Оборотень - не только ценный мех...

Глеб, в принципе не умеющий спать крепко, прекрасно почувствовал, когда его апельсиновая соизволила покинуть кровать, но решил дать девушке немного одиночества. В конце концов, должно быть ей многое нужно было обдумать, начиная с того сказанного во время начала снегопада. Зарывшись в подушку, он и сам начал было думать об этом, последовательно переходя на собственные чувства и размышления о своей Красной Шапочке. Из раздумий его вывел явно испуганный крик Тани, зовущей его. На то, чтобы собраться и прийти в режим боевой готовности некромагу потребовалось от силы полминуты. Выйдя в коридор, магическим зрением осматривая все вокруг на предмет опасности, он выцепил явно разъяренного Барсова, умудрившегося раньше него прибежать к Тане. Перехватив Гроттер, зовущую Дашу, в холле, Бейбарсов, удостоверившись, что с Таней все в порядке, кивнул ей и вышел во двор к обнаженному по пояс Барсову, в упор смотрящего на какого-то мужчину, сдерживаемого родовой защитой особняка Ильиных. Дашка, лишившаяся наитеплейшей и наимягчайшей подпорки в виде Барсова, сонно пробубнила под нос что-то о вредных кошаках и накрылась с головой одеялом, уходя от зовущей к себе реальности. Надолго уйти не получилось. Танькин голос влился в уши, и, не различая слов, не желая их различать, подсознательно догадываясь, что тогда придется проснуться, Дашка заартачилась, вызывая к себе Морфея повторно. Но Гроттер была слишком упряма. - Блин… Ну, Тань… Иди к Древниру в гости, я спать хочу… - пробормотала Тернова, однако смутная догадка, что что-то не так, уже заползла в голову ужом подозрительности. Охая и ахая, про себя матеря жесткое постельное белье об которое натерла коленки и Барсова, распустившего свои зубы, девушка села в кровати, свесив с нее ноги. Видок у нее был потрепанный. Волосы на голове сами свились в какое-то подобие гнезда для одиноких дятлов, от шеи и дальше по коже проступали синяки и следы зубов… - У, блин… Я как будто с нечистью в катакомбах сутки сражалась… Ну хмырятина пушистая… Ты мне за это еще ответишь… - бурчала Дашка, постепенно осознавая крики Гроттер снизу. Морщась, натягивая свитер, она вдруг вспомнила, где слышала фамилию Лагутин. Оп-та епта. Это же… Ильина называла его в кабинета Сарданапала! Тот самый светлый маг… Отец Артура! Вашу бабушку! Спотыкаясь, задевая косяки, плохо управляясь с неготовым к быстрым передвижениям телом, Тернова съехала вниз по перилам, тормозя возле Тани. - Привет, где они… А, все, вижу… Артур! – крикнул Дашка, максимально быстро в своем нынешнем состоянии приближаясь к любимому и стоявшему рядом с ним Бейбарсову. Зайдя вперед, мельком мазанув взглядом по незнакомцу, находя в нем некоторые черты Артура, Андреевна прижалась к Барсову, привстав на цыпочки, взяв его лицо в руки. Таня выбежала следом, подходя к Глебу и крепко обнимая его, стоя сбоку. И внезапно улыбнулась, вспомнив сегодняшнее раннее утро. Да, это было не в тему, и вообще не по ситуации, но сам факт того, что она любит, заставлял Гроттер взлетать без контрабаса. Приподнявшись на цыпочках, удерживая равновесия за счет опоры некромага, Таня нежно поцеловала его в подбородок. - Привет. - Тише-тише, смотри на меня, дыши мною, - прошептала Даша, понимая, что Ильин на пределе и способен вцепиться в горло неожиданно объявившемуся папаше. Артур не отвечал на все недоумевающие вопросы внезапно возникшего отца, о котором даже думать так не хотелось. Почувствовав рядом Бейбарсова, Барсов прикрыл глаза, вдыхая и выдыхая, делая шаг назад, чтобы не чувствовать запаха Лагутина. Ситуацию спасла Дашка, заставив сосредоточится на ней. Кстати, о папашах. В этот момент, держа за руку Марию, из-за поворота вырулил ее собственный. Мотнув головой, запрещая себе реагировать, Дашка полностью сосредоточилась на Артуре, взяв и обняв себя его сильными руками. - Что это здесь происходит? – процедила Ильина, и как-то ни у кого не осталось сомнений, что определенные догадки у нее уже появились. - Мама! – Протянул Артур, который еще раз нашел на кого переключится. Крепко обняв Дашку, поставив ее перед собой, как последний заслон защиты, парень очаровательно улыбнулся, показывая клыки. - Прикинь, к тебе муж пришел. – Пробило на хи-хи Барсова, что определенно ни к чему хорошему привести не могло. И все присутствующие могли видеть, как заходили мускулы под кожей. Только усилием воли, помня, что Тернову крепко сжимать нельзя, парень немного расслабился. - Да неужели. – Фыркнула Мария, и презрительно осмотрела брюнета. Артур только сейчас понял, что он полностью пошел в мать, взяв от отца только рост и мускулатуру. Лагутин был так же под два метра, подтянутый и с явными мышцами, пусть и не такими выраженными, как у его сына. - О. Ты мой сын? – Приподнял бровь Илья, каким-то чудесным образом начиная понимать, что ему не слишком рады. - К сожалению. Хотя я начал подозревать, что был зачат Святым духом. – Так же очаровательно вякнул оборотень, зарываясь носом в волосы Дашки. - О нет, Артур, это не совсем так. – Ильина откинулась на грудь Андрея, складывая руки на груди и продолжая убивать взглядом бывшего любовника. - Просто кто-то не выдержал ответственности, и сбежал, сподвигнув меня на самый глупый поступок в моей жизни. Научил, блять. – Выругалась Мария. И явно только начинала закипать. - Я просто был не готов к появлению ребенка. - Да, а я готова? Ты подумал обо мне?! О том, что я осталась одна, в то время как у тебя были родители и многочисленные родственники? Ты заставил меня отдать Артура, и сбежал все-таки сам, оставляя меня одну! Без единой дырки от бублика! Чтобы просто заработать на жизнь, я вкалывала как проклятая, потеряв единственную возможность найти собственного сына!!! - Но ты же его нашла, какие могут быть претензии? – Пожал плечами Лагутин. - Слушай, а Коршуновы с Лагутиными не в родстве, нет? – Тихо спросил Артур у Даши. – А то замашки похожие… Мария не выдержала, и кинулась к бывшему, с твердым намерением выцарапать ему глаза. Она успела ударить его, прежде чем Лагутин поднял руку для ответного удара. В следующую секунду его просто смело в сторону на пять метров. Сверху сидел Барсов и методично бил носом об замерзшую землю, периодически выдавая по почкам. - Артур! – завизжала Дашка, когда парень, оттолкнув ее, бросился на отца. Завалиться в недавно выпавший снежок ей помешала только молниеносная реакция Бейбарсова, тотчас же придавшего ей устойчивое положение. И это при том, что второй рукой некромаг обнимал Таню, так и не отпустив ее от себя. - Не подходи больше сюда никогда. Я скорее признаю Тернова своим отцом, чем тебя. Ты никто для меня. Еще раз посмеешь сюда прийти, и я убью тебя. Тупо, грубо и без магии. – С каждым словом отвешивался удар, пока уже Мария не подошла к нему, положив руку на плечо, заставляя остановится. Встав на ноги, Барсов от души пнул родственника, и обнял за плечи мать в защитном жесте. - Идем. Я не позволю тебе быть