Оборотень - не только ценный мех...

В этой главе много отрывков, между которыми проходит достаточное время. Между 58 и 59 главами прошло примерно четыре дня. Дашка лежала в темноте, пусто пялясь в стену. Она не знала, сколько времени прошло, и как долго она находится в этой комнате, и который сейчас час. Окно было зашторено, плотная ткань не пропускала света, дверь глухо заперта, создавая девушке иллюзию собственной пещеры. Через определенный временной промежуток заходил дед с очередной попыткой впихнуть в нее хоть что-нибудь. Иногда получалось и Тернова что-то съедала, запивая это водой. Кроме того Павел Егорович менял повязку на руке внучки, смазывая ожог какой-то тягучей черной субстанцией. Тогда жжение чуть угасало. Он предлагал снять кольцо, но Дашка уперлась, впервые после первой ночи закричав, что снять кольцо дед у нее может только вместе с пальцем и никак иначе. Один раз она отвлеклась от тупого полоскания костей самой себя, когда Тернов старший принес ей письмо от Тани. Быстро пробежав по строчкам глазами, читая, что там на самом деле случилось, и как все получилось, и из чего вытекло, Дашка разрыдалась, отбрасывая лист бумаги прочь, в дальний угол. С тех пор она и не вставала с кровати, выходя только по нужде. Дверь тихонько отворилась, пришел дед, менять повязку. - Деда… А какой сегодня день? – хрипло спросила Даша. - Третье января, милая, - ласково ответил старший некромаг, смазывая обожженную кожу своей мазью, похожей на деготь и пахнувшей сухой ромашкой. - Это я уже тут сколько так? - Четвертые сутки… - Ясно. Тяжело вздохнув, дед ушел, а Дашка перевернулась на спину. Держать в себе или выливать через слезы она устала. Требовалась какая-то формулировка. Что-то осознанное и последовательное. Упорядоченное. Сев в кровати, Тернова достала из тумбочки свечу, зажгла ее искрой и подтянула к себе Мурлыку, с которым и лежала все это время. Чуть дрожащей рукой расстегнув плюшевое пузо, Дашка достала свой никогда не кончающийся дневник, подаренный ей отцом при поступлении в Тибидохс. Он хранил в себе почти всю ее жизнь за семь лет. Открыв первую страницу, Тернова прошлась взглядом по каракулям себя десятилетней. «Дневник Дашки А. Терновой. Основные правила. 1) На поля плевала с большой колокольни 2) Как хочу, так и пишу, строчку через строчку, или на каждой. Мой днев, мои правила. 3) Сокращения какие захочу. Кто-то там наверху, если ты не согласен, см пункт 2. 4) Вести днев хотя бы три дня в неделю. 5) Только синяя шариковая ручка. Терпеть не могу гелевую. Фууу, гелевая...» Дашка перевернула дальше, раскрывая наугад, все еще собираясь с собственными мыслями. Попалась запись с начала третьего курса. «Мам, урод Демьянов пытался взять меня на понт. Думал, гад, боюсь я его черномагического родео. СЧАЗ, разбежался. Я же снова на темном… Села на скамейку, как нехрен делать, руками вцепилась, ну и Пень выпустил искру. Пять минут продержалась на этой чертовой скамейке, пока нас не нашли Ягун, Таня и Ваня. И понеслась… Танька перепугалась, что я себе шею сломаю… Ванька туда же… Ягун и тот оказался против! Вынудили Пня остановить родео. Пока мы с Таней выясняли опасно это (для меня-то! Нападающего в драконоболе! Третий год летающего в команде! Да у меня чувство равновесия, как у кошки!) или нет, Ванька рассобачился с Пнем и Демом с Жикой. Не успели мы оглянуться, как он уже скакал на скамье. Все бы ничего, если бы эти идиоты (Жика и Пень) не выпустили бы по искре одновременно проговорив заклинание! Конечно, остановить скамью уже было невозможно… Ванька в магпункте с многочисленными переломами, Танька плачет, а я чувствую себя виноватой. Не сиди я там, друзья бы вообще бы там не остановились….Эх… Тяжела и неказиста жизнь Терновой-драконболиста. Хорошо хоть Ягге сказала, что поставит Ваньку на ноги, как нечего делать!» Вздохнув, Дашка машинально поправила некоторые ошибки в заметке (в тринадцать у нее с орфографией еще было туговато), а потом открыла чистую страницу, благо, прошлая счастливая и позитивная запись скрывалась на предыдущем листе.

«Здравствуй, мама, Плохие новости. Герой погибнет В начале повести. (Земфира. «Здравствуй, мама»)

Как странно, что раньше я никогда не додумывалась ставить эпиграфы. Это, мам, чтобы тебе было легче. Увидела начало, а дальше уже думай: хочешь читать мое письмо, или нет. Я же все равно пишу, потому что больше некому… Потому что это я могу доверить только тебе. Мне больно, мам. Как будто у меня в сердце – дыра. Даже не так. Как будто его просто нет, и что-то там, внутри, бьется вхолостую. Не знаю. Он изменил. Он изменил мне душой, не только телом. Таня прислала целую простыню, разъясняющую все от и до, но что это меняет? Сначала Он солгал, продолжал лгать, а потом она оказалась лучше чем я. Это правда. И теперь я думаю: мне больно, потому что я чувствую себя преданной, или потому что в очередной раз убедилась в собственной никчемности? Он считал, что я настолько слаба, что правда о том, что потребовалось его создательнице, убьет меня? Или я просто не достойна правды? Или… Столько вопросов, но кому они нужны… Ты не ответишь, мам, ты никогда не отвечаешь. А еще, мам, Он считал/считает меня слабой, не веря/не поверив, что я действительно пришла бы за ним, что я бы вытащила его, не согласись он на требование… Но это уже мелочи. Это вообще моя вина, что ОН туда полетел. Мои чертовы проклятые ноги, моя неспособность умереть по-нормальному. НУ ПОЧЕМУ Я НЕ СДОХЛА ТАМ НА ПОЛЕ? Все было б милосердней, чем то, что сейчас. Я бы умерла, а он бы рано или поздно пришел бы к той, на которую я похожа… Древнир, какая ирония, мы даже похожи с ней внешне! Правда, я проигрываю и здесь. Она намного красивее, сильнее, крепче, чем я, жалкая девчонка. Хотя, о чем это я. Проигрывает тот, кто играет. Я же просто любила и верила. И сейчас люблю… Рука заживает очень медленно, не поддаваясь заклинаниям и заговорам. Подозреваю, дед мне врет о составе мази. Не может черная густая хрень пахнуть сухой ромашкой. Наверное, лучше мне и не знать из чего/кого она. Я вообще не хочу, чтобы она заживала. Пусть остается такой, как вечное напоминание мне о собственной наивной дурости, о том, что открывая кому-то сердце и душу, нужно хоть что-то от них оставлять себе. Предыдущие записи, как огромная вывеска все той же тупости. Мам, это ведь, правда, так. Вот Танька она да, она заслужила вечной верной любви. Ей Глеб послан, как огромная компенсация старушки-судьбы за все те мерзости, что Танька уже перенесла. А мне… А я ничего не заслуживаю, ничего не сделала. Никчемное ничто.» Закрыв дневник, Тернова отшвырнула его от себя, уткнувшись в подушку и снова зарыдав, не зная, куда еще деть эту боль, вновь настигнувшую ее, только на этот раз еще острей, поскольку мысли больше не