А может?..

Последняя фраза Нины послужила для Йена чем-то наподобие холодного душа и вырвала его из забытья. До этого момента пристально смотревший на малышку, теперь он перевёл взгляд на Добрев и понял, что сама она удивлена не меньше него самого и даже напугана. — Что? — только и смог вымолвить Йен. — Я сама ничего не понимаю, — пробормотала Нина, опустив глаза и мотнув головой. Болгарка взяла с журнального столика записку, которую она нашла пару часов назад, и протянула её Сомерхолдеру. Йен вчитывался в строки, выведенные не слишком аккуратным, но вполне понятным почерком, и не верил своим глазам. — Это же бред, — проговорил он. — Не знаю, может быть, — словно в забытьи, сказала Нина. — Только факт остаётся фактом, ребёнка подбросили почему-то именно нам. Николина взглянула на Йена: он стоял, не шелохнувшись, жадно вглядываясь в листок и стиснув зубы. В душе у Сомерхолдера всё оборвалось. В этот момент в его сознании, словно яркая вспышка в темноте, мелькнуло имя давней знакомой, которую он уже давно не вспоминал: Эмили. Сентябрь 2013 года. Беременна. «Это невозможно», — твердил голос его подсознания. Если считать 8 декабря 2014 датой рождения девочки, то сроки явно не сходились. Умом Йен это прекрасно понимал, но сердце у него было не на месте. Словно пьяный, он, немного шатаясь и не отводя взгляд от записки, сделал пару шагов в сторону дивана и присел на его край. Йен ничего не говорил, и лицо его выражало чувство сильнейшей тревоги и недоумения. Такая реакция возлюбленного насторожила Нину. Она присела рядом с Йеном. — Где ты нашла ребёнка? — едва слышно спросил он. — Я возвращалась с площадки и обнаружила коляску прямо у нашей двери, — отозвалась Добрев. — Думаю, тебе несложно представить, в каком шоковом состоянии я была. В коляске я нашла эту записку. Знаю, в таких случаях нужно обращаться в полицию или в органы опеки, но… Не знаю, Йен, мне стало страшно за ребёнка. В глубине души я почувствовала, что пока, хотя бы до твоего прихода, малышку нужно оставить здесь. Я обошла всех соседей, но никто из них даже не видел, как коляска появилась около нашего дома. Сомерхолдер озабоченно потёр глаза. — Этого не может быть, — мотнул головой он. — Не может быть, чтобы это была моя дочь… Это было в 2013 году, ребёнку Эмили сейчас не меньше полутора лет… — шептал он. — Какой Эмили? О чём ты? — непонимающе спросила Нина. Йен не хотел вдаваться в подробности, его знакомство с Эмили для него было давно в прошлом, но с Ниной он хотел быть предельно откровенным, поэтому решил рассказать ей обо всём. — Эмили — моя… Знакомая, — сказал Йен. — Я познакомился с ней два года назад, после того, как мы с тобой расстались. Я тогда был сам не свой — много пил, все вечера напролёт проводил в барах, постоянно находился в поисках досуга, который мог бы помочь мне забыться хотя бы на время. Обычная история: мы понравились друг другу, в ту же ночь переспали. Об отношениях не шло и речи, это даже был не секс по дружбе, это ещё меньшее. Сомерхолдер потёр руками виски и продолжил. — Мы просто хорошо друг с другом проводили время. Но вскоре мне это надоело, эта девушка не была интересна мне в силу некоторых особенностей своего характера. Спустя четыре месяца я решил порвать с ней все связи, хотя было видно, что она испытывает ко мне симпатию: очень часто инициатором встреч была она, она часто звонила мне, пыталась всеми возможными способами меня как-то удержать рядом с собой. Мы перестали общаться почти на месяц, но затем она появилась в моей жизни вновь. И сообщила, что беременна. Нина слушая Йена, почувствовала в глубине души какой-то непонятный укол — возможно, это была ревность, хоть и всё рассказанное Сомерхолдером уже давно осталось в прошлом. Однако Нина понимала, что всё, о чём он рассказал, не было для него нетипичным: Йен никогда не был «пай-мальчиком» и старался брать от жизни всё — и в особенности это касалось отношений с противоположным полом. — Естественно, такие новости меня насторожили, — продолжил Йен. — Я видел Эмили насквозь и понимал: её единственной целью является только одно — женить меня на себе. Банально прозвучит, но я прекрасно знал, что ко мне этот ребёнок никакого отношения не имеет. И всё же на всякий случай оставлял малую вероятность противоположного. Я поговорил с Эмили