Фанфик по сериалу "Клон-3, или В лабиринтах любви"

1. Часть 29. Глава 1. Ночь в касьбе. Лео и Самира неслись по улице прочь от дома сида Али, опасаясь погони, которую наверняка отправил им вслед дядя Абдул. — Самира, надо их обмануть, — оглядываясь, сказал Лео, когда они остановились, нырнув в узкую боковую улочку и вжавшись в неглубокую нишу. Девушка, пытаясь выровнять дыхание, ответила: — Кажется, никто за нами не гонится. Но это ничего не значит. Дядя Абдул все равно отправит на поиски своих людей. Будут искать по всему городу — и в твоем отеле, и в касьбе. Как быть? Согнувшись, она упиралась руками в колени, стараясь отдышаться. Будучи студенткой-гуманитарием, она не занималась спортом, поэтому такой быстрый бег стал для неё трудным испытанием, в отличии от Лео, который быстро пришел в себя после внезапной спринтерской пробежки. — У нас есть только одна возможность спрятаться — в касьбе. Пусть ищут. Крепость огромная, мы можем пробраться в нее не там, где обычно вошли бы туристы. Я в прошлые приезды тщательно исследовал здания и проходы. Вот только сейчас ночь, блуждания по касьбе опасны — там полно провалов, в темноте можно угодить в смертельную ловушку. А у нас нет даже фонарика. — Да, телефоны с маломощной подсветкой не в счет. Нам они пригодятся для того, чтобы позвонить, не стоит тратить заряд батареи на то, чтобы подсвечивать дорогу в развалинах. Значит, надо прятаться где-то в безопасном месте возле крепости. Пока дядя Абдул соберет людей, пройдет время, поиски начнутся рано утром. — Ты права. Самира, думаю, можно было бы пустить тех людей по ложному следу. Пусть решат, что мы побежали ко мне в отель. Вот только твоя репутация может пострадать. — Моя репутация?! О чем ты, Лео? Я сегодня весь вечер только и делала, что портила себе репутацию — для того, чтобы этот отвратный тип Имад отказался от меня! — Да, у парня оказались крепкие нервы. В другом мужчине заговорила бы гордость, а твой жених вынес все оскорбления, которыми ты его осыпала. — Я просто уже не знаю, что мне ещё придумать! И не называй этого гнусного типа моим женихом! О, Боже! Неужели есть только один способ, чтобы он от меня отвязался: выйти замуж за другого. Лео, ты мог бы на мне жениться? Нет-нет, не по настоящему, не пугайся! У тебя сейчас такое лицо… — Ты видишь в такой темноте мое лицо? — глухим голосом спросил Лео. — Не вижу, но могу себе представить, какое впечатление произвели на тебя мои слова. Я тебе не навязываюсь. Но не мог бы ты выручить меня из этой беды? Мы могли бы поехать в Рабат в консульство Бразилии и оформить брак. Главное — получить документ о том, что нас поженили. На самом деле брак будет фиктивным. Но свидетельство о браке станет защитой от брачных посягательств на меня дяди Абдула. Пусть ищет Имаду другую жену! Лео молчал. Самира в темноте не могла видеть, как загорелись его глаза. Ведь это то, о чем втайне мечтал парень! Но брак с Самирой внезапно стал возможным, пусть даже сначала он будет фиктивным. Но кто знает, как потом сложатся их отношения? Лео был готов сделать все, чтобы Самира признала в нем настоящего мужа, полюбив его. Он постарается завоевать девушку! — Почему ты молчишь? Тебя так пугает перспектива стать моим мужем? — насмешливо спросила она. — Между нами не будет никаких обязательств. Когда я смогу вернуться в Бразилию, мы тут же разведемся. Или чуть позже, когда станет ясно, что мои родственники окончательно от меня отстали. — Согласен, — хрипло ответил Лео. — Но до Рабата надо ещё добраться. А пока нам нужно укрытие на ночь. Мы не можем оставаться на улице — если не сейчас, то утром нас схватят. Не можем мы пока вернуться в дом дяди Али. В отеле тоже лучше не показываться. А устроиться в другом отеле тоже невозможно — у нас нет документов. — Значит, остается только идти в касьбу. Они выбрались из пропахшей неприятными запахами улочки на более крупную улицу, где в это позднее время было довольно многолюдно. Кое-где ещё работали лавки, магазинчики, с повозок продавали увядшую за день зелень, были открыты хамамы, у уличных фонтанов толпились женщины с ведрами. Лео, велев Самире молчать, подошел к дежурившему на людной улице медины полицейскому и спросил на португальском языке, где находится отель***, солгав, что они туристы, заблудившиеся на медине. Им известно, что отель находится в районе***, но как туда добраться, они не понимают, уже долго кружат по улицам, но никак не выйдут в нужный район… Получив ответ, парень с девушкой отправились в указанную сторону, выбрав этот путь, чтобы полицейский запомнил их и не усомнился, что странная парочка направилась именно в названный парнем отель. — Лео, почему он так странно смотрел на меня? Парень хмыкнул. — Что? Почему не отвечаешь? — занервничала Самира. — Ты не видела себя в зеркале! Твои всклокоченные волосы…. Такое может себе позволить только иностранка с причудами, на которых здесь уже не обращают внимания. Самира вспомнила, как делала прическу, специально начесав на голове колтунов. Футболка с неприличной надписью на английском, рваные джинсы… Да, вид у нее ещё тот! — У меня нет ничего, чем я могла бы расчесать волосы, — пожаловалась Самира. Лео протянул ей выуженную из кармана крохотную металлическую расческу. Она взяла, осмотрев вещицу с большим сомнением. — Давай доберемся до касьбы, укроемся в надежном месте, и потом у тебя до утра будет время привести волосы в порядок. Идем, — скомандовал Лео. — Я похожа на городскую сумасшедшую! Меня запомнят на всех улицах, по которым мы будем сейчас идти, — посетовала Самира. Лео вздохнул. — Идем, — сказал он, беря ее за руку. Самире казалось, что до развалин они добирались целую вечность. Но Лео вел девушку не теми улицами, на которых их могли ждать люди сида Абдула. Он понимал, что старик рассудит, что родственница и парень из Бразилии выберут уже знакомую им дорогу. Поэтому Лео повел подругу не к привычному для туристов и местных жителей входу в грандиозные по размерам развалины, не через верблюжий рынок, не через каменные ворота рядом с футбольным полем, что рядом с районом, где проживал дядя Али, а пробирался вдоль остатков крепостной стены по редко востребованной даже местными жителями дороге, которой когда-то пользовался сам. Теперь он по памяти двигался по этим местам, ведя за собой Самиру, стараясь сообразить, где им лучше спрятаться на ночь. Впереди их ждали холодные ночные часы, голод тоже давал о себе знать. — Самира, подожди. Видишь, там, кажется, открыта лавка, я куплю лепешек и бутылку минералки. — Ты прав, надо поесть. Я тоже голодна. Злость не позволила мне съесть ни кусочка за весь день. Но сейчас я теряю силы от голода. Пока Лео, не зная хорошо арабского языка, широко улыбался торговцу, на пальцах объясняя, что ему хочется купить, Самира, отвернувшись, стояла в стороне, не желая, чтобы ее рассматривали. Она чувствовала себя чучелом, представляя, как может выглядеть в глазах окружающих. Да ее примут за наркоманку! Мерзкий Имад, это всё из-за него! И волосы теперь замучаешься расчесывать. — Идём! Или дать тебе лепешку сейчас? — догадался парень, доставая две лепешки из объемистого пакета — Самире и себе. — Спасибо, Лео. Не знаю, что я делала бы без тебя. Сегодня ты меня спасаешь. Хорошо, что ты оказался в Марокко одновременно со мной. Лепешки показались им восхитительными. Они открыли одну из бутылок с минеральной водой и выпили ее по дороге, передавая бутылку друг другу. Фонарика не было, но на их счастье, светила яркая луна. Лунным светом были залиты крепостные стены и башни касьбы. В ночной тьме крепость казалась монументальной, огромным и страшным лабиринтом с бесконечными, запутанными ходами и переходами. Но, как потом оказалось, внутрь развалин тоже попадал лунный свет, который позволял ориентироваться, выбирая более надежные места и ступени. Добравшись до одной из башен, ребята осторожно поднялись по ветхой, осыпающейся лестнице на второй этаж, где устроились на бревне рядом с оконным провалом, через который можно было наблюдать как звезды на ночном небе, так и огни Феса. Впрочем, над их головами тоже зияло черное марокканское небо, усыпанное звездами. Перекрытия между ними и третьим этажом частично не было. Возможно, трухлявое бревно, на котором они теперь сидели, было когда-то частью упавшего перекрытия… — Мне знакомо это место. Однажды я здесь ночевал — давно, когда ещё мальчишкой приехал в Фес с Альбьери. Тогда я впервые увидел дону Жади. Потом заблудился в этих развалинах… — Лео, хорошо, что ты побывал здесь когда-то. Значит, место надежное. — Главное — оно далеко от тех башен, откуда твой родственник начнет поиски. Лео полез в пакет и достал ещё лепешек, от которых Самира не стала отказываться. Есть хотелось страшно! Наевшись, отставив в сторону пакет с остатками лепешек и пустыми бутылками из-под минералки, Самира и Лео некоторое время сидели в полном молчании. Лео наслаждался близким соседством с девушкой, а Самира предавалась горьким размышлениям о собственной участи. Что делать? Она какое-то время пыталась расчесать пряди волос, что удавалось сделать с трудом, а потом озабоченно произнесла, вынимая из кармана джинсов телефон: — Позвоню маме, узнаю, что происходит в доме дяди Али. А затем поговорю с тетей Жади. Возможно, она что-нибудь подскажет. — Хотелось бы знать, что произошло в том доме после нашего побега, — пробормотал Лео. — О! Сколько пропущенных звонков! Как это я ничего не слышала?! Мама наверно, сходит с ума, переживая за меня… Алло! Мама, это я… Она поднялась с неудобного бревна, отошла к стене, к которой и прислонилась, разговаривая с Латифой. Лео остался сидеть, обхватив руками колени. Он смотрел на поразительно крупные звезды на африканском небе, не особо прислушиваясь, о чем говорит девушка с матерью. Лео повел шеей, как случалось всегда, когда он нервничал. Ему вспомнилось сделанное Самирой предложение о фиктивном браке. Даже не верилось, что это может оказаться правдой. Но от сумасбродной Самиры можно ожидать чего угодно. Он представил лица близких ему родственниц — матери Деузы, бабушки Мосиньи и тети