А может?..

К вечеру съёмочный павильон почти опустел: на площадке оставалась только небольшая часть каста — Йен и Нина, собиравшиеся домой Пол, Торри, Кэндис и Майкл. То, что Уэсли делал с замком на двери гримёрной Нины, напоминало секретную операцию: Торри разговорами отвлекала Сомерхолдера и Добрев, а Кэндис стояла немного поодаль от Пола и следила за тем, чтобы в коридоре не появился кто-то, кто не должен был знать о планах компании на эту ночь. На вопрос о том, почему пострадать должен был замок именно на двери Нининой гримёрки, Аккола, знавшая ребят не первый год, дала исчерпывающий ответ: чаще всего Нина и Йен репетировали совместные сцены именно там из-за большого пространства. Поспорить с этим Пол не мог, но особого энтузиазма по поводу происходящего всё равно не испытывал. — Вы как дети малые, честное слово, — недовольно бормотал он, выкручивая отвёрткой небольшие болты из замка. — Господи, и зачем я только на это согласился… — Уэсли, не бухти, — буркнула Кэндис, не сводя взгляд с полутёмного коридора. — Эти двое иначе никогда не помирятся! Одна будет дундеть, мол, «не могу простить, как он мог, козлина, на костёр его», а сама ночами в подушку рыдать и бегать от него по всему павильону… А у этого вообще всё просто: «я урод» — и прямиком в бар. Хороша жизнь! — Слушай, а ты не задумывалась, что всё произошедшее — это не будничная ссора, и Нине как бы действительно может быть как минимум… Ну… Неприятно? «Тоже мне, подобрал слово. „Неприятно“! Если бы самые глобальные проблемы в жизни можно было описать лишь им», — подумал про себя поляк. — Да? Тогда почему, интересно, они месяц назад уехали с вечеринки по случаю двухсот отснятых серий вместе? — протараторила блондинка, взглянув на Пола, скрестив руки на груди и оперевшись на стену. — Чего? Пол мгновенно оторвался от замка, положил отвёртку и внимательно посмотрел на подругу, которая, кажется, только сейчас поняла, что на самом деле сболтнула лишнего. «Твою мать!» — мысленно выругалась она. — Ничего, — пробормотала Аккола, отвернувшись. — Забудь. — Кэн, ты и так проболталась. Договаривай уж, — с усмешкой сказал Василевски. — Да договаривать нечего, — ответила она. — Просто тем вечером мне стало нехорошо от количества выпитого мартини, я вышла на улицу, чтобы подышать свежим воздухом. Ну и увидела, как Йен и Нина садились в одну машину. Да неважно, чем у них там всё закончилось, главное, они уже не избегают друг друга так, как это было три месяца назад. Пол потёр глаза, но промолчал, снова взявшись за инструменты и продолжив нехитрую процедуру. По паузе, которая воцарилась в помещении на некоторое время, Кэндис поняла, что возразить ему было нечего. — Ладно, — наконец сказал Уэсли. — Осмелюсь тогда задать вопрос по, так сказать, «организационной» части. Мы живём не в каменном веке, у Нины и Йена есть телефоны. Они позвонят кому-то из наших, если не нам самим, и… Договорить он не успел. — Не позвонят, — вдруг услышал он за спиной уверенный голос своей жены. — Я собственными глазами сейчас видела, что на Нинином смартфоне осталось пять процентов зарядки. Он постоянно подключен к интернету, и 3G её жрёт нещадно. Так что, если в ближайшее время Нина его не зарядит, телефон отключится. А она его не зарядит. С этими словами Торри прошла вглубь гримёрной и вынесла оттуда зарядное устройство. — Ну, а что касается Смолдера… Надо будет сказать ему, чтобы отучался на несколько часов оставлять телефон в машине на зарядку, даже если идут съёмки и ему никто не звонит. У него пару лет назад так уже айпод украли. Но сейчас эта привычка нам явно на руку. — Гениально! — воскликнула Кэндис. — Вы изверги, — со смехом сказал Пол, но, к удивлению Кэндис и Торри, в его словах не было ни капли упрёка: скорее, он по-доброму подшутил над девушками, потому что, наверное, в глубине души даже надеялся на то, что их план сработает, не признаваясь, правда, в этом себе. — А где Йен и Нина? — настороженно спросила КэндиКола. — Всё под контролем, они с Майклом о чём-то на улице разговаривают. Судя по тому, как он увлечённо им о чём-то рассказывает, у вас есть ещё минут десять. — Да тут, в принципе, всё готово, — отозвался Пол. — Если судить по логике, дверь открыть можно будет только с внешней стороны, да и то без помощи отвёртки здесь обойтись сложно. Сейчас проверим. Василевски захлопнул дверь и несколько раз сильно дёрнул за ручку. Открыть комнату не