А может?..

После того, как ребята вернулись из Нового Орлеана, всё постепенно вернулось на круги своя: съёмки, постоянная спешка, напряжённый рабочий график, без которого, тем не менее, уже не представляли свою жизнь многие члены каста. В январе, после окончания работы над фильмом «Шпионский мост» к Нине в Атланту прилетел Остин. Правда, на съёмочной площадке молодой человек, даже имея официальный пропуск в павильон, появлялся нечасто, не желая отвлекать свою девушку от работы и предпочитая проводить время с ней вне съёмочного павильона, когда на город уже спускался вечер. Полной противоположностью Остину была Никки, которая теперь сопровождала Йена и на съёмках, и на светских мероприятиях. Йен этому не противился, хотя найти общий язык с его коллегами девушке за это время так и не удалось. Большинство его друзей вообще относились к Никки весьма настороженно, но, будучи уверенными в том, что этот роман, вспыхнувший между двумя актёрами неожиданно, недолговечен, с Йеном разговоры на эту тему не заводили. Однако эти отношения для Сомерхолдера значили совсем иное. Испытывая к Никки симпатию, теперь он всё чаще задумывался о том, чтобы перевести их отношения на новый уровень, но сам до конца не понимал, что этот порыв является следствием не его любви к этой девушке, а его стремления начать жизнь с чистого листа и остепениться. Йен в последнее время часто размышлял о том, какую девушку он видит в качестве своей жены, и раз за разом пытался себя убедить, что эта девушка как раз и есть Никки. Делиться своими мыслями и переживаниями с кем-то из родных и друзей Йен не хотел, будто бы боясь, что разговор с человеком, который очень хорошо его знал, разубедит его в своих намерениях и разрушит зыбкую иллюзию настоящей семьи, которой Йен сейчас жил. Перед важным жизненным выбором в этот момент стояла и Нина. Правда, сомнения её касались отнюдь не темы семьи и брака. С каждой новой отснятой серией «Дневников» Добрев всё яснее осознавала, что больше в этом проекте оставаться не хочет. Будучи по натуре своей амбициозным человеком, карьеристкой, Нина понимала, что если она хочет продвинуться вперёд по карьерной лестнице, с Еленой Гилберт она вынуждена будет попрощаться, причём чем скорее — тем лучше, ведь время на месте не стояло, и получалось, что годы, наиболее подходящие для того, чтобы построить карьеру в кинематографе, болгарка тратила на съёмки в подростковом сериале, лучшие времена которого уже прошли. Навсегда остаться в образе милой наивной девушки, оказавшейся волею судьбы в мире вампиров, оборотней и еретиков, Нина не хотела и сама. От разговора с Кевином и Джули Добрев удерживало лишь одно: её боязнь попрощаться с людьми, которые за эти шесть лет стали для неё самой настоящей семьёй. На съёмочной площадке «Дневников вампира» не было человека, с которым бы у лучезарной жизнерадостной болгарки были напряжённые отношения — со всеми членами каста её связывала если не дружба, то, по крайней мере, приятельство. Исключение теперь не составлял даже Йен, с которым они пусть и не были лучшими друзьями, но всё же общались легко и непринуждённо, не припоминая друг другу прошлые обиды. Однако именно такие приятельские отношения с человеком, ближе которого для неё когда-то не было никого, толкали Нину к тому, чтобы перевернуть в своей жизни страницу под названием «Сериал «Дневники вампира». Добрев была уверена, что сможет наконец забыть обо всём только в одном случае: если в её жизни Йена больше не будет. Нина уже полгода состояла в отношениях с Остином Стоуэллом, и со стороны казалось, что двое этих молодых людей нашли друг друга. Так поначалу думала и