Укрощение хищницы

… — Мукуро, что с тобой? — удивилась Хибари, глядя, как подруга в третий раз за утро спотыкается и едва не падает на пол. Рокудо никогда не позволяла себе выглядеть, как какой-нибудь там Савада…        — Всё в порядке, дорогая, — вымученно улыбнулась та; почему-то было очень стыдно за себя… особенно за вчерашний поцелуй. Как будто бы она ошиблась в чем-то и совершила недопустимое. Хорошо, что сегодня выходной… А еще очень хорошо, что Кёя уходит на свидание к своему «коню» и не сможет присутствовать при падении гордости Великой и Ужасной Разноглазки. … «Ну, и где этот принц?» — Мукуро минут 20 разгуливала вдоль дорожки. Сейчас она надела свой любимый костюм — зеленые брюки, такая же куртка и майка цвета хаки с полосками, напоминавшими туманчики. Карман же ее приятно согревал складной трезубец…       «Черт, опаздываю! — Тсуна практически срывался на бег, чувствуя себя Белым Кроликом из Алисы в Стране Чудес. — Опаздываю! Она меня убьет! Точно — проткнет трезубцем, а потом скажет, что сам напоролся, не повезло и вообще, все так и было — неудачником жил, неудачником и сдох! Хотя…» Тсуна затормозил, — какого черта? Мы просто поговорим. И все»       О том же, что может принести этот разговор, Тсуне думать не хотелось.        — Оя-оя, вот и наш принц, — язвительный голос прервал пессимистичные размышления Савады. Мукуро с привычной насмешкой глядела на запыхавшегося парня. - Ну? Ничего не хочешь мне сказать, Caramello-Sun? — Как бы невзначай девушка вытащила трезубец, развернула его во всю длину и уселась на скамейку, ласково подлаживая древко оружия.        — Шутите, Мукуро-сан, мне до принца, как… — пробормотал Тсуна. — А сказать хотелось очень много, PineappleGirl, — Савада посмотрел в глаза девушке. — Например, что я понятия не имел, что под этим ником находитесь вы. Мне казалось, что вы сочли подобное общение глупым и скучным и не общались бы так ни с кем.        — Я жалею лишь о том, что откровенничала с тобой, — отрезала Мукуро, как бы невзначай поигрывая трезубцем. — Хотя, надо признать, в чате ты другой, не такой, как в жизни.        — Как раз наоборот, — возразил Тсуна, — там я как раз такой, какой я есть. Вы просто привыкли видеть меня таким, и, возможно, я сам в чем-то становлюсь тем неудачником, которого во мне видят.       «А ведь о таком варианте я и не думала», — едва не ляпнула Мукуро, но успела промолчать, по-прежнему умудряясь глядеть на парня сверху вниз даже в сидячем положении. — Да что же ты, Тсу-кун, как провинившийся школьник, топчешься?        — Я лишь соответствую вашему представлению о себе, — пожал плечами Тсуна. — Потому что вы вновь смотрите на меня как на что-то, что недостойно вашего внимания.        — А вот это неправда, Тсу-кун, — медовым голоском пропела синеволосая, вставая и удобнее перехватывая трезубец, — ты очень даже интересуешь меня… Мне очень интересно, как будет выглядеть шашлык из тебя, приготовленный на трезубце. Наверное, весьма аппетитно…        — А не отравитесь, неудачником-то? — съехидничал Тсуна. — Так вчера вы, получается, пробу снимали — вкусен ли?        — Ты еще ехидничаешь? — зло прищурилась девушка и внезапно замахнулась на Саваду с явным намерением отбить большую часть внутренних органов. Она бы попала — не зря училась — но…       Перехватив руку Мукуро за запястье, Тсуна привлек девушку к себе и с мыслью «Умирать, так счастливым!», приник к её губам неумелым, но решительным и осторожным поцелуем, прекрасно понимая, что за свою отчаянную смелость ему придется заплатить.       Заплатить ли? Похоже, Мукуро сопротивляется лишь для успокоения собственной совести. Ибо с чего это она отбрасывает оружие и обнимает его за талию в ответ, отвечая на этот неожиданный поцелуй? Отвечает уверенно, заявляя свои права.       Губы у Мукуро мягкие, нежные, но целует она властно, собственнически, опьяняя сладковатым вкусом и своим жаром.        — Знаете, — на миг разорвав поцелуй, заметил Тсуна, — теперь у вас есть повод убить меня, Мукуро-сан.        — Я это обязательно сделаю, — пообещала девушка, —, но не сейчас. — И она вновь приникает к парню, довольно и сладко жмурясь. Как большая кошка, красивая, но опасная.       