удалось. Убедившись в том, что всё «работает» правильно, поляк снова начал колдовать с отвёрткой и шурупами. — Всё, — наконец, через несколько минут выдохнул он, собрав с пола инструменты. — Спасибо тебе, ты — чудо, — с теплотой сказала Торри, обнимая мужа и целуя его в щёку. — Я знала, что ты поможешь нам. — Правда, Пол, не представляешь, насколько мы тебе благодарны, — проговорила Кэндис. — Очень выручил. — Вы сумасшедшие, — ответил поляк. — Но если действительно всё получится… — Тс-с-с, — Аккола приложила к губам указательный палец, словно бы боясь сглазить. — Пусть всё идёт своим чередом. Друзья кивнули и направились к выходу из павильона. Там они встретились с Ниной и Йеном, и, попрощавшись с ними, ребята уже хотели уезжать, но Кэндис нужно было убедиться в том, что они действительно оказались в гримёрной. Попросив Торри и Пола быть тише, чтобы Нина и Йен подумали, что все уже уехали, она хотела было пройти к гримёрной, но делать ей этого не пришлось. — Ну что, будем репетировать? — спросил Сомерхолдер, оказавшись на пороге гримёрной Нины. — Да, проходи, — отозвалась болгарка, и через несколько секунд в воздухе раздался характерный щелчок: Йен по обыкновению закрыл дверь. Кэндис спокойно выдохнула и вернулась на улицу, где её ждали Пол и Торри. — Надо завтра пораньше приехать на съёмки, мало ли что, — бубнил себе под нос Уэсли. — Всё, прекращай, — перебила его Аккола. — От ночи, проведённой в одном помещении, ещё никто не умирал. — Будем держать пальцы крестиком, — заключила Торри. Вскоре, настроившись на позитивный лад, друзья разъехались по домам. — Финал какой-то уж совсем сопливый, — не отрывая взгляд от текста, сказал Йен, садясь на диван. — Начинали с убийств и крови, закончили двойной свадьбой… Мда. — Ну, за эти восемь лет сериал столько раз менялся, что в нём уже, по-моему, давно акцент делается не на вампирах, — ответила Нина. — Ох, чёрт, я сценарий оставила в курилке… — Давай я схожу, — мгновенно отреагировал Сомерхолдер, но девушка остановилась, положив руки ему на плечи. — Йен, ну не съедят же меня сейчас монстры, если я пройду десять метров по коридору до соседней комнаты, — мягко улыбнулась она, коснувшись его плеч. Нина прошла к двери и дёрнула за ручку, потянув дверь, изнутри открывавшуюся «на себя». Всё было глухо. — Что за… — пробормотала Добрев, начав дёргать ручку сильнее. — Что случилось? — спросил Йен. — Да с дверью какая-то ерунда… Слушай, попробуй ты, а то, может, это я совсем обессилела уже. Брюнет, отложив бумаги, подошёл к Нине и со всей силы рванул за ручку двери. Понятно, что результата не было никакого. — Круто, — пробормотал Сомерхолдер. — У нас уже замки работать перестали? — До этого момента всё было в порядке, — пожала плечами Николина. — Нужно, чтобы кто-то попытался открыть дверь с внешней стороны… Эге-гей, — гаркнул Йен. — Здесь кто-нибудь остался? Вокруг была тишина. — Да никого нет, — сказала Нина. — Персонал и ребята из съёмочной группы уехали почти сразу после окончания съёмок. Майкл, Кэндис, Пол и Торри были последними из тех, кто оставался. Маларки мы сами проводили, а Торри, Кэн и Пола мы встретили уже у выхода, помнишь? Сомехолдер кивнул. Он, насколько это было возможным, осмотрел механизм, хотя разглядеть что-то в нём было трудно. — Вроде ничего постороннего вроде жвачек нет, — рассеянно пробормотал Сомер. — Слушай, — обратился он к болгарке, — позвони Полу, Торри или Кэндис, они ещё не могли далеко отъехать. У меня телефон на зарядке в машине остался. Добрев достала из кармана джинсов смартфон, попыталась снять блокировку, но, но экране высветился лишь значок разряженной батареи. Нина отошла от Йена и, помня, что зарядное устройство в последний раз оставляла на столе, начала его искать там. Однако девайса там не оказалось. Девушка обыскала свою сумочку и почти всю гримёрную, но и эти поиски успехом не увенчались. — Ч-ч-чёрт, — выругалась она. — Похоже, я оставила зарядник в курилке…или дома. — Грустно, — покачал головой Смолдер. — Нин, а у тебя есть что-нибудь длинное и желательно искривлённое на конце? Наподобие, не знаю…невидимки, например. Нина снова открыла свою сумочку и уже через полминуты с победоносным видом протянула ему то, о чём он просил. — Что б вы, мужики, без нас делали, — с доброй усмешкой сказала она. Йен внимательно посмотрел на неё и, поняв её слова немного в другом смысле, нежели вкладывала в них Нина, в