А может?..

Постепенно Нина и Йен привыкали к совершенной новой, но интересной роли в своей жизни — к роли родителей. Пока у Нины не начались съёмки фильма, большую часть времени с Амели проводила она, но Йен, как только оказывался дома, старался ей помогать. У Сомерхолдера был большой опыт общения с детьми: у него было двое племянников, но маленький возраст девочки, которой Йен и Нина на ближайшее время должны были заменить маму и папу, всё же заставлял их обоих штудировать специальную литературу и интернет-сайты, посвящённые уходу за малышами. За радостями и обычными бытовыми хлопотами, связанными с появлением маленького ребёнка в доме, для Нины и Йена вопрос о происхождении Амели отошёл на второй план, хотя совету шерифа и адвоката Сомерхолдера они, конечно, последовали и оба прошли тест ДНК на установление родства. Теперь им оставалось только дождаться его результатов. На зимние каникулы Йен и Нина остались в Ковингтоне, с родственниками Йена, которые с радостью помогали в уходе за ребёнком, и Рождество и новый, 2016 год встретили в узком кругу друзей: с Полом, Торри и Мэттом Дэвисом, но без Джо и Кэндис, ещё в начале ноября улетевших к себе домой, в Новый Орлеан, чтобы провести там последние месяцы беременности Кэндис и подготовиться к рождению дочери. Конечно, Йен и Нина понимали, что отдых вдвоём им не светит до того самого момента, пока с Амели что-либо не прояснится, поэтому они решили отложить отпуск, чтобы не мучить ребёнка бесконечными перелётами. Йену это даже в каком-то смысле пошло на пользу: у него появилось свободное от съёмок время не только для того, чтобы заняться своим фондом, но и для того, чтобы поработать над воплощением в жизнь других своих идей, которых накопилось предостаточно с того момента, как его выписали из госпиталя. — Не помешаю? — спросила Нина, неслышно зайдя в гостиную, где на диване с ноутбуком на коленях сидел Йен и что-то увлечённо печатал. Сомерхолдер оглянулся. — Конечно, нет, — улыбнулся он. — Проходи. — Чем занимаешься? — поинтересовалась болгарка, положив возлюбленному руки на плечи и поцеловав в щёку. — Я загорелся этой идеей ещё когда проходил лечение. Долго её вынашивал и не делился ею ни с кем, кроме своих коллег по ISFoundation. Сейчас, думаю, уже можно рассказать в первую очередь тебе. Нина с интересом посмотрела на Йена и, обойдя диван, присела рядом с брюнетом. — О чём же? — Об этом, — ответил Сомерхолдер и развернул ноутбук, на экране которого в программе Word было открыто заявление на регистрацию благотворительного фонда, в сторону девушки. Нина мельком прочитала текст и, не веря своим глазам, посмотрела на Йена. — Да ты что? Йен, это правда? — только и смогла вымолвить она. — Абсолютная, — улыбнулся он. — Я действительно хочу открыть благотворительный фонд для помощи детям с тяжёлыми заболеваниями сердца. Когда я лежал в больнице, я встретил там очень много малышей, которым было не больше года, с пороками сердца, когда их жизни так же, как и моя когда-то, зависели от аппаратов, — в этот момент голос Йена дрогнул. — Я видел океан боли в глазах их родителей, и, клянусь, это — самое ужасное, что мне доводилось видеть в своей жизни. Я всегда ставил целью своего существования сделать этот мир хоть немного лучше, помочь кому-то. Когда в моём доме появился маленький ребёнок, ощущение того, что я должен это сделать, особенно обострилось. Сейчас я чувствую, что готов к этому. Фонд будет существовать под эгидой моего ISFoundation: он уже раскручен, не придётся заново искать спонсоров. Я уже собрал все документы, ответ из министерства должен прийти в течение двух недель. Нина слушала Йена, практически не дыша, и чувствовала, какое восхищение испытывает по отношению к нему. Его безграничная доброта и способность чувствовать и понимать чужую