Старый Мост

В конце концов, все происходит не просто так. Случайностей не бывает. Хэнк Муди. Бог ненавидит нас всех Любви нельзя добиться силой, любовь нельзя выпросить и вымолить. Она приходит с небес, непрошенная и нежданная. Бак Перл Сайденстрикер

Грег устало потер лицо и еле сдержался от ненормативной лексики. Если бы пятнадцать лет назад он знал, во что выльется его «попробовать», он бы, не задумываясь, послал обоих Холмсов к черту. Хотя, кому он врет? — Шерлок! — все-таки рявкнул инспектор, взглядом удерживая Салли от каких-либо действий силового характера. Консультирующий детектив и ухом не повел, продолжая обследовать тело и сыпать оскорблениями. Донован сжала губы и гордо удалилась подальше от несносного брюнета. — Шерлок, — уже устало повторил Лестрейд. — Не мог бы ты вести себя помягче с моей командой? — Если они… — Я понял, — мужчина прервал очередной поток оскорблений. — Джон скоро вернется, и я уверен, что с ним все в порядке. И пока Холмс-младший, возмущенно сверкая глазами, набирал полные легкие воздуха для длинной тирады, Грегори успел ретироваться.

***

— Сделай с ним что-нибудь! — снимая галстук, инспектор заметил заходящего в комнату Майкрофта. — Или я запрещу ему участвовать в расследованиях. Одобрительно посмотрев на снимаемый предмет гардероба, Холмс-старший присел на кровать. — Шерлок ску… — Вот не надо! — повернулся к нему Грегори, кидая на кресло. — Думаешь, я не понимаю этого? Но это не значит, что можно доводить окружающих. Когда скучаю я, то пишу сообщения, звоню. Когда скучаешь ты… — мужчина запнулся. — Ну да. Вы же Холмсы. У вас не бывает «обычно». Шерлок доводит окружающих. Ты же, если не можешь переместиться ко мне, тянешь за свои ниточки и этим же вечером я оказываюсь свободен. Почему он… — Шерлоку нельзя вмешиваться в дела Стража. Как ни странно, он понимает, что если что-нибудь сделает, то будет только хуже. — А страдаю от этого, как обычно, я, — ворчливо заметил Лестрейд, расстегивая рубашку. — Ты можешь принять мое предложение, — как бы невзначай заметил Майкрофт. Дернув плечом, Грегори промолчал. Этот вопрос стоял давно. Как ни странно, Майкрофт не настаивал, хоть и выбрал противоположную позицию. Но Грегори подозревал, что, когда тому все это надоест, он просто сделает так, как посчитает нужным. — Я не хочу становиться вампиром. Пить кровь, спать в гробах, — фыркнул инспектор, принимаясь за ремень. Он стоял к Холмсу-старшему спиной, поэтому, когда к его спине прижались, а чужие руки легли поверх его, он вздрогнул. — Ты ведь чувствуешь, что рано или поздно это случится, — теплое дыхание опалило его ухо. — Ты знаешь, что сам попросишь об этом, — легкие поцелуи прошлись по шее. — Понимаешь, что я слишком ценю, чтобы принимать за тебя решения. — пальцы заскользили по пряжке, расстегивая ремень. — Хочешь, наконец, воспользоваться той силой, что тебя ожидает, — ладонь легко прошлась по члену через ткань трусов. — Но почему ты так боишься этого? — быстрым движением его переворачивают, и теперь он смотрит в глаза Майкрофта. — Грегори, — рука скользит по щеке. — Я хочу быть с тобой вечность. Мне мало одной человеческой жизни. Лестрейд завороженно смотрит на него и понимает, что у него не остается сил на сопротивление. Он и сам не заметил, как влюбился в этого мужчину. Когда для него стало важно его одобрение? Когда он стал плохо спать без обнимающей его сильной руки? Когда этот самоуверенный, часто раздражающий мужчина стал смыслом его жизни? Может быть тогда, когда его оцарапал ножом какой-то подросток из подворотни, а Майкрофт отложив свои несомненно важные дела тут же примчался к нему? Или когда Холмс после трудного рабочего дня без слов обнимал его, и они могли просидеть так до утра? Пятнадцать лет назад все закрутилось в водовороте чувств и эмоций. Он привыкал к братьям, учился жить вместе. Джон оказался прав. Как бы Шерлок не возмущался, не ехидничал, он все равно приходил к брату. Они могли молча сидеть рядом, общаясь взглядами и жестами. Могли громко ссориться, от чего хотелось заткнуть уши и сбежать куда подальше. Могли вести светский диалог или заразительно смеяться. У Лестрейда поначалу кружились голова от смены их настроения. Но что бы ни происходило на стороне, к нему Майкрофт всегда возвращался спокойным и улыбчивым. Грегу понадобилось время, чтобы научить вампира делиться эмоциями. Показать, что, придя домой, он может рассказать о проблемах на работе. Что Грегу интересна вся его жизнь. Со всеми удачами и неудачами. Потом «попробовать» плавно переросло в нечто большее. А в конце вылилось в любовь. Не ту, что расписана в женских романах. В другую. Иногда Майкрофта хотелось придушить, и Грег ловил себя на том, что ищет способ умертвить вампира окончательно. Иногда их ссоры заканчивались собранными вещами и громким хлопком дверью. Иногда они не разговаривали днями. Но неизменно они возвращались друг к другу. Грег обнимал Холмса-старшего, Майкрофт утыкался носом ему в волосы. Они стояли так несколько минут, отдельно от всего мира. Безмолвно извиняясь и признаваясь в любви. И никто из них не променял бы это ни на что другое. Легко прикусив его за губу, Майкрофт улыбнулся. — Я приму любое твое решение. — А если оно тебе не понравится, то попробуешь его изменить, — Грег провел ладонью по плечу, спускаясь к ключице. — Попытаюсь, — выдохнул вампир. — И буду пытаться до тех пор, пока у меня это не получится. — Что ж, — Лестрейд провел пальцем по его губе. — Тогда я бы хотел посмотреть, как ты будешь пытаться. Увидев в его взгляде пусть и неосознанное, но уже согласие, Майкрофт прижал его к себе и поцеловал, вкладывая в поцелуй всю нежность и любовь, что он чувствовал к Грегори.