Оборотень - не только ценный мех...

Таня не успела изумиться, как уже лежала в своей кровати. Глеб едва не раздавил Талеба, настолько быстро на нее накинулся. Котенок успел выскочить, а девушка не успела, взвизгнув от страсти. В конце концов, она сама этого хотела. - Мой…? – Несколько удивленно и вопросительно воскликнула Гроттер, и не собираясь отодвигаться от Бейбарсова, пуская в ход губы, зубы, руки и ногти, крича в полный голос. Он сводил ее с ума, а его отсутствие заставляло умирать. Тяжело дыша, Глеб рухнул на кровать. Крепко обняв Таню, нежно целуя ее поверх собственных укусов, некромаг впился в губы девушки, снова убеждаясь, что она рядом, в безопасности, под его защитой. - Я больше не оставлю тебя… - покачал головой Бейбарсов. – Разве что только под присмотром Барсова и Терновой, или своих сестер. Во всех остальных случаях это опасно… В этот раз я шел за тобой всего лишь двое суток с небольшим, а что может случиться в следующий… Качнув головой, юноша прильнул к любимой, поглаживая все ее тело, до куда доставали руки. - Отдыхай, кроха, ты устала. Я рядом и никуда не уйду. - Ты шел за мной? В смысле, буквально шел? По лесам, через сугробы? О. Глеб… - Таня крепко его обняла, пытаясь так передать, насколько ей было это важно. – У меня, оказывается, клаустрофобия. Я не могу переносить замкнутое пространство при условии, что я знаю, что не могу выйти. В гробу бы я точно не смогла лежать, как это делаешь ты. – Девушка захихикала. - А еще если бы не Талеб, я бы там реально с ума сошла и поверила бредням Валялкина. Все, хватит о грустном. Гроттер перегнулась через Глеба, который снова запер ее у стенки (она была почти уверена, что он делает это намеренно, чтобы она перелезала через него), и достала с пола герберы. За что она еще любила эти цветы, они были яркими, не имели запаха, и долго стояли без воды или с водой, не засыхая и не теряя лепестки. - Ты все же принес мне аленький цветочек. Ну что, придется тебя поцеловать, не так ли? Время до ужина у нас еще есть… Рыжая хитро улыбнулась, откидывая одеяло в сторону, чтобы не мешалось, и вытаскивая из связки один цветок, проводя им по обнаженной груди Бейбарсова, чтобы тот на своей шкуре попробовал, как лепестки могут ласкать кожу. - А тебе идет… Улыбнувшись с непередаваемой нежностью, Таня опустилась ниже, теперь гербером лаская самую чувствительную на всем теле кожу Бейбарсова. И только насладившись непроизвольными судорогами Глеба, сменила алые лепестки на не менее алые губы. Глеб с наслаждением простонал имя Тани, зарываясь пальцами в ее длинные волосы, после чего, перетянув по себе выше, сладко в то же время благодарно поцеловал, чувствуя на ее губах собственный вкус. - Конечно же, я шел за тобой, любимая, - прошептал Бейбарсов. – Ты единственно ценное, что есть в моей жизни. Черные глаза нежно смотрели на девушку, впрочем, к нежности примешивалась усталость. Неудивительно, учитывая около шестидесяти часов без сна, все волнения и бурное воссоединение в несколько этапов. - Малышка, ты не против, если я немного отдохну? – спросил Глеб, чувствуя некое физическое истощение. Несильное, но все же отдых бы некромагу не помешал. - Я не буду против, если ты и много отдохнешь. Ты сильно устал, темный… Поспи… - Таня улыбнулась и слезла с него, устраиваясь под его боком так, чтобы он ее обнял, но положил голову на грудь, чтобы у нее была чудесная возможность перебирать волосы Бейбарсова, поглаживая его по голове. - Спи мой темный… Я никуда не уйду… Я тебя люблю… - Гроттер поцеловала его в висок, прижимая к себе, и сама начиная засыпать, так как переживания, да и их примирения потребовали сил, которые еще не восстановились. Поэтому, закинув ногу на пояс Глеба, Таня закрыла глаза, снова видя последнее свое видение во сне и улыбаясь. «Мам, привет, а вот и я! Мы нашли Таню!!! Ванька жив, но серьезно покалечен. Жалости у меня к нему нет, потому что… Потому что это уже не тот Ванька, которого я, все мы, знали. Вбил в себе голову, что Глеб приворожил Таню! Древнир, до чего же наши с Гроттер жизни иногда похожи! Что у нее первые отношения, как оказались, с фанатиком упертым были (я как чуяла, блин, правда не ушами, как говорит мой любимый мужчина), что у меня… Вон, как Коршунов заливался, что я легла под нечисть и т.д. и т.