Фанфик по сериалу "Клон-3, или В лабиринтах любви"

8. Часть 25. Глава 8. Семейный суд. Решения и последствия. Наступил день, которого так боялись Эмми и Амин, но и многие их близкие. Семейный суд должен был состояться в полдень. К этому времени и подойдут в дом шейха Али как родственники со стороны Эмми, так и со стороны ее бывшего мужа — с ним в том числе. Но сид Абдул прибыл заранее, чтобы успеть побеседовать с племянниками. Зорайдэ с раннего утра не видела ни сида Али, ни Амина, ей не было известно, как парень держится, но состояние Эмми внушало ей опасения. Девушка нервничала, ее трясло от ужаса, она то и дело начинала плакать. Наконец, Зорайдэ отправилась на кухню и приготовила успокаивающий отвар из травы, которую когда-то пришлось в таком же отваре отведать Мухамеду. Но в этот раз Зорайдэ рассчитала дозировку так, чтобы Эмми только успокоилась, перестала нервничать, но не уснула. Уговорив девчонку выпить полстакана травяного отвара, Зорайдэ снова дала наставление, как Эмми должна вести себя, если вдруг ее вызовут. — Зорайдэ, а могут и не вызвать? — с надеждой спросила девушка. — Могут. Будем надеяться на то, что твой отец твердо откажется от продолжения вашего брака, иншалла. Тем более что был дан окончательный развод. А Саид разговаривал с твоим отцом, и он дал согласие на твой брак с Амином. — Зорайдэ, мой отец может так поступить, но БЫВШИЙ… Нет, я уверена, что он намерен уехать из Марокко только вместе со мной. Ему нужно закрыть мне рот. И я знаю, что он потребует выставить меня перед всеми, потому что уверен: я так его боюсь, что не посмею при нем сказать что-то против. Он скажет мне: иди сюда, а я послушно пойду… — Но ведь ты не собираешься соглашаться на возвращение?! Аллах! Мы с тобой столько говорили о том, что ты должна говорить и как держаться. Будь увереннее. Не смотри в его сторону, мысленно представь, что Амин стоит рядом с тобой… — Знаю, Зорайдэ, но мне бы успокоиться, тогда голова будет ясно работать. А когда я нервничаю, то мои мысли путаются, особенно, когда я вижу ЕГО и страшно боюсь. — Но чего тебе бояться? Нет никакой опасности. То, что тебе наговорил вчера этот человек — пустые угрозы. — Зорайдэ, Карима мне сказала, что ты умеешь гадать на кофе! Если бы я знала об этом раньше! Предсказание долгой и счастливой жизни с Амином придало бы мне силы! — Я гадала, успокойся. Это большой харам, но я сделала это, потому что мать Амина тоже очень переживает, чем закончится эта история для ее сына. — И что же показала кофейная гуща? — с замиранием сердца спросила Эмми. — Всё будет хорошо, но тебя ждет испытание. Если ты сегодня это испытание пройдешь, тогда впереди у тебя свадьба и счастливая семейная жизнь, иншалла. — Зорайдэ, я буду счастлива с Амином, но… Кто ещё будет жить с нами рядом? — осторожно спросила девушка. Но Зорайдэ поняла. — Да, рядом с тобой и Амином будет его первая жена и ваши с ней дети от Амина. Много детей. Но ещё, Эмми, кофе сказало мне, что у вас не будет спокойной жизни, потому что вы долгое время будете жить в одном доме. Потом я увидела и второй дом, тогда семейные бури утихнут. Но это произойдет нескоро. Поэтому вам придется уживаться. Я имею в виду тебя и Халису. Вы обе должны будете идти друг другу на уступки. Иначе Амин возьмет третью жену. Да-да! Я видела ТЕНЬ… Тень молодой женщины… Она тоже будет постоянно маячить где-то в стороне. Вот только я не поняла — это только опасность, или ваши распри подтолкнут Амина взять ещё одну жену? Но тогда она будет жить не с вами, а очень далеко. Вот так, думай, Эмми, как тебе вести себя в Бразилии. — Хм. Зорайдэ, почему не при мне было это гадание? Жаль, что я не увидела всё собственными глазами. Но теперь я спокойна: значит, свадьба всё-таки будет. А как скоро? — Кофейная гуща о таком не рассказывает. Эмми, ты ведь уже чувствуешь себя увереннее? Ты успокоилась. Значит, мой отвар начал действовать. Это очень хорошо. Девушка кивнула, а в кармане у Зорайдэ зазвонил сотовый. Она взяла его в руки и нажала на нужную кнопку. Женщина сделала несколько шагов в сторону, но Эмми всё равно всё прекрасно слышала. — Алло? Латииифа… — радостно протянула жена сида Али. — Не волнуйся, всё будет в порядке. Да, я гадала на кофейной гуще, но разве можно говорить об этом по телефону? Вдруг сид Али узнает? Всё будет хорошо, вот увидишь. Вечером позвоню. Думаю, уже сегодня мне придется идти на рынок золота, где Амин будет покупать невесте украшения. Лара Дуния звонила, тоже намерена сопровождать нас к ювелиру… Что?.. На какие деньги Амин купит золото?.. Саид обещал дать племяннику деньги. Ох, нельзя заранее такое планировать, а то можно сглазить. Но я могла бы тебе позвонить после возвращения из ювелирной лавки, только сколько же времени будет в Бразилии?.. Ах, вот как? Аллах, я тоже так переживаю, что всё перепутала… Это ведь у нас время идет вперед, а у нас с вами разница в несколько часов. Потом Зорайдэ о чем-то догадалась и ахнула. — Латифа, а сколько у вас сейчас времени?! Если у нас позднее утро, так у вас ведь ещё ночь? Ты не спала? Не можешь уснуть? А Жади? Она рядом? Как же она справляется с ребенком, если так мало спит? Кто ей помогает? Потом Зорайдэ начала отвечать на вопросы родственниц, понижая голос в трубку, чтобы никто не мог расслышать ее слов. А Эмми, уже совершенно успокоившись, отошла к окну, выходившему на галерею риада, сцепила перед собой пальцы «в замок» и задумалась. У Амина появились деньги на покупку золота? Зорайдэ сослалась на то, что даст дядя Саид. Что за чудеса? А она-то думала, что ей придется пройти никях в старом платье и в дешевом египетском золоте, которое ей подарил в Каире Амин. Ее отец может купить свадебные платья, но только не золото. Если это обязанность жениха, то он и должен купить жене украшения на свадьбу. Эмми ничего Амину не говорила, но переживала, что ее марокканские родственницы, которые явятся на праздник, непременно обсудят ее и осмеют, если она выйдет к гостям в дешевых украшениях или вовсе без золота. Они даже не вспомнят о том, что бывший муж оставил ее без колец и сережек, забрав даже то золото, что у нее было до свадьбы! Но с другой стороны — ведь это новая свадьба и новый муж, которому никто не намерен делать поблажку. Никто в ее семье Амина не поймет. Наверно, потому дядя Саид и решил дать племяннику деньги на покупку золота, — догадалась она. Как ни любила Эмми золото, но она не могла сейчас сосредоточиться, чтобы обдумать, какие украшения она хотела бы получить от Амина. Не смотря на то, что она вроде бы успокоилась, внутри нее сидел страх, просто временно замолчавший. Скорее бы всё закончилось! Аллах, неужели лара Зорайдэ сказала правду о гадании? Это хорошо и плохо. Могло быть и лучше, если бы кофейная гуща не показала Халису. Но главное — ее больше не будет беспокоить человек, которого она научилась бояться больше всего в жизни! В комнату, где Зорайдэ велела Эмми ждать решения своей участи, вошла Карима и что-то зашептала ей на ухо. — Где же она его возьмет? — удивилась Зорайдэ, выслушав главную служанку. — Я видела что-то похожее в ее вещах, — заявила Карима, взглянув на насторожившуюся Эмми. Оказалось, сид Абдул завел разговор с Амином о том, ЧТО из своих вещей Эмми забрала из дома мужа. Ничего? Но тогда кто купил ей те вещи, которые она привезла в Фес в огромном чемодане? Одним словом, услышав расспросы приятеля и уловив опасность, сид Али отвел шнырявшую туда-сюда Кариму в сторонку и велел ей поговорить с Зорайдэ и Эмми. Если у Эмми сохранилось старое платье, купленное ей ещё мужем или отцом до свадьбы, то пусть она в нем и ждет решения участи. В нем она и должна предстать перед родственниками во время разбирательства. — Эмми, я видела в твоем шкафу старое платье! Видела! Ты же никуда его не выбросила? Нет? — затараторила Карима. — Оно на месте, это то платье… в котором я ушла из Торгового центра в тот день. Но это платье купил мне отец. В доме… хм… мужа… я носила те вещи, что привезла с собой из Бразилии. ОН ничего мне не покупал, хотя иногда отпускал меня в Торговый центр со своими родственницами. Но денег мне не давал. Они всегда покупали себе всё, что хотели. Я — нет. Теперь я поняла, что меня не считали членом семьи, зная, что задержусь у них недолго. После меня будет другая девушка. А зачем для временной жены что-то покупать? — Ладно, не станем тратить время на разговоры, ищи платье и переоденься в него, — распорядилась Зорайдэ. — Пусть твой отец увидит, что ты носишь одежду, которую тебе купил он, а не муж или кто-то ещё. Если ты выйдешь в нарядном платье, подаренном тебе Ясмин или ее подругой, то тебя могут спросить, откуда оно у тебя. А так даже лучше — тебе не придется врать. Эмми молча повиновалась, переоделась, натянув найденное в шкафу и чудом не выброшенное потрепанное платье. От него пахнуло ароматом ненавистных духов, которые когда-то были у нее в Эмиратах. Эмми чуть не стошнило, едва она вдохнула воздух, поправляя на себе одежду. Нахлынули жуткие воспоминания… …А в гостиной, самом большом помещении в доме, выбранном шейхом Али для проведения семейного суда, уже собрались все заинтересованные лица. Пришли даже родственницы вчерашнего дебошира, которые проживали в Фесе. Но ими должна была заниматься Карима, которой было велено отвести их в другое помещение. Она, разливая чай гостьям, между делом сообщила, что у Эмми есть подруга, она журналистка, и Эмми обещала рассказать ей подробности того, что будет сегодня происходить в этом доме. А уж Самира напишет такую статью, что весь мир узнает, какую драму переживает ее подруга! Вся страна узнает о позоре семьи, в которой жила Эмми. — Зачем же выносить сор из дома? — заволновалась средних лет женщина, обильно увешанная золотом. — Эмми намерена опозорить своего мужа? — Какого мужа? У нее больше нет мужа. Ведь последний развод был окончательным? Разве нет? Да или нет? О, Аллах! А она всем говорит, что муж в последний раз развелся с ней и выгнал на улицу. А ей сказал, что уже нашел себе следующую жену. Разве нет? — Это так… Но ведь наш родственник мог передумать. А жен он может иметь даже четырех, — ответила сверкающая золотом женщина, в то же время что-то напряженно обдумывая. Карима удовлетворенно улыбнулась: семена сомнения посеяны. Пусть теперь ее собеседница расскажет об опасности огласки БЫВШЕМУ Эмми. А Жади — молодец, такое придумать! Смотришь, этот человек услышит предупреждение и не захочет связываться с Эмми. Откажется от притязаний на бывшую жену и оставит ее в покое. Но все оказалось не так. Карима видела, как та женщина кому-то позвонила, как ТОТ МУЖЧИНА взял сотовый и ответил — наверно, ей. Но он нисколько не смутился и не обеспокоился. Наоборот, на его лице появилось ожесточенное и даже презрительное выражение. Карима даже расстроилась. Она позвала Айшу и велела ей ухаживать за женщинами, которые явились на семейный суд, но вынуждены были сидеть в отдельной комнате. Сама же Карима поднялась по лестнице и затаилась в привычном месте, где ее за многие годы ловили за подслушиванием всего несколько раз. Теперь было важно расслышать всё правильно. Она и вслушивалась в каждое слово, напрягаясь и едва не вытягивая шею. Сид Али говорил с достоинством и веско. Мужчина, женой которого недавно была Эмми, вызывающе отвечал, что-то рассказывал и горячо возражал, когда ему что-то говорили родственники Эмми, задавали вопросы ее отец и дед. А ещё все спорили о махре. Что-то удалось Кариме расслышать о золоте. Но вдруг мужчина начал каяться, выслушав придирки родни Эмми, и Карима поежилась, услышав, как он пообещал вернуть жене золото, а ее — просил вернуть ему. Сид Али возразил, что сойтись им теперь невозможно, напомнив, что развод был третьим и окончательным. Однако, как и ожидалось, тот потребовал вернуть ему Эмми хотя бы после совершения временного брака. Сказал, что он найдет человека для этого, уже нашел. Его знакомый готов жениться на Эмми на один день, а на следующий день вернуть ее первому мужу. Но взволновались дяди и дед девушки. Они были против примирения, а вернуть золото и махр требовали по закону и по обычаям. Отец ее тоже наотрез отказался от возобновления брака с бывшим зятем. Сид Али, как шейх, напомнил, что нет такого понятия в Коране, как временный брак. Это уловка. И он не пойдет против правил. Тем более, что родственники молодой женщины против повторного брака. Поэтому разговор окончен, спорить не о чем. Карима слушала речи, но наблюдала за сидом Абдулом. По выражению его лица можно было легко догадаться о ходе разбирательства и «прочесть», о чем тот думает. И то, что сид Абдул посмел вмешаться на правах друга деда Эмми, потребовав, чтобы была выслушана беглянка, для Каримы не стало неожиданностью. С подачи дяди Абдула его приятель начал настаивать на том же. Однако и бывший муж тоже, пусть нехотя, но поддержал требование призвать к ответу Эмми. Карима решила, что он уверен, что смог запугать вчера несчастную. Девушку позвали и привели. Начали задавать вопросы. И у Эмми стали сдавать нервы. — Почему ты сбежала из Торгового центра, ведь ты пришла туда не одна? Тебя долго ждали, искали, но ты ушла. Почему? — допытывались старики. — Твой муж не покупал тебе одежду? Не дал крова над головой? Он не кормил тебя? Бил, обижал? — гнул привычное сид Абдул. — Да! Да, так и было! — сорвалась Эмми на крик. — Он меня бил, бил часто и очень больно! У меня синяки только недавно сошли! В последний раз он побил меня накануне того дня, когда я оказалась в Торговом центре с его сестрами! — Что было причиной такого поведения твоего мужа? — сурово вопрошал сид Абдул. — Ты совершила какой-то харам? Ты возражала ему? Ты посмела ругаться с ним? — Нет, я настолько сильно его боялась, что не могла даже глаз на него поднять! Но он все равно всегда был мною не доволен! И да, он не покупал мне одежду! Видите: на мне то самое платье, которое мне купили перед свадьбой отец и мачеха, его жена! Она снова дрожала и плакала: — В тот день он отобрал у меня все украшения, запретил есть и отправил с сестрами в Торговый центр, запретив им меня кормить… Я была голодна, мне очень хотелось хотя бы выпить воды… Прищурившись и оглядев жалобщицу с ног до головы, сид Абдул деликатно спросил: — Он не удовлетворял тебя как мужчина? Может быть, вы не устраивали друг друга в интимных отношениях? — Да! — произнесла она то, чего никак не ожидали услышать присутствующие на семейном суде. Но Эмми продолжала: — Он оказался в постели несостоятельным мужчиной! У нас ничего не было, ни разу! Я сбежала от него девственницей! В зале все замерли. Только бывший муж хватал ртом воздух. — У него было много жен до меня, но с каждой он разводился по этой причине: он ничего не мог, но винил в этом каждую из жен и давал им развод, забрав у них всё. Потом они исчезали, их отвозили его дальнему родственнику, выдавали замуж четвертыми женами или убивали… — Эмми, разве ты можешь доказать то, о чем ты говоришь? — перебил ее сид Али. — Если нет, тогда это клевета. — Я не лгу! Уже вся семья догадалась, в чем дело! Я слышала, как его родственницы посмеивались над ним и говорили мне, что он уже выбрал следующую жену, а со мной он намерен развестись, а меня постигнет печальная участь. Я боялась, что он меня убьет. Или отвезет туда, где меня убьют. Поэтому я сбежала. — О, Аллах, что она говорит? — возмущались обе стороны родственников. — Не смей клеветать на моего сына! — сжав кулак, кричал пожилой мужчина в феске. — Нас обманули! Нам не рассказали о том, что у жениха такие недостатки: бездетность и мужская несостоятельность! — возмущались родственники Эмми. — Он к тому же ограбил нашу девочку! О, Аллах! — причитал и дед, а сид Абдул сурово кивал ему в поддержку. — Она лжет! Клеветница! Тебе следует отрезать поганый язык! — взвился опомнившийся, наконец, муж. — Не лгу! Ты бездетный импотент! Я ни за что не вернусь к тебе! Негодяй, я тебя ненавижу! — заливаясь слезами, бросала ему в лицо Эмми. — Импотент! У тебя никогда не будет детей, возьми хоть сотню жен! — Молчи, ядовитая змея! Закрой рот, женщина! Твоё слово ничего не значит! — Замолчи, Эмми, — приказал сид Али. — Мы тебя выслушали. Уведите ее, мы всё услышали и увидели. Айша, уведи девушку! Рыдающую и дрожащую Эмми под руку практически утащила за собой дородная девушка с кухни. Эмми едва держалась на ногах. Подняться по лестнице на второй этаж оказалось очень сложным делом. А внизу бушевал скандал. Отец Эмми требовал, чтобы его дочь оставили в покое, но отдали махр и золото. Проигравший муж неистовствовал, настаивая, чтобы семьи согласились на временный брак и заставили Эмми насильно вернуться к нему. — Я постараюсь простить ей эту клевету, наказание не будет слишком суровым, — пообещал он, — а золото я куплю новое, так как прежнее я продал, потому что был зол на нее. Но сид Али по праву шейха призвал всех к тишине, и тут же влез, перебив его, сид Абдул и всем заявил: — Наше разбирательство не может закончиться, пока мы не узнаем правду. — Какую правду? — взвился бывший свекор Эмми. — Нам больше не нужна такая невестка! Клеветница! Посмела оговорить моего сына! — Вот потому нам нужна правда, — уперся сид Абдул, а дед девушки ему поддакивал. — Если она солгала, то должна получить положенные удары плетью за клевету. Если же она сказала правду, то наказан должен быть ее бывший муж. — И как же мы можем убедиться в этом? — спросил отец Эмми. — Завтра Зорайдэ и моя жена Дуния отведут Эмми к врачу. Пусть врач даст им документ, где будет написано, были между Эмми и мужем близкие отношения или нет. — Не согласен! — взвизгнул мужчина. — Разве моего слова недостаточно? Я утверждаю, что она оклеветала меня! — Тогда предоставь нам доказательство! Ты можешь показать нам простынь, которая должна храниться в семье после первой ночи? Если есть такая ткань со следами первой брачной ночи, тогда меня это могло бы убедить, а так… — пожал плечами старик. Что-то отразилось в глазах ослепленного яростью мужчины — как будто сожаление, что он сам не догадался так сделать, но сид Али и Абдул уже обменялись понимающими взглядами. Что-то говорило им, что ответчик лжет, а девушка не клеветала. Если сиду Али уже было кое-что известно, то Абдул сам смог догадаться, что семья, прибывшая из Эмиратов, знает правду, но продолжает настаивать на обмане. Подозрительно прищурившись, сид Абдул, пошептавшись с дедом Эмми, заявил, что их сторона требует также, чтобы мужчина тоже посетил врача в сопровождении заинтересованных в установлении истины представителей сторон, которым были бы представлены результаты его обследования. Может ли иметь детей тот, за которого больше года назад была выдана замуж их родственница? Карима, затаив дыхание, уставилась на БЫВШЕГО, заметив, как у него изменилось лицо. Он был и оскорблен, и напуган, загнан в угол. — Не согласен! Клевета, это клевета, но вы верите в нее! — Моя дочь могла родить ребенка, ведь брак продлился больше года. Почему она не забеременела? — вопрошал отец Эмми. — Моя дочь не клеветала. Я верю ей. Я узнал платье, которое сам ей купил! Мне всегда казалось странным, что никто из нашей семьи за год не смог приехать к ней в гости, всегда находились какие-то отговорки, почему нам нельзя приехать. Если бы Эмми не сбежала, я сам потребовал бы ответа, что происходит в семье моей дочери. Я вернул бы дочь домой! — Никакого временного брака!.. Она не должна возвращаться к такому мужу!.. Пусть вернут махр и золото! — неслось со стороны, где сидели дяди и дед Эмми. — Какой позор! Нашего парня оклеветали! Как можно? О, Аллах! Возмутительно! Вместо наказания одалиски нам же предложили пройти унизительную проверку у врача! Неслыханно! — это уже бушевали страсти на стороне несостоявшегося мужа. — Нам больше нечего делать в этом доме, — вставая с дивана, заявил его отец. — Мы уходим! За ним поднялись все остальные, вместе с опозоренным мужчиной. Все направились к двери во двор, намереваясь покинуть риад. — Верните золото и махр! — неслось им вслед. — Мы этого так не оставим! Харам! Это возмутительно! Воры! Жулики! Пусть вас Аллах покарает! Оглянулся только бывший муж Эмми и выставил вперед указательный палец. — Я вернусь завтра за моей женщиной. После временного брака она снова станет моей! — бросил он презрительно, облив ненавидящим взглядом оставшихся в гостиной людей. Айша уже вела к выходу женщин, которые ещё не знали, что произошло на семейном разбирательстве, пока они вкушали сладости в соседней комнате в присутствии гостеприимной жены шейха Али. Они недоуменно переглядывались и осматривались по сторонам, вероятно, догадываясь, что суд закончился вовсе не так, как они ожидали. Женщина, что шла последней, вернулась и поставила на столик перед сидом Али небольшую шкатулку, откинув крышку. — Это золото Эмми, то, что не было куплено нашим братом. Когда он снова станет ее мужем, он подарит ей новое золото, — сказала она, но в ее глазах мелькнуло нечто, что о многом сказало тем, кто слушал ее слова. Женщина удалилась следом за остальными родственниками, а мужчины обменялись мнениями. — Да у нее как будто на лице написано: никогда этого не будет! Абдул, кажется, моя внучка права: они решили избавиться от нее, продали золото из махра, значит, хотели убить — я не удивлюсь, — возмущенно заметил дед Эмми. — Теперь у них ничего не выйдет, — утешил приятеля сид Абдул. — Мы обратили их в бегство. Никакого временного брака мы не допустим. — Мой сын сказал, что уже нашел моей внучке жениха. Это твой внучатый племянник Амин. Так ли это, Абдул? — Так, так! Но и с ним ещё предстоит разобраться. Ведь это он помог твоей внучке выбраться из Эмиратов! Они несколько недель провели под одной крышей, потому мы намерены его женить на твоей внучке, хочет он этого или нет. — Так вон оно что, — удивился старик. — А я не мог понять, как девчонке удалось перебраться через несколько границ! Ведь паспорт мой сын отобрал у зятя только сегодня! Этот наглец посмел явиться ко мне в дом и попытался в обход семейного суда договориться, чтобы ему вернули нашу Эмми. Но сыну уже было известно, как он плохо с ней обращался. Ему удалось забрать паспорт, поэтому семейный суд и смог состояться. Аллах-Аллах! После ухода оскандалившихся бывших родственников решено было сделать перерыв. Айша распоряжалась служанками, которые приносили сладости и выпечку, фруктовые напитки и чай. Золото, которое было оставлено для Эмми на столике, ее отец велел отнести в комнату дочери. Но сначала его жена и Зорайдэ должны были тщательно рассмотреть возвращенные украшения и пересчитать их. После этого серьезного дела Зорайдэ отвела лару Расмию на женскую половину, где в комнате сидела сама не своя Эмми. Увидев шкатулку в руках жены отца, она испуганно замерла, не зная, как истолковать появление в ее комнате шкатулки, которая должна была оставаться в Эмиратах. — Меня решено вернуть ЕМУ? — от страха она с трудом смогла разлепить губы и спросить. — Нет, но он отдал твои украшения, которые принадлежали тебе до свадьбы. — Что же там решили? Скажи, лара Расмия! — Не бойся, ему отказано было во временном браке. Но твой отец намерен завтра же выдать тебя замуж за мужчину, которого он тебе выбрал. — Ка…ко…го… муж…чину? — заикаясь из-за нового испуга, спросила Эмми. — Не переживай, он молод, у него небольшой бизнес, он родственник очень влиятельного человека, — ответила лара Расмия, скорее всего, зная, о ком именно она говорит, но желая помучить несчастную падчерицу. Эмми столько вынесла за последние часы, что даже не была рада возвращенной шкатулке. Она рухнула на кровать, села, согнувшись, и закрыла лицо руками. Зорайдэ и Карима были свидетелями этой неприятной сцены. Зорайдэ неодобрительно качала головой, а Карима не выдержала: — Эмми, ты выйдешь за Амина! Успокойся и собирайся на медину! Сид Абдул звонил ларе Дунии, она ему сказала, что скоро придет, чтобы отвести тебя на рынок золота! Я тоже пойду к ювелиру! Сид Али меня отпустил. Твоя родственница тоже пойдет. И дядя Абдул! Он будет стоять рядом с Амином и смотреть, чтобы всё было по обычаям. — Да? Всё-таки меня выдадут за Амина? Карима, это точно? — Да! О, Аллах! Я же тебе сказала! И Саид дал ему денег, несколько тысяч долларов, чтобы Амин мог купить тебе достойное золото! — Когда надо идти? — устало спросила Эмми. — Я так спать хочу! — Это от напитка. Напиток так действует. Тебе, и правда, лучше поспать. А то будешь в ювелирной лавке стоять сонной мухой. Как же ты сможешь выбрать золото? — Зорайдэ, я немного посплю. Совсем чуть-чуть, — упала на подушку Эмми. Глава ее закрылись, и девушка мгновенно уснула. Мачеха снисходительно посмотрела на Эмми, но молча вышла из комнаты. Зорайдэ же задержалась на пороге и сказала Кариме: — Останься с ней. И шкатулку спрячь в шкаф или сундук. Не стоит оставлять ее на видном месте. А когда проснется — пусть тут же переоденется в другое платье. Но тоже скромное. А эту ветошь, что на ней, можешь бросить на дно шкафа. Однако не выбрасывай старое платье. На всякий случай. — Всё сделаю, Зорайдэ. Рассказать, что я слышала? — Нет, — отмахнулась женщина. — И так всё понятно. Карима, ты не давай ей долго спать. Как только ее родня договорится с Мухамедом и дядей Абдулом о махре и количестве золота, так сразу же ее надо разбудить! Никях завтра после дневного намаза. А вечером сид Али велел устроить праздник в честь никяха. Он уже и Зейну с Сумайей позвонил. Об этом Самира очень просила. — Зорайдэ, а что — разве придуманное Самирой ничего не пригодилось? — Карима, я ведь не слышу, о чем говорят в кабинете сида Али мужчины. Амину достанется от дяди Абдула. Может быть, Саиду удастся рассказать отцу Эмми «перевернутую историю» приключений Амина и Эмми, сочиненную Самирой. Но и дядя Абдул наверняка поделился с ее дедом новостями об этой версии. Бедная Самира, чем это для нее обернется? Не сейчас, так потом? Охая и ворча, Зорайдэ покинула комнату, а Карима взяла со стола шкатулку, оставленную для Эмми, приоткрыла крышку и полюбовалась украшениями, не прикасаясь к ним. Затем, поставив ларец на полку, прикрыв его покрывалом, она открыла соседние дверцы старинного шкафа и начала перебирать аккуратно ею же развешанные платья Эмми. — Вот это подойдет, — радостно сказала она себе, вытаскивая из шкафа вешалку с симпатичным платьем и скромной джеллабой с расстегнутой молнией. Она положила одежду на край постели и осторожно присела в старое продавленное кресло. Пока Эмми спит, пока ее не позвали идти на медину за золотом, отдохнет и Карима. Карима так устала! А какое напряжение ей пришлось пережить, когда она пряталась за занавесями у лестницы! Карима закрыла глаза и начала мысленно представлять, что расскажет Латифе и Жади, когда те непременно позвонят в дом сида Али. Она распишет им случившееся во всех подробностях! 