Оборотень - не только ценный мех...

Через час Дашке удалось, наконец, заснуть, и она тут же погрузилась в кошмары. Девушке снилось, что она бежит по пустым темным коридорам, в страхе оглядываясь и чувствуя, что за ней гонятся, что за ней ведется охота... Коридоры стали напоминать привычные, тибидохские, и вот она оказывается в тупике, и дорогу для бегства закрывает собой Коршунов. Мерзкий, похожий на мертвяка, начавший разлагаться, Коршунов. Почему-то во сне она не могла воспользоваться ни перстнем, ни сглазом, ни некромагией, все было словно парализовано, и единственное, на что была способна Дашка, это в страхе отступать и пятиться. - Ты же всегда меня хотела, Дашенька? – осклабился Коршунов, выплюнув изо рта червей, и Тернова завизжала, когда попыталась повториться сцена, когда-то давно уже имевшая место быть в реальности. Дмитрий прижал ее к стене, холодные противные руки полезли ей под рубашку, Дашка пыталась отбрыкнуться, оттолкнуть и, неожиданно, ей это удалось. Оттеснив Коршунова, она побежала по коридору дальше, чувствуя, что ее снова нагоняют. На этот раз это была черная пантера. Зарычав, она прыгнула, прижимая Дашу к полу и зарычала ей в лицо. В реальности же, пока Дашка металась по кровати, слабо вскрикивая и бормоча, рысь тревожно подняла голову с лап и вскочила. Однако не успела некромагическая сущность поднять тревогу, как в шкуру ее что-то впилось. А потом еще раз, и еще, и еще… Восемь дротиков, напоминающих транквилизаторы, искололи дикую кошку и, слабо мявкнув, зашатавшись, переставая понимать, что происходит, она упала на траву с подломленных лап, закатывая глаза. Во сне же пантера обратилась Кармен, тут же сжавшую Дашину шею в руках. - Я придумала для тебя достаточное наказание, сучка. Когда ты попадешь мне в руки, а ты попадешь, не сомневайся… Я запрячусь с тобой так глубоко, что ни твой драгоценный муж, ни твоя семья, которой ты так гордишься, не достанут тебя и не найдут. Двадцать лет ты будешь игрушкой моих сыновей… Тем более ты так похожа на нее… И Дашка увидела, что имеет ввиду Кармен. Она, прикованная к стене, в кожаном ошейнике на крупной цепи, без перстня, без кулона, без гордости и силы, сломленная и в лохмотьях, а то и вовсе голиком, просто терпит все, что творят с ней четверо сыновей альфы из Ирана, и так проходит год за годом, каждый день она молится о смерти, а та, обманщица, все не приходит. И каждый день боль, унижение, тоска и безысходность. - Наслаждайся последними днями свободы, сука… - расхохоталась Кармен, напоследок еще раз сдавив ее шею. Задыхаясь, мокрая, как мышь, Дашка проснулась, судорожно глотая воздух. Схватившись за шею, машинально глянув на часы и видя, что уже шесть, Дарья метнулась в ванную. Отдав все, что было в желудке, девушка посмотрела на себя в зеркале. На шее отчетливо виделись синяки от женских пальцев. Как… Древнир, как она это сделала? Или это я сама себя душила? Спустившись по стенке, обняв себя руками, Тернова подтянула к груди колени, стараясь дышать глубоко и как-то абстрагироваться от кошмара. Заметив, что еще и с рысью что-то не то, точнее, совсем что-то не то, поскольку из шкуры торчат какие-то стрелы (Даша не была знакома с лопухоидным термином «транквилизатор»), ведьма стукнулась головой о стену, пытаясь встряхнуть рысь и поднять ее. Выходом из транса послужил укол боли в плече. Заторможено подняв руку, Артур коснулся укуса от Даши и тихо зашипел сквозь зубы. Что-то было не так, но ведь рысь позвала бы его, разве нет? Тревога, кольцами свернувшаяся где-то на уровне легких, давала с трудом дышать, пока парень поднимался с места и отправлялся в сторону комнат. Радовало то, что в голове царила приятная ясность мыслей - медитация сработала и оборотень был собран, сконцентрирован и целеустремлен. Добравшись до Жилого Этажа, видя за окном начинающуюся метель, Барсов бесшумно зашел в комнату, впитывая ситуацию. Кровать смята, словно там два бизона ворочались, Даши нет, а в ванной горит свет. Медленно направившись туда, слыша тяжелое дыхание девушки, но не чувствуя рысь, Артур двумя шагами оказался в ванной, готовый увидеть все, что угодно. - Дашенька… Кармен. - Зло констатировал факт оборотень, обнаруживая истыканную транквилизаторами рысь и садясь рядом на корточки, приподнимая за лицо Тернову, внимательно оглядывая глаза. Зрачки нормального состояния, значит, задело только рысь, видимо какая-то хрень, что дали в Египте, сработала против Даши. Аккуратно прикасаясь к шее жены, не нажимая, Артур рассмотрел каждый синяк. Покосившись на ладошки Даши, парень понял, что отпечатки от ее руки, но вот зачем она себя душила? Что-то приснилось, или эта сволочь придумала, как влиять уже на реальные действия Терновой? Подняв на руки супругу, Барсов отнес ее на кровать, ложась рядом и накрыл одеялом. Взяв в руки любимое лицо, ягуар принялся осторожно вытаскивать дротики из тушки рыси, испепеляя их, чтобы потом любимая не напоролась. Закончив, черная кошка устроила рысь между своих лап, сворачиваясь клубком. - Что ты видела? - Тихо спросил Ильин, поглаживая Дашу по волосам и так же смотря в глаза, стараясь своим присутствием успокоить. - Я… - Дашка засипела, дернув рукой к горлу. Голос не слушался, похоже, сама себя она во сне передавила не хило. Глянув в зеленые глаза любимого, девушка моргнула, не зная, что и как говорить, и надо ли это вообще. - Я испу…галась… что ты… что ты ушел сов…сем, - прохрипела Даша, почему-то в голове сейчас билось только это. - Глупая… - Пробормотал Артур на замечание об уходе насовсем. Ну смысл ему уходить? Вокруг холодно, мерзко, темно, и уходить в снег и метель никакого резона не было. Положив ладонь на