Лолы, когда они узнают, что у них появилась невестка. Ни о каком фиктивном браке они и слышать не захотят. Примут Самиру как самую настоящую жену Лео. А Иветти? Что скажет она? А не признаваемый им отец — синьор Леонидас? А Альбьери? Далва? Не будет ли возражать Жади? Лукас, конечно, будет рад. Или решит, что он пытается через Самиру приблизиться к Жади? Нет, нет, эта давняя история уже ушла в прошлое, и Лукас это уже понимает. «Самые горячие возражения я услышу от синьора Мухамеда и, возможно, даже от дяди Али. Я не мусульманин, не подхожу их родственнице по многим причинам. Но дядя Али ещё и боится меня, потому что тоже верит, что Альбьери создал меня как клона. Эта ужасная история никак не может забыться. Она испортит мне жизнь. Знает ли Самира о том, что не так уж давно меня называли клоном?» — терзался Лео. -…Мама, не переживай. Я не одна, а с Лео. Пусть дядя Абдул думает что угодно! Не я устроила цирк с обручением и сватовством! Отец тоже пусть сам себя винит, он знал, что я не стану выходить замуж насильно, тем более — за такого урода, как этот Имад… Хорошо, мама, я так и поступлю. Ты только не волнуйся… Да, да, я скажу Лео. Она отключила сотовый, спрятала в карман джинсов и деловито пересказала ему услышанное от матери. — Наши предположения верны: дядя Абдул назначил поиски на рассвете. В твоем отеле они уже побывали и выяснили, что нас там нет. Лео хмыкнул и пожал плечом. -…Дядя Абдул уверен, что мы прячемся в касьбе, как делали «все одалиски» из нашей семьи. Сказал, что это место греха, куда тянет всех женщин нашего рода. Здесь пряталась тетя Жади, здесь искали Фатиму… Только Рания, Зулейка и моя мама не бывали здесь. Но моя мама, Лео, собирается сейчас вместе с Керимом прийти к касьбе и принести теплые вещи и еду. Карима и Ахмет отведут их на футбольное поле. Там за камнями они оставят одеяло, теплые вещи и сумку с продуктами. Я не смогла отговорить маму. Что делать? Придется идти за вещами, — с досадой проговорила девушка. — Мама сказала, что они всё оставят и уйдут, а я должна буду позвонить, когда мы заберем. — Хорошо. Но это опасно. За твоей матерью могут следить. Похоже, ваш дядя Абдул развернул настоящую операцию по твоей поимке, — усмехнулся Лео. — Я не смогла отговорить маму, — развела руками девушка. — Но если им удастся оставить для нас вещи, это будет хорошо. Очень скоро ты почувствуешь, какие здесь могут быть холодные ночи даже летом. — Выпить горячего чаю из термоса я тоже не прочь. Мама сказала, что Зорайдэ с Каримой его уже приготовили. Пойдем сейчас? — Постой… Лео подошел к девушке и нежно взял ее за руку. — Самира, ты сказала матери насчет фиктивного брака? Она взглянула на него удивленно и насупилась. — Нет, возможно, все ещё обойдется без таких резких поворотов. Но пусть имеют в виду это как вариант моих защитных действий от дяди Абдула. Я скажу им об этом завтра. Лео неожиданно притянул Самиру к себе и поцеловал в щеку. А потом потерся своей щекой о ее лицо. У Самиры округлились глаза.  — Ты что?!.. Хм… Напрасно расчувствовался. Или ты не знаешь, что такое фиктивный брак? Лео, не воображай ничего романтичного. Я хочу получить свободу и строить карьеру. Ничего больше. А личная жизнь — это всё потом… Не знаю, когда, но не сейчас. И вообще, не желаю думать — случится ли со мной любовь, брак и всё такое прочее… Короче, не смущай меня, Лео… Пойдем, нам надо быть рядом с футбольным полем раньше, чем придут мама и Керим. Она говорила это, смутившись, не сообразив сразу оттолкнуть парня. А он продолжал держать ее в объятиях, слушая, что она говорит, но рассматривая всклокоченные волосы, которые она так и не успела до конца расчесать, густо накрашенные глаза, что было заметно даже при свете луны, темнеющие в лунном свете губы… Свидетелем их приключений была луна, которая ярко светила на ночном небе и была единственным источником света в крепости. — Пойдем же, Лео, — потребовала Самира, выворачиваясь из его рук. — Я не прочь надеть теплую кофту. Становится прохладно. — Самира, уверен, что там ловушка. Тебе лучше остаться здесь. Я сам схожу и заберу всё, что тебе принесут твои родственники. Сиди здесь и жди меня. Можешь пока привести в порядок свои волосы. И отключи сотовый. Звонок может нас выдать. — Лео, как это я могу не пойти? — Ответь, почему ты сбежала? Нет, не так. Скажи, почему тебе не стоит прямо сейчас возвращаться в дом дяди Али? Потому что тебя схватят люди дяди Абдула и отправят к нему домой, где тебя закроют в комнате и будут держать до тех пор, пока ты не согласишься выйти замуж за Имада. Так сказал сам дядя Абдул. Разве нет? — Ты прав. Иначе я могла бы уже вернуться. Но что мне делать дальше? Мы сбежали, но днем мне придется вернуться к маме. — Может быть, лучше рвануть в аэропорт? Я могу забрать твои документы у Зорайдэ, она же меня знает. Ты купишь билет и улетишь в Бразилию. — Проблема в том, смогу ли я войти в аэропорт? Уже с ночи там могут находиться люди дяди Абдула. Эх, Лео, ты не знаешь, на что способен этот старик. Когда тетя Жади рассказывала, как она пыталась обманом выбраться из Марокко, я слушала это как о каких-то приключениях. Но теперь сама оказалась в такой же ситуации, когда за мной ведется охота. И мне страшно. — Тогда выходи за меня замуж… фиктивно… в бразильском консульстве… или где там ещё… — смущенно пробормотал Лео. — Хорошо, наступит завтра, и мы решим, как быть. Но сейчас надо забрать вещи. — Самира, я пойду, а ты останешься. Им нужна ты. Если там ловушка, то меня не станут хватать, потому что их цель — ты. И я смогу дать отпор. А вот ты — нет. Даже если захочешь, тебе не справиться с сильными мужчинами. А я ничем не рискую. Пойду и посмотрю, что там. А ты займись волосами. Теперь Лео говорил очень уверенно. И Самира нехотя согласилась. Парень ушел. Она же, прежде чем отключить сотовый, решила позвонить тете Жади. Оказалось, что та ждала ее звонка. — Самира, где ты? Что с тобой? Что там произошло? Латифа мне сбивчиво рассказала, но я ничего не поняла. Мы с Хадижей в Ангре. Здесь же Иветти и наши малыши. Самира кратко поведала историю насильственного обручения, какой она увидела ее сама. — Тетя Жади, этот наглец Имад надел мне на палец кольцо — против моей воли, когда меня схватили и удерживали! Это всё подстроил дядя Абдул! И все равно я не считаю себя обрученной и чем-то обязанной подлецу Имаду. Поэтому я здесь, в касьбе, с Лео. Она рассказала о звонке матери и о том, что Лео пошел на разведку. — Но здесь так холодно! И есть все время хочется, пусть даже мы с Лео съели несколько лепешек и запили их минералкой. — Самира, рядом с верблюжьим рынком есть палатки для бродячих торговцев. Они часто бывают пустыми. Их редко кто-то занимает. Всегда найдется хотя бы одна свободная. Осторожно проберитесь к ним и определите, какая из них не занята. Переночуйте там. Если что — сможете выдать себя за туристов. Но… только не делайте глупостей. — Что? О каких глупостях речь? — не поняла намека девушка. Самира даже не подозревала о том, что Жади только что поведала ей о месте, где она с Лукасом согрешила перед свадьбой с Саидом. Там она лишилась невинности. Это был страшный харам, что Жади теперь отлично понимала. И потому, отправляя в это испытанное укрытие племянницу и брата Лукаса, она не желала, чтобы между ними произошло что-то, что сведет с ума от горя Латифу. Для Латифы честь дочери многого стоила. Тем более что из-за вредности дяди Абдула и настойчивости семьи жениха были получены доказательства порядочности Самиры, оказавшейся девственницей. Жади не осуждала себя за свой поступок в юности, потому что оправданием ей была их с Лукасом любовь. Но разве Самира и Лео любят друг друга? Нет. Но они молоды и горячи… — Самира, я хочу сказать, что ты не должна позволять Лео ничего лишнего… Как бы это сказать? Не знаю… Но хочется, чтобы ты оставалась невинной, не смотря на такие неприятные повороты в твоей судьбе. — Тетя Жади! — возмутилась теперь все понявшая Самира. — О чем вы думаете?! С чего бы мне и Лео… Нам вообще не до подобных мыслей! Мы не для этого прячемся в касьбе! Успокоив племянницу, Жади ещё раз подробно объяснила, как добраться до бедуинских палаток. — Постарайтесь занять крайнюю палатку, которая ближе всего к развалинам. Если вы заметите приближение людей, а дядя Абдул непременно будет искать тебя и там тоже! — то из палатки на краю сбежать проще, чем из любой другой. Я в свое время поняла это слишком поздно… Если что — бегите к касьбе, но прячьтесь не в первой же башне, а заверните за несколько поворотов. Возможно, вы заблудитесь, но зато вас не схватят. А Лео потом найдет путь, как выбраться из развалин. — Хорошо, тетя Жади. Но мне пришла в голову такая идея… И девушка поделилась с Жади мыслью о фиктивном браке. — Не знаю, Самира. Тебе лучше поговорить об этом с Латифой. Я не могу давать тебе совет. Иначе моя сестра обидится на меня. Лео хороший парень. Но все будут против вашего брака. Не понимаю, как брак может быть фиктивным? Лео полюбит тебя и откажется дать развод. Ты не боишься этого? — Лео? Можно подумать, он сам так хочет жениться, что вцепится в возможность оставаться моим мужем! Зачем ему это? Брак не нужен ни мне, ни ему! Жади посоветовала девушке хорошо обдумывать каждый шаг, чтобы потом не жалеть о случившемся после того, как она что-то сделает. Но Самира осталась при своем мнении и теперь жаловалась на то, что ничего не может поделать с волосами, которые превратились в настоящие колтуны. — Я не хочу стричь волосы! Я так люблю свои пышные, чудесные, пусть теперь и покрашенные хной волосы! Мне нужна расческа. Но я забыла сказать маме, чтобы она вместе с теплой кофтой положила в сумку ее или массажную щетку. Потом ей показалось, что где-то внизу вокруг касьбы разносятся какие-то голоса. Что это? Кто? — Тетя Жади, я отключу телефон, чтобы он не звонил. Иначе звонок и его эхо в касьбе выдадут меня. Она порадовалась, что успела перевести настройки сотового на беззвучный режим, потому что на экране высветилось несколько вызовов. Среди пытающихся дозвониться были Карима и мама. Но ещё два номера были незнакомы. Возможно, отец и дядя Абдул или даже противный Имад старались дотянуться до нее при помощи телефонной связи, не сумев быстро поймать ее или хотя бы обнаружить ее убежище. Самира передумала отключать сотовый. Вдруг с Лео что-то случится, но он сможет позвонить, а ее телефон будет недоступен? 