боль всегда привлекали её в нём. Этому же Нина всегда хотела у Сомерхолдера научиться. — Йен, это так здорово, — выдохнула она. — Боже… — Добрев сделала глубокий вдох в попытке найти нужные слова. — Я не знаю, как выразить, насколько я тобой горжусь. Сомерхолдер улыбнулся и притянул болгарку к себе. — Ты представить себе не можешь, как мне помогает даже просто твоё присутствие рядом. Начинает казаться, что тебе по плечу любые горы. Ты очень многое значишь для меня, и поэтому у меня, помимо идеи с созданием благотворительного фонда, уже давно появилась ещё одна. Если ты захочешь этого… — в этот момент голос Йена, как показалось Нине, стал робее и даже чуть тише, но глаза выражали большую надежду. — Мы могли бы управлять ISFoundation вместе. Я знаю, это будет новым опытом для тебя, но я тебе обязательно помогу. Нина пристально смотрела на Йена и не знала, что ответить. Он угадал ход её мыслей: до этого момента она, хоть и занималась благотворительностью, но собственной организацией такого типа и масштаба не имела, а потому немного боялась. Однако предложение Йена ей очень понравилось, и отказываться от такой идеи Николине не хотелось: в будущем, лет через 5-10, она хотела создать собственный благотворительный фонд, но, видимо, судьба решила, что Нине это нужно сделать несколько раньше. — Знаешь, — вдруг проговорила она, — у меня складывается такое впечатление, будто бы ты научился читать мысли. По крайней мере, с моими ты это успешно делаешь, — сказала Нина, и Йен, поняв, к чему она клонит, счастливо улыбнулся. — Я хотела заняться благотворительностью, но по прошествии какого-то времени. Но если сейчас у меня появляется такой шанс, то упускать я его не хочу, тем более если делать это мы будем вместе с тобой. Если ты действительно хочешь, чтобы я тебе помогла… — Я был бы счастлив, — выдохнул Йен. — В таком случае, я согласна, — улыбнулась Нина, и Сомерхолдер, крепко прижав её к себе, поцеловал её в затылок. — Перед тем, как отправить заявление в министерство юстиции, я расскажу тебе об основной концепции и уставе. Нина не успела ничего ответить, а только кивнула: из соседней комнаты донёсся громкий детский плач. Болгарка побежала успокаивать девочку, Йен отправился вслед за ней. — Странно, я её только уложила, — сказала Нина, взяв Амели на руки. Она коснулась губами лба девчушки и встрепенулась. — Йен! Кажется, у неё температура! — У неё лоб может быть тёплым и от плача, — проговорил Сомерхолдер. — Ну-ка… Йен приложил руку ко лбу Амели, но понял, что Нина была права. — Чёрт, — выругался он. — Кажется, действительно температура… Я сейчас принесу градусник. Пока Йен ходил за прибором и измерял малышке температуру, она не переставала плакать. Не помогали даже её любимые яркие погремушки, которые Йен скупал в детских магазинах в огромном количестве, и стало понятно, что ребёнка что-то беспокоит. — 39. За-ши-бись, — проговорил Йен, взглянув на градусник. — Неужели грипп? — Котёнок, ну что ж с тобой такое… — пробормотала Нина, касаясь губами затылка девочки, которая от плача даже покраснела. — А вдруг переохлаждение? Чёрт, я вчера комнаты проветривала дольше, чем обычно… — Так, спокойно, — сказал Сомерхолдер. — Без самобичевания. Мы всё делаем правильно. Сейчас позвоним врачу и всё выясним, — пробормотал он, набирая номер педиатра, пока Нина пыталась успокоить ребёнка. — Слушай, спроси у врача, можно ли ей дать Тайленол, чтобы сбить температуру, — попросила Нина, и Йен кивнул. Разговор Сомерхолдера с педиатром продлился недолго, но стало понятно, что визита врача не избежать. И Нина, и Йен очень волновались за Амели, но в результате оказалось, что поводов для беспокойства у них нет: у девочки просто резались зубы, и высокая температура и плач были неотъемлемыми спутниками этого процесса. Вскоре