п. Зато вторые наши отношения просто… изумительны. «Барсы» и этим все сказано. Я уверена, что мои вторые отношения – они же и последние. Магически я замужем, и никто кроме моего мужа мне не нужен. А Таня… Что тут… Я уверена, что Глеб тянуть будет недолго. Они чудесно дополняют друг друга. Сейчас вот лежу в Его кровати, смотрю в потолок, ну и ручку грызу. Вредная привычка, от которой никак не могу избавиться. Хорошо быть в Тибидохсе и в то же время плохо. Без Него вообще все плохо. Наверное, все дело в том, что я люблю Его настолько, что становится физически больно, если нельзя дарить Ему это чувство через касания, взгляды, улыбки… А может, я просто отвратительно романтичная натура. Бееееее….» Барсов очень удивился, когда через вечер снова был в своей комнате. Просто крутился весь день, а теперь рухнул в кровать и понял, что жив. Что выдержал два боя, сразу после завтрака, и после обеда, и теперь, получив ужин, в своей комнате, живой и здоровый. Эта мысль вызвала громкий смех Артура, грозящий перевестись в истерику. После «женского» проклятия парень стал более чувствительным, и что-то из поведения девушки в нем осталось. Как правило, это выплескивалось в напряженный момент, или когда скатил адреналин. Как сейчас, например. Продолжая хихикать, чувствуя, как автоматически сжимаются мышцы, все еще пытаясь вцепиться в горло врага. Сегодня пришлось приложить некоторые усилия. Так пролететь, как в первый раз, не получилось. Противникам даже удалось пару раз достать Артура, впрочем, их зубы с медвежьими не имели ничего общего. В итоге они погибли бесславнее, чем медведь. Но потом Барсов сел и подумал. Он убивал. За Дашу. Убил Коршунова, и сейчас уже троих человек. Он убийца. И нельзя оправдываться только Дашей. В глубине души ему это нравилось. Нравилось показывать свою силу безнаказанно, зная, что именно этого от него и ждут. Не сдерживаться. Получать адреналин от схватки. Убивать ради убийства. Вот, почему он был темным. Потому что ему действительно нравилось причинять вред и убивать. Более слабых, более неприспособленных. Ожидая противника по силам. Сегодня они дрались уже не на ковре и в зале, а в воде, в огромном бассейне, где было воды по пояс. Артур сломал одному шею голыми руками, а потом вызвал кошачьи лапы, что, как выяснилось, тоже не все могли сделать, и оторвал голову, не в силах сдержать кровожадную ухмылку, торжествующе глядя на безголовое тело, истекающее кровью. Через пять минут вода полностью окрасилась красным, а труп ушел на дно. Барсов же стоял с головой в одной руке, по пояс в крови, и рычал, показывая публике голову, как гладиатор в Древнем Риме. И его это не пугало. Ильин получал наконец-то, чего недоставало в жизни в Тибидохсе – возможности в полную использовать собственные силы. Таскать на себе Дашку не представляло труда, он даже не замечал ее веса, даже если на другом плече нес контрабас, гитару и ковер. Ему постоянно приходилось сдерживаться с Терновой, особенно в постели. И уж тем более, когда он был ягуаром. Каждый раз он уступал желанию укусить и пометить свою пару, но так же сдерживался, чтобы не прокусить плечо Даше, или вырвать кусок. Именно поэтому ему сорвало крышу от запаха ее крови. И он чувствовал, чем сильнее будет загонять зверя, навешивая на него моральные «НЕЛЬЗЯ», тем чаще будет срывать голову. Восстановив душевное равновесие, снова собравшись, Артур достал из сундука дневник и зудильник, как газету и телевизор. Прочитав новости в мгновенно погасшем дневнике, Барсов улыбнулся таким мыслям Терновой, и позвонил ей, еще раз мысленно гладя себя по голове, за то, что придумал такую вещь, как скопировать дневник. - Дашенька, привет, моя маленькая. Как ты поживаешь? – Промурлыкал Артур, и приподнял бровь. – Это моя подушка, или мне кажется? – Он усмехнулся, настолько у Терновой был вид таракана на кухне, когда внезапно включился свет. Дашка цапнула зудильник, удивляясь, как это Артур так подгадывает момент, звоня именно тогда, когда она о нем думает и скучает больше всего, потому что заканчиваются все дела и не на что отвлечься. - Артур! Привет! – радостно улыбнулась девушка, садясь в кровати оборотня. - Твоя-твоя… Твоя, закиданная шерстью, подушка… - хихикнула Тернова. - Ладно, я понял. Какие новости, любимая? У меня прекрасные. Если все получится, завтра в ночь я вылетаю домой. Или, что будет еще прекраснее, после обеда… - Барсов сплюнул и постучал три раза, поставив защиту от сглаза, добивая свою защиту просто до состояния каменной стены. – Все хорошо, Таню нашли, Ванька жив, и мы все уже в Тибидохсе! - От следующей новости глаза девушки засветились таким счастьем, что, казалось, в комнате светлее стало. – Это же… Это же здорово! Мы вместе встретим Новый Год! Внезапно он насторожился, поворачивая голову к входной двери. - Минуту, Даш. – Выключив звук, но оставив изображение, Артур посмотрел на входящую Санеру, еще раз удивляясь их похожести с Терновой. Услышав просьбу подождать, Дашка нахмурилась, когда пропал звук. Должно быть, Артур его отключил. Далее Тернова увидела какую-то девушку, подозрительно похожую на нее, только красивее раз в пятнадцать. Судя по тому, как та хмурилась, Артур сказал ей что-то неприятное. - Что ты тут забыла? Ты русский понимаешь? – Весьма грубо спросил Барсов. Девушка усмехнулась и встряхнула волосами, подходя ближе. - Понимаю. – Мелодичным голосом отозвалась она и облизнула губы. - Отлично. Тогда скажу раздельно, чтобы сразу и дошло. Пошла вон. – Бесцеремонно сказал Артур, и не собираясь соблазняться на Санеру. Вот еще. Он выиграет чего бы то ни стало, и уедет домой, к Дашке. Так обещала Кармен. Ему надо просто выиграть, чтобы уехать. - Что? – Прошипела оскорбленная Сери и прищурилась. – Ты об этом еще пожалеешь! Развернувшись, она выбежала за дверь, громко