Расскажи мне мир

Время срывает бумажные листы календаря, красит кроны деревьев в малиновый, золотой и красный. Осень в этом году теплая и солнечная. Преподаватель обсуждает новые фотографии на просмотре, но Чимин его совсем не слушает. Его мысли заняты другим, что ему кажется более важным. В последнее время Пака не покидает странное чувство, давящее волнением на грудь. Чувство, от которого кружится голова, вскипает кровь в жилах и потеют ладони. Чимин и сам не знает что с ним, но мечтательно улыбается, ожидая конца занятий. Хосок ждет его на том же месте, что и всегда. Чимин рисует образы словами, если Хосок что-то спрашивает. Описывать явления ассоциациями уже входит в привычку. Преподаватели находят в его фотографиях отражение глубинного смысла «откуда-то там», а Пак черпает свое вдохновение в одном-единственном человеке, который улыбается, как только слышит звонкий чиминовский голос. Чимин закрывает глаза и подставляет лицо ласковому вечернему солнцу, а Хосок кладет голову ему на колени. Они сидят на траве в глубине парка и слушают пение птиц. Иногда рыжеволосому студенту очень хочется запеть от того чувства, будоражащего душу, но он осекается и молча улыбается, глядя на довольное лицо Чона. Нея лежит у него под боком, сложив лапы крестом и устроив на них свою морду. — Чимин-а, — тянет слепой юноша, Пак отвлекается от своих размышлений и опускает взгляд на старшего. — Да, хён? — Позволишь? — Хосок вытягивает ладонь к его лицу. — Я хочу знать, как ты выглядишь. Чимина обдает жаром и, кроме невнятного «угу», он больше ничего не может произнести. Чон осторожно касается мягкой кожи пальцами. Это кажется чем-то настолько невероятным и интимным, что Пак выпадает из реальности. Это происходит с ним. Здесь и сейчас. Хосок безумно счастлив и не может сдерживать широкой улыбки; хрустальные капельки поблескивают в уголках его глаз, но Чимин не видит их за темными линзами. Незрячий вспоминает о том, что говорил ему новый друг: у него рыжие волосы. Он красивый. Хосок чувствует движение мышц под гладкой кожей, чувствует тепло и неуверенность Пака. — Смущает? — говорит старший, очерчивая контур нижней губы пальцем. — Немного, — Чимин готов кричать от тягучего чувства внизу живота и неловко сводит колени вместе, беспокоя тем самым Чона. — Извини, — Хосок все понимает — не дурак. Он отстраняется от студента и садится поудобнее, хлопает рядом с собой по траве. — Нея, иди ко мне. А вот Чимин — дурак. Редкими шутками Чон пытается разогнать эту гнетущую атмосферу неловкости и стеснения, но фотограф совершенно не идет на контакт. Дурак и упрямый баран. Они сухо прощаются у дома Хосока, и Пак уходит, ругая себя за свою резкость.

***

У Чимина со временем появляются какие-то дела, и он пропускает встречи с Хосоком. Однако от этого Паку не лучше: странное что-то колет в груди, у него спирает дыхание, когда он видит одинокого незрячего молодого человека, сидящего на скамейке в парке… и проходит мимо. Потому что боится. И чего же ты боишься, Пак Чимин? Однажды, просыпаясь утром и лежа в кровати, Чимин понимает: он просто влюбился. И влюбился не в кого-то там, а в Хосока. В парня. И сам он парень. Чувства смешанные и неприятные; Пак — не гомофоб, но ему до горечи неприятно это осознавать. И к тому же… Если это просто влюбленность, то почему бы ему не сделать перерыв в общении со слепым парнем и углубиться в работу? Отвлечется, подумает и забудет. Чимин думает, что он отвратителен Хосоку. Только Хосока никто не спрашивал.

***

Он натягивает тонкие перчатки и обматывает вокруг ладони поводок; мама помогает ему перешагнуть через порог дома. Холодный ветер бьет в лицо, не дает вдохнуть воздуха, мелкий дождь лезет за ворот пальто. И шарф не спасает. Хосок улыбается через силу и делает вид, что все по прежнему солнечно и ясно, но в душе ливень и страшные раскаты грома, от ударов которых душа расходится по швам. Чон пытается себя убедить в том, что это нормально, что к этому нужно привыкнуть. Люди непостоянны и легкомысленны. И Чимин такой же. Незрячий садится на край лавки и ежится от холода, поправляет перчатки. Нея ведет себя гораздо спокойнее — не срывается и не убегает. Все ее игривое настроение ушло вместе с рыжим чудом. Голые ветви деревьев стучатся в окна и не дают спать ночами; Чон перестал высыпаться от кошмаров. Капли скатываются по его щекам, размешивая ядовитую и жгучую соль с холодной влагой. Хосок совершил то, чего нельзя было совершать. Хосок влюбился. Только, в отличии от Чимина, он считает, что оно бьет на поражение, ударяет глупыми мыслями в голову, а потом контрольным — в сердце. Оно такое страшное, выпивающее всю душу без остатка. Чувство, от которого должно по телу разливаться приятное тепло, от которого губы сами должны растягиваться в улыбке. Нея лежит под скамьей, прижимаясь щекой к его ногам, она тихо начинает скулить, когда Чон забывается и всхлипывает. Он сжимает поводок и заставляет себя прийти в чувство. Хватит, Хосок. Все переживают, и ты переживешь. В его руках теперь все — мертвый и холодный камень; теперь он не чувствует цвета. Чон смеется над собой, корит за то, что позволил себе влюбиться и позволил себе так страдать. Мама бережно передает сыну в руки белый плотный конверт. Ей тоже больно, но ему помочь она не в силах: Хосок ничего не говорит и выдавливает из себя фальшивую улыбку. Слепому даже неинтересно, что там. Он сворачивается клубком на кровати, укрывается пледом и погружается в царство собственных живых кошмаров, от которых не спасает свет. Ведь он его не видит.