2. Часть 29. Глава 2. В палатке. Осторожно приблизившись к оконному провалу, Самира озабоченно вглядывалась в темноту ночи, пытаясь хоть что-то рассмотреть внизу, у подножия башни, где они с Лео решили спрятаться. Но даже если у стен касьбы что-то происходило, то она не смогла ничего разглядеть. Самире оставалось только нервно раздирать и прочесывать спутавшиеся из-за начеса волосы, сидя на шершавом бревне. Ей стало казаться, что Лео ушел уже очень давно… Вдруг совсем рядом послышались шорохи, осторожные шаги, чье-то учащенное дыхание, и вот уже у нее за спиной в ее сторону отлетел камень из-под чьей-то ноги… Самира со страхом вскочила с бревна, бросившись к стене и прижавшись к ней спиной. При этом она так сильно ударилось о шершавый выступ, что даже не сразу поняла, что довольно сильно поранила руку, по которой теперь потекли вниз по руке теплые струйки крови… Девушка прижала руки к груди, стараясь унять сильное сердцебиение. Она никого не увидела, но почувствовала чье-то присутствие где-то в темноте совсем рядом. Кто мог найти ее здесь?! — Это я, не бойся! — послышался из темноты голос Лео. — А ты не мог сказать об этом раньше, чтобы не пугать меня до смерти?! — возмутилась девушка, теперь в темноте узнав приятеля по знакомому силуэту. В руках он принес сумку и какой-то огромный сверток. — Нам лучше шепотом разговаривать. Как я и предполагал, за твоими родственниками на футбольном поле следили. Не знаю расстановки сил, кто на чьей стороне, но в темноте я смог опознать Ахмета — мужа Каримы, он затаился за стеной касьбы, и мне показалось, что он следит за людьми дяди Абдула. Ещё я видел того, кого называли Юнусом. С ним прятались за камнями ещё двое. — Дядя Абдул тоже там был? — пошутила грустно Самира. — Нет, не заметил. Но я видел, как эти люди бросились в укрытие, когда послышались тихие голоса, которые тут же разнесло эхо по стенам касьбы. Потом футбольное поле пересекли две женщины и мужчина. Я уверен, что узнал твою маму, Керима и ту болтливую женщину — Кариму. Они долго стояли у камней, за которыми присели наши преследователи, потом пытались звонить — наверно, тебе… Девушка кивнула. — … А потом ушли, оставив у камней сумку с едой, как я теперь уже понял, и свернутое одеяло, в которое завернут пакет с кофтой. — Откуда ты знаешь? У тебя была возможность проверить, что там внутри? — недовольно поинтересовалась девушка. — Нет, я не обыскивал то, что тебе принесли. Но твоя мама громко перечислила, что именно она оставляет для своей дочери возле камней. Вот откуда я знаю содержимое принесенного пакета. Потом женщины и Керим ушли. Наверно, решили, что мы побоимся выйти к ним и забрать вещи. — Как же тебе удалось завладеть сумкой и свертком? Ты подрался с Юнусом и остальными? — Нет, зачем же драться? — усмехнулся Лео. — Кулаками махать нужно только в самом крайнем случае. Есть другие способы, разные хитрости… Когда ушли твои родственники из семьи дяди Али, я осторожно подобрался к камням как можно ближе, а потом взял увесистый камень и швырнул его как можно дальше в противоположную сторону. — И что же? — заинтересовалась девушка. — Те, кто сидел в засаде, тут же выскочили и понеслись к тому месту, куда упал брошенный мною камень. А я схватил сумку и одеяло с пакетом и унес оттуда ноги. Мне очень хотелось посмотреть, что будет, когда Юнус и остальные обнаружат пропажу. Но я понимал, что время — мой помощник. Я быстро ретировался к нашей башне, и вот я перед тобой. — Отлично. И спасибо тебе, Лео, за всё! Ты просто молодец! А теперь заглянем в сумку и поедим, наконец! — сказал Самира, раскрывая молнию на хозяйственном бауле. — Пока доставай продукты, а я, пожалуй, одену кофту… Она развязала пакет с одеялом и достала теплый джемпер, который Зорайдэ, мама или Карима взяли из ее чемодана, и попыталась его надеть. Но возглас Лео ее остановил. — Самира, что у тебя с рукой?! Ты поранилась? Только теперь девушка обратила внимание на боль у локтя. Подсвечивая телефоном, она повернула руку так, чтобы рассмотреть рану, но увидела черные потеки ещё не подсохшей крови. — Как же так получилось? — недоумевающе вопрошала она, а Лео, достав из сумки с продуктами какую-то светлую ткань — скорее всего, полотенце, подошел к Самире и помог стереть кровь с локтя, а затем осторожно забинтовал ей руку вытащенным из той же сумки легким платком, который кто-то заботливо вложил в сумку с продуктами, но вовсе не для таких целей, разумеется. — Ничего страшного, — сказала Самира. — Давай же, наконец, перекусим по-человечески! Она склонилась над сумкой, доставая термос, раскладывая на старой скатерти, выуженной оттуда же, продукты и пластиковые баночки. — Кюфта! — обрадовалась она, увидев продолговатые котлетки из баранины. — А это — таджин, тушеные овощи, — сделала она вывод, открыв пластиковую крышку и принюхавшись к содержимому. — А здесь — пирожки, в этом пакете — лепешки. Тааак… Это что? Соусы… здесь и здесь… Потом они уселись рядом на бревно, укрыв спины принесенным одеялом. Если на Самире был присланный ей джемпер, то на Лео — только легкая безрукавная футболка. Самира понимала, что ему тоже холодно. Вот потому одеялом она сочла нужным поделиться со своим преданным спасителем. — Ммм…. Как вкусно! — наслаждалась она едой из кухни Зорайдэ. Лео тоже с аппетитом поедал свою часть каждого блюда. И только после окончания ночного пиршества Самира пересказала ему разговор с Жади, которая предложила им перепрятаться в палатке на краю верблюжьего рынка. — Я знаю, где эти палатки. Что же, это здравая мысль. Ведь мы не собираемся сидеть здесь несколько дней. Что ты решила? Вернуться в дом дяди Али или попытаться улететь в Бразилию? Самира помолчала, обдумывая возможные варианты. Наконец, сказала: — В Бразилию я не полечу. У мамы скоро никях, я не могу его испортить. Она будет бояться за меня. К тому же, как только я отдалюсь от нее и Керима, дядя Абдул тут же попытается меня схватить. Не забывай, что на его стороне и мой отец. Кстати, его среди тех, кто сидел в засаде, не было? — Нет, — уверенно ответил Лео, припоминая, что точно не видел полного, с огромным животом синьора, знакомого ему по Сан-Криштовану. — Я хочу побывать на свадьбе моей мамы. Так как все думают, что недавно умер сын Хадижи, то вообще не могло бы быть никакого праздника, но мама, разведясь с отцом, больше не принадлежит семье дяди Абдула. Она не его кровь. Поэтому дядя Али устроит скромный праздник для мамы и Керима, хотя бы для того, чтобы все знали, кто теперь муж моей матери. Я обещала, что в Бразилии увидят это событие по скайпу — как тетя Жади и Иветти в Ангре, так и все заинтересованные лица в Сан-Криштоване. Например, мой брат и его две жены, Мустафа и дона Ноэмия, дона Жура… — Все увидят свадьбу по скайпу? Здорово! Как ты до такого додумалась? — О, я уже устраивала такую трансляцию, когда в Фесе мой брат женился на Эмми, а мы в Рио смотрели вместе с тетей Жади, мамой и Халисой. Зейн принес свой ноутбук и подключил в гостиной у дяди Али, а я в Рио — свой ноут в доме мамы. — Да, это замечательно. — Надо потом позвонить тете Назире, она тоже хотела приехать на свадьбу моей мамы. — Самира, значит, ты должна вернуться в дом дяди Али? — Да, но только для того, чтобы остаться на свадьбу мамы. А потом мы с ней и Керимом сразу же вернемся в Бразилию. А каковы твои планы, Лео? Прости, то путешествие, которое мы планировали — объехать вместе города Марокко, чтобы я могла написать о каждом городе статью, в этот раз не осуществимо. Сам понимаешь, что происходит. — Тогда мы могли бы слетать в Италию и порыться там в одном архиве, где, как мне кажется, можно найти ответ на вопрос об имеющемся у тебя древнем артефакте — обломке браслета с крокодилами… -… или драконами. Согласна, Лео. Меня это всё очень интригует, я хочу полететь в Италию, но не теперь. Пусть Имад найдет себе невесту и женится. Тогда я буду спокойна. А, зная натуру дяди Абдула, из Бразилии я выберусь, только став чьей-либо фиктивной женой. — Я понял. Потом это обсудим. А пока… Собираем вещи и перебираемся в палатку. Оттуда удобней добираться до медины. Я даже знаю, как именно можно быстро и безопасно пройти к дому твоего дяди Али. Правда, если ты не побрезгуешь двигаться вдоль местной речки, берега которой завалены отбросами и разным мусором. Нас могут принять за наркоманов, потому что приличные люди там не ходят, даже туристы. — Лео, какое нам дело до того, что о нас подумают? Главное — не угодить в руки дяди Абдула! — Вот потому мы войдем в дом не через главные ворота с медины, а со стороны красильни. — Откуда ты знаешь о входах и выходах из риада дяди Али? — удивилась Самира, припоминая хорошо знакомый, услышанный от тети Жади рассказ о том, как она бегала на свидания к Лукасу, ещё не будучи замужем за Саидом, пробираясь к дому вдоль стены красильни. — Хм, знаю. Неважно, откуда. Так ты готова? — Знаешь что, Лео… Давай захватим с собой только одеяло. В палатке тоже будет холодно. А сумку придется оставить. Я куплю Зорайдэ новую сумку на рынке. Просто соберем всё в нее, чтобы не оставлять мусор, и пусть стоит возле стены. …Добравшись до палатки и обнаружив, что до рассвета осталось совсем немного, а значит, им следует улучить время, когда можно будет двинуться в путь к речке с опасными берегами, не будучи замеченными людьми дяди Абдула, Лео и Самира даже не попытались уснуть. Но спать и не хотелось. Оба были слишком взвинчены событиями вечера и ночи, чтобы думать о сне. Они просто сидели рядом, тесно прижавшись друг к другу, то и дело поправляя пытавшееся съехать старое одеяло. Когда им это надоело, они догадались схватить каждый за свой конец и так держать одеяло, сидя на второй его половине. Они тихо перешептывались, болтая о разном. То, что они единственные