путались, и все встало на свои места. - И что, не отвлекается? – Шепотом спросил Ягун, и в ответ со стороны кровати прилетела подушка и раздался предупреждающий рык. Комментатор от подушки увернулся, послал ее обратно и захлопнул дверь комнаты. - Ясно, понятно. Что мы имеем? – Баб-Ягун повернулся к Тане, Глебу и Жанне, хмурясь и растеряв пока все свои остроты. – Оборотень, одна штука. Не ест, не реагирует на разговоры, - Тут с той стороны двери в нее вонзился нож, лезвием выскочив с этой. Внук Ягге оценивающе потрогал еще дрожащую сталь выше его головы на пять сантиметров, и предусмотрительно отошел подальше, вообще всю компанию затаскивая в комнату Тани. Подобные намеки он прекрасно понимал. - Не реагирует на разговоры, не отвлекается от книг. Сидит, как сыч, над книгами по нежитеведению и ни с кем не разговаривает. – Подвел итог все же Ягун, и снова оглядел друзей. – Тань, что там с Дашей? - Ничего. На мои письма она не отвечает, на зудильник тоже, а Павел Егорыч говорит, что у нее поведение похожее, только она еще и плачет. – Гроттер прислонилась к Глебу, машинально поднимая руку и проводя по кулону у него на шее. Она подарила его на Новый год, явно видно, что кулон был древним, изображающим два волка с переплетенным деревом телами. И была очень благодарна Ильиной за хороший вкус. У рыжей не получилось найти хоть один день, когда Бейбарсов был где-то далеко. После похищения он вообще от нее не отходил. Душ стало принимать намного веселее. Внезапно один из волков ожил и едва коснулся зубами пальца Тани, можно сказать, ласково и осторожно. Но вот кровь выступила даже от такого прикосновения, при котором Гроттер ничего не почувствовала. Впитав в себя каплю, кулон вновь застыл, заметно потеплев. Это не очень понравилось девушке, ее кольнула игла интуиции, но потом ощущение прошло и Таня снова смогла думать о происходящем. Тем более, что Ягун задвигал речь, как можно помочь. Барсов не хотел жить. Не видел в этом смысла. Он все испортил сам, стараясь сделать лучше. Когда раньше по какой-то причине его грызла депрессия, Артур бегал, потому что разрывало изнутри при бездействии. Но сейчас Ильин оставался на месте, задыхаясь от боли, беззвучно крича и выгибаясь на кровати, падая в обмороки и снова возвращаясь в беспросветную реальность. Он сам себя наказывал. И знал, что ничего не будет достаточно. На Новый год к нему приезжала Ильина, попытавшись поговорить, но сын от нее просто отвернулся к стене, а потом Таня в другой комнате быстро объяснила ситуацию. Марии сказать было нечего – как мать, она не могла осуждать сына, как женщина – его ненавидела. В общем, и тут тупиковая ситуация. - Глеб, тебе пора идти. Твоя очередь лететь. – Улыбнулась Жанна, и перетянула к себе Таньку. – А мы с Танюшей прекрасно проведем время! - А я?! – Оскорбился Ягун. - А ты прекрасно проведешь время с Танюшей и со мной. – Засмеялась Аббатикова. - Возвращайся поскорее. Я буду тебя очень ждать. – Улыбнулась Гроттер, снова подходя к Бейбарсову и нежно его целуя. В соседней комнате раздалось рычание раненого зверя и компания побежала туда. Ягун сразу отпрыгнул обратно, давая шанс пантере вырваться из комнаты, снося все и всех на своем пути. - Что с ним? – Поинтересовался комментатор, а Таня вошла в комнату, разглядывая, что могло заставить закричать Артура. На кровати оказалась весьма знакомая книжица, только вот Гроттер не понимала, как дневник Терновой оказался здесь. - Астральная капля. Он создал копию дневника Даши и прочитал то, что она написала последним… - Сложила два и два рыжая, и тут же хлопнула по рукам комментатора. – Не смей. Он ее муж, пусть читает. А нам нельзя. Пошли отсюда… Барсов летел по весьма определенному адресу, с весьма определенными целями. Первая – поговорить с Терновой. Вторая – если Павел Егорыч его не пропустит, то хоть убьет, и на том спасибо. Больше свою жизнь Ильин не ценил. - Даша!!! Даша!!! – Заорал Артур, смотря прямо в дерево, хотя прекрасно помнил, что там начинается просека и виден домик. – Даша, пожалуйста!!! Его свалила с ног боль, вырывая крик из горла. Барсов чувствовал, как кости в теле меняют положение, или в принципе ломаются. - Пошел. Отсюда. Вон. – Холодно приказал появившийся Павел Егорыч. – Я же просил передать Глеба предупреждение. - Он… Передал. – Прохрипел Ильин, царапая землю ногтями, выплескивая со словами кровь. - Я… Ненавижу себя… Добейте… - Кость прорвала живот и он снова заорал. - Вот еще. – Фыркнул некромаг. – Живи и мучайся. Глеб, забери эту падаль отсюда. Последнее, что запомнил Барсов в болевой горячке – склонившуюся над ним Ягге. А потом ему стало все равно. - Дед! Дед! – Дашка врезалась в Павла Егоровича, когда он вернулся за барьер. Все что она успела увидеть – только синий рой искр телепортации, свойственной Бейбарсову. – Что ты ему сделал? Зачем? - Зачем? – громыхнул старший некромаг. – Зачем? Ты себя видела, смертушка? В гроб кладут краше! Знаешь, сколько слов ты сказала за последние трое суток? Двенадцать! Зачем… Ты посмотри, что он сделал с тобою? - Это не он, а я сама! Не трогай его, не смей его трогать! – Тернова стукнула деда в грудь кулачками. – Так случилось, что другая ему большая пара! - И что? Ты хоть понимаешь, на что он обрек тебя магическим браком? Ты никогда не сможешь найти кого-то другого, никогда не познаешь материнства, никогда не ощутишь более чье-то тепла! - А я и не хочу! – заорала Дашка. – Мне никто больше не нужен! Мне плевать на всех остальных! Пусть не любит он, но я же люблю! И никогда не предам! - Ты не предашь! Конечно! Иначе умрешь! - Дед, хватит! Я ненавижу ее! Я ненавижу ту тварь, что оказалась лучше меня, но это ничто не меняет! Ничто уже ничего не исправит!!! – Дашка обвисла на старшем Тернове, вжимаясь в него, не желая ругаться. - Ненавидишь? – тихо переспросил Павел Егорович. Дашка замерла, прокручивая то, что только что сказала. Внутри из-под боли и страданий вырастало что-то жаркое, темное, прорывающееся наружу когтями и клыками. Тернова подумала о том, о чем за все это время не задумывалась. Обнаженный Артур сверху той, из зудильника, на которую она похожа. Она представила тело, знакомое ей до последнего рельефа, множество раз изученное ею вдоль и поперек в руках другой, возможно, даже и непонимающей ценности того, кто оказался в ее объятье. Светлые волосы, проскальзывающие между чужими пальцами, и черный мех… Ее любимый мех… - Дед, помоги мне, - прорычала девушка, вцепившись в плечи Павла Егоровича. Багрянец в глазах Дашки проступил отчетливее. - В чем, душа мятежная? – приподнял бровь Тернов старший, нисколько не впечатленный всеми этими рыками да глазами красными. Он сам мог кого угодно впечатлить. - Научи меня убивать. ***** Барсов не приходил в себя больше четырех дней. Ягге говорила Тане, что