***

Худые пальцы касаются выбитых на бумаге символов. Шрифт Брайля. Хосок замирает и не дышит. «Я не знаю, как начать это письмо, хён. Чувствую себя идиотом, прости.» Чон невольно начинает улыбаться, прочитывая первые строки в послании. «Я написал его потому что боюсь сказать тебе это в лицо. Мне… тяжело это писать, тяжело осознавать…» Хосок напряженно сводит брови к переносице и плотно поджимает губы. «Я влюбился, хён. В тебя. Я боюсь, что ты меня не поймешь, я боюсь того, что скажут люди вокруг, узнав об этом. Я думал, что это всего лишь влюбленность, и свел наше общение на нет, надеясь, что это поможет, и меня отпустит. Меня не отпустило, хён. Мне очень страшно и тяжело.» Чон упирается ладонью в деревянный стол и присаживается на стул. Горячие слезы скатываются по его щекам. «Ты помнишь нашу первую встречу? Как я зацепил тебя плечом и выронил все свои бумаги, ругая все, на чем свет стоит. А знакомство? Я распечатал твои фотографии с самой первой съемки и повесил над рабочим столом… Черт, это звучит так, будто я сталкер какой-то. Твои руки, твое лицо, твоя улыбка и — самое главное в тебе, Хосок, — твоя душа. До встречи с тобой мне всегда казалось, что самое главное — это внешний вид… То есть я не хочу сказать, что ты некрасивый, то есть… Боже, я опять налажал, да?» Хосок слышит этот голос у себя в голове и его губы дрожат, несмело растягиваясь в грустной улыбке. «Ты научил меня понимать, насколько прекрасен этот мир. Ты научил меня любить людей просто за их существование, а не внешний вид. Тело — лишь оболочка, правда же? У меня так много мыслей и образов в голове. Я хотел бы тебе все это показать. Нет, хён. Рассказать. Я хотел бы рассказать тебе весь этот огромный мир во всех его красках. Спасибо тебе за то, что ты такой, какой ты есть. Если ты это прочтешь, пожалуйста, не злись на меня.

P.S. Самый бестактный и глупый человек на Земле — Пак Чимин.»

Чон закрывает ладонью рот, дочитывая последнюю строчку и отрывая пальцы от бумаги. В конверте еще что-то есть. Немного липкая с одной стороны, гладкая бумага. Это фото. И их несколько. Хосок еле приводит себя в чувство, шмыгает носом и прячет письмо под подушку. — Матушка, — произносит он немного гнусаво и спешно вытирает рукавом глаза. Он слышит легкий шорох ее платья и чувствует тяжесть ее ладоней на своих плечах. Юноша протягивает ей фотографии. — что там? — Откуда это, сынок? — удивляется она и берет снимки, внимательно изучая их взглядом. — Какой ты здесь красивый, — Хосок по голосу различает, что мама улыбается, и уголки его губ сами приподнимаются вверх. — И Нея с тобой рядом, — женщина поглаживает сына по голове и любуется запечатленными образами на бумаге, и замечает подпись на обратной стороне. — от Пак Чимина… Это твой друг? Хосок кивает и поднимается с места. — Я должен его найти, — говорит он, упираясь ладонью в стену. Мать пытается отговорить, но юноша ее упрямо не слушает — берет трость и выходит из дома. Воздух на улице прохладный, но светит солнце, потому что его лучи приятно греют спину. В голове у Хосока рой мыслей и ни одной конкретной. Хочется увидеть этого рыжего придурка и сказать ему все, что он о нем думает Чон. Почему Пак Чимин так любит все усложнять? Почему Пак Чимин такой идиот? Он держится тротуара, касается фонарных столбов и шагает необычайно быстро, изредка постукивая тростью по асфальту. Хосок почти не слышит того, что происходит вокруг. И Хосок не слышит сигнала машины, визга покрышек и предостерегающего крика, брошенного ему в спину. Толпа зевак изумленно охает. Чимин приподнимается на носочках, поглядывая сквозь живой забор на место происшествия. Ближе к тротуару лежат знакомые темные линзы, стекло которых разошлось в паутине трещин. Сердце уходит в пятки и ком подступает к горлу, когда парень распихивает людей в стороны, чтобы вырваться вперед. — Хён, нет…