щеку своего оборотня, Даша открыла сознание, отвечая на его вопрос и показывая все, что произошло в кошмарах, давая ему заглянуть и прочувствовать это. Сглотнув, снова затрясшись, она знала, что он ощутил и то, как ей было холодно, и страх, и непонимание собственной беспомощности, и ужас перед Коршуновым, и все те эмоции, вызванные видением Кармен. Рысь слабо вильнула хвостом, тяжело дыша. Кошка постепенно приходила в себя. - Нет, не глупая… - все так же сипло ответила Тернова. - Последнее время все не так. Мы… мы что-то потеряли в отношениях… все между нами дико и грубо… с укусами и рычанием… Так не должно быть постоянно… Ты сегодня…вчера очень меня обидел. Дашка промолчала о том, что со времени его ухода боялась, что больше он не вернется к ней. Что «хочу побыть один» это такая отмазка, подразумевающая «не хочу больше быть с тобой». В конце концов, он оборотень, и вчера ночью она лишь показала в очередной раз свою хрупкость, да еще и вечерний разговор про старость… А учитывая предыдущий болезненный опыт, она почти каждые двадцать минут смотрела на свое кольцо, опасаясь, что вот-вот пойдет ожог, что слишком в чем-то перегнула палку, что Артур устал от нее и предпочел удалиться. - Хорошо. Я подумаю над этим. А сейчас спи. - Артур прекрасно знал, что они потеряли в отношениях. Возможность наслаждаться друг другом. Без спешки, боязни того, что сейчас кто-то ворвется в жизнь, испортив момент. Последний раз они занимались любовью (именно так, а не грубо трахались, что не нравилось Терновой), это когда Гроттер чуть не спалила Бейбарсова, залив весь этаж своим светом. После этого Барсов забегался, ему просто не хватало настроя на ласки и нежности. Ну не хотел он просто этого делать, не в силах черпать изнутри тот внутренний свет, который требовался для любви. Зато тьмы для жестокости хватало с лихвой. Но сейчас в нем вновь восстановилась гармония, Артур просто воплощал собой знак Инь-Янь, постоянно переливаясь и находя тьму в свете и свет во тьме. Глаза Барсова остекленели, лишь только он проник в кошмар Терновой, узнавая правду и подробности. Еще один плюс концентрации - оборотень не показал, насколько его разгневало действие Даши. Всего несколько часов назад Артур бы рычал, метаясь из стороны в сторону и грозился оторвать Кармен хвост, желая лететь к ней прямо сейчас и в гордом одиночестве. - Тише… Это всего лишь сон… Страшный сон… - Успокаивающе и нежно прошептал парень, устраивая жену в своих руках и согревая ее ладошки поцелуем и дыханием. - Я вернулся к тебе, и не допущу кошмаров… Спи спокойно… Ильин создал под одеялом их уютный мир, где царило тепло и спокойствие, и не было место кошмарам. Сам же оборотень воссоздал свою защиту в комнате, добавив парочку фраз тихим рычанием и убедив вселенную, что он защищает свой прайд, так что теперь Кармен может себе все пальцы до костей сгрызть, но не проберется в Дашины сны. - Все будет хорошо… Утром мы что-нибудь найдем, чтобы ты могла управлять своими снами. Это твой разум, Дашенька… Ты владычица своих снов… Вспомнив о том, что уже шесть, и пора бы вставать, Дашка предпочла об этом забыть. Переживет доцент Горгонова как-нибудь один урок без нее. Закрыв глаза, Дашка прижалась к Барсову, уткнувшись носом ему в шею. Ей не хотелось никуда двигаться, вставать, одеваться, улыбаться… Артур тихо замурлыкал песенку на ушко любимой, зная, что это поможет ей просто поспать, хотя бы без снов. - Стоит на кухне не допит горячий шоколад, А он уже себе сопит, мой маленький солдат. Ему приснятся как всегда далекие миры: Планеты, пальмы, города, воздушные шары. Ночная фея прилетит как бабочка на свет, И дверь тихонько отворит в мир сказок и конфет. Возьмет с собой на карнавал таинственный султан, И встать позволит за штурвал суровый капитан. Ты с ним пиратский клад найдешь в подземных тайниках, Принцессу юную спасешь в альпийских ледниках. Она тебе подарит вальс на сказочном балу, И голый мальчик пустит в вас волшебную стрелу. Потом все гости убегут резвиться в лунный сад, Там ходит Бэтман, Робин Гуд и сам маркиз де Сад. Твоя принцесса весела. А ведьма и вампир, Забыв про старые дела, в обнимку пьют кефир. Пусть тени за окнами дышат, Они нас с тобой не услышат. Всегда сбываются мечты, и много лет назад Я был совсем таким как ты, мой маленький солдат. И свет звезды меня манил, и солнца звонкий смех. Я папу с бабушкой любил, а маму больше всех. И, провожая облака, познать скорей хотел Я вкус запретный табака и запах женских тел. Но в день, когда я стал большим, как в поле чучела, Принцесса превратилась в дым, а фея умерла. Пусть тени за окнами дышат, Они нас с тобой не услышат. Навстречу юности летит игрушечный фрегат, А он себе тихонько спит, мой маленький солдат. Его виденья в этот час прекрасней, чем цветы. А за окном танцуют вальс московские коты. Пусть тени за окнами дышат, Они нас с тобой не услышат. Дашка заснула, и на этот раз ее сон был приятен. Она стояла на мокром песке, и пена шелестела у самых ее ног, вместе с водой накатывая по щиколотку и отступая. Спиной она опиралась на обнаженную грудь Артура. Муж крепко и бережно обнимал ее за плечи и талию, прижимая к себе и целуя в макушку. Было очень спокойно, умиротворенно, уверенно и пронизано любовью. На берегу, залитом светом закатного солнца не было места обидам и печалям, тревогам и проблемам. Только они вдвоем и океан. Причмокивая, Тернова, не смотря на все свои обиды, обняла руками и ногами любимого, подсознательно прячась в его объятье и за мощным мускулистым телом от всего на свете. - Не обижай меня… - тихонько прошептала девушка. – Я же… так сильно люблю тебя… Барсов, погрузившийся в звериный сон, по