обитатели среди нескольких потрепанных временем палаток, уверенности не было. Им повезло. Они смогли с риском для себя заглянуть только в ту палатку, которую и планировали занять — с краю. И она оказалась пуста. А заняты ли остальные? Выяснять это они не стали. Лео вдруг перестал слушать рассуждения Самиры о ее карьерных планах, он улыбнулся, дернул себя свободной рукой за мочку уха, а потом приблизил лицо к девушке и поцеловал ее в губы. И пока Самира после его вероломства растерянно и возмущенно подыскивала слова, Лео, не дожидаясь взбучки, быстро произнес: — Самира, я люблю тебя. Можешь мне не верить, но я тебя полюбил. Сам не ожидал этого. Но… я люблю тебя. Ты первая, к кому я испытываю то, что чувствую к тебе сейчас. Наверно, Жади рассказывала тебе о моем увлечении ею. Но это было первое юношеское чувство, неясное, такое странное, какое я испытал к женщине, лица которой я не видел, но которая мне часто снилась. А когда я встретил Жади, то решил, что это она — женщина из моих снов. — Нет, не рассказывай мне эту историю. Не думаю, что тете Жади будет приятно узнать о том, что мы обсуждали ваши с ней отношения. — Не было у нас никаких отношений. Жади видела во мне другого, она искала во мне Лукаса. — О, давай не будем говорить о тете Жади! — Хорошо, тогда поговорим о нас. Самира, ты танцевала для меня… Когда я увидел, как ты танцуешь в касьбе, я был потрясен. В моей душе как будто что-то перевернулось. Я понял, что мне нужна только ты. Никто из женщин меня так не интересует, никто не сможет затронуть моих чувств, кроме тебя. Я давно присматривался к тебе. Это чувство пришло ко мне не сразу. — Да, я помню, как ты вел себя в новогоднюю ночь на празднике у синьора Леонидаса, — скептически напомнила Самира. — Да, я тоже помню, — смущенно признал Лео. — Но потом я увидел твоё лицо на обложке журнала. Прочитал твои статьи. Все статьи, которые смог найти, я прочел и понял, что у нас с тобой много общего. — Что именно? — удивленно спросила девушка. — Наверно, мы оба авантюристы. Разве нет? Мы сильные, самостоятельные… Самолюбивые… Мы не желаем сидеть на месте, не ищем теплых уголков. Тебя манит карьера, но, будучи журналисткой, ты хочешь строить ее на поиске интересных материалов. А я ищу новые маршруты для туристов и любителей путешествий. Мы смогли бы стать удачным тандемом как в деловом плане, так и… в личном. Самира в раздумье подняла бровь и пожала плечом, давая понять, что всё возможно. — Да, такое может быть. Но, Лео, не сейчас. Прежде следует вернуться в Бразилию. — Само собой. Но я говорю о будущем. О нашем совместном будущем. Почему бы нам не действовать вместе? У меня опыт, у тебя цели, я могу подсказать много интересных тем, которые тебе в голову не придут, потому что ты мало видела, нигде не бывала. — Согласна. Вот только сейчас моя голова полностью занята мыслями о проблемах, которые мне создает дядя Абдул. — Я рад, что ты не отвергаешь мое предложение. Самира… Когда-нибудь… возможно… ты сможешь взглянуть на меня иными глазами? — Как это? — Ты делаешь вид, что не понимаешь… Я люблю тебя. Сможешь ли ты ответить мне взаимностью? — Лео, ты так неожиданно задал мне этот вопрос… — Но ответь, как ты ко мне относишься? Что ты чувствуешь? — Я испытываю к тебе самые разные чувства. Долго перечислять. — Но любви среди них нет? — Не знаю, — задумчиво произнесла девушка и как будто с удивлением обнаружила: — Ты мне определенно нравишься. — Нравлюсь? — обрадовался Лео и подсел к ней ближе, так как за время разговора Самира успела отодвинуться от него. — Да, но… любовь? Не думаю, что это любовь, Лео. — Можно проверить. — Как? — подозрительно прищурилась Самира, вспомнив предупреждение тети Жади. Интересно, что сейчас предложит ей Лео? Неужели осмелится…. — Поцелуй меня. Ответь поцелуем на мой поцелуй! — сказал Лео и неожиданно обнял ее. Затем он с жаром принялся целовать Самиру, но уже в губы. Девушка опешила от такого натиска, но не стала вырываться. Кажется, ей самой хотелось понять, что она чувствует к Лео, который из приятеля вдруг превратился в ее поклонника, претендующего теперь на роль «намораду», если она правильно его поняла. Лео снова поцеловал Самиру, и она ответила робким поцелуем. И оба тихо рассмеялись. — Самира, ты помнишь ночи в пустыне? — О, да, такая непроглядная тьма! Не было видно даже соседнюю дюну. — Мне так хотелось поцеловать тебя ещё там, в пустыне… — Даже не догадывалась. Потом они вспоминали ночи в пустыне и всё, что им выпало пережить. — Лео, теперь я понимаю, что ты вел себя там как настоящий герой приключенческого фильма. Только всё было по-настоящему. Ведь мы могли не выжить в Сахаре. — Забудь о плохом, что было, о том страхе. Вспоминай звездное небо, Млечный путь, которым нам удалось не раз любоваться. Восход солнца над пустыней, чудесные закаты, песчаные дюны в ночной темноте. — Я этого не забыла. — Я ещё тогда мечтал о поцелуе с тобой… — вернулся к прежнему разговору Лео. — Не знала. Мне и в голову не могло прийти, что ты… — Неважно теперь… — прошептал Лео и снова нежно принялся целовать ее губы. Так они целовались, пока на краю неба не появилась светлая полоска, предвещающая скорый восход солнца. — Всё, Лео. Хватит, нам пора. И запомни: это всего лишь поцелуи. Ничего более серьезного между нами пока быть не может! — Понимаю, — усмехнулся Лео, обрадованный ее оговоркой «пока». Им нечего было собирать из вещей. Старое одеяло решили оставить в палатке, в которой уже лежала стопа чужих, брошенных, наверно, вот так же кем-то одеял. Самира не стала складывать или сворачивать его, но, наоборот, разбинтовала руку и, когда Лео повернулся к ней спиной, оставила на одеяле окровавленный платок, подумав о том, что дядя Абдул, сунув нос в эту палатку, может фантазировать о чем угодно, если заметит одеяло из дома дяди Али и испачканную кровью ткань, бывшую некогда платком. Лео оглянулся как раз тогда, когда нежный шелк скользнул из руки девушки вниз на одеяло. Он сразу понял, что задумала Самира. — Зачем тебе это? Ведь ничего не было! — Об этом знаем только мы. А дядя Абдул пусть воображает, что угодно, и расскажет об этом Имаду. — Это нехорошо, тебе не кажется? Что будут говорить в Фесе о твоей семье? Я понял, что для твоих родных это очень важно. — Да? Вот как? А если это случилось на самом деле, тогда ты не сказал бы, что это нехорошо? Моя семья — это моя мама, они с Керимом скоро уедут в Бразилию и сплетни до них не дотянутся. А вообще дядя Абдул не посмеет рассказывать о «позоре» на медине всем подряд, но он сделает выводы и — как я надеюсь, отговорит Имада, теперь уже не объясняя ему настоящей причины. — Ладно, ты знаешь, что делаешь. — Да, знаю, — довольно резко ответила девушка, что могло бы обидеть Лео. Но он понимал, что Самиру загнали в угол, и теперь она пытается вырваться из житейского тупика, не думая об ошибках и не разбирая дороги. …Довольно скоро они добрались до задних ворот дома сида Али, миновав грандиозную помойку, протянувшуюся вдоль речушки, протекающей по немалой части Феса. От мерзких запахов их затошнило. Ребята были рады, когда выбрались, наконец, оттуда, а вскоре оказались перед воротами знакомого дома. Их впустил внутрь Ахмет. Было так рано, что никого вокруг не было — ни рабочих, которые днем вымачивали шкуры в красильне, ни слуг дяди Али. В воротах замер только Ахмет, при виде которого Самира нерешительно остановилась, а затем подалась назад, не зная, кто перед ней — друг или враг. Лео тоже нахмурился и приготовился к драке за девушку, если вдруг Ахмет решит ее схватить. Но мужчина, что-то поняв, молча кивнул в сторону веранды, с которой за ними в тревожном ожидании наблюдали Зорайдэ, Карима и мать Самиры. Увидев дочь, Латифа замахала ей руками, призывая немедленно бежать к ним. Девушка оглянулась на Лео и что-то тихо ему сказала, после чего помчалась вдоль стены к заветной двери, которую немедленно вознамерилась открыть Карима. За ней уже спешила Латифа. На веранде осталась стоять Зорайдэ, которая видела, как Ахмет закрыл ворота перед всё ещё стоявшим перед ним Лео, зачарованно смотревшим вслед дочери Латифы. Незаметно за спиной Зорайдэ появился сид Али. — Ну, что, Зорайдэ, она вернулась? — Да, сид, но не одна, а с Лео. — Ты же не думаешь, что это правда? Я велел Ахмету никому не говорить, ЧТО он нашел рядом с сумкой в той башне в развалинах. — Окровавленное полотенце? Да, сид Али, я думаю, что кто-то из них сильно поранился, но больше ничего не было. — У Самиры есть голова на плечах. То, что она оказалась девственницей, это доказало. Ведь Мухамед был уверен, что его дочь одалиска, что она уже давно не… — Нет, не произносите ничего больше, сид Али. Я нисколько не сомневалась в Самире. Она ведь дочь нашей Латифы! Латифа правильно воспитала ее. А испачканное полотенце они уронили в темноте и даже не вспомнили о нем, как я думаю. — Дай-то Аллах. Эх, надо бы отправить Ахмета к тем палаткам, где они могли переночевать. Я все думал, где они могли спрятаться, исчезнув из башни касьбы? Только в палатке на верблюжьем рынке! Ведь и твое старое одеяло пропало из развалин вместе с ними. Отправлю Ахмета туда. Пусть заглянет в палатки и принесет обратно твое любимое старое одеяло, иначе злые языки могут придумать что угодно. — Да, сид Али, обязательно отправьте Ахмета! Но как бы сид Абдул не оказался там раньше. О, Аллах! Он непременно вспомнит и узнает это одеяло! Много лет назад мне его подарила Нурия. Сколько же лет прошло с тех пор? — Она подарила его тебе за то, что ты, Зорайдэ, помогла ей вылечить Абдула от сильной простуды. И это одеяло — из его дома. Оно уже тогда не было новым. Абдул может его узнать, да… — Сид Абдул — такой скряга, о, Аллах! — посетовала Зорайдэ, — а память у него — как у молодого. Он все помнит: что когда было куплено, кого на ком он женил, кто с кем развелся… — Зорайдэ, иди к Самире. А я поговорю с Ахметом, — озабоченно сказал сид Али, и супруги-старики разошлись в разные стороны. 