ею хлопнув, и Ильин закатил глаза. - Даш, будешь в Иране, никогда, слышишь, никогда не смотри в глаза местному народу. Они сразу это воспринимают за комплимент, намек и тучу всего. Идиотка… - Артур покачал головой. – Я как только приехал, сразу сказал, что у меня есть любимая жена, я занят, все. Но нет. Дашенька… - Кто это? Она очень красивая… - отметила Дашка. – Твоя поклонница? Мне уже можно волноваться? Тернова легко засмеялась, уверенная, что Артур любит только ее, и от этого становясь еще счастливее, чем когда он сказал, что скоро уже прилетит. - Это дочь Кармен. Санера, что в переводе с арабского, «котенок». – Спокойно ответил Артур. – Я не вижу смысла тебе волноваться, так как она не имеет никаких шансов по сравнению с тобой. Впрочем, любая не имеет никаких шансов по сравнению с тобой. Ты была, остаешься и будешь моей самой желанной девушкой. Дашка чуть смутилась на ответ Артура о том, что она самая желанная для него. Несмотря ни на что Терновой все еще трудно было принять, что кто-то действительно считал ее красивой и желанной. До Барсова никто особо комплиментами ее не баловал. Разве что отец, но он не считался, потому что о единственной любимой дочери судил предвзято. Его голос внезапно поменялся, а глаза загорелись. - Ты же сейчас никуда не спешишь, верно? То есть ты можешь уделить своему мужу некоторое время? – Он уже замурлыкал, разглядывая доступную ему часть тела. - Ммм… С завтрашнего дня уже начинаются каникулы, так что я могу с тобой хоть всю ночь разговаривать и уделять время… А что? – Дашка закусила губу, глянув на любимого из-под ресниц, являя собой наиневиннейшую девочку. Барсов облизнулся, видя такую игру Дашки, и устраиваясь поудобнее на покрывале, подкладывая под спину подушки. - Мне кажется, что в твоей комнате слишком жарко… Ты покраснела, Дашенька… - Начал завораживающе говорить Ильин, прищуриваясь. – Может, ты снимешь кофту? Я беспокоюсь о том, что ты можешь перегреться… Пожалуйста, не заставляй меня беспокоиться… Отставь зудильник на стол и сними кофточку… - М? – приподняла бровь Дашка, облизнув нижнюю губу. – Жарко… Тут за окном минус двадцать… - девушка медленно расстегнула верхнюю пуговицу на своей блузе. – Но… с другой стороны… - еще одна пуговица была преодолена, - это за окном… - голос Дашки приобрел характерную хрипотцу, рука расправилась с пуговичками, и Тернова сдвинула ее сначала с плеч, а потом и ниже, пока медленно и дразняще не оказалась в черном кружевном лифе, сдерживающем ее пышную грудь. – Ну как? – она провела пальчиком по бретельке, спуская вниз, к ложбинке, лукаво и в то же время томно смотря на Артура. – Так ты уже не беспокоишься, Мурлыка? Артур жадно следил за всеми движениями Дашки, на автомате характерным жестом разминая себя через бриджи. - Я по прежнему беспокоюсь, еще больше… - Промурчал Барсов, и так же облизнулся. – По-моему, эти кружева слишком сильно сдавливают твою кожу… Пожалуйста, сними его, и дай мне убедиться в том, что на тебе нет красных следов… Это очень важно, маленькая… Ты можешь сама оценить степень важности… Парень устроил свой зудильник на одном из столбиков кровати, так что теперь и Тернова могла видеть все, что он делает и как делает. Заодно и оценить, что вместо парного напульсника на нем был ее. - Видишь, насколько меня это волнует? – Выразительно спросил Барсов, на некоторое время убирая руку и предоставляя девушке оценить степень его взволнованности. Утром тридцатого декабря Дашка проснулась полная восторга и предвкушения чуда в виде возвращения Артура. Вчера они проболтали до двух часов ночи, ну и не только проболтали… Девушка покраснела при этой мысли, отправляясь в душ. Кто бы мог подумать, что делать это… на расстоянии… это так заводит. Напевая себе под нос «Ромашки» Земфиры, Дашка как следует вымылась, релаксируя под теплыми струями воды, почистили зубы, проверила себя на необходимость делать какие-либо процедуры и, довольствуясь тем, что было сейчас, вернулась в комнату. Тепло одевшись, немного печалясь по поводу того, что накануне такого светлого праздника она вынуждена ходить в черном, аки вдова, Дашка чуть покрутилась перед зеркалом, корча самой себе рожи. Настроение было на удивление превосходным, где-то на отметке восемь из десяти. Показав самой себе в зеркало колечко на безымянном, Дашка, весело засмеявшись, поцеловала его, после чего подтянула два высоких хвоста и выскользнула из комнаты, отправляясь на завтрак. Все вокруг казалось приподнятым и радостным. Учащиеся уже наслаждались каникулами, преподаватели предвкушали тринадцать дней отдыха, весь замок наряди в гирлянды, летающие снежинки, разноцветные огоньки…. Никто не ссорился, не ругался и не ходил с хмурыми лицами. Идеальное утро первого дня каникул накануне Нового Года. Плюхнувшись за свой стол, Дашка улыбнулась Глебу и Тане, сидевшим рядом, подмигнула Ягуну и Жанне, и с ходу подала Лене блинчики, за которыми та тянулась. - Все доброе утро! Чудесно утро, да? Давайте пойдем сегодня гулять? – предложила Дашка. Идею поддержали единогласно, так