чуткости превышающий сон некромага, прекрасно услышал слова Даши, приняв их к сведению. Но сейчас они уже спали. Таня потянулась, натыкаясь взглядом на морду Талеба. - Глеб? - Тихо позвала девушка, так как у кота какое-то выражение было хитропопое. И он пристрастился спать на Бейбарсове, только сейчас смотря на девушку, ожидая, пока некромаг проснется. Это внушало некое опасение. - Он опять это делает. Талеб. Какого черта, а? Глеб, не открывая глаз, улыбнулся. Кота он почувствовал на себе сразу, как тот лег. - Привет, морда, - хмыкнул некромаг, запуская руку в шерсть мейкуна. – Кажется, твоя хозяйка ревнует. Осталось только выяснить, кого именно. - Да какой ревнует! Ты посмотри на эту морду! - Таня затискала кота, подсовывая милейшую мордаху, сжатую в ладонях, под нос Глеба. - Да он что-то замышляет, как пить дать! Ууу, пушистая попа! Напугал меня вчера! Яна. Яна Глебовна. Да. - Внезапно переключилась девушка, найдя то прекрасное имя для дочери. - «Милость Божья» или богиня солнца. И то, и другое весьма правильно. Я в библиотеку. Гроттер почувствовала себя Шурасиком в юбке, но мысль о том, что нужно перелопатить горы книг ради поиска решения, ее неожиданно не пугала. Она хотела этого. - Да черт возьми, Бейбарсов! Ты специально забиваешь меня к стенке, чтобы я постоянно через тебя переползала! - Внезапно осенило рыжую, когда она уже сидела верхом на Глебе, прижимая к себе Талеба. - И это хитропопое создание все в тебя! - Она впихнула ему кота, наклоняясь, чтобы поцеловать, но затем быстро соскакивая на ледяной пол, перебежками направляясь к шкафу и одевая первое, что под руку попалось - свои джинсы и красную шелковую рубашку Глеба на зеленый лифчик. Свет-то она не включала, а в темноте зимнего утра не видела. Главное, что правильно пуговицы застегнула. Заправив прядь волос за ухо, просто чесанув рыжие кудри, не став делать никакую прическу, Таня натянула свои высокие сапожки, и снова поцеловала любимого, щекоча обнаженную грудь парня кончиками прядей. - Конечно-конечно, - фыркнул Бейбарсов на обвинение в том, что он ложится на краю специально. В действительности некромаг просто защищал Таню со всех сторон, для надежности. Иногда ему все еще трудно было поверить, что вот она, рыжая, упрямая, апельсиновая – его, и что это не сон и не галлюцинация, поэтому требовались все меры предосторожности, чтобы это строптивое чудо у него не украли. - Как обычно, в Зале Двух Стихий, я принесу все, что найду и что может помочь. Ты будешь отцом, Бейбарсов. - Улыбнулась девушка, подхватывая свою сумку специально для книг, и выбегая в темную гостиную, освещенную в столь ранний час только камином. - Мне нравится Яна, - проговорил Глеб, как следует обдумав предложенное Гроттер имя. Еще раньше, чем он успел что-либо ответить спешно собравшейся Тане (парень даже не стал пытаться говорить, что она напялила его рубашку), девушка ускользнула в библиотеку. Закатив глаза, Глеб принялся собираться на завтрак, не забыв накормить Талеба и сменить ему воду. Кот благодарно помурчал, потерся об ноги и надолго скрыл морду в мисках. Бейбарсов же, одевшись в белую водолазку и джинсы, подхватив трость, вышел, держа курс на Зал Двух Стихий. Даша, успев за сон повернуться к Артуру спиной и сжаться калачиком, подложив ладошку под щеку, сонно забормотала, когда в дверь кто-то поскребся. - Эй, вы вставать вообще собираетесь? – слишком громко вопросил Тимур. – Завтрак через десять минут! - Иди без нас. - Спокойно ответил Артур, чуть-чуть повысив голос, чтобы маленький ягуар его услышал. И это произошло. Правда, Барсов так же услышал весьма занятную реплику, обращенную по всей видимости к Ане. - Нет. Сегодня сама пойдешь. Прекрати так вздыхать, словно игрушку отобрали. Бесит. - А что тебя еще бесит? - Переключилась Бейбарсова, удаляясь вместе с Тимуром в столовую. Ильин выдохнул и напрягся, создавая самый масштабный в своей жизни морок, качество которого поражало даже его самого. Их кровать оказалась посреди залитого солнцем бесконечного луга ромашек, кожа ощущала теплый ветер, а цветов можно было коснуться. - Дашенька… Посмотри пожалуйста… - Парень выдавил, стараясь не показывать, насколько сложно это делать. Просто ему хотелось порадовать любимую хоть чем-то. И если ему совесть не позволяла тратить деньги на цветы, то он мог их воссоздать. И если бы Тернова захотела, она бы собрала даже букет, которым наслаждалась некоторое время. В такой реалистичности Артуру помогала тактильная память. Он помнил ощущения шершавых стеблей цветов, их аромат и прикосновение лепестков к коже, как и такое почти позабытое касание летнего солнца и ненавязчивого ветерка. Вздрогнув, ощутив на щеке ветерок, от которого, что удивительно, веяло легкой майской прохладой, а не февральским морозом, Даша перевернулась на спину, открывая глаза. На пару секунд ей показалось, что Кармен свела ее с ума, потому что прямо над ней лился солнечные свет и синело небо, что невозможно в половину восьмого утра русской зимой. Привстав на локтях, сонно моргая и все еще собираясь устроить себе проверку на адекватность, Тернова увидела, что кровать стоит посреди бескрайнего поля ромашек. Нахмурившись, уже истинно сомневаясь в здравости своего рассудка, девушка посмотрела в сторону, на Барсова. Стоило только увидеть напряженно сидящего Артура, как все становилось на свои места. Протянув руку, девушка коснулась цветов, ведя над ними ладонью, словно поглаживая. - Красиво… - чуть улыбнулась она, с трудом сглотнув (делать это было больно). – Очень красиво… Жаль, что ненастоящее… Очень сильная иллюзия. - Ничего… Скоро лето, Даша. Мы закончим учиться, и поедем в наш дом… Я хотел бы