Фанфик по сериалу "Клон-3, или В лабиринтах любви"

8. Часть 29. Глава 8. Странности заточения Самиры. Карима по просьбе Лео описала расположение комнат внутри дома сида Абдула. Она же много лет была частой гостьей в том доме. Теперь Карима поведала парню, что несколько небольших окон, которые под самой крышей выходили на длинную, глухую стену — это от комнат на третьем этаже. Этаж нежилой. Старик с женами ночует в комнатах на втором этаже. А гостиная традиционно расположена на первом, как во всех старинных риадах Феса. Но женщина предупредила, что когда они с Латифой и Зорайдэ сегодня уходили, поневоле оставив там Самиру, сид Абдул велел слуге оставаться у двери комнаты, чтобы сторожить пленницу. Ведь дверь-то там совсем никуда негодная. Такая есть только в риаде дяди Али — в так называемой «женской комнате», в которой когда-то оооочень давно сидела взаперти юная Жади. — Сид Али тогда узнал о ее тайных встречах с Лукасом! Это она ещё была не замужем за Саидом. Хотела выйти замуж за Лукаса. Но кто же ей позволил бы? Вот и выследили их в касьбе, а когда Жади вернулась из развалин, сид Али запер ее в дальней комнате и велел учить отрывки из Корана. Она учила! А он потом спрашивал выученное наизусть! Лео было любопытно услышать старые истории из жизни брата и женщины, которую он, как ему не так давно казалось, любил. Но теперь его очень заботила судьба Самиры. И потому он прервал поток воспоминаний Каримы, продолжив выспрашивать о том, что могло бы ему пригодиться при подготовке к освобождению девушки. Карима, наконец, скрылась во дворе дома, прикрыв ворота. Лео же приготовился к длительному ожиданию. Но Латифа и Керим вернулись довольно скоро. По выражению лица женщины Лео понял, что она и ее жених напрасно сходили к дяде Абдулу. А чуть позже он услышал часть их разговора, когда они подходили к риаду. (Лео подкрался и вслушивался в их беседу). — Успокойся, дорогая, успокойся! — Керим, он нас даже не впустил в дом! Как он может? Его Мухамед предупредил, конечно, о нашем приходе! — Возможно, только сид Абдул объяснил свой отказ тем, что Самире нужно побыть наедине с собой, со своими мыслями, чтобы прочувствовать свое положение. — Керим, моя дочь в отчаянии! Сид Абдул хочет сломить мою Самиру. Но он не знает, какая она упрямая. — Да, он уже был возмущен ее непочтительностью. Ты же слышала? Она посмела разбить горшок о дверь, когда сид Абдул с ней разговаривал. — Почему я позволила Самире пойти в его дом? У лары Дунии есть сыновья, которые и могли потребовать от дяди Абдула не обращаться с их матерью так грубо и выпустить ее из заточения. При чем тут моя Самира? — Латифа, ты ещё не поняла, что старик устроил ловушку твоей дочери? Если бы она не пришла вместе с вами, тогда ее на следующий день схватили бы на улице или заманили бы куда-то ещё. И заметь, что сид Абдул отказался впустить нас в дом только сегодня вечером. Но он сказал, что мы можем прийти завтра, с условием, что мы, то есть ТЫ будешь уговаривать Самиру согласиться на никях. — Не стану я принуждать Самиру к ненавистному браку! — сказала Латифа, вытирая слезы кончиком платка. — Я уже однажды ошиблась, когда не встала на ее защиту, и моей дочери несколько лет пришлось жить одной. Я так редко ее видела, живя в одном городе. Теперь же я не стану навязывать неприятного Самире мужчину, который сделает ее глубоко несчастной! О, Аллаааах! — И не надо, но сделай вид, что ты согласна, чтобы он пропустил тебя к ней. Ты сможешь поговорить с дочерью хотя бы через дверь. И ей станет легче, и ты немного успокоишься. — Теперь мне кажется, что было бы лучше, если бы она стала женой Лео. Он бразилец и родственник Жади, то есть брат ее мужа Лукаса. А теперь Самира сидит в «женской комнате»! С Лео она всегда и обо всем смогла бы договориться. У него другая культура и обычаи. Они подошли к воротам риада, но не успели прикоснуться к ним, как перед ними вырос Лео. От неожиданности Латифа метнулась к жениху. Лео без особых предисловий посвятил удивленную его появлением пару в план освобождения Самиры, опасаясь, что его появление их испугает, и они войдут во двор, захлопнув ворота перед его носом. — Мне нужны помощники, — подытожил он свое сообщение. — Если вы и Карима сможете мне помочь, то Самира скоро окажется с вами. — Подожди, парень. Давай обсудим это без женщин, не привлекая их к участию в таких делах, — предложил Керим, выходя вперед и как бы заслоняя собой Латифу. Мать Самиры подняла лицо и возразила: — Нет, нет, я хочу знать, как Лео собирается освобождать мою дочь. Лео, ты уверен, что сможешь залезть к ней в окно? О, Аллах! Но тогда моя дочь окажется в закрытой комнате наедине с мужчиной! — Наедине? И что? Это столько раз уже происходило, что не должно бы Вас больше беспокоить, — заметил Лео. — Латифа, ведь речь идет о спасении девушки от произвола дяди Абдула. Ты же хочешь, чтобы Самира выбралась из той комнаты? — начал уговаривать ее Керим. — Он влезет в окно, но мы будем стоять внизу. Мы будем рядом! Лео едва не усмехнулся такой логике. — Да, но как она сможет выбраться? Тоже через окно? Самира сорвется и упадет на булыжники! Это верная смерть! Она даже по деревьям никогда не лазила! Лео тут же сказал: — Вот я и предлагаю обдумать, как это сделать. Могут быть разные варианты, и не только вылезание через окно. Выйти, точнее — выбежать можно через внезапно выбитую дверь, например. Самира убежит, пока я скручу того, кто будет сторожить дверь. Карима уверяет, что слуг-мужчин в доме всего двое: Юнус и его племянник. Есть ещё Атиф, но он не живет в риаде дяди Абдула. — Карима? — удивилась Латифа. — Как бы она не разболтала всей медине о том, что ты намерен освободить Самиру. — Нет, она хочет нам помочь и даже желает участвовать во всех спасательных мероприятиях, — успокоил ее Лео. — Ахмет пригодился бы больше, — напомнил Керим. — Но и Карима тоже будет полезна: она вхожа в дом дяди Абдула. Мне она сказала, что она дружит с женами старика, — припомнил Лео. — Она может узнавать полезные для нас сведения. — Хорошо, тогда давайте поговорим об этом не здесь. Латифа, иди отдыхать. А мы с Лео обсудим, что можно предпринять. Здесь нас может заметить и что-то заподозрить Мухамед. И донесет дяде, а тот насторожится. Нам нужно, чтобы он, наоборот, утратил бдительность. Латифа печально кивнула и подошла к воротам. Но едва она попыталась толкнуть створку ворот, как та тут же открылась и на улицу выглянула Карима. Она вышла, подталкивая перед собой Ахмета. — Он всё знает! Я доверяю Ахмету. Карима всё рассказала. А что? Ведь он мой муж! Он тоже будет нам помогать. Карима уверена! И я тоже буду ходить с вами в дом дяди Абдула, узнавать новости о Самире у Нурии или у Дунии. Я стану шпионить. Как в кино. У Каримы горели глаза от предвкушения таких событий. Но Латифа вошла за ворота, и Кариме тоже пришлось уйти следом за ней, когда ей пообещали, что непременно воспользуются ее услугами. Мужчины отошли подальше от дома, устроившись на медине в большой нише дома, где днем располагаются со своими тележками продавцы зелени. Ещё раз всё обсудив, они согласились, что не стоит в такие дела впутывать сида Али. Затем Ахмет и Лео подсчитали, какой длины нужны веревки, а Керим вызвался завтра же утром найти подходящую лавку, где можно приобрести всё необходимое для лазанья по стене и не только это. Лео повторил, как он видит спасение Самиры: — Я взберусь по стене, а когда окажусь в комнате, то брошу вам веревку, на которой подниму нужные вещи, а вы поможете их привязать к веревке. Самиру нужно накормить, ей нужна одежда, в которой она сможет попытаться вылезти из окна при моей и вашей помощи или в которой будет удобнее бежать. Керим недоверчиво качал головой. — Боюсь, девушка не сможет выбраться через окно. Это сложно и намного труднее, чем забраться в комнату. Латифа права. Можно сорваться и разбиться. Это опасно для вас обоих. — Значит, надо делать упор на другой вариант. Давайте разработаем, как действовать. Но думали только Лео и Керим. Ахмет же в основном молчал. Но было итак понятно, что он только хороший исполнитель, а думают за него всегда другие. Но на него можно будет положиться, когда Ахмет точно будет знать, что ему нужно делать. — Карима расскажет, какова обстановка в доме, чего нам стоит опасаться. Ахмет, ты поговори с женой, объясни всё, — предложил Керим. Тот кивнул. — Запрети ей рассказывать кому бы то ни было о том, что мы задумали. Ведь она невольно будет знать о наших планах. Ахмет снова понимающе кивнул. — Надо подумать, где потом прятать Самиру от людей дяди Абдула, — озабоченно сказал Керим. — Пусть она сразу же летит в Бразилию. Я полечу с ней, — предложил Лео. — Сомневаюсь, что старик устроит за нами погоню. — Латифа не согласится. Но и Самира может снова заупрямиться. Ведь она мечтала увидеть нашу свадьбу. И ещё: если пропажу Самиры сразу же обнаружат, то в аэропорту вас будут поджидать люди дяди Абдула и отец Самиры. Как быть тогда? Они схватят девушку и вернут дяде Абдулу, но тогда он спрячет ее в более надежное место, — рассудил Керим.- И тогда уже точно Самиру не спасти. Латифа сойдет с ума от горя! — Да, это возможно, — нахмурился Лео. — Поэтому я и считаю, что было бы лучше тихо вылезти из окна и сбежать в аэропорт. Если предупредить Самиру, чтобы она не разговаривала с теми, кто подходит к двери, а в комнату уже никто не может войти, потому что Самира испортила замок, то исчезновение девушки могло быть замечено не сразу. Но вы правы — неопытному человеку опасно пытаться выбраться через окно. Тогда остается только с боем выбраться с Самирой из темницы и затем спрятать ее в доме дяди Али. Пусть она живет у него сколько угодно долго. Но для нее это будет таким же заточением, только уже почти добровольным. — Лео, главное для Самиры — выбраться из риада дяди Абдула. Она сразу же может обратиться в бразильское посольство с жалобой и за помощью. Вылететь из Марокко она тогда сможет вместе с нами. Мы с Латифой после никяха не станем задерживаться в этой стране. То, о чем говорил Керим, нарушало планы Лео, но он не возражал, согласившись с его предложением. Пусть будет так, как лучше для Самиры. — Итак, Лео, мы с тобой утром идем по лавкам за покупками всего необходимого, а ты, Ахмет, сходишь с Каримой и Латифой в тот дом. Ещё раз осмотрись, пройдясь под тем окном. Попрошу Латифу поговорить с Самирой, но так, чтобы их никто не слышал. — Может быть, дона Латифа передаст Самире записку? Карима сказала, что в двери огромные щели. — Да, так будет лучше, — согласился Керим. Записку прочтет только Самира, а шепот могут подслушать. — Не забыть купить и передать Самире фонарик, — озабоченно сказал Лео. Мужчины разошлись почти в полночь, тщательно обдумав детали предстоящей «операции». …А Латифа, возвратившись в дом дяди Али, в смятении поднялась к себе. К ней в комнату тут же пришла Зорайдэ, заметив, что с Латифой происходит что-то странное. — И как всё прошло? — Зорайдэ, дядя Абдул даже в дом нам не позволил пройти. Мы разговаривали с ним во дворе. Сказал, чтобы приходили завтра. И утром я снова пойду туда, чтобы поговорить с Самирой. Сид Абдул требует, чтобы, приходя к дочери, я уговаривала ее принять Имада и согласиться выйти за него замуж. Но я не хочу! — Будь хитрее. Самире нужна твоя поддержка. Вот если бы старик выпустил из-под замка Дунию! Они не заметили, что Карима тихо проникла в комнату. Женщины не слышали, как она постучала и попросила разрешения войти. Но она вошла и услышала последнюю фразу о ларе Дунии. — А Дунию сид Абдул уже выпустил! Она только что звонила. Нурия одна не справляется с домашними делами. У Дунии хорошо получается готовить ему чай. Как раз так, как он любит. У Дунии все ещё боли нога, она хромает, но ее уже не держат под замком. — Карима, вот теперь пригодится твое бескрайнее любопытство. Завтра пойдешь вместе с Латифой, и пока она будет говорить с Самирой, узнаешь все новости у Нурии и Дунии. — Зорайдэ, я всё узнаю, не беспокойся. Обо всем расспрошу. Самиру итак скоро освободят. Я уверена. Лео приходил. Он обещал! Он умный, что-нибудь придумает! — проболталась Карима. — Что? Лео приходил? Я же говорила, что Тень появилась не к добру, — забеспокоилась Зорайдэ. — Нет, Зорайдэ, Лео отговаривал мою Самиру, не хотел, чтобы она шла спасать лару Дунию. И был прав! Самира мне сама рассказала об этом. Зорайдэ сузила глаза, услышав в словах Каримы то, чего не заметила Латифа. — Что ты имеешь в виду, Карима? Как Лео может спасти Самиру? — Не знаю, я ничего не знаю! — опомнилась болтливая женщина. — Я просто так сказала. — А мне кажется, что ты что-то знаешь. Что он задумал? И откуда тебе стало об этом известно? — Лучше не будем говорить об этом, — отвела глаза Латифа. Она тоже теперь знала, что у Лео есть план, который он попытается осуществить сам или с помощью Керима. Зорайдэ почувствовала, что от нее что-то скрывают. — А где Керим? Латифа, почему он не вернулся вместе с тобой? Женщине не хотелось врать близкому человеку, но и рассказать она не могла о том, что только что узнала на улице. А если Зорайдэ расскажет обо всем дяде Али, а он будет против? — Зорайдэ, я потом тебе расскажу, если будет, о чем рассказывать. Пока я ничего не знаю. Керим остался на улице поговорить с Лео. — О, Аллах! Как бы они не сделал хуже, Латифа. Сид Абдул умен и очень хитер. Его трудно обвести вокруг пальца. Он всё прекрасно понимает, даже если делает вид, что он обманут или ничего ему не известно. Ошибки Лео и Керима могут дорого стоить Самире. — Я понимаю, Зорайдэ. А ты, Карима, молчи, не болтай. Иначе Мухамед услышит и расскажет сиду Абдулу обо всем, что сможет узнать в этом доме, если поймет, что против его дяди что-то замышляется, — попросила Латифа. — Конечно, я никому ни о чем не расскажу! Да я больше вашего знаю, но ведь даже вам ничего не говорю! — возмутилась Карима. …Эта ночь оказалась бессонной у всех. Не спали Латифа и Зорайдэ, Ариба всю ночь проворочалась, вспоминая последнюю встречу с Икрамом и его слова, Карима с Ахметом не пошли домой, но женщина несколько раз заглядывала на кухню за чаем и едой, не только для себя. Не уснуть было и Мухамеду. Его жена Муна посапывала рядом, но он выбрался из постели, стараясь сделать это как можно осторожнее, подошел и встал у окна, крепко задумавшись. И не только о том, что идеальная жена Муна вдруг посмела пойти против него, встав на сторону Самиры, не только переживая из-за новостей из Бразилии: Мустафа и Амин сообщали, что в дом вернулась Лейла, но подробности ее поведения от него утаивают — он это чувствовал. Однако сейчас его одолевали другие мысли. Прежде всего, он снова начал мечтать о Латифе. Какой удачный случай! Латифа, видимо, не подозревает, что она у него в руках. Да, Мухамед был уверен, что судьба Самиры зависит от него. Что может дядя Абдул? Отец-то невесты — он, от него зависит отказать жениху или согласиться на брак дочери. И если выставить Латифе условие: она разрывает помолвку с Керимом, отказывается от него и возвращается к Мухамеду, соглашаясь на скромный и немедленный никях и становясь второй женой, то девушку он велит дяде Абдулу выпустить. Пусть ещё какое-то время поживет вольной жизнью. Да! Вот только ещё одним условием ее освобождения станет отказ Самиры не только от бредовой идеи выйти замуж за Лео, но и прекратить дружбу с ним. Так-то! Мухамед в нетерпении постукивал сжатыми в кулак пальцами по губам, тут же представляя возражения — и дяди Абдула, и дяди Али, и Керима, так бесстыдно влюбившегося в чужую, пусть и разведенную, жену. — Это будет не просто, — сказал себе Мухамед. — Латифу я смогу вынудить пойти на отказ от свадьбы с Керимом, ведь ради детей она готова на всё, что угодно. Но оба дяди… Дядя Абдул решит, что с моей стороны это неуважение к нему. Он искал жениха и нашел, заманил Самиру, и она у него в руках. И чтобы теперь он вот так взял и согласился ее отпустить? Разве что я сам твердо заявлю, что жених не подходит. Причина? Самира выбрала золото? Да, очень много золота. Но жених или должен его купить, или с позором отступить. Пожалуй, это выход. Никто не осудит меня за это. На медине злые языки будут прикушены. А я верну Латифу, но с Самирой разберусь позже. Ей пора иметь мужа, и она выйдет замуж, но тогда, когда Латифа уже точно будет моей женой. Он забылся настолько, что начал бормотать вслух. — Мухамед?! — приподняла голову с подушки Муна. — Что случилось? — Ничего, спи, хабиби. Спи. Я переживаю из-за дочери. А если нам не удастся заставить ее согласиться на никях с Имадом? А нам с тобой скоро пора возвращаться в Бразилию. Там меня ждут проблемы. Я же рассказывал тебе о Лейле. Тебе, нет — нам вместе придется заняться ее воспитанием. Я дам ей небольшой шанс — она же мать Абдульчика. Но если не получится исправить ее ни мне, ни тебе, то я отправлю ее к дяде Абдулу. — Да, так и сделаем. Но тебе лучше поспать. Ты же собирался завтра пойти посмотреть, как дела на твоем складе. — Конечно, хабиби. Пора спать, я уже ложусь… …А в риаде сида Абдула в тесной, забитой ненужными вещами каморке на тюфяке у стены всю ночь просидела Самира. Она так перенервничала, что не смогла бы уснуть даже в собственной постели. А здесь — грязный, затхлый тюфяк, набитый какой-то ветошью. И ещё крысы, которые могут появиться в любой момент! Девушка всего лишь брезгливо присела на край тюфяка, подложив под себя платок, тот самый, который ей вместе с вечерней едой принесла лара Нурия. — Этот платок тебе передал Имад, — сказала она, забирая чашки, которые Самира согласилась просунуть через узкую прорезь в двери. Она поставила стакан на полку, которая появлялась, когда с той стороны открывали это крохотное оконце. — Нет, Нурия, не приноси мне больше его подарков. Они мне не нужны! — отрезала девушка и больше не сказала ни слова. На будущее Самира решила предпринимать тактику — изведение своих тюремщиков молчанием. Что бы ни говорили за дверью сид Абдул, Нурия или Имад, она теперь молчала. Только с ларой Дунией она перекинулась парой слов, считая ее виновницей ситуации, в которой оказалась. Но Дуния напомнила, что несколько раз пыталась предупредить ее о готовящейся ловушке. К прочему она сообщила, что вызвала в Фес Ясмин, а та позвонила ей и сказала, что они с Неджмой и Амалем итак прилетят на свадьбу отца Неджмы — Керима. Одна беда — им придется терпеть Дайнаб с ее детьми, так как она закатила истерику, желая тоже увидеть своих родных, мать и брата. Лара Дуния рассказала внучке о несчастье, приключившемся с Самирой, о том, что Абдул будет рад, чтобы Ясмин на своем примере уговаривала Самиру выйти замуж за Имада. Вот поживет с ним и тоже полюбит его, как Ясмин — Амаля. Девушка ответила ларе Дунии, что ни за что в жизни не согласится на этот брак. Дуния же сказала, что когда прилетит Ясмин, то они вместе подумают, что можно сделать. Ясмин — она такая выдумщица! — Ты голодна? — Нет, я поела, мне лара Нурия еду приносила. — Я тоже кое-что тебе принесла. Но дверца закрыта на задвижку, а мне и Юнусу запрещено ее открывать. Только чтобы тебе еду передать с разрешения Абдула. Но я испекла блинчики багрир, они такие дырчатые получились, ароматные и ещё теплые. Самира, я буду просовывать в самую широкую щель по блинчику, а ты с той стороны постарайся забрать. Имей в виду, что съесть надо сразу. Иначе ночью на запах придут крысы. — Лара Дуния, зачем Вы мне об этом сказали? Я же теперь умру от страха! Просидеть всю ночь в темноте, зная, что по комнате шастают крысы?! — Тссс! Тихо, молчи, я тебе сейчас просуну свечи и спички. Только будь осторожна. А то уснешь, а огонь свечей перекинется на хлам. И весь дом сгорит! — Пусть мама принесет мне маленький фонарик-карандаш. — Я позвоню Кариме и скажу, чтобы передала Латифе, — согласилась женщина, тем временем просовывая в щель между досками очередной блинчик. Она повернула голову к принюхивающемуся Юнусу и сказала: — Тебе я тоже принесу блинчики и чай. Смотри же, не болтай лишнего сиду Абдулу! Он-то не подумал, что ты тут сидишь голодный. Юнус молча кивнул, уже зная склочный и мстительный характер второй жены сида Абдула. Лучше промолчать, но получить чай и блинчики, чем отказаться, выражая не замечаемую хозяином преданность, и провести бессонную голодную ночь. А ведь хозяин, правда, забыл о нем. И племянник не поднялся ни разу, чтобы спросить, не надо ли ему чего-нибудь. Так испугался одного упоминания девчонкой джиннов. А девушка, кроме как звенеть колокольчиками, ничего не умеет. Какие там джинны в комнате? В риаде сида Абдула?! Самира же, наевшись блинчиков и выпив вкусного мятного чаю, после ухода лары Дунии брезгливо расстелила на пыльном тюфяке шелковый платок какого-то желто-зеленого, с переливами, цвета. Наверно, любимые цвета Имада! Сначала она хотела завесить платком дверь, чтобы из коридора не было видно, что в ее узилище горит свеча. Но потом поняла, что лара Дуния и не скрывает от ее стража, что принесла Самире источник света. — А ты что, хочешь, чтобы полчища крыс из-под ее двери вылезли и направились к тебе? Вон как пахнет твоя джеллаба — едой для ослов, за которыми ты каждый день ухаживаешь! Но она и Юнусу оставила светильник, который не смог бы пролезть в оконце для передачи еды в двери. Самира же была рада и свечкам. Она боялась крыс. Вот и по этой причине она не смогла уснуть. Вместо сна она размышляла о возможностях побега из логова престарелого родственника. — Что сможет придумать Лео? Кто ему поможет? А Ясмин? И получится ли у них обмануть дядю Абдула? Ведь его можно только обманом заставить выпустить меня отсюда. На уговоры он не поддастся. Устав под утро без сна, она достала колокольчики и из вредности потрясла ими, чтобы Юнусу было что обсудить с сидом Абдулом, а сама тут же прилегла на прикрытый платком тюк и сразу уснула, забыв и про крыс, которых она так и не увидела ни одной, и обо всех прочих проблемах. Утро она проспала, потому не слышала, как по коридору прошествовал дядя Абдул, обнаружив спящего на посту Юнуса. Осмотрев место под дверью, где у ног Юнуса стоял погасший светильник, а также пустой стакан и жирная, пустая тарелка на подносе, который принесла и не забрала лара Дуния, Абдул решил отыскать племянника слуги, который и должен был теперь заступить в свою очередь сторожить Самиру. А чуть позже Абдул во дворе риада уже ругался с Баркадом, который наотрез отказывался подниматься наверх, к комнате, куда хозяин посадил девчонку, знающую, как вызывать джиннов. Его знакомый, тоже слуга дяди Абдула, Атиф, проведший несколько недель в пустыне рядом с этой неуемной девицей, много успел рассказать о ее выходках. И про то, что колокольчики эти были при ней и в пустыне. Она там звенела ими, пока однажды не перепугала людей, сопровождавших ее с бразильскими приятелями во время поисков пропавшего ребенка. Точно! В пустыне так и притягивают джиннов! А если те появятся по ее зову здесь, в комнатушке? Так ещё и в доме поселятся — вон сколько в той комнате горшков — старых, ненужных, использовавшихся когда-то под запасы масла для светильников! Там столько горшков, что может найти приют не один джинн, он с собой приведет всё семейство и всех друзей-джиннов. Вот эти соображения и изложил Баркад ошеломленному сиду Абдулу. — О, Аллах! Баркад, как тебе в голову такое могло прийти? Джинны в моем доме? Аллах-Аллах! И ты уверен, что они могут облюбовать старые горшки в кучах хлама? Баркад с готовностью кивал головой. Старик начал его стыдить и требовать, чтобы он сменил на посту своего дядю. — Какие ещё джинны? В моем доме горит лампада Аллаха! Никакая нечисть не посмеет проникнуть в мой дом! А ты возьми с собой Коран и читай суры. Тогда никакие джинны не посмеют и близко появиться. Сид Абдул почти убедил Баркада. Они добрались