это потому что он сам не сражается, не хочет заживлять себя. Да еще истощение только усугубилось, негативно сказавшись на функциях оборотня. Старушка бормотала себе под нос, что никакого сладу с этой парочкой, что Дашка, что Артур, два сапога пара. Таня сходила с ума, не понимая, что ей делать, но исправно сообщала Дашке последние новости, исписывая по четыре двойных тетрадных листа. Обо всем на свете. «Даш, это снова я. Не теряю надежды получить от тебя письмо, хотя так же верю, что ты все читаешь. Только сейчас получила подтверждение черно-белой теории жизни. Нет никогда «долго и счастливо», нет и не может быть. В жизни сохраняется равновесие плохого и хорошего. Еще, я думаю, есть какой-то определенный вес неприятностей. Скажем, три больших, четыре средних и штук пять маленьких, вроде сломанного ногтя. И это общее количество может меняться, превращаясь в шесть больших неприятностей, или восемь средних, или пятнадцать маленьких. Миллион комбинаций из неприятностей. Но против каждой есть и «приятности». Ровно столько же. Никто не следит за их порядком, ни свет, ни мрак. Не стражи ответственны за сохранение данного баланса, и уж тем более, не маги. Что-то большое, всеобъемлимающее. Иногда я чувствую его. Как волна тепла внезапно окутывает. И я спотыкаюсь, а Глеб обеспокоенно спрашивает, что со мной. А я не знаю, что ему можно сказать. В последнее время мы не особо разговариваем. И не хочется… В смысле, нам не нужны слова. Даш, я тебе не рассказывала, просто к слову не приходилось… Но я стала видеть… Картины, скажем так. Они возникают, когда я принимаю решение, так или иначе связанное с Глебом. И мне стоит посмотреть в его глаза, чтобы провалиться в них. Я оказываюсь на кладбище, всегда одном и том же. Когда ты тогда закопалась, я поняла, что бываю именно на лысегорском. Помнишь, Глеб прокричал, что ему не страшен зуб волка на Ваньке, потому что он сам волк? Это так и есть. Я знакома с его сущностью. Огромный черный волк с ожерельем из черепов на шее… Даш, могу сказать только тебе, не ему. Однажды я видела, что волк поменялся, стал полностью белым, а из леса выбежали три маленьких волчонка. Тоже белые, только с двумя полосами – рыжей и черной. Он назвал это глупостью и не больше… Я раньше не задумывалась, что хочу детей. Это было глупо, я не представляла себя матерью, а Ваньку отцом. Но… Видимо, запретный плод сладок. Как только меня лишили малейшей возможности иметь детей, я сразу представила себе, как это будет здорово. Потому что я нашла человека, с кем хотела бы их. И это несправедливо. Я пишу это тебе, потому что надеюсь, что ты как то отреагируешь. Мой дневник уже забыт, я не хочу туда писать. Даш, я не буду спрашивать, как ты. Я понимаю тебя. Просто… Возвращайся, мы все тебя ждем. Твоя Таня. P.S. Кстати, хотела уже отправлять, но вспомнила… Я взяла у Бейбарсова волос и сегодня попробую найти его семью. Что-то я не верю некромагам, извини, конечно. Возможно, это сработает. Вдруг у него есть тетя, или дядя… Я хочу, чтобы у него была семья, раз уж детей у нас с ним точно не будет… Ну все, пока! Баб-Ягун ворвался с пылесосом и кипит. В смысле, Ягун, а не пылесос. Просто Жанна лежит у нас в комнате, а должна была уже три минуты как быть у него. Нетерпеливое создание… Мы все тебя ждем!» Таня сложила письмо и запечатала конверт, свистом вызывая купидона, и вручая ему почту вместе с кульком конфет. Захлопнув раму, Гроттер повернулась к Аббатиковой, и внимательно на нее посмотрела. - Ты задержишь Глеба? Мне нужно максимум полчаса. - Да, конечно, не вопрос. Я же пообещала. – Улыбнулась Жанна и спрыгнула с кровати. – Пошли, Ягунчик, выполнять миссию, пока малютка Гроттер выполняет свой коварный план. Постоим на шухере… Ты как, разгневанного некромага, которого не пускают к его половине, не боишься, нет? – Хихикнула девушка и уволокла комментатора, а рыжая подскочила к столу, спешно доставая карту России, сомневаясь, что Бейбарсов может быть из заграницы. Из ящика стола Таня взяла горный хрусталь на цепочке, и бережно изъяла из своего дневника волос Глеба. Обмотав волос вокруг камня, Гроттер выпустила две красных искры, для верности. - Фандейро! – Покачавшись над картой столько времени, что Таня уже закусила губу, боясь, что никого не будет, хрусталь внезапно притянулся к одному городку в Алтайском крае. Слыша уже шаги Бейбарсова, и попытку задержать его, Гроттер посмотрела на название. Славгород. А потом быстро спрятала все приспособления для поиска, пытаясь не улыбаться. Родители были живы. Фандейро искало именно родителей. Артур именно так нашел Марию, а ведь мог найти и родственников отца, кроме него самого. У Лагутина был дар уходить от поиска, в малой части переданный сыну. Но работа была еще не закончена. Таня не могла просто сказать Бейбарсову про его родителей. Требовался адрес, а для этого – карта самого Славгорода. Жанна выгадала ей еще время, сделав что-то такое, за что ей аукнется, и шаги удалились от двери. Гроттер быстро позвонила Марии, застав ту не в лучшем свете. - Здравствуйте. - И тебе, ну … Ты поняла… - Взмахнула сигаретой не совсем трезвая женщина и устало посмотрела на Таню. - Эм… Не хотелось бы вас тревожить… Вы и так много сделали.. - Тань. Давай в темпе. Артур пришел в себя? - Эм… Нет еще… Извините… - А ты то чего извиняешься? Ты, что ли, его некромагией ударила? Или ты заставляла драться на турнире? Может, ты его морально уничтожила? Нет? Тогда знаешь куда свои извинения можешь деть? Что ты хотела? – Мария явно не желала разговаривать о происходящем. - Вы не могли бы прислать подробную карту Славгорода? - Славгорода? Где это? - Ммм… В Алтайском крае. Я вроде бы нашла родителей Глеба. При этих словах Ильина собралась и почти протрезвела. - Да. Я сейчас же ее пришлю. И если все-таки найдете их, расскажи обязательно, ладно? - Конечно! Спасибо вам! - Угум. Давай. Мария сама отключилась, а буквально через пять минут в комнате телепортировалась папка, в которой Гроттер нашла свернутую карту Славгорода со всеми домами и дорогами, статистику торгового центра, где Мария четко отметила, сколько было и сколько стало после того, как центр и одежду стали рекламировать они с Глебом, и маленький кошелек с запиской. «Эти деньги сдача за рекламу. Вернешь – убью. М.