А может?..

Люби меня долго-долго, Чтобы больше не было больно-больно, Одиноко… © — Просы-просы-просы-п-п-пайся! — Нина услышала над своим ухом такой знакомый звонкий и полный нетерпения голос. В глубине сознания звучат отголоски мыслей о том, что это, должно быть, Кэндис, но ещё не успевшая толком проснуться болгарка не смогла в полной мере осознать это. Сон не отпускает, и, промычав что-то нечленораздельное, Нина утыкается лицом в подушку. Однако через несколько секунд приходит понимание, что поспать уже всё-таки не удастся: гиперактивный неунывающий моторчик в лице лучшей подруги, вцепившись в её плечо, несколько раз сильно тряханула её с полным негодования возгласом: «Добрев, ты сейчас проспишь собственную свадьбу!» Только после этого Нина перевернулась на спину и открыла глаза. Кэндис сидела на краю кровати, как всегда, бодрая и полная энтузиазма, кажется, составлявшая сейчас полную противоположность заспанной Нине. В глаза ударил слепящий солнечный свет, беспрепятственно проникавший в просторную комнату. — О господи, сколько времени? — пробормотала Добрев. — Семь утра, — ответила Кэндис. — Ну чего ты такая соня? У нас девичник был два дня назад, а ты до сих пор отходишь? — Кэн, семь утра, — буркнула Николина, закрыв лицо подушкой. — Семь, мать твою, часов! Аккола, скажи мне честно, ты на чём-то сидишь? — на полном серьёзе спросила девушка, убрав подушку и взглянув на блондинку, заставив ту рассмеяться. — Вот будет у вас с Йеном ребёнок, тогда поймёшь, что семь утра, — блондинка насилу вырвала у Нины подушку из рук, — это ещё по-божески. Нина ничего не сказала, а лишь тихо простонала. — Так, Николина Константинова Добрева, а ну быстро подняла свою задницу и марш в ванную! — встав с кровати и упершись руками в боки, скомандовала Кэндис. — Нам до 11:30 из тебя конфетку нужно сделать, чтобы Смолдер не испугался, а ты… Договорить она не успела: уже через секунду ей, кажется, прямо в лицо прилетела вторая мягкая подушка. — Стерва! — со смехом воскликнула Добрев. — Зато видишь как оживилась, — хихикнула Кэндис. — Так, всё. Сейчас должны приехать Кэт и Торри. Я пойду чего-нибудь перехвачу, а ты вставай! Готовность десять минут. Я слежу за тобой, — девушка показала соответствующий жест и ушла. Как бы там ни было, но своего Кэндис добилась: Нине удалось скинуть остатки сна окончательно, чтобы в полной мере окунуться в подготовку к одному из самых важных событий в её жизни. В этот день всё было именно так, как мечтала Нина. Их с Йеном любимое время года, лето, было в разгаре: солнце, встававшее уже в пять утра и часто уходившее за горизонт лишь после десяти вечера, радовало каждого жителя своим ярким тёплым светом, по подворотням и дворам гулял прохладный июльский ветер, разносивший едва уловимый, но такой приятный аромат цветущего жасмина, а сам город, казалось, был покрыт мягким зелёным ковром из травы и цветов. Почти все друзья Йена и Нины жили в разных уголках страны, но в этот день Ковингтон собрал вместе почти их всех, объединив одним желанием: разделить вместе с ребятами такой важный для них светлый день. Над образом Нины, по традиции, работали подружки невесты: Кэндис, Кэт и Торри. Она, в соответствии с её профессией, часто работала с парикмахерами и визажистами, но в этом процессе её утомляло одно: то, что чаще всего она оказывалась вынуждена по несколько часов сидеть в кресле и движения были очень ограничены. Однако под разговоры с подругами и активное обсуждение предстоящего дня время летело незаметно. — Кстати, Нин, тебе не ещё не рассказывали офигительную историю о том, как наши дорогие мужчины, пока праздновали мальчишник во Флориде, купили попугая? — спросила Торри, аккуратно нанося на ресницы Нины тушь. — Что? — со смехом переспросила Добрев. — Я вообще ещё ничего не знаю о том, как прошёл мальчишник… Господи, попугая? — Да я тоже не в курсе всех событий, мне Пол рассказал только это, — судя по всему, из крайней необходимости. Потому что купил его он и жить он будет у нас. — Я так понимаю, наш бассейн с шампанским — это ещё