сама Нина, но отрицать того, что ей неприятно ежедневно видеть, как целуются Никки и Йен, она не могла. Нина думала, что уход из «Дневников» поможет ей наконец вздохнуть спокойно. Вместе с Остином они планировали её переезд в Нью-Йорк и, подобно Йену, Нина каждый день старалась убедить себя в том, что любит человека, который находится в этот момент рядом с ней. Остин был по отношению к ней очень заботлив и внимателен, постоянно радовал свою девушку совершенно разнообразными сюрпризами — от букета цветов до спонтанной поездки в другой город на выходные, и во всём старался её поддерживать. Остин так же, как и Никки, чувствовал себя некомфортно, видя совместные сцены Нины и Йена, которых во второй половине шестого сезона было предостаточно, но умело держал эмоции в себе, не желая изводить возлюбленную ревностью, зная, что Добрев — не из тех девушек, что ведут «двойную игру». Нина ни одним своим действием не хотела причинять этому человеку боль, поэтому была нежна по отношению к нему, не уставала говорить, как любит его, и всеми доступными ей способами старалась ему показать, что их отношения для неё значат действительно многое. И по уши влюблённому Остину было бы впору успокоиться, жить, наслаждаясь чувствами, которая дарит ему удивительная девушка рядом с ним, и собственными ощущениями… Но ещё с того самого дня свадьбы Кэндис и Джо, когда Йен пригласил Нину на, казалось бы, ни к чему не обязывающий танец, в душе Остина поселилось неприятное, постоянно гложущее изнутри чувство сомнения в том, что между бывшими возлюбленными действительно всё кончено. Остину очень хотелось верить в правдивость чувств Нины по отношению к нему, потому как-то, что испытывал к ней сам Стоуэлл, уже нельзя было уложить в рамки симпатии или сильной влюблённости: это была настоящая любовь — искренняя, нежная, сжигающая его самого изнутри и порождающая в душе сильное желание получить такие же чувства в ответ. Намерения Остина по отношению к Нине были серьёзными, и сейчас он ловил себя на мысли, что со дня свадьбы Кэндис и Джо живёт со странным чувством страха, что в конечном итоге Сомерхолдер снова появится в жизни Нины, но уже в качестве кого-то большего, чем просто приятеля и коллеги. Но подобные мысли Стоуэлл от себя гнал, каждый день стараясь во взгляде любимой болгарки уловить то, что он видел в нём, когда Николина танцевала с Йеном.

***

Наступил март, и вскоре актёры каста узнали новость, которая в их рядах вызвала весьма неоднозначную реакцию: в связи со стабильными рейтингами «Дневников», руководством телеканала CW было принято решение продлить сериал ещё на один сезон. Кто-то — как, например, Майкл Маларки, успевший влиться в коллектив и ещё не до конца насладившийся дружелюбной атмосферой на съёмках, или же как Зак Рериг, — были таким известиям рады. Кто-то — как Йен, Пол и Кэндис, уже настроившиеся на то, что шестой сезон будет последним, и после окончания проекта планировавшие заняться семьёй, или же как Нина, — в особый восторг от такой новости не пришёл. С членами основного каста контракты были подписаны только на шесть сезонов, а потому в ближайшее время создатели сериала должны были начать переговоры с актёрами касательно продолжения их работы в проекте. Взвесив все «за» и «против» и посоветовавшись с семьями, Йен, Кэндис и Пол решили всё-таки остаться в команде «Дневников» ещё на один сезон. Прямо противоположное решение приняла Нина: она, окончательно убедившись в том, что больше не видит себя в этой истории, планировала в ближайшее время поговорить с Джули и Кевином об уходе из сериала. — Вперёд, друзья! Переплюнем «Санта-Барбару» и «Доктора