3. Часть 29. Глава 3. Возвращение в дом сида Али. Самира вошла в дом и оказалась в объятиях матери. — Самира, дочка! Я едва не сошла с ума от страха за тебя, когда ты вчера сбежала! И ты так и не пришла за едой и одеждой, которую мы тебе оставили! — Мама, но на мне та кофта, которую ты принесла. Лео забрал всё, что вы с Керимом принесли. И хорошо, что я не пошла с ним — там была засада. Лео рассказал, что, когда вы ушли, он заметил за камнями притаившихся людей. Узнал Юнуса. Лео бросил камень, чтобы отвлечь их внимание, и это ему удалось. Когда люди из засады побежали к месту, где раздался шум, Лео забрал сумку и одеяло и быстро вернулся в развалины. — Ты поранилась?! — запричитала Карима, кругами ходившая вокруг обнявшихся Самиры и Латифы. — У тебя локоть в крови. Самира, ты знаешь? Рукав кофты немного промок. — Дочка?! Девушка отстранилась от матери и осмотрела руку, вывернув ее локтем вверх, рассматривая кровавое пятно на кофточке. — Ерунда, я ударилась в темноте об острый камень в стене. Главное — я сбежала от дяди Абдула! — Хм, сбежала, — хмыкнула Карима. — Подожди, сид Абдул сейчас обшарит всю касьбу и верблюжий рынок, а потом снова явится сюда. За тобой! От него не сбежишь. Придет вместе с Имадом и его родителями. Надо было тебе лететь в Бразилию. — Нет, я непременно хочу побывать на свадьбе мамы! А в аэропорту меня наверняка схватили бы, ответила девушка, пока в сопровождении женщин шла к гостиной дяди Али. — Самира, теперь от нас с Керимом не отходи ни на шаг, — умоляюще произнесла Латифа по пути. — И… пусть Лео тоже будет рядом. Позвони, пусть он придет. Иначе нам с людьми дяди Абдула не справиться. Подошедшая к ним Зорайдэ испуганно всплеснула руками. — Латифа! О, Аллах! Зачем нам нужен здесь Лео? Никто не посмеет хозяйничать в доме сида Али. Даже сид Абдул. Самира здесь в безопасности. Если бы она вчера не сбежала, то никто не посмел бы увезти ее силой, даже если бы сид Абдул приказал Юнусу ее схватить. Самира, не выходи из дома, сиди в своей комнате. И никто тебя не тронет. — Нет, вот ещё! Я хочу пойти с мамой на рынок золота. Мне не нравится, золото я его не ношу. Но мне хотелось бы посмотреть, как мама будет выбирать украшения к свадьбе. Ведь это старинный обычай, не так ли? Однажды я могла бы его описать в статье… А где Керим? Спит ещё? Она оглянулась в гостиной, заметила скорчившегося в углу дивана жениха матери. Латифа с непривычным для дочки выражением глаз посмотрела в ту сторону. Кажется, мать уже полюбила Керима. — Сейчас уснул. Эта ночь для всех нас стала бессонной. Мы вернулись с футбольного поля и остаток ночи просидели на диване, здесь, в гостиной. Дядя Али тоже не спал. — Давайте поднимемся в комнату, пусть Самира примет ванну, потом поест и всё нам расскажет, — предложила Зорайдэ. — Пока сид Абдул снова к нам не явился. — И не только он, не только! — затараторила Карима. — Мне Дуния уже звонила и рассказала, что сид Абдул с людьми уже вышел на твои поиски, Самира. Они обыскивают развалины. А он и Юнус выдвинулись в ту сторону на ослах. Но Дуния слышала, как дядя Абдул сказал кому-то по телефону, что Имад вместе с матерью идут к нам. Они намерены дождаться твоего возвращения, чтобы выяснить, где ты провела ночь. Лицо Самиры перекосилось от отвращения. — Фу! Даже не напоминайте мне об этом мерзком типе! Карима, если он явится, подсыпь ему в чай перца, скажи — это привет от меня, — возмущенно отреагировала девушка, но именно эта новость заставила ее поторопиться отправиться наверх, на женскую половину, где находилась ее комната, которая была не досягаема для мужчин. Только дядя Али мог в случае непредвиденных серьезных событий пройти, как хозяин дома, в эту часть риада. Вместе с ней через гостиную к лестнице отправились Латифа и Карима. Одна Зорайдэ заглянула на кухню, чтобы распорядиться насчет чая и завтрака для всех, кто поднимется для разговора в комнату Самиры. Потом поспешила туда и сама. Но Зорайдэ обнаружила всех столпившимися возле лестницы, где нервный и встрепанный после бессонной ночи Мухамед поджидал дочку. — Одалиска! Вернулась, наконец?! Где ты ночевала? С кем ты была? Почему ты сбежала с парнем, бразильцем, который давно стал врагом нашей семьи?! — вопрошал он. — Врагом семьи? — только и смогла повторить Самира, приподнимая бровь. — Да! Он брат Лукаса, мужа твоей тетки-одалиски. Как ты посмела убежать, бросив своего жениха? — Какого жениха?! Нет у меня жениха, нет! — О, Аллах! — громко хлопнул ладонями по ляжкам Мухамед. — Вчера ты обручилась с Имадом. Теперь он твой жених. Он надел кольцо на твой палец! Это все видели. И не отрицай очевидное. — Я не выйду замуж за этого урода! — уперлась девушка. — И кольцо его я сняла и выбросила. Я его не приняла! Стараясь взять себя в руки, Мухамед успокаивающе погладил себя по груди ладонями и возразил, произнося уже сдержанно. — Самира, у тебя появился шанс вернуться в семью, стать порядочной женщиной, завести собственную семью с хорошим человеком. Он пытался убедить дочь, всё ещё заслоняя собственной обширной тушей Самире и всем остальным проход на лестницу. Его невозможно было ни обойти, ни проскочить или пролезть между ним и перилами. На это он и рассчитывал. Мухамед теперь выставил перед собой пухлую ладошку, растопырив толстые пальцы, и этим жестом пытался привлечь внимание к своим словам. Но затем случились две вещи, ставшие спасением для Самиры. На диване проснулся от их возбужденных голосов прикорнувший там Керим, встал и подошел, чтобы выяснить, что происходит, а у Мухамеда как раз в это время зазвонил сотовый. Он вынужден был ответить, ведь звонил дядя Абдул. — Да, дядя Абдул, Самира вернулась!.. Да-да, она пришла одна! Сама пришла, я видел, как ее привели с улицы женщины… Сворачивайте поиски. Что-что?.. Вы нашли что-то в палатке возле рынка? А что там?.. Сигареты? Пачку сигарет?!.. И ещё что-то? А что именно?.. Не можете сказать по телефону?! Приходите в дом дяди Али, расскажете, что ещё натворила эта девчонка. Мухамед, отключив сотовый, зажал его в ладони и потрясал перед лицом Самиры. — Бесстыжая! Не знаю, что ты натворила, но дядя Абдул в ярости. Самира, если ты поступила плохо, то тебя ждет порка. Я тебе это обещаю! Чьи сигареты нашли люди дяди Абдула в палатке? — Что? Си-га-ре-ты? — удивилась Самира. Но тут же вспомнила, что сунула перед встречей с Имадом нераспечатанную пачку в карман джинсов на случай, если придется эпатировать навязываемого жениха. Она тут же завела руку за спину и проверила задний карман, который оказался пуст. Значит, она потеряла сигареты в палатке. Выронила тогда, когда они с Лео целовались. Вспомнив об этом, она невольно усмехнулась, вдруг поняв, что воспоминание это оказалось приятным. — Так ты признаешь, что это были твои сигареты? — допрашивал Мухамед. — Твои? — Мои! Там ещё и одеяло должно было остаться — старое, но жалко, что мы его решили бросить. Надо было забрать и принести обратно! — МЫ?! Кого ты имеешь в виду? Ты была там не одна? Неужели с тобой был тот самый парень? Ты чем там занималась — в палатке? — подозрительно сузил глаза Мухамед. — Что там произошло? Конечно, брат Лукаса тоже там был! Вы же вместе сбежали! Мухамед покраснел от злости. Кажется, он начал понимать, на что намекал дядя Абдул. Что-то нехорошее он там обнаружил, настолько позорное и опасное для репутации, что даже не посмел сказать об этом по телефону. В глазах его стало проявляться понимание…. Керим подошел и стоял, нежно положив руку на плечо Латифы. Поняв, что назревает скандал, возможно, даже Самира будет побита, Керим двинулся к Мухамеду, преграждая тому путь к дочери, а, подойдя вплотную, решительно отодвинул его от лестницы, чего тот совершенно не ожидал, затем жестом Керим велел Самире и Латифе подниматься вверх, и они так и поступили. — Шалава, — грязно выругался потрясенный Мухамед. Он протянул руку и погрозил указательным пальцем. — Я сегодня же потребую доказательств твоей непорочности! А этого парня я прикажу не подпускать к этому дому за несколько улиц. Найму людей… Людей дяди Абдула! Но если окажется, что между вами был совершен страшный харам, то тебя, Самира, я лично выпорю плетью во дворе вот этого самого риада! Плетью дяди Абдула! — Кто тебе позволит это? Ты не прикоснешься к дочери Латифы и пальцем, — заявил, нахмурившись, Керим, переплетая руки на груди. — Это моя дочь, моя кровь! — кипятился Мухамед, подскакивая к Кериму. — Дядя Абдул вынесет решение, когда расскажет, о чем ему стало известно. И я его поддержу. Пора наказать Самиру. — Нет, — спокойно, но жестко сказал Керим. — Ты ничего не сделаешь девушке. — Кто ты такой? Если ты решил жениться на моей бывшей жене, то это не значит, что теперь и моя дочь будет тебе принадлежать. Ее отцом остаюсь я! — Самира — дочь Латифы, и она взрослая. Она сама будет решать, как ей жить. Никто не тронет ее и пальцем. С решительным видом мужчины шагнули навстречу, сами того не замечая. Зорайдэ, видя, что вновь, как и накануне, они готовы вцепиться друг в друга, поспешила на поиски сида Али, радуясь, что не успела вместе со всеми подняться наверх. Из кухни показались служанки с подносами, чтобы отнести чай и завтрак в комнату Самиры. Зорайдэ сделала им знак подниматься по лестнице, и никто не стал им препятствовать, а сама она добралась до двери, где столкнулась с мужем. — Сид Али, что делать? — всплеснула она руками. — Мухамед и Керим снова готовы подраться. — Иди, Зорайдэ, я разберусь, — устало произнес старик. Женщина ушла. А сид Али подошел к Мухамеду, красному от злости, надувшемуся от ярости, выпятившему грудь перед невозмутимо стоявшим перед ним Керимом. — Идите оба отдыхать. Ваши комнаты рядом. Отдыхайте. Ещё очень рано. Керим, ты собирался вести Латифу на рынок золота? Поспи немного, потом позавтракаете и пойдете. Иди, Керим. Мужчина не стал спорить с хозяином дома, к тому же — ближайшим родственником Латифы. Он кивнул и ушел. Тогда сид Али повернулся к Мухамеду и посмотрел на него с осуждением, потирая ладонью подбородок. — Мне кажется, Мухамед, что в тебе все ещё говорит нежелание смириться с потерей Латифы. Забудь о моей племяннице. Через пару дней состоится никях. А тебе стоит вспомнить о Муне. Ты прилетел