не самое безумное, что могло произойти? — хохотнула Кэт. — Да по сравнению с этими кадрами мы вообще бабули, которые вечерком собрались прогуляться и по дороге просто в клуб на дискотеку «Кому за семьдесят» заскочили. — Вот блин, что им попугай сделал? — воскликнула Аккола. — Как мне это объяснил Уэсли, привожу дословную цитату: «Да мы просто возвращались из клуба, и тут к нам на улице пристал какой-то мужик с попугаем на плече, и давай канючить, мол, купите попугая, не пожалеете. Он сказал, что он материться умеет. И всего пятьдесят баксов! Ну я и решил купить, вместе ведь веселее, правда?» — Мне просто интересно, как они с ним в самолёт сели, — сказала Нина. — Об этом история умалчивает, — Торри пожала плечами, — но я и знать не хочу. Мне одного факта, что Пол где-то откопал попугая и привёз его сюда, хватает. — Мужики, — с улыбкой покачала головой Кэндис. — Ну прямо как дети, честное слово. — Зато как скучно было бы без этих детей жить! — Кэт подняла указательный палец вверх. — Нин, ну-ка взгляни на меня, — попросила Торри. — Красавица, — улыбнулась она, и болгарка немного смутилась. — Сомер прямо у алтаря в обморок грохнется, гарантирую, — кивнула Кэндис. — Может, не надо в обморок? — со смехом спросила Добрев. — Нам бы пожениться ещё! — Поженитесь, куда вы денетесь, — протянула блондинка. — Чёрт, Нин, знала бы ты, как мы за вас рады… — Это самый логичный финал истории из всех, которые у неё могли бы быть, — поддержала Грэхем. — Хотя… Нет, это не финал. Сегодняшний день — только начало. — Вам ещё многое предстоит, — улыбнулась Торри. — Спасибо, девчонки, — с теплотой произнесла Нина. — Сама не знаю, что со мной происходит… Хочется обнять весь мир, улыбнуться каждому, смеяться, танцевать! — Это и есть счастье, — с улыбкой кивнули подруги. Уже ближе к одиннадцати часам к Нине приехал Александр, который, согласно традиции, должен был вести невесту к алтарю вместо отца. — Нина! — Добрев услышала звонкий детский голосок и увидела Амели, которая внеслась в комнату, как маленький безумный вихрь, который не видел, кажется, никого и ничего на своём пути. Вслед за ней зашёл Сандро. — Кэндис! Привет! — Приве-е-т, Эми, — протянула Кэндис, обняв девчушку. — Котёнок, — улыбнулась Нина, прижав племянницу к себе. — Сколько же мы с тобой не виделись? Такая красавица! Сандро, ты чего стоишь у двери? Заходи скорее! — Да тут девичье царство, я прямо растерялся, — усмехнулся брат. — Всего-то три девушки, — шутливо фыркнула Кэндис. — Нина, ты такая красивая, — с нескрываемым восхищением проговорила Амели, и все присутствовавшие не смогли сдержаться от улыбки. — Спасибо, солнышко, — ответила Добрев. — А Йен будет? — с интересом спросила малышка. — Эми, Нина и Йен сегодня женятся, они в этот день — главные герои, — присев на корточки рядом с дочкой, объяснил Александр. — Сегодня их праздник. Поэтому, конечно, Йен будет. — А можно мне тоже пожениться с Йеном? — на полном серьёзе спросила Амели. — Вот! Я же говорила: замуж за Йена Сомерхолдера хотят все! — со смехом воскликнула Кэндис. — Так, Амели, я что-то не понял. А как же Джордан из твоей группы в садике? Он же тебе в мае конфеты дарил, и ты сказала, что вы собираетесь пожениться? — спросил Сандро. — Папочка, ну я же девочка, я должна выбирать! Слушая такие рассуждения трёхлетней девчушки, ребята не могли не рассмеяться. Глядя на эту маленькую копию Нины, они понимали, что Амели разобьёт ещё немало мальчишеских сердец. — Кстати, про конфеты, — вспомнила Аккола. — Эми, у нас на первом этаже есть несколько твоих любимых «Киндеров». Хочешь? — Да! — с энтузиазмом воскликнула девочка. — Амели, только немного, — успел напомнить ей отец, но, кажется, девочка уже не слышала его, когда за руку с Кэндис шагала по направлению к выходу. — Она так выросла, — с улыбкой сказала Нина, проводив её взглядом. — Самому не верится, — кивнул Александр, — казалось, только вчера я узнал о том, что у меня есть дочь, а теперь ей уже три года, и мне хочется отгонять от неё этих Джорданов, которые дарят ей конфеты. И плевать, что у