уже до лестницы, как вдруг откуда-то сверху разнесся нежный звон нефритовых колокольчиков и так же внезапно замер. От страха Баркад присел, а потом на полусогнутых ногах попятился обратно от лестницы к двери на улицу. — Я разберусь с этой девчонкой! Выясню, откуда эти звуки! — пригрозил старик и решительно начал подниматься по лестнице. И вот уже он стоит под дверью, одним ухом слушая донос Юнуса — кто-то в комнате чем-то звенел, но больше ни единого звука оттуда не раздалось. Сиду Абдулу хватило усилий для того, чтобы отчитать Самиру за недостойное поведение. Но все слова его ушли в пустоту. Ему просто никто не ответил, как если бы в комнате никого не было. А ведь сид Абдул ожидал услышать все, что угодно — вплоть до хамства от ещё не перевоспитанной им Самиры. Вскоре он отправил Юнуса на кухню к Нурии, чтобы та передала с ним еду на завтрак для пленницы и самого бы накормила. Мужчина в ожидании подноса с едой тут же поругался с Баркадом, забыв даже перекусить. Хорош племянник, решивший оставить дядю на произвол судьбы! Поинтересовавшись, не слышал ли Юнус страшных голосов ифритов в комнате Самиры (оказалось — что нет, не слышал), парень все равно отказался сменить дядю у двери наверху. — Нет, нет, я лучше трижды схожу за кормом для ослов! Когда завтрак на плоской тарелке был поставлен на доску-полочку в открытой в присутствии сида Абдула дверце, никто тарелку и стакан не взял. И как бы сид Абдул, а затем и лара Нурия, ни призывали, уговаривали Самиру поесть, как бы ни угрожал сид Абдул, что даст ей несколько ударов плетью, если она и дальше будет относиться к нему без уважения, ответом им было полное молчание. — Сид Абдул, а Вы уверены, что девушка все ещё в комнате? — насторожилась Нурия. — Мне так кажется, что там нет никого. — Есть, есть! Там она, куда же Самире деться из комнаты на третьем этаже? Разве что ее джинны унесли, когда она им в колокольчики звенела! — пошутил старик, чем вверг в ужас как Нурию, так и Юнуса, на лице которого и было написано: ох, не зря его племянничек не захотел подниматься сюда! Так и спасется. Сид Абдул досадливо закряхтел, помял пальцами бусины четок и ушел. Лара Нурия ещё какое-то время подождала, но, убедившись, что к еде так никто не притронулся, посуду с едой внутрь не забрали, она поступила так, как велел сид Абдул: переставила всё и стакан с чайником на поднос и унесла обратно на кухню. Вместо нее явилась лара Дуния, которой было приказано отнести еду Юнусу. И пока мужчина ел, она молча стояла под дверью, рассматривая не подогнанные доски, образовавшие огромные щели, а когда Юнус совсем ненадолго отлучился, то она тут же открыла дверцу в двери и просунула внутрь руку с вкусно пахнувшим свертком, позвав Самиру и предупредив, что рядом никого нет. — Даже Юнус ушел! Ему тоже в туалете бывать приходится. А Нурия с Абдулом уже давно внизу — ругают тебя в гостиной. Дуния уже была готова поверить, что комната за дверью пуста, но после ее слов Самира отозвалась и забрала у нее пакет с кюфтой и лепешками. — Я не смогу часто приносить тебе еду, — предупредила женщина. — Поэтому лучше ешь и то, что тебе будет готовить Нурия. — Нет. Начну голодовку. И я хочу поговорить с мамой! — попросила девушка. — Мне нужна свежая одежда. Я хочу почистить зубы… — Хе-хе! На то сид Абдул и рассчитывает, что ты долго здесь не продержишься. А дверь ты напрасно замуровала: как теперь ведро с нечистотами забрать? Скорее бы Ясмин прилетела, она бы что-нибудь придумала! Но Самира снова попросила позвать Латифу. И Дуния ответила: — Твоя мать с женихом приходили ещё вчера — поздно вечером, но Абдул их к тебе не пустил. О, Аллах, что за человек такой? — Но ведь она придет и сегодня? — с надеждой спросила Самира. — Придет, конечно. Но Абдул велел ей уговаривать тебя принять Имада. Вот он, кстати, и явится даже раньше твоей матери! Он уже звонил, что выходит из дома. Но задержится на медине, чтобы выбрать тебе ещё подарок — самый красивый платок. — Тетя Дуния! — Это я так просто, рассказываю, что в доме происходит. Я на твоей стороне, Самира, знай это. Когда Дуния собралась уходить, в коридоре появились Абдул и Имад. Вернулся перед этим и Юнус. — Что, Дуния, слышала ли ты что-нибудь? Может, там джинны разговаривают? — Дааааа, конечно, они там! Те самые, сид Абдул, которые однажды уже помогли избежать злой участи, тобой уготованной, несчастной Сумайе. Как же звали тех джиннов?.. Эээ… Забыла их имена… — прикоснулась Дуния к вискам кончиками пальцев, как будто вспоминая. — Злая ты женщина! Что ещё ты там вспоминаешь? Дуния, не зли меня лучше. Вот дам тебе плетей на той лежанке для порки! Она все ещё стоит во дворе. А если не тебе, так лежак пригодится для Самиры, если она и дальше станет противиться судьбе. Ее выпороть придется. А ты иди, Дуния, иди! — Ухожу, сид Абдул, ухожу. Но помни, что ты заплатишь за каждую слезинку Самиры. Аллах всё видит. Он против насилия! Сид Абдул, уже не обращая на нее внимания, подошел и встал бочком к двери. Наклонил голову набок. Прислушался. Ни единого звука за дверью! Он пальцем подозвал к себе Имада. Тот подошел, тихо ступая. Остановился, сунул руки в рукава джеллабы, как в марокканскую «муфту», и поежился, как будто ему стало вдруг очень холодно. А сид Абдул произнес заранее приготовленную речь. — Самира, желаю тебе сообщить, что твои родители оба — ОБА! — согласились на твой брак с Имадом. Мухамед давно пожелал выдать тебя замуж за Имада. Но вчера ко мне приходила твоя мать с будущим мужем. Она тоже сказала, что согласна иметь такого зятя, как Имад. И тоже хотела бы ускорить твою свадьбу, Самира. Ведь и твоему отцу, и твоей матери скоро надо возвращаться в Бразилию. Теперь они желают скорее покончить с этой историей. Достаточно тебе капризничать. Соглашайся на никях. Договорюсь в мечети — устроим церемонию никяха хоть сегодня. Старик прислушался и вновь постучал костяшками пальцев о дверные доски. — Ты слышала? Твои родители согласны на твой брак с Имадом и хотят устроить торжество как можно раньше. Я тебя сегодня же выпущу, как только придет шейх для совершения никяха, а тебе для такого случая твоя мать принесет из дома или купит на медине красивое ткшейто. Но ведь это не та свадьба, где широко гуляют. Такой была свадьба у твоей матери, Самира. Латифа с радостью согласилась выйти замуж за Мухамеда. К торжеству долго готовились. И какой же роскошной и красивой была их свадьба! Он вновь приложил ухо к щелям в двери. Ничего, ни малейшего звука или движения. Тогда сид Абдул сердито сказал: — Но ты у нас особенная, Самира. Поэтому у тебя будет очень быстрый никях. А дядя твоей матери — сид Али — предложил устроить двойной праздник и два никяха в один день, — беззастенчиво лгал сид Абдул. — Одновременно поженитесь: ты и Имад, твоя мать и Керим. Но даже такие провокационные слова не вынудили девушку подать голос. — Твоя судьба уже стоит у тебя на пороге, желаешь ты этого или нет! Разозлившийся старик махнул рукой Имаду, оставляя его наедине с дверью, а сам решил вернуться в гостиную. Надо было позвонить Саиду и посоветоваться с ним насчет девчонки. Имад так растерялся, что несколько мгновений просто переминался с ноги на ногу. Ему даже захотелось попросить Юнуса открыть дверцу и, нагнувшись к ней, постараться разглядеть хоть что-то в комнате. Что он и сделал, но ничего не смог рассмотреть. А затем достал из кармана сверток и развернул бумагу, в которую был завернут очередной подарок. — Самира, дорогая! Снова хочу подарить тебе красивый платок. На этот раз — белоснежный. Такой же чистый и белый, как ты, Самира, осталась чиста и невинна, сохранив себя для меня, дорогая невеста, — противно проблеял мужчина гнусавым голосом.- Ты в нем будешь красивее гурий в райском саду! А сам он в этом время сосредоточенно просовывал в прорезь платок, сложенный в несколько раз. Но Самира, если и находилась ещё в комнате, не выдала своего присутствия ни словом, ни вздохом. Удивленный Имад счел нужным не продолжать дальше разговор в пустоту, а спуститься и поговорить с сидом Абдулом. Его очень интересовало, что с кольцом. Приняла ли его Самира? Надела ли на палец? Видел ли кто на ее руке его обручальное кольцо? Но лара Дуния, оказавшаяся поблизости, сообщила ему, что кольцо теперь в замочной скважине. Самира туда засунула, а как достать — неизвестно. — Дуния! — взвыл старик. — Кто тянет тебя за язык?! А тебе, Имад, нечего беспокоиться. Кольцо в сохранности, она его и достанет из замка, когда согласится на никях. А хорошо бы провести сразу две свадьбы: устроить судьбы и матери, и дочери, — болтал радостно старик, пока не заметил, как расстроен и хмурится Имад. — Кольцо в замочной скважине? Это уже слишком, сид Абдул. — Но оно в целости и сохранности! Тебе нужна жена или кольцо вынуть? Потерпи и получишь то и другое. А кольцо я ее заставлю достать. — Смею спросить, дядя Абдул, а с теми парнями Самира больше не общалась? По скайпу, например. Мои родители желают знать об этом. Ведь это очень плохо, это харам — разговаривать с посторонними мужчинами, имея жениха. — По скайпу общалась, и не только по скайпу, но и по телефону! — подходя к дяде и будущему зятю, напомнил Мухамед. — Но не было ничего такого, что могло бы опозорить семью и будущего мужа. А теперь Самира находится в таком месте, где интернета нет, наверняка же, дядя Абдул, у Вас он не ловится. Но и сотовый у Самиры разрядился, чему я несказанно рад. — Ну, если таааак, — гнусаво протянул жених. — Подожди, Имад, она сдастся. Всего второй день сидит в этой комнате. Но у нее непредсказуемый характер. Подождем. Терпенье — горькое растение, но в плодах его сладость, — поучительно заметил сид Абдул. — Но… мне кажется, что Самире я не очень-то понравился, — с сомнением перевел взгляд жених куда-то в сторону лестницы. — Ну, что ты! Имад! Ты ей очень понравишься! Только дай ей время. Ей нужно прийти в себя. Подумать хорошенько. Она должна понять, что, протягивая руки к звездам, люди часто забывают о цветах под ногами! Наверху в доме снова звякнули колокольчики. — Прощу прощения, сид Абдул, но мне кажется, что сердце Самиры захватили демоны, — выкатил глаза за толстыми стеклами очков жених. — Имад, не оговаривай мою племянницу! — строго сказал старик. А Мухамед осуждающе покачал головой и развел руками. — Моя дочь где-то нашла погремушку, вот и развлекается, чтобы разогнать одиночество, — придумал он. — Даже если в твоих словах есть доля правды, то все демоны скоро будут изгнаны. Посажу под дверью Дунию, пусть читает вслух Коран. Самира в детстве знала многие суры наизусть. Пусть вспомнит свои корни, о которых успела позабыть, живя в Бразилии. Вдруг по лестнице загрохотали шаги быстро спускающегося Юнуса. — Сид Абдул! Там… В комнате… Самира разговаривает с ифритом! Это точно, как-то, что я вижу перед собой всех вас! — испуганно сообщил Юнус, оказавшись рядом с хозяином и Мухамедом. — Ну, что же, пойдем и послушаем, что там за беседа! — решительно заявил Мухамед и довольно ловко донес пухлое тело до лестницы, затем быстро переступал по ступенькам, держась за перила, чтобы не упасть. Удивленный Имад и обескураженный сид Абдул остались внизу. Но Юнус был отправлен обратно на свой пост. — Там же Мухамед! Чего тебе опасаться? — подогнал его старик. Но вскоре племянник сида Абдула вернулся. — Никого нет. В комнате — ни звука, ни шороха. Дядя Абдул, а Самира точно ещё там? — А куда же она денется?! — разозлился старик. — Там она, там! Но молчит, зараза! И кушать сегодня утром отказалась. Ничего, ещё два дня голодовки, и я прикажу выбить дверь. Имад ушел, сославшись на дела, а Мухамед остался, так и стоял, заложив руки за спину, когда услышал, что Нурия донесла сиду Абдулу: из дома сида Али к ним направляются Латифа и Карима. Мухамед страшно обрадовался, поняв, что Керима с Латифой рядом не будет. Это значит, что с ней можно поговорить — как раз о том, о чем ему думалось сегодня ночью. 9. Часть 29. Глава 9. Латифа навещает пленницу. …В доме дяди Али женщины занимались уборкой. Женщины мыли колонны во дворе риада, чистили многочисленные ковры, подметали двор. Одна служанка меняла в фонтане лепестки цветов, вынимая старые и приготовившись засыпать свежие лепестки роз. Но Кариме было не до руководства домашней работой. Она переложила свою почетную обязанность на Айшу, работницу из кухни. Там ведь особенно не за чем было присматривать: таджины готовились сами по себе, томясь часами на плите, а выпечка была уже готова, с остальной работой справится молодая помощница Айши. Карима же собралась сопровождать Латифу в дом сида Абдула. Зорайдэ неожиданно осталась дома, решив не ходить с ними. Риад находился достаточно далеко, чтобы отправиться туда пешком. Но Зорайдэ очень не любила ездить верхом на ослах. Вот потому она только собрала в сумку еду для Самиры, положив пакет поверх другого пакета — с одеждой. — Ах, мы же забыли купить минеральной воды для Самиры! Бутылка воды — не стакан чаю, она простоит всю ночь. Вдруг Самире ночью захочется пить? — догадалась Карима. — Да, да, Карима, сходи, купи воду в соседней лавке, — умоляюще посмотрела на нее Латифа. Та поспешила за минералкой, а Латифа повернулась к Зорайдэ. Жена дяди Али с грустной улыбкой обняла племянницу и сказала: — Да поможет Всевышний каждому, чьи силы на исходе, а душа в печали! — Зорайдэ! — горестно протянула в ответ Латифа. — Завтра прилетают Ясмин и Неджма, — обнадеживающе произнесла Зорайдэ, похлопав Латифу по спине. — И сестра Фарида с детьми и мужем. Посмотрим, как могут измениться обстоятельства. — Да, Зорайдэ, но чем они могут нам помочь? — Ясмин… Она же внучка лары Дунии, — пожала плечами Зорайдэ. — Латифа, ты не забыла ту записку, которую написал Керим? — Да, я ее взяла. Керим сказал, чтобы я просунула это письмо в дверную щель, даже если Самира не станет отвечать. И я должна дать ей понять, что оно очень важное. Но никто больше не должен его прочесть. — А тебе известно, ЧТО в этом письме? — испытующе посмотрела на нее Зорайдэ. — Нет, я не стала читать, чтобы не проговориться. Ты же знаешь, Зорайдэ, как я не люблю лгать. А если я не читала и не знаю содержание письма, то честно могу ответить, что мне ничего неизвестно. — Я опасаюсь, что те, кто захочет помочь Самире, сделают хуже для нее. — Я тоже всего боюсь, Зорайдэ! Старая женщина не стала спрашивать, почему с Латифой в этот раз не идет Керим и где он вообще, но подумала, что Латифе очень идет яркий платок необычного розового цвета. И ещё о том, что отношения с женихом, с которым у Латифы никак не складывается устроить никях, повлияли на нее. Зорайдэ чувствовала, как неуловимо изменилась племянница сида Али: в ее глазах светилось затаенное счастье, когда она только прилетела с Керимом в Марокко, а с Самирой не приключились неприятности. Но после вчерашнего происшествия это ощущение у Зорайдэ ушло. Латифа очень боялась потерять дочь, опасалась, что девушку могут сделать несчастной на всю жизнь! Сможет ли Самира бороться так же, как Жади, которая противостояла Саиду и отстаивала свое право на счастье и любовь к Лукасу? У Самиры нет такого стимула, как «вечная» любовь. Она же бредила только дипломом и карьерой, а той огромной любви, которой Жади хватило на прожитые без Лукаса двадцать лет жизни — этого у Самиры как раз и нет! Лео она не любит, алхамдулиллах! И хорошо, что не любит. Зорайдэ всегда считала, что Лео создан колдуном Альбьери. А значит, ничего хорошего у Самиры с этим парнем не выйдет! Жена сида Али не могла представить, чтобы их Самира полюбила бы Тень, которая сначала впуталась в судьбу Жади, а теперь и Самиры. Она помнила, что сказало гаданье на кофейной гуще. Всё оказалось правдой. Тень была рядом с девушкой во время страшных испытаний в пустыне, Тень же и спасет Самиру, когда она окажется перед пропастью, от края которой ей самой не отойти, потому что там ее удерживают, но ее отведет от бездны Тень, отобрав ее у того мужчины, который пожелает получить Самиру силой. Но как же Зорайдэ не нравился Имад! А как сможет спасти Самиру Тень?! Ситуация казалась безвыходной, так как оба исхода были нехороши. Судьба поставила Самиру между Имадом и Тенью. …Когда женщины подошли к знакомому риаду, у Латифы сжалось сердце. — Карима, я не хочу видеть Имада. Мне тошно становится при мысли о нем, — сказала она, вспоминая, с каким льстивым видом заговорил с ней жених на празднике обручения, закончившемся скандалом. Неприятный мужчина вглядывался в ее лицо, стараясь понять, как она, лара Латифа, его восприняла, какое впечатление он произвел, как будет к нему относиться мать невесты. — Да? Он так неприятен? Кариме тоже жених Самиры не понравился. Он не только Самире не понравился. И мне тоже, Латифа! Вот же противный тип! — старалась ее поддержать Карима, болтая и говоря о себе в третьем лице. — Моя Самира никогда не уживется с ним, никогда! Она не примет Имада и через десять лет! — Он неприятный даже внешне! А ещё жадный очень. Дарит Самире платки вместо золота, а вчера беспокоился насчет коробочки, в которой лежало обручальное кольцо. Смешно! Золото так и не купил. Харам. И позор! Молодой слуга открыл им ворота и впустил во двор. Они вошли. Идя через пустой двор к двери дома, Латифа бросала взгляды по сторонам, боясь столкнуться с ненавистным женихом дочери, а Карима подмечала каждую мелочь. Например, лежанку для порки никто так и не убрал. К чему бы это? Они так и не встретили Имада, даже поднявшись по лестнице и добравшись до третьего этажа. Но там они застали сида Абдула и Мухамеда. Те что-то бурно обсуждали и замолчали, едва завидев Кариму и Латифу. Мухамед, проходя мимо, с серьезным видом тихо проговорил бывшей жене: — Латифа, мне нужно срочно с тобой поговорить! Но пусть дядя Абдул пока ничего не знает об этом. И он воровато оглянулся на родственника. Латифа удивилась и обрадовалась, наивно вообразив, что Мухамед передумал выдавать Самиру замуж, но не знает, как выкрутиться из ситуации, поэтому хочет обсудить с ней именно это. И она молча, едва заметно кивнула. Латифа не видела, какой надеждой и уверенностью загорелись глаза Мухамеда, когда он отошел от нее и спустился вниз. Карима тоже ничего не заметила, потому что устремилась к двери, чтобы оказаться там первой. — Самира, мы с Латифой уже здесь! Ты слышишь?! Подожди, вот сид Абдул поговорит с твоей мамой, и она тоже подойдет сюда, — громко сообщила она, прильнув к двери и хлопая ладонями по доскам. Карима так радовалась возможности поговорить с затворницей, что даже не замечала, что ей никто не отвечает. Тем временем сид Абдул внушал Латифе, грозя пальцем:  — …если твоя дочь будет и дальше молчать и отказываться от еды, я сочту такое поведение как неуважительное и заслуживающее наказания плетьми. Я не стану вытаскивать Самиру на улицу, чтобы на медине не узнали о порке, но мы выпорем ее во дворе дома. — Что?! — ахнула Латифа. Сид Абдул уверенно кивнул. — А потом, я уверен, о, Аллах, что она согласится стать женой Имада. И тебе, Латифа, лучше постараться уговорить дочь принять его, не устраивая фокусов. Женщина промолчала, но невольно покачала головой, не соглашаясь с таким насилием. Сид Абдул внимательно следил за ее реакцией, он всё понимал, но стоял на своем. — Впрочем, неважно, что ты ей сейчас скажешь. Но будьте обе уверены: свадьба Самиры случится скоро. Завтра я намерен пойти в мечеть, чтобы договориться с шейхом насчет никяха. Никях состоится дня через два-три. Как и у вас с Керимом. Предлагаю устроить совместный праздник. Это выгодно всем. Меньше расходов. Вы с Керимом были против роскошной свадьбы, Самира и Имад — тоже. Ведь это не главное. Цель никяха — создание семьи, а не праздник с размахом, о котором потом будет говорить весь город. — Нет, сид Абдул. Мы с Керимом решили отложить никях. Пока Самира сидит под замком, никакого никяха у нас не будет! — негромко, но твердо сказала Латифа. — Значит, она выйдет замуж ДО вашего никяха, — усмехнувшись, развел руками старик. — Нет, сид Абдул, всё не так просто. Самира — гражданка Бразилии. Керим сказал, что пока Самира не принесет из бразильского посольства какой-то документ, разрешающий брак с иностранцем, а Имад для нее — иностранец, то даже в Марокко брак будет считаться недействительным, если оформить его не по закону. Если кто-то из нас — я, Жади или Керим — пожалуется на то, что никях был совершен с нарушением международного права, то у Имада будут неприятности. Думаю, что Керим уже довел эти сведения до отца жениха и поговорил об этом с шейхом в мечети! — Аллах! Предатели! Латифа, ты решила всадить мне нож в спину?! И Керим — тоже? Как же так? А я всеми силами поддерживал ваш союз. Какие все умные и образованные! О, Аллах! — всполошился старик, но потом ожесточился: — Неважно, что в Бразилии брак будет недействительным. Жить-то они будут в Марокко! Думаю, Имад не очень хорошо знает, где вообще находится Бразилия. Хотя он оочень образованный человек! Но к чему ему знать о Бразилии? Совершим никях, и Самира станет женой Имада по религиозным канонам. А документы можно и не оформлять вовсе. — Это незаконно, неправильно! — возмутилась Латифа, уже понимая, что хочет сказать сид Абдул. — Молодожены будут жить в Фесе, в доме родителей Имада. Самира не скоро выйдет из дома и только вместе с мужем. Главное — будет совершен никях, и для нас он законен. — Дядя Абдул! — возмущенно восклицала племянница дяди Али, лицо которой пошло красными пятнами. — Латифа, ты должна радоваться тому, что твоя дочь войдет в порядочную семью. А если это не так, и ты на рада, то ты такая же одалиска, как Жади! Сходи на медину и купи дочери платье для никяха, если желаешь ей добра. — Дядя Абдул! — Латифа прижала ладони к пылающим щекам. — Не смей меня перебивать! А до того, что происходит здесь… Мы завтра же вечером выбьем дверь, а после молочной ванны и всех процедур, положенных перед свадьбой, Самиру силой нарядят в свадебную одежду и отведут в комнату, где она вместе с женщинами будет ждать, когда придут свидетели и узнают, согласна ли она на брак. Но я думаю, что мы можем обойтись и без этой условности. Это лишнее. Главное — отец Самиры на брак с Имадом согласен. — Я не согласна, и моя дочь тоже! — Молчи, женщина! И слушай: потом твою дочь подведут к жениху. То есть уже к мужу, потому что никях уже будет совершен. И всё. Если Самира не желает устраивать праздник — не надо, — пожал плечами старик. — Потом, если Самира будет правильно себя вести, Имад приведет ее на твою и Керима свадьбу. — У нас с Керимом ничего не будет: ни свадьбы, ни никяха, — твердо заявила Латифа. — Сегодня же скажу об этом дяде Али. — Скажи, раз ты так решила, — вздергивая брови и при этом наклоняя голову на бок, развел руками сид Абдул. Затем он заложил руки за спину и направился к лестнице. Нитка черных бус-четок покачивалась у него за спиной, крепко сжимаемая в кулаке. Латифа метнулась к двери, у которой о чем-то теперь уже шепотом переговаривалась Карима с Самирой, сидящей за дверью. — Дочка! Мы принесли тебе еду и одежду, — воскликнула она. Карима тут же засуетилась: — Латифа, давай сюда, я осторожно протолкну одежду в ту щель! Или удастся отодрать эту доску, Юнус? Нет? Тогда открой дверцу! Чего ты стоишь и мотаешь головой? Аллах, что же это за человек! Надо же Самире передать одежду! И поесть! Голодом ее морите здесь! И нечего так на меня смотреть! Мне сама Нурия сказала, что Самира сегодня с утра голодная! Латифа, обливаясь слезами, уже не спрашивая разрешения, отодвинула в сторону засов и протянула в открывшуюся глубину руки. — Самира! Моя Самира! — плача, проговорила она. Девушка схватила ее за руки там, в комнате. Почувствовав ее прикосновение, Латифа ещё горше заплакала. — Мама! Ты плачешь, и мне становится ещё тяжелее. Но будь уверена: я выберусь отсюда. Вот увидите! — раздался из-за двери голос Самиры. — Что сказал сид Абдул? — заподозрила что-то Карима. — Латифа, о чем он с тобой так долго говорил? Он что-то плохое сказал, если ты так плачешь! Самира должна знать о его намерениях! Но женщина не могла сдержать слезы, пока Карима болтала и болтала. — Латифа, давай отдадим Самире еду и одежду, пока сид Абдул не вернулся. Я возьму у тебя сумку и вытащу пакеты! — деловито произнесла Карима, снимая с плеча женщины ремень кожаной марокканской сумки «пастушьего» фасона. И пока Латифа плакала, держась руками за руки Самиры, Карима развернула пакет с вещами и начала, потеснив Латифу, просовывать в оконце вещи по одной: кофточки и шортики, нижнее белье. Даже чистые джинсы удалось пропихнуть в комнату. Латифа не мешала, убрав руки. А когда с вещами было покончено, она опомнилась: — Карима, надо спешить. Самира, дядя Абдул заявил, что завтра он намерен выбить дверь в эту комнату и вытащить тебя отсюда, чтобы через два-три дня силой заставить принять молочную ванну и сделать все полагающиеся по обычаю перед никяхом процедуры. Карима ухмыльнулась. — Не представляю, как он это сделает? О, Аллах! Сам, что ли, будет варить лимонную массу для снятия волос с тела Самиры? Или удерживать ее против воли в молочной ванне? — удивленно вопрошала она, представляя в голове эти картины и посмеиваясь. — А кроме Нурии и лары Дунии, здесь ему некому больше помочь. Есть ещё Юнус и Баркад, но это все слуги! И мужчины к тому же. А ещё две служанки были недавно выданы замуж. Сам сид Абдул этому поспособствовал. И судьбы их устроил, и расходы сократил на домашнее хозяйство. Осталась одна девчонка, которую Нурия и Дуния весь день гоняют по дому. Но она ничего не сможет сделать, мала и неопытна. — Но если сид Абдул пообещал, то сделает. А как НАМ быть?! — все сильнее пугалась Латифа. — Ах, да, едва не забыла. Дочка, тебе просили передать письмо. Прочти и тут же уничтожь. Так велел сделать Керим. Вот, держи фонарик. Там же темно в комнате? — Темно. Даже днем сумрачно. Мама, не плачь, я не выйду за Имада. Никто меня не заставит. — Кто тебя теперь спрашивать станет? — встряла Карима.