слёзы. — Значит, будешь писать о каждом набранном килограмме. И о том, как Джо сходит с ума! Кэндис снова потянулась к Нине, чтобы обнять её. — Я так тебя люблю, Нинс. Спасибо тебе за всё. — Я тоже тебя люблю, подруга. Добрев, отстранившись, взглянула в заплаканные глаза блондинки. — Хэй… У меня появляется такое ощущение, что мы прощаемся навсегда. Ну ты чего? Выше нос! — Не могу, — по-детски захныкала Аккола, по щекам которой вновь потекли слёзы. — Всё равно не могу поверить, что следующий сезон от начала и до конца пройдёт без тебя. Наверное, я ещё долго не смогу привыкнуть к твоему отсутствию на площадке. — Если даже мы больше не пересечёмся на съёмочной площадке «Дневников», мы встретимся ещё в тысяче других мест на земле. Да? — Нина взяла лицо подруги в ладони. Кэндис нервно кивнула, и болгарка с теплотой снова обняла её. — Это только началo, — шепнула Нина, почувствовав на губах солёный привкус своих слёз.

***

Было уже далеко за полночь, съёмочный день близился к своему завершению. У Нины и Йена оставалась одна сцена: эпизод с танцем Деймона и Елены, с которого должна была начинаться серия. — Провести шестьдесят лет без любви своей жизни… Как к такому можно быть готовым? — Я люблю тебя, Деймон Сальваторе. — Ребят, подождите, — прокричал Джордан, один из команды операторов сериала. Съёмка прекратилась. — У тебя в волосах что-то застряло, — сказал парень. — Давай помогу. Джордан не спеша подошёл к болгарке. Добрев стояла не шелохнувшись в ожидании действий оператора, но уже в следующее мгновение произошло то, чего девушка ожидала меньше всего: Джордан вдруг схватил её и будто бы зажал в тиски, полностью ограничив её движение. Нина взвизгнула. В этот момент сзади к болгарке подошли Йен, Пол, Кэндис, Кэт, Майкл Маларки и другие члены каста и съёмочной группы и толкнули в детский бассейн, до краёв наполненный взбитыми сливками и кусочками пирога. — Да, ребят! Нам это удалось! — крикнул Дэвис. — Что за… — пробормотала Нина, пытаясь вырваться из бассейна и хватая воздух ртом. Перед собой она увидела Йена с водяным пистолетом. Он сделал несколько «выстрелов» прямо ей в лицо, чтобы девушка хотя бы могла открыть глаза. — Ну как, вкусный хоть торт? — хохотнул Йен. — Нинс, ты как там, жива? — с неким беспокойством спросила Кэт, боявшаяся, что подруга может обидеться на такой экспромт, хоть и понимала, что это маловероятно, ведь больше всего на свете Нина любила разыгрывать своих партнёров по съёмочной площадке. — Вполне! — крикнула болгарка и вдруг резко схватила Сомерхолдера за руку. Тот вскрикнул от неожиданности и, не удержавшись на ногах, уже в следующую минуту плюхнулся в бассейн спиной. — Мы квиты, Сомерхолдер! — с хохотом воскликнула Нина. — Я так и знал, что это даром не пройдёт! — сказал Йен, пытаясь выбраться из бассейна. Смолдер подал руку болгарке и помог ей встать. Йен облизал свои пальцы, которые были в торте и сливках. — Вау! Это нереально вкусно! — воскликнул он, и ребятам рассмеялись. — Тоже, что ли, запрыгнуть, — с хохотом сказал Пол. — Очень уж аппетитно едите, ребята. — Ну уж нет! Ещё одного испорченного костюма наши реквизиторы не потерпят, — рассмеялась Джули. — Наконец-то все проделки Добрев отмщены, — хохотнул Тревино. — Мне следовало ожидать, что спокойно уйти из сериала я не смогу, — с улыбкой ответила Николина. — Надеюсь, теперь ты точно запомнишь этот день, — рассмеялся Уэсли. — Теперь уж точно! — воскликнула Нина. — Нинс, ты же знаешь, мы не могли этого не сделать, — рассмеялась Кэндис. — Боже мой… Ребята… Я ЛЮБЛЮ ВАС! — воскликнула болгарка. Нине и Йену ещё предстояло отмываться от сладкого торта и менять одежду, но болгарка была абсолютно счастлива. О лучшем окончании этого дня она не могла и мечтать: всё закончилось весело, в лучших традициях замечательной команды «Дневников вампира».