них нет передних зубов и им самим не больше четырёх лет, — усмехнулся парень. — Вот так не успеешь оглянуться — и уже к алтарю её поведёшь, — с теплотой сказала Нина. — И не говори. Ребята помолчали секунд двадцать, но затем, внимательно посмотрев сестре в глаза, Александр спросил: — Ну, как настрой? — Самый лучший, — улыбнулась Нина. — Знаешь, Сандро, мне сегодня кажется, будто бы я попала в сказку… Летний Ковингтон, белоснежное платье, рядом — близкие и друзья. Только одного не хватает, — в этот момент девушка заметно погрустнела и, взглянув на одну из фотографий, стоявших на комоде, взяла её в руки. Снимку было около трёх лет. На нём были изображены они с Александром и их родители. Такие улыбающиеся, беззаботные, счастливые… Кажется, на этом фото остановилось время, и теперь в сердце Нины отец и мать навсегда остались такими, как на нём. — Я так хотела, чтобы в этот день мама и папа были рядом, — прошептала Нина, поджав губы, и почувствовала, как на глаза выступают слёзы. Александр приобнял сестру. На фото в рамке в руках у Нины упали несколько слезинок. — Нинс, — брат взял в ладони лицо девушки. — Посмотри на меня. Давай отпустим все эти мысли?.. Я уверен, мама и папа не хотели бы, чтобы ты плакала в такой день. Они будут всегда рядом с нами, слышишь? — прошептал он. — Даже если мы их не видим, они знают обо всём. И они счастливы за тебя, я знаю это. Добрев аккуратно вытерла слёзы и молча кивнула. — Всё будет хорошо, — произнёс Сандро. Постепенно к кафедральному собору начали стекаться гости: рядом с ним очень скоро практически не осталось парковочных мест — все были заняты автомобилями разного класса. Когда до начала церемонии оставалось всего-ничего, течение каждой секунды Йен ощущал очень хорошо: ему хотелось поскорее увидеть Нину. Он стоял у алтаря и от волнения, кажется, не мог пошевелиться, так что Пол наклонился к нему и шутливо произнёс: — Смолдер, ну сделай лицо попроще. А то прямо как на инаугурации президента в роли этого самого президента. Но эмоции Йена обострились до такой степени, что, кажется, сейчас он не слышал половины того, о чём ему говорили друзья, а всё происходящее видел лишь сквозь какую-то пелену. Когда Нина под руку с братом переступила порог храма, ей показалось, будто бы она попала в другую реальность. На огромных сводах и стенах величественного собора играли солнечные лучи, переливаясь на невероятной красоте витражах, принимавших самые разнообразные оттенки. Алтарь был украшен свежими белоснежными пионами, бальзамический запах которых смешался с воздухом, пропитанным церковным фимиамом. От таких ароматов с непривычки начинала слегка кружиться голова. Нина подняла голову и у алтаря увидела Йена. В строгом костюме излюбленного тёмно-синего цвета, который сидел на его атлетичной фигуре, как влитой, и особенно хорошо сочетался с его белой рубашкой и чёрным галстуком, по обыкновению, немного взлохмаченными волосами, он казался ей самым красивым мужчиной на свете. По левую руку от Йена расположились подружки невесты в лёгких платьях лимонного оттенка, добавлявших свежести и яркости этому поистине летнему празднику, — Кэт, Торри и Кэндис. Справа от него стояли его друзья в строгих чёрных костюмах, но их эмоции им совершенно не соответствовали: Пол, Джо и Мэтт не переставали широко улыбаться, и, когда смотришь на трёх этих радостных парней, хочется улыбаться и самому, забыв обо всех формальностях торжества. Конечно, Нина немного лукавила, когда говорила, что ей абсолютно безразлично, в какой одежде они с Йеном будут на свадьбе. Ей, как и, наверное, любой другой девушке, хотелось приятно поразить гостей, а главное — удивить любимого мужчину, поймать на себе его восхищённый взгляд. Для венчания Нина не стала выбирать какие-то невообразимые наряды с кринолинами или длинной фатой. Но изящное а-силуэтное белоснежное платье с сердцеобразным корсетом, подчеркивавшим все достоинства точеной фигуры болгарки, и комбинированным верхом, создававшим иллюзию закрытости, исполнило её желание: к ней были прикованы взгляды всех