что уже через час вся компания была на свежем воздухе, лепя снеговиков, играя в снежки… Ягун надыбал где-то санки и катал Жанку. Дашка смеялась над Таней, когда ту прокатил Глеб. Выражение лица подруги было просто бесценно. Жаль, ни у кого не было колдоапарата сделать колдографии. Незаметно как и когда, к их компании прибился малютка Клоппик. В порыве своего великолепного настроения, Дашка подхватила его под мышки и закружила по двору. Это юному гению понравилось и он отблагодарил Тернову, подарив той конфету, меняющую семь вкусов. Что было особо ценно, сам Клоппик ее еще не пробовал и не облизывал, так что Дашка приняла благодарность, заодно поправив на юном чаде шапку. К обеду, усталые, нахохотавшиеся, а некоторые и нацеловавшиеся (Дашка не смогла сдержать улыбки каждый раз, когда Глеб привлекал к себе Таню, настолько их пара смотрелась красиво и правильно, лишь повышая ей настроение, заставляя верить в истинную любовь еще больше), старшекурсники вернулись в столовую, накидываясь на винегретно-вафельную скатерть, попутно махнув несколько тарелок с вафлями на кастрюлю борща и две пиалки салата. После обеда доцент Горгонова лично попросила их украсить один из коридоров Тибидохса, и на это занятие компания потратила два часа в основном из-за смеха и нескончаемых шуточек, выдаваемых то Ягуном, то Жанной. Ни у кого не оставалось сомнений, что эта парочка абсолютно нашла друг друга. К пяти вечера Глеб проводил Таню и Дашу до их комнаты, чтобы девушки отдохнули, а сам некромаг сказал, что у него есть одно очень важное и безотлагательное дело и, страстно поцеловав Таню, удалился. Нападающие Тибидохса чуток поломали голову, что же за дело такое у Бейбарсова, но вскоре задремали, предварительно как следует поболтав и обсудив своих «барсов». Он ходил по кругу, приглядываясь к американцу. Казалось бы, что ягуар-американец вполне нормальное явление, учитывая ареол обитания этих зверей. Но этот был… Неправильный, с подвохом. В чем конкретно заключался подвох, Барсов затруднялся ответить, но он был и чувствовался ушами. - Бейтесь! – Приказала с ажиотажем Кармен, наблюдая последнюю битву последних кандидатов. Санера сидела рядом, сложив руки на груди и не сводя взгляда с Ильина. Сопротивляться прямому приказу альфы было невозможно, и два кота сцепились передними лапами, пытаясь добраться до горла соперника. Ничего. Когти скользили по шелковой шкуре, не оставляя следов, а шею ни один не подставлял. Артур отпрыгнул, рыча на американца. Что один, что другой, уже устали, так как предыдущий бой еще отдавался где-то в печенке, которую уже труп захотел вырвать. Ильин внезапно отошел в угол ринга, и преспокойно уселся на задницу, закрывая глаза. Самое подходящее место и время для концентрации. Американец принял поблажку, отходя подальше и так же садясь, переводя дыхание и собирая силы. Дашка засмеялась, подныривая под его руку в столовой. Вот ударила по рукам, запрещая бить пумпоны. А вот бледная лежит в магпункте, сдерживаясь, чтобы не рыдать. Вот ее лицо, когда она увидела кольцо. А вот, когда он свалил ее после возвращения мужского тела. Слезы, ее удары кулачков… Но требовалось вспомнить не это. А смех. Смех Дашки при ее щекотке. Надутые губы, когда она всерьез пряталась от него под одеялом. Робкая улыбка при каждом комплименте. Каждое воспоминание било током, заставляя кровь бежать быстрее, а шерсть вставать дыбом, вырывая из груди набирающее силу рычание. Он убьет этого американца, но вернется к своей черепашке. Рыкнув во весь голос, Барсов черной молнией кинулся к неожидающему такого противнику, сметая его с пути и сцепляясь в клубке оскаленных пастей, размахивающих лап и смертельных укусов. Столбики с веревками были сметены двумя дерущимися огромными котами, при этом, черный был больше и матерей. Мявк, то есть мат на ягуарском, не прекращая звучал в зале, отдаваясь эхом. Прайдам приходилось быстро покидать места, так как лапы задевали неосторожных. Кажется, Артур истекал кровью, но не замечал этого, продолжая целенаправленно бить американца, раздирая его на кусочки, и отстраненно думая, что эту шкурку пустить на подушку уже будет нельзя. Кровь на черном мехе была не видна, а вот на пятнистой отлично выделялась. Барсов вспорол живот соперника, засовывая туда морду и быстро вытаскивая все внутренности, обрывая их связи с телом. Пока противник еще сопротивлялся, Ильин смог сожрать его сердце, и оторвать голову, высоко подкидывая ее лапой к ногам создательницы. Презрительно закопав лапами труп, черный ягуар неторопливо отправился через весь зал, тихо порыкивая и облизываясь, показывая все играющие под лоснившейся шкурой мышцы, чувствуя, что вся его бравада показушна. Ему срочно требовалось лечь и поесть, потому что бок был распорот и оттуда без перерыва текла кровь. И регенерация справлялась с этим довольно медленно, потому что Барсов измотался, и так без конца заживляясь. Ему требовалось съесть хоть что-нибудь, и вполне серьезна была мысль вернуться к американцу и съесть его. Продолжая вылизываться, ягуар