одной. А если этот посмеет сделать похожее, ему достанется не меньше. – Перевел взгляд Артур на Андрея. – Кстати, какого черта он тут забыл? Все тело заныло, зубы Терновой клацнули, едва не прикусив язык, и девушка, чье утро началось столь хреново, вспылила. Красные днища в ее глазах вышли на поверхность, из кольца посыпались пурпурные искры, растапливая снег под ногами. Ее бесило буквально все. Артуров отец, ее отец, собственное самочувствие, то, что она ни хера не выспалась, ничего еще не съела, вылезла из теплой постели…. Ее даже умудрилась выбесить фраза-угроза Артура ее отцу. Она подразумевала, что существует тупая возможность брака между Ильиной и Терновым, чего девушка совершенно не хотела. - Пойдем в дом. Замерзнешь. Там и поговорим. – Отрезала Мария, на секунду загораживаясь сыном, чтобы стереть слезы, а потом гордо вскинув голову отправится в дом. Артуру ничего не оставалось сделать, кроме как последовать за ней, напоследок треснув по почкам родителю, и взять за руку Дашку как гарантию того, что он не вернется и просто свернет шею. Таня прикусила губу, так как присутствовать при разборках родственников ей точно не хотелось. - Пойдем на кухню. Я сделаю чай… - Тихо предложила она, заглянув вверх в глаза Бейбарсова. Глеб, как некромаг, первым почувствовавший психоз и зарождающуюся бурю в Андреевне, дальновидно отодвинул Таню и, глянув на нее, кивнул: - Пожалуй, сейчас самое время выпить чая. Кружки три. Ощутив руку Артура, сжимающую ее, Дашка вдруг поняла, что они идут к дому. Предыдущие минуты две выпали из ее жизни. Совсем. Потом красная пелена гнева утянула ее еще минуты на три, и пришла в себя Тернова уже в гостиной, сидя на диване рядом с Артуром, напротив Марии и отца. Неудачный расклад. Еще и Гроттер с Бейбарсовым культурно слиняли. И Андрей что-то ей говорил. Тернова видела, как шевелятся его губы, но слова до ушей не долетали. В общем смысле это был монолог на тему, что ему очень жаль, он все осознал и так далее и тому подобное… Барсов не мог сидеть, расхаживая перед окном и закуривая сигарету, копируя действия своей матери. Только та сидела на диване рядом с Андреем напротив Дашки. Слух у Артура выключился, так как тот погрузился в оценку своих действий пять минут назад. А в окно было прекрасно видно, что Лагутин на дороге медленно встает, кашляя кровью и оставляя пятна на снегу. Красное на белом, режет глаза до слез. Или это слезы не от контраста цветов, а от осознания, что его родитель оказался … таким. Не было четкого определения этому человеку. Просто никакой. - Жаль? – тихо-тихо переспросила Дашка в ответ на вопрошающий взгляд отца. – Тебе жаль? А чего тебе, собственно говоря, жаль? Что не удалось меня поудачнее продать, м? Или что мне встретился Артур, и сделка сорвалась? У. Тебя. Было. Как. Минимум. Три. Года. Чтобы. Рассказать. Мне. О. Контракте. - Я пытался тебе сказать, но ты не хотела со мной разговаривать весь последний месяц… Дашка всплеснула руками: - Ах, простите, пожалуйста! Теперь еще и я виновата? А чего только в последний месяц? В голову не приходило, что можно было и пораньше начинать пытаться, нет? Идиот! - Дарья! А ну-ка прикрой рот! Как ты разговариваешь с отцом! – рявкнул Андрей Павлович, не привыкший, чтобы дочь когда-либо так разговаривала с ним, да еще и в таком тоне. – Я же уже извинился! - Не затыкай мне рот!!! – в бешенстве заорала Тернова, и все стеклянное в радиусе семи метров задрожало. – Как ты смеешь приходить сюда и еще в чем-то меня обвинять! Ты! Из-за тебя я шестнадцать лет винила себя в смерти матери! Из-за тебя я могла погибнуть и до сих пор могу, потому что ты не послушал деда! Из-за тебя я чуть не оказалась в рабстве у какого-то жалкого вида англичанина, затюканного своими родителями! И ты смеешь после всего этого пытаться говорить, что ты отец и затыкать мне рот??? Да заткни свои извинения себе в задницу и пиздуй от меня седьмой дорогой, потому что я никогда, слышишь, никогда больше не назову тебя своим отцом, Андрей Палыч!!! Разозлившийся не меньше дочери Тернов старший так же вскочил с дивана, сбросив руку Марии, пытающейся его удержать от непоправимого. Рука его дрогнула в замах, действие явно опережало у взбешенного мужчины мысли, желая опуститься на губы дерзкой девчонки в затрещине. Артур вздрогнул от резкого выкрика Терновой, моментально оказываясь перед Дашей и угрожающе смотря в глаза Андрея на том же уровне. Оборотничество имеет собственные плюсы – рост как у взрослого мужчины. Впрочем, увидев отца, Барсов осознал, что это у него наследственное. Сигарета осталась дымится в пепельнице, так что сейчас ничего не мешало Ильину сжать кулаки, глядя в глаза мужчине. - Попробуй. – Тихо произнес парень, чувствуя, как волоски по всему телу становятся дыбом. – Давай, что же ты? На девчонку поднять руку можно, а на того, кто может ответить, нет? – Тем же тихим, почти спокойным и заинтересованным голосом спросил Артур, наклоняя голову и уже не контролируя свои кошачьи глаза. - Она моя жена. Законная, связанная со мной магическим браком и с обоюдного согласия. Посмотри на ее руку. – Барсов улыбнулся уголками губ, видя, как расширились зрачки у мужчины, когда он чуть повернул голову и обнаружил на руке своей дочери изящное кольцо, полностью состоящее из трилистников в круге. - Ты не можешь ее тронуть. Теперь в первую очередь она моя жена, а уж потом твоя дочь. Раз и навсегда забудь о том, чтобы попробовать поднять на нее руку. И я с тобой буду разговаривать не как с отцом, воспитывающем свою дочь, а как с мужчиной, причинившем боль моей женщине. То есть убивать. Так как ты не являешься мужем моей матери, я главный мужчина в этой семье и могу принимать решения вне зависимости решений моей матери. Поэтому убирайся. Лучше это сделать сейчас, когда я слишком обеспокоен состоянием Даши, чтобы заниматься тобой. Вон. – Ни разу не повысив голоса, почти отстраненно произнес Артур, не разжимая кулаков. - Мы еще поговорим. – Прошипел разъяренный Андрей, который не привык, чтобы ему указывал мальчишка, и вылетел из дома, громко хлопнув дверью. Мария воздержалась от комментариев и просто закурила. Барсов же повернулся к Терновой и крепко ее обнял, беря за голову и талию, скрывая на своей груди. - Все. Он ушел. Тише, Дашенька… Я с тобой. И никогда не допущу того, чтобы тебе было плохо. Идем. Тебе надо выпить чаю. И тебе, кстати, тоже. И лучше, с коньяком. И мне не повредит. Да всем нам! – Обратился парень к матери, и потом всплеснул рукой, нервно всхлипнув. Таня все это время готовила завтрак, вздрагивая от каждого крика, едва не плача. Во-первых, чрезмерная эмоциональность в связи с критическими. Во-вторых, она прекрасно понимала Дашу. В-третьих, ей стало жалко Марию, которой явно не везло с мужиками. В-четвертых, только что она видела, как Артур избил своего отца, сделав это отстраненно и не задумываясь. В общем, слишком много плохого для такого хорошего утра. Если бы ее не тормознул Глеб, она бы так