присутствовавших. «Как же ты красива», — мысленно шепнул будущей жене Йен. Он не сводил с неё взгляд, пока она вместе с Сандро медленно шла к алтарю, и ему казалось, что он заколдован её красотой: такой невероятно чистой и нежной, но при этом — притягательной и сочетавшейся с её сексуальностью. Её походка была уверенна и грациозна, а во внешности, или, быть может, в манере подавать себя, чётко прослеживалось что-то аристократичное. И, только взглянув на Нину, можно было понять: это знающая себе цену взрослая женщина. Но всё-таки что-то оставалось детское и наивное в глубине этих шоколадных глаз, а может быть, в каждом её робком движении и взгляде, когда она оказывалась рядом с Йеном. И увидеть это было под силу, кажется, ему одному. Он — наверное, единственный человек на свете, который всегда видел её настоящую. — Я так тебя ждал, — еле слышно выдохнул Сомерхолдер, когда Нина оказалась рядом с ним. Он ждал её не только в этот день у алтаря. Он ждал её всю свою жизнь. Она ничего не ответила, а лишь застенчиво улыбнулась. С этого момент ход времени для них обоих совершенно потерял значение: им казалось, будто бы в этом, каком-то невообразимом, волшебном мире они остались только вдвоём. Они смотрели друг другу в глаза, и все мысли уходили из головы, оставляя только обнажённые до предела чувства, так томительно, но приятно обжигавшие изнутри. Каким чудесным им казался этот миг спустя годы и после всего того, что с ними происходило… Они были вместе уже девять лет, но им казалось, что каждый день, проведённый друг с другом, — первый. Они узнавали друг друга, изучая своего любимого человека, кажется, влюбляясь в каждую новую грань его души лишь сильнее. Конечно, Кэт была права. Этот день стал для них лишь началом. Отдалённо Нина слышала молитвы священника, церковные песнопения, но чувство реальности вернулось к ней лишь тогда, когда Йен коснулся её руки своей тёплой ладонью, бережно надевая ей на палец обручальное кольцо из белого золота с мелкой россыпью бриллиантов. На внутренней стороне обоих колец была гравировка: латинская фраза «Hoc erat in fatis», что в переводе означает «Так было суждено». После всего того, что между ними происходило все эти годы, после того, как судьба, несмотря на предательства и боль, обиды и непонимание, возвращала их друг другу, они верили в то, что были обещаны друг другу кем-то свыше. Нине показалось, что сердце пропустило несколько ударов, когда, с благословения священника, Йен взял в ладони её лицо и с нежностью прикоснулся к её губам, оставив на них привкус мяты, так хорошо знакомый ей. В эти минуты Нина смогла тихо произнести лишь три слова. Но в них, тем не менее, отражалось всё, что она сейчас чувствовала. — Я тебя люблю. — Обичам те, — с улыбкой по-болгарски со свойственным американским акцентом шепнул Йен, словно бы желая показать Нине, что теперь он хочет делить с ней всё близкое для неё. Затем он аккуратно прикоснулся губами ко лбу девушки. Фотограф успел запечатлеть этот момент, и, кажется, это фото стало самым трогательным из тысячи других, сделанных в этот день. Нина смотрела в эти такие родные, смеющиеся голубые глаза и чувствовала, насколько она счастлива связать свою жизнь с этим мужчиной. Вместе они будут работать со своим благотворительным фондом. Объездят не один десяток стран на земном шаре. Она будет готовить ему завтраки по утрам и учить, куда нужно класть пену для бритья, а он наконец-то это запомнит. Ради него она забудет родной Торонто и станет приезжать туда только в отпуск или на праздники, чтобы навестить семью брата и старых друзей. И она об этом не пожалеет, потому что этот мужчина сделал всё, чтобы его родной город стал таким же тёплым и близким для его любимого человека. Когда-нибудь она подарит ему ребёнка. И пусть это случится не сейчас: рана от гибели сына так и не зажила, хотя прошёл уже год, и в душе ещё живёт страх повторить этот путь, — но в глубине души Нина чувствовала, что очень хочет, чтобы в их с Йеном доме звучал детский смех. Теперь всё было так, как и должно быть.