этот момент почему-то вспомнил слова своего героя, сказанные им в далёком первом сезоне: «Разве не всё в этом мире сводится к любви к женщине?» — Да уж, это точно, — пробормотал Сомерхолдер, взяв невидимку, и рассеянно улыбнулся. Он около десяти минут пытался открыть замок с помощью этого нехитрого инструмента, но и здесь потерпел фиаско, потому что дело было не в замочной скважине, а в самом механизме. — Похоже, нас ожидает весёлая ночь, — проговорил Йен, озадаченно потерев лоб, на котором даже выступила испарина от напряжения. — Ладно если просто защёлка заедает или что-то заржавело… Тогда можно просто дождаться первого приехавшего на съёмочную площадку и попросить попробовать толкнуть дверь с той стороны, — он махнул рукой. — А вот если что-то с секреткой, — то это пиздец, пардон за мой французский. Надо будет вызывать слесаря. И судя по тому, что открыть дверь с внутренней стороны не удалось, второй вариант в нашей ситуации более вероятен. — Теперь я понимаю, что имел в виду Марк, когда орал, что мы будем репетировать до посинения, — усмехнулась Нина. — Слушай, может, это они нас с Крисом так? — Ну что ж, в таком случае, они точно придумали действенный метод, — хохотнул брюнет, встав с корточек. — Давай тогда разберёмся с этими сценами, а потом снова попытаемся открыть замок? — предложил он, и болгарка согласилась. — На чём мы остановились в прошлый раз? Да, точно… «Деймон и Елена, Стефан и Кэролайн стоят у арки, увитой белыми лилиями; сначала камера берёт крупным планом первую пару: Елена сосредоточена и взволнована, Деймон выглядит более расслабленно. Посмотрев на девушку, он улыбается. Реплика Деймона: Никогда бы не подумал, что скажу это, но, похоже, июньская свадьба — это действительно круто». — Чёрт возьми, я и предположить не мог, что эти двое дойдут до свадьбы, — признался Йен. — Нет, правда. Они же такие разные… — Они любят друг друга, — ответила Нина. — Разве может быть что-то важнее этого? — Ты права, — кивнув, выдохнул Йен. — Об этот аргумент разбиваются все остальные. Сомерхолдер внимательно посмотрел на Нину, затем взял её за руку, улыбнулся своей кривоватой, фирменной «деймоновской» улыбкой и произнёс слова своего персонажа: — Никогда бы не подумал, что скажу это, но, похоже, июньская свадьба — это действительно круто. Нина не смогла выдержать «сосредоточенный настрой» своей героини, и в следующую секунду на её губах заиграла лучезарная улыбка — кажется, искренняя. — Ну-ну-ну, так не пойдёт, — хохотнул Смолдер. — Ты выходишь замуж за психопата, всё-таки, а у тебя улыбка во все тридцать два. Не годится. Вообще, — он потёр подбородок, — я понимаю, почему тут Елена должна выглядеть, как статуя: я бы тоже стреманулся выходить за чувака, который сто семьдесят лет вампиром был. — Ну Со-о-ме-е-р, — со смехом протянула Нина, толкнув его плечом. — Никаких Сомеров, давай, покажи мне страх, покажи мне ужас, покажи мне это гилбертовское «О боже!» Фразу Елены Йен нарочно воскликнул тоненьким голосом. Нина не успевает успокоиться, и её накрывает новый приступ смеха. Йену тоже не сдержаться, и все их мысли уже не о репетиции. Сомерхолдер смотрел на Нину и вспоминал о том, что привлекло его в ней в тот первый день, когда они познакомились. Это был её смех — такой по-детски искренний, заливистый, заставляющий улыбнуться и тех, кто находится рядом с ней в этот момент. Это было восемь лет назад. Сейчас ей двадцать девять. Она шутит и улыбается всё реже. Её осанка стала взрослее, а из взгляда будто бы исчезли те яркие искорки двадцатилетней непосредственной девчонки. Но в эти минуты, кажется, всё возвращалось на круги и своя, и Йен даже не задумывался о том, что её улыбку сейчас возвращает именно он. Он был просто счастлив вновь увидеть прежнюю Нину, улыбающуюся так, словно бы в её жизни не было всего того, что ей пришлось пережить в этом году. Хотя шутки и смех отвлекают от работы, именно они помогают найти правильный настрой на репетицию. Поэтому спустя минут десять Нина и Йен уже увлечённо, абсолютно серьёзно обсуждали все тонкости сцены, которую им предстояло снимать на следующий день. — Мне кажется, Елена должна немного расслабиться, когда официальная церемония закончится, — предположила Добрев. — Она ведь так долго этого ждала. — Пусть она слегка улыбнётся… Да, Нинс, вот так! — с энтузиазмом воскликнул Сомерхолдер, увидев улыбку Нины. — Может быть, с некоторым неверием, что