вечером того же дня и настоял на проведении ДНК-теста ещё до рождения ребёнка. И с тех пор начался настоящий цирк. Эмили вроде бы согласилась, но с тех пор начала избегать общения со мной. Я обрывал телефоны, писал смс, но всё было бесполезно. У нас были в разгаре съёмки пятого сезона, и я планировал окончательно разобраться со всем этим, когда сезон закончится. Но Эмили улетела в Австралию, видимо, не выдержав, и написав короткое смс с фразой о том, что ребёнок не от меня. — И ты поверил? — с некоторым недоумением, но осторожно спросила Нина. — Нина, я не буду вдаваться в подробности этих бессмысленных отношений, скажу лишь одно: в том, что её ребёнок не был моим, я уверен на 100 процентов. Это подтвердила и сама Эмили своим поведением. Если бы она была беременна действительно от меня, она бы меня ни за что так просто не отпустила, — с усмешкой ответил Йен. — Больше вы общались? — Нет, — мотнул головой Сомерхолдер. — Когда это было? — переспросила Нина. По мере того, как Йен вспоминал подробности этой истории двухлетней давности, он начинал успокаиваться, понимая, что Амели его дочерью быть никак не может. — Эмили сказала мне, что беременна, в сентябре 2013. Значит, предположительно, родить она должна была в июне 2014. Конечно, услышав про ребёнка, я сразу вспомнил об этом всём… Но этого не может быть при любом раскладе. — Йен, прости за настойчивость, глупый вопрос, но всё же… Ты больше ни с кем не имел подобных отношений? — В мае прошлого года я начал встречаться с Никки, — ответил Йен. — И я не изменял ей. — Какая-то чертовщина, — пробормотала Нина. — Я думала, то, что случилось сегодня, бывает только в кино… Йен, я не знаю, может быть, я дура, наивная, ещё что-то… Но в записке фигурируют именно наши имена. Ну не могли же их написать от балды… — Посуди сама: в записке указаны оба наших имени, но твоё при этом стоит на первом месте. Я не знаю, может быть, она обращена в первую очередь к тебе? — Как, по-твоему, это возможно? Я сама родила ребёнка и себе подкинула? — раздражённо усмехнулась Нина. — Ты же прекрасно понимаешь, что я не это имел в виду. — Йен, у меня даже нет знакомых и родственников с детьми такого возраста, — сказала болгарка. — И в последний год, насколько я знаю, в моём окружении никто не рожал. — Думаю, нужно позвонить Джозефу, — сказал Йен, имея в виду своего адвоката. — Помимо всего прочего, существует и юридическая сторона вопроса. Если не разобраться с полицией и органами опеки сейчас, то впоследствии это может обернуться большими неприятностями: из «родственников» ребёнка мы можем превратиться в его похитителей. — Да, ты прав, — проговорила Нина. Йен достал из кармана мобильный и набрал номер своего адвоката, однако из телефонной трубки слышались лишь протяжные гудки. Сомерхолдер, подождав секунд тридцать, положил трубку, а затем повторил нехитрую процедуру ещё два раза спустя несколько минут, но ответа от Джозефа так и не дождался. — Превосходно, — сказал Сомерхолдер. — Джозеф не снимает трубку. Ну что, в полицию, что ли, идти прямо сейчас… В этот момент Йен и Нина услышали недовольное хныканье, которое уже через несколько мгновений перешло в плач. Йен метнулся к коляске и аккуратно взял малышку на руки, прижав руку к её затылку. — Ч-ш-ш-ш, — тихо прошептал он. — Всё хорошо. Может, она есть хочет? — с беспокойством спросил он, забыв о своём намерении немедленно обратиться в полицию. Едва он понял, что ребёнку в чём-то некомфортно, приоритеты малышки, которую он видел впервые в жизни, встали для него на первое место. — Вряд ли, — мотнула головой Нина. — Я сбегала в аптеку, купила смесь и покормила. — Значит, сейчас успокоится, — пробормотал Йен, укачивая малышку. — Тебе, наверно, страшно, — обратился он к девочке, разговаривая с ней, как со взрослой. — Не бойся. Тебя здесь никто не обидит, — прошептал он, легонько прижавшись губами к затылку Амели. Йен с полминуты походил по гостиной с девочкой на руках, и вскоре она начала успокаиваться. Сомерхолдер, поняв это, аккуратно присел на диван, не переставая её укачивать. Нина осторожно присела рядом с Йеном и погладила малышку по щеке. — Может, у неё что-то болит? Или свет слишком яркий? Или замёрзла… — бормотала Нина. Йен рассмеялся. — Ты будешь сумасшедшей мамой, — улыбнулся он. — Просто проснулась, обстановка