сел перед подушками, как большой кот, лапой моя морду от крови, затем вылизывая и лапу. Кармен снова обратилась, и сразу стало понятно, что Артур больше ее в два раза. Прорычав, что турнир окончен и победитель – Артур, пантера пригласила всех на ужин, и прайды, оживленно разговаривая, отправились в указанном направлении. - А ты останься на минуту, пожалуйста. Потом ты сможешь идти в свою комнату. – Приказала создательница, и Барсов снова сел на задницу, смотря ей в глаза и только нетерпеливо мотая кончиком хвоста вверх-вниз. - Правила изменились. Ты должен взять приз. Или. – Повысила голос женщина, видя, что Артур угрожающе зарычал. – Или ты останешься здесь навсегда, потому что я так тебе прикажу. Хочешь увидеть жену? Возьми мою дочь, позволь ей забеременеть, и ты свободен. Или же будь верен жене, и никогда ее не увидишь. А теперь иди в свою комнату. Я дам тебе полчаса на подготовку, потом приду за твоим решением. Артур видел колыхание занавесок за главными подушками, видимо, опять котята игрались, и быстро помчался в свои покои, вваливаясь в комнату. Обернувшись, Барсов отнял руку от бока, разглядывая кровь и оочень медленно заживающую открытую рану. - Болеус обуздалус… где же этот зудильник… - Артур посмотрел на себя в зеркало, и быстро ополоснулся, чтобы не пугать Тернову кровью на теле. - Даша! Даша, слушай меня внимательно… Планы изменились, но… Мне поставили очень трудные условия. – Забормотал Барсов, ходя с тарелкой туда-сюда по комнате. – Я… Я постараюсь вылететь ночью! Да… Но я не знаю, что мне делать, понимаешь? Это все трудно, очень и очень трудно, и Даша, я тебя очень люблю, пожалуйста, это знай, ладно? Дело в том, что… - Он не успел договорить, как дверь раскрылась. – Я должен идти. И я вылетаю ночью. Скоро я буду с тобой, Дашенька. И только с тобой. Дашка, поглядывая на часы, улыбнулась. Только что они неплохо отужинали, весь день вообще шел как по маслу, без единой шороховатости. Поболтав в гостиной со Склеповой и Лизкой, даже перебросившись парой слов с Веркой Попугаевой и Дусей Пупсиковой, Дашка отвлеклась на мысленное сообщение Глеба, говорившего, что в их комнате зудильник разрывается. Удивившись такому раннему по времени звонку, Дашка опрометью кинулась в их с Таней комнату, где она утром оставила свою тарелку с яблочком, после того, как переговорила с отцом, что, может, они дня на три заскочат с Артуром к ним с Ильиной в гости. - Артур? Что? – Дашка непонимающе нахмурилась и сама заволновавшись оттого, что видела Артура таким встревоженным и будто бы в лихорадке. – Что? Ты чем-то заболел? Какие условия!? Артур, объясни толком! Артур…! Яблочко остановилось, а Дашка растерянно посмотрела на Глеба и Таню, выглядевших идеальной семьей. Таня сидела на коленях у Бейбарсова, перед ним стоял мольберт, и он явно зарисовывал Талеба, спящего на шкафу и свесившего переднюю лапу и хвост. Маленькому мейн-куну не мешал ни гомон, ни грохот, ни ор… Он был уже ко всему привычен. - Что случилось? – спросил Глеб, когда Дашка опустилась на свою кровать, отложив зудильник. - Не знаю… Если бы я не знала Артура, то решила бы, что он… паниковал? – Даша встряхнула головой, не веря, что произнесла «Артур» и «паниковал» в одном предложении. Дашка откинулась на спину, сжав одну из маленьких подушек со своей кровати, разглядывая потолок. Конечно же, звонок Артура ее насторожил, но то ли из-за помех, то ли из-за того, что говорил он очень быстро и нервно, она мало что смогла расслышать. Куда больше ей сказал его вид. Он действительно нервничал. Быстро выключив зудильник, Артур в упор посмотрел на Санеру. - Твоих лап дело. Да, драная кошка? Девушка пожала плечами и невинно улыбнулась. - Я просто объяснила маме, что нехорошо, что ты столько дрался зазря. Разве может сравниться какая-то жена со мной? - Нет. Она будет лучше. – Пожал плечами Барсов, даже не сомневаясь в этом. - Как ты смеешь мне такое говорить?! – Вспылила Сери, и Артур зарычал на нее, переводя взгляд на Кармен, которая только ухмылялась. - Значит, ты сделал свой выбор? - Да. – Прорычал оборотень, сжимая кулаки и готовый убить эту девчонку, которая испортила ему жизнь. - Тогда оставлю вас. Закончишь, можешь быть свободен… Или оставайся! – Засмеялась Кармен, выходя из комнаты, а Барсов накинулся на Санеру, и не собираясь оказывать ей честь и пускать ее в свою кровать. Впрочем, ее когти ранили сильнее Дашиных, а зубы кусали так же, как и его. Артур очнулся, разглядывая потолок и тяжело дыша. Это был, без преувеличений, самый потрясающий секс в его жизни. Оказалось, что без ограничений секс просто фантастический. А когда два ягуара, так вообще слов нет. И вот тут его ударило по голове осознание того, что он натворил. Подпрыгнув на ноги, Барсов принялся быстро одеваться для полета домой. Он только что изменил своей любимой жене, своей жизни, и смел думать, что это было лучше, чем с Дашей. Он переспал с другой, и ему это понравилось! - Когда она тебя вышвырнет, возвращайся. Ты все равно теперь и мой муж. – Облизнулась Санера, вытянувшись на