и продолжила нарезать механически бутерброды, и заваривать чай уже во второй чайник. Остановившись, Гроттер просто обняла Бейбарсова, пряча лицо у него на груди, и замерла, стараясь ничего не слышать и не слушать. То приподнятое настроение, с которым она проснулась, исчезло. Она было попыталась порадоваться, что ей такие разборки с родителями не грозят, но в итоге чуть не расплакалась по этому же поводу. Поэтому Таня просто дышала запахом Глеба, стараясь не думать. Сидя на кухне, Бейбарсов осознавал, что сейчас он в этом доме самый адекватный и трезвомыслящий. Даже Таня, на которую никто не кричал и не угрожал (попробовал бы кто), и та едва сдерживала слезы. Устроив девушку у себя на коленях, некромаг прижал ее к себе, обняв одной рукой за талию, а пальцы второй переплетя с пальчиками Гроттер. - Успокойся, они сами во всем разберутся. Любая ссора рано или поздно кончается, и на ее место приходит или холодная обида, или теплое примирение. Свято место пусто не бывает. Таня покачала головой, все же удосужившись снять шапку. Она перетаскивала на себя чувства Терновой, с детства отличаясь повышенной эмпатией. Глеб лег щекой на рыжую макушку девушки, подумав, что зря он не догадался наложить на кухню шумоизоляцию. Тогда бы Таня ничего не услышала, и не так бы переживала из-за криков. - А что же чай? Давайте водки? – Вошел в кухню Барсов, заценив идиллию. На секунду выпустив Тернову, Артур забрался в угол кухонного диванчика, и притянул Дашку к себе на колени, поглаживая по голове. Ильина выставила на стол и водку, и коньяк, наливая себе в кружку больше половины коньяка, и лишь для вида доливая чай, залпом выпивая получившийся коктейль. И снова закурила. Покосившись на Артура, тоже держащего свою девушку на руках, Бейбарсов подумал, что весьма часто их действия совпадают. То ли из-за девушек – лучших подруг, слепленных из одного драконбольного теста, то ли оттого, что сами они были в чем-то похожи. Качнув головой на предложение выпить водки, Глеб сказал, что ограничится крепким черным чаем. Тяги к алкоголю у него не было, а психика так вообще не прошибаемая и обшитая сталью детства и юношества у старухи в землянке. Очень мало что способно было действительно выбить его из колеи. Молча смотря на подругу, Гроттер прижалась к Бейбарсову, словно маленькая девочка, прячась в его руках от всех забот. Дашка, порядком измотанная вспышкой гнева и бурей, разразившейся в гостиной, никак не отреагировала на все слова Артура, как к ней обращенные, так и не обращенные. Остро ощущая раскол в своей кровной маленькой семье, включающей ее, отца и деда, боль от постоянных конфликтах и недопонимания, невозможности переговорить без криков, она полностью погрузилась в себя, пусто пялясь на кухонный кафель. - Не стоит этого делать. Конечно же, Бейбарсов, как опытный некромаг, сразу же почувствовал, что она делает с ее-то некромагической сущностью, только этой ночью прошедшей пятую ступеньку. Прием, который назывался некромагическое абстрагирование. Переведя взгляд на Глеба, Дашка на мгновение утонула в его черных глазах, но потом, постепенно стала выплывать, постепенно с этим чувствуя какой-то подъем. - Что ты сделал? – не поняла Даша, почему ей вдруг стало значительно лучше и какие-то суицидной направленности мысли покинули голову. - Ты стала впадать в абстрогирование, будучи слишком не подготовленной к нему, - пожал плечами Бейбарсов, отпивая горячего чая. – Я просто вытянул тебя оттуда за твое ментальное ухо, пока ты действительно не поверила в то, что хочешь того, о чем думаешь. Тернова оценила изящную формулировку, за которой Глеб скрыл ее безумной желание сесть на гитару и раздолбаться на ней обо что-нибудь. Барсов промолчал на разговор Даши с Глебом, просто кивнув другу за вмешательство. - Даш, не делай так пожалуйста... Я не смогу без тебя, уважь мой эгоизм... - Тихо прошептал Артур, поняв слово "абстрагирование" и что за ним стоит. - Мне бы со своим разобраться… - тихо ответила Тернова. Ильина, понимая, что требуется вмешаться и чем скорее, тем лучше, направив эмоции в другое русло, выдохнула и легко стукнула ладонью по столу. - Так. Завязываю с мужиками, возвращаюсь в бизнес. - Решительно произнесла Мария, оглядев две счастливые парочки. - Поэтому, Таня. Сейчас ты идешь со мной. С тебя фотосессия, не забыла? - Лукаво наклонила голову Ильина, никогда не привыкшая долго запариваться по тем вопросам, которые не могла изменить. Зачем тратить свое время и нервы на рефлексию. Достаточно обдумать, принять решение и следовать ему. Гроттер подскочила, так как не ожидала подобного. Посмотрев на блондинку, девушка кашлянула, гадая, есть ли возможность отказаться. - Простите, а вы уверены, что именно я вам нужна для рекламы? Почему не Даша или Артур? О, или Глеб! - Заглянула умоляюще в глаза некромага Гроттер, но наткнувшись на ироничный взгляд Марии, вздохнула. - Ладно. Я готова. - Вот и чудненько. Даша, как насчет того, чтобы использовать возможность провести время с подругой при условии примерок одежды, работы стилиста и фотографов? Артур, к тебе будет другая просьба. Быть лицом фирмы. Глеб, если бы ты присоединился к девушкам, было бы просто замечательно, но я не собираюсь настаивать. Думаю, ты в любом случае отправляешься с Таней. - Хмыкнула Мария, гася сигарету в пепельнице. - Ну... Да. - Пожал плечами Артур, поднимаясь на ноги, не отпуская Дашку. - Идем? - Мягко улыбнулся парень. - Ты со мной? А у нас будет возможность сделать фотографию... И... Ну, не важно... - Смутилась Таня, представив, что Бейбарсов не захочет делать с ней фотку, чтобы она могла поставить ее на тумбочку возле кровати. Выслушав предложении Марии, Даша покачала головой: - Извините, но я пропущу это мероприятие. Мне нехорошо. Дайте-ка подумать, с чего бы это. Сна меньше пяти часов, все тело покусано и в синяках, хожу еле-еле, и скандал с отцом очень поспособствовал моему эмоциональному состоянию. Нет уж. Ничего не хочу. - Я хочу спать, - глянула на Барсова Дашка, которой срочно необходимо было хотя бы немного одиночества, без всех. Ей хотелось просто побыть одной, чтобы подумать, поплакать, и, действительно, поспать. - Хорошо, любимая. Тебе действительно стоит отдохнуть. - Артур кивнул, без разговоров относя Тернову обратно в комнату, укладывая ее бережно на кровать и укутывая в одеяло. - Я принесу тебе воды и вкуснодашку. А ты поспи, моя маленькая. Я постараюсь скоро вернуться. - Барсов быстро сбегал на кухню и принес обещанное. Так как он тут недавно выучил одно отличное заклинание, которое позволяло копировать то, что он когда-либо делал. Учитывая, что он таки баловал Тернову ее лакомством, то создание большой кружки горячего и пачки зефира заняло не больше трех минут. - Вот, любимая. Приятного аппетита. Я тебя люблю. - Поставив стаканы на тумбочку, Артур наклонился, мягко и нежно целуя девушку, получше укутывая ее одеялом. А потом прихватил куртку с футболкой и закрыл за собой дверь. Глеб, поднявшись