Кто!» — воскликнул Йен, входя в конференц-зал вместе с другими коллегами по съёмочной площадке и располагаясь там поудобнее в ожидании Джули Плэк, Кевина Уильямсона и Кэролайн Драйз. — Мне уже страшно будет увидеть сценарий к седьмому сезону, честно, — сказал Пол, садясь за круглым столом рядом с лучшим другом. — Сейчас мы постепенно движемся к логическому завершению этой истории: у Деймона и Елены всё наладилось, Аларик женится… Мне просто интересно, как ещё можно повернуть сюжет, чтобы событий хватило ещё как минимум на сезон? — Убить парочку персонажей — и вуаля, да здравствуют ещё сезонов пять, — ответил, потирая руки, Йен. — В финалах сезонов Деймона убивали, Стефана убивали, — перечисляла, загибая пальцы, Кэндис, — Аларика убивали… Всё было, — махнула рукой блондинка. — Не убивали ещё как минимум Елену, — поднял вверх указательный палец Уэсли. — Если мы грохнем главную героиню, фанаты нам точно этого не простят, — хохотнул Йен. В этот момент в конференц-зал, понимая, что опаздывает, вбежала запыхавшаяся Нина. — О, Нинс, привет! — улыбнулись ребята. — Как раз тебя вспоминали, — сказал Йен. — Точнее, Елену. — И в каком же ключе? — с улыбкой спросила болгарка, присаживаясь на свободное место по левую руку от Сомерхолдера рядом с Кэндис. — Мы обсуждали, что ещё можно придумать для «Дневников», чтобы держать зрителей в напряжении весь седьмой сезон, — ответил Йен. — И вот этот кощунственный предатель, — Сомерхолдер нарочно сделал тон трагичнее и указал пальцем на Пола, — предложил убить Елену! — Мерзавец, — рассмеялась Нина. — Тебе не стыдно мне теперь в глаза смотреть? — С тобой в разведку не ходить, Сомерхолдер, — театрально надулся Пол, и ребята рассмеялись. Пока актёры ждали остальных членов каста и руководство, разговор шёл в лёгком и мирном русле, и участия в нём практически не принимала лишь Нина, которая вообще выглядела обеспокоенной и хмурой, хотя и старалась улыбаться. — Нинс, что с тобой? — спросила Кэндис, заметившая изменения в настроении подруги. — Ты сидишь как в воду опущенная. — Всё в порядке, — ответила девушка. — Кэн, тебе показалось. Нина ещё никому не успела сказать о своём решении. В этот момент в конференц-зале появились Джули, Кевин и Кэролайн, и разговоры стихли. — Ну, какова концепция седьмого сезона? Давайте, добейте нас, — хохотнул Йен. — Дай сначала закончить шестой сезон, — развёл руками Кевин. — Решение телеканала продлить сериал стало для нас точно такой же новостью, как и для вас, поэтому неудивительно, что концепцию седьмого сезона мы не продумывали, — улыбнулся мужчина. — У нас впереди ещё четыре месяца, так что не волнуйтесь, ваши волосы ещё успеют встать дыбом, — рассмеялась Джули. — Так, ребята, — сказал, откашлявшись, Кевин. — Пошутили и хватит. Сейчас мы собрались здесь даже не для того, чтобы обсудить, в каком направлении снимать сериал дальше, а для того, чтобы уладить «бытовые» вопросы. — Да, давайте сразу перейдём к делу. Сколько бабла нам светит за седьмой сезон? — на полном серьёзе спросил Пол, откинувшись на спинку кресла и сложив замком руки на животе. — Если что, я ещё могу на пол-ставки подрабатывать режиссёром. Ребята захохотали. — В контракте всё увидишь, — заверила Джули. — Для начала, думаю, будет логичным задать один вопрос тем, кто подписывал контракт на шесть сезонов. Итак, ребята, кто из вас твёрдо намерен продолжать работу над сериалом? — спросил Кевин. Руки подняли все присутствовавшие: Йен, Пол, Кэндис, Зак, Мэтт, Кэт… Все, кроме Нины. Ребята сразу обратили внимание на то, что на вопрос продюсера болгарка не отреагировала никак и сидела, не шелохнувшись, скрестив руки на