подарить тебе то, что сейчас и всегда будет реальным, а не иллюзией. - Артур несколько скованно протянул руку к невидимой из-за морока тумбочки, и достал оттуда ключ в половину ладони из желтого металла с изящным окончанием с прекрасной ковкой. К окончанию прицеплялась тонкая золотая цепочка. - Ключ от нашего с тобой дома. Теперь он только наш. Это подарок родителей заранее на свадьбу. Ключ не подделка, и действительно открывает дверь дома. - Парень медленно, продолжая следить за мороком, потянулся к девушке, и надел на ее шею цепочку. - Там всегда будет так, как здесь - тепло, солнечно и уютно. Я обещаю тебе это. - А… а магистратура? – тихо спросила Дашка, услышав про «окончим учиться». Однако, увидев ключ, она глубоко вздохнула, понимая всю весомость этого легкого на ощупь предмета. Склонив голову, чтобы удобнее было надеть цепочку, Даша, когда ключик оказался на ней, потрогала его, проведя пальчиками по металлу и ковке и улыбаясь при мысли, что теперь у них с Барсовым есть свой дом. - Это… это мило с их стороны… - пробормотала Тернова, не ожидая, что вопрос с домом уже решен, да еще и в качестве свадебного подарка от родителей. «Обещаю» с губ Артура заставило девушку посмотреть ему в глаза и печально улыбнуться. – Не надо, не обещай. Кто знает, что может случиться и как все может повернуться… «Всегда» в одном предложении с «обещаю» - опасное словосочетание, так тяжело дающееся и так легко нарушающееся. Даша вспомнила, как Артур когда-то говорил, что не изменит ей, и в итоге, из-за глупых поворотов судьбы и стороннего влияния, нарушил свое слово. - Не всегда сдерживание обещания зависит только от нас, - покачала головой Даша. Кошмар, посланный Кармен, все еще был жив перед глазами, и Дашка не сомневалась, что та приложит все силы к тому, чтобы выполнить свое желание. Она убила ее дочь, и Кармен имела право на месть. Если у нее получится, то вряд ли в их пока не обжитом доме будет царить свет и тепло. - Тебе тяжело держать такую иллюзию, она затрачивает много сил… Спасибо. Это очень красивый вид, и мои любимые цветы… Не мучайся, – Даша снова провела рукой по ромашкам, жалея, что это не настоящий букет, который может долго простоять при надлежащем уходе и который стал бы вторым букетом от Барсова в ее жизни. Первый был подарен на ее день рождения. - Магистратура - это обучение раз в день или раз в неделю. Мы вполне способны жить дома, и появляться здесь на занятие. Все просто. Посмотрев на Дашу, Артур кивнул, поглаживая ее по руке. - Хорошо. Тогда чуть-чуть изменю… Я приложу все силы к тому, чтобы наш дом был наполнен светом, теплом и уютом. Разумеется, и маленькими котятами. Мягко улыбнулся парень, не замечая, что возле глаз образовались морщинки, показывающие возраст и степень усталости. Все же он отдохнул только душой, а тело продолжало уставать и выматываться. Не отвечая на вопрос о снятии иллюзии, Ильин перестал напрягаться и расслабился, просто позволяя течь магии в пространство. Морок тут же стал естественным, а в воздухе заносились мелкие мошки и птички, добавляя реальности. Артур собрал большой букет цветов, не слезая с кровати, и быстро сплел венок из ромашек, густой и красивый. Закончив, Барсов украсил им голову жены, на последнем ресурсе сил воплощая морок в реальность. Венок стал настоящим, а луг пропал, возвращая кровать с парой в комнату. Ильин через силу улыбнулся, и прижал к себе девушку, прикрывая глаза и пытаясь сдержать тяжелое дыхание и бешеный ритм сердца. - Скоро лето… Дашка восторженно посмотрела на легких пташек, порхающих с цветка на цветок, на шмелей, на секунду забыв, что это иллюзия, отмахнулась от овода, но касание руки Артура отвлекло девушку от созерцания ромашек. Вздрогнув, она заглянула в глаза своего оборотня и улыбнулась так, как улыбнулась ему в первый его день в Тибидохсе, искренне, тепло и с робкой надеждой. Правда, тогда надежда была на то, что он сядет с ними в столовой, сейчас же ставки были покрупнее. Дашка надеялась, что доживет до конца этого учебного года, и у них будет и свадьба, и теплый уютный дом, и малыши. - Я тоже постараюсь, - прошептала Тернова. – Надеюсь, наших стараний хватит. Получив венок, Даша дотронулась до него, ощущая, что тот вполне реален. Поняв, что сделал Ильин, и сколько сил на это надо, она уставилась на него: - Барсов, ты совсем? – спросила она уже ему в грудь, оказавшись прижатой к телу мужа. – Зачем нужно было настолько насиловать себя? Она положила ладонь на его сердце, чувствуя, как оно колотится: - Глупый мужчина, - пробормотала девушка, прижавшись губами там, где только что была ладонь. - Это всего лишь тренировка... Как я, не тренируя возможности и свои силы, сумею стать самым могущественным магом в мире и захватить его? М? Не знаешь? И я не знаю. Но вот как-то стараюсь... - Как бы на полном серьезе спросил Барсов, смотря вниз на свою девушку, и поглаживая ее по голове, пытаясь успокоится и выдохнуть по-нормальному, а не как это сейчас выходило - сдавленно и через силу. - Ничего, Дашенька... Скоро я потренируюсь, поднакоплю сил, а потом погружу весь мир в морок и стану его властелином. Муахаха. - Как-то грустно сказал Артур, так как веселиться ему абсолютно не хотелось. Вроде бы говорит о порабощении мира, но так, проходя мимо, по ходу и мере сил. Сегодня есть тренировка по драконболу? Нет? Отлично, пойду захвачу мир, все равно заняться нечем. - Спи, Дашенька. Тебе надо выспаться. Мы едем в Египет, и хотелось бы это уладить до бала, чтобы там не забивать голову проблемами и просто отдохнуть. Мы слишком мало веселимся, загруженные опасностями... Я... Устал, Даш. Вымотался. Я не могу спать, так как постоянно думаю