ковре. - У меня по вере многоженство запрещено. – Буркнул Артур, наплевав на приличия и прыгнув на ковер прямо с балкона, стремясь уйти отсюда и уйти от собственного падения. Чего стоили все его слова о любви? О верности? О том, что с двумя не встречается? И даже то, что другого выбора не было, его не оправдывало. - Даш. Даша. Ну возьми ты эту ебаную тарелку… Блять… Даша! – Его личный зудильник раскололся в руке, и затерялся где-то на окраинах Ирана. Ему предстояло долгое путешествие туда, где было мало вероятностей все исправить. - Она должна меня выслушать… Приговоренным к смерти и тем дают сказать! – Бормотал Артур, ежась на ковре. Внезапно, стало вовсе не до раздумий. Почувствовав огонь на правой руке, Дашка закричала, уставившись на безымянный палец. От обода кольца стремительно распространялась краснота, покрывая все больше кожи, пока ожог не охватил всю тыльную сторону ладони. - Потушите! Потушите! Аааа! Глеб оказался рядом уже через пару мгновений, стараясь удержать дрыгающуюся и катающуюся от боли по кровати Дашку, прижимающую к себе руку, на которой уже начала пузыриться кожа. Крики стихли, Тернова потеряла сознание. - Тань, я перенесу ее к Павлу Егорычу. Это отдача магического брака. Глебу не составило труда понять, что источник ожога - кольцо. Равно как и не составило труда понять, что причина ожога – нарушение клятвы магического брака. Схватив девушку, некромаг телепортировал, как был, в леса, максимально близко к дому Тернова старшего. - Павел Егорович! Даше плохо, нужна ваша помощь! – крикнул Бейбарсов, и еще раньше, чем он договорил, показалась тропинка и домик, и сам Тернов стремительно шел навстречу. - Что тут? – жестко спросил дед Дашки, принимая внучку в свои руки. - Правая рука… Кольцо… - Глеб указал на него подбородком. - Ах ты… - старший некромаг проглотил какое-то высказывание, явно непечатного содержания. Уложив Дашу на диван в зале, перед растопленным камином, Павел Егорыч зашептал, смиряя боль внучки, не в силах ничего поделать с ожогом, поскольку тот был магического происхождения, точнее, магически-контрактного, и являлся своего рода предупреждением. Едва боль утихла, как Дашка открыла глаза, сразу же уставившись на свою руку. Глеб и Павел Егорович молчали, давая девушке самой все осознать и понять. Минуту она смотрела на ожог, окутавший руку от кольца, не веря и в то же время не смея не верить. - Артур… Он… Некромаги отвели глаза, не зная, что сейчас сказать. Мужчины вообще для таких ситуаций не предназначены, что стар, что млад. - Изменил… - прошептала Даша, озаренная так не вовремя открывшимся знанием. – Конечно же… Я…Я…дура. Он же оборотень…вот почему ожог такой силы… Потому что… Потому что в брак по сути вступила лишь я…как человек…мне досталось за двоих… Поднявшись, Дашка, спотыкаясь, побрела куда глаза глядят. - Как же так… - Обернувшись, Тернова посмотрела на Павла Егоровича. – Деда, как же так? Разве… разве… Разве можно вот так вот сердце вынимать? За что? Что я сделала? Почему? Я что же… Выйдя на улицу, задыхаясь, Тернова упала в снег. Все тело содрогнулась, отдавая плотный ужин назад. - Зачем ты такой со мной? – прошептала Дашка, кусая снег, сама не понимая, что и зачем делает. – Чем я была плоха? Не отвечай… Я… я знаю, что всем…Что всегда у меня всего недостаточно… Красо…ты….здоро…вья…сил… Меня самой недостаточно… - Мы можем чем-то помочь? – спросил Глеб, глядя на Дашу, тихо бормочущую что-то снегу, таявшему от ее жгучих слез. Павел Егорович глянул на младшего некромага: - Ничем. Ей немного поможет время, а во всем остальном лишь она сама. Вот что. Сгоняй-ка сейчас за ее вещами, не в службу, а в дружбу. Соберите там с Танюшкой все необходимое, и перенеси сюда. В таком состоянии, с ее шаткими силами, Даше сейчас опасно от меня отходить. А увидишь этого… Барсова, так передай, чтобы ни одной конечности его здесь не было, если жить хочет. Кивнув, Бейбарсов телепортировал прямо с крыльца, мрачно глянув на Тернову. Он не мог ничего сказать в защиту Артура сейчас, поскольку сам ничего не знал, да и само возникновение ожога… Глеб, совсем недавно прошерстивший все, касаемое магического брака, знал, что страшна не физическая измена, а в мыслях. Физически-то что… Тело – машина, на которую нельзя полагаться. Брак же заключается между душами. Ожог Терновой показывал, что где-то там Барсов все же поставил кого-то выше Даши, признав кого-то лучше для себя в личном плане. Павел Егорович же спустился вниз и снова поднял внучку на руки. - Замерзнешь же, мятежная душа. Ну тише, малышка, тише… - За что, деда? За что… - лихорадочно, давясь слезами, шептала Дашка, уткнувшись в дедов свитер. Тернов-старший только головой покачал, относя девушку в ее комнату на втором этаже. Через полчаса появился Глеб, передал рюкзак, чемодан, гитару и просьбу от Тани, чтобы Даша позвонила ей, как сможет, в любое время, и что если надо, она будет здесь, оказывая Терновой моральную и вообще любую поддержку. Перевязав Даше руку белым чистым бинтом, Павел Егорович сидел рядом с тихо плачущей