груди. — Нина?.. — позвала Кэндис. — Ты собираешься уходить после окончания шестого сезона? — тихо спросил Уильямсон. — Ребят, — несмело начала Николина и услышала, как дрогнул её голос. — Это решение, на самом деле, я приняла уже давно. Изначально ведь предполагалось, что наш сериал будет состоять из пяти, максимум шести сезонов, и настраивалась я именно на это. После окончания проекта я собиралась пуститься, скажем так, в «свободное плавание» и попробовать себя в большом кинематографе. Сделать это, снимаясь в таком крупномасштабном проекте, довольно сложно. Я не привыкла халтурить. Для того, чтобы фильм или сериал получился действительно достойным, ему нужно отдавать всё своё время, не отвлекаясь на какие-то другие проекты. Сейчас я поняла, что делать этого уже не смогу. Ребята смотрели на Нину, не моргая и не отводя взгляд. Кэндис и Кэт, понимая, к чему клонит подруга, чувствовали, что на глаза начинают выступать слёзы. — Этот сериал стал частичкой меня, — продолжила Нина. — Работая над ним, я познакомилась с потрясающими людьми, которые сыграли в моей жизни одну из главных ролей. Но теперь я хочу попробовать себя в чём-то новом. Эта история навсегда останется в моём сердце и в моей душе… Но я не хочу, чтобы моё имя ассоциировали только с ней. Поэтому, ребята, я считаю, что на данном этапе для меня настала пора попрощаться с «Дневниками». Прошу, простите, если каким-то образом спутала планы относительно седьмого сезона — а я их, скорее всего, спутала. Но сценарий к новому сезону ещё не написан, ведь так? У Нины защипало в глазах, и лишь усилием воли болгарка сдержалась, чтобы не заплакать. — Нина, ты же… — пробормотал Йен, не веря своим ушам. — Нинс… — тихо проговорил Пол, но тоже не нашёл, что сказать. — Можем ли мы со своей стороны, как создатели сериала, сделать что-либо, чтобы как-то повлиять на твоё решение? — спросил Кевин. — Нина, ты очень талантливая актриса и, к тому же, играешь главную героиню. Наверное, я не открою Америку, если скажу, что твой уход значительно повлияет на весь сериал. — Кевин, Джули, Кэролайн… Ребята… — обратилась болгарка к своим «боссам» и коллегам. — Я безумно благодарна вам за эти потрясающие шесть лет, которые навсегда останутся одной из самых ярких страниц в моей жизни. Но эта история на данном этапе для меня завершена. На полминуты в конференц-зале повисло молчание. Паузу не решался прервать никто, до конца не веря, что девушка, с которой у многих сериал и ассоциировался в первую очередь, решила его покинуть. — Неволить тебя мы, конечно, не будем, — сказала наконец Джули. — Но хотелось бы, чтобы ты всегда знала: в этом проекте для тебя и Елены всегда будет место, — сказала Кэролайн. — Нинс, ты уверена? — спросил наконец Йен. — «Дневники вампира» без Елены и без тебя будут совершенно не те, — мотнула головой Кэндис, опустив взгляд. — Йен, Кэндис, я же говорила, что это решение я приняла уже достаточно давно, — мягко ответила Нина. — Я уверена, что без меня и Елены сериал обретёт второе дыхание, позволит зрителям увидеть новую версию этой истории и понять, что не всё в мире «Дневников» зависело от главной героини. Но если сюжет сложится таким образом, что появление Елены в финале сериала будет необходимым для того, чтобы логически завершить эту историю… — Ты не отвертишься, — улыбнулась Драйз. — Мы все будем тебя ждать, — с грустной улыбкой сказал Кевин. Нина не смогла что-то ответить, а лишь почувствовала, как по её щеке покатилась слеза. С этого момента пошёл отсчёт последних месяцев, которые она проведёт в павильоне, уже ставшем таким родным, и с людьми, которые всегда будут занимать в её сердце особое место.