***

Нине и Йену хотелось запомнить свадьбу надолго, поэтому они не пожалели ни времени, ни средств на её подготовку. Свадьбу праздновали два дня. После церемонии венчания гости отправились в один из самых дорогих ресторанов Ковингтона, где почти весь день наслаждались живой музыкой и изысканной кухней. На следующий же день празднование продолжилось уже дома у молодожёнов: на огромной территории, где располагался их особняк, ребята разбили несколько шатров, где могли расположиться гости в перерывах между специально организованной праздничной программой с музыкой, танцами и играми на природе. Этот день прошёл в стиле кантри: Сомерхолдер сменил строгий костюм на рубашку джинсового оттенка с закатанными рукавами и брюки маисового цвета на подтяжках, а Нина надела лёгкое развевающееся летнее платьице до колен, не изменив, тем не менее, белому цвету невесты. Многие гости также предпочли сменить деловой стиль на нечто более неформальное. Несмотря на большое количество — около сотни — совершенно не похожих друг на друга гостей, праздник получился настолько искренним, домашним и семейным, что даже тем ребятам, которые познакомились только в этот день, казалось, будто бы они знают друг друга всю жизнь. Нина и Йен не могли не улыбнуться, наблюдая за тем, как, например, Майкл Маларки увлечённо обсуждает прошедший хоккейный матч «Toronto Maple Leaves» с «Pittsburgh Penguins» с Александром, а Кэндис рассказывает Джулиане Хаф рецепт своей фирменной шарлотки, пока она, с энтузиазмом кивая, не отрывая взгляд от экрана смартфона, стучит пальцами по сенсорной клавиатуре, записывая его. Гостям в эти дни радушными хозяевами было позволено, пожалуй, всё, кроме одного: Йен и Нина попросили друзей пока не выкладывать фото со свадьбы в социальные сети. Чтобы свести к минимуму сумасшествие, которое могли устроить журналисты в погоне за подробностями торжества, Нина и Йен, не сговариваясь, с разницей в пару минут, сами выложили у себя на страницах в Инстаграм фото своих переплетённых рук, на которых были заметны обручальные кольца. Добрев снимок подписывать не стала, а Йен ограничился коротким: «Навсегда». Эта фотография стала единственной, которая попала в сеть в этот день. Новость о свадьбе стала настоящим шоком для многих фанатов, потому что подготовка к ней проходила в обстановке строжайшей секретности, но все они были едины в одном — в искренней радости за ребят. Каждый, кто разделил два этих волшебных дня с Йеном и Ниной, не раз подумал о том, какая же любовь соединила эту пару. Как заворожённо Йен наблюдал за тем, как Нина, устав от каблуков, скинула дорогие туфли и пустилась в пляс босиком прямо на траве, закружив потом в танце и его; как часто болгарка норовила прильнуть к плечу теперь уже своего мужа, когда они сидели за столом, и поцеловать его, не всегда в губы, но и в щёку и нос… Своим теплом и светом эти двое заряжали всё вокруг, заставляя окружающих искренне улыбаться снова и снова. «Береги её», — шепнул Пол своему лучшему другу, когда они вышли на террасу, откуда был виден потрясающей красоты ярко-оранжевый огненный закат. — «Она — твоё спасение». Сомерхолдер лишь едва улыбнулся и кивнул, не сказав ни слова. Он и так это знал. Нина и Йен улетели в свадебное путешествие на следующий день после окончания торжества. Сомерхолдер сдержал своё обещание и за этот месяц показал возлюбленной всю Италию. Величественный Колизей в Риме и затерянные улочки этого древнего города — свидетели великих свершений Цезаря, закаты Сардинии и молодое вино Ломбардии, морской бриз Неаполя и палящее солнце Салерно, прогулки по средневековым улицам легендарной Вероны и нежный аромат фиалок, волшебные ночи Сицилии, которые вновь и вновь обнажали друг перед другом их истинные чувства — они помнили каждую минуту, проведённую в этой удивительной стране. Впервые, улетая из какой-то страны, ребята не чувствовали грусти, потому что знали: они обязательно вернутся сюда ещё. Ведь теперь у них на это есть целая жизнь.