И.» Сдача оказалась не меньше пяти тысяч дырок от бублика. Такую сумму Таня никогда не держала в руках, просто не нуждаясь в них. Однако, убитой она быть не хотела, так что спрятала кошелек, статистику и саму папку в стол, и быстро повторила опыт с кристаллом над картой Славгорода. Записав адрес, Гроттер все спрятала и успела вовремя, так как в комнату вошел весьма разозленный своей сестрой Глеб. Жанна поверх его головы подмигнула рыжей, и отправилась снимать синяк с Ягуна, который тот получил от Бейбарсова. ***** Вечером седьмого января, в Рождество в своей родной стране, Дашка, сверяясь с картой, заколдованной дедом после особого ритуала поиска этой самой создательницы и ее резиденции (знание страны и имени облегчило задачу для Павла Егоровича), Тернова спустилась на крышу одного из домов, через улицу от огромного, без преувеличений, дворца. По местному времени, как подсчитала Дашка, было всего шесть вечера. Девушка вытащила из рюкзака одежду, за которой по дороге заскочила в один лопухоидный город. В ее планы входило устроить такое представление, какое Кармен будет помнить до старческих седин и еще дольше. Глаза полыхнули багрянцем, губы искривила злая усмешка, пока Даша переодевалась из своих слишком теплых для этого климата джинсов, свитера, шапки, куртки и сапог в нечто более подходящее. Натянув на себя длинную черную летящую юбку для занятий танцами живота с широким поясом, украшенным серебром и камнями, Дашка сменила свой лифчик, на лиф от юбки, так же украшенный серебром, как и пояс. Застегнув на голове подвеску, удерживающую длинные волосы оттого, чтобы не лезли в глаза, Дашка переобулась в легкие изящные тапочки. Какое-то время Тернова просто наслаждалась теплом, набираясь сил и пролистывая в голове все уроки деда, все, чему он успел научить ее за три дня беспрерывных занятий. Сам Павел Егорович сказал, что все это у нее в крови, нужно лишь придать силе определенные рамки и мысль, иначе так быстро Дашка не смогла бы усвоить приемов, от которых, возможно, будет зависеть ее жизнь. Защелкнув вокруг запястья широкий браслет с лунным камнем, на самом деле презентованный дедом артефакт, впитывающий в себя чужие магические атаки, Дашка покрутила собственный магический перстень и подышала на него, протирая краем юбки. Кроме этого на шее у Терновой висел амулет, утраивающий реакцию своего владельца. Павел Егорович сказал, что в кошачьем логове эта вещь для нее незаменима. Дашка спорить не стала, потратив три часа на то, чтобы освоиться и взять под контроль вверенное ей добро. Убрав все вещи обратно в рюкзак, Дашка села на гитару боком и снизилась ближе к дворцу. Засунув инструмент в чехол, чувствуя на себе взгляд охраны, мускулистых, сурового вида, мужчин, явно не простых смертных, девушка запихнула кошелек в гитару, а тот в карман чехла, после чего, приставив все имущество к углу одного из домов, окружила защитой, включающей в себя пяток отборных проклятий, среди которых одно было отпугивающим из арсенала деда. Уверившись, что никто из простых смертных к ее вещам не сунется, а если кто сунется, то тому не поздоровится, Даша выпрямилась и, повернувшись, коротко выдохнув, стремительно направилась к воротам, являя собой образ принцессы из персидских сказок. Едва она подошла к воротам, как на нее зарычали оба стража. - А по-человечески? – приподняла бровь Даша, и синева ее глаз затянулась багрянцем. – Желательно, по-русски, мальчики. Переглянувшись, инстинктивно отшагнув от некромагического барьера, воздвигнутого вокруг себя Дарьей (очередное мерси деду), один поднес ко рту рацию и что-то быстро в нее проговорил. Тернова различила только «руссскайа», что позволило догадаться о теме беседы. Тот, что повыше, крепко сбитый и мускулистый, протянул рацию ей. - Здравствуйте, чем могу помочь? - на русском спросили у Даши из рации с легким акцентом. - Вечер добрый, - столь же приторно передразнила Тернова, все это время поднимая в себе гнев и злость, подпитываясь собственной болью, превратив ее в топливо из яда. – Мне бы хотелось увидеть и поговорить с Кармен. Желательно, побыстрее, я не люблю ждать. Дашка дерзко подмигнула охраннику, возвращая тому рацию. Через десять минут ее уже вели по коридорам дворца. Девушка машинально отмечала роскошные вещи, произведения искусства, а заодно считала повороты и запоминала дорогу, мало ли, как отсюда придется убираться. Очень может быть, что бегом и раненной. Наконец, Андреевну привели в зал, полный народа. Точнее, оборотней. Еще точнее, ягуаров. На изогнутом ложе лежала темноволосая женщина, томно поедающая черешню, делающая это настолько эротично и медленно, что за ее действиями следила вся подавляющая мужская часть присутствующих. У ее ложа, на пестрых подушках, лежала ОНА. До скрежета зубов похожая на нее девушка, ее ровесница, та, что посмела быть лучше для Артура. Для ЕЕ Артура. Некромагическая сущность подняла свою голову, и впервые за все время с тех пор, как вообще услышала о существовании оной, Дашка почувствовала, что у нее за хищник. До этого девушка иногда слышала внутри себя рычание, чувствовала когти, но ничто не подсказывало, каков ее зверь. А ведь следовало бы догадаться, что она - это что-то кошачье. Сейчас Тернова словно внутренним зрением видела, как внутри нее поднимается и демонстративно потягивается пиренейская рысь, разноцветное пятнистое двадцатикиллограмовое пушистое создание с длинными кисточками на ушах. Выпустив когти, она утробно зарычала, прижав уши. Не смотря на то, что рык прозвучал ментально, казалось, его услышали все присутствующие, потому как головы повернулись к ней. - Так-так-так, - выпрямилась на своем ложе Кармен. – Кто это у нас тут, котятки? Дашка холодно посмотрела на нее, чувствуя, как вокруг нее заклубилась сила: - А ты попробуй, догадайся. Женщина широко улыбнулась, наверное, так кошка улыбается мышке перед тем, как сцапать ее, и повела носом. - От тебя немного пахнет одним из моих сильнейших котят… Ммм… Ты – Дашка, та девчонка, с которой он, по глупости, вступил в брак. «По глупости» больно резануло рысь, но внешне Даша никак этого не показала. Дед учил ее сохранять хладнокровие весьма изощренными способами. - Она? Вот эта вот? Эта… простачка? – взвилась Санера на своих подушках. - Ответ неверный. Я – Дарья Тернова, и для тебя уж никак не Дашка. - Мммр… Она с характером, не так ли? – по толпе собравшихся прошелся смешок. Девушку явно не расценивали как серьезную угрозу и фигуру. Даже охрана, приведшая ее сюда, отошла к стене. – И что же тебе нужно, Дарья Тернова? – насмешливо поинтересовалась Кармен. Дашка мило улыбнулась: - Сердце твоей дочери. – Вскинув кольцо, Тернова, раньше, чем кто-либо успел среагировать и воспринять фразу всерьез, направила свою силу дистанционного сглаза по телу, к перстню. Из того посыпались красные искры, устремляясь к любому живому существу поблизости, кроме своей хозяйки. Позавчера дед научил ее брать дистанционный сглаз под контроль и стрелять им точечно, а не всего один раз, но ядерной боеголовкой. В зале воцарился хаос. Оборотни рычали, шипели, обращались, ползали… Каждый, кто поймал искру, оказался во власти коронного Терновского сглаза, ничем не интересуясь, кроме своей собственной боли, завязывающей косички из кишок. Посмотрев на Кармен и