***

С того момента, как Нина объявила о своём уходе из сериала коллегам и руководству, время для неё обрело совершенно иное течение. Впервые она не торопилась со съёмок домой, и даже наоборот, хотела задержаться в павильоне подольше, словно желая растянуть минуты, которые в её жизни, вероятно, никогда не повторятся, и провести побольше времени с людьми, которые совсем скоро станут для неё далёкими. Ещё не раз после того мартовского вечера она обсуждала своё решение с друзьями, и в конечном итоге Пол, Кэндис, Йен и Кэт пришли к выводу, что уход из сериала для Нины станет лучшим выходом и шансом пробиться в большой кинематограф. — Остин, — выдохнула Нина, увидев своего парня на пороге гримёрки с огромным букетом алых роз и смешным плюшевым медведем в руках. — Привет, красавица, — улыбнулся Стоуэлл, пройдя в помещение. — Я решил, что давненько не встречал тебя после рабочего дня. Буду исправляться! Нина увидела, как Остин покраснел. — А это тебе, — сказал парень и робко протянул подарки болгарке. — Ты в последнее время очень грустная… Поэтому постараюсь найти способы тебя подбодрить. Сам понимаю, каково это — прощаться с проектом, который долгое время значил в твоей жизни многое. Сам думал, что зарыдаю, когда мы закончили съёмки «Молодых сердец». — Спасибо тебе, мой хороший, — пролепетала Нина, крепко обнимая Остина. Всего одна фраза, сказанная с такой нежностью и заботой, заставила Остина почувствовать себя счастливым человеком, а его сердце — забиться быстрее. — Ты — мой личный антидепрессант, — рассмеялась она. — Как насчёт того, чтобы сходить сегодня куда-нибудь? — предложил Стоуэлл. — Знаешь, пицца мне всегда помогает справиться со стрессом, — улыбнулся он. — Может, это и твой случай тоже? — За пиццу родину продам! — хохотнув, воскликнула болгарка. — Если мистер Стоуэлл приглашает… — Я не просто приглашаю, я настаиваю, — улыбнулся парень. — Потому что провести вечер с очаровательной болгаркой, что стоит сейчас напротив меня — это самое сильное моё желание на данный момент. Нина кокетливо улыбнулась Остину и жестом пригласила его к выходу. В коридоре пара столкнулась с Йеном и Никки, которые, судя по всему, тоже спешили домой. — О, ребята, — как можно беззаботнее проговорила Никки, увидев Нину и Остина, в глубине души ещё сильнее захотев уйти домой. — Рабочий день закончен, можно и по домам? — улыбнулась она. — Можно и так сказать, — ответила Добрев. — Хорошего вечера, — сказала Никки и уже хотела было взять Йена за руку и направиться к выходу, как вдруг увидела, что мужчина внимательно смотрит на болгарку. — Нинс, где же наша любимая улыбка? — спросил он. — Она потерялась ещё дублей сорок назад, — хохотнула Нина. — Возвращай её скорее. Остин, ты ответственный, — рассмеялся Сомерхолдер. — Можешь не сомневаться, всё будет в лучшем виде, — усмехнулся парень, почувствовав, как в нём снова закипает ревность, но удачно с ней справившись. — Мисс Добрев, мне придётся думать, как разнообразить программу сегодняшнего вечера. — Господи, просто накорми меня, и я буду счастлива, — закатила глаза болгарка, и ребята рассмеялись. — Хорошего вам вечера, — улыбнулся Йен. Ребята разошлись, когда Остин и Нина пожелали Йену и Никки того же, и каждый из них искренне удивился тому, как непринуждённо они себя чувствовали в этот момент. Как старые добрые друзья.