либо о Кармен, либо о поездке в Египет, либо о предстоящих экзаменах, потому что мне надо учиться. Не считая того, что надо делать постоянно домашние задания, чтобы не отставать от вас. А еще улыбаться окружающим, не допуская их внутрь себя... Да еще теперь висят пять человек на моей шее, и им тоже требуется мое внимание, раз уж взялся, то надо доводить дело до ума. Оборотни выносливы... Но это слишком. И это еще Артур умолчал о том, что ему требуется улыбаться персонально Даше, делая вид, что все прекрасно, поддерживать ее, защищать, ласкать и следить за настроением, чтобы не дай Древнир она не обиделась/расстроилась/рассердилась/заплакала. Проще следить за этим, чем потом разгребать возможные сопли/слюни/мысли "Я ему не нужна, он ушел навсегда". И вера Барсова в то, что все наладится, медленно, но верно таяла, заменяясь хронической усталостью и депрессией. И это была первая почти жалоба Ильина за все время. Дашка с тревогой посмотрела на Артура, не понимая, откуда весь этот истеричный захват мира. Нахмурившись, выслушав все, что наваливается на Барсова, приплюсовав к этому еще и их не всегда полные понимания друг друга отношения, Тернова погрустнела. Положив венок на тумбочку, девушка просто устроилась под боком мужа, обняв его, осознавая, что все проблемы (ну, кроме учебы) в его жизни из-за нее. Все началось с ее ног, из-за которых Артур пошел на сделку, а потом из-за ее ревности и неспособность пережить того, что где-то существует девушка, с которой он переспал, находясь в отношениях с ней. Из-за этого и оборотни освободились и пятерка повисла на шее Барсова, и проблемы с Кармен… - Извини. Если бы… если бы ты не был со мной, твоя жизнь была бы намного проще, - прошептала она. – Не было бы конфликта с Кармен, не пришлось бы защищать меня, заботиться о прайде, и вообще… Прости, что я… - «существую» повисло в воздухе. - Мы говорили с тобой об этом. На драконбольном поле. - Серьезно сказал Артур, перебирая волосы Дашки и смотря вниз на нее. - Ты тогда сказала, что-то вроде «Тебе будет лучше без меня». Что сейчас, что тогда, мой ответ не поменялся. Мне будет хуже без тебя, намного. Не смей извиняться. Я живу для тебя, у меня появилась цель в жизни. Делать тебя счастливой. Разумеется, путь к цели не может быть легким, вот сами по себе и появились проблемы. Умом я понимаю, что все дается по силам, но телом просто устал. Это пройдет… Надо просто выспаться, вот и все. Выдохнув, Барсов чуть сполз по кровати, нежно обнимая жену и целуя ее в макушку. - Я восстановил сегодня ночью разум, осталось восстановить тело. И тогда в бой с новыми силами. Мы со всем справимся… Оборотень заснул сразу же, едва его голова коснулась подушки. Дашка, вздохнув облегченно, вытянулась вдоль Артура, надеясь, что он прав и все дело действительно в недостатке сна, а не в недостатке кислорода, который перекрывают проблемы. Прикрыв глаза, измученная ночью кошмаров и нападением Кармен, девушка так же погрузилась в сон, напоследок прикинув, что ничего страшного «заколоть» Медузию и Тарараха. По сравнению с тем, что сейчас творилось в их жизни, уроки казались просто насмешкой, как и любые школьные проблемы. Гроттер дозвалась джина, чтобы тот впустил ее в библиотеку, а сам ушел в стеллажи. Посмотрев по сторонам, она обдумала варианты. Можно было спросить Абдуллу, но тогда вопросов не избежать. Можно было ходить между стеллажами, и потратить кучу времени, перелистывая неподходящее. А был третий вариант, сужающий круг поиска. - Квасис-грасис-отыскатис, книги про беременность! - Шепнула она перстню, выпуская красную искру. И почти сразу оказалась погребенной под тяжеленными талмудами, поставившие ей синяки по всему телу. - Вот черт… - Пробормотала Таня, потирая шишку на голове и с трудом поднимаясь на ноги, охая, как старая бабка. Как всегда, она не подумала о том, что в этой библиотеке НЕ было тоненьких книжек и брошюр, не считая «Сплетен и бреден». - Ага. А целительство на самой себе не работает? Зашибись. - Недовольно буркнула Гроттер, поняв, что синяки останутся пока на месте. Присев над грудой книг, девушка принялась разбирать их по степени важности. Отложив сугубо медицинские справочники, неизвестно что тут делающие пособия для будущих мам, и энциклопедии, в которых имелась статья на букву Б, рыжая внимательно осмотрела пятнадцать оставшихся книг. - Белая магия, черная магия, магия вуду, некромагия… Как прервать беременность, как передать беременность, ритуалы плодородия… Вот! Подойдет! - Обнаружив само направление, в котором можно было искать, Таня сократилась до девяти фолиантов и поднялась на ноги, отправляясь с нужной стопкой в сторону Абдуллы. Тот приподнял бровь, разглядывая ее выбор, но записал книги в формуляр. Так как руки у нее уже отвисли, Гроттер применила Дистрофикус Физультурус, и побежала в зал Двух Стихий, уже на двадцать минут опаздывая на завтрак. Шмякнув сумку на стол, так что тарелки подпрыгнули, девушка села рядом с Глебом, опуская взгляд на себя, и поправляя вырез рубашки, застегивая ее еще на одну пуговицу, чтобы скрыть синяки, из-за которых она могла сойти за ягуара. - Мы попробуем то, что здесь есть. - Улыбнулась Таня, машинально застегивая и манжеты рубашки, так как чуть выше запястий так же были синяки. - Всем доброе утро. Глеб, цепко посмотрев на Таню, едва она приземлилась на стул рядом, перехватил ручку девушки, заметив все ее манипуляции. Глядя ей в глаза, Бейбарсов расстегнул манжет своей же рубашки и, опустив голову, задрал ткань, прекрасно понимая, что Таня хотела что-то скрыть. - Таня, что это? – внешне спокойно спросил Глеб, созерцая синяк, догадываясь, что и на второй руке и у ворота, и