это всё происходит в реальности… -…Но с абсолютным счастьем, — закончила болгарка. — Именно. Минуты пролетали незаметно: Нина и Йен рядом друг с другом никогда не замечали ход времени. Они репетировали сцену за сценой и чувствовали себя удивительно легко. — Так, что тут дальше… «Танец Елены и Деймона… Сначала камера берёт крупным планом лица; Гилберт сосредоточенна и взволнованна, Деймон — расслаблен, он не отрывает взгляд от девушки и улыбается», — быстро читала Нина. — Чёрт, а классная получается параллель! — М? — Йен несколько удивлённо посмотрел, а неё, то ли не до конца поняв смысл сказанного ею, то ли чего-то не расслышав. — Помнишь танец Деймона и Елены на «Мисс Мистик-Фоллс»? — спросила Добрев. — Он был их первым. Этот — последний, который будет показан зрителям. Но всё то же самое: эти взгляды, прикосновения, их чувства… Нина поджала губы и на мгновение замолчала. Сейчас к ней, кажется, впервые за то время, что они снимали последний сезон, пришло осознание того, что эта история совсем скоро закончится. Сколько дорог было пройдено за эти восемь лет… -…И снова слезливая песня группы «Within Temptation». Странно, что они «All I Need» не впихнули для пущей убедительности, — в свойственной ему манере съязвил Сомерхолдер. — Да ну тебя, — надулась Нина, под смех Йена толкнув его в грудь. — Тебя что ни спроси — всё слезливое и сопливое! — с полушутливым негодованием воскликнула она. — Что, Деймон и Елена, по-твоему, под «Rammstein» должны танцевать? — Ну, по крайней мере, это было бы креативно, — усмехнулся Йен. В этот момент он сам словно бы вернулся в тот день, когда они с Ниной репетировали тот самый танец на «Мисс Мистик-Фоллс». Они сильно волновались перед съёмками этой сцены: слишком многое нужно было показать одними только глазами. Однако едва они закружили друг друга в этом несложном, но невероятно красивом вальсе, все страхи ушли в один миг, потому что в этот момент они оба чувствовали, что в этом танце искры в воздухе витают не только между Деймоном и Еленой, — что-то происходило между ними самими, но они пока не понимали, как это назвать и что с этим делать. — Если без шуток, то полагаю, было бы неплохо попробовать порепетировать этот танец. Это один из заключительных моментов сериала. Пусть он запомнится зрителям надолго. Сомерхолдер подал руку Нине, приглашая на импровизированный вальс. — На четыре счёта, как обычно? — кокетливо улыбнувшись, спросила она. Йен кивнул. — Признаюсь, тогда, на съёмках 1×19, было стрёмно играть самоуверенного вампира, который танцует вальс так, будто бы с пелёнок только им и занимается, когда сам последний раз имел дело с подобным лет в десять, — с полуулыбкой сказал он, когда Нина положила одну руку ему на плечо, а другую вложила в его ладонь. — Не прибедняйся, — ответила Добрев. — Мы потратили на съёмки этой сцены всего четыре дубля. Четыре на целый танец! Да Гисслер и Сига на расцеловать были готовы! — Кстати, — вспомнил Йен, — ты говорила про параллель… А ведь танец был и в последней серии шестого сезона. — Я не беру его в счёт, — мотнула головой Нина. — Половину работы за нас выполнили дублёры, я даже не смогла прочувствовать момент… Хотя, не спорю, он получился красивым. — Сейчас у нас есть возможность показать всё так, как представляем мы, — улыбнулся Сомерхолдер, закружив девушку в вальсе. У ребят даже не было музыки, но она им была и не нужна: на языке танца они отлично друг друга понимали, словно бы читая всё то, то сейчас хочет сделать партнёр. В вальсе они были друг для друга открытой книгой. Что-то было завораживающее в их простых, но наполненных искренностью движениях. Они были мягкими, плавными, невероятно чувственными, а когда Йен и Нина смотрели друг на друга, им обоим казалось, что в душе вот-вот разразится буря. Нина вновь могла почувствовать себя слабой и ведомой в руках своего партнёра, и она не могла не признаться себе в том, что ей нравится это ощущение. Йену не хотелось отпускать эту хрупкую девушку никогда: когда он ощущал тепло её ладоней, держал руки у неё на талии и на плечах, ему казалось, будто бы ему доверено обладать самым драгоценным сокровищем, которое только может быть на этом свете. И так сильно хотелось, чтобы эти секунды стали вечностью… — Я люблю тебя, Деймон Сальваторе, — вдруг произнесла Нина свою реплику, и в этот момент Йен почувствовал, как по коже пробежали мурашки, будто бы она назвала