вчера, но так и не позвонил своей жене. Так нельзя. У тебя теперь две жены, и ты обязан относиться к обеим так, как требует этого Коран. — Дядя Али, при чем здесь мои жены? Кстати: Лейла мне больше не жена. Она выжидает время идата. Но дело в моей дочери Самире, в ней! В том, что она отвергает жениха, которого ей выбрала семья, но провела ночь неизвестно где и с кем! То есть мы знаем, что она была в касьбе и в палатке вместе с братом Лукаса, но чем они там занимались? Что между ними было? Как она вообще посмела остаться с ним наедине?! Дядя Али! Уже то, что она выбежала из вашего дома вместе с ним, это уже харам и позор! А дядя Абдул сказал, что есть ещё кое-что, о чем он узнал. Что он мог узнать? Что?! Его намеки могут означать только одно… Неужели Самира решилась потерять невинность? — Успокойся, Мухамед. Самира не способна на плохой поступок. Она нас дразнит, отстаивая свою самостоятельность. — Какая у нее может быть самостоятельность?! Она часть моей семьи, она кровь нашего рода, кровь дяди Абдула! Она обязана принять наши решения как свои собственные. — К сожалению, она выросла на Западе и потому ей чужды наши обычаи. — Так надо вернуть ее к нашим обычаям, к корням, даже насильно! — Мухамед, Мухамед! Учись на моих ошибках. Я много лет пытался вернуть Жади в нашу среду, к корням, заставить ее принимать мои решения беспрекословно. Но не преуспел. А Самира отошла от нас намного дальше, чем Жади. Не действуй напролом. Дай дочери самой разобраться в себе. — О, Аллах! Нет, дядя Абдул. Самира выйдет замуж за Имада, и точка! Сид Али заметил появившегося в дверях Ахмета, который тут же начал подавать ему знаки. — Иди отдыхать, Мухамед, — сид Али похлопал бывшего зятя по плечу. — И позвони Муне. Мухамед раздраженно покивал и нехотя удалился к себе. А старик подошел, наконец, к Ахмету. — Что, Ахмет? Какие новости? — Хозяин… Сид Имад с матерью спешат сюда. Я обогнал их. Сид Абдул тоже едет вместе с Юнусом. Они передвигаются на ослах, поэтому из-за утренних толп на улицах они доберутся сюда не скоро. — Аллах… Но что тебе удалось выяснить? Что с одеялом? — Меня опередили, хозяин. Когда я оказался на верблюжьем рынке, люди в палатках уже просыпались, но крайняя палатка была пуста. Там не было никакого одеяла, похожего на то, какое я должен был отыскать. Тогда я проследил за людьми сида Абдула. Ему как раз принесли сверток со старым одеялом, которое он опознал… А дальше Ахмет умолк и как-то замялся… — Ты о чем-то не решаешься сказать? — нахмурился сид Али. — Говори, как есть. — Сиду Абдулу передали какую-то вещь, при этом ему о чем-то шептали на ухо. После этого ваш приятель велел развернуть одеяло и сам тщательно его осмотрел. Но я так и не выяснил, что тот человек передал сиду Абдулу. Не узнал, в чем дело. — Хорошо, Ахмет. Иди. Но сначала пусть тебе принесут чаю и завтрак. Ты свободен. Сид Али направился к кабинету, где намеревался обдумать ситуацию. Но зазвонил его сотовый. — Это мой сын… — пробормотал он, принимая звонок. — Да, что ты хочешь сказать, Икрам? Ариба прилетела вчера, она у меня в доме. О ней позаботились наши женщины. Думаю, Ариба ещё спит… Конечно, ты можешь прийти, чтобы увидеть невесту. Когда ты возвращаешься? Поговорив с сыном, сид Али тяжко вздохнул. Вот жизнь! Его семье готовиться бы к свадьбе младшего сына, но вместо этого сиду Али приходится заботиться о дочери Латифы, которая становится копией Жади, но только ещё хуже. Неужели свадьба Латифы и Керима будет омрачена страшным скандалом? Самира ни за что не согласится на брак с Имадом, но этот человек считает себя ее женихом и вряд ли так просто от нее отступит. НО, если честно, Имад не понравился ни ему, ни Зорайдэ. Что-то в нем было такое… отталкивающее. Ну, не для Самиры этот мужчина! Пока никто из нежеланных гостей не появился в его доме, дядя Али быстро удалился в кабинет, где ему так хорошо думалось. …А в комнате Самиры обсуждали ночные происшествия Латифа, Карима и Зорайдэ, собравшись у постели девушки, которая только что приняла ванну и теперь осторожно расчесывала многострадальные волосы. Латифа ей помогала. Она пыталась задать дочери вопрос, который ее мучил, но Карима ее опередила. — Расскажи, расскажи, Самира, как тебе удалось перебраться в палатку? Ты ведь побывала там? Как ты догадалась туда отправиться? Как сообразила там спрятаться? — болтала женщина. — Дуния мне позвонила и рассказала, что сид Абдул велел обыскать палатки на рынке верблюдов. — Да, мы вовремя оттуда убрались, — кивнула девушка. — Но как тебе удалось ускользнуть от людей дяди Абдула? — спросила Латифа, осторожно разбирая мокрые, спутанные пряди волос дочери. — Лео давно был известен путь от верблюжьего рынка к дому дяди Али вдоль реки. Мы пробирались по берегу, где не встретили ни души. Даже описывать не хочется, что я пережила, когда торопилась к вам. Вонь невыносимая — от помоев, а сколько там мусора — горы! И как только я не порезала там ногу, не покалечилась, споткнувшись о какую-нибудь железяку? — девушка передернула плечами от отвращения. — Дочка, но как вы смогли ночью пройти в развалины, ведь там так темно! Страшно и опасно. Или у вас был фонарик? Нет? А я не догадалась положить его в ту сумку, — расспрашивала Латифа. — Нет, нам повезло: ночью было полнолуние. Зал, куда мы поднялись, освещала Луна, потому что там не было части потолка. — Самира, но ты никому не рассказывай, что пряталась там не одна. Никому не говори про Лео, это харам. Быть наедине с мужчиной — харам, — поучала Карима. — Карима! О, Аллах! Ты сама меньше болтай, — проворчала Зорайдэ, присев на край постели рядом с Самирой. — А я что? Я ничего никому не рассказываю. Даже ларе Дунии не всё говорю. Она меня информирует, а я ее — нет. Почти ничего не рассказываю. Но Дуния на стороне Самиры. — Молчание — золото! — напомнила Зорайдэ. — А Дуния вспыльчивая, в ярости может проговориться сиду Абдулу. Он мастер выводить из себя любого, если захочет. — Дочка, расскажи, что же произошло ночью. Как ты перенесла холод? Неужели так и просидели всю ночь в развалинах на одеяле прямо на камнях? Ты была голодна, но мы с Каримой и Керимом оставили для тебя сумку с едой. — Лео всё забрал, я же вам рассказываю. Мы постелили край одеяла на бревно и сидели на нем, укрывшись другой частью одеяла. Всё, что было в сумке, мы съели. Лео молодец. Он вел себя как настоящий мужчина, как герой фильма, где герой спасает героиню от опасностей, — усмехнулась Самира. — Кстати, о палатке я узнала от тети Жади. Я ей позвонила, и она рассказала, как сама когда-то пряталась там вместе с Лукасом. Жади дала совет занять палатку с края, чтобы можно было сбежать, если что. — А в палатке? Что было в палатке? — осторожно спросила Латифа, поглядывая на Зорайдэ. Но старая женщина была опытней и сообразила, что следует выпроводить из комнаты Кариму. Мало ли какими откровениями решит поделиться с ними Самира. А Кариме вовсе незачем знать обо всем. — Карима, унеси на кухню подносы с остатками еды и скажи, чтобы принесли свежего чаю. — А мне — кофе! — попросила Самира. — В Бразилии, пока я жила в пансионе, я пристрастилась к кофезиньо. Правда, варят его там иначе, чем в Марокко. Но все равно я хочу выпить кофе, который бы взбодрил меня. Я все равно уже не усну. Карима нехотя вышла, понимая, что без нее будет сказано самое интересное. Ну почему она должна пропускать пикантные подробности? Неужели Самира решилась на страшный харам? Нет, не может такого быть! Именно ответ на этот вопрос и желали знать Зорайдэ и Латифа. Зорайдэ встала с кровати и прошла к двери — проверить, не задержалась ли где-то рядом любопытная Карима. Но нет — было слышно, как ее ноги быстро стучат по ступенькам где-то в глубине дома. — Ответь, Самира, пока не вернулась Карима. Лео и ты… Что между вами было? — Но почему вы меня спрашиваете об этом? — с возмущением начала Самира, но Латифа жестом ее остановила. — Дочка, Ахмет нашел и принес дяде Али окровавленную тряпку из касьбы. И хотя дядя Али велел ему молчать, на тебя пала тень подозрения. Расскажи, что произошло. — Лучше бы он сумку Зорайдэ принес! Нам пришлось ее там оставить! — сердито заметила девушка. — А та тряпка — я ею кровь останавливала, которая текла из разбитого локтя. А вы что подумали? И дядя Али? — Слава Аллаху! — с облегчением вздохнула Латифа. — Нет, мы как раз ничего плохого о тебе не подумали. Разве не я тебя воспитывала? Ты не можешь меня опозорить. — Мама, я взрослый человек. У меня есть личная жизнь. Но пока в мои планы входит только карьера, поэтому в моей жизни нет места любви и мужчинам. И секс мне тоже не нужен. Но… — Что — но…? — со страхом переспросила Латифа. — Лео признался мне в любви. И мы с ним в палатке… — Что?! — воскликнув, подалась к ней мать, а Зорайдэ приложила ладонь ко рту, тоже невольно произнеся вопрос: «Что?» — Мы с Лео целовались, — не без смущения призналась Самира. — А что? Я поняла, что он тоже мне нравится. Нет, я не влюблена в него так, как когда-то в Зе Роберто. О, тогда это была первая влюбленность в моей жизни. Но теперь это что-то иное. Другие ощущения… Думаю, однажды я смогу влюбиться в Лео, и очень сильно. Но не сейчас. Он хороший парень, пожалуй, идеальный друг, замечательный попутчик для путешествий. Но я ощутила к нему нечто большее. Возможно, если бы я не гнала от себя все другие чувства, кроме стремления сделать карьеру и доказать свою профессиональную состоятельность, то я… могла бы полюбить брата Лукаса. Но пока я стараюсь заглушить в себе все мешающие карьере чувства. Самира, наконец, выговорилась и взяла со столика зеркало с узорчатой ручкой, внимательно осмотрела лицо, стараясь не видеть, какое впечатление ее слова произвели на родственниц. А Латифа слушала признания дочери, широко раскрыв глаза, то и дело жалобно ахая, не замечая того, что Зорайдэ застыла от ужаса, превратившись в безмолвную мумию. … Ведя беседу с Самирой после пережитой нервной ночи, они все забыли о том, что в соседней комнате поселилась Ариба, прилетевшая вместе с Мухамедом. Ариба, та самая подруга Лейлы, которая скоро должна стать женой