***

Съёмочный день полностью закончился только к четырём утра: актёры приводили себя в порядок, убирались в павильоне после вечеринки и безумств в бассейне с тортом. Нина, уже окончательно попрощавшись с ребятами, забирала последние вещи из гримёрки. — Вот и всё, — прошептала она, закрыв последнюю коробку и взглянув на себя в зеркало. — У тебя началась новая жизнь, — обратилась девушка к самой себе. В этот момент в отражении в зеркале болгарка увидела Йена, который стоял в дверном проёме, и, хоть дверь была открыта, легонько стучал в неё, не решаясь зайти без разрешения хозяйки гримёрной. — Можно? — Конечно, ты мог бы даже не спрашивать, — ответила Нина, отойдя от зеркала и сделав пару шагов в сторону Сомерхолдера. — Без тебя здесь будет пусто. — чуть слышно сказал Йен. — Уверена, в седьмом сезоне актёрский состав пополнится многими талантливыми ребятами, — улыбнулась Нина. — Один из них точно займёт эту комнату. — Я не о гримёрной. Я о съёмочной площадке в целом. Я чувствую, что у меня отнимают что-то важное. Сегодня грустный день. — Эй, — сказала болгарка. — Всё будет хорошо. Каждый конец — это начало чего-то нового, помнишь? Ты же сам всегда так говорил. — Помню, — ответил Йен. — Только говорить порой оказывается гораздо проще, чем… Чем принять что-то. Между ребятами на несколько секунд повисло молчание. Первым заговорил Сомерхолдер. — Я зашёл, чтобы кое-что отдать тебе. Вот, держи, — сказал он, протягивая Нине фотоальбом с яркой обложкой. — Этот альбом я собирал на протяжении всех этих шести лет, с самого первого дня, заканчивая сегодняшним. Я специально сегодня с утра попросил Пола фотографировать всё на полароид, чтобы сразу прикрепить фото и не тратить время на распечатку. Нина дрожащими руками взяла широкий альбом с твёрдой обложкой и взглянула на Йена. — До недавнего времени я мечтал, что лет через пять-семь, когда история «Дневников вампира» будет закончена, я когда-нибудь возьму этот альбом в руки и расскажу своим детям, что я чувствовал и что переживал эти долгие счастливые шесть лет, — продолжил он. — Что чувствовали и что переживали все мы. И что это значило для нас. Но вчера, размышляя о предстоящем дне, я вдруг понял, что хочу другого. Йен на мгновение сделал паузу, а затем продолжил. — Ты всегда говорила, что каждый из нас занимает в твоём сердце особое место. Ты не знаешь, как отрадно слышать эти слова от такого человека, как ты. Я хочу, чтобы у тебя тоже осталась частичка каждого из нас. Мне вдруг захотелось, чтобы лет через десять, когда ты будешь популярной голливудской актрисой, когда у тебя будет своя семья, ты однажды, июльским вечером, среди книг или других семейных альбомов вдруг нашла этот фотоальбом, — мужчина кивнул головой в сторону книжки, которую Нина держала в руках. — И тоже вспомнила бы каждый день этого безумства и хотя бы на час вновь оказалась в том мире, где мы все вместе — читаем сценарий, смеёмся над какими-то сюжетными линиями, репетируем, разыгрываем друг друга. И рассказала бы своим детям - я знаю, что они, конечно, будут у тебя к этому времени, - эту историю, о которой, я уверен, они тебя спросят. Рассказала бы с улыбкой на лице и теплотой в сердце. — Йен… Спасибо тебе… — пролепетала болгарка, почувствовав, как по лицу покатились слёзы. Она понимала, что эти минуты, которые они с Йеном разделяют только на двоих, могут стать последними, когда они так близки. — Здесь очень много фотографий, о существовании половины из них ты и не догадываешься, — сказал брюнет. — В роли тайных фотографов всегда выступали разные люди: когда я, когда Пол, когда Мэтт. Изрядно пощёлкать фотоаппаратом успели даже Маларки и Вуд, — усмехнулся Йен. — Здесь есть фото и твоего авторства, и селфи, и смазанное не пойми что, на котором можно разглядеть только очертания фигур. Мы с ребятами постарались подписать всё, что помнили. Нина открыла альбом и с увлечением начала рассматривать фотографии, помещённые в него вразброс. 21 июня 2009 года, первый съёмочный день. Дурашливое селфи с Йеном: Нина скосила глаза, Сомерхолдер свернул губы трубочкой, высунув язык. Подпись Йена: Начало. Тогда Джули и Кевин ещё не жалели, что взяли нас в этот сериал. 