- Ясмин тоже говорила, что не хочет замуж, несколько раз произнесла «нет», но ее же выдали! Латифа быстро передала аккуратно вытащенное из кармана джеллабы письмо и протолкнула в щель фонарик, который едва в ней не застрял, так как был не таким уж маленьким. — Этот фонарик покупал Лео, сказал, что там лампы эти… как их… светодиодные. Их надолго хватит, — прокомментировала Карима. Воцарилось молчание, пока Самира читала послание. Потом девушка приникла к отверстию, где была открыта дверца, и попросила передать автору письма, что всё поняла и сделает так, как требовалось в письме. — А что тебе написали? — заинтересовалась Карима. — Что там было? Мы с Латифой его не читали. Что тебе Керим написал? — Замолчи, Карима! — испугалась Латифа, оглянувшись на отошедшего к лестнице Юнуса. — Молчи! Юнус услышит и донесет. Карима тут же зажала рот ладонью и закивала. — Дочка, ты, наверно, голодная? Как же нам тебя покормить? Зорайдэ столько всего положила. Вот только посуда не пройдет в такое маленькое оконце. Карима, давай нальем соус в эту невысокую чашку, передадим, а потом просунем лепешки. А в другую чашку выложим из кастрюльки куски цыпленка. И бриуты так же передадим. Карима всё сделала, а Латифа положила на доску в дверце бумажные салфетки и полотенце. — Мама, нас никто не слышит? — уточнила Самира, зная, что Юнус на время отходил со своего поста. — Нет, твой сторож ещё не вернулся, — ответила Латифа, а Карима тут же радостно подхватила: — Говори скорее, что хочется, пока Юнуса нет! Латифа на нее цыкнула, и Карима прикрыла рот ладонью. — Мама, найди в моей комнате в вещах мои документы. Никому не отдавай, даже дяде Али. Я уже не верю даже ему. Я не знаю, возможен никях без документов или нет? Но ты сохрани их и отдашь только мне, когда я сбегу. Я боюсь, что дядя Абдул уговорит кого-нибудь выкрасть мои документы и передать ему. — Но кто посмеет пойти на такое? — всполошилась Карима. — Только не я! — Хорошо, дочка. Так и сделаю. Не беспокойся. Найду и спрячу у себя в комнате. — О, Аллах! Конечно! Дядя Абдул может попросить Арибу! Она от него зависит. Но с другой стороны, она скоро выйдет замуж за Икрама, значит, не должна вредить семье, куда она скоро войдет, — вслух рассуждала Карима. — Ариба? — ахнула Латифа. — Да. мы ее плохо знаем. Неужели она способна войти в чужую комнату и забрать документы? Но ее может попросить об этом не только дядя Абдул, но и Мухамед. Дочка! Тогда нам надо срочно возвращаться! Если документы ещё на месте, их нужно срочно перепрятать! — Они в моей сумочке, а она осталась лежать на полке в шкафу, — подсказала Самира. Латифа попрощалась с дочерью, а Карима, уходя, передала девушке сотовый, сказав, что это от Лео. — В пакетике есть запасная батарея к телефону, полностью заряженная. — Спасибо! Значит, я смогу позвонить вам с мамой и узнать о документах? — Ты сможешь узнавать обо всем! — уверила ее Карима. И женщины ушли. А занявший свой пост Юнус, так и не сумевший уговорить племянника сменить его, не слышал из комнаты больше ни единого звука. Дверцу в двери он не только захлопнул, но и закрыл на задвижку. Мало ли что! От джиннов его это не спасет, но все-таки преграда. Правда, ему показалось, что сквозь щели в двери тянет вкусными запахами, домашней едой, даже был едва уловим аромат ванили и корицы. А когда к нему поднялась Дуния с подносом в руках, все ещё хромая на туго перевязанную после вывиха ногу, то Самира наотрез отказалась от принесенной с кухни сида Абдула еды, заявив, что ее только что вкусно накормили джинны! Лара Дуния подняла брови и повела плечами, выразительно взглянув на помрачневшего Юнуса, но поднос с едой она тогда оставила ему. Когда женщина сделала несколько шагов прочь, то в комнате раздался грохот. Как будто о стену было разбито сразу несколько горшков. Юнус охнул, а лара Дуния бросилась обратно к двери. — Что там у тебя случилось, Самира?! — Ничего, — ответила девушка. — Просто из моего окна только что вылетел джинн, но случайно уронив свой горшок, на котором он здесь сидел и решил прихватить его с собой. Окно оказалось узким, не пролез… Горшок упал и разбился. Дуния ушла, ухмыляясь при воспоминании о тех фантазиях, которые только что услышала от Самиры. А вот Юнус был напуган. Он подхватил поднос с едой и тихо-тихо отошел от двери по коридору, добрался до лестницы и присел на верхнюю ступеньку, готовый в любое мгновенье сорваться с места и нестись прочь как можно дальше от страшной двери. …Самира теперь имела возможность следить за временем, имея часы на экране сотового телефона. После вкусного обеда, принесенного мамой и Каримой, после устроенного спектакля, когда она с громким шумом разбила несколько горшков сразу, подбросив один из них к потолку и уронив его на другие горшки, девушка уже не знала, чем ещё ей заняться. Она больше не испытывала растерянности и уныния, получив письмо с описанием плана предстоящих действий Лео. Его она должна будет ждать сегодня ночью. Именно для него она должна будет светить мощным фонариком на окно, чтобы Лео был уверен, куда он должен влезть. Да-да! Влезть по стене, как поднимаются скалолазы на крутые склоны гор! Но сначала — и это будет самым трудным — ему предстояло забросить крюк в окно, который должен надежно укрепиться за раму, чтобы Лео мог подняться потом к ней в комнату. — Глупо, — пробормотала Самира. — Рама может оказаться настолько ветхой, что выпадет на улицу вместе с Лео! Нет, но как такой умный парень не мог догадаться сделать проще? Почему он не передал той же Кариме прочную веревку, которую она могла бы принести с собой и просунуть моток через щель? Я надежно привязала бы ее к чему-нибудь и конец выбросила бы ему в окно. Она схватила телефон, решив, что пока не поздно, стоит позвонить Лео и всё обсудить. Самира так и поступила. Лео отозвался немедленно. — Лео, не перебивай меня. Вдруг кто-нибудь подойдет к двери и услышит? Пока в коридоре никого нет, Юнус куда-то ушел. Так слушай: если ты не догадался передать веревку с Каримой и моей мамой, тогда давай сделаем иначе: я порву на тонкие ленточки платки, которые мне принесли, как «подарок от жениха», — сказав это, Самира поморщилась. — Я свяжу их в одну длинную веревку, смотаю в клубок и выброшу его через то окно, через которое ты намерен влезть ко мне в комнату. Ты только позвони или дай знать, что ты пришел, стоишь внизу, чтобы моток из ленточек не упал прямо на голову дяди Абдула! Второй конец веревки будет у меня в руках. Нет, лучше я привяжу его к чему-нибудь. Но ты поймаешь конец веревки от размотавшегося клубка и привяжешь к нему крюк с толстой веревкой. Я подниму всё это в комнату, смотав веревку. Понял? Но ты мне подскажи, как укрепить крюк. Лео попросил ее описать все, что она видит в комнате под окном. Она так и сделала. Самой надежной показалась чугунная решетка, прислоненная к стене, что стояла за горшками. — Хорошо, договорились. Если ты уверен, что эта решетка подойдет… Да, она намного больше проема окна. Даже если веревка натянется и решетка поднимется вверх, она точно не вылетит из оконного отверстия, — прикинула Самира, рассматривая тяжелую решетку от одного из нижних окон, которая когда-то защищала окно, но его потом просто заделали, и решетка оказалась не нужна. — Лео, дядя Абдул намерен завтра выбить дверь. Он сказал об этом маме. Возможно, это не так. Но он планирует пойти к шейху и договориться о никяхе, который хочет устроить через три дня. Нам надо спешить….Хорошо, Лео, я всё поняла. Подожди, я хочу тебя попросить вот о чем… У Самиры родилась мысль, как можно досадить Имаду и дяде Абдулу. И у нее точно всё получится! Вот только пусть Лео найдет нужный материал, а Карима согласится разнести сплетню по всей медине, когда дядя Абдул и Имад увидят чудный коллаж, который она собралась сотворить на стене комнаты. Когда наступил поздний вечер, Самира была преисполнена волнением. Это позволило ей промолчать, не отвечая дерзостью на слова, произнесенные для нее под дверью как дядей Абдулом, так и отцом, затем Имадом, который принес очередной платок. Заметив, как открылось оконце, в него пролезла рука с зажатым свертком, девушка с иронией подумала: «Наверно, ему отец подсказал». Именно так действовал и ее отец в то далекое время, когда Самира впервые заявила, что не станет носить платок. Девушка грубо выхватывая из протянутой руки очередной подарок. Пусть, пусть приносят, вот и отец пришел не с пустыми руками, а тоже просунул в щель платок, такой большой, даже красивый, что Самире стало на какой-то миг жалко рвать его на ленточки. — Дядя Абдул, она приняла платок! Выхватила! — с радостным возбуждением воскликнул под дверью Имад. — Она его приняла! — Значит, поумнела, — сделал вывод старик, стоявший с ним рядом. — Гурия, моя красавица, хабиби, моя драгоценная невеста! — заливался теперь соловьем с гнусавым голосом Имад. Самире стало так противно, что она схватила ведро с….эээ…. Ну, то самое ведро, что было оставлено ей для туалета, и выплеснула содержимое в распахнутую дверцу. Она не видела, что там произошло, но услышала, как «жених» взвизгнул от неожиданности и отскочил от двери, охая и шумно принюхиваясь. — И где мое воспитание?! — вполголоса укорила себя Самира, но тут же эгоистично успокоила: — Зато теперь в комнатушке не будет пахнуть мочой из этого ведра. А то перед Лео будет неловко, когда он влезет ко мне в окно. Хотя он же все прекрасно понимает, в каких условиях меня здесь содержат. — Ты что творишь, одалиска?! — заступился за несчастного воздыхателя дядя Абдул, когда понял, что произошло. — Имад пришел к тебе на свидание в лучшей джеллабе. В новенькой, которую он наденет на ваш никях. Ты испортила его одежду! — Я ему не хабиби! — огрызнулась Самира, нарушив данное себе же слово, что ее голоса из узилища они не услышат. — Имад, ты смутил девушку. Не называй мою племянницу такими словами. Видишь, как ей стало неловко? Она не хотела тебе навредить, просто она вспыльчивая, вот и погорячилась… Не торопись, Имад. Вот поженитесь, тогда ты можешь называть ее любыми словами, она будет полностью твоя. — Дядя Абдул, но как же я пойду? От меня люди на медине будут шарахаться, а я собирался пойти отсюда сразу в офис, — занудно произнес мужчина. — Ничего страшного! Сейчас позову Дунию, она тебе почистит джеллабу. Ведь только она промокла? Можешь взять мою джеллабу, есть у меня одна новенькая вещица. А Дуния твою постирает и высушит. Придешь за ней завтра, вернешь мою одежду и наденешь свою, чистую и отглаженную. — Пойдемте, сид Абдул, — согласился Имад. Но, уходя, он не забыл упрекнуть Самиру в недостойном поведении. Подтирать лужу под дверью пришла лара Дуния. Она не стала ругать девушку за то, что по ее вине ей досталась такая неприятная работа, но женщина показалась Самире даже довольной случившимся. В процессе уборки она сообщила, что сегодня прилетает ее Ясмин с мужем и другими его женами. — Они остановятся в отеле. Самира, ты меня слышишь? Амаль снял самые лучшие номера для каждой жены. Но ту, которая родила ему двоих сыновей, он повезет на следующий день в Мекнес. Она же сестра мужа Хадижи. Девчонке хочется похвастать своими украшениями, нарядами, фотографиями, рассказами о роскошной жизни. Но моя Ясмин придет ко мне в гости и тебя тоже навестит. Даже не сомневайся. Вдруг что-нибудь придумаете? Самира слушала молча, а вот вернувшийся сид Абдул произнес за спиной Дунии: — Конечно, пусть твоя внучка придет к этой двери и расскажет, как случилось, что она тоже сначала не желала принимать мужа, а теперь рада быть даже третьей женой и счастлива, имея собственную семью. — Что, Абдул, явился проверить, выполнила ли Дуния приказание вытереть разлитую под дверью мочу? — тут же язвительно сказала лара Дуния. Она ушла, захватив с собой ведро и тряпку, а сид Абдул же ненадолго задержался, чтобы сказать несколько слов в наставление Самире. Уйти просто так было не в его правилах. Самира же плюхнулась на тюк, к которому уже привыкло ее тело, и продолжила раздирать платки на ленточки, из которых она должна была успеть сплести прочную веревку, способную поднять с улицы привязанный к ней груз. В ее кармане завибрировал телефон, поставленный на беззвучный режим. Самира достала сотовый. На экране высветилось имя: Карима. — Я не могу сейчас говорить — дядя Абдул стоит под дверью, — шепотом сказала она. — Так и не говори ничего — я буду тебе рассказывать, — заявила Карима. — Латифа выполнила твою просьбу, нашла то, о чем ты просила. Теперь ЭТО в надежном месте под замком! — Отлично! Только потом не забудьте показать мне, где это место. Документы могут мне понадобиться, как только я отсюда выберусь. — Конечно, Латифа всё тебе покажет и отдаст, ведь ты, наверно, сразу улетишь в Бразилию? — предположила любопытная Карима, которой всё хотелось знать. А потом она в мельчайших подробностях описала Самире, как ее мать искала документы. …Стараясь успокоить Самиру, сообщив, что с ее паспортом всё в порядке, Карима кое- о чем умолчала. И не по своей воле, но потому что ей запретили об этом рассказывать Зорайдэ и Латифа. Нет, дело вовсе не в документах, а в Мухамеде. Отец Самиры такое предложил Латифе! Женщины сидели сейчас в комнате Зорайдэ и ждали возвращения домой сида Али. Латифа очень нервничала. Зорайдэ ее успокаивала. — Латифа, надо всё рассказать сиду Али. Он должен узнать, что Мухамед поставил тебя перед таким выбором. — Только бы не узнал об этом Керим. Иначе снова случится скандал. — Латифа, но как ты сама намерена поступить? Откажешься от Керима, чтобы вернуть Самиру? Станешь женой Мухамеда? Но тебе придется объяснить всё сиду Али, а он не позволит, чтобы Мухамед так тебя шантажировал и играл твоим сердцем. О, Аллах! Никогда бы не подумала, что Мухамед способен на такую низость! Женщина покачала головой. — Я тоже, Зорайдэ. Но после того как он взял в жены такую юную девушку, нарушив при этом данное когда-то мне слово не брать вторую жену, я уже ничему не удивляюсь. — Но в этот раз он пытается торговаться с тобой, готов продать родную дочь! Устроил размен: Самира или Керим. Аллах да накажет этого человека! Карима знала обо всем, что произошло. Она сначала слушала, но потом не удержалась, сказала: — И чего Мухамеду ещё нужно? У него уже есть две жены: Лейла и Муна. Муна его приняла. Зачем ему нужна ещё и Латифа? Зачем? Хочет стать похожим на Саида? На брата? Тоже иметь три или четыре жены? — Карима, замолчи. Лучше позвони Самире. Она ведь беспокоится за свою сумочку, за документы. Но не смей рассказывать ей о торге, который устроил здесь Мухамед, — строго велела Зорайдэ. И вот Карима поведала девушке, как, вернувшись от нее, мать сразу же отправилась в комнату Самиры, отыскала в шкафу брошенную на полку сумочку, проверила, на месте ли документы, и сразу же отнесла их к себе в комнату, крепко прижимая к груди, затем спрятав в надежное место. — Не говори по телефону, куда именно! — успела сказать ей Латифа. Карима хотела поболтать с Самирой, но трубку у нее забрала Латифа. Потом и Зорайдэ захотела поговорить с пленницей, чтобы как-то успокоить ее. После разговора с девушкой Зорайдэ высказала подозрения Латифе: что-то у Самиры изменилось настроение. Если вчера все говорили, что она в ярости от того, что оказалась в руках у дяди Абдула, и рыдала от собственного бессилия, понимая, что никто не сможет ей помочь, то теперь девушка говорила так, как будто у нее появился план. — Зорайдэ, всё может быть. Керим и Лео занимаются этим, я стараюсь не вмешиваться. — Только бы Самира не натворила глупостей, иначе, Латифа, будет хуже. А Латифа только тяжело вздыхала. Но вернулась незаметно исчезнувшая из комнаты Карима. — Идите вниз, сид Али пришел! Сид Али вернулся! Я сказала, что случилось ужасное, и вам надо с ним поговорить. Сид Али ждет вас. Он послал меня за вами! — вертела она головой от Зорайдэ к Латифе и обратно, размахивая руками. — Зачем ты так пугаешь сида Али? Мало ли что он может подумать? Иди, Карима, принеси ему чай и успокой! А мы сейчас придем. — Зорайдэ, а если Мухамед успеет поговорить с дядей Али раньше нас? — испугалась Латифа. — И что же? Сид Али не станет с ним торговаться. Думаю, он позвонит Абдулу и все ему расскажет. — А где Керим? — заволновалась Латифа. — Он ещё утром куда-то ушел с Лео. Карима, ты не видела, они ещё не вернулись? — Нет, не видела. Но знаю точно, что в доме их нет. И Мухамед не посмел бы позвать тебя, чтобы поговорить, если бы Керим уже вернулся. Да уж… Как только Латифа и Карима вошли в дом, торопясь оказаться в комнате Самиры, чтобы убедиться, что с ее документами ничего не случилось, как им навстречу вышел во двор риада Мухамед. Он кивнул Латифе, давая понять, что ему надо ей что-то сказать — то, о чем он намекал в доме своего дяди. Карима тут же насторожилась, но Латифа ответила ему, что поговорит с ним позже: сейчас ей нужно срочно попасть на женскую половину дома. Кариму очень заинтересовало поведение Мухамеда. Ей даже показалось, что тот взволнован, еле сдерживает себя. Но у Латифы в мыслях были только документы дочери, и она поспешила уйти. Мухамед остался ждать ее у фонтана, нервно теребя в руках четки. И когда Латифа уладила проблему, надежно спрятав документы, она спустилась в гостиную и вышла во двор, потому что Мухамед успел отправить к ней Кариму с напоминанием о том, что он ее ждет. Так Карима и сновала туда-обратно, успевая всё увидеть и услышать. Латифа предполагала, что в Мухамеде заговорила жалость и остатки любви к дочери, которую его дядя решил насильно сделать женой такого неприятного мужчины. Поэтому Латифа согласилась поговорить с бывшим мужем. Он же оставался отцом ее детей! И потому Латифа не сразу поняла, что имеет в виду Мухамед. А он никак не мог выразить свои мысли прямо, всё кружил словами, на что-то намекал, пытался пробудить в ней воспоминания о том, как им хорошо было жить семьей, он, Латифа и Амин с Самирой… И только когда женщина прямо спросила у него, когда он договориться с дядей Абдулом, чтобы выпустили Самиру, то оказалось, что это зависит от нее, Латифы. И вот тогда Мухамед предложил своего рода сделку. — Латифа, как только ты откажешься от Керима и вернешься ко мне, я тут же отправлюсь к дяде Абдулу и заявлю, что против брака Самиры с Имадом. Он достаточно опозорил нас, не купив невесте положенного золота, но согласившись на то, чтобы мой брат Саид заплатил за выбранные Самирой украшения. Это позор. — Что?! — не поверила услышанному Латифа. — Да, ты всё правильно поняла: если ты выберешь дочь и меня, то после нашего с тобой никяха мы вернемся в Бразилию мужем и женой, Самира полетит с нами. И Муна тоже, я ей уже, увы, пообещал, что она станет первой женой в моем доме в Сан-Криштоване. С Лейлой я развелся и скоро окончательно расстанусь… Но ведь у тебя так и останется собственный дом. Тебе не придется пересекаться с Муной… — О чем ты, Мухамед?! Мужчина смотрел на нее с улыбкой, но держался настороженно. — Латифа! Неужели ты не согласишься на спасение дочери? Неужели?! Ты такой не была раньше. Дети были для тебя всем! А теперь ты готова променять родную дочь на Керима? — занервничал он, видя, что Латифа не ухватилась немедленно за его слова. — При чем здесь Керим? Мухамед, ты не в себе. Как ты можешь предлагать мне такой обмен? Это ты готов отдать родную дочь в руки странного типа, который совсем не понравился Самире. Ты можешь спасти нашу дочь, но не делаешь этого только для того, чтобы поиграть со мной, как кот с мышью? Ты ставишь мне условия? — Козочка моя, это значит, твой ответ –«нет»? — как-то жалобно уточнил Мухамед Рашид. Он внимательно посмотрел на Латифу, перестав вертеть в руках четки. И вдруг увидел ее другими глазами. Да, он, наконец, заметил в ней произошедшие изменения. Выглядела она намного лучше, чем когда в последние годы жила в его доме. Новая джеллаба для улицы — красивого оттенка с вышивкой, изящная сумочка и туфли одного с ней тона (явное влияние одалиски Жади!), красиво подкрашенные глаза с умело подведенными стрелками. Рядом с ним она редко красилась, ведь Мухамед это не особо одобрял. А тут даже макияж стал другим. Как же давно Латифа так не прихорашивалась, не накладывала на лицо косметику! Ведь ему-то она нравилась и без макияжа, такая, какой ее создал Аллах! А теперь вон как старается для Керима! Понравится ему хочет ещё больше. — О, да на тебе и золото, подаренное женихом? — пробормотал он, приметив на ее запястье несколько не виденных им ранее браслетов, а в ушах — новые серьги. И платок уже не покрывал плотно ее голову. Скорее, на волосы был наброшен широкий палантин, концы которого были перекинуты за спину, как когда-то носила Жади. Мухамеду всегда не нравилась эта особенность бывшей жены Саида. Но теперь и Латифа переняла ее манеру одеваться. Увы-увы! — Мухамед, попроси дядю Абдула отпустить Самиру без всяких условий в отношении меня, — строго произнесла она. — Это же и твоя дочь! Неужели ты не желаешь ей счастья?! — Латифа, теперь у нас с тобой разные понятия счастья, — сухо ответил мужчина, закладывая руки за спину. Он нервничал, не мог спокойно стоять на месте, поэтому теперь качался с пятки на носок и обратно. Привычка, вошедшая в его жизнь с юности. Правда, теперь он настолько сильно поправился, что переносить тяжелое тело с пятки на носок и обратно стало труднее и небезопасно — можно и упасть. Но привычка проявлялась незаметно для него, ведь Мухамед занервничал, получив отказ от Латифы. Вроде бы он этого не исключал, даже ожидал, особо не надеясь на ее согласие, но все-таки… А теперь она расскажет обо всем Зорайдэ и дяде Али, и что тогда? Но в последний раз не попытаться вернуть любимую Латифу он не мог. Ещё несколько дней, и никях с Керимом навсегда сделает Латифу чужой женой, которая станет запретной для Мухамеда. Латифа ушла, прятавшаяся за колонной Карима убежала за ней следом. — Надо было не Самиру, а Латифу сажать в ту комнату! — расстроился Мухамед, чувствуя, как будто в его голове всё перемешалось от горя. Он не верил, что это конец! О чем просила его Латифа? Самиру освободить? Нет, пусть теперь выходит замуж. Хватит! Отучилась в своем университете, а теперь пора начинать серьезную жизнь! Можно подумать, он позволил бы дочери оставаться не замужем, даже если бы Латифа согласилась к нему вернуться. Он только на время отложил бы ее замужество, и всё. В нем росла злость. Он вспомнил, как бывшая жена, его драгоценная «козочка» назвала его негодяем, потом ещё как-то оскорбляла… Нет, теперь он не пойдет ни на какие уступки! И мать, и дочь должны быть наказаны! И это будет справедливо. Никакой мести, никакого шантажа! Почему Латифа решила, что он намерен ей мстить? Нет, он, Мухамед, не такой человек, он справедлив, как и дядя Абдул. Он всё хочет сделать, как положено, как предписано обычаями. Аллах! Зачем он вообще попросил Латифу к нему вернуться? Какая глупость. Есть Муна. Если нужна будет ещё жена — дядя Абдул найдет ему невесту из хорошей семьи. А вообще, зачем ему ещё жены? Вот вернется в Бразилию вместе с Муной и заживет новой жизнью. К счастью, Латифа уйдет в дом Керима, и они не будут каждый день с ней видеться. — Но как Латифа поступит с домом, в котором сейчас живет в Самирой? Самира останется здесь, в Фесе, в доме мужа. А тот дом? Латифа могла бы отдать его одной из жен Амина, а нижний этаж — под его магазин. А тот, другой магазин, продать. Или нет? Оставить оба магазина? Потянем ли мы такую торговлю? Потом подумаем с Амином, как быть… Мухамед уже давно разговаривал сам с собой, потому что рассерженная Латифа уже ушла, оставив его одного у фонтана. А он ещё какое-то время погулял по двору, держа руки за спиной. 