его имя. Он смотрел в её молочно-шоколадные глаза, не отводя взгляд, и сейчас всё остальное отходило для него на второй план. — Я люблю тебя, Елена Сальваторе, — сглотнув, шепнул он. Они назвали имена своих персонажей, но слова, произнесённые ими, на самом деле были обращены друг к другу. — Спасибо за танец, — с заворожённой улыбкой проговорил Йен, поцеловав руку девушки. По глазам Нины было заметно, что она хотела сказать ему ещё что-то, но вместо этого она лишь улыбнулась в ответ и промолчала. Репетиция продолжалась ещё около часа, и Сомерхолдер заметил, что, чем меньше в сценарии оставалось сцен, тем грустнее становилась Нина. — Ну, что у нас дальше? — спросил он, глядя на бумаги сценарий через плечо Добрев. — Не поверишь, но…ничего. Мы всё отрепетировали, — сказала болгарка, поджав губы. — Удивительно, — проговорил Йен. — Так быстро пролетело время… — И не говори… — вздохнув, пробормотала Нина, отойдя от брюнета. Она была совершенно не похожа на ту девушку, с которой Сомер репетировал буквально полтора часа назад: в глазах у Нины была тоска, она больше не улыбалась, и казалось, что она вот-вот заплачет. — Ну… Я тогда пойду посмотрю, что там с дверью, — неловко почесав затылок, сказал Сомерхолдер. — Да, давай, — Добрев улыбнулась, но было видно, что она сделала это через силу. Многочисленные попытки Йена, к которым позднее присоединилась и Нина, открыть злополучную дверь, успехом не увенчались, а только измотали их, уставших после съёмочного дня, ещё больше. — Похоже, нам придётся ночевать здесь, — пробормотал Йен, устало опустившись на диван. — Да ладно, — сказала Нина, присев рядом с ним. Она поймала себя на мысли, что единственное, что ей сейчас хотелось, — это положить голову ему на плечо и уснуть. Но что-то внутри не давало ей это сделать и в очередной раз признать поражение перед своими чувствами. — Вспомни, сколько раз мы здесь вместе отсыпались, когда снимали первый сезон. Помнишь, как один раз, после какой-то пьянки, ты здесь вообще на полу уснул? — Как забыть, — усмехнулся Сомерхолдер. — Ты, кажется, спала на этом диване, а я до своей гримёрной не дополз… Уэсли зашёл в гримёрную, в темноте чуть не споткнулся об меня и орал так, будто бы нам Китай Третью мировую объявил! Нина усмехнулась. — У меня была бы такая же реакция! В темноте ведь на тебе не горела табличка: «Осторожно, спящий Йен Сомерхолдер. Не будить!» — Да, она бы мне пригодилась, да ещё и не раз, — потерев подбородок, согласился Смолдер. Она помолчала немного, и Йен не решался прервать эту паузу. Но затем Нина задумчиво произнесла: — Столько тёплых моментов было в этом павильоне… Я так буду по этому скучать. Сейчас на Добрев нахлынул сильный поток воспоминаний. И все мысли о странице её жизни под названием «Дневники вампира» были связаны в первую очередь с Йеном. Сначала — попытки сторониться, недоверие, даже какой-то испуг и общение только с Кэндис и Полом, потом — совместные вечеринки, общие шутки и темы для разговоров, приятельство, после — безобидные приглашения в кафе и в кино, на каток, взаимовыручка и пришедшее понимание: нет, он не просто приятель, он самый настоящий друг, который ни за что не оставит её одну. А дальше… Настоящее сумасшествие. Безумное волнение, когда его не было рядом, желание проводить с ним двадцать четыре часа в сутки, осознание того, что больше невозможно спокойно смотреть в эти бездонные небесно-голубые глаза, первый сон, главным героем которого был этот мужчина… Без него всё было не так. Без него всё было не то. Но так же хорошо, как Нина помнила те дни, когда они с Йеном ещё только начинали общаться, она помнила то время, когда «я» и «он» превратилось в «мы». Эти по первости несмелые прикосновения, поцелуи украдкой, чтобы никто не увидел, желание как можно дольше сохранить их секрет от этого мира, даже от самых близких. Со временем эта робость превратилась в страсть, а безумная влюблённость — в настоящую любовь. Любовь, которую никто из них так и не смог в себе убить, хотя, наверное, иногда порой так искренне этого хотел. — Больно прощаться с тем, что было неотъемлемой частью твоей жизни на протяжении восьми лет, — сказал Сомерхолдер. — Но жизнь последовательна, абсолютно нормально, что каждый этап сменяет новый. В жизни каждого из нас проект оставил лучшие воспоминания, а главное — людей, с которыми мы теперь связаны не только тем, что когда-то были партнёрами по