9. Часть 25. Глава 9. На медине. Покупка золота для Эмми. Выпив чаю, семьи начали обсуждать предстоящую свадьбу. И как бы сид Абдул ни ругал Амина, ни пытался прояснить темные стороны странной истории их с Эмми путешествия по Египту и то, как они оказались в Малаге, а до этого — пересекли несколько границ, в том числе смогли выехать из Эмиратов, отец Эмми, ее дед и многочисленные дяди не стали вникать в эти подробности, потому что были рады, что этот скандальный случай закончился без потерь для репутации семьи. Ведь девушку они тут же смогут выдать замуж за жениха из очень хорошей семьи — семьи Рашидов. Поэтому все важные моменты были оговорены без лишних проволочек. Когда Мухамед с Саидом решили все вопросы, тут же дядя Абдул насел на Мухамеда с его женитьбой на Муне. — Завтра твоя невеста вместе с братом и дядей придет на праздник в этот дом! Мухамед, не опозорь меня! Если ты станешь увиливать от никяха с Муной, я от тебя откажусь и прокляну! Ведь ты сам дал согласие на этот брак. Ты сосватал женщину, обручился с ней. Я помню, какое дорогое кольцо ты преподнес ей в подарок! — Дядя, кольцо купил Саид, — придушенным голосом отбивался от нападок дяди Мухамед. — Аллах! Вон что! Тогда Саид мог бы и жениться на ней, — ехидно произнес старик, но, заметив надежду в глазах племянника, тут же сказал: — Но сосватал эту невесту ты. Тебе и жениться. А Саиду я найду жену. Он окружен одалисками, а так не должно быть. Найду, найду твоему брату жену, нежную и сладкую, как персик. Но сначала я женю тебя! Мухамед то бросал жалобные взгляды на Саида, то закатывал глаза, но дядя Абдул продолжал нудно рассказывать, как намерен изменить к лучшему (на его взгляд) жизнь родных племянников. Когда довольные результатами брачной сделки родственники Эмми начали расходиться, сид Абдул тут же переключился с Мухамеда на Саида. Но мужчина заявил, что у него ещё много дел: предстоит выяснить, как продвигаются поиски Фатимы, а для этого ему следует сделать много звонков. Разозленный Абдул покинул риад приятеля, направившись домой. Пока сид Али был занят распоряжениями по дому в связи с предстоящим завтра никяхом и празднованием этого события вечером, а Зорайдэ занималась тем же на кухне, Карима готовила к выходу на медину Эмми. Амин беседовал с отцом, выйдя во двор риада и остановившись у фонтана. На лице парня была написана такая радость, что Мухамед не смог не усмехнуться, видя, как предвкушает сын встречу с любимой. Им не позволяли видеться несколько дней. Но теперь Эмми — его невеста, а завтра и вовсе станет его женой, а Мухамеду — невесткой. Саид стоял в углу галереи, выйдя на террасу со стороны мужской половины дома. Он смотрел на счастливого Амина, на озабоченного брата, а сам думал о том, что Фатима всё ещё не нашлась. Где она может быть? У нее уже приличный срок беременности. О чем думает эта взбалмошная и, как выяснилось, не очень умная женщина?! В Малаге ее нет. Его люди прочесали практически весь город. Девушку, по описанию, которое составил Амин, видели многие в том районе, где она останавливалась, но ее и след простыл после того, как Амин позвонил в Бразилию. Куда же она могла податься? Путешествует по Испании? Или она уже в Португалии? Во Францию перебралась? Или стоит поверить уверениям Самиры, что Фатима собиралась добираться в Фес и «сдаться» дяде Али? И если она не сделала этого, то потому, что знает: нашелся Амин, а, значит, ее появление перед всеми родственниками «под горячую руку» может ей дорого обойтись… Глупая! Саид уже не злился на нее за ее проделки, он желал только скорого ее возвращения, и чтобы с их первым ребенком всё было нормально. Но он понимал, что искать беглянку он может очень долго, тратя силы своих людей, время и деньги. Не проще ли надавить на Самиру? О, конечно, это вторая Жади, только ещё умнее, но, возможно, не такая хитрая, как ее тетя. Но девушка не так труслива, наоборот, у нее железная выдержка и трудный характер. Саид в глубине души готов был признаться себе, что Самира характером в чем-то пошла в него. Однако Саид был намерен потребовать у Самиры дать ему доступ к ее электронной переписке с Фатимой. Он должен прочесть их письма, понять, какое настроение было у его жены, что она намеревалась делать? К чему ее склоняла Самира? Что можно было выудить из их писем в плане дальнейших действий Фатимы? Саиду не терпелось проанализировать письма. Он хотел бы установить полный контроль над их перепиской по Интернету. Пусть один из его людей займется этим, получив доступ к электронной почте обеих. Но он понимал, что Самира не позволит ему влезать в ее личное пространство. К тому же, есть ещё этот загадочный индус Арнав… Тем более — Самира не подпустит его к тайнам своего эл./ящика. Девчонка упряма и умна и очень напомнила ему Жади, как он уже не раз это замечал. Когда Самира так неожиданно позвонила ему на сотовый, в то время, когда они с братом уже находились в аэропорту, Саид молча выслушал деловитое предложение Самиры, которая нашла способ спасти брата, подругу и родственниц дяди Али и Керима. Но ему казалось, что он слышит голос Жади, только повзрослевшей и ставшей более серьезной и теперь уже — опасной. Он не смог не согласиться с племянницей, напомнив ей ещё раз о том, что и Фатима может быть в опасности, поэтому он ждет от Самиры новостей о ней, когда жена свяжется с ней по сотовому или иным способом. Девушка пообещала. Но Саид уже дал себе слово, что как только он вернется в Бразилию, он сразу же отправится в дом Латифы поговорить с девчонкой. Стоя на галерее, он сверху наблюдал за Мухамедом, вспоминая, как брат, узнав о звонке дочери, долго не мог успокоиться, обзывал ее нахалкой и ругал, долго ругал, в отчаянии соглашаясь с планами дяди Абдула выдать несчастную насильно замуж. Пусть ничего толкового не получится из этой затеи, но это обезопасит семью от дальнейшего позора, когда Самира станет журналисткой и начнет писать какие-нибудь ужасные статьи. Но Саид сомневался, что подобные действия не выльются в новый страшный скандал, и возразил, что семья, которую дядя Абдул «осчастливит» такой невесткой, долго не станет терпеть ее выходки. Теперь все реже девушек сажают в женские комнаты — это только если касается кровной родственницы, а с невестками такое не практикуется, поэтому Самиру со скандалом вернут дяде Абдулу. — Но что же делать, брат? Не выдавать же ее замуж за того индуса, которого она выбрала САМА?! — Пока не стоит ничего предпринимать. Индус… У твоей дочери уже был парень — некий Зе Роберто, и где он? Пусть Самира поработает, возможно, она поймет, что такая участь не для нее. Намного приятнее быть просто женой и матерью, жить за надежной спиной мужа, заниматься домашним хозяйством и детьми, а не жить на зарплату, работая на чужого человека с утра до вечера! Разве ее мать когда-нибудь работала? А Жади? Даже став женой бразильца, она не вышла на работу. Ей бы такое и в голову не пришло! Самира думает иначе, но, возможно, только пока она думает о карьере, — убеждал Саид брата. Мухамед хмурился, пусть и не возражая вслух, но Саид видел, что в голове брата бродят какие-то планы. — Твоя дочь, тебе и принимать решение, — смирился Саид. Этот разговор состоялся в самолете. Но здесь, в Фесе, брат обратился к другой болезненной теме, не вспомнив о Самире: — Саид, если бы Латифа вернулась ко мне! Поговори с дядей Али, умоляю! Вдруг он согласится помочь, иншалла! Саид наблюдал за братом во время семейных разбирательств, видел, как Мухамед сверлит глазами дядю Али. Но решил не вмешиваться. Он уже понял, что сид Али принял бесповоротное решение. Саид понимал, что дядя Али не забыл преподанный им урок для Жади. А ведь тогда был задет случившимся и сид Али! Однако брат не прекращал попыток уговорить его обратиться к дяде Али с просьбой поверить брату и дать ему последний шанс. Однако Саид ответил Мухамеду, дав совет не злить дядю Абдула, забыть о Латифе хотя бы при дяде, но жениться на Муне или сделать несколько шагов к женитьбе, чтобы успокоить старика. — А потом я, возможно, намекну дяде Али о Латифе и о тебе. Но ты, Мухамед, не слишком надейся на удачный исход разговора. Брат же все равно ответил ему благодарным взглядом, то и дело потом посматривая на него с полной надежды улыбкой. Саид, решив, что не стоит дольше стоять на галерее, спустился вниз и сел в углу дивана возле телефона. У него возникло ощущение, как будто когда-то он уже переживал нечто подобное. Ах, да! Однажды он ждал здесь же, у телефона, не осмелится ли Жади позвонить Лукасу. Ему хотелось поймать ее с поличным. Но теперь он просто так присел на любимый диван дяди Али. Или не случайно? А вдруг произойдет чудо, и позвонит Фатима? А он поднимет трубку и первым услышит ее голос? Или это станет ошибкой? Ведь она может испугаться, бросить трубку и снова сбежать неизвестно куда. По лестнице спустились женщины: Карима и Зорайдэ вместе с Эмми. — Карима, сид Али велел мне идти на медину за золотом для Эмми. Тебе лучше остаться дома. Вдруг сиду Али что-нибудь понадобится? — Но есть же Айше! Карима, везде Карима! Почему как на кухне — так Карима? А как выбирать золото, так Карима не идет? Кариме тоже интересно увидеть, какое золото Амин выберет невесте! — Карима, ты всё увидишь, когда Эмми вернется с украшениями. — Это другое, важен процесс выбора. А если, Зорайдэ, на медине вы столкнетесь с тем арабом? Кто защитит Эмми от него? Я могу! А кто ещё за нее заступится, кроме Амина? Вдруг тот человек прикажет своим людям схватить девушку? Кто им будет противостоять? Дядя Абдул, у которого силен сейчас только его язык? Или лара Дуния? Она поворотлива только, когда у нее есть личная заинтересованность. — С нами идет Ахмет. Сид Али велел захватить ему с собой оружие. — Какое оружие? У Ахмета? Ха-ха! Бита или кинжал? Разве этим отобьешь Эмми от нескольких мужчин? — Хватит, Карима! О, Аллах! Совсем напугала бедняжку! Смотри, на ней уже лица нет! Эмми, ничего не бойся! Никто на нас не посмеет напасть, иншалла. Эмми было явно не по себе. Она беспомощно оглядывалась в поисках Амина. — Жених ждет тебя во дворе, — доложила всеведущая Карима. — Ладно, идем с нами, — махнула рукой Зорайдэ, но сказала, чтобы Айшу предупредили, что на время их отсутствия в доме она — главная служанка. Пока Эмми с Зорайдэ пересекли гостиную и вышли к фонтану, Карима успела сбегать к Айше и договориться и вскоре присоединилась к ним. Затем жених и невеста, Карима с мужем и Зорайдэ отправились на медину. Там, возле ювелирной лавки Юнуса их ждали тетя Эмми и лара Дуния. Войдя в лавку, Эмми нерешительно оглянулась, но ее тетка потянула девушку за руку к прилавку, где были выставлены комплекты украшений. — Аллах-Аллах, какая красота! — восхитилась лара Гажар. — Денег много, но что ты хочешь получить? Роскошные комплекты или много разного золота? Ведь шкатулка у тебя совершенно пуста. Твоя мачеха сказала мне, что твой бывший вернул небольшую часть украшений, которые ты привезла с собой из Бразилии, но не всё. Надо заполнить шкатулку до верха, чтобы крышка не закрывалась, так их было бы много. Пусть первая жена обзавидуется, как тебя любит твой муж, — шептала Эмми на ухо родственница. — Не хочу много плохого золота. Мне нужно несколько дорогих украшений. Давай посмотрим комплекты. Мне нравится вон тот, с оригинальным ожерельем. В соседнем футляре — очень красивые серьги и заколка для платка, хотя ожерелье не очень. А вон в том — такие изумительные браслеты! Если я возьму всё, сколько это будет стоить? — Бери всё, даже не задумывайся, — поддакнула женщина, — потому что после свадьбы от некоторых мужей мало что можно добиться. Тем более, если у него есть и другие жены. — Тетя, зачем Вы напоминаете мне о другой жене? Я хотела бы на время свадьбы вообще забыть о ней. Ведь завтра мой долгожданный никях с Амином. Теперь я выхожу замуж по любви. Я так мечтала об этом! Кошмар закончился, об Эмиратах я забуду, как о страшном сне. — Ну-ну! Только знай, что у тебя в Бразилии начнется новый кошмар! Уж я-то знаю, сама — третья жена. И первых двух мне за все годы так и не удалось подвинуть, хотя я была любимицей мужа, фавориткой. И что? Ничего не добилась. — Тетя! — жалобно пискнула Эмми, поворачиваясь к другой витрине. Амин же в это время стоял в стороне рядом с Ахметом, который зорко следил за движением людского потока на улице. Кто знает, что мог задумать разъяренный, не смирившийся с решением семейного совета мужчина? А Карима шепталась с Зорайдэ и Дунией, поворачиваясь то к одной из них, то к другой. — Как мы вовремя успели покинуть риад! Когда я уходила из кухни, в гостиной как раз зазвонил телефон. Но трубку взял Саид. Просто схватил. Как будто в этом доме все еще живет Жади времен его женитьбы на ней. Наверно, забылся. — И что, Карима? Говори скорее. Что-то важное? — поторопила сплетницу Зорайдэ. — Да, потому что звонили родители Халисы. Они сказали, что идут в дом сида Али, чтобы поговорить с Амином и Мухамедом. — Тогда я с тобой согласна, Карима: хорошо, что мы ушли до того, как они появятся. Ведь иначе мы могли бы не попасть на рынок золота. Вообще, их визит мог бы закончиться скандалом. Если бы они увидели Эмми… — …да-да, она ведь такая красавица! Халису с ней и сравнивать не стоит! Амин любит Эмми, это заметно. А к Халисе он просто хорошо относится, потому что принял ее как свою жену. — Карима, нигде не болтай об этом. Амин и Халису тоже любит. Латифа мне говорила, что Амин полюбил ее невестку. Дуния слушала их беседу и хмыкала. Тогда опомнилась Зорайдэ. — Лара Дуния, о нашем разговоре не стоит знать сиду Абдулу. — Дааа… Сейчас побегу ему рассказывать! Я не для этого сюда пришла. Карима тут же открыла рот и прокомментировала: — Конечно, Дуния, ты пришла, чтобы убедиться, что золото будет куплено правильно, в соответствии с договором. И чтобы Амин купил золото на все деньги, которые ему дал Саид Рашид. Дуния насмешливо поцокала языком. — Абдул велел мне сделать всё, чтобы деньги были потрачены экономно, а может быть — даже что-то осталось на покупку товаров в лавку Амина или были отданы на расходы Мухамеду. Ведь он тоже на днях женится! — Никях у Мухамеда? Как это? — заблестели глаза у Каримы. — Я ничего не слышала. Так быстро дядя Абдул решил женить племянника? Сразу после его сына? Как же так? Зачем так спешить? А когда никях, лара Дуния? — Я не уверена, но мне послышалось, когда Абдул разговаривал с братом невесты по телефону, что сначала проведут скромный обряд никяха Мухамеда и Муны, а потом уже — никях Амина и Эмми. Праздник будет общим. — И правильно! О, Аллах! Такие расходы на свадьбу! А хлопот сколько? Трудов на кухне?! Карима должна будет организовывать всё так, чтобы не было стыдно перед гостями! — Карима, ты не единственная в доме работаешь, все будут и зал украшать, и угощения готовить, — проворчала Зорайдэ. — А я приду как гостья! — довольно усмехнулась Дуния. — Мне теперь не приходится готовиться к праздникам, ведь сид Абдул — такой скряга! Он лучше по чужим домам в гости будет ходить, чем у себя кого-то принимать. Жмот! — вынесла приговор новому мужу бывшая жена сида Али. Наконец, золото было выбрано. Ровно на ту сумму, которую дал племяннику дядя Саид. — Очень хорошо! — сказала лара Дуния. — Потом у вас будут только расходы. А свадьба — такое дело… Эмми, я тоже хочу сделать тебе подарок. Для этого я и настояла, чтобы идти с тобой за золотом. Ты хорошо поступила, что не выдала Ясмин! Если бы ее имя было упомянуто, тогда у моей внучки были бы большие неприятности. Но вы с Самирой ее спасли. Самиру я тоже отблагодарю, когда она приедет — уже очень скоро — в Марокко, мало ли, чем ей нужно будет помочь! А тебе я хочу подарить вот этот браслет… Женщина достала из сумочки сверток, довольно увесистый по виду. Она развернула тряпицу и протянула девушке красивый старинный браслет. — Возьми и носи его. Мне подарила его бабушка, которая была очень счастлива со своим мужем, моим дедом. Второй браслет получила моя сестра. Она тоже была счастлива в браке. Но я… Мое счастье ускользнуло от меня, когда Али со мной развелся. А с Абдулом я несчастна! Но браслет должен принадлежать счастливой женщине, если он больше не может приносить счастье своей очередной хозяйке. Она взяла руку Эмми и надела на ее запястье браслет. — А Самиру я постараюсь отблагодарить как-нибудь иначе. Знаю, что Самира золото не любит. Думаю, что мне придется спасать ее из лап Абдула, когда она окажется в Фесе. Он столько планов строит на ее счет, что мне становится не только страшно за девушку, но и жалко ее. Ведь она — дочка Латифы, которая выросла на моих глазах. Она жила в доме Али, где ее растила Зорайдэ, но я часто приходила в этот дом. Сказать, что поступок лары Дунии поразил Зорайдэ и Кариму, знавших много лет эту женщину, — не сказать ничего! Зорайдэ насторожилась, ожидая подвоха. А Карима глядела на жену сида Абдула, вытаращив глаза. Как? Чтобы лара Дуния рассталась с одним из своих любимых украшений, с тем самым, которое помнили и Карима, т Зорайдэ, зная женщину не один десяток лет! Амин и Эмми в сопровождении Зорайдэ и Каримы, а также Ахмета, без происшествий вернулись в дом дяди Али. Дуния же отправилась в риад мужа. Зорайдэ переговаривалась всю дорогу с Каримой. Ей казалось странным, что никто не побеспокоил их ни в лавке ювелира, ни по пути туда или обратно. Правда, они ещё не дошли до дома, и случиться может, что угодно. Араб сегодня утром был настолько вспыльчивым и самоуверенным, как же он смог отказаться от ускользнувшей добычи? Отдать Эмми другому? Его родственникам, несомненно, стало известно о скоротечной помолвке и срочном никяхе Эмми с сыном одного из братьев Рашидов. Вот потому и Ахмет был настороже, и Зорайдэ то и дело осматривалась по сторонам. Только Карима чувствовала себя защищенной и держалась уверенно. А про Эмми и Амина речь вообще не шла, они были увлечены только собой. Эмми радовалась купленному золоту, Амин же был счастлив, глядя на нее. В риаде сид Али и Мухамед встретили их известием, что только что от них вышла семья Халисы. Ее родители приходили, чтобы услышать от зятя и его отца о судьбе дочери. Что теперь с ней будет, когда Амин вновь женится? Амин даст ей развод или она останется, но первой женой? — Мухамед убедил их, что Амин даже не думает о разводе. Ведь Амин любит Халису, уважает ее. Скоро она подарит мужу ребенка, иншалла. Мы постарались успокоить отца Халисы, но ее родители были очень недовольны тем, что у зятя будет вторая жена. — Да, сынок. Они уверяли, что перед свадьбой Халисы они договорились с тобой о том, что ты не станешь брать четырех жен. Даже ещё одну! — Не было такого договора! — возмутился Амин. — Я даже отказывался жениться, если они попытаются заставить меня подписать брачный договор, где будет сказано, что я не стану брать вторую жену! — Помню, сынок. Помню! — поднял руки вверх Мухамед. Эмми стояла, опустив глаза. Лицо она прикрывала концом палантина. Наверно, ей не хотелось, чтобы кто-то заметил, насколько ей неприятно слышать этот разговор. Ведь до того, как она ступит на землю Бразилии, она знать не желала ни о какой Халисе! Для этого у нее ещё вся жизнь впереди. Амин, войдя в гостиную, не увидел дяди Саида. Но отец сказал ему, что брат очень устал и ушел к себе в комнату отдыхать, едва узнав, что во двор вошли родители Халисы. Общаться ещё и с ними он не нашел в себе сил. — Амин, матери Халисы очень хотелось увидеть твою невесту. Боюсь, этого лучше не допускать. Мало ли, что может сказать девушке эта грубоватая, но ехидная женщина. К тому же, Эмми красавица. А при взгляде на тебя сразу понимаешь, что ты в нее влюблен. О, Аллах! Им это не понравилось бы! — Меня не волнует мнение родителей Халисы. Когда я женился на их дочери, я сразу дал понять, что она не будет единственной. — Но Халиса тоже, мне помнится, заявила перед свадьбой, что не желает быть одной из нескольких жен. — Но тогда зачем она стала моей женой? Теперь пусть терпит или требует развод, — отрезал Амин. — Сынок, не злись. Всё уже решено. Завтра наши никяхи. Мы оба станем молодоженами. У Амина округлились глаза и открылся рот. — Что?! — Да, дядя Абдул требует от меня взять Муну в жены. Сначала через никях пройду я, потом и ты станешь мужем