10. Часть 29. Глава 10. Самира и Лео. Сид Али срочно вернулся из красильни, потому что за ним прибежала Карима. Теперь же хозяин дома отправился к себе в кабинет и через Кариму позвал туда же Латифу и Зорайдэ. Старик по отдельным репликам болтливой служанки понял, что дело касается не столько Самиры, сколько Мухамеда и Латифы. Но у его племянницы назначен никях — сид Али уже договорился в мечети с шейхом, который и проведет церемонию. Так что же могло произойти между Мухамедом и Латифой? Сид Али, зная от Каримы, что бывший зять остался во дворе у фонтана, решил вернуться в дом через заднюю дверь, чтобы не столкнуться с ним раньше, чем он выяснит у женщин, что произошло. И вот племянница и верная Зорайдэ вошли в кабинет. Карима успела проскользнуть перед ними с подносом, на котором принесла из кухни чай. Сиду Али страшно хотелось пить, поэтому он взял с подноса стаканчик с чаем, из которого торчали зеленые листики мяты. Заваривала явно Карима, это ее рука всегда оставляла молодые ароматные листики, не стараясь утопить их в воде. — Так что произошло? Зорайдэ? — Нет, сид Али, я ничего не слышала, пусть Латифа сама расскажет. Но племянница Али молчала, слишком взволнованная, чтобы говорить. Тогда Зорайдэ начала рассказывать, чтобы подбодрить Латифу: — В доме сида Абдула, когда Латифа с Каримой шли к комнате, где держат Самиру, им встретился Мухамед и предложил Латифе поговорить о чем-то серьезном. Латифа подумала, что он хочет помочь Самире, скажет, что добьется отмены свадьбы. А он, как теперь выяснилось, имел совсем другие планы. Расскажи же, Латифа, — обращаясь к племяннице сида Али, Зорайдэ протянула руку в сторону мужа, указывая на него. Мать Самиры снова разволновалась и была готова расплакаться. Но взяла себя в руки и описала дяде Али то, как вел себя с ней Мухамед, что он посмел предложить, в чем упрекал и что пригрозил сделать с Самирой. — Мухамед, Мухамед! — укоризненно сказал сид Али, беря в рот трубку кальяна, стоявшего на столе. — Когда же он успокоится? Только когда вы с Керимом поженитесь. Никях нельзя откладывать. Но я поговорю с Абдулом о Мухамеде. — Как бы Мухамед не решил отомстить Латифе: тоже ведь может ускорить никях Самиры с Имадом, — обеспокоенно сказала Зорайдэ. — Надеюсь, что Керим прав, и Самире, как иностранке, нужен документ из посольства для оформления брака. — Дядя Али, сид Абдул сказал, что никому не нужен официально оформленный брак. Имеет значение только религиозный ритуал, который важнее бумажек. Проведут никях, и Самира станет против воли женой Имада, — передала Латифа суть предупреждения дяди Абдула. — Латифа, я больше ничего не могу сделать. Но шейху, с которым уже переговорил до меня сид Абдул, я намекнул, что девушку хотят выдать замуж насильно. Он меня понял. Но большее не в моих силах. Самира — его кровь. — А Мухамед мог бы прекратить насилие, но он не станет этого делать, — махнула рукой Зорайдэ. Латифа вновь вся сжалась и заплакала: — Он захочет заставить меня пожалеть об отказе. О, Аллах! Мухамед же не был таким, дядя Али! — Пора мне поговорить с Мухамедом. Латифа, иди к себе, успокойся, отдохни. Позвони Кериму. Что-то я не видел его сегодня. — Хорошо, дядя Али. И они с Зорайдэ покинула кабинет. После них вышел и сид Али и направился через гостиную к выходу во двор. …Пока Мухамед стоял у фонтана, приходя в себя после поражения с Латифой, на галерею второго этажа вышли Муна и Ариба. Женщины за эти дни успели подружиться. А как иначе? Муне хотелось узнать больше о том, куда она скоро отправится жить. Какой дом у ее мужа? В какой части города он расположен? Какие там соседи? Как далеко находится его магазин? А есть ли поблизости большие торговые центры? Интересовали и хозяйственные дела: что имеется в доме из бытовой техники? Какие обычаи заведены в доме Мухамеда? Что любит кушать ее муж? В каких комнатах расположились он и та, другая жена? Не знает ли Ариба, где определят комнату для нее? Что представляет собой Лейла? Как Ариба ухаживала за сыном Мухамеда? Какие у нее могут возникнуть проблемы с ребенком? Ведь Мухамед уже предупредил, что за маленьким сыном будет ухаживать она, так как Лейла, пусть она и мать, но для этого не годится. Муну интересовало всё. Ариба же охотно отвечала, делилась опытом. Делала это с радостью. Может быть, потому, что так Ариба прощалась навсегда с тем домом, с тем периодом ее жизни, который уходил в прошлое. А Лейла оставалась в Бразилии, но кто знает, как надолго? Ариба втайне надеялась, что Мухамед не сразу отправит Лейлу в Марокко, но сначала решит дать возможность Муне показать девчонке, что та теперь никто. Ариба была бы рада, если бы Лейла вовсе не появлялась в Фесе. Вдруг она сорвет ее свадьбу или как-то расстроит предстоящий брак Арибы с Икрамом? Женщины тихо беседовали, поглядывая на Мухамеда, стоявшего внизу у фонтана, при этом мужчина их не замечал. Они видели, как он разговаривал с Латифой, но Муне показалось, что беседа была неприятной для них обоих. Бывшая жена Мухамеда ушла, а он остался и что-то нервно обдумывал, стоя у фонтана спиной к галерее, куда вышли прогуляться женщины. И вдруг во дворе появился сид Али и направился к Мухамеду. Муна и Ариба видели, как старик начал что-то сердито выговаривать Мухамеду, а тот покраснел, сконфузился, ему явно было неловко, и он даже не сразу стал оправдываться. Но все-таки говорил в основном сид Али. Он размахивал руками и даже как будто угрожал бывшему мужу Латифы. Мухамед, кажется, начал просить прощения, прикладывая правую пятерню к груди. Женщины предпочли покинуть место прогулки, чтобы не видеть продолжения неприятной сцены. Муна не могла представить причину, по которой сид Али так отчитывал бы ее мужа. Только если он требовал освободить Самиру. Муна решила тоже попросить Мухамеда добиться того, чтобы девушку выпустили из комнаты. Зачем продолжать настаивать на браке, если в итоге всё дело закончится огромным скандалом? Почему он не может этого понять? Почему же Мухамед так желает никяха Самиры с Имадом? Муна отправилась в комнату Арибы, где они продолжили обсуждать привычки Мухамеда, правила, принятые в его доме. Затем ей захотелось узнать о его сыне и невестках. Ариба рассказывала, но теперь старалась говорить уклончиво, когда приходилось отвечать на острые вопросы. Пусть Муна узнает о скандалах и выходках Лейлы не от нее. Арибе не хотелось выглядеть сплетницей в глазах Мухамеда и Муны. Теперь там предстоит жить Муне, она все равно обо всем узнает, но только сама или от мужа. Чуть позже к ним пришла служанка и спросила, не нужно ли принести чаю. Муна согласилась, а поднос со стаканчиками и чайники с заваркой принесла Карима. Муна спросила ее, о чем могли разговаривать внизу сид Али и Мухамед. В чем провинился ее муж? Кажется, дядя Али был сердит не на шутку! — А ты разве не знаешь? О, Аллах! Как же так? Мухамед ничего тебе не говорил? А должен бы! Но я узнала, что случилось. Сид Мухамед просил Латифу вернуться к нему, и если она согласится, то он скажет дяде Абдулу, чтобы выпустили Самиру, а Имаду откажут, как негодному жениху. Но Латифа не согласилась и пожаловалась дяде Али. Надо же! Мухамед требовал, чтобы Латифа бросила Керима! — Что?! — только и смогла произнести Муна, побледнев и едва не упав, но сумев медленно опуститься на диван в комнате Арибы, держась за высокий напольный светильник, стоявший рядом. — Теперь ты знаешь. А ты, Муна, не расстраивайся так уж. Латифа же не согласилась. Ей Керим нравится. Ну, я пошла. Если что-нибудь понадобится, то зовите. Карима всегда будет рада помочь!.. Машалла! Ариба, какое у тебя красивое ожерелье. Это то самое, которое тебе подарил Икрам на сватовство? — Да, это то самое украшение, — подтвердила девушка. Ариба носила в доме дяди Али подаренное золото, зная, что все равно ей некуда выходить не то что из дома, но даже из комнаты. А когда приходил Икрам, ему было приятно видеть на ней свой подарок. Карима поцокала языком, рассматривая ожерелье, и ушла. А Арибе досталось утешать жену Мухамеда. Надо же, какая ирония судьбы! То она была наперсницей Лейлы, теперь эта же роль у нее и в Фесе, но рядом с другой женой сида Мухамеда. — Муна, не стоит переживать! Мухамед и в Бразилии пытался не раз вернуть Латифу, но всё тщетно. Она сама настояла на разводе, а потом ее дядя нашел ей будущего мужа, сосватал, они прилетели в Марокко на собственный никях, и если бы Самира не оказалась в руках дяди Абдула, то Керим и Латифа ещё вчера могли бы пожениться. — Он меня обманывает. Говорил, что я буду единственной. С Лейлой он развелся. Ариба, скажи честно: Мухамед развелся с Лейлой? Или это неправда? — Да! Но он дал ей второй развод. Теперь у нее идут месяцы идата. Боюсь, что Мухамед отправит Лейлу в Марокко к отцу сразу же, как только вернется в Рио-де-Жанейро. — Почему же он не привез ее с собой в Фес? Ты прилетела с ним, но Лейла осталась в Рио. Она не смогла оставить ребенка? Почему она не прилетела вместе с сыном? — Нет, не в этом дело. О, Аллах! Думаю, Мухамеду стыдно признаться, что Лейла сбежала, узнав, что ее намерены вернуть отцу. Она исчезла буквально перед посадкой в машину, когда надо было ехать в аэропорт. Но самолет не станет ждать, нам пришлось лететь без нее. — А что с ребенком? Кто заботится о сыне Мухамеда? Или этим занимаются его невестки? — Возможно, и они тоже. Но они обе беременны. А вообще-то там живет по соседству сид Мустафа с женой. Мустафа — работник в магазине Мухамеда, его дальний родственник. Они бездетные. Лара Ноэмия должна была нянчить Абдульчика, пока сид Мухамед не вернется из Марокко. Мальчик пока у них. Но Лейлу Мухамед накажет и отправит в Фес к дяде Абдулу, оставив сына у себя. — Но Лейлу ещё найти нужно. Где же она могла спрятаться? У нее есть друзья или родственники в Бразилии? Ариба пожала плечами. — Нет, мы с ней родом из-под Мекнеса. Я слышала, как Карима болтала по телефону с кем-то из Бразилии и рассказывала, что Лейла вернулась сразу же после нашего отъезда. Амин и его жены заметили, что в доме вашего мужа горит свет. Семья Амина живет рядом, в соседнем доме. — А как далеко дом Латифы? — Тоже рядом. Все три дома находятся по соседству. И магазин Мухамеда «Волшебная лампа» тоже. А вот магазин Амина — на соседней улице. Керим живет где-то далеко, в другом районе города. У него свое кафе арабской кухни. — Латифа переедет к нему? — Конечно. Насколько мне известно, Латифа будет жить в его новом доме, который он купил после того, как сосватал Латифу. Он тут же начал делать ремонт, и теперь всё готово к приезду его молодой жены. Латифа не будет жить в Сан-Криштоване, но в ее доме останется Самира. Карима мне об этом рассказала. Но ещё, кажется, из Марокко должна приехать к ней жить ее тетя. Я никогда не видела лару Назиру, но слышала от сида Мухамеда, что это его родная сестра, с которой он поссорился несколько лет назад. Даже не поссорился, но дядя Абдул проклял ее как одалиску и запретил Мухамеду и Саиду не только общаться с ней, но даже упоминать ее имя. — Даже так? — с удивлением узнала Муна кое-что новое из жизни мужа. — Не представляю, как Мухамед вынесет ее присутствие в соседнем доме. Говорят, у лары Назиры очень трудный характер. — А где в Рио живет его брат Саид? У Саида три жены, кажется. — Да, но в той семье тоже такие проблемы! Только сид Саид помирился и вернул домой бывшую первую жену Ранию, как пропала его жена Фатима. А она беременная. Кстати, все три жены сида Саида беременны, скоро должны родить. Так уж получилось, что у них одинаковый срок. — Фатима? Это с ней он приезжал в Марокко полгода назад? — Да, он путешествует только с ней. Она его фаворитка. Была. Муна вспомнила мужчину — высокого, статного, красивого. Когда-то давно она могла стать его второй женой. Этого очень хотела его единственная тогда жена Жади. Потом, четверть века спустя, ее дочь могли выдать замуж за Саида Рашида четвертой женой. Или третьей? Но ее дочь решила иначе, не согласившись с таким выбором. — А сколько детей у Саида? Или это первенцы? — О, нет! У сида Саида есть взрослая дочь Хадижа. Не может быть, чтобы ты в Фесе не слышала о ее истории… — Ах, да, конечно! Хадижа… У нее украли ребенка, Самира даже ездила на его поиски, но малыш погиб. Кончилось все разводом. Бедная девушка. Но это дочь Жади. А Жади? Ты видела Жади? Как она? — Да, Жади часто приезжала к Латифе. Она жена бразильца. За это Мухамед считает ее одалиской, как и дядя Абдул. Но я лично с ней не знакома. Сид Мухамед не называет лару Жади иначе, как одалиской. Имей это в виду. Она видела, что у Муны имеется какой-то особый интерес к Жади. Но она не стала проявлять любопытство и продолжала рассказывать: — Но, кроме Хадижи, у сида Саида есть дети: сын и дочь от первой жены Зулейки, сын от третьей жены Рании. И вот ещё трое должны скоро родиться. — А у Латифы — только Амин и Самира? И у Лейлы родился только один ребенок — сын Абдульчик? — Да, — кивнула Ариба, не желая рассказывать о том, как Лейла не сумела сохранить вторую беременность. — Братья часто видятся? — Не сказала бы, что часто. У каждого свои дела, свой бизнес. Но бывают семейные праздники. Правда, сиду Саиду теперь не до веселья: он никак не может отыскать любимую жену Фатиму. Мухамед говорил, что она скрывается где-то в Марокко. Саид собирается приехать в Фес, чтобы лично заняться ее поисками. — Скрывается? Почему? Что у них произошло? — Этого я не знаю. Муна, я занималась домашним хозяйством в доме Мухамеда. Кое-что я слышала. Но специально не интересовалась. Ты сможешь обо всем расспросить мужа. Познакомишься с Лейлой. И тебе неплохо было бы сразу же привезти из Марокко служанку. Иначе тебе одной будет не справиться. Тем более, что даже в моем возрасте я безумно уставала. При том, что иногда Лейла все-таки соизволяла мне помогать. Но, оказавшись в Бразилии, ты уже не сможешь уговорить Мухамеда взять служанку. Этот вопрос ты должна уладить уже в Марокко. — Вот как? Я подумаю над этим. Кажется, женщина успокоилась и больше не переживала из-за коварства мужа. Ведь Латифа ему отказала. … Мухамед, донельзя расстроенный, отправился бродить по медине. Заходить в лавки и торговаться, скупая разные мелочи для своего магазина — это всегда его успокаивало. И потому после разговора с дядей Али он ушел. А в доме сида Али началась суета. Узнали, что прилетают из Эмиратов внучка сида Али Ясмин с мужем. И не только с ним. Прилетает ещё Неджма — дочь сида Керима. Ведь на днях женится ее отец. А также появится Дайнаб с детьми, это сестра Фарида. Карима с нетерпением ждала гостей, сгорая от любопытства. На кухне в связи с ожидаемыми гостями готовили праздничную выпечку. Зорайдэ быстро всем распорядилась, узнав, что сначала Амаль с женами намерен поселиться в отеле, а после короткого отдыха они навестят дом дяди Али, встретятся с Керимом и Латифой, на чей никях они и прилетели, а потом посетят дом сида Абдула, женой которого стала лара Дуния. Ну, и Ясмин особенно желала повидать Самиру. Карима успела обсудить эту новость ещё несколько дней назад с ларой Дунией. Была и секретная часть их обсуждений, о которой Кариме приходилось изо всех сил умалчивать. Это касалось планов лары Дунии на Ясмин. Но у самой Каримы сегодня были важные дела. Возвратились с полными сумками снаряжений Керим и Лео. Они предпочли спрятать покупки на женской половине дома. Для этого была задействована Карима. Ей всё объяснил Ахмет, что есть что, куда всё спрятать и как это должно храниться. А сама операция ожидалась этой ночью. И если всё пройдет гладко, то Самира уже часть ночи проведет у себя в комнате в этом самом риаде у дяди Али, иншалла! Карима носилась по дому, чувствуя себя, как на иголках. Не могла дождаться вечера. Это только уравновешенный и спокойный Ахмет мог заниматься текущими домашними делами. Ведь он точно знал, что от него потребуется сегодня ночью. Карима же будет сопровождать Ахмета, Керима и Лео к риаду сида Абдула. Сначала Лео намеревался вообще пойти туда один. Но потом понял, что ему понадобится помощь. Керим тоже не мог оставаться в стороне, так как Латифа страшно переживала из-за Самиры. После визита в отель, где Керим надеялся увидеть Неджму, он собирался пойти с ними ночью к риаду. И вот этот час настал. Убедившись, что Мухамед вернулся с медины, а не остался ночевать в доме у дяди или не засиделся у него допоздна, Ахмет и Карима, Лео и Керим отправились по ночным улицам — в основном темным и безлюдным — к дому сида Абдула. Мужчины несли сумки, в которых были как необходимое для лазания по отвесной стене любительское альпинистское снаряжение, так и еда, которую собрала Зорайдэ, а также пакет с удобной одеждой, которая могла пригодиться, если девушка наберется храбрости, чтобы вылезти через окно. В одной из сумок была спрятана искусственная рука, купленная Лео в магазине приколов. Да, такие магазины имелись и в Марокко! Там же он приобрел бутылку с красной жидкостью, напоминавшую кровь… Это всё были выдумки Самиры, которой хотелось, чтобы ее пребывание в темнице надолго осталось в памяти сида Абдула и жителей города, которые непременно должны будут узнать о задуманных ею шалостях от Каримы. Ну, и Имаду тоже достанется от ее фантазий. Вспоминая напутствия Самиры, что ему следует купить, Лео усмехался, представляя то, что намерена натворить девушка. Вот и риад. Почти темно, но электрические фонари все-таки давали слабое освещение даже в таких довольно узких улочках, как та, где жил сид Абдул. Карима и Ахмет остановились у двери риада. Если кому-то из этого дома вздумается выйти на улицу — Юнусу или его родственнику, то возле дома они застанут семейную пару — Ахмета и Кариму, которые могут сказать, что пришли навестить Самиру, которой Латифа срочно захотела передать еду и одежду. Так поздно? Ночью? Но Карима стала бы утверждать, что — да, Латифа настояла отнести еду дочери немедленно! Они должны были стать прикрытием для Лео и Керима, которым предстояло действовать, стоя под окном. Собственно, главная роль отводилась Лео… Если кто-то покажется из ворот дома в тот момент, когда Лео будет лезть по стене, то никакие объяснения их не спасут. Но к счастью, и улица оставалась пустой, и из дома никто не показывался. А Лео позвонил Самире. И вскоре из окна был выброшен клубок, который во время падения раскручивался, пока не превратился в пеструю веревку, ее и схватил Лео. Тут же к концу веревки был привязан довольно увесистый пакет с альпинистской веревкой и железным крюком, похожим на морской якорь. Что-то подобное можно видеть в фильмах о пиратах, берущих судна на абордаж. Лео припомнил недавно увиденный в Рио фильм с Джонни Деппом. Стоило ему дернуть за веревку, как Самира, поняв сигнал, начала осторожно тянуть за веревку, поднимая к себе в комнату груз, сматывала ее, стоя у себя в комнате под окном. По словам Каримы, успевшей давно и много раз побывать в доме мужа лары Дунии, окна там расположены довольно высоко, Самира не может просто взять и выглянуть на улицу, посмотреть вниз. Для этого придется ставить внизу какой-нибудь столик или комод. Самира тянула импровизированную веревку «вслепую». Но всё удалось. Самира ответила на звонок Лео, сообщила, что смогла втянуть в окно тяжелый пакет, он нигде не зацепился, не застрял, не порвался. Теперь девушка собиралась надежно закрепить «якорь» за чудовищно тяжелую чугунную решетку, что стояла в каморке прислоненной к стене под самым окном. Она рассказала, как ей пришлось подтащить под окно старый столик, заранее переставив в сторону множество горшков… На столик она водрузила пуфик. Вот на него она осторожно и взобралась, чтобы принять пакет с веревкой и крюком. Наконец, Самира выбросила в окно смотанную в моток веревку, ту, по которой и предстояло Лео подняться к ней в комнату. Девушка уверяла, что крюк держится надежно. Но внизу все-таки очень переживали, как парень сможет подняться по отвесной стене на такую высоту? Лео проявил удивительную ловкость. Ухватившись за толстую, как канат, веревку, перехватывая ее по очереди руками, переступая ногами по стене, он вскоре уже перелез через оконную раму, а ещё несколько минут спустя в черном провале окна исчез и конец веревки. Но все-таки не обошлось без неприятностей. Сначала оставшимся внизу показалось, что в той комнате раздался грохот, а потом вдруг наверху зазвенели колокольчики. — Что это значит? — недоумевал Керим. — Мы о таком не договаривались. Что там случилось? — Звони скорее Самире! Керим, звони Самире! — тут же нашлась Карима. Мужчина выхватил сотовый и быстро набрал номер. — Самира, что случилось?! Оказалось, что Лео, перекинувшись через оконную раму, едва не сорвался и не упал на стол с пуфом, но сумел ухватиться за распахнутую внутрь створку окна. Ведь окно вообще-то закрывалось ставнями. Это для доступа свежего воздуха кто-то распахнул их перед тем, как в комнату поселили пленницу. И вот эта ветхая, но спасительная для парня ставня оторвалась, не выдержав веса Лео, он рухнул на столик, промахнувшись мимо пуфика, но и старый колченогий стол тоже не вынес натиска тела молодого мужчины, развалился под ним, пуфик, отлетев, задел оставшиеся горшки, сложенные Самирой один на другой в высокую пирамиду, которая, конечно, рухнула от удара. Грохот, что услышали на улице Ахмет, Керим и Карима, был от разбившихся старых горшков. Лео ловко поднялся, почти не пострадав, если не считать ушибленного локтя. А Самира сначала зажала рот, чтобы не закричать, в испуге смотрела на то, как падает Лео, но потом убедилась, что для парня всё обошлось, и тогда она достала из кармана колокольчики и несколько раз их встряхнула, завывая и призывая джиннов. Ведь где-то