незнакомая, никого с собой рядом не увидела — вполне нормальная реакция. Смотри, она почти успокоилась, — проговорил Йен, наклонившись к девочке. — Амели… — произнёс он. — Такое красивое имя. Оно ассоциируется у меня с Парижем. Ты такая красавица, — шепнул Сомерхолдер, обратившись к малышке. — Знаешь, Нина, — вдруг сказал он. — Она чем-то похожа на тебя. По крайней мере, глаза точно. — Волосы тоже такие же, как у меня в детстве, — сказала Нина. Сомерхолдер улыбнулся и вновь достал мобильный телефон. Повторный звонок Джозефу оказался безрезультатным: теперь равнодушный голос оператора оповещал о том, что «абонент находится вне зоны действия сети». — Йен, слушай… — несмело сказала Нина. — Если честно, мне страшно обращаться в полицию. Девочку заберут в детский дом, а что там бывает — понятно же… Может, оставим Амели у нас до завтрашнего утра? Джозеф выйдет на связь, мы посоветуемся с ним по поводу того, как лучше поступить в сложившейся ситуации. За ребёнка страшно. Сомерхолдер посмотрел на Нину, и в его взгляде она почувствовала необъяснимую теплоту. — Я сам хотел предложить то же самое, — признался он. — К тому же, уже глубокий вечер, ребёнка сейчас мотать по отделениям полиции и органам опеки ни к чему. Не знаю, может, это неправильно… — Не думаю, что к нам посреди ночи вломится ФБР с требованием отдать девочку, — сказала Нина. — Да это понятно, — пробормотал Йен. — Ну кто же мог оставить такую малышку совершенно одну на улице? — брюнет погладил Амели по голове. — Увижу — лично дам в морду, честное слово… — Если в полиции настоят на том, чтобы отдать её органам опеки… — начала Нина, но Йен не дал ей закончить. — Они настоят, — с грустью вздохнул он. — Всё-таки не даёт мне покоя эта записка, — пробормотала Николина. — Что, если действительно кто-то из нас ей родственник? — Сейчас нет никакой разницы, правда это или нет, — ответил Йен. — На данный момент мы — самые близкие люди, которые есть у Амели. И нужно сделать так, чтобы девочке никто не навредил. Нина кивнула. — Смотри, — вдруг с умилением сказала она, взглянув на малышку. — Она уже улыбается! Йен посмотрел на Амели: девочка действительно уже, кажется, и забыла о том, что две минуты назад плакала, и улыбалась, внимательно оглядываясь по сторонам. Нина наклонилась к Амели, и девочка потянула ручки к её щекам. Волосы у болгарки были распущены, и, сделав неловкое движение, малышка немного запуталась рукой в них. — Амели, не надо, — мягко сказал Йен, помогая ей убрать руку, однако девочка всё равно потянулась к болгарке. — Ну всё, скоро ревновать начну, — рассмеялся Сомерхолдер, протягивая ребёнка Нине. — У неё очаровательная улыбка, — с теплотой произнесла Нина. Девочка, словно поняв слова болгарки, снова широко улыбнулась и задрыгала руками. — Котёнок, тебе даже игрушку не дать, — сокрушалась Нина. — Надо было, наверно, зайти в какой-то магазин. Йен пристально смотрел на Нину и наблюдал за тем, как она обращается с Амели, и не переставал улыбаться. — Знаешь, — вдруг сказал он, — а ты отлично справляешься. — С чем? — спросила Нина. — С родительскими обязанностями. Ты молодец, сразу сориентировалась, ребёнка накормила, уложила спать, и ведь у тебя до этого не было опыта общения с детьми такого возраста. И я уже не говорю о том, что ты просто очень мило смотришься с ребёнком на руках, — с некоторой долей мечтательности произнёс Йен. Добрев улыбнулась. — Ну как можно с такой крохой обращаться по-другому? Дети пробуждают в нас самое лучшее. Уголки губ Йена изогнулись в полуулыбке, и он кивнул. — У Амели сонные глаза, — сказал он. — Думаю, будет лучше уложить её спать. — Да, — согласилась Нина, — нам тоже не мешало бы поспать. После перелёта до сих пор немного штормит. — Иди в спальню, — шепнул Йен, забирая из рук у болгарки Амели. — Сейчас я её уложу и приду. Отдыхай. Сомерхолдер поцеловал возлюбленную в лоб. Нина, вопреки предложению Йена, осталась в гостиной, пока он укачивал девчушку, и не переставала умиляться: он обращался с малышкой, как отец со стажем. Йен знал эту девочку всего-ничего, но когда он смотрел на неё, в его глазах был океан такой нежности и неподдельной любви и теплоты, что Нина не могла не улыбнуться. Нина сама не заметила, как заснула: у них с Йеном был тяжёлый и богатый на впечатления день.