Эмми. — А Лейла рада или как? — А кто станет спрашивать эту глупую девчонку? Она наказана, и я дал ей развод. Ах, да, ты же не знаешь об этом! Это случилось, когда ты уже сбежал на поиски Эмми. Отец рассказал, как услышал слова Эмми о том, что она намерена выдать Амина, чтобы он никому не достался. Описал, как гнался за нахалкой, а она укрылась за спиной Латифы на виду у всей улицы. А он был так зол на нее, что при Латифе и ее женихе, при Жади и ларе Ноэмии с Мустафой трижды прокричал Лейле «талак!». — Теперь у меня нет ни одной жены. А Лейлу я собирался вернуть отцу, привезти в Марокко, но она натолкала мусор в замочную скважину, и я не смог открыть дверь, чтобы выволочь одалиску из «женской комнаты». Видишь, сын, до чего может довести мужчину такая жена? Сынок, твой дядя Саид пообещал мне поговорить с дядей Али о том, чтобы твоя мать вернулась в наш дом, ко мне. Ведь у меня нет больше жены. Если бы и ты, Амин, тоже поговорил бы с дядей Али, а?.. Но сын так странно посмотрел на него, что Мухамед не сразу понял, что он такого сказал? — Ты поговоришь с дядей Али о матери? — Нет, потому что ты завтра женишься на Муне. Она станет твоей женой. А у мамы есть жених, который поклялся, что она на всю жизнь останется его единственной женой. Пусть моя мать будет счастлива и не останется одна. Когда ты привезешь Муну в Рио-де-Жанейро, в Сан-Криштоване начнутся дикие скандалы. Лейла не даст вам покоя. Вот и у Базилио забот прибавится — разносить о вас сплетни по Сан-Криштовану. — Муна… Муна! Му-на! — Мухамед бессильно сжал кулаки и потряс ими в воздухе. — Не успел я избавиться от одной жены, как вынужден жениться на другой. А твоя мать может быть потеряна для меня навсегда! Мухамед добрел до дивана и плюхнулся на него, закрыв лицо ладонями. — Я потерял мою Латифу, потерял… Амину было неприятно и неудобно слушать стенания отца, поэтому он отправился в свою комнату. Он тоже очень устал. Поэтому решил лечь спать как можно раньше. Ведь завтра — такой важный в их с Эмми жизни день. Не хотелось бы клевать носом на церемонии. Вечером они должны будут радоваться вместе с семьями на празднике, который устраивает дядя Али. Амин все-таки позвонил в Рио и поговорил с матерью. Она рассказала, какой сюрприз всем приготовила Самира. Зейн принесет в дом и установит на столике в гостиной ноутбук. Ведь именно там состоится праздник? А когда Зейн в Фесе и Самира — в Рио-де-Жанейро одновременно подключат компьютеры к скайпу, то и в Бразилии, и в Марокко все смогут увидеть друг друга. Латифа, Жади, Самира смогут видеть праздник в доме дяди Али. Мать спросила, можно ли пригласить завтра лару Ноэмию и Мустафу. Но тогда ему придется на пару часов закрыть магазин. Впрочем, в «Волшебной лампе» в это время бывает как раз меньше всего покупателей. Ведь в Бразилии самые жаркие часы — дневные. В Рио будет день, а в Фесе — поздний вечер. Амин был удивлен такой находчивостью сестры. Он знал, что такое «скайп», но ему не приходило в голову применять его в своей жизни. Но видеть праздник, который проходит за столько тысяч километров от него, не присутствуя на нем, кажется чудом! Вот только их с Эмми увидят не только мама, сестра и тетя Жади, но и Халиса. Она ведь пока живет в доме матери. Или нет? Ему казалось, что весь праздник будет испорчен, если в мониторе ноутбука он и Эмми увидят наблюдающую за ними Халису. Амину даже сейчас стало не по себе! А завтра Халиса испортит им весь праздник! На их свадьбе не нужна подсматривающая первая жена — вот что может сказать ему его Эмми. Но уже послезавтра они улетят из Марокко и вернутся в Бразилию, домой. Амин пока не желал думать о том, как встретятся его жены, примут ли они друг друга или между ними начнется война за его внимание и любовь. Впрочем, то же самое ждет и его отца. Муна и Лейла вряд ли подружатся. Ведь Лейла по возрасту годится в дочери новой жене отца. Но что-то подсказывало парню, что вольнице Лейлы придет конец — ведь Муна взрослая женщина, вырастившая собственную дочь, теперь уже ровесницу Лейлы. Амин уснул как-то незаметно и быстро. Утром он даже не смог вспомнить, что ему снилось. Эмми теперь с ним, и своё будущее он может себе представить вполне ясно. Утром он уже думал о том, что и Эмми, и Халиса вовсе не похожи на скандалистку Лейлу. Даже если между ними начнется противостояние, они не станут кричать и ругаться. Эмми слишком хорошо воспитана, чтобы опускаться до уровня дикой девчонки из нищей касьбы. Халиса же успела показать ему свою выдержку. О том, что каждая все равно начнет постепенно выживать соперницу из дома, из семьи, а главное — из его сердца, бороться за право занимать место в жизни рядом с ним, Амин пока воспринимал легкомысленно. Но он понимал, что ему придется лавировать в семейной жизни, чтобы угодить обеим женам, потому что Халису он терять не желал. И опять же — она станет матерью его первого ребенка. А остаться вместе с Эмми и видеть, как любимая превращается в «Лейлу»… Нет, этого ему очень не хотелось. …Когда Амин уже спал, Эмми ещё крутилась перед зеркалом в своей комнате. Карима принесла ей ужин, а всем остальным — чай. Пока они ходили покупать золото, отец Эмми прислал купленные к свадьбе дочери красивые кафтаны и ткшейто — роскошные, дорогие. Но золота не было. И Эмми не расстраивалась из-за этого. Ведь Амин подарил ей к свадьбе такие чудесные украшения! И вот теперь она примеряла все платья — одно за другим и к каждому одеянию подбирала ожерелья, браслеты, серьги. Было три роскошных набора и семь платьев. Конечно, свадьба будет очень скромной, поэтому Эмми вряд ли стоит семь раз менять платья, как это бывает на свадьбах. Ну и что! О, Аллах! Теперь ей не страшно будет показаться первой жене — Халисе. А в их доме тоже будут праздники или их будут приглашать к себе на разные торжества родственники, поэтому новые и такие красивые платья будут очень кстати. Выбрав самое красивое из платьев, ярко-голубое, с вышивкой и бусинками, с изящным кружевом, она отложила его на второй выход, а в первый раз после никяха она выйдет к мужу в зеленом наряде. Ведь зеленый цвет приносит удачу. Поэтому все невесты традиционно надевают первым кафтан зеленого цвета. Или вторым надеть вот этот золотистый кафтан? Может быть, в третий раз выйти в нежно-розовом ткшейто? Ещё было нежно-фиолетовое ткшейто и красный, с серебряной отделкой, кафтан. Но самым красивым было белое атласное платье, обильно украшенное «серебряной» вышивкой. Его надевают на последний выход, перед тем, как молодоженов отправят в «брачные чертоги». А мачеха прислала в подарок элегантную белоснежную ночную сорочку — к первой брачной ночи. — Где же отец купил такие красивые платья? Карима, ты, наверно, знаешь здесь все магазины? Это должен быть дорогой магазин, т.к. вещи явно не из лавки на медине. — Точно! На медине таких кафтанов не увидишь! Наверно, твоему отцу сид Саид подсказал адрес салона, где его жены покупали наряды к свадьбе Амина год назад. А тебе зачем знать, из какого магазина вещи? Что-то не понравилось? Хочешь вернуть? — Нет, мне всё понравилось. Интересно стало. Карима, почему так резко пахнет мятой? Мне кажется, меня уже тошнит от такого сильного запаха. Почему? Странно, на меня никогда раньше не действовали никакие ароматы и запахи. Наверно, это из-за стресса. Говорят, у некоторых на почве стресса начинают выпадать волосы. Не дай Аллах! Пусть лучше тошнит от запахов, ведь всегда можно уйти из комнаты, где стоит поднос с чайником, в котором настоялась такая густая заварка. — Эмми, ты хочешь, чтобы я унесла чайник? Но кофе на ночь тоже лучше не пить — не сможешь уснуть, а завтра ты должна выглядеть, как персик. Ведь это твоя свадьба, желанная свадьба, с любимым человеком! — Карима, унеси, пожалуйста. Кто же может пить такую густую заварку из мяты? Ужасно… А если я к этому кафтану возьму все-таки вот это ожерелье? Но тогда мне придется надеть и эти серьги, а они мне не очень нравятся. И браслет лары Дунии не подойдет, — расстраивалась невеста, не замечая, как удивилась и нахмурилась Зорайдэ, подозрительно глядя на нее. «Неужели Эмми солгала мне? Но она была такой искренней. Сказала, что первая и единственная ночь между ней и Амином случилась накануне того дня, когда они столкнулись в Малаге с Фатимой. Но через день за ними приехал сид Али. Здесь они живут только два дня. Не может Эмми быть беременной. Ее тошнит не от этого. На пятый день беременность ещё не дает о себе знать! Впрочем, я знала женщину, которая на десятый день могла сказать, что она беременная», — вела подсчеты и размышляла Зорайдэ. Она предположила, что будущие молодожены совершили харам сразу, как только встретились в Египте. А это было несколько недель назад. Тогда это уже какой-то срок. Но Эмми должна молчать! Иначе ее бывший муж может уже законно потребовать ее вернуть, потому что формально она может оказаться беременной от него, пусть он даже будет знать, что это не так. Но ведь он желает получить ее во что бы то ни стало? — Аллах, Аллах! — вставая, пробормотала Зорайдэ, решив ни с кем не делиться подозрениями. Но девчонку следует предупредить. Однако, поднявшись, жена сида Али вспомнила, что они с Каримой совсем забыли о том, что невесте необходимо примерить ещё один наряд. — Карима, принеси старинное платье невесты, в которое женщины нашего рода облачаются, когда их поднимают на «трон» и носят по залу. Ты, Эмми, не принадлежишь нашей семье, но твой отец попросил меня отыскать такое одеяние. У нас хранится традиционный костюм. В нем когда-то была на своей свадьбе Латифа — твоя будущая свекровь, а также ее сестра Жади. Хадижа не стала надевать его, потому что она такая слабенькая, а только одна корона весит несколько килограммов. — А Халиса? Она его надевала? — ревниво спросила Эмми, и ей стало так неприятно при мысли, что даже свадебный костюм с короной ей достанется после первой жены Амина. — Нет, нет, тогда он оказался ей тесен. Латифа говорит, что Халиса сильно похудела, на много килограммов. А тогда, на свадьбе она была пышкой! — Думаете, оно треснуло бы на ней? — спросила Эмми, вертясь в разные стороны в понравившемся ей больше всего кафтане. — Эмми, не говори так о Халисе. Она первой стала женой Амина. И не виновата в том, что он решил взять в жены и тебя. Ей никто не рассказал перед свадьбой о том, что Амин так сильно любил другую. И знай, что Халиса дала свое согласие на ваш брак со слезами на глазах, переступив через себя. Латифа мне обо всем рассказала. А Халиса могла бы и отказаться подписывать разрешение на второй брак. И тогда никакого никяха у вас с Амином завтра не было бы. — А что я такого сказала? Она ведь не красавица, это правда! — Я давно не видела девушку. Но Латифа присылает сиду Али фотографии. Халиса красивая, пусть даже немного полная. Она очень красивая. В мое время ценилась именно такая красота. Дядя Абдул и сейчас считает, что красивая женщина та, что занимает полкровати. — Хм… — Жена Амина поступила благородно, поделившись с тобой мужем. И ты помни об этом. — Но она сделала это, чтобы спасти Амина? — Да. И спасла его. Не только его, но и тебя. Будь ей благодарна за это, потому что не было бы у тебя без нее счастья. — Мне так неприятно знать об этом. Амин всегда был моим. Я полюбила его, а он — меня, когда Халиса о нем даже думать забыла! Зорайдэ терпеливо поучала: — Теперь Халиса ждет ребенка. Аллах благословил ее и Амина, послав им ребенка. Поэтому ты не должна уговаривать Амина развестись с ней. Это было бы очень нехорошо! Зорайдэ, осмотрев принесенный Каримой костюм, удалилась по делам. Карима же унесла всю остальную посуду, поболтав с невестой на разные темы. Оставшись одна и чувствуя, как упало у нее настроение, Эмми все-таки возразила в пустоту комнаты: — Халиса старалась для себя, чтобы Амин остался жив, а у ее ребенка был отец. Поэтому она согласилась быть одной из двух жен, даже зная, что окажется нелюбимой! Ведь я красивая. А она? Если вспомнить, какой она была в детстве… Но я ее с тех пор не видела. Неужели она превратилась в красавицу? Почему Зорайдэ так говорила о ней? Вдруг половина сердца Амина уже занято? Но мне хотелось бы поселиться в нем и обитать долгие годы без соседок. Уже устроившись в постели, она коснулась щекой подушки и прошептала: — Амин, любимый, я никому тебя не отдам. Только и ты покажи всем, что любишь меня … 10. Часть 25. Глава 10. Никях Амина и Эмми. День с самого утра был сумасшедший: Карима сбилась с ног. Она украшала зал, а до этого успела сходить за необходимыми продуктами на медину, обойдя несколько рынков в поисках нужного. Женщины на кухне готовили десятки килограммов сладостей и выпечки. В гостиной уже накрывались столы, ставились вазы с роскошными букетами цветов, многочисленные кувшины с соками. Зорайдэ старалась проконтролировать всё, но она была уже не столь проворна, как в прошлые годы. А Карима тоже не везде успевала. Поэтому помощь явившейся в дом вместе с сидом Абдулом лары Дунии была принята с радостью. Ведь когда-то именно Дуния славилась способностью лучше других украшать риад к праздникам и свадьбам. Невеста вместе с прибывшими родственницами одевалась у себя в комнате. Так как никях был таким скороспелым, то многое не было сделано, как требовал обычай. Например, рисунок из хны ей наносили утром, после принятия невестой традиционной ванны с молоком и лепестками роз, и теперь хна едва успевала подсохнуть. Эмми опасалась запачкать хной новенькие платья или случайно размазать краску с внутренней стороны ладоней. Но ее радовало то, что рисунок был выбран именно такой, о каком всегда мечтала девушка. В узорах в замысловатых рамочках было вписано имя жениха. Теперь Эмми сидела внутри круга женщин, которые сдирали с ее тела полоски из специальной смеси вместе с волосками. Ведь тело молодой жены не должно быть покрыто никакой растительностью. Ни одного волоска на теле не должно остаться! А скоро придет женщина, которая сделает невесте первую красивую прическу из ее чудесных светлых волос. Тетя пригласила на свадьбу такую умелицу, которая за полчаса могла из длинных волос сотворить настоящее чудо. Эмми уже просмотрела каталог и выбрала те прически, которые понравились больше всего. Их будет несколько похожих причесок — на каждую смену платья и украшений. Эмми ждала ещё одна радость: родная тетя подарила ей диадему ее покойной матери. Девушка порадовалась, что это украшение не было ей отдано во время первой свадьбы. Тогда она потеряла бы его навсегда! Муженек не отдал бы его Эмми, ведь диадема была не только изящной, но и дорогой: крохотные бриллианты сверкали среди редких жемчужин, украшавших золотые детали этой своеобразной короны. А она-то раздумывала, чем украсить волосы? Без диадемы и чудесная прическа не поможет, голова будет казаться голой! Времени оставалось совсем немного до момента, когда дядя Абдул и сид Мухамед сядут по одну сторону шейха, приглашенного совершить никях, а отец Эмми, её дед и многочисленные дяди — с другой стороны. Потом будут произнесены соответствующие слова, Амин возьмет ее в жены, заключив договор с ее отцом, и ее, невесту, нет, уже жену, выведут к ее мужу Амину. — Карима, а первый никях уже прошел? Сид Мухамед женился на ларе Муне? — полюбопытствовала Эмми, сидя в кресле с раскинутыми в стороны руками и ногами. На руках подсыхала хна, которую женщины старались досушить феном, а на ногах удаляли последние волоски и намеревались покрыть ступни хной. Уже не хватало времени для нанесения даже очень скромного рисунка. Теперь придется намазать краску из хны на ступни, которые, впрочем, вовсе не будут видны из-под длинного платья. Но хна обязательна, ведь она имеет мистический смысл. — Эмми, так это… Никях Муны и Мухамеда прошел не здесь! В доме сида Абдула! Он так ловко всё устроил. Так что твой свекор сейчас уже женат и придет на свадьбу сына вместе с женой, иншалла. — Да? А почему же не в этом доме? Собирались же провести оба никяха в доме дяди Али. — Потому что здесь пройдет скромный праздник. Скромный — только в сравнении с тем, каким он мог бы быть, если бы сид Али решил устроить вашу свадьбу в холле роскошного отеля. Но мы не смогли бы успеть приготовить всё, как следует, а сид Абдул непременно желал поженить сегодня сразу две пары. Потому никях Муны и Мухамеда прошел в мечети рядом с домом дяди Абдула, и невеста Муна ждала в его доме под присмотром Нурии и Дунии. Ха-ха! Сид Абдул приставил к невесте своих жен, наверно, боялся, что Муна сбежит! Ведь ее дочка сбежала от Саида. Ха-ха-ха! — Ой, я не знаю этой истории! — Весь Фес слышал. Тебе потом расскажут. Амин расскажет, — вывернулась Карима, которой хотелось поговорить совсем о другом. — Но на никяхе Муны и Мухамеда были и родственницы Муны, только ее дочь не пришла — она недавно родила, нянчится с ребенком. Мне соседки на медине только что рассказали. А из мечети Мухамед уже пришел за своей женой в риад дяди. Не знаю, куда они потом отправились, но раз Дуния и дядя Абдул уже здесь, то Мухамед и Муна вряд ли остались в его доме. — Вот как? А какое золото подарил сид Мухамед Муне? — спросила Эмми, у которой и сегодня было чудесное настроение из-за подаренных Амином украшений. — Ээээ…. Я не знаю, — растерялась и расстроилась Карима. В самом деле, какое золото и сколько получила Муна? Вот досада! Из-за предпраздничных хлопот Карима упустила такой важный момент! Не догадалась разузнать у других сплетниц. И как теперь узнать об этом? Расспросить лару Дунию! Ну конечно! Она же присутствовала при том, когда Мухамед явился забирать жену после никяха. — Когда узнаешь, расскажи, интересно же, — попросила Эмми женщину, видя, что та намерена улизнуть из комнаты и немедленно всё выяснить. Кариме в комнате невесты делать было больше нечего. Эмми вот-вот оденут в свадебный зеленый кафтан, быстро нанесут макияж и уложат ее роскошные светлые волосы в прическу. Затем в соседней комнате усадят к столику, на котором приготовлены нужные для обряда вещи, женщины — родственницы с обеих сторон — сядут вокруг невесты. И потянутся минуты ожидания, когда же в комнату войдут мужчины-свидетели и зададут невесте вопрос — согласна ли она стать женой Амина? Конечно, Эмми ответит, что СОГЛАСНА! Да! И ещё через некоторое время за ней придут, чтобы отвести ее к мужу. Карима так часто бывала на свадьбах, что знала все ритуалы наизусть. И на этой свадьбе во время ожидания невесту должны одарить сахаром, который символизирует сладкую жизнь, и молоком, как символом чистоты невесты. Более дорогие подарки жениха, такие как драгоценности, дорогие духи, ткани, кафтаны, обувь и прочее, если бы они были, должны быть выложены на серебряных подносах на обозрение всем гостям. Впрочем, Кариме было известно, что свадьба Амина и Эмми не совсем обычная. Поэтому подарки не будут выложены на подносах, а подаренные украшения невеста намерена менять на себе с каждым переодеванием. Решив, что она здесь совершенно не нужна, Карима спустилась в гостиную, где начали собираться гости, пока ещё немногочисленные. Но Мухамед и Муна, стесняясь друг друга, уже сидели на диване. На жене племянника сида Абдула было много золота, но подарок ли это Мухамеда? Что-то Карима ничего такого не слышала, чтобы брат Саида ходил на медину покупать золото невесте! Карима ещё с лестницы внимательно оглядела зал и приметила, где находятся лара Дуния, дядя Абдул и дядя Али. К ним она едва не направилась, но увидела, что в одном из углов в ее отсутствие был установлен на некотором возвышении столик. Возле него с ноутбуком в руках стоял Зейн, терпеливо ожидая, пока Сумайя под руководством Зорайдэ освободит место, отодвинув в сторону букет в огромной вазе и блюдо с выпечкой для самых голодных гостей. Потом Зейн поставил на свободное место ноутбук и открыл его, подключил шнур к розетке и стал что-то настраивать. Кариму удивило, что за этим занятием внимательно наблюдает Зорайдэ. У нее был такой недоверчивый вид, что Карима готова была тут же пойти к ним, чтобы выяснить, что же там происходит. Ещё Кариму интересовало, как одеты гости, в каких украшениях пришли женщины. Зейн выглядел, как обычно: весь в черном — рубашка, костюм, ботинки. Но вот Сумайя, его возлюбленная жена, была в таком изумительном кафтане! Очень Кариме понравилось, как выглядела Сумайя, которой шел ее желтый кафтан. И длинные золотые серьги, все такие ажурные, до плеч! Карима так заинтересовалась ее золотом, что совсем забыла подойти к Муне, скромно занявшей место на диване, в то время как Мухамед уже встал и успел подойти к сиду Абдулу и теперь говорил о чем-то с дядей и Саидом. Муна оставалась совершенно одна. Хотя нет, только что к ней подсела лара Дуния. Решив, что лучше всего расспросить подробности уже состоявшегося первого никяха у Дунии, но уже не сегодня, Карима все-таки направилась к столику, где происходило что-то странное. Однако Зорайдэ тут же велела ей встретить у ворот и провести в дом и наверх женщину, которая пришла делать прическу невесте. Карима подчинилась. Отвела, показала, где и что находится, и завела в комнату, где Эмми уже расчесывала густые светлые волосы, облачившись в зеленый кафтан — ведь этот цвет приносит удачу. (На кровати ждал своей очереди желтый атласный кафтан. Эмми выбрала его потому, что желтый цвет защищает от дурного глаза). Мастерица ахнула при виде роскошной копны волос и немедленно взялась за дело. Карима же вновь выскользнула из комнаты и поспешила вниз. Теперь у столика с ноутбуком собрались многие: кроме Зорайдэ и Сумайи, здесь стояли и сид Абдул с Нурией. Саид и Мухамед тоже подошли ближе, хотя Саид, в отличие от брата, знал, что такое скайп. Поэтому ему вовсе не хотелось, чтобы его любопытство было замечено в далеком Рио-де-Жанейро. Он понимал, что как только Зейн включит программу, на экране монитора появится комната в доме Латифы и лица тех, кто точно так же, как и они, столпились у компьютера. Поэтому Саид сам удалился из поля видимости и увел за собой брата. Если они увидят бразильцев, то и там, в Рио, увидят то, что происходит в гостиной дяди Али. Сид Абдул уставился в экран таким же осуждающим взглядом, каким обычно смотрел на «ящик шайтана» — телевизор. Саид даже побоялся, что старику станет плохо, когда из монитора донесется голос Жади и появится ее лицо. К сотовому телефону сид Абдул уже привык, но видеосвязь была выше его разумения, как и для Зорайдэ, судя по ее лицу, как успел заметить Саид. Сид Абдул, молча хмурясь, наблюдал за происходящим. И реакцию его Саид предвидел совершенно точно. Увидев вдруг Жади и Латифу, приникших к экрану на совсем близком расстоянии, он очень удивился, открыл рот, а руки его сначала дрогнули от неожиданности, он отшатнулся, сделав шаг назад. Однако потом дядя Абдул крепче вцепился в любимые четки, которые в первые мгновения едва не уронил от растерянности. Латифа что-то спросила у Зорайдэ, которая стояла рядом с ноутбуком и была видна Латифе. Женщина потрясенно ответила, схватившись за грудь. Сид Абдул сначала пытался понять, что это все означает, но потом махнул рукой и отошел, косясь на «чемодан шайтана», ведь компактный ноутбук никак не был похож на «ящик»! А в «замониторье», там, в далекой Бразилии, у экрана возилась Самира, то мелькая перед монитором по ту сторону, то исчезая. На какой-то миг изображение исчезло, но раздался голос девушки, о чем-то спросившей Зейна. Они переговаривались на техническом языке, знакомом и понятном только им, как казалось со стороны той же Зорайдэ, ларе Нурии или сиду Абдулу. Но сид Абдул никак не мог оставить без комментария такое необычное поведение молодых людей. Когда Сумайя объясняла кому-то из подошедших гостей, что это Самира в Бразилии настраивает компьютер, это она всё придумала, чтобы их с Амином мать, лара Латифа, не сумев попасть на свадьбу сына, хотя бы таким способом смогла увидеть праздник и взглянуть на сына и невестку. Вот тут-то сид Абдул не смог сдержаться! — Одалиска! Так это она придумала такую дьявольскую штуку?! Аллааах! Разве могут люди видеть друг друга на таком расстоянии? О, Аллах! От Марокко до Бразилии лететь на самолете половину суток! Между нами огромный океан. Как же мы можем видеть их, а они — нас? Да ещё и разговаривать? Ведь они там слышат всё, что мы тут говорим? — Да, дядя Абдул, — подтвердил Зейн, привычно поглаживая небольшую бородку. — Ах, вот что! — взъелся вдруг старик. — Так Самира меня слышит?! Передайте ей, что я уже ищу ей мужа! Этой девчонке нужен строгий муж, который станет держать ее в железном кулаке! Потому что диплом у нее уже есть! — Дядя Абдул, не надо скандалить, ведь скоро никях, — взмолился Мухамед, который вместе с Саидом придвинулся к родственнику. — Мы всё ей скажем, когда вернемся в Бразилию. — Дядя Абдул, не стоит делиться со всеми гостями планами о замужестве моей племянницы. Иначе медину охватит шквал сплетен, — тихо сказал и Саид.  — Идемте, дядя Абдул. Дядя Али, наверно, уже ждет нас рядом с шейхом. Идемте в комнату, в его кабинет! — подхватывая под локоток старика, уговаривал Мухамед. — А где Амин, — огляделся Саид Рашид. — Разве он ещё не готов? Я недавно видел его в костюме. Он был готов к проведению обряда. — Идемте! Скорее идите за мной, — заторопился сид Абдул, первым заметив, что Али ведет Амина в комнату, где расположился шейх. Туда же направлялся и отец Эмми, и другие ее родственники. Отойдя, они услышали, как Зейн объяснял Латифе, что ее сына не успели позвать, не предупредили Амина, что скайп уже подключен. — Амин мне звонил сегодня, мы разговаривали. Только с Эмми не получилось поговорить, — ответила женщина. — Ничего, Латифа, ты увидишь сына, уже женатого на Эмми, — успокоил ее Зейн. А на экране монитора с улыбкой появилась Жади. — Зейн, как я рада тебя видеть! И тебя, Сумайя! Как ваш малыш? Все хорошо? У нас тоже всё отлично, мы очень рады, что время тревог закончилось. Амин и Эмми в порядке, скоро вернутся в Бразилию. Зорайдэ застыла статуей сбоку необыкновенного прибора, наверно — волшебного или даже заколдованного самим Альбьери. Жади спросила у нее, нет ли новостей от Хадижи. Зорайдэ зачарованно смотрела на экран так, как будто не верила глазам, и молчала. Откуда-то из-за спины Жади изнутри компьютера послышался голос Самиры: — Я же вас предупреждала, что Зорайдэ и дядю Абдула необходимо было подготовить заранее, чтобы они не испытали потрясения от такого достижения техники… Зорайдэ! Зорайдэ, это все просто, я потом объясню. Не бойся, нет никакого колдовства! Зорайдэ очнулась. — Аллах-Аллах! Как будто они совсем рядом. Жади, как такое возможно? Если я протяну руку, я смогу до вас дотронуться? — Нет, можно только разговаривать и видеть друг друга. Зорайдэ, весь мир пользуется скайпом. Это вы в Марокко такие отсталые от жизни. Но женщина как зачарованная смотрела на монитор компьютера. Потом за спиной Жади мелькнул Керим с Джамилем на руках. Тогда только Зорайдэ окончательно пришла в себя. Ее обожгла мысль, что кто-нибудь может увидеть ребенка на руках мужчины и узнать мальчика. Зорайдэ воровато осмотрелась. Нет, только Зейн и Сумайя видели всё, но Керим — двоюродный брат Зейна. Кто знает, кому и что станет случайно известно или кто о чем догадается… Зорайдэ решила предостеречь Жади: — Жади, не пора ли РЕБЕНКУ спать? Ну и что, что у вас утро! Но мальчику ВРЕДНО находиться у компьютера. Лучше уложи его в кроватку. Как бы ему не навредил этот ваш скайп или не испугал. Жади поняла намек и забрала ребенка у Керима, куда-то исчезла с ним от экрана. Это было замечено Зейном и его женой. Они тут же переглянулись, и Зейн шутливо спросил: — Что, Керим, тебе не терпится тоже иметь ребенка? Взять на руки сына? Как бы совсем скоро твои мечты не сбылись! А то ведь ты так неохотно вернул Жади ее малыша! Керим там, в мониторе, ничего не сказал, но широко улыбнулся. Латифа опустила глаза и тоже смущенно улыбнулась, быстро спрятав улыбку. Сумайя тоже хотела что-то сказать, но только открыла рот, как внезапно на весь экран появилось чье-то лицо, и чей-то нос и лоб уперлись в экран, и когда женщина отодвинулась назад, в ней узнали лару Ноэмию, а затем, оттерев ее, на ее место тут же влез Мустафа. Но и его отодвинули на некоторое расстояние от ноутбука. Зейн и Сумайя весело переглянулись. Было смешно видеть, как родственник Мухамеда, выкатив удивленно глаза, шарит взглядом по залу. Наконец, там, в доме Латифы, все уселись за столом вокруг ноутбука так, чтобы всем всё было видно: гостиная с диваном и столиками, длинный свадебный стол с угощениями, которые уже успели принести и поставить женщины из кухни. Соки, минеральная вода и щербет соседствовали с массой традиционных марокканских блюд. Кус-кус, мясо ягненка с миндалем и черносливом, бестелла, начиненная голубями, фрукты и сладости. Много сладостей! Кариме хотелось зажмуриться, чтобы не видеть обилие выпечки, которую и ее руки тоже с раннего утра почти до самого вечера лепили, пекли, начиняли. Служанки уже разносили чай с мятой — для желающих. Гости прибывали, собираясь группками или рассаживаясь на диванах и пуфах. Карима обошла устроенный в центре зала подиум с «троном», на котором будут сидеть молодожены. На другой стороне зала расположился оркестр, который будет играть без перерыва всю ночь. Вот танцовщицу дядя Али не успел пригласить, — с огорчением поцокала языком Карима. Карима так забегалась из-за всё прибывающих на праздник гостей, что упустила момент, когда свидетели сходили к невесте узнать о ее согласии вступить в брак. Она с досадой проводила взглядом мужчин, торжественно возвращающихся обратно в кабинет сида Али, где их ждали шейх и жених с близкими родственниками с обеих сторон молодоженов. Карима разумно рассудила, что лучше остаться внизу, затерявшись среди гостей, чтобы увидеть, как невесту выведут к Амину. Но пока этого ещё не произошло, она подобралась, наконец, к столику, возле которого дежурили Сумайя и Зейн. Зорайдэ покинула их, отправившись в комнату ожидания к невесте. Наверно, об этом ее попросила Латифа. Карима, будучи пусть и не образованной, но безмерно любопытной, знала, что такое скайп. Она никогда им не пользовалась, однако, не раз слышала о таком чуде. Поэтому она не упала в обморок от удивления, наоборот, тут же заговорила с Латифой и Жади, сообщив им много разных подробностей, о которых им было бы не узнать, доверься они только экрану компьютера. — Латифа, столько выпечки! — закатывала глаза Карима. — А специями пахнет не только на весь риад, но даже на медине чувствуется аромат корицы и ванили, а не мерзостный запах, который доносит ветер со стороны красильни. Карима сегодня дышит с удовольствием. Все вдыхают ароматы, спешат насладиться приятными запахами. Латифа спрашивала, Карима охотно отвечала и добавляла от себя о том, что увидела и узнала. Но сама забрасывала вопросами женщин. — А Жади? Где Жади? А Самиру можно увидеть? Самира! Жади! Самира, тебя не узнать! Я же видела тебя очень давно! Ты совсем взрослая. Бойся угроз дяди Абдула! Он хочет выдать тебя замуж! — для убедительности широко раскрыв глаза, откровенничала Карима. — Даже не знаю, кого он тебе выберет в мужья! Карима боится. Кариме страшно! Сид Абдул настроен серьезно! Говорит: поймает тебя и в комнате в своем риаде запрет. А потом насильно отдаст замуж, потому что ты — его кровь! Где-то там, за экраном монитора испуганно ахала Латифа, а голос Жади ее успокаивал. Самира же укоризненно покачала головой и тоже куда-то исчезла из поля видимости. Зато Карима с любопытством смогла увидеть часть комнаты, из которой шла трансляция, или как это назвать? И главное — Карима узрела красивого мужчину того же возраста, как Латифа, и поняла, что это и есть сид Керим, жених Латифы! Так вот с кем соперничает Мухамед! Вот за кого дядя Али просватал племянницу! Жадно рассматривая мужчину, Карима приходила к выводу, что рядом с таким красавцем у бывшего мужа Латифы не осталось шансов. Потом появилось лицо Жади, она тоже принялась расспрашивать Кариму о новостях. Кариме же хотелось узнать, почему она не видит Халису. Где невестка? Но как раз в этот момент в зал вошли мужчины вместе с Амином, и было послано за невестой. — Смотрите, сейчас Амину приведут его жену! — показала пальцем в сторону лестницы Карима, невольно загородив собой экран. На что за ее спиной раздался дружный хор недовольных голосов. — Карима, отойди! Нам ничего не видно! Карима заметалась, не зная, где пристроиться, чтобы не мешать, но видеть и экран, и то, что будет происходить в зале. …И вот к замершему в ожидании Амину вывели невесту в роскошном зеленом одеянии. Процессия из женщин спустилась по лестнице и остановилась недалеко от жениха, теперь уже мужа. Молодожены, взглянув друг на друга, одновременно счастливо улыбнулись, и так, что всем показалось — они перешли границы приличия, потому что они осветили счастьем весь зал! А им положено было бы вести себя сдержанно. Молодоженов тут же повели к месту, где им предстояло просидеть весь праздник. Карима, казалось, решила стать комментатором, заглядывая в монитор и рассказывая, что она успела рассмотреть. — …Кафтан вы сами можете видеть — зеленый, атласный, с обильной вышивкой. Но какое на Эмми ожерелье! Это ей Амин вчера купил, потратил на золото все деньги, что ему дядя Саид подарил на его покупку! Но красивое золото, ох, красивое! — восхищенно цокала языком сплетница. — А серьги у нее в ушах, серьги какие! Вам так далеко не видно, так я вам опишу их! Ведь она их при мне выбирала! И лара Дуния ей подарила такой красивый старинный браслет, мммм! Даже не думая о том, хотят ли ее слушать, Карима добросовестно, со знанием дела описала все драгоценности, купленные Амином в лавке ювелира — и те, что уже были на Эмми, и те, которыми она украсит себя во время следующих переодеваний. — Я и все ее платья видела! — сообщила она, вновь заглянув в экран и вызвав в ответ на это бурю возмущения. — Карима! Дай нам самим всё увидеть! Не загораживай обозрение! Но Карима не обижалась на бурные замечания и продолжала делиться увиденным. — Они там, на «троне» сидят. А какая у Эмми диадема на голове! Ей такую прическу сделали! Она как принцесса, такая красивая! — болтала, не умолкая, Карима, и ей не приходило в голову, что она может ранить своими словами кого-то, кого она не видит в мониторе, но кто может стоять где-то там, в гостиной Латифы и видеть эту свадьбу, а сердце несчастной может обливаться кровью и горькими слезами. Но о Халисе Карима теперь забыла, с увлечением наблюдая за событиями на свадьбе. Сначала все поздравляли молодоженов. Подходили и дядя Али с Зорайдэ, и Зейн с Сумайей, и Мухамед с молодой женой Муной, дядя Абдул долго что-то вещал, обращаясь то к Амину, то к Эмми. Дуния и Нурия подошли вместе, чем удивили даже Кариму. Карима тоже собралась занять место в очереди поздравляющих. — Карима! Карима, стой! Скажи Амину, чтобы подошел к нам! Пусть вместе с Эмми подойдет, мы тоже их поздравим! — вместе окликнули ее Жади и Латифа, когда она так неожиданно собралась покинуть место у столика с ноутбуком. А в зале началось веселье. Гости танцевали под живую музыку. После того, как молодых поздравили все, кто хотел, а Эмми успела сменить зеленый наряд на желтое ткшейто, Карима и Зорайдэ привели жениха и невесту к столику, где они смогли увидеть мать Амина. Латифа и все за ее спиной радостно заулыбались, увидев парня и девушку. Их поздравили. Латифа и Амин с Эмми поговорили, и молодые вернулись на свое место, где им положено было находиться в течение всего праздника. Но Амин пообещал, что будет подходить к ним каждый раз, когда Эмми вернётся в новом одеянии. Ведь им не положено бродить на празднике по залу. Это же к ним все должны подходить. Эмми была очень смущена, когда Латифа и Жади ее поздравляли. Она едва смогла поднять на них глаза, как-то жалко улыбнувшись. Это было тем удивительней, что Жади и Эмми знали друг друга очень давно: ведь Эмми с ранних лет дружила с Хадижей. Но, возможно, она просто опасалась увидеть, как за спиной Латифы и Жади внезапно вырастет фигура первой жены? Эмми её очень боялась! Вот в чем причина такого поведения невесты! Карима догадалась и тут же поделилась этой мыслью с Зорайдэ. — Карима, меньше болтай, — сделала ей замечание жена сида Али. И тогда Карима поняла, что все-таки права: где-то рядом присутствует Халиса. Только старается сделать так, чтобы никто ее не видел. Потом наступил момент, когда невесте предстояло надеть тяжелый старинный костюм, головной убор которого весил несколько килограммов. А была ещё и зелено-желтая расшитая накидка, были многочисленные бусы, и ко всему — в этом костюме невесту усадили в открытые носилки наподобие деревянного таза, в котором ее пронесли по залу, сделав несколько кругов. С Амином поступили так же. Зорайдэ, расположившись возле столика с компьютером, сказала Латифе, кивнув куда-то в зал: — Мухамед стоит с таким мечтательно-грустным выражением на лице, как будто вспомнил собственную свадьбу с тобой, Латифа. — Вспоминать первую свадьбу в день третьей собственной свадьбы! — съехидничала Жади, откуда-то высунувшись в монитор. — Да! Вон там — Муна! Стоит рядом с ларой Дунией! Вам всё видно? — поинтересовалась Зорайдэ. — Видно! Нам всем всё видно! Какое счастье, что Самира догадалась подключить скайп! Лучше хоть что-то увидеть своими глазами, чем рассматривать фотографии или слушать рассказы гостей, побывавших на празднике, — ответила Латифа. — И даже по телефону вы не смогли бы мне рассказать так, как я смогла увидеть сама. — Муна — хорошая женщина, только Мухамед не сможет увезти ее в Бразилию прямо сейчас. У нее дочь недавно родила. Она хочет побыть рядом с дочкой и внуком. Но сид Али говорит, что Мухамед очень рад этому. Он не планировал так быстро жениться, но дядя Абдул загнал его в ловушку. Однако, он ещё не разобрался с Лейлой. А эта поганка непременно начнет устраивать скандалы и может поссорить его с Муной. Хотелось бы, чтобы Мухамед был счастлив с этой женой. Тогда он перестанет третировать сида Али просьбами помирить его с тобой, Латифа! — Что?! — воскликнула мать Самиры. И тут же за ней вырос Керим. — Лара Зорайдэ, я не уступлю, я сам намерен жениться на Латифе. Это моя невеста, пусть Мухамед забудет о ней. Не обижайся, Самира, — тут же он обратился к девушке. Самира тихо сказала, что одобряет его брак с ее матерью. Поняв, что скоро невесте предстоит вновь менять платье, Зорайдэ направилась к лестнице. А через монитор за происходящим на празднике продолжали наблюдать все, кто собрался в доме Латифы. …Амин, однажды уже переживший путешествие по залу в традиционных носилках, которое закончилось для него не очень удачно на его свадьбе с Халисой, теперь с тревожным чувством ждал, когда наступит нужный момент, чтобы достойно выбраться из носилок, а не выпасть из них, как в прошлый раз. Эмми уже помогли подняться из поставленного на пол «трона». Она стояла и ждала Амина. За ними с умилением наблюдал Мухамед. Он вдруг вспомнил, как много лет назад вот так же, как и сейчас Амина и Эмми, кружили по этому же залу их с Латифой. На Латифе был в точности такой же старинный наряд. Или это тот же самый? О, Аллах! Как давно это было! Нет больше с ним его Латифы. Судьба жестоко разлучила его с любимой женой, дав взамен негодницу Лейлу. Теперь же он навсегда связан с Муной. Эта женщина ему уже нравилась. Что-то было в ней такое…. милое. Притягивающее… Что-то знакомое, как бы позаимствованное у Латифы. Мухамед почувствовал это и понял, что теперь ему досталась настоящая женщина, которая примет его и станет ему хорошей женой. Но все равно его одолевала грусть. Пусть будет Муна. Но он желал вернуть и Латифу. И быть подальше от Лейлы. Но то, что это никогда не произойдет, в глубине души он понимал, потому что жизнь повернулась так, что Латифу нужно забыть, оставив ее в прошлом, а с Муной идти в будущее, наслаждаясь с ней настоящим. А вот Лейла — это посланное ему Аллахом наказание за какие-то грехи. Что с ней делать, он ещё не решил. Пока Муна будет жить некоторое время в своем доме в Фесе, он и придумает, как поступить с юной одалиской. Отвезти ее в Марокко и вернуть отцу было бы хорошим выходом из положения, что он и намеревался сделать. Но девчонка перед отъездом устроила такую выходку, что, не располагая временем, Мухамед был вынужден оставить ее в Рио. Мухамед успел сделать несколько фотографий Амина и Эмми, когда их проносили по гостиной дома дяди Али. Теперь в его фотоальбоме будут соседствовать фотографии двух невест в одном и том же костюме с полосатым, желто-зеленым убором на голове. Сначала Латифа, теперь Эмми. Мухамед оглянулся на брата. Саид стоял, переплетя руки на груди. Он задумчиво прищурил глаза, и это было признаком того, что брат тоже вспомнил свою свадьбу с Жади. И одалиска тоже когда-то надевала костюм — семейную реликвию. Мухамед подумал, что они оба расстались с женами, которых выбрали двадцать пять лет назад. Точнее, им выбрал невест сид Абдул. Теперь у них другие жены, у Саида их то ли три, то ли уже две осталось, и у него тоже появились две жены. Но Латифа! Ах, эта Латифа! Латифа, моя газель, козочка моя! Он повернулся в сторону, где стоял ноутбук, откуда Латифа могла видеть всех и всё, что здесь происходит. А пусть видит, как он счастлив, что женился на Муне! Где Муна? Он сейчас подойдет к жене и нежно прикоснется к ее локтю. Латифы ему не видать. А Керим прячется рядом с ней, сидит сейчас за ее спиной и тоже высматривает, что здесь в зале творится. Мухамеду не хотелось, чтобы кто-то увидел его жалким и растерянным. Он ведь сегодня женился! Надо показать всем, как он рад и счастлив. Муна — женщина, которая сможет сделать его счастливым. Сейчас он только пытается убедить себя в этом. Но потом так и будет! Так и будет! Когда Амин благополучно сошел на пол с носилок, он обнаружил, что Эмми уже увели на очередную перемену платья. Тогда он отправился поговорить с матерью и выяснить один вопрос, который не хотел задавать при молодой жене: где Халиса? Латифа обрадовалась, что сын подошел к ним, вспомнив, что обещал появляться возле ноутбука в течение всего праздника. — Где Эмми? — удивилась мать. — Ушла поменять платье. Но тут же Амин задал встречный вопрос: — А где Халиса? Я не вижу ее. Она… не рада… моему браку? — Амин, твоя жена сейчас отошла покушать на кухню. И что-то готовит, ведь все сидят у компьютера, следят за праздником, не отрываясь. А Халиса решила отвлечься и приготовить нам поесть. — Но она могла бы поздравить нас с Эмми хотя бы из вежливости, — недовольно произнес Амин. — Сынок, пойми: Халисе нечему радоваться. Но ей нельзя волноваться, переживать. Она ждет ребенка. Тебе известно об этом? Ей пришлось поступиться собственными интересами, дать разрешение на брак ради твоего спасения. Ты должен ее понять. Ей нельзя расстраиваться, поэтому она не хочет смотреть вашу свадьбу, поздравлять вас с Эмми она сейчас тоже не станет. Вот вернетесь в Бразилию, приедете в Сан-Криштован, и тогда мы с ней встретим вас, как положено: Халиса, как первая жена, примет в ваш с ней дом вторую жену, а я поприветствую невестку молоком и финиками. Потом Эмми трижды обойдет вокруг твоего дома, в котором ей предстоит жить, и тогда она станет твоей полноправной женой. — Я сейчас приведу к вам Эмми. Вы заметили: она сначала немного смущалась, боялась чего-то, но теперь уже мы оба успокоились, знаем, что уже женаты. Сейчас я за ней схожу. Через какое-то время в сопровождении Каримы и лары Дунии, а также увязавшегося за ними сида Абдула, Эмми вместе с Амином вновь предстали перед Латифой, за спиной которой виднелись и Жади с доной Ноэмией, и Самира с сидом Керимом и Мустафой. Латифа и Жади невольно залюбовались невестой. На этот раз на Эмми был белоснежный кафтан с широким, расшитым серебряными нитями, поясом. Диадема, так подробно описанная Каримой, сверкала бриллиантовыми точками в ее по-новому уложенных волосах. На пальце левой руки блестело обручальное кольцо. Колье на шее и серьги чудесно подходили к этому наряду. Белое платье на традиционной марокканской свадьбе — это последний и самый прекрасный наряд. Скоро окончание праздника, ведь ещё немного — и молодых отведут в их общую спальню. Сид Али настоял, чтобы не снимать для молодоженов номер в отеле, а, дав им немного отдохнуть, отправить их завтра же самолетом в Бразилию. Об этом Латифа уже знала от Зорайдэ и от болтливой Каримы. Но с этим никак не желал согласиться сид Абдул. — Как это — отправить их в Бразилию, не узнав результатов первой брачной ночи?! Разве мы уже поняли, говорила ли эта девушка правду или позволила себе оклеветать бывшего мужа? — Сид Абдул! — воззвала к его совести Зорайдэ, не желая, чтобы гости услышали его слова. — Что, Зорайдэ? То, что решили не тратиться на дорогой номер в отеле, я могу понять. Но… После никяха и праздника должна быть первая брачная ночь. А девушка уверяла, что она чиста, потому что бывший муж был не состоятелен как мужчина. Я настаиваю, чтобы всё было так, как положено по традиции. Это значит, что Амин должен будет завтра представить доказательства ее невинности. Ткань со следами… эээ… сами понимаете… — Хватит, сид Абдул! Мы все понимаем, что Вы хотите сказать! — рассердилась Зорайдэ. Ее поддержал и сид Али. Амин и Эмми страшно смутились и покраснели, Амин злился, а Эмми страдала, опустив глаза. — Нет, я простою у вас под дверью, сколько положено, пока не узнаю, не солгала ли твоя жена, Амин. К сожалению, твой отец женился на уже разведенной женщине, поэтому бдить за тем, чиста ли его невеста и не опозорил ли Мухамед наш род, я не могу. Но что касается тебя, Амин… Я не смогу спокойно спать, если не буду знать, так ли чиста Эмми, как была твоя первая жена Халиса, или она такая же, как… ээээ… ээээ… те одалиски, которых в наше время оооочень много! — хитро прищурившись, зло произнес старик, не желавший оказаться обманутым. Его не смогли убедить рассказы Эмми и Амина. Но и бывшему ее мужу он тоже не поверил. Так где же истина? Мухамеду тоже было очень неловко, так как дядя Абдул совсем недавно наставлял и его перед «первой брачной ночью»! Как будто ему не под пятьдесят лет, как будто он не был женат на Латифе, а затем на Лейле. Но старик все равно предпочел произнести положенные по обычаю фразы. Если даже Мухамеда смутили слова дяди Абдула, что говорить об Амине и девушке, которая, как верил Мухамед, сказала правду, и сейчас слышать подобные речи от дяди Абдула ей крайне неприятно. 