Санеру, в шоке смотрящих на собственную корчащуюся охрану, Дашка холодно улыбнулась. - Позвольте кое-что объяснить. – Взмахнув рукой, среагировав на магический импульс мужчины у дверей, Дашка впитала атаку браслетом, благодаря усиленной реакции. Рысь зарычала внутри нее. - Шлепкус всмяткус капиталис. Две красные искры настигли посмевшего атаковать ее магически оборотня, и того размазало по стене. - Так вот. О чем это я. Скажите, вам о чем-нибудь говорит фамилия Тернова? – приподняла бровь Даша, медленно приближаясь к матери с дочерью, попутно парализуя всех, кто еще шевелился некромагическим холодом, действующим около двух минут. – Что, нет? Ну тогда краткий экскурс русской магической истории. Терновы – одна из семей основателей Лысой Горы, ага, это название знакомо, вижу, темные маги. Моя прапрапрапрабубушка Надежда Дмитриевна убивала взглядом. Ее муж Илья щелчком пальцев был способен снести весь этот ваш расфуфыренный дворец. Прапрабабушка Василиса Петровна прославилась своим знаменитым кожесдирающим сглазом. Прапрадед Виктор Ильич был контрактных дел мастер, а какие проклятья творил… Ммм... никто не выживал. – Дашка медленно и неторопливо, почти танцуя, подходила все ближе, чувствуя сейчас себя всесильной, всемогущий, этакой богиней войны, фурией, пришедшей за своей жертвой. - Прабабушка Глафира Матвеевна был лучшей на своем веку по ядам, говорят, она могла заставить всю кровь выйти через кожу, прадед Егор Викторович взял под контроль некоторую часть экономики Лысой Горы и развил бизнес семьи, вывел его на мировую арену, а кроме того, он был профи в проклятьях повешенной сложности и чуток увлекался вуду. Настолько, что своего сына, моего деда, Павла Егоровича, отдал на воспитание одной могущественной на тот век некромагине… Что-нибудь известно о некромагах… Ага, наслышаны… - Даша покивала, снова впитывая браслетом еще пару атак чуть оклемавшихся оборотней-защитников и мельком сглаживая их снова. – Так вот, моя бабушка Катерина Владимировна… - Доброго здоровьица, шкуры плешивые! – громыхнул из кольца голос Катерины Владимировны, и подушки под вскочившей Санерой прогорели до тла в считанные секунды, как и царское ложе Кармен. Бабуля не могла не добавить своей лепты. - Спасибо, Ба, мне тоже весь этот декор не особо нравится… Слишком аляписто и выпендрежно. Так вот, Бабуля моя, как вы успели заметить, та, кого называли раньше властительницей темного огня. Для вас, несведущих, поясню что этот тот, который потушить невозможно. Дед, как я уже упоминала, самый сильный и зрелый истинный некромаг нашего времени. Хотел, было, полететь со мною, есть у него анатомический интерес к кошкам, но, на ваше счастье, я его отговорила… Отец мой, Андрей Павлович, сильнейший дистанционный сглазчик, не имеющий равных в этой силе. Пока что. – Дашка остановилась в трех шагах от оскалившихся Кармен и Санеры, внимательно слушавших ее. – Я, для чего вам это, собственно говоря, рассказываю… Для того, чтобы вы, лохудры, поняли, к чьему мужу свои лапки протянули. Дарья Тернова, потомственная темная ведьма с некромагическими элементами дара и дистанционный сглазщик. – Полновесно со всеми регалиями представилась Тернова, и глаза ее стали совсем багровыми, поглощая свет совсем как бейбарсовские. Рысь, ее некромагическая сущность, утробно зарычала, требуя немедленно растерзать нахалку, посмевшую ласкать того, кто принадлежал ей. Дашка протянула руку, мысленно формируя ледяное лассо-удавку, применяя одну из техник некромагии. Обхватив Санеру лассо за шею, успев увернуться от рывка Кармен (спасибо амулету!), Дашка сдавила ее и встала рядом. Сгребя волосы девушки в руку, сдавливая ее шею некромагической удавкой, заставляя шипеть и скулить, Тернова нанесла ногой удар под колени ненавистной сопернице, и та упала на них, сразу же став Дашке по пояс. - Тихо-тихо… - успокаивающе выставила ладонь Даша, действуя на адреналине, видя, что многие ягуары пришли в себя и собираются наброситься на нее. Парализующая некромагия истекла по времени, и Тернова точно успела захватить Санеру. – Отзови свой прайд, если не хочешь, чтобы я навсегда остановила сердце твоей единственной доченьки. Дашка блефовала, эта техника была слишком сложной и затратной для нее, но да кто об этом знал? Главное, выглядеть увереннее. - Назад! – рявкнула Кармен. Тяжело дыша, едва сдерживая рык. – Чего ты хочешь? Я все сделаю, только не трогай ее! - Ммм… Артур тебе так же говорил, когда ты сказала, что можешь меня вылечить? Что он все сделает ради того, чтобы я смогла ходить? – Дашка позволила гневу просквозить в голосе. - Чего ты хочешь? Просто скажи! - Формулу твоего отречения, как альфы, от Артура Барсова-Ильина, моего мужа, - жестко высказала Даша, глядя в глаза Кармен. - Х-хорошо, - сглотнула альфа, глаз не сводя с мявкающей сквозь зубы дочери. Дашка оглядела зал, полуобнаженных мужчин, и у одного, темноволосого парня, лет двадцати пяти на вид, во взгляде сквозила такая надежда… - Постой! – оборвала Дашка Кармен. – Я хочу узнать у вас, всех присутствующих здесь… Есть кто-то здесь, кто находится здесь по принуждению, кто больше не хочет быть ее комнатным пушистиком? Как она и думала, первым руку взметнул тот, темноволосый. - Я! Я хочу быть свободным! – с акцентом, но на русском, произнес он, смотря в багровые глаза Терновой. - И я! – раздались возгласы по залу, в общем счете, шести ягуаров. Итого семеро, жаждующих свободы. - Я… Я не хочу быть подручным Кармен, но и без альфы оставаться не хочу! – проскулил кто-то справа, и Дашка увидела парня лет двадцати, жалобно попискивающего среди шипящих и рычащих на него собратьев, не желающих оставлять свою альфу. Решив высказаться, он приговорил себя, если только Даша не поможет ему. - Как же ты хочешь перейти к другому альфе? Разве это возможно? – заинтересовалась Тернова. - Возможно, - ответил тот, что первым заговорил о свободе. Симпатичный. Рысь мурлыкнула, чувствуя через весь зал его мужскую силу, приятную ей. Но это и все. В действительности она хотела только одного: уничтожить маленькую сучку, вгрызться ей в горло и выдернуть трахею, после чего пробраться когтями к сердцу и раскрошить его на ошметки и, окровавленной и довольной, вернуться к своему черному ягуару, чтобы доказать ему, что он принадлежит ей и не смеет смотреть на кого-то еще, равно как и хотеть. Дашка поспешно выгнала наглую рысь из головы, пока та не спалила всю контору и не позволила эмоциям взять верх. Еще не время. - Я… Я лучше бы перешел под лапу твоего мужа… Он - черный ягуар… - пролепетал все тот же зашуганный паренек. – Он сильный… сильнейший молодой самец среди ягуаров… - Кто еще хочет перейти к другому альфе? – громко спросила Дашка, еще раз треснув Санере по голове, чтобы не вздумала рыпаться, затягивая удавку