под дверью находился сторож, который так боялся появления джиннов. Как потом выяснилось — она сделала так не напрасно. Грохот был слышен даже на первом этаже дома. И сид Абдул, задремавший в гостиной в любимом кресле, встрепенулся. Подскочила и лара Нурия, проснувшись на пуфике возле сида Абдула. А когда они поднимались по лестнице, то на втором этаже к ним присоединилась и заспанная Дуния, вспомнившая только сейчас о том, что в комнате Самиры ночью будут твориться разные дела. Но пока они добирались до двери, Лео приходил в себя и осматривался, требуя, чтобы девушка не светила фонарем ему в глаза, ведь из окна он упал на эту сторону потому, что она ослепила его, светя фонарем в окно, а не куда-нибудь в сторону на стену. Почему-то не догадалась. Самира же вновь забросила свою веревку, уже испытанную на деле, за окно, чтобы Керим и Карима могли бы привязать к ней сумку с принесенной едой, пакет с одеждой и разными мелочами, которые она просила ей передать. Они с Лео прислушались: по доносившимся с улицы голосам они поняли, что с задачей лучше справилась Карима. Именно она смогла привязать сумку к веревке. Потом веревку вновь дернули, и Самира подняла груз. Правда, ей пришлось встать на довольно прочный, но обтрепанный пуфик, за что он и был недавно отправлен ларой Дунией в эту кладовку. Она встала на носки, потянулась к окну и с трудом, но смогла затащить внутрь прочную сумку-пакет с едой. Самира ответила на звонок сотового, что всё благополучно оказалось у нее в комнате, и они могут уходить, чтобы не попасть в руки Баркада, если тот решит выглянуть на улицу. Они с Лео уже слышат доносящийся из коридора приближающийся к комнате топот ног. Сюда явно спешит дядя Абдул. Но Керим ответил, что они уйдут ненадолго и вернутся через некоторое время. Конечно, сейчас под дверью появятся все обитатели дома: дядя Абдул и его жены. Слуги. Они могут выйти на улицу и проверить, что происходит возле дома. Но ведь цель Керима и Лео — вызволить девушку из застенок в доме ее дяди. Пусть Самира готовится к тому, чтобы попытаться выбраться через окно. — Да, хорошо, я постараюсь. Лео мне расскажет, как это сделать. На этом разговор прервался. Самира и Лео не могли видеть, что происходит на улице или в доме, они сели рядом на тюфяк, некоторое время с улыбками смотрели друг на друга, а потом Лео подтянул к себе сумку с едой. — Надо проверить, вдруг что-то пролилось или разбилось, — сказал он, шаря рукой внутри сумки. — Кроме еды, в сумке бутыль с краской! — Можно и поесть. Что положила Зорайдэ? — Здорово! Ты хочешь кушать? А я боялся, что ты начнешь капризничать и откажешься от еды. Твоя мама очень беспокоится за тебя. Говорит, что ты с утра ничего не ела. Только то, что она принесла тебе днем. Но ты не всё съела. — Неправда. Меня лара Дуния накормила. И мама тоже приносила мне еду! И немало. Я же не могу одна съесть целую кастрюлю! — Я тоже голоден. Как и Керим. Мы полгорода обошли, чтобы найти нужный «реквизит». Особенно трудно было отыскать магазин, где бы можно было купить что-то для шуток. Выбор был не велик. Но нам повезло — то, что нам было нужно, там имелось. Они открыли большой пластиковый судок, из которого вырвался аромат мяса с тушеными овощами, и достали завернутые в полотенце ложки. Жадно принявшись за еду, молодые люди не особо обращали внимание на то, что происходило под дверью, которую Самира сочла нужным завесить изнутри найденной в комнате огромной старой тряпкой. Рядом с ней лежал включенный фонарь, дававший яркий свет. А под дверью бесновался добравшийся на третий этаж сид Абдул. — Одалиска, чем ты там занимаешься глубокой ночью?! Что это за шум? Аллах, вся улица могла проснуться от учиненного тобой грохота! Но Самира не отвечала. Тогда к ней обратилась лара Дуния. — С тобой всё в порядке, Самира? Ты откуда-то упала? Ничего себе не разбила? — Я теперь не одна! — прокричала в ответ Самира. — У меня в гостях джинн! Он принес мне поесть! Очень вкусно! Это он ввалился в окно, упал прямо на горшки! Но зловредный сид Абдул, отодвинув задвижку и открыв оконце, обнаружив тряпку, загораживающую вид внутрь, просунул руку и, крепко вцепившись в ткань, сорвал ее. Но внутри царила полнейшая тьма. Ребята предусмотрительно выключили светодиодный фонарик. А сид Абдул не захватил с собой светильник или удобный фонарь, и не было у него такого фонарика, которым можно было бы осветить внутренность комнаты через небольшое оконце в двери. Рядом с Юнусом, расположившимся на тюфяке в углу коридора, стоял старинный светильник, внутрь которого теперь ставили толстую свечу, а не заливали его маслом. Но света от такого источника освещения было очень мало. А дальше начался какой-то балаган. Самира громко разговаривала с джинном, якобы находящимся у нее в комнате. Она благодарила его за вкусную еду, которую тот ей принес. Сид Абдул с удивлением осязал под дверью запах мясного таджина. Так могло пахнуть только хорошо приготовленное тушеное мясо. Но как такое могло быть? Ему это показалось! Сид Абдул старался убедить себя в этом. Но аромат вкусной еды почувствовали и Нурия с Дунией. — Джинн? Неужели это правда? — с притворным ужасом вопрошала лара Дуния, глядя на дверь и хлопая глазами, пока сид Абдул продолжал недоверчиво принюхиваться. А за дверью Самира устроила целое представление. — Джинн, я забыла твое имя… Как?.. Хорошо, не говори, иначе тебя сможет вызвать кто угодно, любой, кому в руки попадут мои колокольчики. Мне ты являешься сам, но в руках других ты станешь их рабом, да? Как раб лампы в известной сказке. Хорошо, что я научилась вызывать тебя ещё там, в пустыне… Лео что-то отвечал ей, но неразборчиво и грубым, низким голосом, почти нечеловеческим. А это страшно напугало Юнуса, который теперь с завистью думал о том, как повезло его племяннику, не согласившемуся дежурить под дверью, который сразу был уверен, что в комнате могут появиться джинны. Испугана была и суеверная лара Нурия. Но она боялась за сида Абдула, который поступил неразумно, связавшись с Самирой. Надо же! Девчонка умеет вызывать джиннов! Конечно, она же давно забыла про Коран. И вот теперь дочь Мухамеда, зная об их присутствии под дверью, игнорируя их, ведет разговор с нечистью, так ещё и просит забрать ее из дома дяди Абдула! — Джинн, я даже готова стать твоей женой. Только унеси меня из этой комнаты! Я не хочу выходить замуж за Имада. Он такой мерзкий! — Да, хабиби! — согласился с ней густым басом неизвестно кто, и тут же раздался его дикий хохот. Но и Самира заискивающе хихикала. — Аллах! Бред какой-то! Не может этого быть! — пришел к выводу сид Абдул. — Она нас нагло обманывает! Разыграла целый спектакль! Идемте отсюда. Завтра я ей устрою «встречу с джиннами». Вечером выбьем дверь и сразу же переоденем ее для никяха. Придет Имад, и мы тут же их поженим. А если станет сопротивляться, то сначала я лично выпорю ее плетью. И потом все равно ее оденут в свадебный наряд и отправят к мужу. — Сид Абдул! Но Ясмин хотела прийти поговорить с Самирой! — возмутилась Дуния. — Если Самира выйдет завтра замуж, как потом моя внучка с ней увидится? — Сид Абдул, — вмешалась вдруг и лара Нурия.- Пусть придет Ясмин, это хорошая мысль. Пусть внучка Дунии расскажет, каким счастливым оказался ее брак с Амалем. А ведь она стала его третьей женой! Пусть поговорят, может быть, это повлияет на Самиру, и она согласится принять замужество, иншалла. Не станет устраивать скандал при шейхе. Старик немного подумал и согласился. — Хорошо, пусть все сразу и приходят! Пока Ясмин будет с ней разговаривать, Имад подготовится к никяху. С такой невестой надо сначала настроиться на проведение обряда. Что-то мне не понравилось его настроение, когда я видел его сегодня. И Мухамед пусть поговорит с будущим зятем. Позовем обязательно Латифу и ее жениха. А то она мне условие поставила: пока Самиру держат в запертой комнате, они с Керимом не поженятся. Ишь ты! Дуния подбоченилась и язвительно заявила: — Сид Абдул, это ты ещё не знаешь, какие условия Латифе поставил твой племянник! Мне Карима позвонила и все рассказала! Говорит, что сид Али собирался тебе звонить с претензиями. Или не дозвонился? — Я отключил все телефоны. Надоели звонки, я от них устал. А что такое? Какие ещё у Али ко мне претензии? О чем это ты, Дуния? Что опять Мухамед придумал? — Твой племянник предложил Латифе бросить Керима и вернуться к нему. Он обещал ей, что тогда «уговорит дядю Абдула отпустить дочь». Но Латифа отказалась. — О, Аллах! И правильно сделала! Кажется, я знаю, кто первым получит моих плетей на том лежаке во дворе! Мухамеду давно пора вправить мозги! Позвоню-ка я Саиду и всё ему расскажу… Старик был так удивлен поступком племянника, что начисто забыл о пленнице, которая как будто связалась с джинном, но судьбу которой он уже определил, и с ней все решено будет уже завтра. Наверно, девчонка всё слышала? То-то затихла за дверью вместе со своим «джинном»! Сид Абдул засеменил по коридору обратно к лестнице, а Нурия зашагала за ним, сильно хромая и стуча по каменному полу палкой, на которую опиралась. Лара Дуния осталась. Она прогнала перепуганного Юнуса прочь от двери. Тот и не сопротивлялся, отправившись на кухню, чтобы перекусить, а заодно хотел найти моральную поддержку у Баркада, которого тоже разбудил шум и призывные вопли жен дяди Абдула. Оставшись одна, лара Дуния сообщила об этом Самире и передала ей привет от Ясмин. — Она уже в Фесе. Но муж поселил их всех в отеле. Завтра он отвезет Дайнаб с детьми в Мекнес. Ясмин и дочка Керима днем пойдут в дом сида Али. Неджма хочет познакомиться с Латифой, уже как с невестой отца. А Ясмин — увидеть деда и поговорить с Лео. — С Лео? — хихикнула за дверью Самира. — Не получится. Он здесь. Это он выступил в роли джинна. Когда Ясмин придет сюда в гости, то может поговорить с Лео через дверь. — Э, да тебе весело, девчонка? А разве ты не слышала, что Абдул намерен завтра выбить дверь и вытащить тебя оттуда силой? Оденут в свадебное ткшейто и посадят в комнату, где ты будешь сидеть и ждать свидетелей, которые за тебя скажут, что ты согласна выйти замуж за Имада! Или ты уже не против? — Ещё чего! Он мне мерзок! Отвратный, назойливый тип! Фууу…. — Тогда думай, как выбраться. Пусть Ясмин придумает что-нибудь. Вы могли бы поменяться одеждой, и ты вышла бы из дома под видом Ясмин. Но для этого не надо было замок в двери портить. Как теперь его очистить? Аллах! — Хм, я найду выход… — самоуверенно ответила девушка. — Если не выберешься из этого дома до прихода шейха, то пропадешь. Самира, неужели тебе суждено стать женой этого сухаря? Совсем незавидный жених. Вот моей Ясмин повезло, как бы она сначала ни пыталась отказаться от своего счастья, о котором даже не ведала. Но этот Имад — далеко не Амаль, даже совсем не Амаль! Ни внешне, ни по богатству. И характер у него не мед. Но как же тебя от него избавить? Буду думать, ночь спать не стану, и ты думай. Может быть, Аллах все-таки приготовил для тебя иную судьбу, иншалла? После этого Дуния ушла. А Лео и Самира, докушав принесенную еду, принялись ещё за одно срочное дело, без которого девушка не соглашалась покидать свою тюрьму. — Я должна им отомстить! — уперлась она, хотя Керим уже звонил и спрашивал, не собралась ли она с силами, чтобы вылезти из окна? Лео там, наверху, ей поможет. Потом ей надо будет только крепко держаться за веревку и не смотреть вниз. Тогда останется преодолеть пару десятков метров — а внизу ее ждет Карима с джеллабой и платком Латифы. Надо будет это надеть, чтобы ее не узнали случайные прохожие из числа соседей сида Абдула или дяди Али. Пусть примут ее за Латифу, которая идет откуда-то рядом с Керимом и Каримой с мужем. После нее ещё до рассвета должен успеть выбраться из комнаты и Лео. Но девушка попросила полчаса. За это время она хотела соорудить на стене коллаж из подручного материала и приобретенного Лео реквизита. Прежде всего, она задрапировала часть стены, используя найденные грязные тряпки и обрывки платков, из которых она до этого сумела сплести веревку. Вот и пригодились оставшиеся цветные клочки тонкой шелковой ткани, из которых Самира свернула розочки и бантики. Но в центр арт-картины она поместила принесенную Лео руку. — Лео, из чего она сделана? Я думала, что рука будет резиновой. Но она столько не весит. Рука довольно легкая. Можно приклеить ее к стене. Ты же принес клей, о котором я тебя просила? — Конечно, вот, возьми. — А на палец наденем обручальное кольцо, которое мне пытался подарить противный Имад. Коробочка там, под краем тюфяка. Достал? Вот оно, надевай кольцо на руку. Палец толстоват, но ничего, как-нибудь кольцо налезет на безымянный палец. — Ты хочешь, чтобы я обручился с искусственной рукой? — усмехнулся Лео. — Ха, когда Имад это увидит, пусть все заговорят о том, что это он — обрученный с женщиной-джинном. — Может быть, сложить пальцы кукишем? — азартно предложил Лео, когда Самира надела кольцо на неживой палец макета руки. — А что? В Бразилии кукиш — символ достатка, счастья. Пожелание удачи и добра. — Здесь всё не так, и смысл моего перфоманса не в этом. Как раз наоборот! Вот что: давай слегка раздерем конец руки, как будто ее с мясом оторвали от тела. А потом ещё польем это место «кровью». Да-да, вот так! — радовалась Самира понятливости Лео, отодвинув на стене тряпки и намазывая толстым слоем клея часть стены, которая должна стать полотном для арт-картины. Затем вдвоем они приклеили к стене расколошмаченную имитацию руки с кольцом на пальце и щедро испачканную «кровью». — Может быть, сие творение прибить к стене большим гвоздем? — предложил Лео, усомнившись, выдержит ли клей такую тяжесть. — Нет, я уже имела дело с этой маркой клея, он зверский. Склеит намертво что угодно. — Это всё? — отходя на пару шагов назад и рассматривая арт-объект, спросил Лео. — Думаю, это слишком просто и будет не очень понятно такому самоуверенному типу, как Имад. Добавлю надпись: «Обрученному с джинном». А ты, Лео, сделай под рукой «кровавые» потеки. Но не задень надпись. Лео не стал ее критиковать, только поднял брови, а потом потянул рукой за мочку уха. На его взгляд, эти выходки были уровня для подростков. Но, если подумать, какие ещё возможности отомстить за свое унижение были у Самиры?  — Вот так, — удовлетворенно сказала она, когда надпись была готова. Сделана она была «кровью» на грязной белой тряпке, приклеенной к стене. Ещё девушка приклеила цветочки из найденных лоскутков ткани, бантики и мелкие черепки от разбитых горшков. На коллаже нашли место даже оторванные подошвы от старых тапок-бабуш, как и рваный черный носок дяди Абдула. — Всё, картина хороша, не переусердствуй с деталями, — остановил девушку Лео. Она сделала шаг назад, чтобы, подсвечивая фонариком, полюбоваться «произведением». — Но тебе пора, Самира. И соберись с мыслями, сосредоточься. Чтобы вылезти из окна, нужна не только ловкость, но и внимательность, осторожность, — поучал ее Лео. Не стоит рассказывать, как Самира, переодевшись в более удобную одежду, с помощью Лео, нацепившего на нее на всякий случай даже страховочный трос, сначала вылезла из окна, а затем, вцепившись в веревку, какое-то время от ужаса не могла сделать ни одного движения. Но потом Самира закрыла глаза и ярко представила выражение лица Имада, с каким он уходил с так называемого сватовства. Она едва не почувствовала на своих губах ощущение мокрых губ отвратительного ей жениха, и ей стало настолько противно, что девушка забыла о страхе и, осторожно перебирая руками по толстой веревке, помогая себе шагами по стене, все-таки спустилась вниз. Как они с Лео и договорились, вопреки ранее продуманному с Керимом плану, Лео остался в комнате, чтобы, переодевшись в джеллабу и натянув на лицо черный никаб, изображать, сколько будет возможно, Самиру. Для этого он должен был также перетянуть тюфяк ближе к двери и расположиться на нем. Молчать, но принимать еду, которую передадут через оконце в двери. Потом многое будет зависеть от того, согласится ли Ясмин сыграть роль, которую для нее придумали Самира и Лео. Если нет, то он выберется из окна на улицу, спустившись по стене. Ведь веревку, по которой спустится Самира, он вновь втянет в комнату. Вот только днем окажется много свидетелей побега Лео через окно. Не схватит ли его полиция, заподозрив в нем вора? Но решено было рискнуть. Но Самира надеялась на поддержку Ясмин. Парень переоделся в женскую одежду, которую ему оставила Самира (то есть в джеллабу, переданную для нее матерью, боявшейся, что в комнате она может мерзнуть, на голову надел никаб с прорезью для глаз), а затем лег спать, устроившись на перетянутом на середину комнаты тюфяке. Для этого Лео пришлось даже отодвинуть часть хлама и горшков в угол. Но до того как уснуть, Лео дождался звонка от Самиры. Они условились, что когда Самира доберется до риада сида Али, она позвонит ему из комнаты, чтобы он знал, что с ней всё в порядке. Колокольчики остались у Лео. Парень улыбнулся, вспомнив, как Самира спорила с ним, не соглашаясь, чтобы он оставался вместо нее в комнате. Почему бы и ему не вылезти из окна вместе с ней? В качестве мести вполне хватит и коллажа с окольцованной рукой! Но Лео был так сердит на дядю Абдула за то, что он удерживал ЕГО девушку в импровизированных застенках, Лео так пылал ревностью к Имаду, который наверняка мысленно посмел уже быть с Самирой, что и ему хотелось как-то поиздеваться над навязывающимся его Самире женихом. Нет, Лео, конечно же, не собирался ждать, как его отведут на никях, чтобы там и поднять черные покрывала с лица. Это было бы слишком. За такое оскорбление местных обычаев его могли бы даже посадить в тюрьму. Но дать возможность Самире укрыться в доме дяди Али под крылом у матери, напугать суеверного дядю Абдула, заявив, что джинны схватили его и перенесли в комнату Самиры, которую они забрали взамен, сделать посмешищем всей медины Имада, который не захотел считаться с желанием невесты и готов был насильно на ней жениться, — почему бы и нет? Почему Лео не поступить с ними так же нехорошо, как эти люди поступили с Самирой? 11. Часть 29. Глава 11. Возвращение Самиры. Керим, Карима и Ахмет благополучно доставили Самиру к матери. Пока они шли по пустынной медине, Керим позвонил Латифе и сообщил, что девушка уже вне дома дяди Абдула. Но попросил невесту не ждать их, стоя на галерее. Тем более что девушка одета «как Латифа», в ее джеллабу и платок. Если Мухамеду придет в голову после ночного намаза прогуляться во дворе риада, то он может что-то заподозрить, увидев переодетую Самиру, когда настоящая Латифа будет стоять и смотреть на них сверху с галереи. Мухамед может поднять тревогу. А ведь они хотели дать девушке возможность скрыться! Латифа согласилась. Внизу возле колонны в ночном дворе осталась поджидать их компанию лара Зорайдэ. Даже сид Али об этом не подозревал. Керим беспокоился не напрасно. Мухамед как будто что-то почувствовал. Он вышел из их с Муной комнаты и стоял теперь на том небольшом балкончике, где когда-то Саид поджидал Жади, возвращающуюся из развалин в костюме танцовщицы под черной джеллабой. Увидев отца Самиры, Зорайдэ тут же позвонила Латифе, чтобы она предупредила Керима и всех, кто с ним подходит к дому сида Али. — И чего ему не спится? — сердилась женщина, поглядывая из-за колонны на зевающего на балконе Мухамеда. Когда с тихим скрипом приоткрылись ворота и вошли Ахмет и Карима, Мухамед уже собрался уходить. Но он оглянулся ещё раз и увидел Керима, идущего так, что почти полностью прикрывал собой женскую фигурку рядом с собой. Однако Мухамеду был знаком светлеющий во тьме под светом фонаря шелковый платок с нашитыми бусинками и синяя джеллаба с белой вышивкой. Одежда была не новой и принадлежала Латифе, надевавшей эти вещи, когда приезжала в Фес. Они хранились у Зорайдэ в сундуке в гостевой комнате. Мухамед отвел глаза, с горечью подумав, что Латифа теперь и по ночам бродит с женихом неизвестно где, даже не выйдя ещё за него замуж. Как же изменилась эта женщина! Ведет себя как незнакомка, а не его козочка! Он быстро вошел к себе в комнату и прислушался: на мужской половине дома раздались шаги двух мужчин. Это шли к себе Керим и Ахмет. Слава Аллаху, Керим и Латифа хотя бы не спят вместе до никяха! И без того между ними отношения — харам. Впервые Мухамед подумал, что уже близкий никях Латифы принесет ему, наконец, облегчение, окончательно избавив от напрасных надежд. Он посмотрел на спящую Муну. И чего ему не хватает? Зациклился на Латифе. А Муна и красавица, и умница, и к нему прекрасно относится. Кажется, уже полюбила его. Прекрасная жена, чудесная женщина. Алхамдуллилах! А в это время Самира уже добралась до своей комнаты, где ее с нетерпением ждала мать. — Самира! Дочка! — бросилась к ней Латифа. — Мама! — обхватила и крепко обняла ее Самира. — Расскажи мне всё, дочка! Как ты пережила этот кошмар? Как ты смогла вылезти из окна? А где Лео? — Он остался в комнате вместо меня. Хм… То-то удивится сид Абдул, когда под никабом обнаружит не меня, а Лео! Карима тоже вошла в комнату и незаметно осталась стоять за спиной у Латифы. Самире не пришло бы в голову прогонять ее, но Латифа могла и выставить из комнаты. Появилась и Зорайдэ, но тоже не погнала Кариму спать. Все ждали рассказа девушки. Самира же сначала позвонила Лео и сообщила, что она в безопасности. — Может, передумаешь? Лео, как же ты оттуда выберешься? Окно высоко. Меня ты смог подсадить с пуфика на раму, но как ты сам сможешь забраться на окно? Поищи в комнате что-нибудь. Вдруг найдешь ещё столик или бак какой-нибудь? Высокий пуф? Но парень уперся и решил поучаствовать в жутком скандале, который может разыграться после спектакля с его участием. — Я буду ждать тебя завтра вечером в касьбе! Ты не забыл, о чем мы договаривались? Это могло бы случиться и сегодня, если бы ты не решил остаться в комнате, — упрекнула его Самира. — Надо было мне настоять на своем! Потом девушка поведала матери и Зорайдэ, как она провела эти дни в кладовке сида Абдула, как забрался к ней Лео, как они вместе напугали Юнуса и дядю Абдула, как Самире удалось оттуда выбраться. — Дочка, тебе совсем не было страшно? Мне кажется, стоило только с такой высоты взгляду упасть вниз, как у меня закружилась бы голова. — Я не смотрела вниз, но мне было очень страшно. Как только я вылезла из оконного проема и ухватилась за веревку, Лео, тоже как-то подтянувшись к окну, подсказывал мне. О, тогда мне показалось, что я провисела, вцепившись в веревку, целую вечность, пока не приказала себе начать спуск. У меня сердце стучало как бешенное. Я опасалась совершить ошибку: было заманчиво слегка ослабить руки и съехать вниз по веревке. Но я сдержалась. А потом Карима помогла мне отстегнуть страховочный трос, который прикрепил Лео. — А это ещё что? — удивилась Латифа. — Ну, это на случай, если бы я сорвалась. Он по длине был короче, чем расстояние от окна до мостовой. Упав, я повисла бы, ударившись о стену. Но осталась бы жива. — Аллах! — ахнула Зорайдэ, вскидывая в ужасе руки. Карима понимающе кивала с видом знатока. — Веревка, по которой спускалась твоя дочь, Латифа, оказалась коротковата. До земли не хватило метра, и мне пришлось вытянуть руки, чтобы открепить страховочный зажим от Самиры! — добавила и она детали. — Да, Карима отстегнула на мне карабин, и я смогла спрыгнуть вниз. Меня поймал Керим, чтобы я не ударилась о булыжники мостовой. — И что теперь? — с тревогой спросила Зорайдэ. — Если сид Абдул узнает, что ты в этом доме, то явится за тобой, и всё начнется сначала. Самира, тебе придется теперь прятаться от него. Сидеть тихо, чтобы о твоем присутствии знали только мы, но чтобы твой отец ничего не заподозрил. — Я знаю, Зорайдэ. Так и поступлю. Но я кое-что