11. Часть 25. Глава 11. Трагедия на празднике. Латифа поняла, что по другую сторону монитора происходит что-то не очень приятное, и, улыбнувшись, решив вмешаться, сказала: — Эмми, ты принесешь свет в наш дом! Невестка ответила ей смущенной улыбкой. Амин счел нужным добавить, что будет справедлив к обеим женам. Ему очень жаль, что его другой жене сейчас нездоровится, поэтому она не может подойти и поговорить с ними, но он уверен, что в семье все будут счастливы, а его жены станут сестрами. Эмми решила, что лучше кивнуть, даже если она думает несколько иначе. Мухамед подошел, держа за руку Муну. — Сынок, ты уже поздравил нас с женой, ведь я сегодня тоже побывал в роли жениха, но и мы с Муной хотим поздравить ещё раз тебя и Эмми. Вы обязательно будете очень счастливы! Слова отца прозвучали как-то высокопарно, даже не очень искренно, потому что он говорил их в расчете на Латифу и Керима, которого Мухамед, конечно же, заметил. Но Латифа как будто вовсе не обратила внимания на бывшего супруга, с которым прожила столько лет. Она смотрела только на молодоженов и улыбалась сыну и Эмми. И не переставала задавать им вопросы. А вот Керим глядел на Мухамеда хмуро и в упор, при этом — с вызовом, как бы предупреждая о чем-то. Мухамед что-то понял и поежился. Но тут же улыбнулся и нежно подхватил Муну под руку, отводя немного в сторону. А у экрана тут же оказалась лара Дуния. Она удивила этим Жади и Латифу! Однако женщина потребовала показать ей Самиру. А когда та выглянула в экран, сказала девушке: — Дочка, как я благодарна тебе за твою находчивость! О чем я, ты понимаешь, я надеюсь. Знай, что можешь рассчитывать на меня, когда окажешься в Марокко, здесь, в Фесе. И берегись несносного Абдула! Он готовит тебе ловушку! Он… — Лара Дуния, лучше отговорите ее лететь в Марокко! — взмолилась Латифа, появляясь перед экраном рядом с дочкой, успевшей ответить жене дяди Абдула, что она всё поняла и непременно увидится с ларой Дунией, когда доберется до Феса. -… А Нурии ты не доверяй! — поучала девушку Дуния. — Она как верная рабыня у Абдула, никакого чувства собственного достоинства, никакого своего мнения. Она всегда становится на его сторону и тебя тоже не пожалеет: сделает так, как прикажет сид Абдул! — Лара Дуния, ну зачем Самире ехать в Марокко?! Есть столько интересных стран, где моя дочка никогда не бывала! — стонала Латифа, напуганная возможными неприятностям, которые могут возникнуть у ее непокорной, непослушной дочери. В зале вновь загремела музыка, и говорить по скайпу стало трудно: не только что-то говорить, но и расслышать собеседника. Гости веселились, танцевали, кто-то уже ел, сидя за столом, слушая главного исполнителя арабских песен. Певец был молод, энергичен и притягивал к себе внимание гостей свадьбы. Амин и Эмми стояли рядом с ноутбуком, разговаривали с Латифой и Жади. То и дело в разговор вклинивался Мустафа, прося Амина передать отцу то одно, то другое. Дона Ноэмия же интересовалась, что из угощений стоит на столах, что они уже попробовали сами… Латифа и Жади, как и все остальные по ту сторону монитора, а также Зорайдэ и Карима, все прочие здесь, в гостиной дяди Али, были настолько увлечены праздником, что не сразу заметили, что в зале появился незваный гость. И пришел он не один… Араб, от которого, как от родственника, накануне отказалась семья Эмми, вошел в празднично украшенный зал, понимающе огляделся и что-то сказал человеку, которого привел с собой. Сначала его увидела тетя Эмми, которая тут же поспешила навстречу, чтобы выяснить, что понадобилось незваному гостю на свадьбе ее племянницы. Она осмотрела зал и уже знала, где сейчас сидят и кушают свадебные блюда отец Эмми и ее дяди. Она чувствовала, что этот человек появился с недобрыми намерениями. Если понадобится помощь — к кому она сможет обратиться? Каковы намерения пришедшего? Скорее уж придется взывать о помощи к сиду Саиду и отцу Амина! Они все стояли в это время рядом с молодоженами, которые все ещё беседовали по компьютеру с родственниками из Бразилии. То, что скандала не миновать, лара Хина догадалась. После вежливых приветствий, которыми они обменялись, подойдя друг к другу, араб спросил, что здесь за праздник, кто на ком женится, а, узнав, что его подозрения подтвердились, начал скандалить. — Так здесь, и правда, свадьба Эмми и племянника приятеля ее отца? Как же так? Разве я не сказал, что передумал разводиться и намерен вернуть свою жену? Я понятно выразился ещё вчера на семейном суде!.. Какие три развода?.. Последний развод окончательный?.. Вы о чем? Нужен временный муж? — сначала кипятился он, отвечая на возражения собравшихся вокруг него родственников невесты и жениха, которые были в курсе, кто он. Потом мужчина вдруг злобно рассмеялся. — Так мне, чтобы вновь получить мою женщину, нужно выдать ее замуж за временного мужа?! Я привел с собой человека, который согласился стать ее временным мужем на одну ночь, а завтра он вернет мне ее, дав развод. Ему возразили, что Эмми только что стала женой Амина Рашида, и он, гость, как им показалось, это уже понял. Тогда в чем же дело? Пусть уходит, ведь ему вряд ли здесь рады. Но неприятный мужчина вновь снисходительно рассмеялся и сказал то, что объяснило окружающим причину его смеха. — Всё теперь оказывается намного проще! Мне даже не придется устраивать временный брак. У моей Эмми есть уже временный муж! Он быстрым шагом приблизился к молодоженам. — Это ты, ты стал ее временным мужем! — ткнул он пальцем в ошеломленного Амина. — Завтра ТЫ приведешь ЕЁ ко мне! Ты вернешь мне мою женщину. Она снова станет моей женой. — Это ты так решил? — бросил Амин ему в лицо вопрос, как вызов. — Наш брак законный, и эта девушка — моя жена! Но эмиратец залился злорадным смехом. Он был очень уверен в себе. — Повторяю: завтра ты приведешь эту женщину ко мне в отель. Ты стал ее временным мужем. Я вчера договорился об этом с ее родственниками. — Не понял, — разозлился и покраснел Амин. Эмми стояла рядом, вцепившись ему в плечо, а у самой дрожала нижняя губа. Девушка глядела на пришельца полными ужаса глазами. Зорайдэ, сцепив пальцы, умоляюще смотрела на сида Али, который уже спешил к месту ссоры вместе с Абдулом и отцом Эмми. За ними потянулись и другие представители мужской половины семьи невесты. Мухамед и Саид были недалеко, но подошли ближе. Лара Дуния сурово оглядывала наглеца с ног до головы, переговариваясь о чем-то с Каримой. Про скайп все тут же забыли. Но Латифа и Жади уже почувствовали неладное. — Что у вас происходит? Что случилось? Кто этот человек? Что он хочет? — неслось из ноутбука. Но никто уже не обращал на это внимание, так как разворачивались нешуточные события. Даже Зорайдэ сделала Латифе знак рукой подождать. — Потом, Жади, я потом вам расскажу! А сид Салах, бывший муж Эмми, не молчал. — Я могу забрать мою женщину прямо сейчас, — оскалившись, проговорил он. — Идем со мной, хабиби, не заставляй меня ждать! Хуже будет, ты ведь и сама это понимаешь! Эмми замотала головой в стороны. — Нет, нет, нет, — повторяла она, оторвавшись от Амина и отступая назад, к спасительной группке женщин — к Зорайдэ, Кариме, ларе Дунии. Амин же взял себя в руки, а злость и ярость, охватившие его, позволили смело заявить: — Кто ты теперь такой? Кто впустил тебя в этот дом на мою свадьбу? Почему ты думаешь, что тебе позволят увести из этого дома мою жену? С нашей с ней свадьбы? — Она не твоя жена! Ты — временный муж. Ты должен вернуть мне ее завтра. Но я намерен забрать ее уже сегодня! — нагло заявил араб.- Отойди! Прочь с дороги! Теперь уже Амин рассмеялся над наглыми заявлениями незнакомца, препятствуя ему подойти к жене. Ведь он знал, что перед ним — бывший муж Эмми. Парень сжал кулаки, чтобы суметь сдержаться, потому его захлестывала ревность и ненависть к типу, претендующему на его любимую женщину, теперь — его законную жену. Эмми, пятясь, ударилась о край стола, где стоял ноутбук, встав спиной к монитору. — Эмми! Что происходит? Ответь же ты нам! — вопрошала Латифа. Но девушка уже не была способна ответить — настолько была напугана появлением мучителя и с ужасом ждала развязки. Мухамед оказался рядом с сыном. — Успокойся, Амин. Ничего этот сумасшедший не добьется. А драка ни к чему. Вмешались старики. Сид Али пытался достойно объяснить незваному гостю, почему Эмми теперь ему не принадлежит. — Салах, пойми! Отец выдал ее замуж за племянника сида Абдула Рашида. Был проведен обряд никяха. У тебя не может быть никаких претензий, потому что третий развод был последним. — Я на семейном суде сказал, что беру слово назад! Передумал разводиться. Сказал, что если нужен временный брак — то он будет! — возмущался наглец. — Верните мне мою жену! Я требую! Тут подоспели все родственники Эмми и начали шуметь. Но араб казался не пробиваемым. Человек, которого он привел с собой, был молчалив и растерян. Его и не замечали, когда поднялся крик и гвалт. Все позабыли, что в приподнятый над залом, стоявший на столике ноутбук всё видно. Латифа напрасно призывала подойти Зорайдэ и Кариму, которые отошли от стола и активно переживали из-за происходящего рядом с Амином. Но зато никто не загораживал обозрение бразильским зрителям этого реалити-шоу. Ведь Эмми ухватилась за подоспевшую к ней тетю и немного отодвинулась от столика. -…Нет, ты всего лишь временный муж! И завтра я жду тебя вместе с моей женой в отеле! Проклятье! И чтобы никакой первой ночи! Я убью обоих, если пойму, что ты к ней прикасался! Между вами ничего не может быть! Я знаю, как можно узнать — было что-то между вами или нет! — размахивал руками разъяренный сид Салах из Эмиратов. Сид Абдул и сид Али наперебой возражали, что нет такого понятия как «временный брак»! Это придумано теми, кто приветствует харам! Это недостойная уловка в браке, к которой прибегают некоторые мужчины. Но это неправильно! — Я — свидетель: состоялся никях, Амин заплатил положенную сумму денег и купил невесте золото! Всё было сделано по закону! — грозил пальцем для убедительности сид Абдул. Обступившие их мужчины кивали в поддержку и поддакивали. — Брак заключен с согласия родственников невесты, ее отца, а также — со стороны родственников жениха. Всё законно. Никаким временным мужем Амин Рашид не может быть! Брак законный. Эмми стала его женой после совершенного никяха! Невесту невозможно вернуть бывшему мужу, даже если он передумал разводиться, — увещевал сид Али. Тут же свое слово сказал и отец Эмми, за ним о бывшем зяте нелестно высказались дяди невесты… Обстановка так накалилась, что все ждали, когда люди сида Али схватят и выведут на улицу этого наглого человека с претензиями. Но он сам решил действовать прежде, чем его с позором выставят вон. Выхватив припрятанный кинжал, он кинулся к Эмми и вонзил клинок ей в правый бок. Возможно, метил в сердце, но Эмми от страха отшатнулась от него, и удар не достиг цели. Однако рана была нанесена! Кровь веером брызнула не только на тех, кто стоял рядом, но капли достигли даже монитора ноутбука. Белое платье невесты окрасилось кровью. Девушка в первое мгновение схватилась руками за бок, но почти сразу же сползла на пол, потеряв сознание. Лара Дуния и лара Хина пытались подхватить ее, но не успели. — Вот тебе первая брачная ночь с твоим мужем! — побелев от ненависти, прорычал преступник. Амин уже бросился к Эмми, решив, что девушка умерла. Он даже не почувствовал боли, когда соперник замахнулся и полоснул его по предплечью, задев концом кинжала и руку Саида, который первым сообразил броситься к негодяю, размахивающему орудием убийства. Подбежал и Зейн, попытался скрутить, подоспел и Мухамед. Но преступник не давался им в руки, размахивая кинжалом и не подпуская к себе. В зале поднялся шум, раздавались крики ужаса. Кто-то звонил в полицию, вызывали врача. В зале появились слуги — охранники сида Али. Ахмет принес с собой биту, которой ловко ударил по голове преступника в тот момент, когда он повернулся к Ахмету спиной. Кинжал выпал, громко стукнувшись о пол, как раз там, где был зазор между коврами. А бывший муж Эмми, пошатнувшись, рухнул на пол, где его тут же скрутили веревками подоспевшие охранники и по знаку сида Али поволокли во двор риада, чтобы сдать полиции, когда та появится. Эти события заняли несколько минут, все наблюдали за тем, как нейтрализуют преступника, а рядом над распластавшейся на ковре окровавленной Эмми навис Амин. Он не мог поверить в то, что потерял жену. — Неужели он убил тебя?! Эмми, Эмми, ты жива? Открой глаза! Очнись, Эмми, его уже нет здесь, он больше не опасен! Сколько крови… Эмми… — Амин, она ранена! Ей нужна помощь, — наклонившись к парню, сказал Зейн. Сумайя тоже присела рядом, пытаясь хоть как-то разобраться, что за рана нанесена девушке. Зорайдэ по ее просьбе отправила Кариму за домашней аптечкой и тканью, которую можно было бы разорвать на бинты и повязки. Карима вернулась быстро, принеся всё необходимое. Теперь проблемой стало увести от тела девушки Амина. А парень не понимал, что ему пытаются сказать. Он не верил в случившееся, не мог поверить в то, что потерял ту, о которой так долго мечтал, ради которой всё бросил и отправился ее спасать. И вот — не уберег! — Эмми! Эмми! — потерянно повторял он над ее телом, зачем-то пытаясь поднять ее голову. Теперь он плакал. — Амин, ты тоже ранен! Сынок, тебе нужно наложить повязку! — суетился возле него Мухамед. Но сын его не слышал. Сумайя исхитрилась приложить пальцы к шее Эмми, чтобы прощупать пульс. — Она жива! — воскликнула она. — Амин, если хочешь ей помочь — отойди! Иначе она потеряет слишком много крови! И тогда ей будет уж точно не помочь! Утверждаю это, как медик. Зейн и Мухамед почти насильно оттащили парня от лежащей на ковре, залитой кровью жертвы бывшего мужа. — Зейн, врача вызвали? — спросила Сумайя у мужа. — Наложи сам повязку Амину, пока я осмотрю Эмми! Женщины обступили Сумайю и Эмми так, чтобы со стороны не было видно, что происходит внутри образованного ими круга. С несчастной не смогли снять платье, его пришлось разрезать, где-то — даже порвать, а затем осторожно снять куски ткани, набухшие от крови. Сумайя с облегчением сообщила, что рана несерьезная, удар пришелся в ребро, которое стало препятствием для лезвия. Внутренние органы не повреждены. — Ребро может оказаться сломанным или треснутым. А рана может быть уже инфицирована, поэтому я окажу первую помощь, наложу тугую повязку с антисептиком, чтобы остановить кровь. Но молите Аллаха, чтобы скорее пришел врач. Пока Сумайя оказывала Эмми медицинскую помощь, а везде влезающая Карима ей самоотверженно помогала, Амина усадили на пуфик, и пока Мухамед помогал сыну снимать белую свадебную джеллабу и освобождать руку от окровавленного рукава, пытаясь его закатать, Зейн ловко разорвал принесенную Каримой ткань на полоски, превратив в перевязочный материал. Один такой бинт он протянул Саиду — ведь у него тоже была порезана левая рука, и он держал ее, отведя в сторону, чтобы стекающая кровь не запачкала костюм. Получив «бинт», Саид попытался накрутить его на окровавленную кисть, зажимая конец в переставших слушаться пальцах. Увидев это, к нему подошла новобрачная его брата Мухамеда. — Сид Саид, давайте я Вам помогу, — сказала Муна и ловко перебинтовала руку брату новоиспеченного мужа, не забыв продезинфицировать рану антисептиком, который держал в руках сид Абдул, стоявший рядом. — Слава Всевышнему! Наконец-то моему племяннику повезло с женой! Мухамед, тебе досталась золотая жена! — нахваливал он, глядя, как женщина быстро и ловко обработала рану и забинтовала ладонь и кисть его племяннику. Саид поблагодарил, а Муна повернулась к Мухамеду, который охал возле Амина. А парень был не в себе. Его взгляд блуждал по залу, но он никак не мог найти Эмми, не догадываясь, что ее прячут за своими юбками обступившие женщины. То, что там с ней делали, мужчинам видеть было воспрещено. Харам! Рана у Амина была глубокая, но не серьезная. Так счел Зейн. — Я многому научился в то время, когда Сумайя училась на врача. На ком ей можно было тренироваться накладывать повязки? На мне, конечно. Я знаю, как это делается. Но прежде надо обработать рану. Врач же потом наложит швы. Мухамед зажмурился, чтобы не видеть, как Зейн твердой рукой промывает окровавленную рану и наносит лекарство, подтирая кровь. Затем он также уверенно забинтовал парню плечо, в то время как Ахмет и отец Эмми держали Амина, чтобы он не упал с пуфа. — Вот так! Главное — кровотечение теперь остановится. Пусть врач потом осмотрит и сделает так, как сам сочтет нужным. — Что с Эмми? Что с моей женой? — вдруг спросил Амин.  — Жива, успокойся. И не ходи к ней. Эмми оказывают помощь, тебе туда нельзя. Посиди, приди в себя. — Где этот мерзавец? Он сбежал? Я найду его и убью! Если с моей Эмми… что-нибудь случится, если она… умрет… ему тоже не жить! — обессиленно произнес Амин. — Сынок, его уже сдали в полицию, — сообщил Мухамед. — Я видел, как дядя Али разговаривал с полицейскими. — Не переживай, Амин, его не отпустят до вашего отъезда. И он понесет наказание за то, что ранил вас с Саидом и пытался убить твою жену, — сказал дядя Абдул. — Я готов придушить его собственными руками! — Амин, есть закон. Он ответит по закону. Его не отпустят после того, что он здесь совершил. Тем временем гости уже разошлись. Оркестр тоже покинул праздничный зал, красивая свадьба в котором закончилась такой трагедией. Зорайдэ вынуждена была одна справляться со всем, что нужно было делать в таком случае. Рядом был сид Али. Оставались только близкие Эмми, ее отец, который винил себя за то, что не разобрался с бывшим зятем намного раньше, когда Эмми можно было забрать из Эмиратов без таких ужасных последствий. Тетя Эмми горько плакала, опасаясь, что единственная родная племянница может не выжить после нападения. Лара Нурия ее успокаивала. В зале оставались только те, кто был самым близким семьям дяди Абдула, сида Али и семье Эмми. Когда пришел врач, мужчины подняли и перенесли Эмми в комнату, которая располагалась на первом этаже, в ту самую, где не так давно после возвращения из Эс-Сувейры Рания лечила раны от последствий порки. Поднимать раненую по лестнице показалось небезопасным. Доктор осмотрел рану и снова наложил повязку не без помощи Сумайи, похвалив ее за проявленные умения, не подозревая, что скромно промолчавшая жена Зейна — дипломированный врач. Лара Хина, Дуния, лара Нурия, Муна оставались рядом, пока Эмми осматривал доктор, но и потом — когда следовало ухаживать за ней. Кариму Зорайдэ забрала с собой, так как было много разных дел в зале. Потом Карима заглянула в комнату и позвала Муну за собой. Сказала, что Мухамеду плохо. Мужчина перенервничал. Как только стало понятно, что опасность для Амина и Эмми позади, отец жениха расслабился, но у него подскочило давление. Врач, которого пригласили теперь уже обработать раны Амина и Саида, помог и сиду Мухамеду, измерив ему артериальное давление и сделав укол. Муна теперь сидела с ним рядом и утешала, успокаивала. А вот у Эмми началась истерика. Она заметалась по кровати, заливаясь слезам и пытаясь получить ответ: — Где Амин? Что с ним? Негодяй Салах зарезал моего мужа?! Амин жив или нет? Почему вы молчите?! Я хочу его видеть! — Лежи спокойно! — жестко приказала лара Дуния. — У тебя такое ранение, что тебе ещё долго нельзя будет вставать! Жив твой Амин! Зачем нам тебя обманывать? Сейчас позовем его! Придет, может быть, даже ночевать здесь останется. Ведь вас все равно собирались положить сегодня вместе. Вы женаты. Уже скоро утро! Вам были куплены билеты на самолет на полдень. Но теперь вы никуда не полетите сегодня: ты — ранена, Амин одну тебя не оставит в Марокко. Да у него самого рана на плече. Но знай, что сид Абдул от вас все равно не отстанет с поисками правды и справедливости. Пока он не увидит простыню, он не успокоится. — Амин! — жалобно звала Эмми мужа. — Где он? Пусть придет ко мне! — Эх, какую вам красивую комнату для первой брачной ночи подготовили! Утопает в букетах цветов, а на кровати постелили изумительное шелковое белье, очень дорогое и безумно красивое… На покрывало Карима насыпала лепестки роз. Хотела выложить из них сердце, но я отговорила. Она же перемяла бы все лепестки! — продолжала Дуния, считая, что ее спокойный голос приведет в себя девчонку, у которой расшалились нервы. — Амин, Амин… — стонала девушка, по ее щекам лились слезы. — Аллах, да что же это такое?! Ну, пойду его позову! — не выдержала лара Дуния и распахнула дверь комнаты. Вышла и тут же захлопнула за собой. …Амин же стоял у стола с ноутбуком, держась за плечо, и разговаривал с матерью. Когда начались страшные события, все забыли про включенный скайп. Даже у Зорайдэ начисто вылетело из головы, что через видеокамеру компьютера Латифа и все, кто с ней, могли увидеть резню на свадьбе. Все оказались настолько увлечены трагическими событиями, что ни Зорайдэ, ни Карима не догадались взглянуть на ноутбук, где у экрана метались перепуганные Жади и Латифа. Они звали Зорайдэ, но та их не слышала. Но по мере того, как расходились гости, пустела гостиная, в которой оставались и бурно обсуждали случившееся родственники Эмми, к которым позже присоединилась и явившаяся родня арестованного араба. Они спорили, обвиняли друг друга и что-то требовали друг от друга, ругаясь и сыпя проклятиями. Никак не могли договориться из-за невыплаченного махра и отобранного золота. И раньше спорили и торговались, а теперь всё это перекрыло трагическое событие на свадьбе. О ноутбуке вспомнили только тогда, когда Амин решил поговорить с матерью. Жади и Самира не могли докричаться, потому что всем было не до них, на голоса с экрана никто не обращал внимание. Наконец, пробегавшая мимо Карима услышала их призывы и увидела перекошенные от страха лица племянниц дяди Али, и тогда только, быстро рассказав о случившемся, привела сначала Зорайдэ, которая тут же утешила их, сказав, что все живы. А затем Карима поспешила позвать Амина, который сидел с перебинтованным плечом. Парень отправился успокоить мать, медленно двигаясь по залу. Эти несколько шагов дались ему нелегко. Но он не хотел показать матери, что сильно ослаб и ему нехорошо. Пока врач ставил укол его отцу, Амин описывал матери, что случилось. Карима же, сбегав сначала за Муной, покрутившись возле Амина и услышав вопрос Латифы, что с Эмми и как та себя чувствует, решила заглянуть в комнату узнать, что происходит с молодой женой. Она и столкнулась с ларой Дунией, которая только что отошла от двери комнаты, где лежала раненая. — Девчонка рыдает, требует привести к ней Амина! Где он? — Я сейчас же отведу его к жене! А ты, Дуния, расскажи Зорайдэ, что с Эмми, а то ей было не от кого узнать об этом. Карима увела Амина от экрана, объяснив Латифе и Жади, что Эмми хочет видеть Амина, не веря в то, что он жив. Плачет, рыдает, а ей нельзя напрягаться — иначе лопнут швы, наложенные доктором. — О, Аллах, такое пережить! Вот страху натерпелись! Аллах-Аллах! — сетовала она всю дорогу, пока вела Амина к жене. — Кариме в голову не пришло бы такое! Вот так неожиданность! Когда Эмми увидела мужа, то перестала, наконец, рыдать. Амин присел на край постели, нежно погладил девушку по волосам. — Тебе больно, Амин? Не шевели рукой, гладь меня левой, у тебя же рана! — Мне не больно, когда я к тебе прикасаюсь, — соврал Амин. Плечо болело, не смотря на поставленный ему обезболивающий укол. — Мой хабиби! Амин, если бы с тобой что-нибудь случилось… Не знаю, смогла бы я выжить! Я разодрала бы на себе рану и ушла бы за тобой! — Эмми, но моя рана не смертельная, а вот твоя как? Врач сказал, что тебе необходимо лежать несколько дней. Сумайя будет приходить к тебе каждый день, чтобы обрабатывать рану и менять повязку. Нам придется задержаться в Марокко. — А если вернется… Проберется в дом… Убьет нас…? — отрывочно проговорила Эмми, ещё не отойдя от пережитого кошмара. — Нет! — твердо сказал Амин. — Этот мерзавец больше никогда нас не побеспокоит! А сейчас он уже в тюрьме. Его родственникам не удалось забрать его под залог. Они хотели сразу же увезти его в Эмираты. Но не получилось. Он ответит по закону за то, что посмел сделать! — Амин, ты хотел скорее вернуться в Бразилию. Не бросай меня здесь одну, — жалобно попросила Эмми. — Конечно, я не оставлю тебя! — горячо подтвердил молодой муж. — Как ты себя чувствуешь? — Амин, у меня такая слабость… И спать хочется. Врач сказал, это потому, что я потеряла много крови. Он велел мне принимать лекарства. Но я ничего не желала, пока не увижу тебя, мой хабиби. Тетя Эмми грустно покачала головой, когда Амин на нее выразительно посмотрел. — Ты отказываешься лечиться? Немедленно прими и выпей всё, что тебе оставил врач! — Хорошо, тогда сам дай мне таблетки и воды. Эмми выпила растворенное в воде снотворное и тут же уснула. Амин не ожидал, что это произойдет так быстро. — Амин, дядя Али говорит, что тебе тоже нужно отдохнуть. Лечь поспать, — вклинилась с советом Карима и сообщила новость: — А в украшенную к вашей первой ночи комнату дядя Али и Зорайдэ решили положить сегодня твоего отца и его жену. Ваши вещи скоро перенесут сюда. Мы с Айшей принесем. На днях Мухамед с Муной уезжают в свадебное путешествие. Так велел дядя Абдул и даже денег немного дал, а остальное подарил Саид! — Свадебное путешествие? — удивился Амин. — А куда они поедут? — Они полетят в Египет, чтобы совместить полезное с приятным. И Египет посмотрят, и на рынках Каира твой отец приценится к товарам. Но рейс на самолет у них прямой — не через Малагу! — захихикала Карима над собственной шуткой. Амин ответил, что непременно посоветует отцу, на что там, в Египте, следует обратить внимание. Женщины покинули комнату, ставшую теперь спальней молодоженов, и Амин осторожно прилег на свободную половину кровати, стараясь не потревожить Эмми и не задеть раненую руку. …Тем временем в зале у ноутбука стояли Сумайя Зейн. Сид Абдул и дядя Али присоединились к спорам новых родственников, которые всё ещё ругались с бывшей родней из Эмиратов. Дуния и Нурия пили чай, сидя на диване что-то обсуждая. Айша принесла им на подносе и еду. Женщины не успели отведать свадебных блюд и проголодались. Когда Сумайя и Зейн во всех подробностях рассказали Латифе, что случилось, как были ранены молодожены, насколько тяжелы и опасны их раны, как им смогли оказать помощь, что именно было сделано, даже тогда Латифа воспротивилась, чтобы Зейн отключил скайп. — Нет, не делай этого, Зейн! Пусть ноутбук стоит включенным, я не смогу быть спокойной, начну сходить с ума от беспокойства, если ты выключишь скайп! Я всё равно душой там, у вас в Фесе. Керим тоже попросил брата об этом. — Хорошо, — улыбнулся Зейн, — пусть ноутбук останется на столе. Смотрите на пустой зал, если хотите. Все скоро разойдутся. Амин решил остаться в комнате жены. Будет там ночевать. Мухамед и Муна отправились в приготовленную для них спальню. А нам с Сумайей тоже пора возвращаться домой. Нас ждет маленький сын и много разных дел. Я объясню Кариме, что нужно сделать, когда вы решите, что связь пора прервать. Пусть она просто захлопнет крышку ноутбука. И всё. Сумайя и Зейн, уходя, уже на пороге оглянулись и помахали Латифе и всем, кто провожал их взглядом. На экране тоже появилось движение, но кто и что там делал, не было видно с такого расстояния. Карима отправилась следом за ними, провожая ещё нескольких гостей, решивших, наконец, покинуть дом, где праздник оборвался так трагически. 