туже. Желающих переметнуться оказалось пятеро. - Слышала их? Давай, произноси отречение от всех, кто этого хочет! – напряженно потребовала Дашка, все силы бросая на контроль Санеры. Происходящее затягивалось так, как она не предполагала. Скривившись, Кармен, было, зарычала, что это ее котята, но Санера пискнула «мамочка», растеряв всю свою стервозность, и альфа прайда сдержалась, после чего процедила формулу отречения, перечисляя все тринадцать имен, включая Артура. Раздались вздохи облегчения, темноволосый, которого, оказывается, звали Франсуа, обратился огромным пятнистым ягуаром с абсолютно янтарными глазами и прыгнул к Терновой. Не успела девушка отреагировать, как он просто сел рядом с ней, оскалившись на уже бывших соплеменников, явно защищая девушку, выторговавшую ему свободу. Его примеру последовали остальные освобожденные. -Пожалуйста, забери меня! Я тоже русский! Я не могу здесь больше! Я умоляю, я все сделаю, только забери меня. Мальчишеский звонкий голос заставил всех поднять голову наверх, и Дашка увидела подростка лет двенадцати, светловолосого и зеленоглазого, чем-то напомнившего ей Барсова. - Как тебя зовут? – спросила Даша и впрямь услышав чистейший русский. - Тимур! Пожалуйста, забери меня отсюда! – снова жалобно попросил он. – Я буду делать все, что ты скажешь, служить тебе, как тебе будет угодно, только забери меня домой, на Родину! - Слышала? Отрекайся и от него тоже, - рыкнула Даша, потрясенная той мольбой, звучавшей в голосе паренька. Кармен повторила формулу отречения, мальчишку встряхнуло, выгнуло, а потом он прыгнул прямо с перил, приземляясь на ноги, в круг, возведенный вокруг Даши освобожденными. Поморщившись, Тимур подхромал к Терновой, упав возле нее на колени и обняв за ноги, уткнувшись в них лбом, как ребенок вжимается в свою маму. - Спасибо, Дарья, - пробормотал он, целуя ее колени через ткань. Видимо, это у оборотней был такой жест благодарности. - Эй-эй, хорош! Все, успокойся… Я сейчас немного занята… - Теперь отпусти Санеру! Я выполнила твое условие! – рявкнула Кармен. Дашка выпрямилась, мигом абстрагируясь от всего, что творилось вокруг, выпуская гнев, ревность и жажду смерти, клубившиеся в ней вот уже четверо суток к ряду. - А я только что решила их поменять, - заявила Тернова. – Ты небось так заявила Артуру, подложив под нее маленькую сучку, м? - Кто дал тебе право решать судьбу моей дочери? – крикнула Кармен. - А кто дал тебе право решать судьбы всех присутствующих здесь??? – заорала в ответ Дашка. – Что-то я не верю, что каждого из них ты спрашивала, хотят они себе такой жизни или нет! - Я… Тебя посадит твое же Магщество! - За что же? За то что я приструнила зарвавшегося оборотня, охотившуюся на детей с даром в мире лопохоидов? Да меня к ордену Древнира за это представят! – зло расхохоталась Тернова. - Запомни раз и навсегда, падаль кошачья, Артур – МОЙ, и я не потерплю, чтобы по этой земле ходил кто-то еще, пробовавший его так, как я. Это позволено лишь мне, его жене! Рысь внутри призывно рыкнула, и тогда Дарья Тернова, потомственная темная ведьма, сосредоточив всю свою магическую мощь в одном лишь кулаке, вложив в него всю ту боль и ненависть, всю злобу, проломила им грудную клетку Санеры, не обращая внимание на вопль метнувшейся Кармен, раскрыла кулак и сжала ладонью горячее бьющееся сердце. Глядя в расширенные от ужаса глаза ненавистной твари, видя в них неверие и все то же непонимание, Даша ухмыльнулась и сжала руку, совершая резкий рывок. Горячее бьющееся сердце еще несколько секунд сокращалось в ее руке, а потом она сдавила его на глазах у Кармен, давая липким ошметкам вытекать сквозь пальцы. - Нееееет!!!!!! – заорала создательница, обратившись, однако сейчас в Дашке слишком сильна была некромагическая составляющая. Взмахнув рукой, она отшвырнула Кармен в стену, свободные ягуары вокруг нее прижались грудью к полу, готовые вступить в схватку. Воцарилась тишина. Однако что-то еще привлекло Тернову в теле Санеры. Склонившись, где-то на краю сознания удивляясь самой себе, она расширила рану трупа, и поняла, что ее манит торчащая кость. Для девушки она светилась ровно до половины. Неужели…Неужели это моя кость мертвеца? – тупо подумала Тернова, действуя рефлекторно и отсоединяя несколькими заклинаниями именно горящую синим контуром в ее глазах кость, длиной в мизинец. – Пора убираться отсюда… Силы заканчиваются… Я истощена… Вскочив, Дашка, пошатнувшись, схватилась за плечо Тимура, пока еще сохранившего обличье человека. - Госпожа? – вопросил парень. - Уходим! – крикнула Дашка. Окруженная кольцом мощных огромных пятнистых ягуаров, Тернова, под взглядами присутствующих, как можно увереннее, двинулась на выход под злобными взглядами присутствующих. - Я убью тебя! – закричала Кармен. – Клянусь всеми богами, я найду тебя и убью, дрянь! - Дарья Тернова. Тибидохс. Или Лысая Гора, - посмотрела через плечо Дашка, отчего-то совершенно не боясь, чувствуя, что сегодня Кармен ничего делать не станет. Слишком ослаблен ее прайд, лишившись разом двенадцати сильных воинов, Артура и Тимура, да еще и утрата дочери сказалась. – Ты сама подвела свою дочь в могилу, когда позвала на свой турнир мужа ведьмы из семьи Терновых. Ее смерть – плата за мою боль. - Уходи, пока можешь! Беги и прячься, тварь! Потому что когда я восполню силы, я найду тебя везде и уничтожу! Я разотру тебя по земле… Вырву твое сердце и скормлю его тебе же, сука!!! Дашка уже не слушала. Она просто держалась за Тимура и за шею Франсуа, опираясь на них. - Ты поступила храбро, маленькая кошачья госпожа, - улыбнулся Франсуа, когда все освобожденные и Даша остановились в переулке за три улицы от дворца прихватив вещи Терновой. Даша устало посмотрела на молодого мужчину, в то время как он склонился на одно колено и, взяв ее руку, прижался к ней губами, лизнув кожу шершавым языком. - Мы все здесь обязаны тебе, - промурлыкал оборотень, не сводя янтарных глаз с лица Терновой. – Если тебе когда-нибудь понадобится моя помощь, помощь любого из нас, просто позови меня. Мне подвластен ветер и я услышу твой зов, где бы ни был, маленькая кошачья госпожа… Даша осторожно выдернула руку из хватки гипнотизирующего ее ягуара. - Спасибо, конечно… Почему ты так меня зовешь? – смутилась Дашка, привалившись к стене. - Потому что ты и есть прекрасная маленькая кошачья госпожа, - улыбнулся Франсуа. – Жаль, что ты не оборотень… Я бы сразился с твоим мужем за правом обладания тобой… Дашка чуть покраснела, не зная, как это воспринимать. - Мне пора… - Тернова покосилась на жавшегося к ней Тимура. – Нам пора… Я телепортирую к себе домой, только свяжусь с дедушкой… Под взглядами оборотней, настороженно прислушивающихся ко всему вокруг, Даша связалась с Терновым старшим по зудильнику и тот взялся организовать ее