съёмочной площадке. На самом деле, это дорогого стоит. Болгарка едва заметно кивнула. Ей захотелось пить, и она встала, чтобы взять со стола бутылку минеральной воды. Повернувшись к Йену, она хотела что-то сказать, но он опередил её. — Когда улетаешь в Торонто? — будто бы невзначай спросил он. — Я ещё не купила билеты, — ответила Добрев, жестом предложив брюнету стакан воды, но он отказался. — Но, скорее всего, в ближайшее время. — Вернёшься с Остином? — Сомерхолдер посмотрел куда-то вдаль, будто бы сквозь Нину. Услышав этот вопрос, она удивлённо посмотрела на мужчину и, кажется, даже вздрогнула. — Тебе этот вопрос покоя не даёт, и именно поэтому ты ему чуть нос не сломал месяц назад? — усмехнулась она. — До сих пор жалею, что не завершил начатое, — хмыкнул Йен. Он даже не скрывал свои мысли и чувства: терять ему было уже нечего. — Мда? — изогнула бровь Нина. — Тогда встречный вопрос. Йен перевёл взгляд на неё. — Как тебе Никки в постели? Вопрос Нины словно вырвал Сомерхолдера из забытья и на несколько секунд он опешил, ожидая услышать что угодно, но точно не это. Добрев стояла перед ним, скрестив руки на груди, и с каким-то невообразимым азартом смотрела ему прямо в глаза. Кажется, разговор принимал совершенно другие обороты, нежели пару минут назад. Йен сам удивлялся тому, как всего за каких-то двадцать секунд из обычного дружеского диалога между ними могла разразиться настоящая гроза. — Не знаю, к сожалению или к счастью, но я не помню, представляешь? — с раздражением рыкнул Йен, встав с дивана, всплеснув руками и наклонившись к девушке. — А данные за 2014—2015 года, я так понимаю, неактуальны? Нина усмехнулась, но ничего не ответила. «Ну что ж, 1:1, засранец», — подумала про себя она. Её нервы были на пределе. Они могли говорить друг другу гадости, язвить, кричать, но внутри каждый хотел лишь одного: снова прикоснуться к этим губам. И особенно остро сейчас это ощущала Добрев. — Некрасиво оставлять вопросы без ответа, поэтому я на твой тоже отвечу: нет, в Торонто я лечу одна. И с Остином пересекаться не собираюсь, по крайней мере, в ближайшее время. В глубине души в этот момент Йен ощутил какое-то успокоение, хоть и догадывался, что-то, как Нина вела себя со Стоуэллом, было её попыткой сделать ему (Сомехолдеру) ещё больнее. — Зря лез в драку, — фыркнула Нина. — Так и знал, что ты всё это делаешь специально, — не без удовлетворения сказал Сомер, всем своим видом показывая: «Понятно, что ты ко мне неравнодушна. Можешь уже не пытаться это отрицать». — Ты ещё не догадываешься, на что способная ревнующая девушка. Слух Йена зацепился за последние два слова. Ревнующая девушка. Она его ревновала. В этот момент ему показалось, будто бы в кровь залили горячее олово: её слова прожгли кажется каждую клеточку его тела, его душу, его сердце. Определённо, он хотел это услышать, но даже не думал, что Нина в этом признается ему напрямую. — Ревнующая девушка, — повторил он, усмехнувшись. Именно в этот момент Добрев, кажется, перешла ту черту, которую так долго не могла перейти, убеждая себя в том, что эту ошибку Йена она не простит никогда. Её сердце, кажется, находилось на весах, и всё зависело от того, что в нём в конечном итоге перевесит: ненависть к этому человеку или любовь. Сначала их было поровну. А теперь… Терпеть эту пытку, когда хочется прижаться к человеку, вновь ощутить тепло его тела, почувствовать его запах, смешанный с ароматом туалетной воды, и больше никогда не отпускать, растворяясь полностью в нём, — было больше невозможно. Она любила его больше. — Да, чёрт возьми, представь себе! — со злостью воскликнула она. Этот полный раздражения по отношению прежде всего к самой себе крик был словно белый флаг на самой неприступной крепости. — Я ревную тебя. Да, ревную к той, с кем у тебя был секс по пьяни. Знаешь, почему? — спросила она, сверкнув глазами. — Потому, что я — собственница. Если я люблю человека, я хочу, чтобы он был со мной всегда. Это эгоистично, но не так уж предосудительно, правда? А я люблю тебя, и нас обоих за это ненавижу. Себя — за то, что я слабачка и не могу закусить губу, поменять номер телефона, уехать в другой город и начать другую жизнь. А тебя… За то, что тебя невозможно не любить, и ты каждый день мне доказываешь это. Мне противен твой поступок, и это было не так просто забыть, но ты помогал мне сделать это, каждый раз, когда был рядом со мной, когда касался