вслед за Таней, усмехнулся. Сейчас она напоминала ему любознательного котенка, старающегося лапой подцепить сразу два клубка. - Хорошо, не нервничай, а то нервные клетки не восстанавливаются, - взъерошил ее волосы некромаг. Выведя девушку из кухни за руку, он склонился к ее ушку: - Конечно, сделаем фотографию, только не грусти, апельсиновая. Нежно взяв лицо Тани в руки, Глеб короткими поцелуями прошелся по лбу и щекам Гроттер, поцеловал кончик носа пока, наконец, не прильнул к мягким губам. - Я... Ну ладно, грущу. Просто Дашка словно заболела, не могу ее такой видеть. - Таня захватила куртку и шапку с варежками, выходя за ладонь с Глебом, теперь имея облик молодой девушки, которая косит под девочку. И при этом имеет романтический образ связанный с "няшенством". Действительно, котенок. - Идем. У меня тут есть кое-что... - Ильина скинула покрывало со стоящего под навесом предмета, и вошла первой в зеркало, в котором было прекрасно видно убранство центра. Барсов кивнул и вошел следом, а потом и Таня потянула за собой Глеба, снова оглядываясь по сторонам, как и Артур. - И зачем это? - Иронично хмыкнул Артур, разглядывая фонтан с ягуаром. А потом перекинулся, прыгая на статую и замирая, не касаемый водными струями. Посетители замерли, видя подобное шоу, а Ильин взмахнул хвостом, раскрывая пасть и издавая громкое грозное рычание, оповещая о своем присутствии. Мария усмехнулась, и кивнула паре. - Идемте. Он нас найдет. Да, Артур? - Тут и не знающему человеку было понятно, что женщина гордится своим сыном. Здоровенная кошка посмотрела сверху вниз и кивнула, лениво зевнув. Он работал над общей рекламой, давая возможность желающим сфотографировать его и оповестить знакомых, что в центре "Черный ягуар" живой черный ягуар. Сев в кровати, Дашка, посмотрев, как уходит Артур, принялась за вкуснодашку, про себя удивляясь, как это Барсов упомнил о такой мелочи. Хотя, по делу, ей давно уже пора перестать удивляться всему, что делает Ильин. Допив свой горячий шоколад с зефиром, Тернова отставила кружку и откинулась на подушки, соскальзывая под одеяло. Обняв подушку Артура, от которой пахло им, Дашка заплакала, давая, наконец, выход слезам из-за отца. Выплакавшись, вдоволь пожелав себя из-за своих распрей с отцом, чувствуя эгоистичную вину перед Таней, у которой не было и такого отца, Дашка заснула. Она стояла босиком на лугу, ничего не видя из-за плотного белесого тумана. Мертвая тишина, зловещей, чем на кладбище, давила на макушку и плечи. Справа мелькнула тень, и Дашка неуверенно позвала: - Артур? Кем бы эта тень ни была, так точно не ее любимым оборотнем. В этом почему-то Дашка была уверена. В любом сне и наяву, он всегда откликнется ей, если где-то поблизости. Из тумана, прямо перед ней плавно вырисовалась женская изящная фигура, затянутая в черное дорогой изящное платье и не менее дорогое пальто нараспашку. Ее длинные черные волосы ровными прядями свисали вниз, блестя. Но насторожил Тернову отнюдь не шикарный холеный вид брюнетки, а кошачьи желтые глаза и клыки, торчащие над нижнюю губой. - Запомни, деточка, он мой. Картинка переменила, только они вдвоем остались друг напротив друга. Правда, теперь между обеими стоял черный ягуар, мотая головой, смотря то на нее, то на незнакомку. - Артур... Артур, иди ко мне, - прошептала Тернова, понимая, что что-то не так. Это «не так» выражалось в золотой цепи, опутавшей его шею и тянущейся к руке женщины. - Я же сказала: он принадлежит мне… - она дернула за цепь, и ягуар, ее, Дашкин, огромный мощный хищник, рухнул у ног противницы, мяукнув, как котенок. - Ошибаешься. Он – мой. Кровью, телом, душой и словом! – процедила Даша, заглядывая в кошачьи глаза. – Он – мой муж. - Так докажи это, - расхохоталась эта дрянь, а потом, повернувшись спиной, поволокла за цепь Артура, а тот ластился об ее ноги и даже не оглянулся. - Артур!!! – закричала Тернова, впиваясь ногтями в ладони, не чувствуя себя в силах побежать за ним, и вскоре туман поглотил обоих, пока она отчаянно хрипела и звала его. С криком на губах Дашка и очнулась, вся в поту и лихорадке. Сотрясаясь от колотящей по ней дрожи, она посмотрела на свои руки, измазанные в крови, с недоумением и остаточным страхом. Лишь шесть сердечных ударов спустя, девушка поняла, что и вправду во сне впилась в ладони ногтями до крови. Вот тебе и отдохнула, - сумбурно подумала Дарья, не сообразив, прикладывая окровавленную ладонь ко лбу. – Ну отлично, у меня еще и жар… Глеб настороженно оглядывался кругом, непривычный к такому лоску, галдежу, роскоши и прочей сутолоке. Кроме того, его инстинкты улавливали малейшее внимание, а со стороны женского пола его оказалось слишком много. Оно, конечно, льстило, но в то же время раздражало. Можно подумать ни одна из этих ведьмочек не видит, что он держит за руку Таню. - И так… Куда мы, котенок? – тихо спросил Глеб у Гроттер, привлекая девушку к себе. - Мы… - Таня оглянулась по сторонам и наконец обратила внимание на вздыхающую Ильину, которая успела уже дойти до нужного места и стояла, сложив руки на груди и ожидающую их. - Мы туда. А чего это я котенок, была же апельсиновой. – Подозрительно спросила Гроттер, снимая варежки, но все равно держа Бейбарсова за руку. - А ты не можешь быть и апельсиновой, и котенком? – прошептал Глеб, приподняв бровь, прежде чем их с Таней развели по разным примерочным. - А теперь, милые мои, мальчики направо, девочки налево. – Ехидно усмехнулась Мария, кивая своим служащим. Таня и пикнуть не успела, как ее уволокли в примерочную, всовывая кучу вешалок с вещами. - Сначала то черное платье! – Крикнула Ильина, усаживаясь в свое любимое кресло. – Сделаем для начала пробные фотки, раздельно. А потом вместе. Никто не против? Я так и думала. Вышедшую Таню, спотыкающуюся на каблуках, потащили в кресло перед зеркалом, и очень милый парнишка принялся колдовать над ее лицом. - Не переборщи с косметикой. Мне нужна ее натуральная красота. – Непререкаемым тоном сообщила блондинка. Гроттер успела посмотреть на себя в зеркало, сначала не заметив собственное отражение. Из-за многослойной прически она выглядела старше. Основная масса волос была выпрямлена, лишь с правой стороны ближе к макушке стилист начесал кудряшки. Немного пудры и румян, и вот строгая незнакомка смотрит с той стороны, в ультракоротком черном платье с рюшами и вырезом-лодочкой. Ее поставили на фон, и заставили сделать серьезное и опасное выражение лица. - Представь, что Пуппер тебя достал. – Подсказала ехидная Ильина, и добилась нужного эффекта, только вот смотрела через прищур Гроттер на нее, а не на воображаемого Гурия. - Еще, вот так! Умница! – Восхитился прыгающий вокруг фотограф, и махнул рукой. – Давайте парня! Глеб спокойно отказывался надеть то, что ему не нравилось, а одного взгляда стилисту хватило для того, чтобы от него отстали со всей этой хренотенью. Ильина с ним в споры не вступала, уж слишком независимым был Бейбарсов. Мария же интуитивно