возможно, еще где, та же картина маслом. - Это? Синяк. - Пожала плечами Таня, нервно дергая руку и снова застегивая манжет, приступая к завтраку. - Видно, ударилась где-то. Не знаю. Хап-цап. - Она поймала солонку, легко посыпав солью салат, и набрасываясь на еду, стараясь, чтобы рот был всегда закрыт и она чисто физически не могла отвечать на возможные вопросы Глеба. - Я вижу, что синяк. Синяк, которого не было еще сорок минут назад, - мрачно приподнял бровь Бейбарсов, видя, что девушка поспешно принялась за еду, явно в попытке избежать разговора. - Было, не было, какая разница? Не забивай себе этим голову. - Отмахнулась Таня, между салатом и чаем. - Я посмотрела только мельком, но что-то точно может помочь. И не говори мне про Павла Егорыча. Он придумал свое, мы придумаем свое. Вообще я думаю, что раньше немного было некромагов, которые действительно хотели завести семью. Ты и он - исключения… Или я не права и только он? - Внезапно остановилась Гроттер, и повернулась к Глебу, внимательно глядя ему в глаза. - Скажи лучше сейчас. Вопрос Тани заставил некромага фыркнуть и отставить от себя тарелку с блинчиками. Посмотрев на любимую, словно сомневаясь в ее психическом состоянии, Глеб все же кивнул: - Ты права. В следующий миг юноша притянул к себе свою апельсиновую, в требовательном и жадном поцелуе мстя за такую очевидную глупость вопроса, а так же, сам того не желая, напоминая самому себе, что близости с Таней у них уже не было полторы недели. Поцелуй заставил кровь закипеть, и девушка сдавленно застонала, через силу отстраняясь после пяти минут поцелуя. - Ты слишком хорош… Я не смогу остановится, а сейчас нет времени… Съешь лучше блинчик, Глеб… - Раскрасневшись, попросила Таня, отодвигаясь, чтобы только себя не мучить, так как жестко хотелось забить на пары и уйти в комнату, чтобы там привязать Бейбарсова к кровати и никуда не отпускать, откинув его тросточку подальше, чтобы даже освободится он не мог. Застопорившись на мысли о Глебе, привязанном к кровати, Таня зависла, забыв донести блинчик до рта. - Слишком хорош? – усмехнулся польщенный Глеб. – Это обвинение? - Это приговор. - Буркнула Таня, созерцая этого довольного кота, который просто лучился самодовольством. Наблюдая за девушкой, видя, что она крепко о чем-то задумалась, Бейбарсов снова придвинулся к Тане, обнимая ее за талию и склоняясь к ушку: - Апельсиновая, о чем ты так глубоко задумалась? Кстати… - некромаг посмотрел, как Тимур и Аня выходят из столовой. – Лучше я съем тебя… Хотя бы попробую… Вздрогнув от прикосновения, так как действительно глубоко погрузилась в свои мысли, девушка застигнутым врасплох тараканом засуетилась, поспешно перекладывая для чего-то тарелку, вилку и ложку, меняя их местами с кружкой и салатником, создавая впечатление деятельности. - Эм... Да так, ни о чем... Просто. Пыталась распробовать салат. Это помидор или морковка? - Глубокомысленно спросила Таня, подцепив огурец на вилку. После фантазии о Глебе трудно было вернутся в реальность. - Не стоит меня есть... Потому что это надолго затянется, а у нас и так пропусков много. Идем, а если будешь хорошим некромагом, вечером я расскажу, о чем думала. Тебе должно понравится, учитывая то, что это можно по-другому повернуть... Кхм. Так. Да. Медузия. Точно. - Подпрыгнула на месте Таня, мотая головой, чтобы выкинуть из головы представления уже о ней самой в прошлой позиции Бейбарсова на кровати, и его самого сверху. Этак ее добропорядочности надолго не хватит. Усмехнувшись тому, что творилось с Таней, Глеб поднялся и подал ей руку, отправляя все подобранные ею талмуды в комнату, в шкаф, туда, где Талеб до них не доберется. - Идем, я в состоянии потерпеть до твоего рассказа. Уверен, это что-то… - наклонившись к ушку девушки, некромаг чуть куснул его, - …пикантное. Таня застонала от укуса и вынужденно отстранила Глеба. Все его прикосновения заставляли гореть и живот скручивало истомой. - Ты прав! Да! Черт… - Девушка оперлась рукой о стол, опуская голову, чтобы прийти в себя и не думать о кусающем ее Бейбарсове, или что она могла бы его укусить, скажем, в подтянутый живот, чувствуя, как он машинально напрягается. Вожделение перешло ту грань, когда ожидание приносит тонкое удовольствие, и стало причинять боль. Томительную боль, когда вырываются стоны и тело жаждет продолжения. Глеб, приподняв бровь на реакцию Тани от его такого простого прикосновения, пусть и интимного, но все же не особо, улыбнулся, начиная понимать, что происходит с Гроттер. Полторы недели отсутствия близости действовали на нее так же, как и на него, с той только разницей, что он был терпеливее и умел скрывать свои чувства в большинстве случаев. На ватных ногах Таня отправилась в кабинет Медузии, обрушиваясь на стул и пряча лицо в сложенных на столе руках, еще и волосами закрываясь от парня. Она чувствовала его запах и до дрожи в пальцах хотела ощутить ту упругую бархатность самой чувствительной части тела, что была доступна только ей, и никому больше. - Блять… - Тихо выдохнула Гроттер, сжимая пальцы в кулаки и понятия не имея, каким образом предстоит выдержать целый день. Сев на заднюю парту рядом с любимой, видя, как ее буквально штормит, Бейбарсов опустил одну руку под парту и всунул ладонь между ног Гроттер, принявшись массировать ее через жесткую ткань джинсов, при этом имитируя второй рукой деятельность, словно ведя конспект, поскольку Медузия уже начала свою лекцию. Потеревшись костяшками пальцев, некромаг впервые пожалел, что Таня сейчас не в юбке или платье. Тогда было бы значительно проще приглушить ее желание хотя бы на время, раз сейчас нет возможности удовлетворить девушку