телепортацию через две минуты. - Хотя… может… то, что ты не оборотень ничего не меняет, - хитро прищурился Франсуа. – Ты так сладко пахнешь, и такая неукротимая на вид… - Франсуа, поверь, со мной тебе светит только дружба, - мягко ответила Даша, внутренне напрягаясь. - Можем проверить это, маленькая кошачья госпожа. Жизнь долгая, - ярко улыбнулся Франсуа. – Ты всегда можешь рассчитывать на мою руку помощи… и не только. К счастью, в этот момент, Дашу и Тимура, которого она обняла, завертело в синих искрах телепортации, и Тернова была избавлена от обязанности отвечать, избегая любого флирта. Дом, милый дом… Дашка не успела ничего сказать, стоя на морозе, на крыльце домика, а Тимур уже обратился и нырнул в снег, плавая в нем на спине и ныряя туда и обратно, выныривая из сугробов в совершенно неожиданных местах, наслаждаясь русской зимой. Глядя на него, пятнистого, в два раза меньше Артура, ягуара, так по-детски радующегося снегу, Дашка захохотала и заплакала одновременно. После всего пережитого на нее накатила истерика… Ильина телепортировала с огромным фирменным пакетом на территорию некромага. - Павел Егорыч, здравствуйте. – Улыбнулась женщина, и просека открылась, так что перешедшая на черное пальто Мария спокойно продефилировала к дому. - Прибавление в семействе? – Напряглась Ильина, разглядывая маленького ягуара в снегу, впадая в прострацию. – Даша, милая, что с тобой, детка? – Но тут же мозг блондинки переключился на куда как более важные дела. Она нерешительно обняла девушку, погладив ее по голове. - Прости, что раньше не приходила. Я могу чем-нибудь помочь? – Тихо спросила Мария, действительно желая того, о чем говорила и глядя в глаза Дашке. - Он просил меня передать это тебе на Новый год, но к 31 еще не было готово. Он задал почти непосильную работу. Так что с Рождеством, Даша. – Мягко улыбнулась женщина. – Ох, извини. Мария отошла, доставая из кармана пальто переносной зудильник и отвечая на звонок, видя не Таню, как ожидала, а Ягуна. - Теть Маша! – Ильина нахмурилась, но заметила, что парень в истерике и простила. – Ему стало хуже полчаса назад! Вы можете прийти, пожалуйста? Мамочка моя бабуся, да что ж такое-то! То Тернова яды пьет, как валерьянку! То Барсов вздумал шкуру сбрасывать! - Тихо ты. Я сейчас буду. – Мария нервным жестом запихнула зудильник обратно в карман, и повернулась к Даше. - Я его не оправдываю. И на твоей стороне. Но как женщина. Как мать – мой сын последнюю неделю лежит в магпункте и сейчас ему хуже. Я не буду тебе советовать. Ты должна принять решение только сама. И пожалуйста… - Ее тон значительно смягчился. – Хотя бы посмотри, что он передал. Я старалась. И он, вероятно всего, тоже. Думаю, ты в курсе… Кивнув некромагу, блондинка телепортировалась сразу в магпункт, видя безжизненное тело Артура на больничной койке. - Он только успокоился! А до этого, как током его бил кто! Весь подпрыгивал, изгибался! А как кричал! – Захлебывался эмоциями Ягун, пока под холодным взглядом Ильиной не сник и не слинял по-быстрому из магпункта. - Машка, я не могу лечить того, кто не хочет лечиться! – Убедившись, что Барсов просто спит, как это он делал в течении последних дней, просыпаясь только для того, чтобы попить, Ягге повернулась к Марии, которая развязала пояс пальто и села рядом с сыном, поглаживая его по голове. - Он слишком упрям… И сам себя проклял… Два сапога пара… Я ничего не могу сделать с его проклятием… Артур многому научился, и это его и погубит… Пока он сам себя не простит, он так и будет усыхать потихоньку, пока сердце просто не остановится. - Глеб… У меня есть для тебя новости… - Нерешительно начала Таня, теперь не зная, как подступиться к разгневанному некромагу. – Ты можешь сесть, пожалуйста? – Она настолько умоляюще на него смотрела, что отказать было нереально. - Таня! Какого черта… - некромаг, оказавшись в комнате, приподнял девушку над полом, прижимая к себе, быстро выискивая малейшие несоответствия в ее состоянии. – С тобой все в порядке. Констатировал некромаг, опуская девушку и выполняя ее просьбу, присаживаясь. Такое начало юноше не нравилось. Отдавало какой-то новостью, после которой он может упасть и не встать. Зная Гроттер, Глеб начинал готовиться к худшему. Смертельной болезни кого-то из друзей, тому, что Таня сейчас помашет ему ручкой, что она нашла когото лучше (царствие ему небесное), что она уезжает и ему с ней нельзя по какой-либо причине… Он был готов ко всему, кроме того, что случилось на самом деле. - Хм… С чего начать… Эм… В общем… - Гроттер выдохнула, собралась, понимая что своим блеянием наводит лишнюю панику. Мало ли что там Бейбарсову в голову взбрести может? Что она хочет уйти от него, например… - Я просто не знаю, как ты к этому отнесешься, но надеюсь на положительную сторону. О да, приплыли. Теперь я заговорила в стиле разговора «Дорогой, я беременна». - В общем, старуха тебе врала, твои родители живы, вот адрес. – Выпалила Таня и протянула бумажку с точным адресом до квартиры некромагу, отступая и с трепетом ожидая реакции. Ведь Глеб был в этом плане непредсказуем. А что, если он ненавидел своих родителей? За то, что не уберегли сыночка? Или что не искали его? Причин могло быть – миллион. А если он был из приемной семьи, и сейчас Гроттер вообще выдала казус, найдя настоящих родителей? В общем и целом, рыжая начала бояться своего поступка. Они не особо разговаривали про семью раньше. Только что маленький Глеб любил рисовать машинки и не любил манную кашу. Тупо посмотрев на протянутый клочок бумаги, Бейбарсов машинально взял его из рук Гротти. Родители. Семья. Старуха. Врала. - Ты… уверена? – тихо спросил Глеб, заглядывая в лицо Тане, уже по нему видя, что она уверена более чем. – И что мне теперь делать? – некромаг моргнул. – Если это действительно они, то не видели меня почти девять лет, я даже не помню их лиц… Бейбарсов притянул к себе любимую, усаживая на колени и стараясь успокоиться через ее присутствие, взять себя под контроль. Дашка никак не успела отреагировать на Ильину старшую, в ее теле и голове все еще царила истерика. Она стояла на крыльце дома в костюме для танца живота, в одной руке с окровавленной костью девушки, которую убила меньше получаса назад, а другая просто была красной от крови, ведь именно она сдавливала сердце той самой. Приняв пакет, сглотнув, не зная, что сказать, чувствуя лишь слезы на щеках, Дашка, посмотрев, как Ильина телепортировала, прокрутила про себя ее слова. Надо же… Она меня поддерживает… Он в магпункте… и ему хуже… Нет. Он выкарабкается. Он сильный. Он очень сильный. Не то, что она. Он сможет и у него все будет хорошо, пусть и без нее. Не зная, что в пакете, не думаю, что ей нужны теперь его подарки, что она вообще умеет право что-то получать от него, Даша позвала