знала, что давить на него не стоит и пытаться. В лучшем случае он просто ее пошлет, в худшем в какую-нибудь сторону повернет свою трость. Повидавшая жизнь женщина отлично понимала, ради кого здесь на самом деле некромаг и догадывалась, чему ему это стоит уже потому, что была знакома с Павлом Егорычем, а все некромаги из одного теста скрытности, одиночества и мрака. К сожалению, девушка не успела заметить Бейбарсова, так как ее снова впихнули в кабинку для переодевания. На этот раз был топ с завязками вокруг шеи и короткие шорты. К ним стилист сделал две косички и начес, превратив Таню в пай-девочку. И такое же выражение лица попросил сделать фотограф. Не зная, что подразумевалось под пай-девочкой у них, девушка просто улыбнулась, начиная входить во вкус происходящего. Пока ее не переодели в короткий сарафанчик, и не оставили ее естественные кудри, выпуская прямо навстречу Бейбарсову. Увидев своего парня, малютка Гроттер замерла, что немедленно заснял фотограф. Она не видела, во что его одевали перед этим, но сейчас Глеб был одет в черный пиджак, белую рубашку с расстегнутым воротом и черные джинсы. И это мое?! Наплевав на людей вокруг, Таня шагнула к нему, крепко обнимая и нежно целуя, стараясь показать все, что чувствовала к этому парню. Единственным светлым моментом этой фотопытки был поцелуй с Таней, видя и чувствуя ее счастье. После него и ярких вспышек, Бейбарсов почти испытал радость, переодеваясь в свой черный свитер и джинсы обратно. Все это было ему чуждо, хотя неуверенности он не чувствовал, это вообще не его состоянии. Крепко сжав руку Тани, идя следом за Марией, некромаг облегченно вздохнул, узнав, что скоро они вернутся в Тибидохс. - Эту фотографию им, все остальное нам. – Негромко сказала Мария, останавливая пришедшего в экстаз фотографа. – Так, где мой сын? - Да тут я… - Провозгласил Барсов, входя на самом интересном месте в салон. - Сможешь обратится на камеру? - Да, если это надо. – Пожал плечами Артур. К нему поспешили стилисты, но потом нашли, что придраться не к чему. От него за километр несло силой, мощью и звериной сущностью. То, что надо. Таня смутилась, отходя с Глебом в сторону и освобождая подиум, все не в силах оторвать руку от ладони некромага. Ей просто физически требовалось касаться его, ощущать рядом. Артур, не смотря на какую-то тревогу внутри, все же выполнил просьбу матери, скинув куртку и футболку и проходя на подиум. По команде фотографа он перекинулся в ягуара, занял нужное положение, и перекинулся обратно, складывая руки на груди. Ильина, с интересом наблюдая оргазмические конвульсии фотографа, который исполнил свою мечту и теперь мог умереть, подошла к сыну. - Все, спасибо. Теперь можно идти домой. Тань, можешь не переодеваться. - Ну… Спасибо, но на улице холодно. – Гроттер поплелась в примерочную, по возможности быстро одеваясь обратно в теплое платье, гетры и шапку с ботильонами, и выходя снова. - Теперь домой за Дашей и вам стоит уже лететь в Тиб. – Без вариантов сказала Мария, и Артур кивнул, сам радуясь возможности увидеть Тернову, так как чуял ушами, что что-то произошло. Ворвавшись в дом, он взлетел на второй этаж, врываясь в свою комнату. - Что случилось? – У Ильина расширились зрачки, едва он почуял кровь и обнаружил ее на руках Даши. - О, Артур… - Дашка слабо улыбнулась, за прошедшие полчаса испытав как минимум восемь протрясунов, свидетельствующих о повышении температуры. Проследив за его взглядом, Дашка моргнула. – А… Это мне кошмар приснился…От ногтей, наверное… Что, уже пора ехать? Ладно, сейчас только оденусь… На Артура взглянули лихорадочно блестящие глаза, Тернова снова моргнула, перед глазами все расплывалось, она дернула рукой в сторону любимого: - Что-то мне… - договорить девушка не успела, потеряв сознание. Кошмар, разборки с англичанами, вчерашнее погружение в могилу, утренний скандал, бурный секс с Барсовым, все это, наложившись одно на другое, подкосило Дашку. - Даша! – Кинулся к ней парень, прижимая к себе и приводя в чувство, пробуя губами на лбу температуру. – Вот черт, Тернова, оставить тебя нельзя на два часа! Тише, милая, я с тобой… Вот так, открывай глаза, маленькая. Посмотри на меня. Посмотри! – Барсов был собран, перетаскивая к себе на колени Тернову, обдумывая, что теперь делать. Ясное дело, что в таком состоянии он не может отпустить ее на гитаре в полет до школы. И вообще ей лучше бы поспать здесь. - Что тебе приснилось, Дашенька? – Тихо спросил парень, стараясь отвлечь Дашку от обморока и привести ее в чувство. – Какой кошмар, что ты так сильно повредила себе ладони? – Он взял каждую ладошку в руки и медленно, чувственно вылизал их, очищая от крови и посасывая каждый палец, горящим взглядом смотря в глаза жены, на примере показывая, что он действительно возбуждается от запаха, и тем более, вкуса крови. - Ты в порядке? – Тихо спросила Таня, внимательно смотря на Глеба. Сейчас она начинала думать, что тащить некромага, который всего три недели назад появился на людях, в торговый центр не слишком хорошая затея. Ильина тем временем компактнее укладывала вещи в пакеты, каждому присваивала руну и отправляла их в Тибидохс, прямо в комнату Тани и Даши. Это было проще, чем тащить не много, не мало – пятьдесят восемь пакетов с одеждой, обувью, аксессуарами и косметикой за собой два часа полета над океаном. - А. – Выпрямилась Мария, отбрасывая за спину белый локон, беря папку с комода и протягивая ее Гроттер. – Вот. Твоя премия. – Ехидный смешок не помешал ей продолжить работу, а девушка раскрыла папку, не ожидая увидеть свои собственные фотографии, фотографии Глеба (на них она капитально зависла), их общие кадры и знаменательный плакат с Барсовым. Учитывая, что все фотографии были живыми, то Таня смогла увидеть себя со стороны и смутиться. - Абсолютно, - невозмутимо ответил Глеб на вопрос Тани, про себя успевая ему удивиться. Внимательно посмотрев на нее, заглянув в зеленые глаза, Бейбарсов подошел вплотную, стараясь убедиться по всему виду Тани, что она довольна и избавилась от утренней хандры со всеми этими семейными разборками. – Что-то не так, апельсиновый котенок? Он чуть усмехнулся, найдя этот гибрид прозвищ забавным. Когда же Гроттер попала в руки ее «премия», юноша так же посмотрел на фотографии. - Хорошо, что они все же не передают твоего очарования до конца, - приподнял бровь Глеб. – А то сколько бы мне пришлось отсылать любовных приворотов обратно, по адресу… Впрочем, тон некромага говорил, что вряд ли это будут привороты. Разве что на мертвяков или, скажем, подгнивших упырей в самом расцвете разложения… Голос Артура, по началу слышащийся Дашке, как из-под толщи воды, постепенно становился отчетливей. Приоткрыв глаза, чувствуя себя у него на руках, Тернова сглотнула. Во рту поселилось какое-то мерзко-вязкое ощущение, не предрекающее ничего хорошего. Так вязок воздух накануне яростной грозы. - Ты ушел с ней от меня… Ты ушел… Радуясь… Не оборачиваясь…- забормотала