Икрама, а значит, их родственницей. Ариба успела отдохнуть после длительного и утомительного перелета. Она ждала, что Икрам появится в тот же вечер, но не знала, как себя вести, когда он придет в риад своего отца. Она была в смятении. Так долго ждала этого момента. А вот теперь испытывала робость. Но Икрам не примчался в тот же час, как только сид Али ответил сыну по телефону, что сид Мухамед и Ариба уже в риаде. Как объяснила Зорайдэ, Икрам был в отъезде по поручению отца. Приедет на следующий день. А в доме, как выяснилось, готовились к непонятному сватовству. Но, к ее удивлению, это был вовсе не праздник. В доме витало ощущение приближающегося скандала. И Ариба предпочла оставаться в своей комнате, которую ей отвели, — уютную, с ажурными светильниками, огромным шкафом и зеркалом. На полу лежал роскошный пушистый ковер приятной расцветки. На нем устроился низенький столик с парой пуфиков возле. Но Ариба отлеживалась на кровати. Она утомилась из-за дальнего пути, но ей казалось, что в ней не прошла ещё усталость, накопившаяся за время работы в доме Лейлы и Мухамеда. Поэтому девушка просто отдыхала. Карима принесла ей поесть, рассказав обо всех текущих событиях в доме и новостях. Так Ариба узнала, что должен прийти жених Самиры, вот их-то сватовство и намеревались устроить внизу в гостиной. Но Ариба отказалась спуститься и поприсутствовать среди гостей. Только раз она вышла из комнаты, когда ее позвала Зорайдэ, чтобы она могла поговорить с Икрамом. У жены дяди Али в ее комнате стоял домашний телефон. Икрам позвонил, желая поздороваться с невестой, и Зорайдэ позволила. Икрам обещал появиться вечером следующего дня. Придет в риад отца, как только вернется из Марракеша, где он решал дела за сида Али. — Ариба, я счастлив, что ты, наконец, вернулась из Бразилии, — нежным голосом сказал ей Икрам перед тем, как положить трубку. И девушка просто растаяла от его слов. Значит, ее мечты все-таки сбудутся! Но потом в доме произошло что-то ужасное. Кажется, сватовство не удалось. Более того, Самира, которой не понравился жених, устроила скандал, оскорбив мужчину, так ко всему она ещё и сбежала с праздника, и не одна, а с парнем из Бразилии, с которым недавно вместе путешествовала по Марокко. Узнав эти сплетни от болтливой Каримы, Ариба вновь испугалась. Ее радость сменилась сомнением, что ее собственная свадьба состоится, а не сорвется из-за выходки дочери сида Мухамеда. Что это за семейство?! Мухамед и Латифа — родители Самиры — развелись. Отец девушки сразу же взял в жены двух женщин (Лейлу и Муну), ее мать тоже недолго оставалась без жениха, скоро станет женой сида Керима. А Самира, наоборот, не желает выходить замуж. Конечно, это ее дело, но… Случился очередной скандал, и это может повлиять на их с Икрамом планы. Нет, Ариба вовсе не была эгоисткой, но она хотела выйти замуж и иметь, наконец, собственную семью. Вот только судьба над ней то и дело насмехалась. То Лейла была причиной отложенной свадьбы с Икрамом, то теперь будут уговаривать Самиру и улаживать неприятности, которые она устроила собственной семье. Если Ариба раньше очень боялась лару Дунию, то теперь понимала, что не будущая свекровь может стать причиной крушения ее надежд. Зорайдэ же старалась утешить Арибу. Видя ее удрученный и расстроенный вид, она успокаивала ее словами о том, что сид Али непременно женит Икрама после того, как пройдет никях Латифы и Керима, а потом он отправит их в Бразилию вместе с Самирой. И вот тогда придет их с Икрамом очередь. Но девушка, слушая Зорайдэ, уже не очень верила в счастливое завершение собственной истории сватовства. А если случится ещё что-то? Ариба совсем приуныла. А рано утром, спускаясь на кухню, она случайно услышала разговор дяди Али и Зорайдэ. Они не видели девушку, но и она не сразу их заметила. Вот потому она услышала, как старики обсуждали сделанную Ахметом находку. Кажется, он принес не только забытую Самирой в крепости сумку, но и некую ткань, которая могла скомпрометировать девушку. Ариба застыла от охватившего ее ужаса. «Неужели семья Икрама будет настолько опозорена, что от нее отвернется весь Фес? Тогда и Икраму будет не до свадьбы. Нет, я не буду думать об этом раньше времени. Сначала пусть Икрам сам скажет, что он об этом думает, каковы его планы», — горевала она из-за возможной отмены никяха. Но потом она узнала, что Самира вернулась, а к ним в дом спешит дядя Абдул следом за женихом непокорной Самиры. Ариба не видела Икрама, но слышала от Каримы, что он ужасен. Она сочувствовала девушке, понимая, каково ей придется жить с мужчиной, которого та не сможет полюбить или принять всем сердцем. Примером тому была Лейла. Ариба старалась поставить себя на ее место и честно ответить, смогла бы она стать женой человека, которого возненавидела бы с первого взгляда? И приходила к выводу, что сначала она решительно отказалась бы, но если бы этот человек вопреки всему стал бы ее мужем, то смирилась, не идя против судьбы. Постаралась бы принять, найдя в муже что-то хорошее. Даже у Мухамеда были положительные стороны в характере, в образе жизни, в поведении. Лейле ведь стоило только увидеть это, понять… Но Лейла влюбилась не в мужа, а в его сына. И теперь поставила себя в ситуацию просто ужасную. Не просто сбежала, чтобы не ехать в аэропорт, но прибегла к помощи постороннего молодого мужчины из бара, где продают алкоголь. Наверно, гнев Мухамеда будет страшен, когда он вернется в Бразилию, ещё и не один, а с Муной. Что ждет Лейлу? О, наверняка ее отправят сюда, в Марокко. И она снова окажется рядом с Арибой! Дядя Абдул возьмется за воспитание ее родственницы. Но лара Дуния — не только жена дяди Абдула, но и мать Икрама. И от Лейлы будет никуда не деться. Впрочем, если Лейлу снова выдадут замуж, то вряд ли у девчонки будет время ходить в гости к Арибе. В том доме не найдется второй такой Арибы — и ей все придется делать самой. «Но история с побегом Лейлы скоро достигнет медины Феса — и это ещё один скандал. О, Аллах! Ее имя свяжут с моим, люди решат, что я такая же», — переживала Ариба. Сегодня она не могла дождаться вечера, когда придет Икрам, и они встретятся возле фонтана. А где же еще? Или в гостиной — под присмотром Зорайдэ или Каримы. А вчера она прождала жениха напрасно. Он не пришел из-за отъезда из Феса. Девушка встала с постели, чтобы разобрать, наконец, немногочисленные вещи, с которыми она вернулась из Бразилии. Надо было достать платье, в котором она встретит жениха после долгой разлуки. Но сначала Ариба решила полюбоваться на украшение, которое Икрам подарил ей на помолвке. Красивое, пусть и не очень дорогое ожерелье. А золото жених подарит ей перед свадьбой. Сегодня покупать золото на медину идут Латифа и Керим, а с ними и Карима, и даже Самира. Возможно, отправятся в ювелирную лавку и лара Зорайдэ с ларой Дунией. Об этом ей только что разболтала Карима, принеся чай и бриуты, яйца и сыр — в общем, завтрак. Но Ариба отказалась от предложения тоже пойти с ними вместе на рынок золота. Что ей там делать? И Икрам может прийти раньше, если ему удастся выехать из Марракеша на междугороднем такси, а не на поезде или автобусе. И лару Дунию лучше не видеть раньше времени. Скорее бы встретиться с женихом! Заслышав через раскрытое окно, выходившее на галерею вокруг внутреннего двора риада, шум, Ариба решила узнать, что происходит. Кто-то вошел с медины во двор через привычно распахнутые ворота риада. Девушка осторожно скользнула из комнаты на галерею и остановилась перед узорчатой решеткой, ограждавшей галерею. Положив руки на перила, она опустила взгляд на фонтан и с удивлением воззрилась на проходившего там мужчину в старомодных очках и полосатой джеллабе, который в правой руке нес тонкий пакет, и на женщину в возрасте, скорее всего — его мать, суетливо осматривающуюся по сторонам. Ариба видела, как из дома вышел Ахмет и, махнув им рукой, молча повел внутрь. «Ну, вот, утро будет беспокойным. Самира снова что-нибудь устроит этому типу. А он, и правда, не красавец. Но раз Судьба послала ей именно такого жениха, то… Что ж, ей остается лишь посочувствовать. Разве можно идти против выбора семьи? Как бы Самира ни возмущалась, но ей придется смириться. Вот только, зная ее скандальный характер, сомневаюсь, что она быстро сдастся, — размышляла будущая невестка лары Дунии. — Разве только решительно вмешается дядя Абдул, который поддержит сида Мухамеда?» И вдруг она отпрянула с галереи к двери комнаты, увидев, что в ворота риада на ослах въезжают дядя Абдул и его верный слуга Юнус. Окинув быстрым взглядом двор риада, фонтан с насыпанными в воду лепестками роз, вокруг которого были расставлены горшки с цветущими растениями, стоявшие у колонн вазоны с кустами, на которых алели гроздья цветов, Ариба поспешила вернуться к себе в комнату. Дядю Абдула она боялась, помнила, как он обращался с ней и Лейлой, когда они жили в риаде молодой супруги Мухамеда до того, как он узнал о ее беременности и после родов не забрал обеих девушек в Бразилию. Ариба все-таки выглянула в коридор — но уже через другую дверь. Там чувствовалась суета. Снизу доносились голоса. Ариба узнала голос Мухамеда, также услышала, как что-то говорил сид Абдул. Из общего хора выделялся чей-то странно-блеющий голос, больше похожий на неприятный женский, чем мужской. Но девушка догадалась: голос принадлежал жениху Самиры. Она не стала задерживаться на пороге, а юркнула обратно в комнату, едва в коридоре показалась Карима, которая несла в руке тот самый тонкий пакет, который она только что видела у Имада, стоя на галерее. Не имея привычки подслушивать (тем более, что Лейлы рядом не было), Ариба занялась разбором багажа. 