меня, как бы абсурдно это ни звучало. Потому что перед тобой я безоружна. Во мне ни остаётся никакой гордости, и я не считаю это правильным. Но, господи, я просто не знаю… Договорить Добрев не успела. Сомерхолдер за доли секунды преодолел расстояние, которое между ними было, взял лицо Нины в ладони, и в этот момент она почувствовала прикосновение его тёплых губ. От его кожи пахло его излюбленным ароматом сандала, но он был едва уловим, так что ощутить его можно было только на таком расстоянии, и Нине на мгновение показалось, что у неё закружилась голова. Болгарка рефлекторно упёрлась кулаками ему в грудь и попыталась отстраниться, но Йен не дал ей этого сделать. Почувствовав, как его язык смело и бесцеремонно проник ей в рот, а затем скользнул по зубам, она поняла, что сопротивляться бессмысленно. Да и совсем не нужно. — Йен, мы… — только и смогла пробормотать она, когда Сомерхолдер отстранился от неё, но он приложил указательный палец к её губам. — Ни слова, — прошептал он. — Я скучал по этому, и не ври, что ты — нет. В полутусклом свете сверкнули его серо-голубые глаза с его самоуверенной усмешкой. Глаза такие чистые и светлые, что ей казалось, что в них она может видеть своё отражение. Видеть ту себя, которой она всегда хотела быть.

***

«Стоп, снято!» — намного громче, чем обычно, кажется, желая, чтобы его точно услышали все присутствующие, даже те, кто не находился в этот момент в кадре, крикнул Крис Гисслер. «Съёмки шестнадцатой серии и девятого сезона окончены… Съёмки сериала „Дневники вампира“ окончены. Всем спасибо!» Услышав этот возглас, многие ребята почувствовали, как на них нахлынула необъяснимая сильная волна тоски. Они были готовы к этому уже давно, многие даже этого ждали, желая получить возможность с головой окунуться в новые роли. А сейчас, когда они понимали, что только что закончился их последний съёмочный день в этом павильоне, в котором за восемь прошедших лет стал знаком каждый уголок, что уже на следующий день они разъедутся по разным городам и странам, оставив в душе лишь воспоминания о том сумасшествии, которое когда-то свело стольких начинающих актёров, которым в большинстве своём ещё не было и тридцати, и сделало их настоящими друзьями, так хотелось оттянуть этот момент и хотя бы на пару мгновений продлить это время. Вместе со своими персонажами они смеялись и грустили, порой не одобряли их поступки, но каждый раз переживали за них, как за братьев или сестёр, добавляли в их характеры что-то от себя и чему-то учились у них сами. А сейчас пришло время сказать им «Прощайте». В павильоне началась суматоха. Кто-то из съёмочной группы открыл несколько хлопушек, и вскоре по всему помещению было разбросано конфетти, которое осталось и на одежде у многих членов съёмочной группы и каста. Не обошлось и без нескольких бутылок шампанского. Ребята поздравляли друг друга с окончанием работы над таким масштабным проектом и просто делились эмоциями и планами. — Неужели это всё?.. — когда многие уже принялись за праздничный торт, тихо пробормотала Кэндис, поджав губы и почувствовав, как по щекам текут слёзы. — Ну-у-у, КэндиКола, — с теплотой улыбнулся Уэсли, обняв подругу за плечи. — Чёрт, как же я по вам буду скучать, — всхлипнув, произнесла она, уткнувшись Полу в плечо. — Кэндис, думаешь, ты избавишься от нас так просто? — хихикнула Нина, обняв Пола и Кэндис. — Оу, групповые обнимашки! — воскликнула Кэт Грэхем, увидев компанию в таком виде. — Присоединяйся, — рассмеялся Пол, свободной рукой притягивая к себе девушку. — Я, как обычно, пропускаю все самые трогательные моменты, — усмехнулся Йен, подойдя к друзьям с бокалом шампанского. — Ну куда же без тебя, Деймон Сальваторе, — улыбнулась Нина, и Сомерхолдер как-то незаметно оказался в центре этой тесной, но уютной компании, отставив бокал на ближайший стол, и левой рукой обняв Кэт, а правой — Пола. — Обещайте мне, что мы всё равно будем отмечать вместе Новый год или Рождество, ездить в отпуск и рассказывать последние новости, — попросила Аккола, утерев слёзы и подняв указательный палец вверх. — Нина, помнишь, когда мы закончили съёмки шестого сезона, ты сказала: если даже мы не пересечёмся на площадке «Дневников», мы встретимся ещё в сотне других мест в этом мире. Добрев, поджав губы и улыбнувшись, кивнула. — А как иначе? — спросил Йен. — Пить вместе ведь гораздо веселее! — воскликнул он, и ребята рассмеялись.