Тернова, глядя, как Барсов зализывает кровавые полумесяцы на ее ладонях. – Я звала тебя, но ты не обернулся, и ты был ягуаром на золотой цепи у нее… Андреевна зажмурилась, силясь выкинуть ужасную для себя картинку из головы, но та, как назло, становилась только ярче. - Она сказала, что ты принадлежишь ей… - прошептала Даша, снова посмотрев в горящие глаза своего оборотня. - Куда ушел, к кому? - Недовольно спросил Артур, закончив с одной рукой и переходя на другую. - На цепи? Барсов внезапно вздрогнул от яркой картинки в своей голове. Почти тот же самый сон Терновой, и он смотрит со стороны на все, а рядом стоит высокая красивая женщина, и от его шеи тянется поводок. И ему хочется прикоснуться к ней, чтобы она его погладила, и знает, что эти прикосновения будут не сравнимы с Дашиными. Моргнув, Артур тихо зарычал, прогоняя видение ее глаз. - Не принадлежу. Я свой собственный. И твой. Но не ее. Ты поняла меня? - Перевел взгляд на Дашку разгневанный оборотень, говоря, как и всегда в ярости, тихим спокойным голосом. - Я не уйду от тебя по собственной воле. Я человек, а не зверь. Ты не можешь сомневаться во мне. И меня не удержать никакой цепью, если я знаю, что ты меня зовешь. Запомни это. И не забывай. Гнев Артура не был обращен на Дашку, только на эту неведомую создательницу, которая огребла, попытавшись прямо на него воздействовать, а теперь решила действовать через его жену. - Я не сомневаюсь в тебе, я просто… я просто боюсь, - тихо признала Дашка, погладив свободной рукой пресс Барсова, забравшись рукой под его майку. – Ты разговаривал об этой создательнице с матерью? На мгновение вместо себя во сне Дашка представила старшую Ильину. Вот кто, наверное, смог бы, чисто по-женски, накостылять шпилькой, словом и магией этой кошатине с пунктиком по поводу мальчиков на побегушках. Для каких еще целей эта дрянь создавала себе подобных, Тернова предпочла не думать, потому что сразу представляла что-то в духе большой кровати и «кис-кис, мои мальчики, мамочка заждалась». Передернувшись, Тернова, тяжело вздохнув, пересела на Артуре, оказываясь верхом. - Я не хотела тебя разозлить, - она коснулась пересохшими губами горла парня и мягко поцеловала его под самым кадыком. – Не надо… - Древнир, ты точно не можешь так меня называть! - Вскинула голову Таня на "апельсинового котенка". - Не можешь и все! - Древнир, может быть, и не может, а я могу, - поцеловав Таню в кончик носа, довольно протянул Глеб. – Апельсиновый котенок… Такой рыжий…. – губы скользнули по щеке, -…маленький, - руки легли на талию Гроттер, притягивая ее к себе, -… храбрый котенок Гротти. Услышав признание Бейбарсова, Гроттер посмотрела на него, как на идиота. - Уверен в этом, да? Что вообще на меня может кто-то обратить внимание, когда на фотографиях есть ты и Артур? Если бы была Даша, я вообще потерялась на вашем фоне. Так что еще неизвестно, кому придется отсылать привороты. Скорее уж мне. Скажи мне, тебе не стыдно? - Повернулась всем телом к нему Таня, захлопывая папку и смотря в глаза. - Не стыдно быть таким ослепительным, соблазнительным, сексуальным и потрясающим? Тебя совесть не мучает по ночам? - Она наклонила голову, хмурясь и изучая Бейбарсова, тоном голоса гранича между серьезностью и шуткой, словно еще не решила, куда свернуть разговор. Выслушав тираду на тему «кто вообще меня заметит», Бейбарсов качнул головой: - Ты что, правда, не понимаешь, насколько красива и ярка? Поразительно низкая самооценка для Грозной русской Гротти, стыдно девушка, стыдно. Ах, да. Отвечая на твой вопрос: ввиду отсутствия у меня стыда и совести, не заглядывающих даже на огонек, мучения отложены до неопределенных времен. Конечно, Бейбарсову польстило, что Таня воспринимает его так. И радость от этого вылилась в жадный, далекий от невинности, поцелуй. - Глеб! - Попыталась возмутиться Гроттер, потому что Бейбарсов опять творил, что хотел, не слыша ее мнения. Она подняла руки, чтобы упереться ему в грудь, но передумала, услышав его монолог. - Ага, как игрок драконобола я себя трезво оцениваю - играю нормально, при нужных тренировках могу больше, чем сейчас. Так что как Грозная русская Гротти, у меня самооценка достаточная. И я так и знала, что ты бессовестный... - "самовлюбленный и беспринципный" потонуло в поцелуе. Крепко обняв за шею некромага, даже привстав на носочки, Таня отстранилась только от "деликатного" кхе-кхе Ильиной, которая смотрела на них со скрываемой ухмылкой. - Я закончила. Вам стоит отправляться, чтобы успеть на ужин. Барсов, если не поест, становится невыносимым. - Кивнув, Мария вышла искать сына с Терновой, а Гроттер отступила от Глеба, раскрасневшись от поцелуя. Долгий поцелуй не способствовал адекватному мышлению Глеба. Конечно, рационализм все равно пробивался из-за стены чувств к Тане, только как-то слабовато, на троечку. Некромагу хотелось немедленно соединиться с девушкой в одно целое и заставить ее умолять назвать ее и «апельсиновой», и «котенком», и всем вместе сразу. Юноша даже знал, что ему это удастся после нескольких запрещенных приемов, но на то он и был, как верно подумала, а он подзеркалил, Таня, беспринципным. - Да. Точно. Темный, нам пора. - Облизнувшись от возникшего во рту привкуса вишневого джема, Таня побежала от Бейбарсова, сомневаясь, что он сможет ей спустить с рук голос с сексуальной хрипотцой, смакование прозвища и облизывание губ. Появление Марии вернуло Бейбарсову контроль над собой, но Гроттер угораздило нарваться. Глядя в спину удаляющейся девушке, Глеб показательно зевнул и взмахнул тростью, притягивая нахальную рыжую обратно. - Нет. Не разговаривал. Как бы немного не до этого было. - Приподнял бровь Артур, по прежнему находясь в состоянии тихого бешенства. Прикрыв глаза от поцелуя, Барсов тяжело вздохнул. - Даш, вот когда мы сможем нормально жить? Я не против приключений, они тонизируют и заставляют кровь кипеть. Но не постоянно же! И такое ощущение, что нам нельзя покидать Тибидохс до его окончания. Там безопаснее всего. Поэтому давай не будем больше каждые выходные отправляться на поиски приключений? Это ты сейчас ограничилась нервным истощением и обмороком. А если дальше так будет продолжаться? Парень крепко обнял Тернову, опуская логично следующую фразу "Я не хочу тебя потерять" из-за ее затертости и убитости. - Ну…зерно истины здесь есть. Остров Буян одно из самых безопасных и защищенных мест в магическом мире, - протянула Тернова. – Мы бы никуда и не отправились бы, если бы не твой сердечный приступ, а потом уже выяснилось про контракт и все, понеслась… Обняв Артура в ответ, она тихо прошептала, отвечая на его вопрос: - А если дальше так будет продолжаться, то, боюсь, мне понадобится свой собственный гроб. Девушка положила подбородок на горячее плечо Барсова, чувствуя, как медленно температура поползла вниз, оставляя за собой усталость и слабость. Быстрее бы в Тибидохс, в кровать, спать… А там уроки, тренировка, наверное, еще и Сарданапал к себе вызовет