Тсуна несмело обнимает девушку, понимая, что его не убьют. Во всяком случае, если он не даст для этого повод. Интересно, а если он признается в своих чувствах, это послужит поводом?       Мукуро тоже молчит, ожидая… Чего может ожидать девушка, греясь в объятиях парня, который нравится ей и которому нравится она? Хотя кто знает о желаниях и мыслях такого непредсказуемого человека, как Рокудо Мукуро.       Но, даже несмотря на это, она всего лишь девушка.        — Я люблю тебя, —, а к чему уже скрывать, когда все встало на свои места?        — Я тебя, кажется, тоже, — шепчет PineappleGirl, пряча лицо в плечо Тсуны. Сейчас она такая хрупкая, уязвимая, ранимая… нежная и любящая.       Тсуна лишь обнял девушку крепче, чувствуя, что сегодня началась новая жизнь. Причем не только у него одного. У них. Через месяц       Бьякуран, напевая что-то себе под нос, в самом лучезарном настроении направлялся в приемную — надо бы Мукуро-чан кое-какие бумаги отдать. Но, зайдя к ней, мужчина резко оборвал пение.       Потому что увиденное в приемной никак не могло быть на самом деле. Ведь разве может Мукуро — всегда такая строгая, равнодушная и надменная, забыв обо всем, целоваться с тем, кого она считала самым последним неудачником — Савадой Тсунаеши.       И причем КАК целоваться… едва ли не постанывая от удовольствия, отрешившись от всех и вся, кроме Савады…        - Оя, Бьякуран-сан, — девушка соизволила отлепиться от парня, — это Вы? Мы тут увлеклись немного… — она непривычно лучезарно улыбнулась — без примеси яда и насмешки.        — Ой… — Тсуна покраснел. — П-простите, Бьякуран-сан, — с одной стороны хотелось сквозь землю провалиться, а с другой… Не нужно уже думать о том, как о них с Мукуро все узнают и что подумают. Теперь-то, когда все ясно и так. А слухи… Они были всегда! Лишь бы жить не мешали.        — Ничего, Мукуро-чан, — улыбнулся Бьякуран. — Пожалуй, сегодня вам не помешает выходной. За тебя пока пусть побудет Фран.        — Не надо, спасибо, — улыбнулась Мукуро. — Мы уже идем. — Подхватив документы из рук Бьякурана, девушка упорхнула, не забыв напоследок чмокнуть Тсуну в щеку.        — И все-таки я настаиваю, — заметил Бьякуран и обернулся к Тсуне. — Уговоришь её, а, Тсунаёши-кун?        - П..постараюсь, Бьякуран-сан, — выдавил из себя Тсуна, тоже вспомнив, что ему нужно отнести документы Хибари. Ох, только бы она не сильно бушевала! … — Савада Тсунаёши, тебе не говорили, что нельзя врываться в чужие кабинеты без спроса?        — А-а-а… э-э-э…Простите, Хибари-сан, но я стучал перед тем, как войти, — смущенно пробормотал Тсуна, усиленно изучая стены, пол, окно, но упорно не глядя на стол, на котором сидела взъерошенная, с припухшими губами Хибари. Рядом со столом, обнимая девушку за талию, стоял Дино.       «Да что же сегодня за день? — подумал Савада, прекрасно понимая теперь, как чувствовал себя Бьякуран, увидев их с Мукуро. — То нас с Мукуро увидели, то я… не вовремя».        — Ничего, Тсуна, ничего, — улыбнулся Дино, слегка краснея.        — Чего явился? — буркнула Кёя, спрыгивая со стола.        — Мукуро просила передать вам эти документы, — осторожно подойдя к столу, Тсуна протянул Хибари упомянутые бумаги. — Сказала, что они нужны завтра.        — Ммм… ясно. Кстати, это правда, что вы с ней встречаетесь?        — А вы против?        — Савада, с каких это пор ты стал таким острым на язык? У Мукуро научился? — видимо, вопрос Кёе очень не понравился. Впрочем, она тут же отвлеклась на другого парня. — Что уставился? Иди уже, конь травоядный.        — Наверно, — беззаботно улыбнулся Тсуна. — Хорошего дня, Хибари-сан, — с этими словами он поспешил выйти из кабинета раньше Дино. Чтобы у Кёи не было повода выгонять его. Уж очень расстроенным было выражение его лица.       Хотя, судя по донесшемуся звуку замкнутой изнутри двери, хитрый Дино специально это устроил. Впрочем, Тсуна не был на него на это обижен. Он думал о том, как бы уговорить Мукуро на выходной, предложенный Бьякураном.       Забегая вперед, скажем, что ему это удалось.