***

В павильоне съёмочная группа и актёры провели около полутора часов, но их вечер только начинался: ребята вместе решили отправиться в итальянский ресторан, чтобы отметить такое масштабное событие и просто хорошо провести время. Нина и Йен стояли на закрытой террассе, наблюдая за огнями ночного Ковингтона, усыпанного белым пушистым снегом. — Нина, наверное, я готов ещё тысячу раз попросить у тебя прощения за всё, что произошло, — несмело произнёс Сомерхолдер. Йен сам удивлялся тому, как он меняется рядом с этой девушкой: этой ночью он был решителен и ни секунды не сомневался в правильности своих действий, а сейчас он робел, как школьник, словно бы не веря тому, что кто-то сверху дал ему ещё один шанс стать счастливым. — Но сейчас я осмелюсь попросить тебя ещё кое о чём. Брюнет аккуратно взял её за плечи. Добрев внимательно смотрела на него, не отводя взгляд, и впервые за долгое время он не чувствовал себя под ним так некомфортно. — Давай начнём всё заново. С чистого листа. Я обещаю, я… Нина коснулась ладонью его щеки, и он почувствовал, как по коже пробежали мурашки. — Йен, я не могу и не хочу забыть всё, что между нами было на протяжении этих восьми лет, потому что ещё никогда я не была такой счастливой, как тогда, когда мы рядом. Это чистая правда, что бы я ни говорила тебе в запале ссоры. Я буду всегда хранить в сердце эти светлые воспоминания, и, я уверена, их будет ещё много. Но я не могу вычеркнуть из своей памяти всё плохое. Я выбрала другой путь. Я отпускаю всё это. И я прощаю тебя, Йен. С этими словами Нина потянулась к Сомерхолдеру и оставила на его губах нежный, очень целомудренный, но такой нужный ему поцелуй. Он смотрел в её ласковые молочно-карие глаза и чувствовал, как в его душе всё оживает.

***

Март 2018 года Жизнь после окончания съёмок постепенно возвращалась на круги своя. Ребята разъехались по разным городам. Пол и Торри, сначала планировавшие вернуться в Лос-Анжелес после работы над «Дневниками», свою задумку не осуществили: Уэсли получил сразу несколько крупных театральных предложений в Нью-Йорке, и пара приняла решение переехать в этот город на постоянный срок. Туда же отправился и Майкл Маларки с женой и маленьким сыном, успешно пройдя кастинг на главную роль в новый сериал о частном детективе и, кажется, ещё на шаг приблизившись к своей мечте сниматься в сериалах. Мэтт чувствовал утомление после съёмок, поэтому они с его невестой почти сразу отправились на отдых в Барселону — их любимый город, где год назад Дэвис сделал ей предложение. Кэт Грэхем улетела в Лос-Анжелес, где хотела сосредоточиться на музыкальной карьере, а Кэндис и Джо вернулись в родной Новый Орлеан. Кинг с энтузиазмом окунулся в работу со своей музыкальной группой, а вот Кэндис, похоже, возвращаться к своей профессии желанием не горела: в ближайшее время ей хотелось сосредоточиться на семье и воспитании Флоренс. Хотя старые друзья находились на разных концах страны, они постоянно поддерживали связь друг с другом, обмениваясь смс-сообщениями и созваниваясь. Именно поэтому, одним мартовским утром увидев в почтовом ящике широкий белоснежный твёрдый конверт, на котором адресом отправителя значился город Ковингтон, Кэндис немало удивилась — бумажными письмами, имея в распоряжении множество социальных сетей и приложений для общения, ребята не обменивались. — Джо! Иди сюда, тут, кажется, письмо от Нины и Йена, — крикнула Аккола, зайдя в кухню. — Письмо? — удивлённо переспросил Кинг, отпивая из чашки горячий чай. — Это интересно, тысячу лет бумажных писем в руках не держал. Всё телефоны да телефоны… Кэндис распечатала конверт. На бумаге белого цвета с замысловатыми узорами персикового оттенка чётким невероятно красивым шрифтом было выведено: Дорогие Кэндис и Джо, На протяжении многих лет вы делили с нами самые разные моменты нашей жизни, делая их ещё ярче и волшебнее. Мы — Йен Джозеф Сомерхолдер и Николина Константинова Добрева — были бы счастливы, если бы в один из самых значимых дней в нашей жизни — день нашей свадьбы — вы тоже были рядом и разделили нашу искреннюю радость. Пятница 11 июля 2018 года, 11:30, Кафедральный собор святого Павла, Ковингтон, штат Луизиана, США.