***

Время шло своим чередом, и, как бы не хотела Нина, оно неизбежно приближало май. Однако до момента её прощания с сериалом и съёмочной группой пока оставалось больше месяца: на дворе стоял невероятно тёплый, солнечный, красочный апрель. Для Йена это время года давно стало значить гораздо большее, чем просто календарные даты. Он заметил, что все значимые события в его жизни происходили именно весной. Весной шесть лет назад его приняли в актёрский состав сериала «Дневники вампира». Той же весной он познакомился с Ниной. Весной спустя три года они расстались и начали строить свою жизнь заново. Ещё через год — опять же, весной — Йен начал встречаться с Никки Рид. И вот сейчас, в то волшебное время, когда ожила вся природа, и когда хотелось дотемна бродить по улицам с пьянящим ароматом жасмина, полной грудью вдыхая тот особенный, тёплый, весенний воздух, он принял решение изменить свою жизнь навсегда. После окончания съёмок шестого сезона он планировал сделать Никки предложение руки и сердца. О его намерении знали лишь немногие друзья. Они не стали отговаривать его, но по их недоверчивым взглядам Йен понял, что такого поворота его друзья как минимум не ожидали и как максимум — совершенно не хотели. Впрочем, их мнение Сомерхолдеру было безразлично: он жил мечтами о том, как совсем скоро он свяжет судьбу с девушкой, которая, как ему тогда казалось, была для него идеальной парой, и построит с ней настоящую семью, обретя наконец ту гармонию и домашний уют, о которых так долго мечтал и к которым всегда стремился, а самое главное — навсегда забудет о прошлом. О той сумасшедшей любви к девушке, которая теперь была счастлива с другим. О его мечтах когда-нибудь отвести её в подвенечном платье к алтарю, о которых Йен время от времени вспоминал. Обо всём том, что могло бы сбыться… Но уже не с ними, не сейчас и не здесь. Был обеденный перерыв. Наскоро пообедав, Йен покинул своих коллег и отправился к озеру Черри-Лэйк, неподалёку от которого и находился ресторан, где проводили свободное время актёры. Йен долго стоял, облокотившись на перила, на деревянном мосту, по которому они с Ниной когда-то прогуливались по вечерам вдвоём, когда снимали ещё только второй сезон. Йен вспомнил, как когда-то успокаивал болгарку, до ужаса боявшуюся высоты, и держал её за руку, когда она боялась даже подойти к перилам. Он вспомнил, как именно здесь она сказала ему слова, долго отдававшиеся болью в его сердце: «я люблю тебя и готова ради тебя на всё». Он вспомнил, как на этом мосту пять лет назад его лучший друг сказал ему: «Если ты любишь её — борись до конца». Сомерхолдер достал из кармана красную бархатную коробочку, в которой до сих пор хранилось помолвочное кольцо, которое он когда-то купил для Николины. Сейчас Йена даже не удивляло, что его мысли были заняты не его невестой, а девушкой, которую уже давно пора было отпустить. Сейчас он прощался с прошлым, и ему нужно было обо всём этом вспомнить. В последний раз. Йен взял в руки небольшое кольцо и, взглянув на него, улыбнулся. Сомерхолдер посмотрел вниз, в кристально чистую воду озера, в которой видел собственное отражение. Мужчина замахнулся. Ещё мгновение — и украшение скрылось под водой. — Что ты делаешь? — услышал Йен за своей спиной знакомый голос, принадлежавший Полу. Сомерхолдер не испугался, не вздрогнул: он чувствовал, что сзади него кто-то стоит. — Сжигаю мосты в прошлое, — ответил брюнет и, прищурившись, посмотрел куда-то вдаль, даже не повернувшись в сторону друга. — Я, наверно, не вовремя, — пробормотал Уэсли. — Оставайся, — перебил его Йен. Василевски хмыкнул. — Бросить кольцо за тридцать тысяч долларов в воду? Не самое рациональное решение, тебе не кажется? Сомерхолдер усмехнулся. — А что ты мне прикажешь с ним делать? Подарить Никки? — Не очень красиво по отношению к ней, — отозвался Пол. — Вот и я о том же. Между друзьями возникло молчание. Некоторое