придумала. Вот когда вернется Лео, тогда мы окончательно решим этот вопрос. — Как?.. Да?.. Каким образом?.. Что ты задумала? — посыпались на нее вопросы со всех сторон. Но девушка была краткой: — Потом узнаете. Самира легла спать в комнате матери, и Латифа осталась у ее постели, не доверяя даже тому, что никто не посмел бы проникнуть на женскую половину в доме дяди Али, но ей было так спокойнее. Позвонить Жади решили завтра. Скоро состоится никях матери и Керима, потому Самире нужно будет подумать о том, как организовать трансляцию свадьбы по скайпу. Договориться с людьми в Сан-Криштоване было проще, чем теперь осуществить все это здесь, в Фесе, прячась от людей дяди Абдула. Но Самира решила сначала выспаться, а потом заняться решением проблемы. Зорайдэ, узнав все подробности, поспешила к мужу и рассказала обо всем сиду Али. — Самира уже в доме? — поразился он. — Как? Лео остался в доме Абдула? Это же скандал! — Он и Самира что-то задумали, — уверенно заявила Зорайдэ. — Не знаю, что именно, но они что-то натворят! И они ждут Ясмин. — Ещё и Ясмин в это впутается? И Дуния тоже на их стороне? Чудеса происходят, однако. Зорайдэ, будь внимательна. Нам не нужны скандалы. А Самиру придется скрывать. Пусть носа не показывает из комнаты. — А что с Латифой? Сказать всем, что она больна, и приносить ей еду на двоих? — Реши это сама. Карима обо всем знает? Это уже хорошо. Когда ей доверяют тайну, она перестает болтать. А никях Латифы устроим послезавтра. Этот день им назначит шейх. …В своей комнате не спала Ариба. Она слышала, как за стеной разговаривали несколько женщин. Голоса Зорайдэ и Латифы были ей теперь хорошо знакомы. Голос Каримы не спутаешь ни с чьим. А ещё один голос мог принадлежать только Самире! Такие самоуверенные нотки в голосе были только у нее. Как она выбралась из дома дяди Абдула? Ариба недоумевала: ведь старик не мог отпустить девушку, не выдав ее замуж за выбранного ей жениха. Сид Абдул старался доводить до конца такие дела. Значит, Самира сбежала. Ей помогли бежать. Но как? Что же теперь будет? А что с сидом Абдулом? Он жив-здоров? Ведь с ним ничего не случилось? И что ей теперь ожидать: Икрам готов к никяху хоть завтра. Но если Самира сбежала, какие события за этим последуют? Какая несправедливость: они с Икрамом хотят пожениться, но не могут. А Самира не желает выходить замуж, но ее принуждают. Зачем? И ещё Ариба догадалась, что не стоит никому рассказывать о присутствии в доме Самиры. Даже Муна не должна узнать, тем более она! Ведь отец Самиры — ее муж. «А я и не собираюсь рассказывать! Какое мне до этого дело?» — решила Ариба. …Утро в доме началось без новостей и происшествий, но сид Али напомнил всем, что через сутки состоится никях Латифы и Керима. А значит, надо готовиться к празднику. Сегодня вечером устроят молочную ванну для невесты, завтра придут женщины, которые нанесут на ее руки и ноги рисунки из хны, а через несколько часов придет шейх, который и совершит обряд. Потом будет праздник для самых близких. — Сид Али, сид Али, а Ясмин? Она собиралась сегодня прийти! И лара Дуния уже звонила. Узнавала, можно ли и ей поучаствовать в украшении дома? — Что? Дуния? — удивился сид Али. — Да! Она сказала, что иначе сид Абдул заставит ее украшать ЕГО дом, потому что сегодня вечером шейх придет к НИМ, чтобы совершить никях Самиры и Имада! В гостиной к этому времени собрались почти все обитатели и гости риада. После слов Каримы Ариба опустила глаза, стараясь не подавать вида, что знает правду о Самире. Какой ещё никях? Или дядя Абдул ещё не обнаружил побег? А вот рука Керима с чайным стаканом застыла у рта, и он не сразу смог отпить ароматную жидкость — помедлил и выпил только после загадочной улыбки. Мухамед же победно обвел взглядом присутствующих. Где Латифа, мать его дочери? Где же эта невеста Керима? Неужели слегла от новости, что Самире не удастся избежать никяха? Мухамед был настроен решительно, тем более что утром повздорил с Муной как раз из-за этого: упрямая женщина снова умоляла его отступить и дать Самире самой решать, кого ей принять в качестве мужа. Нет! Он решил, что дядя Абдул прав! Самира должна стать женой Имада! В дверях гостиной показался Ахмет и что-то шепнул Кариме. Она с воплем поспешила к дяде Али: — Ясмин и Неджма пришли! Сид Али, ваша внучка приехала к вам в гости! Она хочет увидеться с Са… С самой прекрасной невестой — Латифой. Ведь Латифа станет женой сида Керима — отца Неджмы, ее близкой подруги! — выкрутилась, едва не проговорившись, болтунья. И пока она произносила речь, в огромную залу вошли девушки. Их было не узнать: обе одеты как туристки из Европы. Джинсы и легкие модные пиджаки, под которыми виднелись изящные блузки. При этом обе были обуты в дорогие кроссовки. Но Ясмин можно было узнать по макияжу, ведь девушка всегда любила подводить стрелками глаза. Ее волосы свободно развевались за спиной. У Неджмы, наоборот, была сделана прическа, и потому волосы собраны были в валик, закрепленный необычайно красивой заколкой на затылке. О сумочках жен сида Амаля и говорить нечего: изящные, дорогие и, разумеется, брендовые. Неджма выглядела скромнее и потому более по-европейски, чем увешанная драгоценностями Ясмин. Ее кольца, серьги, тяжелое ожерелье, видневшееся в разрезе блузки, несколько широких браслетов на запястьях… Всё сверкало в лучах проникшего в гостиную солнца. И ее вид говорил о том, как Ясмин счастлива и довольна своей судьбой. Девушка широко улыбалась. Мухамед с неудовольствием отвернулся от них, ему явно не понравился внешний вид жен такого известного и богатого человека как Амаль Бенхашем. Женщины родом из Марокко не должны так одеваться! К тому же они живо напомнили ему Самиру. Им предложили чаю, и Керим завладел вниманием Неджмы, затем отправив ее наверх, чтобы она могла познакомиться с ларой Латифой, которой предстояло стать ее мачехой. Ясмин же, пообщавшись с дедом и ларой Зорайдэ, поспешила за ней следом, чтобы тоже увидеться с Латифой. Карима проводила и ее в комнату Латифы, где пряталась также и Самира. Именно с ней внучка Дунии собралась поговорить. Бабушка Дуния велела ей помочь Самире, но Ясмин пришла к выводу, что предложенные ею планы никуда не годятся. Но, возможно, что-то сможет придумать Самира? А Ясмин, конечно же, ей поможет. Правда, Ясмин не совсем понимала, как ещё можно ей помочь, если та уже сделала самое главное — сбежала из риада. Но лара Дуния уверяла, что вместо себя Самира оставила там какого-то парня. И теперь придется помогать выбраться из заточения уже ему. Для Самиры это важно. Карима попросила дочку Латифы закрыть дверь комнаты изнутри, чтобы Муна случайно не зашла к ним на голоса. Сама же она вернулась в гостиную. — Ясмин, не опасно ли для тебя участвовать в таком предприятии, которое вероятнее всего закончится скандалом? — спросила Самира. — Хм, я не забыла, как моя родная бабка лара Дуния обманом заставила меня выйти замуж. Правда, теперь я не жалуюсь на это. Но ведь всё могло получиться иначе. А если бы меня познакомили с Амалем до никяха, не сочиняя про какого-то старого и лысого жениха, то я не сделала бы глупость: не уговорила бы Дайнаб выйти за него замуж вместо меня. А теперь нам с Неджмой приходится терпеть эту змею! С тех пор, как она забеременела и родила двух мальчиков, закончилась наша спокойная жизнь. Она третирует нас с Неджмой, как может. Вот и в Марокко навязалась с нами лететь, ещё и вместе с детьми. — Дайнаб — это родная сестра Фарида? Мужа Хадижи? — уточнила, что-то соображая, Самира. Сестра Фарида родила двойню и привезла малышей в Фес! — Да, это она. А Хадижа развелась с мужем? Мы что-то слышали. Как жаль ее, — сказала Ясмин. — Амаль поехал с Дайнаб в Мекнес. Он так боится за своих сыновей, что решил не отпускать ее одну. Вечером он вернется без этой кобры, иншалла. А послезавтра поедет и заберет ее из дома матери и брата. — Дайнаб уехала в Мекнес? — переспросила Самира и сразу подумала о том, что Фарид может задать себе вопрос, почему у его сестер родились двойни, а у него — нет. Какой опасный для Хадижи визит! — Так что ты хотела предложить? Как нам освободить твоего приятеля? — Лео мог бы и сам выбраться, но он жаждет мести Имаду. Мы уже не знаем, как отвадить Имада, заставить его отказаться от меня. Я сбежала, но так же просто меня могут вернуть обратно, если схватят. — Да, если ещё и дядя Абдул поддерживает его желание на тебе жениться, это дело почти безнадежное! — согласилась Ясмин. — Мы с Лео придумали, как навсегда отбить желание как у Имада, так и у кого бы то ни было думать обо мне, как о возможной невесте! — И что для этого нужно? — Твоя поддержка! Если ты поможешь, подыграешь, у нас всё получится. — Что я должна делать? — спросила Ясмин. Самира посвятила ее в свои замыслы. Девушки так увлеклись беседой, что не заметили, как Неджма и Латифа собрались куда-то выйти. — Дочка, я ненадолго спущусь вниз поговорить с Керимом. Закройте за нами дверь, чтобы тебя никто не увидел, Самира. Девушка встала и проводила мать и подругу Ясмин, захлопнув за ними дверь и закрыв задвижку. — Тебе так и придется скрываться от всех? Как долго? Ведь освобождение Лео тебя не спасет. Дядя Абдул в ещё большей ярости явится за тобой. Так и будет. — Но Имад вынужден будет отказаться от свадьбы! Иначе он не мужчина. А потом мы с Лео поженимся. — Как?! — Тайком. Сбежим в Рабат и там поженимся в бразильском посольстве. — Ты в него влюблена? — прищурила один глаз Ясмин. — Что-то не похоже. Самира пожала плечами. — Разве это важно? Брак будет временным и фиктивным. Лео не против. А для меня сейчас главное — обезопасить себя, чтобы дядя Абдул больше не искал мне мужа. В Бразилии мы разведемся. Вот и все. Лео согласен. — Ты бежишь от одного мужчины, чтобы стать женой другого, тоже не любимого? — Ясмин, Лео — понимающий меня парень, он бразилец. Не станет насильно держать меня при себе и тиранить. А Имад уже сейчас считает меня своей вещью. И вдруг, о чем-то вспомнив, Ясмин хихикнула и попросила: — Самира, расскажи, как ты выбирала золото. Мы с Неджмой кое-что слышали об этом, но хотелось бы узнать от тебя. Ха-ха! Неужели ты набрала тридцать пять килограммов золотых украшений?! — Да, — просто ответила девушка и описала, как вместе с Каримой они обошли абсолютно все ювелирные лавки медины, выбирая в каждой самые тяжелые и дорогие украшения. Ясмин приложила руки к щекам и весело смеялась, мотая головой. …Неджма и Латифа появились в гостиной вместе. Керим тут же подошел к невесте и дочери. — Наконец-то мы познакомились, — улыбнулась Неджма. — Отец, я так рада за тебя. Мне очень понравилась лара Латифа. — Керим, твоя дочь подарила мне золотой браслет. Не надо было, — улыбаясь, Латифа протянула жениху руку с надетым браслетом, украшенным замысловатым восточным узором. — Неджма такая. Если она сделала тебе подарок, значит, ты ей, Латифа, в самом деле, понравилась. Когда-то давно у меня уже были претендентки в жены, но моя дочь всех распугала. — Не говори так, отец, — рассмеялась жена Амаля. — А что теперь? Вечером начинаются обряды. Молочная ванна и всё такое… Но до вечера ещё много времени. Может быть, пойдем погулять по медине? — предложил Керим. — Где Ясмин? — Я… Я не пойду. Я… не могу… — отказалась Латифа. — Боюсь оставлять одну… мою… сами знаете — кого. — Я понял. Но как же быть? Я хотел бы, чтобы и ты погуляла с нами, — расстроился Керим. — Мы с Неджмой ещё не скоро увидимся и сможем побыть все вместе. Неджма, несмотря на недомолвки, поняла, что речь идет о Самире, которой не стоило показываться кому-либо на глаза. — Предлагаю пойти в касьбу. Я столько о ней слышала, но никогда не была в знаменитых развалинах под Фесом. Если Самиру одеть в полностью закрытую одежду, она сойдет за нашу подругу. Как вам такая идея? Керим вопросительно взглянул на Латифу, но та была в смятении. — Надо узнать у Самиры, — тихо ответила она, боясь, что их разговор услышат Муна и Мухамед, которые тоже пришли в гостиную и сидели на диване недалеко от них. Зазвонил телефон на столике, и возле него тут же возникла Карима. Услышав в трубке знакомый голос, громко позвала: — Сид Али, сид Али, дядя Абдул звонит! Он хочет с вами поговорить! И с Мухамедом! Сид Абдул идет к нам! Он скоро будет здесь! Она была возбуждена, узнав о визите мужа Дунии, потому что помнила, что в комнате наверху сидит Самира. Неужели сид Абдул обнаружил ее исчезновение? Но тогда что случилось с Лео? Надо срочно звонить ларе Дунии! — Сид Абдул? Дядя Абдул идет в этот дом?! — всполошилась Латифа. Керим понимающе смотрел на нее. — Латифа, надо срочно уходить. Пусть твоя дочь одевается и идет с нами в касьбу, — тихо посоветовал он. — Да-да! Я поднимусь за ней! Нехорошее предчувствие появилось и у Мухамеда, наблюдавшего за тем, как сид Али разговаривает с его дядей. Не зря дядя Абдул спешит к сиду Али! А если Латифа пожаловалась на него ещё и дяде Абдулу? Ведь сиду Али она рассказала о его предложении! Он начал быстро соображать, как избежать встречи с родственником раньше времени. — Муна, мы идем на медину покупать подарки Самире и Имаду, — бодренько сказал Мухамед, поднимаясь с дивана и протягивая жене руку. Но та с неудовольствием посмотрела на него. — Идем, хабиби. До вечера ещё много времени, мы прогуляемся по медине, зайдем в местный ресторан. А вечером отправимся на свадьбу моей дочери. Часть ритуалов не состоится. Не будет молочной ванны. Сама понимаешь, чтобы Самиру затащить в ванну, придется ее при этом утопить. Она такая упрямая. И традиционной хны тоже не будет. Но шейх придет, и ещё до полуночи Самира станет замужней женщиной. Мухамед говорил всё это ласковым тоном, обращаясь в Муне, но так, чтобы слышала Латифа., стоявшая с женихом и его дочерью недалеко от дивана, на котором сидела Муна и возле которого стоял он сам. Латифа, которая порывалась уйти, услышав его слова, вдруг застыла на месте, успев сделать лишь несколько шагов. Довольный ее реакцией, Мухамед, схватив поднявшуюся с дивана Муну за руку, едва не потащил ее к выходу, спасаясь бегством от дяди Абдула, который направлялся в этот риад. Латифа вздохнула с облегчением. Мухамед ушел, и, значит, для ее Самиры путь в развалины открыт. Вскоре Керим с Латифой и три девушки (одна из которых была укрыта с ног до головы в черные одежды) отправились к старинной касьбе, решив добраться по короткой дороге — через футбольное поле. Там не столкнешься с дядей Абдулом или с Мухамедом и Муной! Только оказавшись в крепости, Латифа почувствовала облегчение. — Самира, я думаю, что дядя Абдул обо всем узнал! — Нет, иначе Лео мне позвонил бы. — У него могли забрать сотовый, — возразила Латифа. — Нет, только не у Лео! Но я сейчас же ему позвоню! Самира так и поступила, но у парня новостей не было. она отчиталась: — Он рассказал, что его дважды покормили, принимая за меня. И в доме готовятся к свадьбе. На всякий случай сид Абдул велел приготовить молочную ванну. Он даже приходил ко мне, то есть к Лео, то есть под дверь комнаты, и спрашивал, не передумала ли невеста? Не прекратит ли она упрямиться? Сказал: если сегодня не будет молочной ванны, ее больше никогда не будет, так как Имад, женившись, не намерен разводиться до конца жизни! Нет, вы представляете? — возмущалась Самира, сдернув с головы черный никаб. Ей стало жарко, и поэтому она также развязала на груди шнурки, которые стягивали горловину джеллабы. Это в Бразилии сейчас зима, а в Марокко стояло лето. И если ночи бывали прохладными, то днем в Фесе температура переваливала за сорок градусов. А здесь, в развалинах, солнце нагревало стены, а в воздухе носилась песчаная пыль. Было жарко и душно и тяжело дышалось. Самира говорила, а Неджма и Ясмин внимали ей с сочувствием. Латифа и Керим тоже смотрели на нее с пониманием. Но Керима беспокоило и то, что будет с Лео дальше. — Вечер уже скоро. Как нам спасти парня? — Керим, я не понимаю, почему Лео не захотел выбраться из комнаты вслед за мной. Сначала я поддержала его, но потом поняла, что возникнут новые проблемы. Он прекрасно знал, что у нас есть ещё одно важное дело, но нет — он сказал, что не выйдет из риада, пока Имада удар не хватит! — И ведь уже не мальчишка! — удивлялся Керим. — Взрослый парень, уже мужчина! Чем ему так досадил Имад? — Лео хотел лично увидеть, чтобы потом рассказать об этом мне, как Имад сбежит от дяди Али и шейха. Но мы бы узнали все подробности от Каримы и лары Дунии. А реакцию на коллаж на стене Лео вряд ли увидит. Ведь он должен будет выскочить из комнаты, как только придет дядя Абдул! — выразительно посмотрела на Ясмин Самира. Та с пониманием ей кивнула. — Самира, мы ведь уже всё обсудили? Сделаем так, как договаривались, — и Ясмин накрыла ладонью руку Самиры. — О чем это вы договорились? — с подозрением спросила Латифа. — И о каком коллаже идет речь? — насторожился Керим. Самира не удержалась и рассказала историю с арт-картиной «Обрученному с джинном». — Мама, не осуждай меня за эту выходку. Понимаю, это глупый поступок, но дядя Абдул сам попросил меня сделать что-нибудь из мусора, пока мне нечем будет заняться взаперти. Лара Дуния это слышала. Я только исполнила его пожелание. — Коллаж с «оторванной» рукой! — воскликнула Ясмин. — Это надо увидеть! Обязательно сходим в ту комнату! Непременно сделаю всё так, как мы задумали! — И я тоже хочу посмотреть на это чудо-творение, — подхватила Неджма. — Тогда и тебе роль найдется, — кивнула Ясмин. — Ну-ка, рассказывайте, что вы собрались ещё сделать? — решительно потребовал Керим. Самира обрисовала ему план спасения Лео. Керим и Латифа переглянулись. Они не могли не усмехнуться после того, что услышали. Девчонки просто как дети! — Ну, в принципе, никакой опасности нет. Наоборот, вы окажетесь в глазах всех жертвами. Но когда узнают, что это была мистификация, то… — …то к тому времени мы уже улетим из Марокко домой, — небрежно махнула рукой Неджма. — Но что сделает с вами ваш муж? — переживала Латифа. — Он может ничего не узнать. Но если что — ничего он нам не сделает! — Но Лео нужно помочь выбраться, — развел руками Керим, — иначе у него будут неприятности. Он может оказаться в полиции. Или парень не понимает, насколько здесь серьезно — так шутить? — Мама, я думаю, что вы с Керимом можете тоже прийти к концу вечера, и ты потребуешь у дяди Абдула ответить, где твоя Самира. Что он со мной сделал? — Ох, дочка, какая из меня актриса? — Мама, постарайся быть убедительной. Пусть дядя Абдул поволнуется. Призови его к ответу! — Зачем же сид Абдул пришел к дяде Али? Если Лео ещё не раскрыли, тогда он не может знать, что Самира сбежала. Что ему понадобилось? — волновалась Латифа. — Карима обещала мне позвонить, когда выяснится, зачем приходил дядя Абдул, — сказала Самира, просматривая что-то в сотовом. — Как же нам быть? Вернуться с тобой обратно в дом дяди Али или оставаться в касьбе? — Мама, но вечером у тебя молочная ванна! — Разве мне до этого, дочка? — Ты не должна ни от чего отказываться! И вы всё успеете! Сначала вы с Керимом сходите к дяде Абдулу, будто для того, чтобы попросить выпустить меня или побыть на никяхе. Но там вы «узнаете», что я исчезла из комнаты — меня якобы унесли джинны! Вы призовете дядю Абдула к ответу. И потом вернетесь домой, а здесь, мама, ты совершишь все положенные обряды. Вы всё успеете! Даже я могу при этом поприсутствовать. Дядя Абдул и мой отец не посмеют врываться на женскую половину, где это будет происходить! Даже если они поймут, что я нахожусь в доме дяди Али. Латифа лишь тяжело вздохнула. Но Керим не возражал, а Ясмин и Неджма уже предвкушали вечернее приключение. — А теперь, когда мы всё обговорили, можно осмотреть и касьбу, — весело предложила Самира. Касьба заворожила девушек. Неджма припомнила рассказ Ясмин, как она пряталась здесь от Амаля. — Да, такое было, — призналась Ясмин. — Он последовал за мной и заблудился, и дядя Али хотел отправить людей искать Амаля в касьбе. — И тебе не стало его жалко? — Тогда — нет. Я была так зла на него! Не хотела замуж, тем более — быть не единственной женой. Если бы я знала… Дайнаб сейчас не было бы с нами. Сидела бы в Мекнесе с братом и матерью или стала женой горшечника! — Какого горшечника? Эту историю ты мне не рассказывала! — Да? Как я могла забыть? Очень забавная история! Я тебе сейчас расскажу… И пока Ясмин и Неджма посмеивались над старой историей их заносчивой соперницы, то и дело фотографируя друг друга то на фоне стен и дверных проемов, то на фоне панорам, открывающихся из пустых глазниц окон, Самира увидела из оконного провала, как к зданию, где они бродили, бежит Карима. Самира отправилась навстречу, чтобы не привлекать внимание криками. Латифа же прошла вместе с Керимом по осыпающемуся коридору в соседний зал с частично обвалившимся потолком. — Романтичное местечко, — заметил Керим. — Да, это место знакомо нашей семье с давних пор. Я с детства видела эти грандиозные развалины, но никогда не заходила внутрь. Дядя Али запрещал, ведь здесь опасно и можно потеряться. Зорайдэ когда-то показала это место Жади. Она часто здесь бывала. Встречалась с Лукасом. Но это ее история, я не стану рассказывать об этом. Самира тоже в этот раз нашла здесь укрытие. — Но как здесь красиво! Какая открывается панорама города, верблюжьего рынка… Сам комплекс из старинных зданий, весь облик ксара впечатляющ. Встань вон там, Латифа, я тебя сфотографирую. У меня хорошая камера на сотовом…. А теперь давай попросим девочек сделать наш с тобой снимок! Идем к ним. Керим выглядел в развалинах необычно, но хорошо вписался в живописный фон касьбы. Оказавшись в Марокко, Керим по-прежнему носил европейские костюмы, но в касьбу надел джеллабу, похожую на ту, какую надевал дядя Абдул, т.