***

Три года спустя — Нин, она твоя копия, — с заворожённой улыбкой, не отводя полный нежности взгляд от дочери, мирно посапывавшей у него на руках, произнёс Йен. — Как я и мечтал, — прошептал он, коснувшись губами виска Нины, которая сидела рядом с ним. — Помнишь, как сказала Кэндис, когда впервые увидела Ливи: «Не могу поверить, что ген этих голубых глаз побеждён!» — рассмеялась болгарка. С того момента, как два месяца назад в их семье появилась малышка по имени Оливия Сомерхолдер, жизнь приобрела для Нины и Йена совершенно иные краски. Их семью с полной уверенностью можно было назвать счастливой, но когда родилась их дочь, они оба почувствовали, что их отношения перешли на новый уровень: теперь они несли ответственность не только друг за друга, но и за милую крохотную девчушку, которая с первой же минуты своей жизни влюбила в себя всех их родных и друзей. На протяжении двух лет брака Йен старался не поднимать вопрос о детях, прекрасно зная, что пришлось пережить Нине, и в глубине души она была безумно благодарна ему за это. Как она призналась ему уже после рождения Ливи (такое сокращение от имени для неё придумал Йен, и впоследствии девочку стали так называть практически все), всё произошло именно тогда, когда было нужно: когда они оба стали готовы попробовать ещё раз, стараясь не оглядываться на прошлое и не бояться. Свою личную жизнь Нина и Йен старательно оберегали от посторонних глаз, а потому фанатам оставалось только мечтать о том, что ребята покажут свою дочь в таком маленьком возрасте. Впрочем, и фото, на котором были запечатлены лишь ладони Йена и Нины, державшие крохотную ручку Ливи, выложенное Ниной и подписанное коротким, но таким ёмким словом «Семья», стало чуть ли не самым популярным в Инстаграм за всю неделю, приведя в сумасшествие — в хорошем смысле этого слова — всех поклонников. — Ну, может, когда родится сын… — не без доли мечтательности закатив глаза, начал размышлять Йен. — Так, стоп-стоп-стоп. Смолдер, нашей дочери едва исполнилось два месяца, а ты уже сына планируешь? Брюнет рассмеялся. — Ты так говоришь, словно бы я буду заниматься этим вопросом в одиночку, — с улыбкой сказал он. — Если серьёзно, то, конечно, нужно немного подождать. Я не сторонник рождения детей каждый год, хотя и такие семьи бывают, но в них им чаще всего не уделяется должного внимания. А малышам его требуется много. Так что пусть Ливи пока остаётся единственной принцессой в нашей семье, — проговорил он, поцеловав дочку в лоб и убрав с него прядь волос. — Но я всё равно хочу узнать, каково это — воспитывать сына, — хитро улыбнулась Нина, и Йен счастливо кивнул. — Боже, мне кажется, я готова так сидеть с вами целую вечность, — проговорила болгарка, положив Йену голову на плечо. — Я хотел было сейчас предложить тебе так просидеть все наступающие три выходных, но мне кажется, что как минимум торнадо по имени Кэндис Кинг и алкоголик Пол Уэсли не дадут нам это сделать, — рассмеялся Сомерхолдер. Когда Нина вспомнила о том, что на эти три дня к ним в гости прилетят их друзья — Кэндис, Кэт, Пол и Мэтт со своими вторыми половинками, чтобы поздравить с рождением Оливии, на душе стало теплее. — И знаешь, это совершенно не расстраивает, — улыбнулась Добрев. — Я так по ним скучала. — Это точно, — кивнул Сомерхолдер. — Без ребят уже всё не то. Йен аккуратно поднялся с дивана. Девочка у него на руках недовольно закряхтела. — Да, принцесса, мне тоже не хочется уходить, — сказал Сомерхолдер, прижав дочку к себе и поцеловав её в затылок. Он всегда любил разговаривать с ней, и каждый раз, когда он делал это, или просто держал её, такую крохотную и беззащитную, на руках, как сейчас, сердце Нины начинало биться быстрее, и она была готова благодарить любых богов за то, что теперь у неё было. — Но мы с твоей мамой сегодня постараемся вернуться пораньше. — О-ох, интервью, — Нина слегка ударила себя ладонью по лбу, — как я могла забыть! Йен, положив дочь в кроватку, укрыл её одеялом, улыбнулся, подошёл к жене, обнял её и поцеловал в губы. — Как думаешь, какой вопрос зададут первым? — Ставлю на «Что вы ощущаете, став родителями?» — хохотнула Нина. — Пожалуй, соглашусь, — потерев подбородок, рассмеялся Йен. — Хотя, это же, как-никак, «Hello»… Может, они нас удивят. — Вот вечером и увидим, — с улыбкой сказала девушка. Ещё несколько минут вдвоём, и день входит в своё обычное русло. Йен уезжает на съёмки: «кино-отпуск» длиной почти в год, который намеренно устроил себе Сомерхолдер, пошёл ему на пользу, и он вернулся в кинематограф полным новых идей и энтузиазма. Сейчас он работал над историческо-фэнтезийном сериалом, запуск которого готовил телеканал CW, но уже в совершенно новой для себя роли — в качестве сценариста. Нина сейчас больше времени проводила дома, но уже в скором времени всё обещало измениться: она получила главную роль в блокбастере, режиссёром которого выступил уже знакомый ей Ди Джей Карузо. Поэтому сейчас Добрев в перерывах между заботами о ребёнке усиленно учила сценарий и готовилась к съёмкам. Противиться этому Йен, несмотря на все страхи Нины, не стал: сейчас их отношения наконец достигли той гармонии, когда они могли спокойно принимать выбор своего партнёра и отодвигать собственный эгоизм на задний план.