время они просто стояли на мосту, не шелохнувшись, смотря куда-то вдаль и думая каждый о своём. — Ты счастлив? — спросил наконец Пол и, увидев, как едва заметно дрогнули плечи друга, понял, что такого вопроса он не ожидал. — Наверное, да, — ответил Йен после небольшой паузы. — Ты любишь Никки? — Она потрясающая, — выдохнул Сомерхолдер. — Мы интересуемся одними и теми же вещами, смотрим в одном и том же направлении. Любим одну и ту же музыку, смотрим одинаковые фильмы… Представляешь, она даже, как и я, хочет троих детей. — Йен улыбнулся, а Василевски, наоборот, нахмурился. — Я же не спрашивал тебя о том, какая она, — сказал он. — Я спросил тебя о твоих чувствах к ней. Если ты любишь человека, какое имеет значение, какой он в глазах окружающих… — Неужели не видно? — усмехнулся Сомерхолдер. — Я хочу связать с ней свою судьбу. Я решил жениться на этой девушке спустя одиннадцать месяцев после начала отношений. Тебе о чём-нибудь это говорит? — рассмеялся Йен, посмотрев наконец на Пола. — Не злись на меня за такие вопросы, — примирительным тоном сказал Василевски. — Я видел, как боль очень долгое время съедала твою душу. И теперь я просто хочу, чтобы ты больше никогда не испытывал ничего подобного. Ты решил жениться на Никки через одиннадцать месяцев после того, как вы начали встречаться — и это слишком быстро для тебя, согласись. Я клоню к тому, что, будучи опьянённым симпатией к человеку, очень легко ошибиться в нём. Сомерхолдер опустил глаза вниз и усмехнулся. — Я не злюсь и понимаю твои чувства, Пол, — ответил он. — Но я действительно вижу в этой девушке жену и мать своих будущих детей. Наверное, она и есть та самая, с которой мне не жаль будет состариться. Пол пристально смотрел в глаза друга и понимал, что все эти слова были не более, чем его убеждением себя самого в их правдивости. Именно в этот момент Василевски понял, что на самом деле Йен не счастлив так, как хочет показать окружающим. Он улыбался, но в его глазах не было блеска. — Удачи тебе, — еле слышно сказал Пол. — Дай Бог, чтобы всё было хорошо. — Всё так и будет, приятель, — сказал Йен и похлопал друга по плечу.

***

Flaschforward Август 2015 года В операционной над мужчиной, которому на вид было не больше сорока лет, склонились трое врачей. Ещё двое медсестёр ежесекундно отслеживали работу его сердца и других жизненно важных органов. Сейчас за жизнь пациента целиком и полностью отвечали даже не врачи, а бездушные машины — аппараты искусственной вентиляции лёгких и искусственного кровообращения. На руках парня не осталось живого места от многочисленных игл, через которые в его кровь всё это время поступали препараты, поддерживавшие жизнедеятельность организма. В гортани была трубка от аппарата искусственной вентиляции лёгких. Он отчаянно хватался за жизнь — он хотел жить, но силы покидали его, и он отдалённо чувствовал, что больше не может бороться. Организм был полностью истощён, хоть лечение было и непродолжительным. Этот парень впервые вступил в схватку со смертью, и ему было очень страшно её проиграть. Но сейчас она была явно сильнее. — Давление падает, — с тревогой сказала медсестра. — 80 на 50. — Продолжайте реанимацию. — Его сердце… — Я сказал, продолжайте. Монотонные манипуляции в попытках спасти жизнь чего-то сына, друга, брата. Отсчёт секунд. Дикий страх. — Пульс перестал прослеживаться на сонной артерии. — Это клиническая смерть. — Ещё поборемся… Поборемся… Ну же… Раз… Два… Три… Разряд! — Роговичный рефлекс исчез. — У нас ещё есть время, есть… Надо завести сердце… Ну же… Раз. Два. Три. Разряд! А в это время под дверями отделения реанимации, куда родственников и друзей пациентов не пускали никогда, сидели Пол, Кэндис, Нина и Никки. Они даже не смотрели друг на друга. Каждый из них находился в собственном аду, и в сознании каждого из них пульсировала лишь одна мысль: господи, не нужно ничего... лишь спаси его.