***

На следующее утро, как Йен и предполагал, ему отзвонился Джозеф. Разговор с другом привёл в немалый шок адвоката, но он всё же сохранил трезвость ума и смог дать Сомерхолдеру несколько дельных советов по поводу того, как быть дальше. Визита в полицию, конечно, было не избежать: держать у себя чужого (только вот действительно ли чужого?) ребёнка Йен и Нина не могли, и, чтобы обезопасить и себя, и Амели от непредвиденных последствий, им нужно было обратиться в правоохранительные органы. Тянуть с этим было нельзя, поэтому Йен, предварительно предупредив боссов о том, что сможет вернуться на съёмочную площадку только через несколько часов, вместе с Ниной и ребёнком с утра отправился в ближайший полицейский участок. — У вас точно нет родственников, которые могли бы быть родителями этого ребёнка? — раз в третий или четвёртый спрашивал уже знакомый Нине и Йену шериф Кроссман. — Мы же уже сказали — нет, — теряя терпение, отвечал Йен. — В противном случае мы, вероятно, сначала не обратились бы в полицию, а выяснили всё у предполагаемых родителей девочки. В записке о том, что мы родственники Амели, могло быть написано для того, чтобы мы её точно не оставили. — Всё это верно, но автор этой записки откуда-то знает ваши имена и дом, в котором вы живёте, — резонно заметил шериф, и у Йена в этот момент возникло чувство дежавю: прошлым вечером Нина говорила ему о том же. Сомерхолдер промолчал, потерев глаза. — Сейчас все эти вопросы решаются, на самом деле, просто, — сказал Кроссман. — Поведите тест днк, чтобы убедиться в правдивости своих догадок, да и всё. Результаты будут готовы быстро. — А что будет с ребёнком до того момента, как мы получим результаты теста? — спросила Нина. — Здесь два варианта: сейчас нужно отвезти её в детскую больницу и проверить состояние здоровья, а затем — либо она попадает в детский дом, либо вы оформляете над ней временную опеку до выяснения обстоятельств и происхождения ребёнка. Нина и Йен переглянулись. Меньше всего сейчас они хотели, чтобы Амели попала в детский дом, однако и вариант с временной опекой немного их пугал: смогут ли они справиться с ребёнком с такими сумасшедшими графиками и не имея родительского опыта? Но эти вопросы не заставили их отказаться от девочки: решение Нина и Йен приняли быстро, даже не сговариваясь и не тратят время на размышления. — Мы забираем девочку, — практически одновременно сказали они, и в этот момент оба почувствовали облегчение оттого, что их решение стало единогласным. Нина и Йен хотели иметь детей, но не представляли, как может измениться их жизнь, когда в ней внезапно появится десятимесячный ребёнок, к появлению которого они не были готовы. Они оба понимали лишь одно: сейчас они — единственные, кто может помочь этой малышке, и они это сделать просто обязаны. Йен и Нина точно знали, что они есть друг у друга, а потому все трудности воспитания ребёнка, пусть даже на короткий срок, в этот момент отходили на второй план. — Вы уверены? — спросил шериф. — Да, — кивнули Добрев и Сомерхолдер. Шериф предупредил ребят о том, что временное опекунство над ребёнком может быть действительно только в течение максимум восьми месяцев. Йена и Нину это не смутило: они предполагали, что за это время смогут решить все вопросы с родственниками Амели. Однако Йен уже сейчас понимал, что есть вероятность, что впоследствии, если найти родителей девочки так и не удастся, они должны будут её удочерить. На оформление всех документов ушло совсем немного времени, поэтому вскоре Йен, отвезя Нину и Амели домой, вернулся на съёмочную площадку. — Йен, что у вас там