19 августа 2012, фото авторства Пола Уэсли: Сомерхолдер в классическом костюме спит на полу, поджав ноги под себя и скрестив руки на груди. Подпись почерком Пола: и за что ему платят деньги?! 1 апреля 2010, Нина и Пол разрисовали лицо Кэндис зелёнкой. Эмоции Акколы неподражаемы! Подпись Мэтта Дэвиса: Внимание всем постам: спрятать ЛЮБЫЕ колюще-режущие предметы! 21 января 2014 года, фото Майкла Маларки, сделанное Ниной. Всё лицо у парня в остатках кремового торта. Подпись Кэндис: Добро пожаловать в команду! 18 октября 2014 года, Новый Орлеан, свадьба Кэндис и Джо. На фото в центре - жених и невеста, по левую руку от Кэндис - Йен, по правую руку от Джо - Нина. По разные стороны от ребят расположились Пол, Торри, Кэт, Клэр, Джули и Кевин. Подпись Джули: Работаем над третьей серией пятого сезона. Решили поменять концепцию, и теперь снимаем сериал по фанфикам. Первым на глаза нам попался один, в котором Кэролайн выходит замуж за Клауса. Джозеф, к сожалению, приехать не смог, поэтому встречаем новую версию Майклсона;) Шутка. Просто свадьба. Просто счастье. И много-много других фото. — Йен, это потрясающе, — выдохнула Николина. Несколько слезинок упали на твёрдую бумагу. — У тебя начинается совершенно новый путь, — сказал Сомерхолдер. — И я уверен, что у тебя всё получится. Если честно, мне уже не терпится увидеть тебя в новых образах. Клятвенно обещаю, что приду на премьеру первого фильма, который будет выпущен с твоим участием. — Ловлю тебя на слове, — с улыбкой ответила Нина. — Спасибо тебе за эти потрясающие шесть лет. Я не мог выдумать партнёрши лучше. Йен говорил так, будто бы не было между ним и Ниной того ужасного мая 2013 года, после которого они отчаянно пытались вычеркнуть друг друга из своей жизни. Будто бы не было ни боли, ни расставания. Йен смотрел на Николину, как прежде: с такой же теплотой и добротой. Она не знала, что он уже простил её за все её ошибки и по-прежнему желал ей только добра. Добрев почувствовала, как по её телу словно прошёл разряд электрического тока. Больше всего на свете ей сейчас хотелось прикоснуться к губам Йена и снова ощутить этот знакомый до боли вкус. Раствориться в ощущениях, дать им поглотить себя сполна. Но Нина изо всех сил гнала от себя подобные мысли и старалась заглушить вспыхнувшие с новой силой чувства. — Спасибо, что разделили со мной эти шесть лет, — тихо сказала Николина. — Спасибо за всё. Я буду скучать. — Это ещё не конец, — задумчиво ответил Йен. — Тебе уже, наверное, пора... — откашлялся он. Нина кивнула. — Тебе помочь с коробками? — За мной приедет Остин, — отозвалась болгарка. — Спасибо за беспокойство, Йен. — А… Точно, — пробормотал брюнет. — Ну… Удачи тебе, Нинс. Выше нос. Всё будет хорошо! Ты боец. С этими словами Сомерхолдер шагнул в сторону болгарки и крепко обнял её, так что она смогла почувствовать тепло его тела. — Пока, Йен, — прошептала она. — До скорой встречи. — тихо, но уверенно ответил он. Он мог бы тоже сказать «пока», но он отчего-то был уверен в том, что эта встреча с Ниной далеко не последняя. Вскоре оставшиеся коробки, которых было немного, Нине помог погрузить в машину такси Остин. — Как всё прошло? — несмело спросил парень, когда ребята уже ехали домой. — Хорошо, — обессиленно ответила болгарка, положив голову ему на плечо. Больше она ничего сказать не могла. В горле стоял предательский ком, а слёзы, бежавшие по щекам, она остановить уже не могла. Сейчас в её душе смешалось всё: светлая грусть от прощания с сериалом и друзьями, страх перед неизвестностью и дикая боль, разрывавшая сердце, от осознания того, что с Йеном они сегодня, возможно, виделись в последний раз. Нина понимала, что его нужно отпустить, её разум отчаянно спорил с сердцем, и чувства брали верх, захлёстывая болгарку, чувствовавшую себя в этот момент такой слабой, как никогда раньше, сильнейшей волной боли. Нина взглянула на Остина, не решившегося тревожить её дальнейшими расспросами. Я научусь его любить. Научусь... — мысленно повторяла Нина.