за то, что мы вчетвером смотались из школы… - Артур, вам пора лететь. - Постучала в дверь Мария, и Артур встал на ноги. - Да, Даш, нам пора. Чтобы успеть на ужин. Ты же знаешь, я невыносим, если не поем. - За дверью раздался удаляющийся хохот, подсказывающий, что Ильина прекрасно услышала оправдание своего сына. - Да, хорошо, надо только собраться… Хорошо бы струны на гитаре подтянуть… - Точнее, если бы ты не решила зачем-то бежать от меня, оставив в одиночестве на песке после сердечного приступа. Мы бы сейчас да, не знали про контракт и не были бы законными супругами. Но так же ты вряд ли полетела на кладбище, и, вероятнее всего, создательница не могла бы пробиться в твой сон. Вывод - не смей убегать от меня. Это я уже тебе, непослушной девчонке, говорил. - Наигранно зарычал Артур, накидываясь на Тернову с горячими поцелуями по лицу и шее, гладя по спине и бедрам. - Так. Тормозим. Иначе мы отсюда никуда не улетим, потому что я буквально тебя затрахаю. Хочешь? - Невинно-лукаво улыбнулся Артур, приподнимая бровь. Коротко поцеловав в носик Дашку, он встал с кровати, подавая девушке ее шмотки. - Одевайся. Я слышал бесконечное шуршание пакетов, значит, мама уже отправила все остальные вещи в Тибидохс, завалив вашу комнату одеждой. - Передернулся Барсов, так как по чисто мужской логике не мог понять - ну зачем так много тряпок?! Поморщившись от грубого слова, Дашка покорно поднялась и принялась одеваться и утепляться для двухчасового перелета над океаном. Джинсы, носки, водолазка, свитер, еще один свитер, теплые сапоги, шарф, шапка…. Девушке казалось, что эта череда одежды бесконечна. Достав свою гитару из-под кровати, еще по прибытию задвинутую сюда, Тернова расчехлила ее и сосредоточенно стала осматривать, определяя нужно ли где-что подкрутить и подтянуть. В конце концов, лететь зимой над бушующими водами – не шутка. От брызг и ветра может растрескаться краска и вся защитная эмаль, а расшатанная струна – билет в один конец, учитывая, что летала Тернова исключительно на Торопыгусе, игнорируя все прочие полетные, как несуществующие в принципе. Артур заинтересованно смотрел на приготовления Дашки. Самому ему стоило просто почесать нарисованную кошку на коврике, чтобы тот задрожал от желания лететь куда-угодно, насколько угодно и на каком угодном заклинании. - Даш. - Внезапно серьезно позвал Барсов. - Ты знаешь одну маленькую вещь? - Он поднялся на ноги, подходя сзади к девушке и наклоняясь к ее уху. - Такая маленькая, возможно, не важная для тебя вещь... Я ее никому никогда раньше не говорил. Я тебя люблю. - Тихо-тихо прошептал Барсов, чтобы опалить дыханием кожу Терновой, да еще и лизнуть за ушком. Вот же морда лукавая! Сдавленно выдохнув, Дашка возмущенно глянула на Артура за то, как он принижал собственное признание, говоря о нем, как о «маленькой неважной вещи». Взяв за руку Дашку, и ее гитару на спину, парень спустился вниз, ожидая друзей, а пока притиснув девушку к стене, наклоняясь и нежно увлекая в поцелуй, так как ему требовалось убедится, что Тернова в порядке и нормально себя чувствует. То, что Бейбарсов с Гроттер тормозили, только шло ему на руку. Не успела она высказать ему все, что думает об этом, как бессовестный оборотень уже целовал ее, выметая из головы все мысли. - Артур… Так не... Ну что ты делаешь… Я люблю тебя… - забормотала Дашка, плавясь от поцелуя мужа. Температура снова поползла вверх, ослабленный организм реагировал на малейшее воздействие. – Возьми меня на ручки… Ноги ноют... – прерывисто призналась Дашка, чувствуя каждую ссадину и синяк на коже, появившийся после вчерашней ночи любви и бурного празднования. - Конечно, милая… - Пробормотал оборотень, подхватывая под пятую точку и сажая на себя Дашку, заодно демонстрируя ей, что для него ночь еще продолжается и он все равно ее хочет. С другой стороны, ему 17, самое время гормонов. Ему достаточно было накинуть куртку и шапку с шарфом и варежками, чтобы быть готовым к выходу. А сейчас ничего не мешало наслаждаться Терновой. Поймав ее в руки, он несильно шлепнул Гроттер по пятой точке, а потом, просто перекинув через плечо, как пушинку, понес в комнату, собираться, поглаживая по этой самой упругой точке. - Отпусти меня!!! Поставь на пол!!! Глееееб!!!! - Завизжала Таня, колотя его по спине руками и ногами угрожая выбить глаза парню. - Беспринципная скотина!!! Аааа, голова так кружится!!! Попробуешь еще раз меня поцеловать!!! Ты должен был за мной бежать, а не притягивать, так не честно!!! Уууу!!! А вот когда она оказалась на кровати, то смогла полностью отомстить Глебу, кусая за губу и царапая спину, извиваясь, как на контрабасе в высшем пилотаже, стараясь выкарабкаться из-под упрямого некромага. Не потому, что не хотела. А потому что нашла еще одну замечательную игру "Не дай сразу некромагу то, чего он хочет". И эта игра заводила до шума крови в ушах. - Вот именно, - фыркнул Глеб, еще больше возбуждаясь от всех попыток девушки высвободится. Как и всякий хищник, он любил поиграть с добычей. – Нечестный – это еще одна деталь моей характеристики. Одно уверенное, полное силы движение, и он уже между ног Тани, крепко прижимая собой ее к кровати. Перехватив тонкие руки Гроттер, Глеб пришпилил их к покрывалу своими, задрав над головой девушки. - Это неплохая игра, котенок, - потерся о Таню Глеб, жарко шепча на ухо. – Только у нас нет на нее времени. Сейчас. Еще несколько раз изогнувшись над Гротти, давая прочувствовать и захотеть этого еще больше, Бейбарсов припал к шее Тани, ставя засос, кусая напоследок нежную кожу, ставя на ее теле еще одну подтверждающую метку о принадлежности ему. Выдохнув, облизывая пересыхающие губы, Таня выгнулась, чтобы доставить своей части тела хоть какое-то удовлетворение. - Я не котенок!!! - Хотела грозно высказать малютка Гроттер, а получилось страстным тоном. - Пойми это и признай! Она не смогла сдержать стона удовольствия, хотя кусала губы, чтобы удержаться от полного признания своего поражения. Ее ни разу в жизни в таком положении не оставляли, когда все, что могла делать сиротка - это извиваться всем телом и сгибать колени, в попытке оттолкнуть некромага. Ага, как же. - Котенок, - утвердил Глеб в ответ на возмущение Тани, хотя, сказанное столь страстно, она мало чем напоминало его. - Пойми это и признай… Мой маленький апельсиновый котенок… - Я вся в синяках, и все они на одном месте... О... Глеееб! - Едва не заплакала девушка от острого разочарования, когда несносный некромаг попытался отстранится от ее шеи. Склонившись, некромаг снова поцеловал Таню: - Потерпи, апельсиновая, - хищно улыбнулся юноша, прижавшись губами к ее слабому местечку. – Мы еще вернемся именно к этой позиции в замке… А сейчас, одевайся потеплее. Скатившись с Тани, напоследок очертив все ее тело поверх одежды, Бейбарсов подхватил трость, несколько манипуляций, его ступа уже стояла во дворе Ильиных. Таня пнула воздух, где секунду назад был живот Бейбарсова, и недовольно поднялась