девушкой до самого рассвета и дальше. Иногда она вдруг начинала лихорадочно шептать, разговаривая то сама с собой, то с Артуром, спрашивая у него, за что он сделал ей так больно, за что он вырвал ее сердце, а иногда кричать, проклиная все вокруг, себя, свои ноги, то, что не умерла там, на поле с гандхарвами, то, что посмела влюбиться и полюбить… Наконец, в девять утра, она затихла, обессиленная от слез, криков и изматывающих душу вопросов. Барсова бил озноб, его тошнило и огнем разгорелся бок, который так и не зажил, только став еще хуже от активных телодвижений. Он сам не помнил, как в бесконечной ночи долетел до Тибидохса, в полузабытьи на автомате произнося пароль прежде, чем его разбило о воду. Артур доковылял до своей комнаты, и, открыв дверь, прислонился к косяку, пытаясь разглядеть, что внутри. Он, кажется, понял в чем заключался подвох американца. В каком-то заклинании на лапах, которое было совмещено с физическим контактом и поэтому с легкостью пробило все его защиты. И это заклинание запрещало работать регенерации, так что рана заживала едва ли не так же, как у обычного человека. А сейчас Ильин еще и вымотался, так что никаких сил не осталось. - Кто здесь! – Вскрикнул знакомый голос и оборотень прищурился от включившейся лампочки, понимая, что сегодня Таня с Глебом здесь. - Я. – Отстраненным голосом сказал Барсов, и прошел к своей кровати, закрыв дверь. Он очень осторожно наклонился, чтобы поставить сумку и тубус на пол, и повернулся, чтобы идти в другую комнату, к Даше. - Артур? Что произошло? Куда ты теперь? Даши здесь нет, она у Павла Егорыча… - Таня села в кровати, укрывшись одеялом, а потом натянув майку Глеба еще для верности. Оборотень заторможенно повернул к окну, вставая спиной к друзьям и упираясь лбом в стекло. - Кажется, ты жаловалась, что тебе никто ничего не рассказывает… - Тихо начал Артур, не поворачиваясь. – Я могу рассказать тебе сказку на ночь, хочешь? - Артур, не… - Так слушай. Давным-давно жили-были мальчик с девочкой. Они очень любили друг друга, и не подозревая, что такое возможно, так как до встречи у них была далеко не сахарная жизнь. – Барсов поморщился от огненной иголки в боку. – Но играли они в очень опасную игру, и всегда выигрывали. Пока не напали на девочку злая стая, и не покалечили ее, лишив подвижности прекрасные ножки. Мальчик делал все, что мог и не мог, готов был достать звезду с неба, если бы это помогло… А были они волшебниками, но тут магия оказалась просто словом. Не оживали чудесные ножки, заставляя страдать и девочку, и мальчика. Но вот позвал мальчика голос, на который он не мог не пойти. Оставил девочку, и побежал в лес. На полянке стояла прекрасная женщина, которая когда-то обратила мальчика в зверя. Женщина волновалась за мальчика, говоря, что он слишком изможден, и предложила ему волшебное лекарство для его девочки. Мальчик был на полном серьезе отдать все за то, чтобы его девочка снова улыбалась. И он отдал. Условием стало обязательное участие в соревнованиях за руку дочери женщины. Соревнования – это драка насмерть. Мальчик знал, что у него маловато шансов для победы, но согласился, ведь его девочка будет ходить и счастлива. Он успел вовремя с лекарством – девочка сглупила и решила оборвать свою жизнь. Но лекарство сработало, и девочка выздоровела. Мальчик за короткое время сделал все, что мог, чтобы оставить девочку защищенной. Друзей попросил, с ними попрощался. И вот он полетел на смерть, ни слова не сказав девочке, потому что это не имело смысла. Мальчик выиграл, растерзав пять противников, каждый из которых был сильнее предыдущего. Он собирался улетать, ведь женщина поставила ему весьма конкретные условия – если выиграешь, сможешь уйти. Но после победы условия внезапно поменялись, чему поспособствовала дочь этой женщины, отомстив за нежелание мальчика смотреть на нее. Теперь мальчик должен был переспать с этой дочерью, либо никогда не покидать прекрасного дворца. Мальчик очень, очень хотел к своей девочке, так как ему было плохо без нее… - Голос Артура затих, но потом парень повернулся, без огня в глазах смотря на друзей. – Я переспал с другой, но самое отвратительное, что мне это понравилось. Понравилось не сдерживать самого себя и знать, что я не могу причинить вред. Я не могу сказать, что у меня не было другого выхода. Был. Навсегда остаться во дворце и знать, что Тернову убьют, лишь только она вздумает сунуться туда за мной. - Эээ, Артур… - Протянула Таня, замечая кровавое пятно на его майке. – Что с тобой? - А. Последний противник, Тань. Полное истощение и противник. – Барсов задрал майку, представляя аккуратный удар от левой груди до пояса, шириной в ладонь, где виднелись внутренние мышцы и совсем близко билось сердце. Гроттер вскрикнула и отвернулась, спрятавшись в Глебе. Артур опустил футболку, снова поворачиваясь к окну. - Что с Дашей? – Тихо спросил парень, а потом медленно повернулся и взял коврик, с весьма явным намерением, но тут Танька выпрыгнула из кровати, в трусиках и длинной футболке, гневно смотря на