12. Часть 25. Глава 12. Сан-Криштован и страшные новости. После ухода Зейна Сумайи в Рио-де-Жанейро все надолго задержались перед монитором, всё ещё ожидая чего-то. Торжественно украшенная гостиная быстро опустела, только роскошные букеты на столах и груды выпечки и напитков оставались, как будто всё ещё ожидалось продолжение праздника. Латифа, Жади и Самира, Керим и Мустафа наблюдали за тем, как по залу то проскользнет неутомимая Карима, то пройдут, переговариваясь о чем-то сид Али и Зорайдэ. То сид Абдул подошел к сидевшим на диване женам и что-то скандально начал им доказывать, размахивая руками. Невозможно было понять, о чем у них шла речь, но женщины устало поднялись и поплелись следом за Абдулом к выходу во двор. — Дядя Абдул решил вернуться домой, — догадалась Жади. — Они забыли, что мы можем их видеть. Или думают, что связь уже отключена, — сказала Самира. — Но ты ничего не делай, дочка. Пусть будет включен скайп, я сколько угодно просижу перед твои компьютером. Мне так легче, — проговорила Латифа. — Конечно, мама, главное — чтобы ТАМ никто ничего не отключил. — Они забыли о ноутбуке. Кто в Фесе из наших родственников умеет пользоваться такой связью? Не переживай, сестра, — успокоила Жади. Так они и следили за редкими передвижениями в зале. Вот бродит Зорайдэ, вот Айша и женщины с кухни разбирают свадебные столы, вот сид Али отправился проводить последних гостей — из родни Эмми. Арабы, прибывшие спасать Салеха, уже покинули риад с возмущенными криками и гневными заявлениями. Удалился и отец Эмми, поговорив о чем-то с сидом Али, но не найдя Мухамеда, который уже покинул гостиную вместе с женой. Латифа видела, как в глубине гостиной, спустившись по лестнице, Карима и Айша прошествовали в направлении коридора, где была комната, ставшая на эту ночь супружеской спальней для раненных молодоженов. Женщины несли чемоданы и какие-то узлы. — Латифа, почему Мухамед согласился ночевать в комнате, приготовленной для сына? Мне от этого как-то не по себе, — заметила Жади. — Но… Амин и Эмми не могли бы подняться на второй этаж. Врач не разрешил Эмми вставать с постели, ты же слышала — Зорайдэ рассказывала. — И всё равно! Карима описала, как тщательно они украшали спальню для молодых, и вдруг там оказался Мухамед! — Хм, Жади, он тоже молодожен, — усмехнулась Латифа. Керим тут же успокаивающе положил руку ей на плечо. — Дорогая, всё плохое уже позади. Тебе стоит тоже прилечь и поспать. Сегодня ложись спать раньше. У нас в Бразилии уже вечер, хотя в Марокко наступает утро. Но я уверен, что твой сын проспит несколько часов. Ноутбук, если Самира позволит, мы не станем выключать. Пусть это «окно в мир» останется включенным. Но там, в доме дяди Али, всё закончилось. А ты так перенервничала, Латифа, что тебе лучше отвлечься и отдохнуть, — уговаривал Керим невесту. Да, на Латифе все ещё лица не было! Как же плохо ей было, когда она поняла, что произошло с ее сыном там, в далеком Марокко! У Латифы случилась истерика. Все ее успокаивали, Керим попросил Самиру принести воды для матери. Все пережили шок, сначала увидев ужасную сцену, но не поверив глазам, а затем узнав подробности о резне от Каримы и Зорайдэ. Сильнее всего на них подействовали капли крови, которые потеками скатились по монитору. Их невозможно было стереть, потому что «та» сторона экрана находилась за несколько тысяч километров от Бразилии. И никто в доме дяди Али не замечал окровавленного монитора, от этого становилось ещё страшнее. Только когда у ноутбука оказалась Карима, Самира успела попросить ее стереть кровь со стекла. Схватив какую-то окровавленную тряпку, всё ещё лежавшую на полу у столика, Карима тут же выполнила ее просьбу, оставив на мониторе растертые следы. — Потом лучше вытру. Нечем намочить тряпку, — пояснила женщина. — Она испортит монитор, Зейн ее пристукнет, — пробормотала Самира. И вот теперь Латифа всё ещё была не в состоянии оторваться от вида гостиной в дядином доме. — Я не пойду спать, буду сидеть здесь. Моему сердцу так спокойнее. Керим, поезжай домой, к сестре. Наверно, она уже волнуется, не понимает, почему ты так задержался. — Латифа, как я могу тебя оставить? Если позволишь, я прикорну здесь, на диване, рядом с тобой. А сестре я уже позвонил и предупредил, что, возможно, переночую у тебя. Латифа пропустила мимо ушей последнюю фразу, которая могла бы прозвучать фривольно. Она страдала от мысли, что могла бы быть сейчас рядом с сыном, но не послушалась своего сердца, подчинившись совету дяди Али. — Керим, почему, ну, почему я не полетела с тобой в Фес?! Почему ты не смог уговорить меня?! — И ты ничему не смогла бы воспрепятствовать! Мы увидели бы с тобой то же самое, чему стали свидетелями только что. Пока Латифа смотрела на экран, приложив пальцы к губам, а Керим сел к ней очень близко, едва не прижимаясь к невесте, но тоже вглядываясь в «картинку» на экране компьютера. Самира, переглянувшись с тетей Жади, решила уйти. — Мама, я пойду заниматься. Мне нужно подготовить кое-что к экзаменам. — Самира, тебе нужен твой компьютер? Ты хочешь его забрать? — со страхом спросила мать. — Нет, мне не нужен ноутбук, — солгала девушка. — Я постараюсь обойтись блокнотом и ручкой. Вообще — у меня есть планшет! А задания все на университетской флешке. Обойдусь без компьютера. Вам чай принести? — обратилась она не только к матери и сиду Кериму, но и к доне Ноэмии с Мустафой, которые никак не могли собраться уйти, завороженно уставившись на монитор. — Нет, нет, Самира, нам уже пора, — всё-таки засобирались супруги. — Какой ужас! Желаем Амину и Эмми скорейшего выздоровления, — проговорила Ноэмия, а Мустафа, широко раскрыв глаза, активно закивал. Но Халиса уже внесла поднос со стаканчиками и чайником. Однако, пока она составляла всё с подноса на столик, Мустафа и Ноэмия поспешили покинуть дом. Мустафе следовало открыть «Волшебную лампу», а Ноэмию распирало от желания поделиться страшным происшествием с доной Журой. Кто ее поймет лучше, чем самая близкая подруга? А дона Ноэмия пережила шок от увиденного жуткого зрелища! Самира отправилась к себе, как только проводила гостей и закрыла за ними дверь, но и Халиса вернулась в свою комнату, потому что свекровь велела ей отдыхать. И хотя девушка тоже была не прочь посидеть перед экраном, дававшим надежду увидеть, что ещё может произойти в таком далеком от них Марокко, но рядом с матерью Амина расположился сид Керим. Даже Жади ушла к сыну, которого пора было накормить и искупать. О помощи она не попросила, поэтому Халиса решила свои услуги не предлагать. В конце концов, она ведь тоже так переживала в этот день, что жаждала лечь и уснуть, чтобы на некоторое время забыть о том, чему стала свидетельницей. Она увидела, наконец, Эмми! С каким сопротивлением она ждала этот день — и их свадьбу, и то, что ей придется увидеть соперницу, ставшую женой Амина. Для нее всё это уже было стрессом. Но всё оказалось намного страшнее. Она едва не потеряла мужа, чуть не осталась вдовой. Ее ещё не родившийся ребенок чуть было не потерял отца! И виновата в этом Эмми! Ведь это ее муж устроил побоище на их свадьбе. Халису многое потрясло: то, что сид Саид подарил Амину деньги на покупку золота невесте, которая оказалась дочкой его приятеля. Халиса без зависти, но с интересом рассматривала со своего места украшения на шее и в ушах, на руках Эмми. Дорогое золото получила невеста, достойные драгоценности. Халиса оценила платья, которые несколько раз меняла молодая жена Амина. Латифа пояснила, что одежду Эмми купил ее отец. У Амина просто нет таких денег, чтобы купить дорогие кафтаны и ткшейто. Все платья соперницы Халисе понравились. А ещё Халиса услышала, как лара Латифа рассказывала сестре, что Эмми вернули золото, которое у нее было до свадьбы. На что Жади ответила, что если родня Эмми добьется от бывшего зятя возвращения махра и золота, то Амин окажется в неловкой ситуации. И лара Латифа с этим согласилась. — Мой сын будет уязвлен тем, что у Эмми останется хоть что-то от прошлого брака. Халиса с этим была согласна. Амин ранимый и вспыльчивый. Он не станет терпеть рядом с Эмми золото, подаренное ей другим. Халисе вспомнилось ожерелье, которое год назад примеряла Эмми в том ювелирном магазине, где они с Амином купили злосчастное кольцо, столкнувшись с его бывшей невестой, оказавшейся там вместе с мужем. Ожерелье было роскошным. Даже на женах сида Саида не было таких драгоценностей. Наблюдая за происходящим на свадьбе, Халиса не стремилась показаться тем, кто следил и за ними. Она встала так, чтобы всё видеть, но для марокканцев оставаться невидимой. Однако она быстро поняла, что и здесь, в доме, за ней наблюдают. Самира! Самира исподволь следила за ее реакцией. Но Халисе не в чем было себя упрекнуть. Пусть смотрит! Да, Халиса ревнует мужа к новой жене, да, ей обидно, что теперь у него появится вторая, любимая, которая отодвинет ее, занявшую место жены рядом с Амином первой, по закону. Но Халиса не желала зла брату Самиры. Она пошла против самой себя, подписав разрешение на брак Амина и Эмми — чтобы спасти любимого мужа. Тогда почему Самира кидает в ее сторону испытывающие взгляды? Как будто ведет журналистское расследование. Даже когда стало понятно, что в зале случилось чудовищное происшествие — преступник нанес раны и Эмми, и Амину, девушка не устояла и бросила на невестку взгляд. Как будто Халиса могла радоваться, глядя на то, как Амин рыдает над умирающей женой, как тогда всем показалось. Халиса так же, как все, была потрясена. И она не испытала ни злорадства при виде упавшей и залитой кровью соперницы, ни подлой надежды на то, что Амин, не успев стать мужем Эмми, останется вдовцом. Нет! Одна мысль билась в сознании молодой женщины: что с Амином? Ведь он тоже ранен! Она видела, как преступник полоснул по Амину клинком, ножом или чем там ещё он пришел их убивать? Халиса не сводила глаз с мужа и поняла, что он ранен. Рукав окрасился кровью, которая если и не хлестала фонтаном, то потому, что несколько слоев одежды задерживало кровотечение. А от крови, застывшей на экране, у Халисы бежали мурашки по телу. Она понимала свекровь, которая рвалась к компьютеру, как будто могла бы волшебным образом пролезть сквозь монитор и оказаться рядом с раненым сыном. Сид Керим и лара Жади едва смогли удержать обезумевшую лару Латифу. А Ноэмия, услышав просьбу сида Керима, первой бросилась за стаканом воды, передав его Самире… А ведь чуть раньше как все радовались, что Амин не наказан, а семейный суд прошел так удачно для беглецов! Жади же старалась хоть что-то узнать о Хадиже. Всем было интересно смотреть на то, что происходит в доме дяди Али так далеко от Бразилии. Это казалось чудом! Так далеко и как будто совсем рядом! Все хвалили Самиру за сообразительность — кто ещё мог бы подать такую замечательную идею со скайпом? И сид Керим был рад, что имя его дочери не озвучили на семейном суде. А когда лара Дуния потребовала от Самиры подойти к монитору, все прекрасно поняли, что она имела в виду, разговаривая с девушкой. Халиса ужаснулась тому, что услышала от жены сида Абдула. Как бы она ни осуждала многое в поведении сестры Амина, но не желала ей такой судьбы, которую пророчил девушке сид Абдул. Насильно выдать Самиру замуж за незнакомого мужчину, которого он выберет ей в мужья. И это всё прозвучало серьезно: Халиса верила в то, что старик так и поступит с Самирой, как только она окажется в Марокко. Она даже дала себе слово поговорить с девушкой, чтобы она отнеслась к предупреждению лары Дунии со всей серьезностью. И вот Самира так нехорошо поступила: следит за реакцией жены брата, как будто подозревая Халису в подлых мыслях и ожиданиях. Впрочем, Халиса была честна сама с собой. Да, в ней вспыхнул огонек надежды, когда на свадьбу явился некий Салех, оказавшийся бывшим мужем Эмми, который заявил, что передумал разводиться, и потребовал вернуть ему жену, а Амина объявил временным мужем. Халиса в глубине души понимала, что эта пустая надежда, но все-таки несколько мгновений она верила в то, что может произойти чудо: Амина обяжут вернуть несостоявшуюся жену прежнему супругу. Но этого не случилось. И это всё, в чем можно было бы упрекнуть Халису. А ещё она порадовалась тому, что сид Мухамед на этот раз взял в жены нормальную женщину. Достаточно было взглянуть на Муну, как становилось понятно, насколько она далека от Лейлы. Дона Ноэмия тут же прокомментировала, увидев новую супругу родственника Мустафы: — Да, она очень красивая женщина. И пусть она почти ровесница Мухамеда, но она очень хорошо выглядит даже рядом с Лейлой. Лейла — глупая девчонка, которую напрасно так рано выдали замуж, да ещё и за человека, который старше нее на много лет. Синьор Мухамед в прошлый раз совершил ошибку, взяв в жены такую юную девушку. И вот что из этого вышло. Но теперь у него будет очень хорошая жена. Она хотя бы станет его нормально кормить. Но сможет ли Муна справиться с Лейлой? Девчонки бывают такими вредными! Лучше бы синьор Мухамед развелся с Лейлой! — А он и развелся, — напомнила Жади. — Мне тоже Муна нравится. Пусть Мухамед будет с ней счастлив! — пожелала Латифа. С ней согласились все. Халиса мысленно пожелала скорейшего возвращения Лейлы и ее подруги в Марокко. Но что-то подсказывало Халисе, что свекор не станет расставаться с Лейлой. Она не могла объяснить себе, почему она так думает, но все равно была твердо уверена, что Лейла останется в Бразилии. Зорайдэ же сообщила во время одного из своих приходов к столику с ноутбуком, что Мухамеда и Муну отправляют в свадебное путешествие, а потом Мухамед вернется в Бразилию один, потому что Муне необходимо побыть несколько месяцев с приболевшей после трудных родов дочкой. «Если Лейла не совсем глупая, она найдет способ помириться с сидом Мухамедом», — пришла к выводу Халиса. Она пожалела только о том, что они с Амином не имели возможности тоже совершить свадебное путешествие. Интересно, а Амин и Эмми куда-нибудь поедут? Впрочем, какое им ещё путешествие, если они и так почти за месяц вдвоем объездили весь Египет?!« — сердито думала Халиса ещё до того, как на свадьбе произошло ужасное ЧП. Но теперь не могло быть и речи о свадебном путешествии Амина и Эмми, даже если сид Саид и в этом отношении проявит щедрость к своему любимому племяннику. Когда же вернется домой Амин? Понятно, что он будет ждать выздоровления Эмми, но как надолго это затянется? А свекор с женой едут на две недели. Об этом он сам сообщил Мустафе, который следил за двумя магазинами Рашидов. Халиса лежала на кровати в своей комнате и не могла перестать думать об увиденном на свадьбе. Ей было очень больно видеть, как Амин плакал над Эмми, распластавшейся на ковре. Если Халиса ни на миг не усомнилась, что Эмми жива, то Амин решил, что потерял любимую, и его взывания к Эмми вонзались острым ножом в сердце Халисы, а слезы на его лице, которые не могла не заметить Халиса, жгли ее сердце тоже. Почему муж не переживал так за нее, Халису, когда грабители выдрали у нее из ушей серьги, ударили в лицо, отобрали сумку?! Она не забыла, как Амин тогда рассердился. Нет, он тоже сочувствовал и переживал, когда отвозил ее на обследование в госпиталь, но стал бы он так убиваться, если бы бандит ранил ее ножом, и она вот так же лежала бы на каменной мостовой перед баром доны Журы здесь, в Сан-Криштоване?! А теперь ей пришла в голову мысль: а кто станет делать перевязки Амину и Эмми, когда они вернутся из Марокко? Врач их только осмотрит, но каждый день приходить и обрабатывать раны, делать перевязки — дорогое удовольствие. И, зная Амина, Халиса догадывалась, что он на это не согласится. Или лара Латифа всё это станет делать? — Мне же ещё придется ухаживать за его раненой женой! Или он сам позаботится об Эмми? А я буду обрабатывать только его рану? Как долго будет заживать рана у Эмми? Это нечестно: они должны были встретиться с ней как равные. Две жены Амина. Но теперь первой жене, т.е. ей, достанется ухаживать за больной новобрачной, которая может оказаться настолько хитрой, что будет притворяться сколько угодно долго и издеваться над ней. Халиса успела заметить, что на руках Эмми хна была нанесена скромным узором, пусть и с красивым орнаментом. Но вряд ли хна смогла хорошо закрепиться на ее руках, ведь времени у невесты было слишком мало, а значит, рисунок быстро побледнеет и сотрется. По обычаю, невестка сможет работать по дому, когда с рук сойдет свадебной рисунок из хны. Однако, из-за раны Эмми не станет работать по дому. Какое унижение ждет Халису! Чему она очень порадовалась, так тому, что ей не придется наблюдать, как сид Абдул оглашает результат брачной ночи Амина и Эмми. Из разговоров свекрови и Жади Халиса поняла, что бывший брак Эмми распался по причине, что Эмми и год спустя оставалась девственницей. Халису больно задело, что Амин даже в этом смысле получил любимую Эмми, как и мечтать не мог. И Халисе не хотелось знать, чем закончится первая брачная ночь, что она вообще у них была! Она вспомнила, как Жади и лара Латифа пытались понять, что прокричал араб, когда подскочил к Эмми с кинжалом. — Он сказал, кажется, так: „Вот тебе первая ночь с мужем! Умри моей!“ — припомнила Жади. — А мне кажется, что он ещё что-то сказал про то, что она ничего больше не расскажет. Он сказал это, когда уже ударил Амина, а Зейн и Саид пытались его схватить, — вспоминала Латифа. Халисе стало смешно, когда сид Абдул настаивал на том, что должен соблюсти обычай и дождаться окончания первой ночи. Как будто у Эмми не было такого страшного ранения. Но все-таки разум возобладал, и сид Али отправил приятеля вместе с его женами домой, отдав ему своих ослов и отправив Ахмета сопровождать стариков на рассвете по медине. Вспомнила Халиса и то, как все переживали, что никто не догадается подойти к ноутбуку и рассказать им, что происходит в зале, чем всё закончилось. Самира предложила позвонить Зорайдэ, и только тогда женщина вспомнила, что за ужасной сценой наблюдали Латифа и все остальные! И для них неизвестность после увиденного была страшнее, чем для тех, кто оказался рядом с местом преступления. Зорайдэ успокоила, что никто не убит, все живы, но ранены молодожены. Врач наложил швы, обработав раны, наложил повязки. И Сумайя тоже молодец — смогла оказать первую медицинскую помощь! Халиса вспомнила, как испугалась и расстроилась, узнав про замысел Самиры посмотреть свадьбу через Интернет с помощью скайпа. Если бы это был просто какой-то праздник или чужая свадьба — это было бы замечательно. Но женился Амин, ее муж. Он непременно захочет, чтобы она, Халиса, поприветствовала вторую жену. Халисе же не хотелось унижаться ещё до того, как счастливая пара вернется в Бразилию. И тогда она пожаловалась Латифе, что плохо себя чувствует и не хочет усугублять состояние поздравлением Амина и Эмми. Латифа ее поняла. Поэтому и сказала сыну в ответ на его вопрос, где Халиса, что она на кухне, готовит ужин. Ей нездоровится. Но на самом деле молодая женщина стояла в нескольких метрах от свекрови, от монитора, и видела лицо Амина, отразившееся на нем недовольство. Но тогда, когда он, уже раненый, подошел поговорить с матерью, Халиса не смогла найти в себе силы поговорить с ним. Стояла бледная, потрясенно молчала. А потом действительно пошла доваривать ужин. На кухне она всегда как-то успокаивалась. Вспомнив о кухне, Халиса едва не соскочила с кровати: убрала ли она с плиты таджин?! Встала, пошла на кухню, чтобы проверить. Забыла! Хорошо, что все-таки выключила плиту! Но таджин так и стоял не на столе, а на плите. Тогда ей пришло в голову, что лара Латифа, как и ее жених, ничего не ели сегодня. Почему бы не предложить им поужинать? Если надо — она всё принесет им в гостиную, где стоит ноутбук с „окном в дом дяди Али“. Она так и сделала. Постучала, вошла, предложила. Лара Латифа согласилась и попросила принести ужин на двоих. Но как только Халиса собралась уйти, успев повернуться к двери, как Латифа вскрикнула. Халиса быстро оглянулась, но, как оказалось, уже не успела увидеть то, что видели свекровь и сид Керим: чья-то рука с красивым рукавом и широким золотым браслетом, обхватившим кисть, протянулась к монитору и… захлопнула крышку! Изображение на компьютере Самиры исчезло, на экране осталась заставка скайпа. — Кто, ну кто посмел выключить компьютер?! — простонала Латифа, откидываясь на подушки дивана, где она сидела рядом с Керимом. Он обнял ее и предложил: — Уже поздно, но это у нас. Позвони в Фес, в дом дяди Али. Возможно, там, после свадьбы, кто-то уже или ещё не спит. Но лучше — ложись спать, отдохни, а утром позвони Зорайдэ и узнай, что у них нового. — Хорошо, не стану тревожить Зорайдэ сейчас. Вдруг она тоже прилегла отдохнуть? Керим, давай поужинаем, мы ведь не ели весь день. Я не о себе беспокоюсь, но ты ведь тоже голоден. Поешь, а потом, пока не поздно, возвращайся домой. Я в порядке. Не беспокойся за меня. Я знаю, что твоя сестра беспокоится за тебя, не понимает, почему ты решил задержаться. Она догадается, что что-то произошло, и станет переживать. Просто так ты не остался бы у меня ночевать. Керим усмехнулся, но согласился. Халиса хотела предложить им помощь на кухне, но они отказались. — Халиса, иди и тоже отдохни. Я сама поухаживаю за сидом Керимом, накормлю ужином. Спасибо, что ты смогла всё приготовить, дочка. Халиса не стала дальше заставлять себя уговаривать, отправилась в комнату. Но она знала, что уснуть не сможет. Ее настолько одолевали разные мысли, что она даже смогла забыть о том, что беременна! 