с кровати, собирая вещи и уходя в ванную переодеться, выражая недовольство громко захлопнутой дверью. Мария даже эту одежду умудрилась сделать стильной, подобрав горнолыжный костюм. Ослепительно белые балонивые штаны, ярко-красная приталеная куртка с белыми узорами на рукавах, белый мех на капюшоне – такую Гроттер точно невозможно было не заметить. Костюм дополнялся остроконечной шапкой с двумя косичками, так же белого цвета, и уникальные перчатки – с внутренней стороны они были разделены на пальцы, а с внешней покрывались общим куском меха. Так что, когда кулак сжимался, ветер точно не мог разжать пальцы, а в руке можно было продолжать что-то удобно держать. В случае Гроттер – смычок. Зашнуровав теплые сапожки, для контраста, ярко-красные, но с белым мехом, девушка (поминая Ильину добрым словом) вышла из ванной, под куртку натянув плотный белый свитер. Учитывая, что другой одежды в любом случае не было, Тане пришлось смириться. Все, что она сделала – это собрала волосы в низкий пучок и засунула его под шапку, застегивая куртку под горлом. Забрав футляр с контрабасом, Гроттер, поправляя тыльной стороной шапку, отправилась на выход, отплевываясь от вездесущего меха и бубня про себя, поминая добрым словом не только Ильину, но и Бейбарсова, за его упорство в не желании слушать ее. Вот как надо еще объяснить, что ей не нравится прозвище «котенок»? словно она зверушка, и тогда становится ясно, что в ней нашел Валялкин. И этот тоже, ветеринар, блин. Глеб, увидев выражение лица Тани, когда та вышла из ванной, тяжело вздохнул, чувствуя ее обиду, правда, не совсем понимая ее истоки. Не в несостоявшейся же близости дело, учитывая, что виной тому ни нежелание кого-либо из них, а обстоятельство и поджимающее время. А, может, ей что-либо не понравилась в его действиях, хотя по ней этого было не сказать. Барсов оторвался от Даши, продолжая держать ее на руках. - Ты же со мной полетишь? Ну куда ты сейчас на гитару? – Спросил Артур, выходя из дома, заметив яркую Гроттер. Та в свою очередь принялась вытаскивать контрабас из футляра, точно не собираясь лететь в ступе с Бейбарсовым. Это она уже проходила, а внизу и так все горело неудовлетворенным желанием. Опустив на лицо обычное забрало невозмутимости и спокойствия, Бейбарсов, увидев, что Таня достает из футляра контрабас, не стал предлагать полететь с ним. Кивнув Барсову и Терновой, он первым запрыгнул в полетный инструмент, не потрудившись даже куртки надеть, так и оставшись в свитере. Оперевшись руками на край ступы, он прикрыл глаза, не чувствуя себя в состоянии разбираться в душевных метаниях Гроттер снова. За последние два дня он только и делал, что копался в них, во многих вещах наступив себе на горло, на что его некромагическое «я» здорово бунтовало, требуя немедленного возобладания эгоизма, столь свойственного его «породе». Поход в чертов центр и фотография вообще приравнивался к огромной жертве с его стороны, как человека, привыкшего к одиночеству и не любящего всего этого в принципе, но не говорить же Гроттер об этом? Тогда она почувствует вину, что с ее светленькой контузией чувством собственной вины во всем, станет непоправимой ошибкой со стороны Бейбарсова. Нет, лучше всего, чтобы любая жертва, любое перешагивание через себя оставались незамеченными, только так сохраняются отношения. Кстати о «породе». Нужно переговорить с сестрами о моем сне-предупреждении. Погрузившись в мрачные раздумья, Глеб глянул на небо, безошибочно определяя грядущий снегопад. - Ммм… - голова у Дашки отказывалась соображать. – Наверное, ты прав… Похоже, они поссорились… - пробормотала Андреевна, грустно глянув на разошедшихся по инструментам друзей. Таня вскинула голову, поправляя в очередной раз шапку, а потом подошла к Глебу, неся контрабас в руке. Талисман уже был привязан к руке и футляру, так что за него девушка не переживала. - Котенком меня называл Ванька. Я не хочу ничего о нем помнить, так как даже воспоминание хорошего поведет за собой плохие воспоминания. Я не против апельсиновой, правда. Даже не потому, что смирилась. А котенок… Это не твое слово, Глеб. Пожалуйста… - Она прикусила губу и оперлась на ступу, чтобы поцеловать Бейбарсова. - Но и с ним я когда-нибудь буду способна смириться. Возможно, но ничего не обещаю. А еще этот дурацкий мех повсюду, фу. Вернусь, оборву на фиг. – Поменялось настроение Тани, как только она снова полезла поправлять сползающую из-за волос шапку и наглоталась меха из перчаток. - Тебя… Люблю, Глеб. Будешь ты произносить ласковые слова, или нет, все равно буду любить, пока ты не сделаешь что-то настолько ужасное, что я не смогу простить. Честно говоря, даже не знаю, что это может быть, поэтому, видимо, тебе всегда придется … хм… Мириться с тем, что я тебя люблю. – Мягко улыбнулась Таня, снова подтягиваясь на носочках и целуя парня, только потом садясь на контрабас и взлетая первой. Барсов покачал головой на это все, устраивая Тернову на ковре и садясь сам, взлетая вслед за Гроттер, помахав рукой матери. - Как поссорились, так и помирились. Не забивай голову. Можешь поспать, пока мы летим. – Он снова задрал переднюю часть ковра, пряча Дашку в такой карман, и вытягиваясь рядом, прижимая к себе девушку, и вызывая температуру зверя, чтобы она чувствовала себя комфортно. - У них это еще тихо проходит. Вспомни наше представление в столовой. – Он хихикнул, вспоминая, как сначала Тернова прокляла половину зала, а потом он поджег непострадавшее. - Мда, они не такие вспыльчивые, как мы, - пробормотала Дашка, улыбнувшись и устраиваясь в руках Артура. – Поспать… поспать это хорошая мысль… Уткнувшись в любимого, девушка закрыла глаза, позволяя себе отключится. И все дело в прозвище? Глеб удержался от того, чтобы закатить глаза. Похоже, у некромага появилась еще одна причина пожелать Валялкину шагнуть с Большой Башни вдобавок ко всем имеющимся. - Хорошо, - кивнул Глеб, наклоняясь и отвечая на поцелуй. – Знаешь, ты могла бы сразу сказать мне об этом, без всяких недовольных выражений лиц, расшифровывая которые я перебрал несколько вещей куда как хуже настоящей причины. Бейбарсов промолчал, что с этим мехом она еще больше напоминает ему котенка. Ехидная частица некромага хмыкнула, насмехаясь, что теперь он думает, что говорить, а что нет, и не обидит ли это, или заденет Таню. «Ты жалок», - прошептало что-то внутри голосом старухи. – «Влюбленный некромаг – ничто. Не достойный жить ни в свете луны, ни в свете солнца». - Думаю, как-нибудь с этим свыкнусь. Со временем, - ухмыльнулся Глеб, снова целуя и на этот раз, отпуская от себя девушку. – Осторожно в полете, Тань. Посмотрев, как она набрала высоту, Бейбарсов взмахнул тростью, и ступа штопором взвилась в воздух, резко набирая высоту и устремляясь вперед. Скрестив руки на груди, Глеб уставился вперед, четко про себя прокладывая курс для полетного средства. Ему было над чем поразмыслить. Внешний вид Тани, а так же отцы-мужчины Ильиной - в группе)))