полностью. Гроттер содрогнулась всем телом, не поднимая головы и кусая до крови губы, чтобы не закричать, оставляя полумесяцы следов от ногтей в руках. Подумаешь, у нее и так синяки по всему телу, парочкой больше, парочкой меньше, это уже не так важно. - На перемене, если хочешь, - шепнул он Гроттер на ухо. – Обещаю. Потерпи, малышка. Убрав руку, Глеб положил ее на стол ладонью вверх, так, что если бы хотела, Таня могла бы положить свою ладошку в его в знак согласия. Тяжело дыша, едва заметно кивая на предложение Глеба, Таня с трудом освободила руку и вонзилась когтями в ладонь парня, только потом крепко переплетая пальцы и сжимая руку. - Почему ты такой… - Выдохнула рыжая, через усилие садясь ровно, продолжая закусывать губу. - Как ты это делаешь? - Безумными глазами посмотрела девушка на некромага, первый раз подозревая, что Ванька был прав и Бейбарсов ее заколдовал. Привязал к своему телу, к ожиданию прикосновений и поцелуев. Спустив под стол переплетенные руки, Гроттер просунула их под свою рубашку, устраивая тыльную сторону ладони Бейбарсова на своем животе, так боль немного отступала и соглашалась подождать перемены. Даже не поморщившись, когда ноготки Тани впились в ладонь, Глеб в ответ сжал ее руку, переплетя пальцы и позволяя опустить этот «замок» вниз, под рубашку Тани. Возбуждение некромага выдавали только чуть расширенные зрачки и напряженная спина, поскольку и ему требовалось много сил, чтобы прямо сейчас не телепортировать с середины урока с Таней куда-нибудь, где он сможет долго и по-разному удовлетворять их взаимное желание друг друга. Едва заметно пожав плечами на вопрос, не совсем понимая, что именно «это», Глеб весь оставшийся урок раздумывал над тем что сделает с Таней, поскольку ему было очевидно, что на сегодня их учеба ограничится Медузией. Едва прозвенел звонок и доцент покинула кабинет, как Бейбарсов, сгребя все вещи в сумки двумя поворотами трости, вывел Таню за руку из кабинета и нырнул в боковой коридор, откуда и телепортировал, крепко прижав к себе девушку, давая почувствовать всю степень своего возбуждения. Едва синий рой искр погас, перенося их в комнату, как Глеб понес Гроттер в ванную, посадив себе на пояс, помня, что она хотела попробовать именно там. Впившись поцелуем в манящие губы любимой, Бейбарсов включил воду и, пока та набиралась, посадил Таню на бортик, тут же стягивая с себя водолазку. Усилив защиту как на комнату в целом, так и на ванную в частности, чтобы не дай Древнир кто-нибудь смог бы их прервать, Глеб нагнулся и стащил с Тани сапоги. Расстегнув ее джинсы, некромаг стянул и их, после чего сел перед девушкой на корточки и придвинул ближе к себе, оставляя ее на самом краешке и вынуждая схватиться руками за бортик. Раздвинув ее стройные ножки, Глеб сжал ее бедра, удерживая на месте, и поцеловал через трусики, глядя вверх, в зеленые глаза Тани. Потянув зубами ткань, Бейбарсов дразняще медленно сдвинул ее с интересующего его местечка и поцеловал уже вплотную, скользя языком по складочкам, чуть потягивая их губами и нежно прикусывая, выводя узоры и опаляя горячим дыханием, пока не присосался к маленькому пульсирующему бугорку. Таня не сопротивлялась, у нее и так голова была кругом, и все, что она могла делать - это крепко цепляться за Бейбарсова, только чтобы не упасть и он не останавливался для ее поднятия. Сжав его голову, впиваясь в губы Глеба таким же жаждущим поцелуем, девушка мутным взглядом следила за его действиями, вцепившись в бортик ванной. - Ааах… - Изогнулась Гроттер, на инстинкте сохраняя равновесие и не падая спиной в ванную, разводя ноги шире, и все же откидываясь назад, упираясь руками в другой бортик, у стены. Девушка зависла над набирающейся водой ванной, содрогаясь всем телом, и только сейчас понимая все прелести каждодневного многолетнего таскания контрабаса. Руки у нее были чрезвычайно сильные, способные выдержать в такой момент вес тела. Рубашку рыжая не снимала, чувствуя весь образ Его девушки - алый шелк до бедер, и нижнее белье. Только вот становилось жарко, невыносимо жарко. Таня качнулась вперед, выпрямляя спину. Пришло время для фирменной фишки всех девушек - снимание лифчика через рукав. Не сразу расстегнув манжеты рубашки, изредка дергаясь, и вцепляясь в волосы Бейбарсова, так как терпеть не было сил, стонами показывая, что парень на правильном пути, Гроттер привычно всунула руки под рубашку, стянула лямки, и вместе с руками через рукав вытащила ненужное белье, откидывая его в сторону. Заодно и расстегнула не все пуговицы рубашки, дождавшись момента, когда некромаг снова посмотрит вверх. А вот потом все равновесие девушки рухнуло в Тартарары, и с громким криком рыжая рухнула в ванную, слишком шокированная, чтобы сразу выплывать и едва не захлебнувшись. Сев в ванной, головой находясь ниже ног, которые так и свисали с бортика, Таня посмотрела на Глеба и засмеялась. А потом притянула его к себе за шею, утягивая под воду и целуя, пока хватало дыхания. - Иди ко мне… Я могу спеть тебе… - Гроттер посмотрела на некромага из-под мокрых ресниц, чувствуя, что действительно смахивает на русалку. Волосы и рубашка колыхались под водой, подчиняясь движению всей массы воды, сама она только лицом выглядывала из воды, облизывая мокрые губы. Глеб, вынырнув, тряхнул головой, отчего челка легла иначе, оставаясь все такой же прилипнувшей к голове. Освободившись от последних остатков одежды, парень полностью залез в ванную, давая уже не только почувствовать, но и увидеть собственное возбуждение. - Пой, моя милая… Если хватит дыхания, - пророкотал Бейбарсов, заставляя девушку полусесть, опираясь на спинку, и закрыл кран, так чтобы ничто не