произошло? Почему тебя утром не было? — обеспокоенно спросил Пол, когда Сомерхолдер появился в павильоне. — О, приятель, это долгая история, — ответил Йен, похлопав друга по плечу. — Я теперь чувствую себя героем какой-то детективной истории. — Ну-ка, а с этого момента поподробнее, — попросил Уэсли. — Нам с Ниной подкинули ребёнка. Пол пристально смотрел на Сомерхолдера и сначала даже не мог ничего сказать. — Вот именно такое выражение лица было и у меня, когда я узнал, — рассмеялся брюнет. — Подожди, то есть как подкинули? — непонимающе пробормотал Пол. — Ну вот так, — развёл руками Йен. — Нина вчера вернулась домой раньше меня, и около особняка обнаружила коляску, в ней — маленькая девочка, ей, судя по тому, что было написано в записке, которую мы нашли в коляске, десять месяцев. И в той же записке было сказано, что кто-то из нас с Ниной является девочке родственником. Мы, конечно, были в шоке. Не знаю, что это за чертовщина, но мы на сто процентов уверены, что это неправда. Ни у кого из наших родственников нет детей такого возраста. — Ну и Санта-Барбара, — сказал Пол. — И что вы собираетесь делать? В полицию или органы опеки обращались? — Уже сделали, — ответил Йен. — Мы всё утро провели в отделении полиции, поэтому меня не было. Мы оформили над Амели временное опекунство. Мы с Ниной не могли оставить девочку — в противном случае её бы попросту отправили в детский дом. В полиции нам посоветовали провести ДНК-тест, чтобы подтвердить или опровергнуть чисто для себя всё сказанное в записке. Но на это время малышка останется с нами. В последней фразе Йена Пол услышал очень много теплоты и улыбнулся. — Вы с Ниной такие молодцы, — сказал Уэсли. — Кстати, как Нина отреагировала на всё? — Наше решение забрать Амели было единым, — ответил Йен. — Амели… У девчушки красивое имя, — отметил Пол. — Она и сама красавица, — сказал Сомерхолдер и снова расплылся в широкой улыбке. — Эта малышка такая милая, что я растаял в тот же момент, когда в первый раз взял её на руки. Знаешь, у неё очень мудрый для десяти месяцев взгляд, складывается такое ощущение, что она всё понимает. И знаешь… Она очень похожа на Нину. — Помнишь, ты же всегда мечтал о дочке. — Да, — сказал Йен. — Я не знаю, как всё сложится дальше, но сейчас наш с Ниной мир… Он изменился. В доме будто бы стало немного теплее и светлее. Я вижу, с какой нежностью она смотрит на эту девочку, и я сам чувствую, что счастлив — счастлив оттого, что мы можем отдать этому ребёнку всю любовь и заботу. — Чудеса какие-то происходят, — задумчиво произнёс Василевски. — Но знаешь, я давно уяснил, что всё, что происходит в нашей жизни, — не просто так. Кто знает… — Знаешь, я тоже это чувствую, — признался Йен. — Но пока не буду думать о том, что может произойти дальше. Пусть всё идёт своим чередом. Ладно, Пол, — сказал он, — пошли готовиться к съёмкам. Я же теперь почти отец, — улыбнулся Сомерхолдер, — надо обеспечивать семью. Пол рассмеялся, и друзья ушли гримироваться. Йен всегда уходил с головой в работу, так как очень её любил, но в этот день все его мысли были только о произошедшем. Он вдруг понял, что сегодня он уже не хочет задерживаться на съёмочной площадке — наоборот, ему хотелось поскорее попасть домой, чтобы увидеть Нину и Амели. Девочка казалась ему такой родной, что он и правда чувствовал себя уже отцом. Всё произошедшее было странным, нелогичным, но сделало дом Нины и Йена счастливым. Йену сейчас казалось, что он наконец получил то, к чему так долго стремился: семья и домашний уют. И в разговоре с Полом он нисколько не лукавил: он был действительно счастлив.