Песок

      После того, как коноховцы покинули кабинет, и Гаара остался один, он резко расслабил плечи и упал лицом в стол, размеренно постукивая лбом о его поверхность. Свиток, который ему доставили из Конохи, не имел ни какой ценности и был глупым предлогом появления Нара Шикамару на территории Суны. Ему стоило больших усилий придать лицу серьезность, чтобы не выдать всю нелепость послания. Нахмуренные брови, по его мнению, были самым лучшим выбором: так всем становилось понятно, что это не игрушки, и он намерен с этим что-то делать.       Казекаге еще раз ударился лбом о стол и повернул голову, ложась левой щекой на его поверхность. Взгляд был пустым. Юноше хотелось вернуть тот день, когда он согласился с глупым намерением старшего брата посодействовать развитию отношений между их сестрой и гением Скрытого Листа. Гаара болезненно прикрыл глаза, желая, чтобы все это оказалось дурацким сном. Он вспомнил, что из-за собственной невнимательности и банального желания поспать не услышал план Канкуро вчера. Юноша зажмурился, пытаясь сдержать рвущиеся наружу чувства, и вновь принялся биться головой о стол, надеясь, что так хоть что-то вспомнит. Однако в голове прыгал злосчастный купидон из сна со своими любовными стрелами и краской. Конечно, еще утром шиноби попытался поговорить с братом. Он был уверен, что кукловод повторит все то, что вчера рассказал ему в комнате, но тот наотрез отказался, уверяя, что сам Гаара все одобрил, считая, что план и правда гениален. Сам Казекаге этого категорически не помнил, а уговаривать брата было бессмысленно, так как он уже носился по дому, собирая какие-то очень необходимые ему вещи.       Вообще утро для повелителя песка было странным. Он проснулся в чужой комнате в одежде и закутанный в теплое одеяло. После перехода к нормальному зрению посредством частого моргания, стало ясно, что комната принадлежит его старшему брату. Первой мыслью Гаары было то, что он все-таки провел ночь в Раю. Другой загадкой этого утра стало местоположение хозяина комнаты, и Казекаге нехотя поднялся, сбрасывая одеяло. Гостевые комнаты были закрыты на ремонт, именно по этой причине гости из Конохи были определены в лучшую гостиницу деревни.       Темари дома уже не оказалось, и Гаара спустился вниз, чтобы позавтракать: сестра всегда оставляла что-то, чтобы «бедные братики» не голодали. По пути на кухню внимание юного правителя привлек странный комок на диване в гостиной, и он с опаской прошел в обширное помещение. В нелепом комке узнался сладко спящий Канкуро под клетчатым пледом. Кукольник уткнулся головой в мягкую спинку дивана, подгибая под себя длинные ноги: софа для него была короткой. Левая рука была зажата в кулачек, который шиноби поднес к своим губам, но за ним прекрасно была видна улыбка. Видимо, кукловоду снилось что-то хорошее. Казекаге невольно умилился данной картине, не осознавая как по лицу расползается придурковатая улыбка. Время было еще раннее, и Гаара решил не будить брата. Он направился на кухню, чтобы, наконец, позавтракать. Сегодня Темари решила их побаловать и оставила большую гору блинчиков, написав на стикере рядом, чтобы они не забыли взять сироп в холодильнике. Такая семейная идиллия очень нравилась юноше. Он никому не говорил, но хотел, чтобы так было всегда, но в то же время понимал, что рано или поздно им придется расстаться. Вот и Темари с Шикамару…       На этой мысли Казекаге пронес кусок блина мимо рта, пачкая щеку в шоколадном сиропе: он внезапно вспомнил, что так и не услышал гениального плана. Холодный пот пробежал у него по спине, и юноша подскочил, чтобы разбудить брата, но тот сам явился на кухню. Заспанный и взъерошенный Канкуро сонными глазами посмотрел на младшего, как будто не узнавая его. Кукловод щурясь подошел к нему. Он пристально всматривался в лицо Гаары, а потом протянул руку и указательным пальцем правой руки мазнул по его щеке. Тот молчал, ничего он не сказал и когда, старший засунул этот самый палец себе в рот.       - Ммммм, шоколад, - прошамкал Канкуро, разрывая тишину.       Казекаге резко вышел из оцепенения и вцепился в рукав пижамы брата, не давая ему сесть.       - Канкуро, план! Что там за план?       Кукольник слегка напрягся, а потом удивленно посмотрел на младшего.       - Гаара, ты чего? Ты ж вчера сам сказал, что все просто прекрасно.       Он врал. И даже не краснел.       Глава Песка грузно опустился на стул, пытаясь вспомнить, а кукловод уже уплетал блины за обе щеки.       - Ладно, ты не мог бы те документы, которые мне нужно сегодня разобрать, отдать кому-нибудь другому? А мы с Мацури пока за материалами сбегаем.       - Какими материалами?       Гаара выглядел совершенно потерянным. Он смотрел своими большими глазами на брата, и если бы Канкуро не был шиноби, непременно разжалобился и прижал бы его к себе, рассказав все, как есть на самом деле.       - Ну, ты чего, братик? За материалами для плана, - как маленькому объяснил шиноби и потрепал и без того лежащие в беспорядке волосы младшего.       Казекаге икнул.       Кукловод ушел собираться, а Гаара собирал заново свои мысли, силясь найти необходимые воспоминания, но так ничего и не обнаружил.       Сначала он попросил, потом настоятельно потребовал, затем приказал, а в итоге клянчил и умолял брата повторить план, на что получал однозначное «нет».       Канкуро скрылся быстрее, чем он решился применить для допроса песок, сам Казекаге теперь мучился неопределенностью и незнанием.       Иногда ему казалось, что быть джинчурики-маньяком значительно проще: ходишь, убиваешь, кого хочешь и заботиться ни о чем не надо. А вот быть человеком, еще и братом, еще и младшим братом просто непосильный труд.       Еще раз, тяжело вздохнув, Гаара принялся за работу. Сейчас он уже ничего не сможет сделать.