***

Обмен приветствиями, пара шуток — и атмосфера между тремя участниками интервью в уютном итальянском ресторане становится ещё более дружелюбной и располагающей к открытому разговору. — Итак, Нина, Йен, — начинает молоденькая журналистка лет двадцати пяти в квадратных очках, — совсем недавно у вас родилась дочь, с чем мне, в первую очередь, хочется вас поздравить. Ребята с улыбкой кивают. — Спасибо. — Каковы ваши ощущения? Трудно быть молодыми родителями? Кажется, и Добрев, и Сомерхолдер, помня утренний разговор, сейчас думают только об одном: только бы не засмеяться. Но актёрская выдержка даёт о себе знать, и Нина, даже не моргнув глазом, отвечает на вопрос. — Знаете, ощущения, когда у тебя на руках спит этот крохотный человечек, словами передать невозможно: нужно это прочувствовать самому. Иногда я смотрю на Ливи и просто не верю в происходящее. В такие моменты мне нужно время, чтобы осознать реальность, и я думаю: «Боже, это же моя дочь!» Это действительно круто. — Сейчас весь наш мир крутится по большей части вокруг этой маленькой принцессы, — продолжает Йен, — но, по-моему, это абсолютно нормально в первые месяцы жизни ребёнка. У нас с Ниной почти нет опыта в таких делах, несмотря на возраст. Поэтому первое время мы ужасно боялись сделать что-то не так. Сейчас этот страх уже пошёл на спад, и мы дошли до того этапа, когда от общения с ребёнком получаешь абсолютный кайф, который с лихвой перекрывает любую усталость. Дочка, без преувеличения, изменила наш мир, её появление заставило обратить внимание на те вещи, которые раньше мы даже могли не замечать. И мы этому счастливы. — Вы назвали дочь красивым именем Оливия. Чья это была идея? Или вы придумывали имя вместе? — На самом деле, это была идея Йена, — ответила Нина. — Споров по поводу того, как назвать дочку, почти не было, ему почему-то сразу пришло в голову это имя, и он поделился своими мыслями со мной. Я согласилась. — На кого больше похожа Оливия? — Можно было бы сказать, что она ещё слишком маленькая для того, чтобы судить и бла-бла-бла, — со смехом говорит Йен, — но, на самом деле, уже сейчас понятно, что Ливи — копия своей красавицы мамули. Нина смущённо улыбается и на мгновение опускает глаза. — Если дело касается личной жизни, то ваши страницы в Инстаграм почти всегда молчат… — Знаете, мне кажется, словосочетание «личная жизнь» говорит само за себя, — сказал Йен. — Мы публичные люди, но каждому человеку нужен небольшой уютный островок, где он может спрятаться от внешнего мира. Для нас с Ниной это наша семья, поэтому выставлять её напоказ совсем не хочется. — Тем не менее, иногда вы радуете поклонников фото, связанными с важными событиями вашей жизни, хотя и очень нечасто. — Да, — кивает Нина. — В такие моменты нам хочется поделиться нашими эмоциями с поклонниками, которые дают нам силы и отчасти тоже являются нашей семьёй. Но без излишних откровений. — Нина, спустя два месяца после рождения дочери стало известно, что Вы приняли предложение Ди Джея Карузо о съёмках в его новом боевике «Месть падших». Вашей активности можно только позавидовать, — Добрев улыбается. — Можете рассказать, о чём фильм? Тяжело было согласиться на это? — Это история о трёх агентах ЦРУ, давних школьных друзьях, которым спустя долгие годы предстоит объединить усилия в борьбе против опасной преступной группировки. Это будет некий микс боевика, драмы, детектива…и романтики, — Нина кокетливо улыбается. — Что касается того, трудно ли мне было согласиться… На самом деле, нет, — говорит Добрев, — ещё когда я была беременна, я знала, что находиться в декрете долго не смогу. Кино для меня — как воздух, и Йен, к счастью, полностью поддерживает меня в любых начинаниях. График съёмок таков, что я смогу поводить достаточно времени с дочерью, поэтому, прочитав сценарий, я не увидела каких-либо препятствий в том, чтобы сняться в этом фильме. — Йен, что касается вашей карьеры в кинематографе, то она тоже стремительно идёт в гору: уже в сентябре мы сможем увидеть на CW ваш новый сериал, который называется «Экскалибур». Судя по названию, история повествует о временах короля Артура и рыцарях круглого стола. Что сподвигло Вас на работу с этим