13. Часть 25. Глава 13. Сан-Криштован. В ожидании Амина и Эмми. Следующее утро для Латифы и Жади началось со звонков в дом дяди Али на сотовые ему и Зорайдэ. Самира к этому времени уже уехала на занятия в университет, а плохо отдохнувшая, не выспавшаяся Халиса хозяйничала на кухне, готовя обед, но давно приготовив завтрак. Она и накормила рано утром Самиру, которая проспала и, выпив кофе, ела бутерброды уже на бегу. Новостей из Марокко не было. Раненым молодоженам хуже не стало. — Слава Всевышнему! — радовалась Латифа. Жади — тоже. — Вот видишь, а ты так волновалась. Я тебя понимаю. Но теперь ты можешь быть спокойна: они молоды, у них крепкие, здоровые организмы. Эмми и Амин быстро пойдут на поправку. — Я предпочла бы сама лечить их раны. Пусть как можно скорее возвращаются домой. Так мне будет спокойнее. Когда Латифа звонила, Зорайдэ сообщила им, что молодые ещё спят. Карима узнавала. Но как только проснутся, тогда Айша им отнесет завтрак. Т.е. теперь уже — обед. — Наверно, придется их будить, ведь скоро явится доктор, чтобы осмотреть обработать раны и поменять повязки. Сумайя тоже намерена навестить их вечером вместе с Зейном. Они и малыша с собой принесут, — сообщила жена дяди Али. — Зорайдэ, а что с нападавшим? Преступник не сбежит из тюрьмы? — беспокоилась Латифа. — Нет, он арестован. Но его адвокат добивается, чтобы его выпустили под залог, тогда он тут же вылетит в Эмираты. — Я так боюсь, что он снова проникнет в дом и навредит моему сыну и Эмми. — Нет, Латифа, не переживай. Сид Али велел усилить охрану дома. Его люди постараются узнать, когда Салех покинет Марокко. Но если он всё-таки приблизится к нашему дому, его ждет жестокий прием. Не знаю, что сид Али имел в виду, говоря об этом. Разговор велся на кухне, куда Латифа заглянула, чтобы выяснить, как обстоят дела с приготовлением обеда и ужина. Но оказалось, что Халиса уже справилась со всеми делами на кухне. Она внимательно прислушивалась к разговору, который вела свекровь по сотовому с Зорайдэ. Но сама не вмешивалась и не расспрашивала. Но Латифа сочла нужным сообщить ей новости. — Амину уже лучше. По крайней мере, не стало хуже. Будем ждать, что ответит доктор, осмотрев раны. Когда же мой сын сможет вернуться в Бразилию? — Но ведь это зависит не от его состояния. Рана второй жены намного серьезнее? — с усилием произнесла Халиса, не желая называть Эмми по имени. Но свекровь не обратила на это внимание. Ее беспокоил, прежде всего, ее сын. — Да, ты права. Всё будет зависеть от состояния Эмми. Но у Амина рана глубокая. Я сама слышала, как Сумайя говорила об этом. Врач накладывал ему швы. — Будем ждать возвращения Амина и молиться, чтобы выздоровление наступило скорее, иншалла, — смиренно сказала ей Халиса. — Да, пусть Амин и Эмми скорее поправятся, — сказала Латифа, сделав упор на имя Эмми, заметив, наконец, что старшая невестка уже в который раз говорит только о муже, не упоминая соперницу. Впрочем, она тоже больше думает о сыне, забывая, что теперь есть ещё и Эмми. Но что же делать, если в их семью вошла ещё одна жена Амина? Остается только принять ее, смириться с тем, что Халиса теперь не единственная. В душе Латифа, конечно, понимала Халису и винила себя в собственном эгоизме. Ведь она-то не смогла принять Лейлу, даже не зная, что это за женщина. Просто с ходу отвергла саму возможность делить мужа с другой. Но когда та же ситуация возникла в жизни невестки, она отчего-то поддержала сына и всей душой была на его стороне, не думая о чувствах Халисы. Как говорит в таких случаях Самира? Двойные стандарты?! Но так как сын один, а невесток теперь две, то Латифа дала себе слово быть справедливой к обеим девушкам. Халису она уже хорошо узнала, а Эмми ей помнилась такой, какой она была подружкой Хадижи. Но какой она станет невесткой? Не начнутся ли между Халисой и Эмми войны и жестокое соперничество? А скоро сама Латифа окажется невесткой в семье Керима. У него нет родителей, но есть сестра. А какими могут быть сестры, они с Жади хорошо помнили на примере лары Назиры. Впрочем, Латифа имела возможность пообщаться с ларой Марьям, и она показалась ей очень приятной женщиной, доброй, справедливой, безумно любящей брата. Никакого коварства в ней, как когда-то в ларе Назире, не чувствовалось. — О, Аллах! Надо позвонить Кериму и выяснить, что из выпечки приготовить на сегодня. Вчера день был пропущен из-за свадьбы, но на сегодня был какой-то заказ, я совсем забыла об этом, — бормотала Латифа, взяв в руки блокнот и листая страницы в поисках нужной записи. — Вот! Нашла: 5 кг „рожек газели“ к восьми часам вечера, — наконец, пробормотала она. — Лара Латифа, я хотела бы пойти в наш с Амином дом и проверить, все ли там в порядке, — сказала Халиса, отпрашиваясь у нее. — Конечно, иди. Но будь осторожна, помни о беременности! Ты вчера столько нервничала, как и мы все. Теперь всё налаживается, но ты всегда помни о своем состоянии. — Да, хорошо, я буду внимательна и осторожна, — согласилась молодая женщина, накидывая на голову уже подготовленный платок. — Иди, я за всем присмотрю. Ты ведь поставила тушиться новый таджин? — Я вернусь к тому времен, когда он будет готов, — пообещала невестка. Латифа вдруг остановила ее. — Халиса, ты… выделила комнату для второй жены? Если тебе не хочется заниматься этим, я могу помочь. Сама наведу там порядок, даже постель застелю, ведь Эмми будет трудно это сделать. Она несколько недель не сможет заниматься домашними делами. Но я буду вам помогать. Несправедливо, что вся домашняя работа свалится на тебя, тем более, что ты ждешь ребенка. — Спасибо, лара Латифа, но комната уже готова к приезду второй жены. Я хотела бы, чтобы Эмми с порога знала, что в доме главной буду я, потому что я — первая жена. Надеюсь, она не станет уговаривать Амина, чтобы он развелся со мной. И пока они ещё не приехали, я сама выбрала, какую комнату отвести Эмми, там и постелила новый комплект белья. Если ей не понравится мой выбор — пусть скажет мне или Амину. В комнате есть всё, что нужно на первое время: столик, шкаф, пуфики, кровать — правда, она старая, та, которую нам дал сид Мухамед. Но пусть Амин сам разбирается, что из мебели купить в комнату второй жены. Новая мебель стоит в моей комнате. Я не хотела бы уступать ей свою комнату или отдавать свои вещи, даже если Эмми этого захочет. — Халиса, постарайся не относиться к ней, как к врагу. Я не знаю, как она поведет себя, оказавшись в вашем с Амином доме, но, как мне помнится, она не злая, отходчивая и незлопамятная, и вообще — какая-то безалаберная девушка. Рассеянная, легкомысленная. Но она не такая, как Лейла, слава Аллаху! Мой сын и не смог бы полюбить девушку, которая вела бы себя, как Лейла. У Халисы невольно выступили на глазах предательские слезы. — Дочка! Не плачь, я, наверно, не так выразилась. Амин и тебя тоже полюбил. Ты поймешь это, когда Амин вернется. Вот увидишь, когда мой сын будет вынужден сравнивать вас, он сделает выбор в твою пользу. Я знаю своего сына. Если бы он не полюбил тебя, если бы не принял, то уже завел бы разговор о разводе. Он из Марокко потребовал бы развод. Но Амин поступил иначе: вчера ты была на кухне, когда Амин ещё раз повторил, что будет справедлив к обеим женам. Прояви терпение, Халиса. — Это очень трудно принять, лара Латифа… — проговорила девушка, опуская глаза. — Понимаю. Вот я — не смогла. Но ты молода, ты ведь сделала выбор? Ты имеешь право потребовать развод. Но если ты подписала разрешение на второй брак, то согласилась, чтобы в доме появилась вторая жена? Однако, ты в любой момент можешь поступить по-другому. Я прошу тебя подождать, чтобы посмотреть, что получится у Амина и Эмми. Возможно, это он не сможет с ней ужиться. Или Эмми не вынесет быть второй и потребует развод, потому что Амин с тобой не станет расставаться. Мы не знаем, какие судьбы уготованы вам с Эмми, как и Амину. — Да, лара Латифа. Я пойду… — Халиса… И ещё — ты ведь первой подаришь ему ребенка. А если родишь сына, то твои позиции в глазах мужа и свекра укрепятся. Я помню, как семья восприняла рождение Самиры, а как — появление Амина. Дядя Абдул будет счастлив, что у него появится правнук. — Лейла родила сына, но сида Мухамеда это не остановило — он дал развод Лейле и отвез бы ее в Марокко, если бы она не испортила замок в комнате, в которой ее заперли, — с тяжелым вздохом напомнила невестка. Но Латифа ей возразила: — Тебе это не грозит. Мой сын с тобой так не поступит. А Лейла сама виновата: она постаралась, чтобы терпеливый Мухамед, уже много вытерпевший от нее, решился на такой шаг. — Я пойду, лара Латифа. Если я понадоблюсь, звоните на сотовый. — Но я и зайти могу к тебе, ведь ты будешь в соседнем доме, — сказала ей свекровь, и Халиса поняла: лара Латифа намерена проконтролировать, как подготовлена комната к приезду второй невестки. Не начнутся ли склоки между девушками с первого же дня? Неужели ей не поверили?! Нет, просто свекровь хочет ничего не упустить из вида. Всё это поняла Халиса, но не стала возражать. А когда она добралась до своего дома, то, войдя, сразу же прошла в комнату Эмми. Да, теперь, когда состоялся никях, Эмми стала законной женой Амина. И в этом доме есть и ее комната, пусть сама она об этом ещё не задумывается. Халиса осмотрелась. Комната была обставлена хуже, чем ее собственная. Но не она же должна заполнять вещами помещение для второй жены? Приедет — и пусть занимается обустройством на свой вкус. Что-то, возможно, Амин купит или принесет из своего магазина — ковры, сундук, кувшины, сосуды для зажигания бахура… Пусть Амин ей и тапочки выберет, домашние бабуши… А Халиса переживала, как быть с постельным бельем. Был комплект, который им на новоселье недавно подарила лара Жади. Белье было из дорогого магазина, хорошего качества. Но Амин его раскритиковал, когда Халиса принесла его с собой в новый дом. Какие-то сердечки, мишки, цветочки, кружочки. Выглядело постельное белье на его взгляд издевательски. Амин предпочитал однотонные комплекты постельного белья. Но не распакованных комплектов в доме просто не было. Из того, что Халиса привезла с собой в качестве „приданого“, она последний набор, самый роскошный, постелила себе и Амину. Почему она что-то должна отдавать другой?! Вот и пусть спят на сердечках и цветочках. Может быть, Эмми комплект белья даже понравится — ведь когда-то она была близкой подругой Хадижи, дочери лары Жади. Небольшая месть порадовала и успокоила Халису. Но потом она испугалась: не догадается ли Амин, что она умышленно отдала Эмми этот комплект? Да, с ее стороны это прокол. Но другого-то нового постельного белья все равно нет! А чтобы в этом не было никаких сомнений, Халиса вошла в собственную спальню и разобрала постель. Легла и решила поспать. Пусть постель не смотрится только что заправленной новеньким комплектом из имущества Халисы. Шелк под ней быстро помнется. Впрочем, она и не должна кому-то уступать свои вещи! „Легкомысленная, незлопамятная, безалаберная… Что ещё говорила об Эмми лара Латифа?“ — пыталась вспомнить Халиса слова свекрови. Если бы Эмми оказалась такой! Но тогда за что Амин ее полюбил? Вот ей с детства внушали простую истину: любовь рождается в браке. Как Амин посмел полюбить кого-то до того, как совершил никях с Халисой?! Если он собирался жениться на Эмми, все равно — не имел право давать волю чувствам. Но Амин вырос в Бразилии…. А здесь окружение влияет даже на семьи, прибывшие из Марокко. Это происходит незаметно. И теперь мне приходится спрашивать себя: почему Амин впустил в свое сердце другую, которая и стала для него первой? А я — только второй в его сердце, если там вообще осталось для меня место!» Халиса понимала, что теперь ей придется бороться за собственное счастье. Но она не чувствовала в себе сил — бороться, тем более — враждовать. Какой совет дала ей свекровь? Потерпеть, выждать, когда Эмми сама себя покажет, и тогда Амин начнет их сравнивать, и сравнения будут в пользу Халисы. И что тогда? Амин разочаруется во второй жене, о которой столько мечтал, бросил всё, отправившись на ее поиски, едва не расстался с жизнью… Он выберет Халису? Но если и так, Эмми он все равно не отпустит. Халиса насмотрелась на подобное в собственной семье. Мать ее тоже не была единственной женой. — А что же происходит в доме сида Мухамеда? — стало любопытно Халисе. Она знала, что Лейла так и сидит под замком даже после отъезда мужа в Марокко. В магазин за продуктами из дома выходит только Ариба. Историей про закрывшуюся в комнате мачеху Амина с ней поделилась лара Ноэмия. Ведь Мухамед вынужден был узнавать время от времени, как дела в доме, нет ли проблем у Арибы, у ребенка, у Лейлы. В дом Мустафа никогда не заходил один — так не положено, харам. Поэтому его всегда сопровождала лара Ноэмия. Халисе проще было принять обращение к этой женщине как к «доне» Ноэмии, а не как к «ларе» Ноэмии, потому что жена Мустафы ну никак не была похожа на покорную восточную женщину. Бразильянка стала женой марокканца, приняла ислам, но бразильское лезло из нее во всем. Впрочем, Халиса так думала только сначала. Но потом поняла: нет в доне Ноэмии ничего из того, что должно было бы быть, прими она мужа-мусульманина и сама став мусульманкой. Она просто получила мужа, которого никак не могла выбрать среди бразильцев. Дона Ноэмия сама как-то рассказывала про некоего типа, который недолго пробыл ее мужем, думая, что она получит богатое наследство. Но Лейла… Халисе вдруг пришло в голову: а как Лейла примет появление в Сан-Криштоване второй жены Амина? Станет ревновать? Что-то сделает из ревности, чтобы навредить сопернице? Кажется, её-то Лейла не считала большим препятствием на пути к Амину, если не вспоминать, что у самой Лейлы имеется муж. «Она думала, наверно, что при других обстоятельствах Амин выбрал бы между ней и мной именно ее! Но теперь она увидит ту, которую Амин выбрал давно, задолго до моего появления в его жизни. Нет, Лейлы нужно опасаться, потому что она не смирится. Если сид Мухамед выпустит ее из заточения и не отправит в Марокко, тогда она непременно заденет соперницу! Но она, наконец-то, оставит в покое меня», — так размышляла Халиса, возлежа на шелковом белье персикового цвета с искусной вышивкой, сливающейся по цвету с шелком. Хотелось выпить чаю, испечь какую-нибудь очень вкусную сладость, что-нибудь с финиками… Аллах, теперь баловать выпечкой ей придется не только Амина, но и вторую жену. А что умеет другая? Она станет хвастать перед Халисой тем, что имеет — золотом, нарядами. Кстати, а как быть с тем браслетом, который ей подарил сид Саид? Красивая и дорогая вещь, но совершенно запретная для нее. Надеть его на руку — значит, согласиться с тем, что Халиса согласилась разрешить второй брак за дорогое украшение. Она искренно хотела, чтобы браслета не было. А что скажет Амин, когда узнает о подарке дяди? Наверно, решит, что она могла бы отказаться от золота. Нет, браслет пусть заберет и хранит у себя лара Латифа. А вот если Эмми добьется своего — и Амин разведется с Халисой, тогда она и заберет себе драгоценность. Развод будет означать, что для Амина ее жертва ничего не значила. Халиса поняла, что ей трудно находиться в этом доме одной. Дел здесь не было никаких, и Халиса могла спокойно отдыхать, поспать, полежать на постели у себя в комнате. Но в голову все время лезли мысли, которые ее нервировали: скоро в коридоре будут раздаваться шаги Эмми, а на кухне будет стоять ее кружка, стаканчик для чая. Она будет прикасаться к ее серебряному чайнику, чтобы заварить чай Амину, будет укладывать выпечку на большой медный поднос, которым до сих пор пользовалась только она. А таджины? Ещё разобьет что-нибудь, а ведь в Бразилии не купишь настоящую марокканскую посуду. Даже в лавке сида Мухамеда продаются в основном декоративные таджины и тарелки, рассчитанные на туристов. Эмми непременно станет пользоваться их стиральной машиной, духовкой, наводить порядок в гостиной, по-своему раскладывать продукты в холодильнике… Эмми будет везде, на каждом шагу! Халисе претило появление второй жены в доме, вот что она поняла. Что бы та ни сделала, к чему бы ни прикоснулась — Халисе это не понравится. Она и сейчас об этом знает. И придется лицемерить, притворяться ради Амина, что ее ничто не бесит, не раздражает, что она относится к его второй жене спокойно, доброжелательно. Но это ведь не так! Аллах, как ей справиться с собой? Как найти силы, чтобы пережить это испытание, которое никогда уже не закончится? Но и уступать первое место Эмми она не хотела. Просто взять и подвинуться? Нет. Тогда сразу следовало бы развестись! А рана Эмми заживет не скоро. И девчонка будет все время упирать на это, а Амин — нянчиться с ней. Права свекровь: все домашние хлопоты лягут на ее плечи. А ещё Халиса по традиции должна подарить ей свои ночи на месяц вперед. А медовый месяц у них, кстати, уже начался. Вот только им придется отсрочить такое счастье до выздоровления. Халиса решила, что не станет унижаться и произнесет нужную по обычаю фразу о том, что отдает свою часть ночей новой жене, ведь они с Амином — молодожены. И все равно ей казалось удивительным, что муж открыто установит очередность для посещения их спален. И ночевать станет то у Эмми, то у нее. Но каким же для Халисы окажется унижением то, если он начнет отдавать предпочтение Эмми после того, как пройдет положенное время! Устав от наплыва безрадостных мыслей и поняв, что ей не удастся уснуть, Халиса поднялась и подошла к окну. Первого, кого она увидела на улице, был Базилио. Парень, как всегда, крутился перед баром, протирая яркой тряпкой столики. Халиса усмехнулась, вспомнив, что Самира собирается брать у этого глупца и сплетника интервью, писать о нем статью в журнале. Художник, о котором весь Сан-Криштован читал репортаж, ещё как-то заслуживает внимания. Но Базилио? Или сестра Амина что-то задумала? Для чего ей это?.. …Пока невестка доны Латифы маячила в окне, что не укрылось от внимания любопытного парня, не подозревавшего, что жена Амина думает как раз о нем, Базилио тянул время, уже по второму разу протирая поверхности свободных столиков. Дона Жура уже несколько раз звала его и даже выглядывала на улицу, чтобы выяснить, куда он запропастился, но парень делал вид, что старательно наводит порядок. Однако Базилио просто выжидал удачный момент, чтобы предложить синьору Мустафе услугу — принести пирожков с сыром или с треской, а заодно расспросить его о происшествии на свадьбе Амина. Сплетник сгорал от любопытства! Ведь это же такая новость: мало того, что Амин стал многоженцем, ведь в Рио у него уже есть одна жена, так на его свадьбе произошла резня. В Сан-Криштоване только он и смог припомнить светловолосую девочку, которая иногда приезжала в дом синьора Мухамеда в гости к Самире и Амину, когда те были ещё детьми. Тогда и дочка Жади часто бывала и даже некоторое время жила в доме родителей Амина. О, Базилио помнил всё и всех! Даже дона Жура не смогла вспомнить Эмми, про которую ей толковала дона Ноэмия, вчера вечером вернувшись от Латифы с полными ужаса глазами. Она-то и поведала подруге, присев за столик в баре, о том, как они смотрели по скайпу через компьютер Самиры свадьбу в далеком Марокко. И если Базилио, тут же оказавшийся поблизости, уже вчера с самого утра начавший завидовать доне Ноэмии, что она сможет собственными глазами увидеть такое событие, то, узнав о трагедии на свадьбе, едва не умер от осознания упущенной возможности увидеть, как ранили Амина и пытались зарезать его невесту. Дона Ноэмия подробно описывала потрясенной доне Журе всё, что они с Мустафой, Латифой и всеми прочими, кто разместился перед экраном ноутбука, смогли увидеть и рассмотреть. Сначала женщина с восторгом поделилась, какой роскошный особняк у дяди Али, родственника Латифы. И про букеты цветов, про богато накрытые столы, и о гостях, особенно о женщинах, увешанных золотом — интересно было слушать обо всем. И какие платья были на невесте, какое золото ей купили к обряду их мусульманского венчания, который по их обычаю называется «никях» — Базилио даже слово запомнил, а ему было любопытно услышать о каждой мелочи! Но потом дона Жура заподозрила, что там, на празднике, что-то случилось, иначе отчего это у Ноэмии такой потрясенный вид?! Базилио открыто придвинулся к их столику, но хозяйка бара не успела его прогнать, так как Ноэмия тут же выложила ужасную новость. Оказывается, Амина и Эмми едва не зарезал ее бывший муж, явившийся мстить на их свадьбу. — Журочка, мерзавец так и прокричал: вот, мол, тебе брачная ночь! Теперь ты не посмеешь что-нибудь про меня рассказать! — Что?! — Это он к тому, что накануне у них в Фесе был суд, семейное разбирательство, как у них там принято, и Эмми отказалась возвращаться к бывшему мужу, хотя тот передумал разводиться и настаивал на возврате ему жены. Она ещё и наговорила там чего-то такого, что очень разозлило ее бывшего муженька. Но, не смотря на претензии араба, семьи Амина и его невесты решили иначе. — Боже мой! Ноэмия, и что — ты видела, как он убивал их? — Видела! Он ударил ножом (Мустафа говорит — что кинжалом) девушку, она упала, а кровь так и хлестанула фонтаном, даже экран забрызгала. Нам было плохо видно все остальное из-за кровавых потеков, а стереть-то мы их не могли! — Какой кошмар! И что? А как он до Амина добрался? И что же — все стояли и смотрели? Никто не попытался схватить преступника? — Журочка, это всё так быстро случилось! Конечно, к нему подбежали и дядя Амина, кстати — бывший муж доны Жади, и Зейн — тоже бывший муж Жади, и синьор Мухамед, но… Амину бандит успел порезать плечо, задеть ещё несколько человек. Видела, как потом синьору Саиду забинтовывала руку новая жена Мухамеда. — Что? Какая ещё новая жена? Он ещё старую не отвез в Марокко! — Но Мухамед развелся с Лейлой, — усмехнулась Ноэмия. — А девчонка заартачилась и не пожелала возвращаться в дом отца, вот Мухамед и улетел один на свадьбу сына. Но патриарх их семьи, дядя Абдул (ты ведь его помнишь, Журинья?), устроил племяннику свадьбу с марокканкой — ровесницей Латифы. Я ее рассмотрела — очень даже красивая женщина. Лейле с ней будет не справиться. — Дааа… В доме синьора Мухамеда скоро начнется сезон нереста пираний… — покачала головой дона Жура. — И чем же всё закончилось? Преступника схватили? — Да! Сначала одному из слуг удалось ударить его битой по голове. А когда тот отключился — его связали и унесли из дома, чтобы уже во дворе дожидаться полицию и сдать им убийцу. — Как?! Так на свадьбе кого-то убили? Кто умер-то? — удивилась дона Жура. — Нет, — отмахнулась Ноэмия, попивая из стакана сок, который ей принесла Анинья. — Никого не убили, к счастью. Эмми ранена в бок, но жизненно важные органы не задеты. У Амина глубокий, но не опасный порез на плече, ну и у Саида ранена рука. Если бы Амина убили, мы бы уже готовились хоронить Латифу! Ей и так было очень плохо! Ее Керим успокаивал, как мог. И мы с Жади и Самирой — тоже. Жура качала головой. — Что происходит! Как же негодяя пропустили в дом? Куда смотрела охрана? — Какая охрана? У них на свадьбу приходят все, кто захочет. А его знали, конечно. Но кто же думал, что он достанет кинжал? Женщины всё обсуждали происшествие, а Базилио от досады кусал себе кулак, обдумывая, как бы расспросить Самиру, вдруг узнает что-то новенькое? И ещё Базилио опасался, что после такой трагедии Самира забудет о том, что собиралась брать у него интервью. А он уже всем в Сан-Криштоване рассказал, что скоро выйдет журнал со статьей о нем. Вот же над ним посмеются все соседи и посетители бара! Но услышанная новость жгла ему язык. И уже к обеду следующего дня, т.