мешало ему наслаждаться телом любимой. Расстегивая на Тане рубашку и открывая своему взору столь обожаемую им часть тела, Глеб устроился между ножек, попутно согнутых им в коленях. Склонившись, он жадно приник к одной груди, массируя вторую ладонью, в то время как пальцы свободной руки ласкали под водой центр девушки, поочередно проникая внутрь нее. Зрачки у Тани расширились, показывая, насколько ей нравится то, что она видит перед собой. Она даже не думала сейчас в такой момент о синяках по всему телу, завороженная прекрасным зрелищем обнаженного Бейбарсова. Гроттер передумала петь, тут дышать было невозможно, не то, что бы вспомнить хоть одно слово из какой-либо песни и уж тем более, ее спеть. Мокрый шелк лип к телу, мешая двигаться, так что Таня отодрала его от кожи и отшвырнула комок рубашки на пол, откидывая назад волосы и прикрывая глаза, полностью погружаясь в удовольствие. Пока не вспомнила об одной важной детали. - Подожди… Глеб, подожди! Я кому говорю… Вот черт, ааа…. - Девушка вздрогнула, снова с усилием вспоминая, чего, собственно, хотела. Уперевшись руками в плечи сильного парня, рыжая заставила его отодвинуться к другому краю ванны, и вообще сесть на бортик, а сама спустилась вниз по упругому мускулистому телу, собирая капельки воды руками и языком, пока окончательно не села на колени. - А вот теперь можно спеть… - Пробормотала Таня, внезапно чувствуя смущение, так как первый раз это было при свете, впервые они были полностью обнаженными, и первый раз он мог целиком наблюдать как весь процесс, так и реакцию ее организма на происходящее. - Помоги мне… - Подняла глаза Гроттер, гладя крепкие ноги Глеба, и смотря в глаза парню, медленно облизывая губы. Она просила что-то вроде толчка, после которого направлять ее не нужно было. Просто помочь пересечь одну линию, которая неожиданно для нее возникла. Положив руки на ягодицы Тани, чуть сжав их, Глеб, заглянув в глаза любимой, отчего-то сейчас смутившейся (некромаг это чувствовал), вкрадчиво ответил: - Всегда, любовь моя… Руки переместились на шелковые мокрые бедра, пальцы чуть вжались в них, мышцы под кожей некромага забугрились, когда он, приподняв девушку, подался бедрами в нее, медленно проталкивая свою возбужденную плоть. Слившись с Таней в одно целое, Бейбарсов притянул к себе свою светлую ведьму, зарывшись рукой в ее волосы. Накрыв ее губы, он подарил любимой жаркий и в то же время нежный, требовательный и вместе с тем ласкающий поцелуй, застонав ей в рот от ощущения их близости. Гроттер вцепилась ногтями в плечи любимого, закрывая глаза и подавая ему навстречу бедра, оказывается, не забыв за полторы недели, как это бывает. Самое обидное, что за день до дня Рождения у нее начались критические, и поздравить как следует Бейбарсов ее не смог. Впрочем, по причине сильных болей, с которыми не справлялись даже обезболивающие заклинания, Таня не стала праздновать день Рождения, запретив друзьям дарить что-либо, посоветовав отложить подарки до следующей недели, когда она будет отмечать праздник. Все же ей семнадцать, она младше остальных на год, так что неделей позже, неделей раньше отмечать сию незначительную дату - уже не важно. А вот теперь Гроттер отрывалась на всю катушку, за шею обнимая Глеба, волнообразными движениями бедер объезжая некромага, не отрываясь от его губ. - Ты… Хороший… Некромаг… Я расскажу сейчас… Ты привязан к кровати… За руки и ноги и не можешь пошевелится… А потом… Ты укусил меня… И я представила себя в такой же… Черт… Позиции? И тебя… Сверху… Древнир! Я чуть не изнасиловала тебя у Медузии, да!!! - Запрокинула голову Таня, подпрыгивая вверх-вниз, упор держа на плечи Бейбарсова. - Кто еще кого едва не изнасиловал, - тяжело дыша, ответил Глеб. – Какая интересная фантазия… Темная... Я бы сказал… Мне нравится… Поддерживая темп, скользя руками по телу любимой, лаская ее грудь и спину, Бейбарсов чувствовал, как внутри все быстрее и быстрее накапливается пульсирующее тепло, и все естество жаждет испытать это сладкое удовольствие, которого не ведало уже полторы недели как. - Таня… - выдохнул некромаг, откинув голову, чувствуя себя на грани. С силой сжав ягодицы Гроттер, юноша выгнулся и излился в нее, ощущая, как все колючее и тянущее напряжение покидает тело, погружая каждую клеточку в сладкое теплое наслаждение. - Я люблю тебя, апельсиновая… - прошептал Бейбарсов, соскальзывая с нею в воду. – Моя маленькая любимая девочка, - он прижался губами к ее ушку: - Люблю, больше всего, что существует во всех мирах. Таня порадовалась, что больше не жила в комнате с Дашей или Гробыней. Потому что ванную они с Глебом затопили точно, расплескав большое количество воды. Прикрывая глаза, расположившись на Бейбарсове и чувствуя, как колышется вода в ванне, приятно-теплая, Гроттер медленно и со вкусом целовала парня там, где доставала. - И я тебя люблю, мой темный… Так же, как и ты… Ты мой дом. Не зря у твоего имени этот образ… Дома… Девушка с усилием воли поднялась на ноги и осторожно вышла из ванны, медленно вытираясь полотенцем. Потянув за руку Глеба, Таня не доверила ему второе полотенце и принялась лично аккуратно вытирать его, давая по рукам каждый раз, когда Бейбарсов стремился изменить диспозицию. Высушив волосы и свои и некромага заклинанием, Гроттер обнаженная прошла в комнату, укладывая и себя и любимого под одеялом. Талеб привычно сел на тумбочку, принимаясь намывать мордочку. - Ты такой родной… - Пробормотала Таня, укладываясь под боком некромага и решив вздремнуть часок, чтобы потом с новыми силами бросится в бой, а то и развязать целую войну с Бейбарсовым и вожделением. Юбилей-юбилей, приглашаем мы друзей. Жду отзывы)))