совершенно новым для Вас сюжетным пластом? — Ещё когда мне было лет десять, я читал взахлёб рассказы о короле Артуре и Мерлине. Я восхищался их отвагой и честью и в глубине души мечтал стать таким же, когда вырасту. Но, к сожалению или к счастью — наверное, всё-таки больше к сожалению, — я родился в совершенно другое время, когда уже мало кто верит в существование Святого Грааля. Но именно моя профессия стала той тонкой нитью, которая не дала уйти от своих детских мечтаний окончательно. Сюжет этого сериала достаточно долго не давал мне покоя, но я пообещал себе не браться за новые проекты до тех пор, пока не закончу работу над «Дневниками вампира»: мне хотелось отдаться ему сполна, чтобы зритель видел нашу игру и думал: «Вот это да! Эти ребята действительно круты». — Кстати, о «Дневниках вампира», — вспоминает журналистка, — вы поддерживаете отношения с кем-нибудь из каста? — О да! — восклицает Нина. — Мы несколько раз в неделю на телефоне и каждый день — на смс-ках. Мы уже давно стали друг другу родными. — Скажу по секрету, — Йен подмигивает и нарочно переходит на шёпот, — завтра мы как раз принимаем у себя дома Пола, Кэт, Кэндис и Мэтта с их семьями. Мы давно не собирались вместе такой компанией и решили, что пора бы это исправить. Тем более, что есть повод, — рождение Ливи. — Вы оба с такой нежностью говорите о дочери… Планируете ли вы ещё детей в будущем? — Определённо, — не сговариваясь, но почти одновременно кивают Нина и Йен. — Не думаю, что это произойдёт в ближайшие два-три года, но такие планы, конечно, есть, — говорит Сомерхолдер. — У нас обоих есть братья и сёстры, и мы хотели бы, чтобы у наших детей такая поддержка тоже была. — Ещё мы очень хотели бы взять ребёнка из детского дома, — говорит Нина. — Отдать ему тепло, любовь и заботу, подарить настоящую семью. Очень надеюсь, что в будущем нам удастся осуществить задуманное. — Ваша семья уже на протяжении многих лет считается образцовой в Голливуде. Скажите, в чём секрет семейного счастья? Сомерхолдер и Добрев переглядываются, но молчат около пяти секунд. — В любви, — наконец отвечает Йен. Болгарка его поддерживает. — Абсолютно точно. — В отношениях могут быть проблемы — эгоизм, ревность, ещё что-то, но если ты действительно любишь человека, то ты будешь меняться ради вашего будущего. — Семья — это постоянная работа над отношениями, — продолжает Нина, — очень редко когда что-то случается будто бы по мановению волшебной палочки. Но если двое действительно хотят видеть друг друга в своей жизни, эта работа не покажется какой-то жертвой или непосильным трудом. — Йен, Нина, что вы напоследок могли бы пожелать нашим читателям? — Любите и будьте любимыми, — улыбается Добрев. — Потому что любовь — это поистине самое невероятное чувство, которое только может испытать человек, — заканчивает Сомерхолдер. Журналистка благодарит ребят за интервью. К своему удивлению, ни Нина, ни Йен усталости совсем не чувствуют, но всё равно торопятся домой, забрав дочку от родителей Сомерхолдера, ни желая упускать ни минуты, которую они могут провести вместе. День для ребят кончается далеко за полночь. — Уснула, — прошептал Сомерхолдер, неслышно зайдя в спальню, где на краю кровати сидела Нина в легкой сорочке и заводила будильник. — Я уже говорила тебе, что ты лучший мужчина на земле? — улыбнулась Добрев, встав с постели и обвив руками шею Йена. — Было дело, — усмехнулся брюнет, — но от тебя я готов слушать это сколько угодно. — Я люблю тебя, — прошептала ему в губы Нина. Сомерхолдер ничего не ответил. Он лишь покрывал влажными поцелуями её шею, плечи и ключицы, аккуратно сняв одну из бретелей сорочки. Добрев остро ощущает, как по коже идут мурашки, а внутри распаляется огонь. Йен чувствует это, усмехается, но не останавливается, наслаждаясь её тихими стонами, которые она поначалу ещё как-то пытается сдерживать, кусая губы почти до крови. Они подарят друг другу всю эту ночь, которая покажется им такой долгой, наслаждаясь каждым прикосновением, нежно шепча имена друг друга в ночной тишине. Наверное, они проспят и проснутся уже только от настойчивого звонка друзей в дверь, но это было сейчас неважно. Об этом они подумают завтра.