е. светлую, полосатую. Даже не забыл захватить феску, чтобы покрыть голову. Его вид удивил даже Неджму. Латифа надела в касьбу свою обычную одежду. Самира же была облачена в черное одеяние, позаимствованное из сундука Зорайдэ, такое старое и потертое, что у Латифы возникло подозрение — не помнила ли его ткань саму Жади? Девушка тем временем обсуждала с Каримой, что та должна делать, оказавшись через несколько часов в доме сида Абдула. Она посвятила Кариму в их с Ясмин план, рассказав, что собирается предпринять Ясмин, какой будет роль у Неджмы и как Лео удастся выбраться из той комнаты, благодаря участию внучки лары Дунии и Неджмы. — Самира, так Неджма теперь станет твоей сводной сестрой! — сообразила вдруг Карима. — Да… Завтра мы станем родственницами. Карима, но ты не должна никому рассказывать о том, что будет происходить в доме дяди Абдула. Ни Зорайдэ, ни дядя Али не должны ничего знать! — Самира, разве я болтаю об этом? Да отсохнет мой язык, если я кому-нибудь расскажу! Да, вот ещё что: Дуния звонила, сказала, что она будет следить за дверью на улицу, чтобы она оставалась открытой. Когда Лео побежит, а за ним могут погнаться Юнус и Баркад, надо сделать так, чтобы он смог выбежать беспрепятственно! — Хорошо, пусть проследит. Я позвоню и расскажу Лео. К ним подтянулись Ясмин и Неджма, подошли и Керим с Латифой. Мужчина озабоченно сказал Самире то, о чем не переставала думать ее мать: — Тебе лучше уехать в Рабат и улететь в Бразилию. Возьмешь билет до Парижа, оттуда — самолетом до Рио-де-Жанейро. Деньги я тебе дам. Латифа горячо его поддержала, но вдруг вспомнила, что не захватила с собой документы дочери — и Самира тоже не догадалась напомнить об этом. — Мама, Керим, не переживайте: возможно, я так и поступлю, но только после того, как закончится история с Лео. Уверена: Имад сам сбежит из того дома. Скоро ему будет не до свадьбы, и он, как и его родители, откажется от брака со мной! — Только бы дядя Абдул не начал искать тебе другого мужа. Он так просто не сдастся, — с видом знающего человека произнесла Ясмин. — Понимаю, потому постараюсь покинуть Фес как можно скорее, но не одна, а с Лео. Ведь и он будет в опасности из-за ярости моего отца и дяди Абдула. А потом посмотрим — возможно, мы вернемся в Фес, если вы позвоните мне и расскажете, чем всё закончилось. Обнаружив, что в развалинах крепости прошло несколько часов, вся компания отправилась обратно в риад. Там они пообедали, и Ясмин с Неджмой пошли в гости к ларе Дунии. Впрочем, разве сид Абдул не приглашал их на праздник в честь никяха Самиры? Керима и Латифу туда отправил сам дядя Али. Ведь для молочной ванны у Латифы впереди вся ночь. Но если вся медина знает, что сегодня должен состояться никях Самиры, то покажется странным, если на праздник не придет мать невесты, даже если у нее самой завтра свадьба. Дядя Али тоже пошел в риад Абдула, но с тяжелым сердцем. Он знал, что девушки там уже нет, а в семье приятеля разыграется драма. Зачем Лео согласился на такую выходку? Пусть бы сид Абдул обнаружил пустую комнату, если Самире удалось сбежать. К чему устраивать представление? Теперь сид Али шел, чтобы увидеть, что может произойти в том доме, и, возможно, помочь уладить конфликт приятеля с парнем, если того схватят. Карима же успела убежать в гости к ларе Дунии самой первой. Девушки же взяли с собой и Арибу, которая надеялась встретиться с собственным женихом. Ведь Икрам должен был тоже появиться в доме мужа матери. В риаде остались только Зорайдэ, командовавшая женщинами на кухне, и Самира, которая сидела у себя в комнате, собирая вещи, перекладывая часть их из раскрытого чемодана в небольшой рюкзачок. Документы Латифа ей отдала. Девушка, закончив со сборами, позвонила тете Жади и подробно рассказала, что происходило здесь в те дни, когда ей пришлось томиться в заключении, устроенном для нее дядей Абдулом. Вскоре Жади и Хадижа знали всё. — Завтра мамина свадьба. Я помню, помню про ноутбук! Устрою сеанс связи по скайпу. Только сами не забудьте об этом. Буду вести переключения с несколькими ноутбуками в Бразилии: Эмми хотела увидеть эту свадьбу и дона Жура тоже. Тем более что дона Ноэмия придет в бар со своим ноутбуком. Она же никогда не была в Марокко. Мустафа только обещает свозить ее на историческую родину, но у них постоянно нет денег на поездку. Самира поболтала с доной Иветти — ведь они все там ещё отдыхали в Ангре. Детям было полезно купаться в море и загорать на пляже. Так считала Иветти. А у Жади и Хадижи были свои причины не появляться в Рио, прячась в Ангре. Потом девушка поговорила и с Хадижей. Траура больше не было, потому что оба сына Хадижи находились с ней. А развод с Фаридом… Пусть дочь тети Жади скорее забудет этого негодяя! Но Хадижа интересовалась, не слышно ли в Фесе о том, что объявилась Зухра? Неужели ее так и не поймали? Пусть ребенок жив, но она его украла и продала бедуинам! Если бы не Лео и Самира, Амрана не нашли бы никогда! Самире стало ясно, что сестра всё ещё мысленно здесь, в Марокко, хотя должна бы начать новую жизнь в Рио рядом с детьми. — Хадижа, лично я ничего не слышала об этом. Но… на мамину свадьбу из Эмиратов прилетели Ясмин и дочь сида Керима, а также их муж привез с собой и Дайнаб с новорожденными близнецами. Говорят, она ломается и строит из себя принцессу, Ясмин и Неджма ее совершенно не переносят. Но Амаль отвез ее на несколько дней в Мекнес — повидаться с матерью и братом. Хадижа, когда ее привезут в гости к дяде Али, я непременно постараюсь узнать новости, как там дела в доме твоего бывшего мужа. Зухру, конечно, не поймали, иначе это было бы всем известно. Но Карима ни о чем таком не рассказывала. По тому, с каким внимание выслушала ее Хадижа. Самира поняла, что для нее это очень болезненная тема. Как говорят — незажившая рана. Возможно, ей тоже хочется отомстить и непорядочному мужу, и подлой сопернице. Так же, как она сама захотела отбить у Имада охоту жениться, так вот и Хадижа не успокоится, пока не будет отомщена. Но сестра упустила время: надо было давать врагам отпор, пока Хадижа жила в Мекнесе. А теперь из Бразилии она вряд ли дотянется до них! Девушка после разговора с родственницами открыто спустилась вниз на кухню, чтобы увидеться с Зорайдэ. И ещё ее манил вкусный аромат свежей выпечки. Проходя мимо подноса с готовыми «рожками газели» — традиционным печеньем, готовящимся для свадебных торжеств, она взяла несколько штучек и съела, пока добралась до Зорайдэ, что-то выговаривавшей неуклюжей служанке. Женщины на кухне при ее появлении подняли удивленный гвалт. Как это? Невеста Имада должна быть сейчас в доме сида Абдула, но она здесь, на кухне дяди Али! Зорайдэ недоуменно повернулась, чтобы понять, чем вызвана такая реакция служанок. Увидела Самиру. — Ты зачем пришла сюда?! — испугалась Зорайдэ. — А если кто-нибудь позвонит в дом Абдула и сообщит, что видит тебя здесь? Я, конечно, потребую молчать, но всем рот не закроешь! — Зорайдэ, ещё не знаю, как там и что произошло, но Лео уже спешит сюда! Я поеду с ним в Рабат. Так надо. Позвоню маме и тебе уже из Рабата. — Зачем ты туда собралась ехать? — подозрительным тоном спросила Зорайдэ, не осмеливаясь высказать мысль, которая закралась к ней в голову. — Мама знает, что я уеду вместе с Лео. Возможно, завтра мы вернемся, чтобы побыть на свадьбе мамы и Керима. Если Имад откажется от меня, а дядя Абдул не станет немедленно меня искать, чтобы схватить и отдать меня другому мужу, то мы вернемся. Иначе мы улетим в Бразилию. Керим оставил мне деньги на билеты. — Не делай глупости, Самира! — произнесла Зорайдэ, зная, что девушка все равно поступит по-своему. Разве не об этом сказало ей гадание на кофейной гуще? Жена сида Али велела служанке собрать пакет с выпечкой, которую Самира могла бы взять в дорогу. Девушка же, забрав угощение, вернулась к себе в комнату. Теперь, в ожидании скорого появления Лео, она переоделась в джинсы и свежую футболку, накинула на плечи красивую вязаную кофточку с длинными рукавами, переобулась, надела рюкзак, закинула на плечо ремень сумочки, где лежали все нужные ей документы, и взяла в руки пакет с теплым ещё печеньем, прижав его к груди. Она вышла во двор риада, где никого не было, и спряталась за колонну, наблюдая через распахнутые ворота за тем, что происходит на улице. Где-то здесь бродил Ахмет, поняла она, ведь ворота не закрыты. Значит, он не пошел в дом сида Абдула. И верно: кто-то же должен оставаться следить за домом. Но вот в воротах выросла знакомая фигура, и Самира вышла из тени. — Лео! Тебе сильно досталось? — спросила она, всматриваясь в лицо парня, освещенное светом уличного фонаря. Ведь уже стемнело. — Всё в порядке, но нам следует поспешить, — сказал он. — Заглянем в мой отель за моими документами и сразу же поедем на вокзал! Мы успеем на поезд до Рабата, иначе нам придется брать междугороднее такси. Самира деловито кивнула и зашагала рядом с приятелем. О том, что произошло в доме сида Абдула. Лео обещал рассказать ей по дороге. 12. Часть 29. Глава 12. Страсти в доме дяди Абдула. За несколько часов до отъезда Самиры и Лео в Рабат. Когда Мухамед увел Муну на медину, он не предполагал, что на медине столкнется с дядей Абдулом. Шли они теми улочками, по которым дядя обычно не ходил. Возможно, если бы Мухамед не спорил по дороге с женой, он смог бы издалека в редкой толпе увидеть своего родственника и постараться избежать встречи. Но этого не случилось, потому что Муна в который раз попыталась убедить его в том, что он не прав, отдавая дочь в руки нелюбимого мужчины.  — Нелюбимого мужчины? О, Аллах! Муна, о какой любви ты говоришь? Нас с тобой поженили без всякой любви, но мы понравились друг другу и теперь счастливы. Так произойдет и с Самирой. Имад не красавец, но разве счастье в красивой внешности? Зато он сумеет зажечь в ней «лампаду Аллаха», — вспомнил и повторил Мухамед любимое выражение и веский аргумент дяди Абдула. — Какая лампада загорится от ненависти, которая пылает в глазах и сердце твоей дочери? Как ей может понравиться мужчина, которого она уже возненавидела? — Муна, ты показала себя с другой стороны, — упрекнул он, не имея больше аргументов. — Пилишь меня и пилишь из-за Самиры. — Но разве ты сам не чувствуешь, что я права? — Нет, ты не права. Мы с дядей Абдулом уже решили судьбу Самиры. Всё, закончим этот разговор, — отрубил Мухамед, для убедительности даже рубанув ребром пухлой ладони по воздуху. Но он подумал, что если бы Муна узнала о том, как он предлагал Латифе к нему вернуться, то ему пришлось бы выслушать от нее много неприятных слов. Дааа… И Муна не идеальна, и в ней есть некоторые нехорошие черты. Освоилась его жена, стала проявлять себя. А что будет, когда он привезет ее в Рио? Вдруг она поведет себя с Лейлой не так, как он надеется? Ещё и до драк с выдиранием волос дойдет. Аллах, какой позор будет! Без этого в Сан-Криштоване знают о нем слишком много благодаря выходкам Лейлы. Мухамед шел с Муной по медине не просто так, а сначала показывал ей, в каких лавках и какие товары он намерен закупить для магазина. Денег мало, но на небольшую партию марокканских сувениров хватит. Свадьба непокорной дочери благодаря дяде Абдулу обойдется совсем недорого. Но надо было купить и подарок на свадьбу. — Мухамед, в каком платье Самира придет на никях? Ты узнал, купила ли Латифа ей платье? Не в тех же грязных разодранных джинсах выведут ее к мужу? — Ты права! — опомнился и Мухамед. — Нужно купить платье и красивый платок. Пожалуй, мы можем подарить ей одежду. Латифа не станет ничего покупать, она против этого брака! Так они и свернули к лавке, где торговали недорогими, но приличными на вид ткшейто. Можно было подобрать и подходящий платок к каждому одеянию. И вот здесь-то их ждала неожиданная встреча! Из прохода соседней улицы к ним вывернул сид Абдул. И он тоже не ожидал столкнуться с дорогим племянником, с которым намеревался поговорить в доме Али и уже оттуда вместе пойти к себе в риад. — Дядя Абдул?! — неприятно вытянулось лицо у Мухамеда. — Мухамед! Ты мне и нужен! Как хорошо, что мы с тобой не разошлись. Впрочем, нашего разговора тебе было бы не избежать и позже. Куда ты направился, если знал, что я иду в дом Али? — Дядя Абдул, мы с Муной подумали, что Самире не в чем выйти к мужу после никяха. Не в рваных джинсах же ей показаться перед Имадом и шейхом? — слукавил Мухамед. Кажется, дядя Абдул ему поверил. — Хорошо, что ты подумал об этом, а мне в голову не пришло! — закивал старик. Мухамед же повернулся к жене. — Муна, зайди в лавку и выбери сама платье и платок. Ты женщина, ты лучше поймешь, какой наряд подойдет Самире. Муна поняла намек: ей не место при разговоре мужа с дядей. Она послушно вошла в лавку и увлеклась выбором одежды для падчерицы. А сид Абдул вспомнил, о чем хотел поговорить с племянником. Он сжал кулаки, зажав в одном из них любимые черные четки, и, едва не топая ногами от накатившей ярости, грозно произнес: — Мухамед, мне рассказали, что ты предлагал Латифе вернуться к тебе? Ты требовал, чтобы она отказалась от жениха! Что за мальчишество? Как ты посмел так поступить с чужой невестой? Это страшный харам! — Дядя Абдул, простите, каюсь, не смог совладать с собою, — Мухамед раскаянно прижал пухлую ладонь к груди. — Сам не понимаю, зачем я это сделал. Решил, что это последняя возможность вернуть мать моих детей. — Вот как? О, Аллах! Вспомнил о детях, а о том, что у этой женщины есть жених и назначен никях, ты не подумал? — Дядя Абдул, я даже на ее никях не пойду! — Э, нет, Мухамед, пойдешь! Пойдешь и постараешься хорошенько запомнить всё, что ты там увидишь! Латифа завтра станет женой Керима. И ты больше не посмеешь даже смотреть в ее сторону! — Аллах! Дядя Абдул, я сам мечтаю о том, чтобы забыть Латифу! У меня есть Муна, есть Лейла, которую мне нужно вернуть ее отцу, потому что я уже не в силах справляться с ней. Зачем мне теперь Латифа? Голос племянника показался старику искренним. — Мухамед, смотри же! Если после их свадьбы ты посмеешь хоть мысленно подумать о чужой жене, о Латифе, то я подвергну тебя порке! Я звонил Саиду и так ему и сказал! — Дядя Абдул! Зачем было рассказывать Саиду? — недовольно промямлил мужчина. — Пусть старший брат тоже за тобой следит, если ты не можешь совладать с чувствами. — Дядя Абдул, вы идете к сиду Али? Но если мы уже поговорили, то можем вместе вернуться в ваш риад. — Хм, с тобой поговорил, теперь собираюсь кое-что обсудить с моим приятелем Али. И хочу, чтобы все пришли на никях. Латифа, как мать, там быть обязана. Пусть приходит вместе с Керимом. И Дуния просила позвать Ясмин, чтобы внучка поговорила с Самирой перед свадьбой. Пусть сначала поговорят, потом мы выбьем дверь. А то твоя дочка натолкала в замочную скважину всякого мусора. Не вытащить теперь. Придется ломать дверь, — с досадой сказал старик. — Дядя Абдул, что поделаешь. Но мы можем надеяться, что брак с Имадом ее изменит. Кстати, дома только дядя Али и Зорайдэ, больше никого. Как я понял, они все собрались пойти в касьбу. Я слышал краем уха. — А ты почему не пошел с ними? — сыронизировал дядя Абдул. — И тебе стоило бы там побывать. Саид столько раз бегал по развалинам в поисках Жади. И Самиру твою тоже там недавно искали. — Дядя, чтобы я пошел в развалины? — со смехом переспросил Мухамед. — Но я звонил в дом дяди Али, трубку взяла служанка с кухни. Она ответила, что Латифа с Керимом ушли гулять в крепость. И Ясмин с ними, и дочь Керима! Как же так, дядя? — Я поговорю с Али и с Амалем, когда он вернется из Мекнеса. Внучка Али бродит по развалинам! Впрочем, я не забыл, как мы и ее искали, когда она сбежала от жениха, а он помчался за ней и там потерялся. И Латифа тоже в касьбе?! Аллах! До сих пор за ней такого не было замечено. Ну, теперь меня это не касается. Латифа и Ясмин — не моя кровь. Это кровь рода Али. Пусть он с ними и разбирается! — Дядя Абдул, а что Саид рассказал о Лейле? Я не могу ему дозвониться. Его сотовый постоянно занят или вне доступа. А Мустафа рассказывает мне ужасные вещи. Поверить невозможно! — Да, и какие же? — оживился старик. — Но я давно уже понял: твоя Лейла — одалиска. Саид сообщил, что Лейла живет одна в вашем доме. Не понятно, как она справляется с домашними делами, потому что за ребенком следит жена Мустафы. А чем же занята твоя жена? Что говорит Мустафа? Мухамед ответил не сразу, крепко закрыв глаза. Он завел руки за спину, крепко сцепив пальцы. «Спасибо, о, Аллах, что дядя Абдул не узнал остального!» — с облегчением подумал Мухамед. А сам он не станет рассказывать ВСЕГО. Ведь и Саид ничего не рассказал дяде или просто он ещё не знает о том, на что каждый раз жалуется Мустафа. Лейла ничего себе поесть не готовит. Денег Мустафа ей не дает, потому что она за ними не приходит, избегая его. Но девчонке приносит еду парень из бара. Мустафа никак не может его подловить, но лара Ноэмия проговорилась ему, что о соседке заботится Базилио, таская еду из бара. «Но как же дона Жура позволяет? — недоумевал Мухамед. — Или Базилио тратит на еду для Лейлы свои деньги? А парень мог влюбиться в девчонку! Этого ещё не хватало! И что уже между ними произошло?» Как бы Лейла не наделала глупостей! И как давно у нее такие отношения с Базилио? Может быть, она обманывает его у него за спиной? И с кем? С глуповатым парнем из бара! Но как? Лейла почти не говорит по-португальски! — Мухамед, что с тобой?! — потряс его, ухватившись за рукав джеллабы, дядя Абдул. — Почему не отвечаешь на мой вопрос? О чем ты так задумался? — О жизни, дядя Абдул, о куче проблем! — Твои проблемы — не проблемы. Твои жены при тебе. А вот у Саида беременная жена так и не нашлась. Ладно, Мухамед, иди в лавку, твоя жена уже дважды выглядывала из дверей на улицу. Наверно, выбрала себе нарядов, иди, оплачивай теперь! — съехидничал старик. — Нет-нет, дядя! Это не для Муны, она для Самиры к свадьбе выбрала платье и платок, — начал оправдываться мужчина. Но старик махнул рукой и пошел дальше, сцепив руки за спиной. Мухамеда удивило, что в этот раз дядя отправился в гости к приятелю не на осле, а пешком. Купив платье серебристо-серого цвета с вышивкой серебряной нитью и такой же вышитый, но белый платок, Мухамед и Муна не спеша пошли к дому сида Абдула. Впрочем, Мухамед хотел увидеть всё, что будет происходить в доме дяди. Стать свидетелем того, как выбьют дверь в комнату, где держат Самиру. Посмотреть, как женщины выведут ее оттуда и поведут в комнату, где оденут невесту в новое платье, подаренное отцом, а на голову красиво повяжут платок. Ох, как бы Самира не подняла крик, когда ее будут наряжать для мужа! А то ведь услышат все: и родители жениха, и приглашенные свидетели, и шейх! А ведь Самира научилась ругаться! Опозорит его на весь Фес. В глубине души Мухамед признавал, что это была плохая идея — выдать Самиру замуж за Имада. О, Аллах, будет сегодня ужасный скандал, будет! Почему дядя Абдул не нашел ей красивого парня, который понравился бы девчонке? И проблем не было бы. А теперь у Мухамеда ладони становились потными при мысли, какой крик поднимет его дочь, как начнет сопротивляться всем: и слугам-стражникам, и женам дяди Абдула! Ещё и Муне достанется! Если бы Латифа пораньше пришла на никях! Мухамеду доставляла удовольствие мысль, что после дочериного никяха Латифе самой предстояла ночь соблюдения обычаев — от молочной ванны с прочими традиционными вещами до нанесения хны. Какое настроение будет у нее после увиденного на свадьбе Самиры? Ей не то, что замуж, а жить не захочется! Разве он не знает свою козочку? Не разведись она с ним, и у Самиры жизнь сложилась бы иначе. Мухамед сам нашел бы ей жениха, но моложе и симпатичнее. Мужчина понимал, что так думать нехорошо, но ничего не мог с собой поделать, потеряв некогда любимую женщину. Теперь же он старался не ставить чувство любви рядом с Латифой. Это харам, дядя Абдул прав. … Вернулся домой сид Абдул, явился с родителями Имад. Добрались до риада Мухамед и Муна. Прибежала Карима. Целой толпой в риад сида Абдула ввалились гости, прибыв из дома Али: внучка Дунии Ясмин с дочерью Керима, Ариба, Латифа и сам Керим. Пришел и сид Али. Но без Зорайдэ, ведь и в их доме готовились к другому празднику! Абдул поговорил с Нурией: хотелось знать, как ведет себя невеста. Смирилась ли? — Сид Абдул, Самира такая послушная, тихая, что даже странно. И джинны к ней сегодня больше не прилетали. — Нурия! Забудь о джиннах. Думается, и не было их вовсе. Она нас обманывала. Сама выла разными голосами! — Аллах! Сами же слышали голос джинна. При чем — одновременно с голосом Самиры. — Потом выясним, что это за демоны были, — нетерпеливо сказал Абдул. — Продолжай. Что ещё? — Так больше ничего, — развела руками женщина. — Не кричала, не ругалась, Имада не проклинала. В оконце мы заметили, что она вся закуталась в черную джеллабу и надела никаб. — Что же она задумала? Или одумалась, наконец? — гадал старик. — Ничего, ещё несколько часов, и всё закончится. Имад уведет ее с собой. Вряд ли мы скоро о ней услышим и увидим ее. — Как же так, сид Абдул? Она же ваша кровь! Вы и дальше за нее отвечаете! Надо позже узнать, как к ней будут относиться в том доме, — посмела напомнить лара Нурия. — Как бы, Нурия, нам ее не вернули через месяц или даже через неделю. Впрочем, три месяца после свадьбы у нас ещё будут, чтобы найти ей другого мужа, если Имад ее вернет. — Как это? Ааа! Три месяца идата, которые она должна будет провести в доме мужа, чтобы убедиться, что она от него не беременна, — вспомнила Нурия. — А как настроен жених? Я сегодня с ним ещё не разговаривал, но мне его вид не нравится. Пришел на собственную свадьбу, а сам какой-то хмурый, невеселый, — скривился сид Абдул. — Ну, с чего это ему веселиться? Знает, что вместо медового месяца с женой начнутся проблемы. Потом она заговорила тише, но так, чтобы сид Абдул услышал: — Мухамед с ним о чем-то говорил. Такой радостный, принес пакет с одеждой для Самиры… — Я знаю, что он купил ей платье для свадьбы! — нетерпеливо ответил старик. — Но Имад стал жаловаться Мухамеду, что на медине над ним все смеются. Говорят про золото, которое Самира выбрала, а он не смог оплатить; о том, что из вашего дома по ночам вылетают джинны. Кто-то даже их видел и слышал. Имад жаловался ещё, что его родителям это очень не нравится. И он тоже обижен на то, что его новенькую одежду испортили, облив мочой. О, Аллах, сид Абдул, как бы они не отказались на свадьбе от такой невесты. — Не откажутся. Знала бы ты, Нурия, сколько невест от него самого отказались! Не найти ему невесту в Фесе. Придется в Марракеше искать, а то и в касьбах или в селениях под Мекнесом. Я там многие семьи знаю. Но девушки необразованные, а ему подавай с дипломом. И только такую. — Надо же! И почему Самире он не понравился? Такая пара была бы! — посетовала Нурия. Не смотря на свадебное торжество, гостиная сида Абдула не была украшена. Не стояли столы с едой. Как объяснил хозяин дома, после никяха будут читать Коран. Никакого веселья! Всё серьезно! Никакой музыки и плясок. Нурия и Дуния его горячо в этом поддержали: лара Нурия опасалась, как бы на громкую музыку за Самирой не прилетели джинны, а Дунии не хотелось напрасно тратить время и силы, зная, что должно случиться. Прибывших родителей Имада Нурия усадила на почетное место. А вскоре женщин пригласили пройти в комнату, где невеста будет ждать окончания обряда никяха и выхода к мужу. Ясмин и Неджма, Ариба и Муна, Карима и Латифа отправились в комнату Дунии на втором этаже. Здесь из всех украшений стоял лишь огромный букет цветов на столике, вокруг которого были расставлены собранные со всего дома пуфики. Еще лара Дуния принесла при них чашечку с сахаром, которым должны накормить невесту, чтобы ее жизнь в новой семье была сладкой. Поставила ее Дуния на столик с затаенной усмешкой. Латифа тяжело вздыхала, переглядываясь с Каримой. А вот на лицах девушек было написано нетерпение. Мать Имада зашла в комнату последняя. И Неджма с Ясмин сразу же притихли. Приехал и Амаль, вернувшись из Мекнеса, но узнавший, что обе жены не в отеле, а на свадьбе в доме дяди Абдула, мужа бабушки Ясмин. Наконец, пришли и свидетели. Всё было готово к никяху. Только задерживался шейх, который позвонил сиду Абдулу и предупредил об этом. Но жених уже сел на диван рядом с Мухамедом, приготовившись к обряду. Остальные мужчины расположились по всей гостиной. В свое любимое кресло уселся сид Абдул. А для гостей были подготовлены диваны, украшенные многочисленными декоративными подушечками, и пуфы. Чай в этот раз разносил Баркад. Юнус же с нетерпением ожидал окончания своих терзаний под дверью Самиры. К счастью, после ночного шума внучка сида Абдула вела себя тихо. И если бы лара Нурия не принесла ей поесть, для чего была открыта дверца, и девчонка ловко забрала принесенные кушанья, Юнус мог бы подумать, что в комнате ее и нет вовсе. Ведь ночью джинны кричали, что они забирают с собой Самиру, вот так он и думал бы — что джинны унесли скандалистку. Но и принесенную ларой Дунией позже тарелку с таджином пленница забрала так же безропотно. «Сломал внучку старик! Теперь девчонка покорно выйдет замуж, будет подчиняться мужу», — с облегчением думал Юнус. Он даже вздремнул днем, пока его не разбудил странный звук из комнаты: как будто что-то упало, но не разбилось. Тогда послышались довольно тяжелые шаги, как будто там бродила не Самира, а кто-то другой. Осознав это, Юнус испуганно притих. А если там засел джинн? — Аллах, скорее бы наступил вечер! Когда же эту девчонку уведут из комнаты к женщинам? — бормотал он, стараясь не трястись от страха. Но когда внизу собрались гости, и женщины, судя по топоту на лестнице, уже шли в комнату лары Дунии, а из гостиной донеслись мужские голоса, Юнусу казалось, что у него не хватит терпения выждать