него. - Стоять! Ты никуда не полетишь, слышишь меня?! Сейчас – никуда. Ты должен отдохнуть и залечить себя, иначе свалишься в океан через первые пять минут полета! Ложись спать! Глеб, скажи ему! Глеб, поднявшись с кровати следом за Таней, усадил Артура на его же кровать, притянув к себе трость. - Сиди спокойно, - невозмутимо сказал парень, осматривая ранение. – Хорошая работа физического толка с вплетением ментального. Ничего сложного для некромагии. Будет немного жечь холодом, - предупредил Бейбарсов. Коснувшись агатом раны, юноша применил технику заращивания кожи, предварительно расколов натянутое над ней проклятие. Закончив, Глеб поднял голову, глянув в глаза Артуру: - Тебе сейчас лучше поспать. У Даши… У Даши сильнейший ожог правой руки, распространился от кольца, когда ты… хм… нарушил обязательства магического брака, - завуалировал «изменил» Бейбарсов. – Мне пришлось перенести ее к Павлу Егоровичу, всякая контрактная магия, тем более предупредительная – не мой профиль. Павел Егорович зашептал ей руку, ожог убрать не смог, с предупредительной это не действует. По состоянию моральному… Плохо, - не стал ничего утаивать Глеб. Серьезно посмотрев на оборотня, Бейбарсов передал предупреждение: - Павел Егорович велел передать, чтобы ни одной твой конечности не было на его землях, если жизнь дорога. Выпрямившись, парень взглянул в окно, за которым медленно занимался рассвет последнего в этом году дня. - Лучше подожди ее здесь, в Тибидохсе. Даша не бросит учебу, драконбол и прочее, так что все равно сюда вернется. Кроме того, она все еще твоя жена, полностью связанная магическим браком. – Обернувшись к Тане, некромаг подтолкнул любимую к кровати. – Не стой босая на полу, ложись… Барсов закусил губу, так как «немного жечь холодом» оказалось ледяным ожогом, прошившим все тело. Однако Артур ничего не сказал, считая, что вполне заслуженно чувствует боль. А уж когда узнал, что у Терновой так же ожог, то почувствовал себя еще хуже. Хотелось просто вскрыть себе вены, но он знал, что это в любом случае не сработает, только кровью испачкает пространство. Ильин уже на опыте узнал, каким образом можно убить оборотня. И вскрытие вен не входило в эти способы. Парень послушался Глеба, безучастно смотря ему в глаза. Предупреждение от Павла Егорыча его добило, и Артур лег поверх одеяла, отворачиваясь к стене. Он сам предал собственные идеалы и принципы, все, чем жил. Впервые его установки нарушились из-за других установок, не найдя компромисса. Обещание Дашке вернуться и быть с ней вступило в контры с обещанием любить только ее и не спать с другими пока встречаешься с одной. Это разрывало на кусочки похуже когтей медведя. Еще и бок ныл. Да, Бейбарсов зарастил рану, но остаточная, эфемерная боль осталась, тем более, что Барсов лежал на левом боку. Таня закусила губу, сочувствуя Артуру, и запомнила, чтобы написать письмо Терновой с подробностями. Возможно, это заставит Дашку вернуться и хотя бы поговорить с Барсовым. Машинально Гроттер отправилась в кровать, прижимаясь к Глебу и закрывая глаза, представляя себе подобную ситуацию, только в версии она-некромаг. Для нее не стало бы великим открытием, что можно соблазниться на девушку красивее, чем она. Это действительно так. Но получить ожог и знать, что Бейбарсов изменил, постоянно говоря о своей любви… Это пошатнуло бы все идеалы, заставив не верить самой себе. Тане стало очень плохо и пусто, словно уже воображаемое произошло. - Пообещай, что ты мне сразу все объяснишь если… в похожей ситуации. – Тихо-тихо, на самое ухо Глеба прошептала девушка. – Мне страшно за них… Барсов еще долго лежал с открытыми глазами, представляя перед собой только глаза Терновой, с застывшим в них выражением неверия, боли и обиды. И каждое такое видение медленно убивало его самобичеванием. Он проклинал сам себя за происходящее, уже не стремясь ничего объяснить Даше. Она никогда не хотела слышать его, всегда избегая разговоров. Всегда сбегая к Павлу Егорычу. Прав он был, не прав, Даша всегда убегала от него. Артур может ненавидеть себя за то, что сделал, но факт остается фактом – его жена всегда пользовалась мало-мальским случаем, чтобы убежать от него. Может, она просто не хотела быть рядом с ним? Напрягалась каждый раз, изображала радость, даже в дневнике писала так, чтобы заставить себя саму поверить в написанное. Или узнала, что он сделал копию и писала это для него. Барсов погрузился в дремоту, где правда представлялась ложью, а знакомое – незнакомым. Его температура медленно остывала, так как Артур ненавидел себя до глубины души, а самопроклятие – самое страшное, которое сложнее всего остановить. Почти невозможно. Как-то так... Извините, дорогие и любимые, выходные и праздники сильно пошатнули меня... Скажем так, в физическом плане ХД Я не оборотень и не некромаг, так что буйство праздников сказывается на мне полностью))) Поздравляю всех с Великим днем Победы! Спасибо всем, кто не забывал и писал) Вы поддерживаете во мне жизнь))) Не обещаю ничего, но постараюсь войти в привычный ритм)