Амели удалось успокоить с помощью жаропонижающего, и девочка в скором времени заснула. — Мда, мне нужно быть спокойнее, — заключила Нина, глядя на спящую в кроватке Амели после ухода врача. — Чего я только не успела надумать, пока мы ждали педиатра… — Такое беспокойство абсолютно нормально, — ответил Йен. — Думаю, в скором времени мы привыкнем, — сказал он, обнимая болгарку за талию и целуя в затылок. — Кстати, про привычку. Знаешь, прошло всего два месяца с тех пор, но я уже так к ней привыкла. Складывается такое впечатление, будто бы она всегда была со мной. Будто бы она моя родная дочь. Я волнуюсь за неё, очень боюсь что-то сделать неправильно и, если честно, не хочу даже думать о том, что когда-нибудь её могут забрать. Я никогда не ощущала ничего подобного, потому что, в отличие от тебя, у меня даже нет племянников, за которыми я могла бы ухаживать в прошлом. Да и вообще опыт общения с детьми у меня небольшой, поэтому навредить Амели страшнее вдвойне. — Посмотрим, что будет с результатами ДНК. Временная опека действительна до июня этого года, то есть, у нас в запасе есть ещё полгода на то, чтобы всё выяснить и уладить. Конечно, мы её не отдадим, если её родители так и не появятся. А ты не мучай себя напрасными страхами, — сказал Йен, и его губы изогнулись в полуулыбке. — Ты отлично справляешься с родительскими обязанностями. Меня ведь часто не бывает дома, и получается, что все заботы об Амели ложатся на твои плечи. Более трепетного отношения к ребёнку я ещё не видел, правда. Йен сделал небольшую паузу, но через несколько секунд продолжил, едва касаясь губами затылка Нины. — Именно поэтому я мечтал о том, чтобы когда-нибудь увидеть тебя с моим сыном или дочерью на руках, — произнёс он. — Когда закончатся съёмки «Дневников», у меня будет гораздо больше времени на семью, и, может быть, тогда… Добрев приложила свой указательный палец к губам Йена, не дав ему договорить. — И тогда я исполню твою мечту, — прошептала Нина, и Йен счастливо улыбнулся. В этот момент ребята услышали характерный звук на мобильном телефоне Нины. Поцеловав болгарку, Сомерхолдер оторвался от неё, и она, разблокировав экран смартфона, увидела на нём СМС от Кэндис. «15 января 2016, 11:50, Флоренс Мэй Кинг. Нинс, кажется, я влюбилась». — Что там? — поинтересовался Йен, увидев, как Нина начала широко улыбаться. — Йен, Кэндис родила дочку! — воскликнула Добрев и в следующую же секунду осеклась и, прижав ладонь к губам, заглянула в кроватку к Амели, чтобы проверить, не разбудила ли она девочку. Болгарка жестом предложила Сомерхолдеру выйти из комнаты, и он последовал за ней. — Когда? Всё нормально? — нетерпеливо начал спрашивать Йен, едва они с Ниной закрыли дверь. — Да, да! Сегодня, в 11:50, — не переставая улыбаться, ответила Николина, показываю Йену СМС. — Господи, как же я рада за них с Джо! — Они так ждали этого, — с теплотой отозвался Сомерхолдер. — Слушай, как думаешь, можно им сейчас позвонить? Ну раз Кэндис скинула тебе СМС-ку, значит, она уже немного отошла? — Сейчас попробую, — сказала Нина, набирая телефонный номер подруги. Йен оказался прав: трубку Аккола взяла практически сразу. — Ну что, мамочка, тебя уже можно поздравить? — воскликнула Нина. — Кэн, ты умница! — Ой, знаю-знаю, Нинс, — хохотнула Кэндис, — мне об этом уже Джо раз десять за последние два часа сказал. Спасибо! — Ты хоть можешь сейчас разговаривать? — Естественно. Я в нирване, — рассмеялась Кэндис. — Как всё прошло? Как ты? Как малышка? — Слушай, мне кажется, Джо было гора-а-аздо труднее, чем мне. Нет, серьёзно, ты бы видела его лицо… А я ему говорила: тебе в родильном отделении делать нечего! — снова хохотнула КэндиКола. — Но он герой, всё выдержал и даже не хлопнулся в обморок, представляешь? А Флоренс… Она его копия. Знаешь, даже