ещё немного времени. Осталось только одно испытание: по приказу сида Абдула выбить дверь комнаты. Никто, конечно, не стал заставлять Самиру чистить замочную скважину. Прибежала лара Дуния. — Как ты, Юнус? А как невеста? Всё нормально, иншалла? Сейчас придут Ясмин и Неджма, — громко сказала она, как бы адресуя слова к Самире, затихшей за дверью. — Сид Абдул желает, чтобы Ясмин поговорила с Самирой, рассказала, как тоже не хотела выходить замуж, а теперь она очень довольна своей семейной жизнью. Но ты, Юнус, должен выбить дверь, чтобы Ясмин могла к ней войти. Так будет лучше, чтобы они могли поговорить, видя друг друга, а не переговариваясь через дверь. И вот девушки поднялись по лестнице и подошли к двери. Ясмин даже нагнулась к самой широкой щели, чтобы рассмотреть, что там, внутри. Неджма с удивлением взирала на хлипкую дверь. Она схватила дверную ручку и начала трясти. — Самира, мы пришли — это Ясмин и Неджма. Мы хотим с тобой поговорить! Из комнаты раздалось неясное «угу!». Пришла вновь лара Дуния и передала Юнусу приказ хозяина выбить дверь. Что тот и сделал, даже не прилагая особых усилий. Дверь затрещала и провалилась во тьму комнаты… Но не упала, а повисла на одной петле. Девушки, предусмотрительно захватившие с собой мощные фонарики, тут же оказались внутри, но Неджма захлопнула дверь перед самым носом Юнуса. Лара Дуния осталась дежурить под дверью, встав так, чтобы Юнус не мог подойти и что-нибудь услышать. Но мужчине и не надо было. Он отошел к лестнице и присел, как обычно, на ступеньку. Лара Дуния заботливо захватила для него несколько пирожков-бриутов с вкуснейшей начинкой, которые он теперь жадно поедал. … Лео устал от ожидания вечера. Как под дверью маялся Юнус, точно так же страдал от бездействия и парень. Иногда он осторожно перезванивался с Самирой, отключив звук. Но ещё его дважды покормили, но ничего больше не происходило. Нет, однажды с «арт-композиции» отвалилась рука, которую все-таки не выдержал клей. Лео смог придумать, как укрепить руку, вернув ее на место. Краска, которой был облит коллаж, смотрелась жутковато, как настоящая и свежая кровь. Но вот он услышал голос женщины, которую он знал, как жену дяди Абдула. События начинаются! Наконец-то! И вот уже с треском выбита дверь, а в комнату скользнули две подруги Самиры. …Пока девушки о чем-то говорили в той комнате, Дуния спустилась к Абдулу с отчетом. — Что там? Что ты увидела, Дуния? Женщина пожала плечами. — Всё нормально. Самиру я видела мельком, но она одета в джеллабу. Лицо закрыто черной тканью. Только глаза блеснули в прорези никаба, когда выбили дверь, и девчонки вошли внутрь. — Это обнадеживает, что скандала она устраивать не станет, — сказал не очень уверенно старик. — Значит, поняла, что судьба стоит у нее на пороге. Не была бы такой упрямой, мы устроили бы ей настоящую красивую свадьбу. Но теперь пусть довольствуется тем, что есть. — Конечно! — кивнула лара Дуния, но в ее глазах прыгали черти. — Дуния, позови Юнуса, пусть придет сюда, а девушкам передай, чтобы они отвели Самиру в комнату для невесты, где ее ждут женщины. Скоро появится шейх. Он ненадолго опоздает. Когда явился к дяде Абдулу Юнус, то тоже заявил, что джинны больше не появлялись. — Какие джинны в моем доме?! — разозлился старик, ведь все в гостиной слышали слова его слуги. Лара Нурия с облегчением вздохнула, а Мухамед решил поддержать дядю: — Юнус, какие могут быть джинны? Самира сама всё выдумала! Я уверен в этом. Это шутки такие, глупый розыгрыш. Он глазами показал Юнусу на отца жениха и Имада. Зачем такие вещи говорить при пока ещё чужих людях? Им только предстояло стать их родственниками. Или не стать, кто знает, когда имеешь дело с Самирой. А вот сид Али ни во что не вмешивался. Только наблюдал. Он опасался того, что Лео позволит женщинам привести себя в гостиную вместо Самиры. Но это будет не просто опасная глупость, но и напрасное старание. Ведь к тому времени шейх совершит никях, когда отец Самиры отдаст дочь в жены Имаду. Самиру выдадут замуж! Но что может знать об их обычаях парень из Бразилии? Только доставит неприятности и себе, и им. Может быть, он намерен ответить свидетелям «нет» на их вопрос, согласна ли невеста стать женой Имада? И тогда откроет лицо? На диване рядом с Керимом и сидом Али сидел Амаль. Он с пониманием наблюдал за событиями в доме. Атмосфера перед свадьбой была ему знакома. Вот так же на его свадьбе не знали, что ответит Ясмин. Но, взглянув на Имада, Амаль пожалел невесту. Он не очень хорошо помнил девушку, даже совсем не помнил, увидев лишь пару раз в Бразилии, когда лара Дуния и Ясмин приезжали в Бразилию. Но знал о Самире по ее статьям в журналах и фотографиям к ним, потому что Ясмин и Неджма пристально следили за журналистской деятельностью юной родственницы. Ведь она была дочерью Латифы, которая вскоре должна будет стать женой отца Неджмы. Это значит, что скандальная особа станет и их, и его родственницей! Но девушку понять можно: жених производил неприятное впечатление. И то, что Ясмин вдруг согласилась участвовать в уговорах несчастной невесты, которая явно не желала выходить замуж за Имада, Амаля насторожило. Что-то здесь не так. Он сидел, переплетя руки на груди, и всё сильнее хмурился. Две жены его оказались авантюристками и сдружились. Вот и теперь можно было от них ожидать, что они готовят какую-то выходку. Две взрослых умных и красивых женщины, но они порой вели себя, как шаловливые дети! А сколько склок он вынес из-за их неприятия Дайнаб! Соперничество и интриги, склоки и обиды, заканчивающиеся валом жалоб ему от каждой жены! Но что они намерены устроить сегодня? И сколько можно разговаривать там, наверху? И вдруг… Сначала раздался мелодичный звон колокольчиков, а затем — дикие, истошные крики Ясмин и Неджмы! Но голос Ясмин вскоре затих, и теперь вопила только Неджма, призывая на помощь. — Джинны! Это снова джинны! — испуганно запричитала Нурия, а вскоре с лестницы кубарем слетел Юнус, выкатив глаза и размахивая руками. Он силился сказать: «Джинны! Джинны!». Но при этом произносил нечто непонятное. Однако многие поняли, что наверху произошло что-то ужасное. Амаль вскочил с дивана и понесся вверх по лестнице. За ним сорвался Керим. Имад последовал за Мухамедом, который резво помчался за ними, не смотря на свой большой вес. Сид Али тоже не стал медлить. Все стремились попасть на третий этаж, где были пустующие, бесхозные комнаты, откуда и разлетались по всему дому страшные крики. Но и с женской половины выскочили Карима с ларой Дунией, за ними выбежали из комнаты Латифа и Муна. Последними по лестнице поднимались сид Абдул и перепуганная лара Нурия. В гостиной остались только свидетели и шейх вместе с отцом жениха. А звон колокольчиков и крики не прекращались. Керим, опередивший Амаля, дернул на себя дверь, но она не поддалась, как будто кто-то крепко держал ее изнутри. А вроде бы дверь должна быть выломана?! Амаль оттолкнул Керима и попытался тоже открыть дверь, прилагая все силы. Но и у него ничего не получилось, как если бы изнутри навалилось несколько человек. Все уже столпились перед дверью. На верхней площадке лестницы показался задыхающийся сид Абдул, которого тут же подхватил под руку Мухамед. А лара Дуния, узрев старика, тут же заголосила, что внутри джинны убивают ее Ясмин! Вдруг кто-то отпустил дверь изнутри, и она тут же отвалилась под изумленные восклицания тех, кто это видел. Из комнаты выскочила женщина в черном одеянии с закрытым лицом. Это было настолько неожиданно, что никто не попытался ее остановить, пока она не поравнялась с Мухамедом и сидом Абдулом. — Держите ее, это Самира! Хватайте! Это она устроила здесь представление! — кричал старик, но не мог дотянуться корявыми пальцами до продиравшейся между ним и стеной в узком коридоре женщины. Но Мухамед оказался более ловким: будучи тоже уверенным, что перед ним Самира, схватил дочь за капюшон джеллабы и дернул на себя. Тело девушки подалось назад, а никаб слетел с головы. Мухамед крепко держал в руке край капюшона даже тогда, когда увидел перед собой вовсе не Самиру, а… Лео! Он, и не только он, а все, кто был уже в коридоре на третьем этаже риада, замерли в недоумении. Сид Абдул не мог произнести ни слова, молча уставившись во все глаза на лицо молодого мужчины, оказавшегося под женской одеждой. Вокруг рта оборотня размазалась кровь, которая стекала по его шее куда-то вниз под одежду. Но пока никто не опомнился, Лео резко дернулся и освободился из крепкой хватки Мухамеда. В его кармане громко и нервно звякнули колокольчики. Потом он выкатил страшно глаза, пощелкал зубами и протянул к Мухамеду скрюченные пальцы с длинными корявыми когтями, как в ужастиках, которые Мухамед, конечно, никогда не смотрел. Мухамед о неожиданности отпрянул назад, а сид Абдул только открывал и закрывал рот, порываясь что-то сказать. Парень резво понесся вниз по лестнице, не оглядываясь и надеясь на то, что бабка Ясмин не забыла оставить открытой дверь на улицу. Когда он пересек небольшой мощеный двор и оказался перед дверью, он с замиранием сердца дернул за дверную ручку, и дверь поддалась. Лео, натянув на голову капюшон и прикрывая лицо платком, зажав в другой руке спасительные колокольчики, вылетел на узкую улицу, которая шла вдоль риада и других домов, и побежал к заранее облюбованной нише в стене одного из риадов. Там Карима должна была оставить пакет и всё, чтобы он мог привести себя в порядок. Ходить по медине в женском наряде было небезопасно. А Лео могли выдать как обувь, так и его неженская походка. Вытерев лицо и сняв с себя женскую джеллабу, парень оставил все вещи на месте — Карима заберет, если никто не найдет их в нише раньше нее. Лео выбрался из темного углубления в стене и спокойно перебрался на параллельную улицу, по которой и отправился в дом дяди Али, позвонив Самире. Договорившись с девушкой, что делать дальше, Лео ликовал: Самира не передумала ехать в Рабат, чтобы заключить фиктивный брак! От счастья сердце Лео готово было выпрыгнуть из груди! Он шел и улыбался, не имея сил стереть с лица улыбку. Наконец, он добрался до знакомых ворот и увидел, как из-за колонны вышла к фонтану его любимая Самира. Вскоре они уже торопились в его отель за документами, которые парень, конечно, не носил с собой, тем более, планируя залезть в окно чужого риада. …А в это время крики в комнате продолжались! Керим узнал голос родной дочери, он вбежал в комнату, схватил ее за руку и, не глядя по сторонам, выволок в коридор. Неджма продолжала кричать. — Что случилось?! Почему ты так орешь? — встряхнул ее отец. — Где Ясмин? — задал вопрос Амаль, поняв, что с одной из жен ничего страшного не произошло, кроме переживания неописуемого страха. — Там, там! Джинны покусали Самиру… А у Ясмин пытались вырвать сердце! — О чем ты, дочка?! — поразился Керим. Рядом с ним уже встала Латифа, которая не понимала, продолжается ли розыгрыш или в комнате всё пошло не так, как описывала ночью Самира, и там произошло что-то страшное. Но Неджма смотрела на них честными глазами, переводя испуганный взгляд с отца на его невесту. Потом она прикрыла глаза и прислонилась спиной к стене, закрыв лицо руками. — Что за… шутки у тебя? — разозлился Амаль. — Где Ясмин?! — Там, — еле слышно ответила его жена, ткнув пальцем в сторону комнаты. Волосы Неджмы были растрепаны, заколка едва держалась на тонкой пряди, а по лицу от раны на щеке тянулась вниз по шее застывшая уже дорожка крови. — Где моя внучка?! — голосила притворщица Дуния. — А Самира где? Где Самира?! — подыгрывала ей Карима. — Латифа, а где твоя дочь? Что с ней сделали? Карима разошлась бы во всю, но вовремя натолкнулась на осуждающий взгляд сида Али, который тоже был в некотором замешательстве. Так кричать можно только в состоянии по-настоящему переживаемого ужаса. Неужели дочь Керима так притворяется?! Дуния вбежала в комнату следом за Амалем, и тут же раздался ее вопль. — Моя Ясмин! Что с тобой? Аллах, что же это? На пороге столпились женщины: Латифа и Муна, Карима и приблизившаяся к страшному месту, пересилив себя, лара Нурия. Здесь же оказалась и мать Имада. На полу комнаты они увидели жуткую картину. Ясмин лежала в луже крови — огромной, как сначала привиделось всем. Девушка была без сознания. И не удивительно: ее дорогая джеллаба была порвана на груди и залита кровью, по лицу шли глубокие царапины, в которых уже застыла кровь. Казалось, кто-то провел по лицу Ясмин острыми когтями. Дуния, стоя над Ясмин, сначала голосила из притворства, подыгрывая заговорщицам, но, разглядев на полу внучку в ужасном состоянии, испугалась по-настоящему. Теперь она схватилась руками за грудь и стояла, открыв рот, не веря глазам. Амаль наклонился над женой, похлопал по лицу, но та не очнулась. Тогда он подхватил Ясмин на руки и вынес из комнаты. За ним потрусила озадаченная лара Дуния, которая не понимала, что происходит. В жуткие подробности никто ее не посвящал. Впрочем, и Амаль чувствовал, что происходит что-то странное. Но одна мысль билась в его голове: надо как можно скорее покинуть этот дом и оказаться в отеле. А там он разберется с обеими женами. Но Неджма не послушалась мужа и осталась под выломанной дверью, прижимаясь к отцу и внимательно следя за происходящим. Хотелось увидеть всё, чтобы потом рассказать как Ясмин, так и Самире. А потом в комнату, конечно же, проникла Карима и тут же выбежала, вытаращив глаза. — Самиры нет, но на стене висит оторванная рука! Чья рука? Это у Самиры джинны руку оторвали! Это у нее! Посмотрите сами, если не верите! — размахивала она руками, показывая на что-то внутри темной комнаты. — Идите сюда, посмотрите! К ней уже шагал сердитый сид Али. Но и Мухамед, и Имад, и дядя Абдул уже входили в комнату. Пора было выяснить, куда спряталась Самира. Что происходит?! За ними вошли и Латифа с Керимом, и Неджма, которая не отпускала его руку, крепко ухватившись, как маленькая девочка. Муна и мать Имада тоже оказались в комнате, встав за спинами мужчин, которые уставились на нечто, висевшее на стене. Все были потрясены коллажем, созданным… кем?! — Чья рука? У кого ее оторвали? Неужели это рука Самиры?! Ой, а что за кольцо на пальце? — показывала Карима на главный элемент коллажа. — Хватит, Карима, замолчи! — оборвал ее сид Али, подходя ближе к арт-работе. Карима тут же спряталась за спиной Латифы, которая не могла отвести взгляд от стены, на которой так правдоподобно висела страшная рука. В темной комнате были включены несколько ярких фонарей, принесенных Ясмин и Неджмой. Теперь их свет был направлен на настенную «экспозицию». — Что это такое? — недоуменно вопрошал сбитый с толку сид Абдул. Он не мог понять, что происходит в его доме. Откуда взялся Лео? Какие ещё джинны? Куда делась Самира? Кто так страшно истязал Ясмин и Неджму? Пока все в полном молчании созерцали жуткий коллаж, Карима незаметно выскользнула в коридор и спустилась в гостиную, чтобы выяснить, какая обстановка и здесь. Шейх пришел и ждал, когда появятся жених и отец невесты. В зале, где должен был пройти никях, в недоумении от происходящего, ждали отец жениха и явившийся шейх, нескольких свидетелей и друзья сида Абдула. А откуда-то сверху доносились многочисленные взволнованные голоса. И вот к ним спустилась Карима… — Что происходит? — спросили у нее. — Когда начнется церемония? — Аллах! Какая церемония? Не будет никакого никяха! Невесту унесли джинны, жених в шоке, внучку лары Дунии искусали демоны, Неджма ранена… Из комнаты выскочил оборотень! Спросите у сида Абдула! Он всё видел! Или у сида Али! Сид Мухамед там был и тоже всё видел. И Лара Латифа, и сид Керим, лара Дуния — все там, осматривают комнату, из которой исчезла Самира. Мужчины странно переглядывались, ничего не понимая. А Карима, выболтав все новости, унеслась обратно к месту событий. Баркад же стоял посреди гостиной с чайным подносом, и руки у него тряслись так, что дребезжали стеклянные стаканчики, касаясь друг друга. Смуглое лицо слуги как будто посерело, а взгляд замер на лестнице, как будто Баркад ежесекундно ждал появления на ступеньках чудовища. За Каримой двинулся к лестнице только отец Имада… Наверху же пришедшая в себя лара Дуния громко вопила: — Абдул, ты погубил мою Ясмин! И Самиру тоже погубил! Где девушка? Куда она исчезла из комнаты?! Латифа же, помня, какую роль ей отвела Самира, все-таки не посмела требовать от несчастного дяди Абдула ответа, где ее дочь. — Это харам. Керим, я лучше промолчу, — тихо сказала она жениху. — Девчонки перестарались, — согласился он. Рядом с ними оказался и дядя Али, который бросил на Латифу осуждающий взгляд, но продолжал, сунув руки в карманы, молча наблюдать за разворачивающейся фантасмагорией. А Имад рассматривал «картину». Он уже увидел и свое обручальное кольцо на пальце руки, и коробочку от ювелира, которую он просил сохранить, но теперь она была приклеена в углу коллажа, возле дырявого черного носка… — Карима, сходи вниз, узнай, шейх ещё не ушел? — сердито попросил дядя Али. Но женщина сообщила, что только что вернулась из гостиной. Свидетели и шейх на месте, ждут начала церемонии. — Что?! — вдруг взвизгнул Имад. — Какой церемонии? Вы думаете, что после такого я все ещё не передумаю жениться на этой ведьме?! С меня хватит! Это не девушка с дипломом, это… настоящая фурия, ведьма, которой парой может быть только джинн! — Аллах, Имад, что ты такое несешь? Да такую девушку больше не найти! А тебе и тем более! — подлила масла в огонь лара Дуния, чтобы жених не передумал. — Хватит! Мне не нужна такая невеста! Я не буду на ней жениться! Мама, папа, уходим отсюда! — скомандовал он, поправляя резким движением руки сползшие на нос очки. За толстыми стеклами воинственно сверкали его глаза. — Конечно, нам не нужна такая невестка! Сколько ты, сынок, вытерпел от нее! О, Аллах! Разве так обращаются с мужчиной? С будущим мужем? Она же совсем тебя не уважает! — горячо соглашалась мать. — Мы найдем тебе порядочную девушку из хорошей семьи, иншалла. Как раз в этом момент на пороге комнаты возникла лара Нурия. — Шейх ушел. Ему уже сказали, что никяха не будет. Свидетели тоже покинули риад. Сид Абдул, что теперь? Но старик отмахнулся. Он не сводил взгляда с коллажа. — Это проделки твоей дочери, Мухамед. Это она любительница картин из мусора! — Я уже понял, дядя Абдул. Но я ждал чего-то подобного. Как бы до нее добраться? Имад, мы могли бы с тобой провести обряд никяха и без Самиры, не спрашивая ее согласия. Как в старину. — Нет уж, благодарю! Шукран, шукран! — язвительно ответил молодой мужчина, вставая в позу. — Мне бы только колечко вернуть. Я его покупал на сватовство. Но ваша внучка, сид Абдул, его не приняла. А потом затолкала в замочную скважину. А теперь ещё и на искусственную руку надела! Верните мне кольцо! — Что ты так орешь? — возмутилась лара Дуния, наслаждаясь вместе с Каримой этой сценой. — Протяни руку и сам сними кольцо! — А что там написано? — щурясь, спросила Карима, доставая из кармана очки. Яркий свет фонаря освещал слова, написанные красной краской на грязной белой ткани. — Об-ру-чен-ному-с джин-ном, — с трудом прочла сплетница. — Так это не Самиры рука, а женщины-джинна. Имад, ты теперь обручен с джиннами. Хи-хи! — Карима, — оборвал ее снова сид Али, и женщина спряталась сначала за спину Керима, а затем вовсе вышла из комнаты, чтобы покинуть риад сида Абдула. Она испугалась, что ещё немного, и все опомнятся, и тогда дядя Али или сид Абдул запретят ей рассказывать о том, что она увидела вместо никяха. Ведь сколько соседей ждут от нее новостей о том, как прошел никях дочери сида Мухамеда! А она стала свидетелем вовсе не никяха, а жуткого скандала! Ну как тут удержаться, чтобы не рассказать о таком происшествии? Нет, Карима не станет рассказывать, кто и что придумал для того, чтобы Имад сбежал от невесты. Это должно остаться тайной семьи. Но что видели ее глаза, когда она появилась в риаде, чтобы помочь ларе Дунии, и что видели все, вот об этом она и расскажет? Самира-то пропала! А в каком состоянии нашли Ясмин и Неджму? Так-то, а говорят про джиннов, что это неправда. А Имад продолжал неистовствовать. — Мама, папа, я хочу забрать кольцо! — Так руку протяни и сними кольцо с пальца! — повторила свой совет лара Дуния. — Или боишься? Имад, и правда, не решался прикоснуться к страшной руке. Но сид Абдул подошел и сорвал с пальца кольцо, отдал Имаду, положив в потную протянутую ладонь. За их спинами сорвалась со стены и упала на пол рука. Это было так неожиданно, что Латифа и Муна, взвизгнув, в испуге отпрянули к порогу. — Мне нужна коробочка от кольца! Как я понесу его в кармане? Оно может потеряться, — гнусаво, капризным голосом, проговорил Имад. Наконец, он потянулся за приклеенным футляром. Но сорвать его без потери не удалось — дно коробочки оторвалось, оставшись на стене. Клей оказался хорошего качества. Мужчина простонал от досады, но пошел к выходу, показывая рукой родителям, чтобы двигались туда же. Шагая, он с трудом надел кольцо себе на палец. После его ухода освободилось место перед арт-произведением и для лары Дунии. Она внимательно осмотрела творение рук Самиры — а чьих же еще? — и довольно хмыкнула, увидев на коллаже носок. — Вот и потеря нашлась! Абдул, ты месяц назад потерял носок, который велел мне починить. Так он здесь! — заметила Дуния, прикасаясь к очередному элементу удивительной картины и рассматривая носок со всех сторон, осторожно поворачивая его, чтобы не отвалился. — Муна, а ты что думаешь? Где Самира? Куда она подевалась? — наблюдая за рыскающим по углам захламленной каморки Мухамедом, спросила Дуния, чтобы только задеть его жену. Но Муна в недоумении пожала плечами. — О, Аллах, откуда же мне знать? А Мухамед решил обыскать помещение, понимая, что Самиру не джинны или черти унесли, а помог сбежать парень, который выбежал из комнаты у всех на глазах и скрылся, пока перед ними разыгрывали это подлый спектакль. А если Самира всё ещё здесь: спряталась за кучей хлама и наблюдает из укрытия, как они поверили в устроенный ею розыгрыш? Но Мухамед ничего не нашел, не подозревая, что Лео надежно замаскировал обе веревки, которые недавно пригодились при побеге его дочери, а также укрыл в куче горшков — как целых, так и разбитых, крюк, похожий на якорь. Но Мухамед не обнаружил ни одного следа, который подсказал бы, как в комнате оказался брат Лукаса и как выбралась Самира. — Аллах! Ещё немного, и я поверю в то, что Самиру унесли джинны, — нахмурившись, пробормотал он. Но дядя Абдул услышал. — Она сама как подружка джинна! Но даже они не выдержат характера твоей дочери и вернут ее! Но я ещё выясню, что здесь произошло на самом деле! — Дядя Абдул, не стоит больше стараться выдать Самиру замуж. Однажды она поймет, как печально быть одной. Семья — это главное для женщины, муж, ее дети. Но Самира решила добровольно отказаться от всего. — Нет, Мухамед, я обязан найти твоей дочери мужа, и я его найду! Пойдемте отсюда. Здесь ничего интересного больше нет, — велел старик. Внизу они не обнаружили никого. Ушли все. Лара Нурия приготовила чай и предложила оставшимся гостям. Но сид Али напомнил, что сегодня ночью Латифу ждут свадебные обряды. Им пора возвращаться домой. Однако лара Дуния уговорила Латифу и Керима выпить с ней чаю, сказав, что тоже хотела бы прийти на свадьбу Латифы. Конечно же, она была приглашена. Тем более что женщина боялась оставаться ночевать в риаде, из которого джинны унесли Самиру. Абдул не стал спорить, и лара Дуния ушла в дом сида Али вместе со всеми, оставив Нурию позаботиться о старике. Икрам вызвался проводить мать и Арибу, с которой простоял на лестнице весь вечер, пока в доме царил хаос. И пока где-то наверху разыгрывались ужасные события, эти двое были заняты собой.