е. сегодня, сейчас весь Сан-Криштован знал о том, что случилось с сыном владельца «Волшебной лавки» где-то в далекой стране Марокко. Вот потому в баре теперь было не протолкнуться, и дона Жура не понимала, в чем причина такого наплыва жаждущих ее пирожков, кашасы и капириньи. Она даже просмотрела местную газету с программой, но показа футбольного матча по телевиденью не ожидалось. И только после настойчивых расспросов у нее про соседей и о владельцах магазинов восточных товаров женщина догадалась, кому обязана таким увеличением выручки. — Базилио, меньше болтай! — все равно дала она ему совет. Но Базилио и не собирался болтать — он уже рассказал новость всем, кому мог. Теперь он сам хотел расспросить других, кто вчера был в доме доны Латифы. А это Самира и Мустафа. Только они. Не мог же он лезть с расспросами к доне Жади или к самой доне Латифе! 14. Часть 25. Глава 14. Рио-де-Жанейро. Ариба и Лейла о новостях из Феса. Мустафа недоумевал, откуда все посетители магазина, которых неожиданно прибавилось, знают о страшной истории, произошедшей с Амином в Марокко. Кто рассказал? Неужели проболталась Ариба? Только она слышала, как он делился впечатлениями с Ноэмией. Это было, когда они вернулись с женой в магазин, выйдя от Латифы вчера вечером, а девушка явилась в «Волшебную лампу» с просьбой дать ей денег на покупки, за которыми она собралась пойти сегодня. Супруги проявили неосторожность, и пока Мустафа отсчитывал Арибе деньги, которые достал из кассы магазина, вносил запись об этом в специальную тетрадь, оставленную для такого случая Мухамедом, пересчитывал деньги, Ноэмия всё ужасалась и восклицала, пересказывая мужу увиденное по интернету в доме дяди Али. Как будто сам он не вышел только что из дома бывшей жены родственника! А ведь Ариба внимательно слушала ее болтовню! А теперь, похоже, обо всем знает весь Сан-Криштован. Не ожидал Мустафа, что девчонка окажется такой сплетницей! Подозревая Арибу, ему и в голову не приходило, что его Ноэмия ходила в бар доны Журы и там поделилась увиденным с подругой. А всё сказанное в баре достигало и ушей Базилио! Вот и ответ. Но Мустафа сердился на Арибу, виня ее в том, что у нее тоже оказался слишком длинный язык. Наверное, девушка вчера поделилась с всё ещё запертой в комнате Лейлой, а сегодня утром по пути в супермаркет разболтала новости всем встречным. — Ну, Мустафа, вечно ты что-нибудь придумаешь! — совестила его Ноэмия, принеся в магазин еду мужу. — Зачем ей что-то кому-то рассказывать, если для этого есть Базилио. А из Арибы слова лишнего не вытянешь! — Базилио… — понимающе произнес Мустафа, и ему тут же стало ясно, от кого мог узнать страшную историю парень из бара. Он осуждающе зарычал: — Ноээээмия! — Ну, я же не виновата в том, что у официанта из бара такие чуткие уши! — фыркнула женщина и покинула магазин, даже не дождавшись, пока муж доест принесенную еду, чтобы забрать у него грязную посуду. ….Ариба же, принеся домой из магазина два тяжелых пакета с продуктами, тут же поднялась наверх. Она уже корила себя за то, что вчера вечером не удержалась и рассказала об услышанном Лейле. Надо же ей было с кем-нибудь поделиться, услышав такое! Но ведь она знала и Лейлу! О, Аллах! Надо было предвидеть реакцию этой особы! Переговаривались они через дверь. Увы, сама Лейла не смогла вынуть мусор, который она запихала в замочную скважину, а позавчера пришел Мустафа и передал приказ Мухамеда: Лейлу из комнаты не выпускать, даже если удастся ее открыть. Так и получилось, что Лейла с утра до вечера бездельничала у себя в комнате, то и дело находя, чем отвлечь Арибу от работы, а на Арибу свалились все домашние дела и уход за Абдульчиком. А ещё девушка вынуждена была не только кормить заточенную в комнате хозяйку дома, но и выполнять ее капризы, вести с ней разговоры и терпеть ее нытье. Иначе Лейла начинала бушевать, колотя кулаками в дверь, рыдая и проклиная, напрашивая и на ее голову тоже разные беды. Ариба не желала слышать подобное и шла навстречу злоупотребляющей её добротой Лейле. И вот теперь, когда девчонке стало известно, как прошла свадьба в Марокко, что там случилось, Лейла потеряла покой. Ее не удивила и не расстроила новость о том, что Мухамед взял в жены Муну. Кажется, она вовсе не обратила на это внимание. Но вот то, что Эмми было подарено золото, много красивых платьев, то, что ее чуть было не вернул себе бывший муж, а на свадьбе он ещё и попытался ее зарезать и ранил Амина — Лейлу потрясло, она только и говорила об этом. Ариба вчера вечером пересказала услышанное в магазине от лары Ноэмии, но потом Ариба занялась делами, а вот Лейле в голову лезли разные мысли, которыми она то и дело желала с ней поделиться. — Где ты? — кричала она через дверь. — Где? Ариба! Подойди, мне нужно кое- о чем тебя спросить! — Некогда мне! Абдульчика пора кормить, — отвечала девушка, пробегая мимо двери с бутылочкой с детским питанием. — Подойди на минутку! — Не могу! Твои минутки всегда растягиваются на полчаса! А ребенок проголодался, он не понимает, почему должен ждать, когда я приду, выслушав твои домыслы, — отбивалась Ариба. Почему Мухамеду не удалось выбить дверь? Сейчас они с Лейлой были бы в Марокко, всё увидели бы своими глазами. Лейла теперь жила бы у дяди Абдула, дожидаясь своей участи, а ее, Арибу, возможно, уже готовили бы к свадьбе. Конечно, после того, что произошло в доме дяди Али — отца Икрама, думать о свадьбе было бы невозможно, пока Амин и Эмми не выздоровеют и их не отправят в Бразилию. Но, все равно, Арибе уже было бы известна ее дальнейшая судьба. А она все ещё здесь. Хорошо, что сид Мухамед женился. Взял лару Муну, которая станет теперь первой женой. Она наведет порядок в его доме! И Лейлу ей отчего-то совсем не было жалко, даже если муж откажется от нее и позволит дяде Абдулу вернуть ее отцу. Но даже если передумает, и Лейле придется мириться с присутствием второй жены, т.е. второй как раз станет сама Лейла, Ариба не находила в себе сочувствие к положению родственницы, давно переставшей быть подругой. Ариба так устала! И ей очень хотелось иметь собственную семью, работать — пусть даже тяжело работать! — на мужа и его домочадцев. Но она ведь тоже станет частью его семьи, это значит, она станет работать на себя! Это будет приятная усталость. Не то, что здесь — заниматься абсолютно всем, ухаживать даже за ребенком Лейлы, которая от безделья не знает, чем ей развеять скуку у себя в комнате. Ариба предложила ей погладить одежду сына. — Я протолкну тебе в дверное оконце ком постиранной одежды, которую я сейчас пойду снимать с веревок на балконе, а ты погладь ее. Ведь утюг у тебя в комнате! — Нет, Ариба, раз меня наказали, я ничего делать не стану! Пусть Мухамед знает на будущее, как меня наказывать! — Глупая, он о тебе и не вспоминает. У него новая женщина, которую он может полюбить. Ему нет дела, чем ты занимаешься и что думаешь, сидя в запертой комнате. Но ты должна мне помочь — я просто не успеваю переделать все необходимые дела! Я падаю от усталости! — Нет, Ариба, я вечно обжигаюсь, не умею я гладить! Вот постирать — могу. Но ведь мне не выйти из комнаты! — У тебя при комнате есть ванная, ты можешь стирать в тазике. — О, нет, в моей ванной нет тазика. А в дыру в двери не пролезет даже маленький тазик. Сама знаешь, ее прорезали только для чашки или небольшой кастрюльки. — Значит, будешь гладить! — отрезала Ариба и отправилась за постиранной и высохшей одеждой мальчика. Но когда вернулась и подошла к двери Лейлы, то обнаружила на полу под дверью утюг, который лентяйка спустила за шнур вниз через вырезанное в двери отверстие для тарелок. — Ах, вот как? Тогда я больше не стану с тобой разговаривать! — А я не стану есть! Кстати, мне надоело пить один и тот же сок! Но это неважно. Скажи Мустафе, что я решила объявить голодовку. Пусть позвонит Мухамеду и расскажет, что я могу не дожить до его возвращения. — Вот как? Ты умрешь, в комнату будет не попасть, на улице стоит жуткая жара. И можешь представить, что случится с твоим телом… Твой труп будет вонять на весь Сан-Криштован. Я уйду жить с Абдульчиком к ларе Латифе, а потом вернется твой муж и Амин вместе с любимой женой, увидят тебя в таком состоянии, что… Амин ещё и расскажет Эмми про то, как он сбежал от тебя в дом матери, и Эмми с Халисой над тобой посмеются. А тебя уже не будет. — Ты что такое говоришь?! — А то, что нечего так себя вести! Делай хоть что-то! Я уже переодеваю твоего сына в не глаженые вещи. Я варю не так вкусно и разнообразно, как при твоем муже, потому что не могу одновременно следить и за ребенком, и за едой, которая готовится на плите! я весь день бегаю вниз-вверх по лестнице — из кухни в комнату, где спит Абдульчик, и наоборот. — Положи ребенка в коляску и завези ее на кухню, пусть мальчик лежит в коляске, а ты готовь еду. — Твоему сыну почти полгода, он уже ворочается и может выпасть на пол и разбиться. Этого ты хочешь? — Так что же делать? О, Аллах! Я не могу выйти из комнаты. Хорошо, что здесь есть ванная комната! Иначе я даже голову не смогла бы помыть! Так проходили дни после отъезда сида Мухамеда в Марокко. И вот потому Ариба не вытерпела и поделилась с ней новостью о том, что Халиса едва не осталась вдовой. — Ну почему бандит не зарезал Мухамеда?! — первое, что сказала с досадой Лейла, услышав страшную новость. — Почему Мухамед не бросился на защиту Амина и невестки? Если бы он оказался на пути мужа этой Эмми, то он тоже мог бы быть ранен… смертельно… И я стала бы свободной! Я была бы вдовой, осталась бы жить в этом доме… — Что ты такое говоришь? — пришла в ужас Ариба.- О, Аллах! — А что? Мне достался бы этот дом, я стала бы хозяйкой «Волшебной лампы», мне достались бы деньги Мухамеда… — Нет, ничего этого ты не получила бы! — не выдержала Ариба. — Ты не забыла, что Мухамед дал тебе развод? Возможно, он и теперь не захочет вернуть тебя. Но сейчас ты в таком положении, что ты — никто. А сид Мухамед взял в жены лару Муну. Она и стала бы его вдовой и получила бы его имущество. Она и его сыновья — Амин и Абдульчик. А тебя сид Саид отправил бы в Марокко к отцу, выполняя волю покойного брата. — Нет, такого не может быть! — завопила Лейла за дверью. — Не только может, но и случится: ты можешь остаться без мужа, тебя отправят к дяде Абдулу, который сначала помучает тебя нравоучениями, а потом отвезет к отцу, вместе с которым тебе найдет другого мужа. — Нет, хватит, замолчи! — донеслись истеричные восклицания до Арибы. — Если тебе там нечем заняться, так сиди и обдумывай, каким способом ты найдешь общий язык с Муной, которая начнет тобой командовать, как только Мухамед привезет ее в Рио. Я уверена, что раз уж ему не удалось отвезти тебя в Марокко, то теперь сид Мухамед сначала покажет тебе, как ему хорошо с другой женой, которая ему будет рада — в отличии от тебя. А когда и она начнет тебя гонять, поставит на место, тогда Мухамед даст тебе второй, затем и третий развод, окончательный. И отвезет тебя в Фес. — Ну, конечно, а ты в это время уже станешь женой Икрама? — язвительно спросила Лейла, к удивлению Арибы, совсем не испугавшись ее пророческих слов. А злая девчонка продолжала: — Как жаль, что Эмми пока жива. Почему он промахнулся? Если бы он ее убил, то… — То тогда Амин стал бы вдовцом, вернулся бы к Халисе, она его утешила бы и исцелила терпением и любовью. — Тогда пусть он умрет, а Эмми приедет в Бразилию и начнет делить его имущество с Халисой! — Хватит, Лейла! Прекрати! Никто не умрет, как бы тебе этого не хотелось. Какая же ты злая! Тебе бы о себе подумать, о том, что твоя собственная судьба повернулась в худшую сторону, а ты всё думаешь о чужом муже. — Да, я думаю! Хотелось бы посмотреть, что это за жена у него такая — Эмми. Ты говорила, что он плакал над ее телом, думая, что она мертва? Наверно, Халиса тоже это видела? Она не лопнула от ревности? Хочешь сказать, что она стояла и спокойно смотрела, как Амин женится на другой? — Меня там не было, Лейла. Но можно предположить, что ей ничего больше не оставалось делать. В компьютере Самиры было всё хорошо видно — так сказала лара Ноэмия, но нырнуть в экран, чтобы оказаться в Марокко, невозможно. — Знаешь, что? Я тоже хочу иметь компьютер… Пусть Мухамед мне его купит! Как только вернется, я обязательно у него попрошу такую замечательную вещь! — Ты уверена, что Мухамед после всего купит тебе такую дорогую вещь? А кто тебя научит им пользоваться? Это очень непросто! — Муна научит. Я ее попрошу. Она умеет, наверно, — выглянув в прямоугольную прорезь в двери, заявила Лейла. — Ты же сама мне советуешь найти с ней общий язык. — Думаю, что первое, чему она тебя научит, — ухаживать за ребенком. Говорят, у нее взрослая замужняя дочь, которая недавно родила. Муна с ней вспомнит, как нянчить малыша, и тебя тоже научит. А умеет ли она пользоваться компьютером — это неизвестно. За кем ты собралась подсматривать? Даааа… это тебе не в окно смотреть, это было бы похоже на самый настоящий сериал в прямом эфире! — Ариба, ты все время надо мной смеешься! — надулась Лейла. — А ты уверена, что я должна быть тебе благодарна, что я умираю от усталости, всё делаю одна я, а ты можешь только болтать! — Тогда зачем ты мне рассказала о свадьбе Амина? Зачем? — В самом деле — зачем? Теперь я ничего не стану тебе рассказывать, даже если там ещё что-нибудь случится. — Нет, Ариба, нет!.. Стой, куда же ты уходишь? Я еще не всё тебе сказала! Подожди! Вернись же! Ну, хорошо, я тебе за всё отомщу, когда приедет Мухамед. Она пнула ногой дверь и отошла вглубь комнаты. Пошагав туда-сюда, она снова выглянула в оконце и прокричала на весь дом: — Ариба, сходи к Мустафе и узнай новости! Или даже наведайся к Латифе! Скажи, что Абдульчик заболел! А сама расспроси у нее новости. — Не ори так! Твой сын уснул. Разбудишь! Но я схожу, так и быть. Узнаю у Мустафы или лары Ноэмии, как себя чувствует твой муж, — язвительно ответила ей Ариба, вынося из соседней комнаты ворох грязной детской одежды и пакет с использованными памперсами. Не останавливаясь, она прошла к лестнице, намереваясь спуститься вниз и включить стиральную машину в подсобке возле кухни. На весь дом из кухни разнесся вкусный аромат тушеного мяса с овощами. Но Ариба собиралась ещё жарить блинчики багрир. Значит, она застрянет там надолго. Лейле оставалось только вернуться на кровать, где, развалившись, она принялась вспоминать, что ещё Ариба рассказывала вчера о Мухамеде. Было ещё что-то, просто известия об Амине затмили ту новость. — О, Аллах, я вспомнила: Мухамед решил отвезти Муну в свадебное путешествие в Египет! Меня он не возил никуда. Я жила в ужасном старом доме с Арибой, мерзла там, носила ведрами воду, набирая ее из общественного крана на улице. А Муну он повез в свадебное путешествие. Неужели Ариба права, и он в нее уже влюбился? Но, поразмыслив, она пришла к выводу, что для нее так будет даже лучше. О, она же может подарить свои ночи молодой жене! Да хоть на год вперед! Большое удовольствие — спать с омерзительным Мухамедом. А потом снова забеременеть и родить ещё одного ребенка. Ариба уедет, и ей придется заниматься уже двумя детьми, потом — тремя и даже больше. Мухамед ведь хочет иметь большую семью. А она должна мучиться — вынашивать беременность, рожать и нянчить детей! Лейла тут же почувствовала в себе сходство с героинями некоторых увиденных сериалов, где жены-стервы обманывали мужей, притворяясь и уверяя их в любви, а сами заводили себе любовников… Но с ней такого не случится, потому что Амин не посмеет стать ее любовником. Но и Халиса всегда начеку. Где-то в доме заплакал ребенок. Не где-то, а в соседней комнате! Значит, Ариба сейчас прибежит выяснять, в чем дело. В дыру в двери уже тянуло ароматом свежего хлеба и блинчиков. Даже запах мяты почудился Лейле: значит, Ариба на кухне ещё и чай с мятой пьет?! Лейла тут же метнулась к двери и прильнула к оконцу в ожидании подруги. — Ариба, я могу тебе помочь. Просунь мне Абдульчика в оконце. Он толстенький, но все равно пролезет, если ты запеленаешь его в простыню. Я его покачаю, даже могу покормить из бутылочки, а ты отдохнешь, посидишь рядом у двери. Вот мы глупые! Давно надо было поставить стул под моей дверью! — улыбнулась Лейла. — Ты с ума сошла? — изумилась девушка, держа на руках проснувшегося мальчонку. — Твой сын — не вещь, которую можно пропихивать сквозь отверстие в двери. Он может испугаться и даже пораниться. — Да ничего с ним не будет! Он даже не застрянет, — уверила Лейла. — Мне нужно поговорить с тобой, а ты всё мечешься по дому! А так мы могли бы и поболтать, и за ребенком я поухаживала бы. А то он, наверно, уже забыл про меня. — Лейла, что ты хочешь узнать от меня? Я тебе всё рассказала ещё вчера. — Так сходи к Латифе или к Мустафе и узнай. Должны же быть новости. — Твой муж на днях уезжает с Муной в Египет. Так мне утром сказал Мустафа. Если, конечно, с Амином и Эмми будет всё в порядке. Как он может радоваться медовому месяцу, если его старшему сыну станет хуже? — Вот видишь, а говоришь, что всё мне рассказала. — Лейла, мне некогда. Когда будет что-то, о чем ты должна знать, я тебе обязательно расскажу. А пока — я иду вниз, там накопилось много стирки. — Постой! Отнеси Абдульчика в его кроватку забери и мою грязную одежду! Сейчас я тебе вытолкаю ее из оконца. Заодно и мои вещи постираешь. Ариба возмущенно воззрилась на нахалку. — Что? У тебя в комнате есть ванна, вот и постирай платья и белье. Руками, мылом или стиральным порошком. Если там ничего нет, я тебе принесу. А таз у тебя есть, я вспомнила. Нечего меня обманывать. Не буду я стирать ещё и для тебя. Имей же совесть. — Что?! Но Ариба не стала ждать, когда Лейла разразится возмущенными крикам или закатит истерику и ушла. Лейла же впервые столкнулась с отказом Арибы. Это было для нее что-то новенькое. — Нет, ты мне всё постираешь! — разозлилась она и поспешно начала собирать по комнате грязные вещи. С кровати она содрала и постельное белье. Потом, собрав всё в охапку, еле выпихнула всё это порциями за дверь. Когда Ариба вернулась, чтобы передать Лейла стиральный порошок, то увидела под дверью большую разноцветную кучу одежды и постельных принадлежностей. — О, Аллах! Эта наглая девчонка совсем совесть потеряла, — пробормотала Ариба, наклоняясь и собирая с пола вещи. — Но только я не стану ничего стирать! Сама займись стиркой, тебе всё равно нечего делать! Она вернула выброшенные вещи обратно в комнату их хозяйки и молча ушла. Не оглядываясь. Поэтому не увидела потрясенного лица Лейлы, с немым удивлением выглянувшей в дверную прорезь. …Ариба спустилась к стиральной машине и вынула уже простиранные вещи. Загрузила новую порцию грязного белья и вновь включила нужную программу. Отошла в сторону и присела на небольшой пуфик. Здесь ее не доставали крики Лейлы, здесь она могла отдохнуть и спокойно подумать. Ее зацепили слова Лейлы о том, что она хочет иметь компьютер. Да, это великая вещь! Оказывается, с его помощью можно видеть так далеко, что даже трудно представить! Лара Ноэмия упоминала, как называется та штука, с помощью чего можно разговаривать с Марокко. Ариба не запомнила. У нее никогда не было компьютера, она не умела им пользоваться и даже вблизи его никогда не видела. Там, в касьбе, где она выросла, люди обходились без компьютеров. Были телевизоры. Здесь же небольшой компьютер был у сида Мухамеда в магазине. Но она никогда не приближалась и близко к этой удивительной штуке. Но как же это замечательно: сидеть в Бразилии перед компьютером разговаривать с Икрамом, например. Есть, конечно, телефоны, даже по сотовому Ариба не боялась разговаривать. Но скайп казался ей каким-то чудом. Если бы Мустафа не видел всё собственными глазами, она не поверила бы. Если бы она услышала рассказ от лары Ноэмии — решила бы, что она сочиняет сказки, так шутит. Ей так хотелось увидеть Икрама, и чтобы он тоже увидел ее и вспомнил о невесте! Почему он не дает о себе знать? Уже и Мухамед прилетел в Марокко, так почему же Икрам не поговорит с Мухамедом? А теперь уже не до разговоров. А потом Мухамед вернется с женой или один в Рио и про нее все снова забудут. Арибе пришло в голову попросить Самиру связаться с Икрамом при помощи этой штуки. Если бы Ариба увидела Икрама, она набралась бы решимости и спросила, в силе ещё его сватовство или нет. Решить этот вопрос было важно для Арибы. Если Мухамед привезет с собой ещё одну жену, но и с Лейлой не расстанется, не станет ли Ариба работать ещё больше? Не примет ли Муна ее за служанку? Кто знает, какая она, эта женщина? Если Икрам уже отказался от нее, тогда Ариба просто уйдет из дома Мухамеда, уедет в Сан-Паулу. Она узнала, что там живет ее дальняя родственница. В касьбе все привыкли считать ее сиротой. Но это было не совсем так. Человек не может быть один на свете. Просто из всех ее близких родственников, когда-то живших в касьбе, уже не осталось никого. Но одна ее тетя уехала в Бразилию, в Сан-Пауло. Вдруг удастся ее найти? Ариба понимала, что это будет очень трудно сделать. И женщина может не признать в ней родственницу. Придется доказывать, кто она такая. Но Ариба знала, что не сможет выдержать здесь ни дня, если будет знать, что надеяться больше не на что, если Икрам перестанет ее ждать. Ариба усмехнулась, вытирая руки о чистую тряпку и сидя на удобном пуфике. Лейла возжелала компьютер, и Ариба догадывается, почему. Наверно, размечталась установить слежку за женами Амина и самим Амином. Ей мало подсматривать за сыном Мухамеда и Халисой из окон дома. Ей захотелось наблюдать за ними через ту штуку, которая есть в компьютере Самиры. Она даже не спросит себя, а возможно ли устроить такую слежку? Но пусть помечтает! Для нее это был бы самый интересный сериал в мире. Впрочем, Ариба была уверена, что Лейла непременно найдет способ столкнуться со второй женой Амина и как-нибудь задеть ее. Она ещё устроит не один скандал. Мухамеду не раз будет за нее стыдно. И тогда он отправит Лейлу к дяде Абдулу. Возможно, Арибу тоже посадят в самолет до Марокко?