как-то обидно стало, ни одной своей черты не вижу! Сейчас поговорим с тобой, и я скину тебе её фото. — Ничего страшного, она ещё сто раз поменяется, я тебе гарантирую. Со всеми маленькими детьми так, — заверила Нина. — Слушай, а вы-то с Йеном как? Как Амели? — Мы отлично, — ответила болгарка. — Йену в голову пришло несколько идей… Нам многое вам нужно рассказать, но не по телефону: эмоции не те. Поэтому с нетерпением будем ждать вашего возвращения в Ковингтон. Ну, а Амели… Если сегодня вы с Джо стали родителями крохи, то для нас с Йеном это пройденный этап: нам достался уже годовалый ребёнок с прорезыванием зубов и прочими прелестями, — рассмеялась Нина. — Да ты что? И как справляетесь? — Да я думала, что поседею, когда она сегодня внезапно начала плакать, и когда мы с Йеном, измерив ей температуру, поняли, что у неё температура 39. Но, слава богу, ничего серьёзного — это всё, как я уже говорила, от зубов. С жаропонижающим полегче. — Бедная малышка, пусть поскорее это всё проходит. Ну, а у вас с Йеном, я чувствую, буду брать советы по уходу за детьми. Вы, я смотрю, уже свыклись со своей ролью. — Не знаю, как насчёт меня, но у Йена смело можешь брать. Ему скоро можно будет открывать курсы молодых родителей! — хохотнула Нина. — Упс, Кэндис, мне кажется, пора передать трубку ему. Ещё немного, и он сам начнёт капризничать, как ребёнок — поздравить хочет. Так что мне пора закругляться. Кэн, ещё раз поздравляю вас с Джо! Зацелуй от нас с Йеном Флоренс. И приезжайте поскорее! — Обязательно, Нинс, — с теплотой отозвалась Аккола. — Спасибо вам. Поцелуй от меня Амели в обе щёчки: мне не терпится с ней познакомиться. Нина передала трубку Йену, и время размеренно потекло под дружеские разговоры и бесконечные поздравления.

***

Время шло своим чередом. На дворе стоял конец января. Съёмки седьмого сезона «Дневников вампира» возобновились после зимнего хиатуса, помимо работы, Йен был увлечён своим благотворительным фондом, и порой ему казалось, что двадцати четырёх часов в сутках катастрофически мало для того, чтобы воплотить в жизнь всё задуманное, но даже в таком ритме жизни он всегда находил время на свою семью: устраивал романтические вечера для Нины, не переставая делать ей разные сюрпризы, много занимался с Амели. Вот и сейчас он, вернувшись со съёмок пораньше, помогал девчушке сделать её первые шаги, бережно поддерживая её за обе поднятые ручки. — Амели, умница, — с нежностью говорил он, медленно шагая по комнате вместе с девочкой. — Она выглядит очень сосредоточенной, — улыбнулась Нина, наблюдавшая за всем с дивана. — Ну, сделать первые шаги, даже с поддержкой — это тебе не хухры-мухры, — хохотнул Йен. — Правда, Эми? — обратился он к девочке. Малышка недовольно фыркнула и неловко села. — Амели, наверно, устала, — предположила Нина. — Да, похоже, — кивнул Йен, взглянув на девчушку, которая, взяв своего любимого плюшевого медведя, который лежал на ковре совсем рядом с ней, переключила внимание на него и, по всей видимости, вставать больше не хотела. — Пусть поиграет, — улыбнулся Сомерхолдер, оставив малышку с игрушкой, а сам сел к Нине. — Йен, когда ты сегодня был на съёмках, мне позвонил мой агент, — несмело начала болгарка. — Что-то случилось? — спросил Сомерхолдер, посмотрев на Нину. — Начало съёмок перенесли на февраль, — сказала Добрев. — Мне уже через десять дней нужно быть в Торонто. — Наконец-то повидаешься с родителями и Сандро, — улыбнулся Йен. — Да, — пробормотала Нина. — Только, если честно, меня немного беспокоит другое. Как ты будешь здесь один, с Амели? Йен удивлённо посмотрел на возлюбленную. — Ну, как… Почти так же, как и ты с ней, — с улыбкой сказал он. — А что? — Всё время, что я была с Амели, у меня не было съёмок. Мне кажется, тебе будет сложнее. — Ты правда боишься, что