Тимура и попросила его занести пакет в угол комнаты на втором этаже. Пора было познакомить ягуара с дедом и, наконец, зайти в тепло. Вот чего Таня не ожидала, так это вопроса от Глеба «Что мне делать?». Он всегда знал, что делать, это априори! Захлопав глазами, растерянно смотря в не менее растерянные глаза Бейбарсова. - Как это, что делать? Ты их сын. В любом случае, это так. Давай, поднимайся и одевайся. Мы идем в гости. – Гроттер сама подскочила с колен парня, за напускной энергичностью скрывая страх. Ее некромаг не мог быть… Напуганным родителями? Девушка подавила нервный смешок, переодеваясь из «домашних» вещей в уличные, то есть теплые джинсы, изящный пуловер с вышивкой, ботильоны и пальто, на этот раз черное. Бежевое сгорело в сторожке, как и некоторые вещи. - Или… - Таня опустила расческу, собираясь завязать волосы в косу, и внимательно посмотрела на парня. – Ты не хочешь? Не хочешь увидеть их? Я… Ох, Извини. Гроттер покачала головой и отложила щетку, быстро собирая волосы в жгут, чтобы закрутить в пучок, и снимая пальто. - Просто… - Девушка села на кровать, теребя в руках перстень. – Я не знала, сработает ли это, ведь не все лгут… Вот и попросила Жанну отвлечь тебя. Я не хотела говорить тебя, обнадеживать, если поиск не сработает. А он сработал, и я так обрадовалась тому, что ты не один… - Таня на секунду замолчала, опуская взгляд и до боли кусая губу, чтобы не расплакаться. – Потому что… Даже если ты не помнишь, как выглядят твои родители… - Она выдохнула, собираясь, потому что говорить было очень больно. – Они у тебя есть. И ты должен ценить то, что ты можешь их сейчас увидеть. Гроттер подскочила, отходя к окну. - У… У меня нет семьи, Глеб. У меня никого нет, кроме тебя. И не будет. И я просто хотела, чтобы у тебя были родные люди… Что-то сделать для тебя… Как-то компенсировать… Таня повернулась к нему, не вытирая слез и с гневом смотря в глаза Бейбарсову. - И я не могла просто так сидеть и гадать, соврала ли тебе ведьма, или нет! А теперь ты пойдешь туда и заново познакомишься со своими родителями! Потому что ты – не сирота! Ты – не один!!! – Она сама от себя не ожидала такого всплеска эмоций, уже не особо понимая, о ком конкретно говорит, о нем, или о себе, проецируя свои чувства на Бейбарсова. Таня не пережила бы, если бы сейчас некромаг фыркнул и послал ее лесом, заявив, что видеть их не желает и шла бы она со своей помощью. Разумеется, мягко заявив нечто вроде «Апельсиновая, это лишнее, мне хватает тебя. А они мне не родители». Гроттер весьма и весьма бережно относилась к любым родителям, разве что, кроме Дурневых. Но и Пипа не была ее подругой. А если сейчас Ягуну сказать, что мать не умерла, а жива? Да он прыгать будет выше звезд от радости, хотя никогда ее не видел. Ваньке заявить, что отец перестал пить? Дашке сообщить, что Анастасия просто лечилась все эти семнадцать лет где-то в Швейцарии от серьезной заразной больезни, и вот вылечилась? Ей самой сказать, что Чума не убивала ее родителей. Что они до сих пор прячутся в такой глухомани, где просто нет связи с внешним миром. Это было до слез сладко-больно думать и воображать, но это были лишь фантазии. А родители Глеба – вполне реальны. - Таня… Глеб качнул головой, сжав виски и опустив голову, оперевшись локтями о колени. Вся пламенная речь девушки только еще больше встревожила некромага. Мысль о том, что люди, с которыми он жил восемь лет от рождения живы… Она ничего не всколыхнула в нем. Совсем. Юноша не помнил, кто эти люди, забыл, что это за чувство быть чьим-то ребенком, когда о тебе заботятся… У него не было ничего из этого. Никто не приходил к нему в темноту, полную тварей и не включал свет, разубеждая, что все это кошмары, никто не ухаживал за ним, когда он лежал в могиле в первый раз, медленно замерзая и коченея, никто не готовил ему вкусной еды. Ничего этого не было, и Глеб и не хотел этого, никогда особо и не задумываясь, что такое вообще возможно, и что кто-то вот так и растет, под родительским теплым крылышком. А сейчас вдруг выясняется, что у него есть эти люди, по идеи обязанные выполнять все вышеперечисленные функции. Люди-то есть, памяти о них нет, и необходимости в них – тоже. Слишком долгое и тяжелое одиночество, слишком много ответственности и самостоятельности. Возможно, чисто морально, он уже взрослее собственных родителей. И потом, они обычные смертные, лопухоиды без дара… - Таня, я… - Глеб посмотрел на девушку, до конца неуверенный, что хочет сказать. Видя ее горящие глаза, какой-то задор, желание немедленно броситься в полет, на поиски, некромаг кивнул. Она искала, хотела сделать ему подарок, найти близких ему людей… Чувствуя, что для нее это важно, намного важнее, чем для него самого, парень вздохнул, сглотнув все, что уже готово было сорваться с языка. – Хорошо. Мне нужно собраться. Черные глаза скользнули по комнате, ни на чем конкретно не задерживаясь. Бейбарсов знал, что он не один, у него была Таня, сестры, новые друзья, появившиеся здесь, в Тибидохсе… Вот его семья, и некромаг совершенно не понимал, какой смысл заново знакомиться с теми, кто совершенно ничего не смыслит в магии, в мире, в котором он уже давно живет, кто ничего не понимает и не знает о нем-теперешнем. Таня сглотнула, молча кивая, и вытирая слезы. Он снова на это пошел ради нее, не для себя. Она снова не угадала с «приятным сюрпризом». Гроттер вцепилась когтями себе в ладонь, запрещая себе поступать так, как хочет, чтобы поступали с ней. Хочет родителей – пусть хочет в тряпочку, а не пытается найти их для того, кому они не нужны. Девушка как и собиралась, заплела косу, натянула шапку с варежками, и телепортировала с Бейбарсовым в неизвестный город, чудом на интуиции вовремя отступая с проезжей части на тротуар. - Чуть-чуть не угадал. – Успокаивая бешено колотящееся сердце, усмехнулась Гроттер, делая вид, что все хорошо. Только ничего не было хорошо. Они как герои рассказа, жертвуют последним, для подарка любимому, и потом выясняется, что теперь эти вещи бесполезны. Этот рассказ рыжая читала в школе, но до сих пор запомнила. «Дары волхвов», О’Генри. Жила-была бедная пара, но вот приближалось Рождество (еще одна точка, после которой Таня хмыкнула, вспоминая сегодняшнее число), и надо было делать подарки. А было у них две ценности – дорогие часы мужа на плохом ремешке и шикарные волосы жены. Если коротко, то жена сбрила волосы, чтобы купить ремешок для часов, а муж продал часы, чтобы купить заколки для волос. В итоге они счастливы, но как-то не правильно. Вот так и Таня. Сделала то, что оказалось ненужным. Мхя-мхя) Вот таааак))) Барсов почти в коме, Даша стала убийцей, ягуары на свободе, а Таня нашла родителей Глеба, которые не умерли, а вполне себе живы. Итого - Магва-барбара в реальном времени ХД