я не справлюсь с малышкой? — спросил Сомерхолдер. — Нина, об этом ты можешь не беспокоиться. Обещаю, с Амели всё будет хорошо, я уже привык ко всем отцовским обязанностям. — За это я даже не волнуюсь, — мотнула головой Добрев. — Я имею в виду другое: ты и так валишься с ног, когда возвращаешься со съёмок, а тут ты будешь один с ребёнком… Чёрт, я не могу так просто уехать и оставить тебя одного. В этот момент Йен перестал улыбаться и внимательно посмотрел девушке в глаза. — Нина, даже не думай об этом, — произнёс он. — Это твоя карьера, и отказываться от съёмок — не выход. Заботы о ребёнке не утомляют меня, скорее, даже наоборот. Так что работай спокойно. Ну, а мы с Амели будем тебя ждать, — с теплотой сказал он, прижав к себе болгарку и поцеловав её в лоб. — Ты занималась её воспитанием, пока были съёмки у меня, теперь моя очередь, — рассмеялся он. — Ты уверен? — с беспокойством спросила Нина. — Абсолютно. В этот момент Нина вдруг бросила взгляд на Амели и ахнула от удивления: девочка неуверенно, немного пошатываясь, но всё же самостоятельно стояла на ногах и пыталась сделать шаг. — Йен, смотри! — воскликнула болгарка. Сомерхолдер взглянул на малышку и не смог сдержаться от улыбки. Он, боясь испугать девочку, аккуратно и почти бесшумно встал с дивана и пересел на пол, протянув к ней руки. — Иди ко мне, принцесса, — сказал он, подзывая Амели. Девчушка выставила правую ногу вперёд, не сводя глаз с Йена, и затем сделала ещё один шаг левой. Попытавшись повторить то же самое снова, малышка не удержалась на ногах и упала на мягкий ковёр. Йен поспешил поднять её, но девочка даже не плакала. — Наша умница, — прошептал он, целуя Амели в лоб. Она заливисто засмеялась, тронув Йена за щёку. К Йену подошла Нина и погладила малышку по голове. — Котёнок, такими темпами ты начнёшь бегать, — улыбнулась Нина, обращаясь к девочке. — Надо же, я только сейчас заметил, что ты тоже называешь её котёнком… Ну что ж, теперь у меня два милых котёнка, которых я безумно люблю, — улыбнулся Йен, притягивая к себе Нину и целуя её в губы. Амели, так внезапно появившись в жизни Нины и Йена, очень сплотила их, заставив окончательно забыть о прошлых обидах и непонимании. Теперь они ощущали себя настоящей семьёй, и объединяли их не только сильные чувства друг к другу и взаимоуважение, но и забота о малышке, за которую они оба теперь были ответственны и которая нуждалась в любящих папе и маме — именно такими стали для неё Йен и Нина. — Мы тоже очень любим тебя, — прошептала Нина.

***

В последнее время Нина и Йен проверяли почту ежедневно: должны были прийти результаты ДНК-теста на установление близкого родства с ребёнком. В этот вечер Добрев вспомнила, что с утра не проверяла почтовый ящик и поспешила выйти на улицу. Предчувствия её не обманули: в почтовом ящике лежал широкий белый конверт с адресом генетического центра, в который обратились ребята. Нина почувствовала, как у неё внутри всё похолодело, но постаралась сохранить внешнее спокойствие. — Йен, результаты теста пришли, — проговорила она, пройдя в гостиную. Йен оторвался от ноутбука и подошёл к Нине. — Ты чего-то боишься? — Сама не знаю, — пожала плечами она. — Не могу описать своё состояние… Ладно, чёрт с ним, надо открывать. Добрев открыла конверт по контуру и, достав несколько листов бумаги, помещённых в него, пробежала глазами по написанному там. Вместе с ней, стоя рядом с Ниной, читал и Йен. Всего несколько фраз повергли ребят в настоящий шок и показали им, что их предположения были абсолютно неверны. "Йен Джозеф Сомерхолдер Вероятность родства - 0% Вывод: Отцовство исключено Родство исключено Николина Константинова Добрева  Вероятность родства - 99.6487% Предполагаемая степень родства: близкое родство по женской линии Вывод: Родство практически доказано".