4. Часть 29. Глава 4. Замыслы дяди Абдула и Мухамеда. Карима переделала все дела на кухне, куда ее отправила Зорайдэ, но вернулась в комнату девушки не сразу, а после того, как сид Али велел подать угощение гостям. Как раз появились сид Абдул с Юнусом, а Имад уже сидел в гостиной, когда Карима вышла из кухни на зов хозяина дома. Появился из своей комнаты и Мухамед, совсем не отдохнув, но успев позвонить Муне и кое о чем с ней договориться. Не было лишь Керима, который честно ушел спать. Ведь поход за золотом был намечен после дневного намаза. — Карима, забери у Имада подарок, который он принес Самире, — кивнул служанке сид Али. И женщина с любопытством взяла протянутый ей плоский пакет. Было не трудно догадаться, что там завернут платок, купленный на медине по пути сюда. А что ещё мог подарить небогатый прижимистый жених строптивой девушке, упрямо отвергавшей ношения платка? — Отнесу, сид Али, сейчас же отнесу! — воодушевилась сплетница, предвкушая интересную сцену наверху. — Так неси же скорее! — подогнал ее сид Абдул, подав голос с дивана. Ему поддакнул Мухамед: — Поторопись, Карима. Потом вернешься и расскажешь, как Самира приняла подарок жениха. — Думаю, что с благодарностью, — подмигнув, намекнул дядя Абдул на то, какой ответ должна принести женщина. И вот жена Ахмета почти бегом поспешила в комнату, где собрались вокруг несчастной жертвы сватовства ее родственницы. Однако Карима, войдя, обнаружила, что среди них присутствует мать Имада. Лара Мина с фальшивой улыбкой стояла у кровати, где всё ещё, скрестив ноги, сидела Самира. — Эээээ… Самира…. Твой жених пришел, принес подарок. Просил тебе передать. Вот, держи, — поглядывая на мать жениха, проговорила Карима. — У меня нет жениха! И мне не нужны ничьи подарки. — Но ты разверни хотя бы, взгляни, что там! — посоветовала изнемогающая от любопытства Карима, которой очень хотелось позже обсудить приношение жениха с Дунией. — Вот сама и разворачивай! — зло нахамила Самира. — И что бы там ни было, возьми это себе. Мне ничего не надо! — Как это — себе? Как это — взять? — затараторила жена Ахмета, понимая, что каково бы ни было искушение забрать новенький платок себе, ее дорогому мужу Ахмету это не понравится. Но ее руки уже доставали из пакета плоский сверток, в котором действительно оказался платок, обернутый вокруг картонки, чтобы создать подарочный вид. Да…. Платок был не из дорогих, хотя и приятной расцветки. Как раз такой, какую любила Карима, — цвета зрелых фисташек, с белыми, крохотными бусинками по полю платка. И даже неплохого качества была вещь. Карима с сожалением протянула склочной невесте платок. — Убери от меня ЭТО! — отпрянула Самира. — Карима, теперь и ты решила меня замуж выдать? — Пусть тогда здесь лежит, — опустила та ткань на постель рядом с присевшей здесь же Латифой. — Открой дверь на галерею, выброси вниз, пусть платок подхватит ветер и унесет подальше отсюда, чтобы я его не видела! — начала скандалить Самира. –Или я сама это сделаю. — Почему ты так себя ведешь? — возмутилась будущая свекровь. — Вы тоже уверены, что сватовство состоялось? — вспыхнула Самира, сердито сверля взглядом женщину, при том, что ей не пришло в голову опустить глаза перед матерью жениха и разговаривать с ней почтительно и с уважением. — А разве нет? Кольцо было надето на твой палец. Оно пока у сида Абдула, но когда ты спустишься вниз, мой сын вернет тебе его и вновь наденет тебе на палец. Имад готов забыть всё, что случилось вчера. Он терпелив и умеет прощать. Ты не пожалеешь, когда станешь его женой, — притворно улыбаясь, принялась уговаривать будущую невестку лара Мина. — Мама, я, кажется, сойду с ума! — разозлившись от отчаяния, резко сказала Самира, проигнорировав ласковые речи матери Имада. — Позвоню-ка я Арнаву Сингху Райзада в Индию! Пусть срочно вылетает в Марокко и заберет меня отсюда! У девушки выражение лица стало таким, что Латифа и Карима сразу почувствовали — Самира что-то задумала. Насторожилась и мать Имада. Ей было неприятно слышать слова невесты, выбранной сидом Абдулом ее дорогому сыну. Зорайдэ за ее спиной делала знаки девчонке, чтобы та замолчала и не начинала скандалить. Но Самиру уже понесло! — Алло, Арнав? Прости, буду говорить быстро, потому что на моем телефоне мало денег, а звонок международный. Спасай меня! Я не желаю выходить замуж, а меня пытаются насильно сосватать! Прилетай, любимый! Ведь ты — мой жених! — самозабвенно придумывала девушка, а будущая свекровь все сильнее хмурилась. — Карима, забери подносы и пустую посуду и спустись вниз, — велела Зорайдэ, сделав ушлой служанке особый знак, что дяде Али следует знать о том, что здесь происходит. Конечно, Карима поняла даже больше, чем имела в виду жена сида Али! Вот потому, появившись внизу, она рассказала ожидавшим ее мужчинам новости: Самира отвергла подарок, обозвав всякими ругательными словами Имада, которого не намерена воспринимать как жениха. И что девушка также велела выбросить платок, а сейчас звонит своему приятелю в Индию, напоминая ему, что он — ее жених и что именно он обещал на ней жениться. Наверно, скоро тот прилетит в Марокко. Кариму очень внимательно слушали на диване сид Абдул и Мухамед, а также Имад, примостившийся с краю. Дядя Али понимал, что Самира несет чушь, он-то уже знал от Зорайдэ историю фантазий про героя сериала Арнава из Индии. Никакого жениха у нее не было! Но Мухамед этого не знал. Он горестно вздохнул и обратился к дяде Абдулу: — Дядя, ни за какого индуса Самира замуж не выйдет. И вовсе не так его зовут. Амин навел о нем справки. Никакой он не предприниматель из Дели! Он вовсе не богатый владелец предприятия модной одежды, а актер, всего лишь актер. Моя дочь понимает, что «предприниматель» — это звучит лучше, чем актер, поэтому она нас обманывала несколько месяцев. Стыдилась его профессии. Лгала, чтобы мы решили, что парень из Индии — что-то вроде торговца модной одеждой. — Но она с ним знакома? Как ей удалось с ним познакомиться? — с дотошностью расспрашивал старик племянника. — Через компьютер, дядя Абдул. Есть такая вещь, как Интернет. Парня на самом деле зовут Барун Собти. Амин выяснил, что он женат! Аллах! Но ее это не смущает, в Индии тоже есть многоженство у местных мусульман. Вот так, дядя Абдул. — Но это же безобразие, Мухамед! Как твоя дочь посмела сама выбирать себе жениха?! — Дядя Абдул, между ними ничего не было! И быть не могло. Они всего лишь разговаривают по скайпу. Это такое… — Аллах! И знать не хочу про ещё одно изобретения шайтана! «Всего лишь разговаривали»… — передразнил его старик. — Но это уже харам! Мухамед, с этим надо что-то делать, и скорее! Самиру следует срочно выдать замуж! — Но разве я — против? — страдальчески возразил Мухамед. Они не видели, как Имад, изменившись в лице, незаметно записал что-то в крохотный блокнотик маленьким карандашиком, повернувшись к ним боком. Но от Каримы это не укрылось. Неужели ревнивец начертал имя индийского приятеля Самиры, чтобы навести о нем справки? Решив, что ей пора возвращаться наверх, Карима сначала зашла на кухню, где захватила поднос с новой порцией чая в старинных серебряных чайниках, и только потом отправилась к лестнице. Уже шагая по ступеням, она услышала крики сверху. Голос Самиры был узнаваем. Она истерично звала Лео. Имя брата Лукаса разносилось по второму этажу, по всей женской части дома. — Лео! Лео, приходи за мной, спасай меня! Карима, стараясь не уронить тяжелый поднос, поспешила к месту, откуда раздавались эти крики. Она едва не упала, наступив на шелковый платок фисташкового цвета и едва не поскользнувшись на нем перед входом в комнату. Зорайдэ отодвинула перед Каримой разноцветные занавеси, которые играли роль двери на время, когда та бывала распахнута. И поднос с чаем был благополучно доставлен. Но всем было не до чаепития. Карима увидела, как Латифа и Зорайдэ успокаивали рыдающую Самиру, которая пыталась справиться с истерикой, судорожно держа в руке телефон, который время от времени подносила к уху, чтобы услышать ответ Лео и прорыдать ему очередную жалобу. А перед ней стояла насупившаяся лара Минакши, мать Имада, которая, скорее всего, в отсутствии Каримы высказала собственное мнение относительно знакомства с мужчиной из Индии и парнем из Бразилии. Она и сейчас продолжала что-то говорить тихим голосом, презрительно сощурив глаза и грозя пальцем в сторону будущей невестки. Самира же игнорировала ее, но продолжала завывать и взывать теперь уже к Лео, а не, а Арнаву. В этом гаме только Карима с ее острым слухом смогла услышать, что сид Али, не решаясь подняться наверх, зовет к себе Зорайдэ. — Зорайдэ, слышишь? Зорайдэ, это сид Али, он зовет тебя, хочет, чтобы ты спустилась к нему! — прислушалась Карима. — Иду, — сказала, отходя к двери, расстроенная жена сида Али. — Я ухожу с Вами, лара Зорайдэ, — заявила задетая поведением девушки мать Имада. — Я обо всем расскажу сыну и моему мужу, когда вернусь домой. — Так и сделайте, — понизив голос и сузив глаза, с дружеской интонацией посоветовала Зорайдэ. — Ваш сын намучается с этой девчонкой. С ней даже отец не смог справиться за многие годы. — Я это уже поняла, — удрученно ответила женщина, которая, не смотря на собственную угрозу, понимала, что ее упрямый сын может не захотеть отказаться от девушки, а пойдет на принцип, чтобы проверить свои силы. К тому же, после стольких неудач со сватовством, вряд ли в Фесе найдется для него ещё невеста. Самира была его последним шансом. А уж после этой истории с тридцатью пятью килограммами золота… За ними теперь следит весь Фес. Иначе придется уже искать жену среди разведенных или очень старых дев — ровесниц Имада. С такими тяжелыми думами женщина спускалась по ступенькам следом за Зорайдэ. — Что там случилось? Что?! — встретили их восклицаниями мужчины, столпившись у основания лестницы. — Зорайдэ, что там за крики? — нервно спросил сид Али. — Я слышал: она звала Лео! — встрял и сид Абдул. Имад тоже пытался что-то сказать, рвался спросить, но даже Мухамед не обращал на него внимания, взбудораженный новым отпором, оказанным дочкой при попытке вновь свести ее лицом к лицу с женихом. Сид Абдул тоже переживал: — Не расстраивайся, Имад, она сдастся. Поупирается из вредности, но потом согласится стать твоей женой. И ты сделаешь из нее такую жену, какую тебе надо. — Ничего, я буду терпелив. Терпение — ключ к успеху. Но вот что я думаю, сид Абдул… Индия далеко, а тот парень близко. Если моя невеста решит с ним сбежать уже не в касьбу, а в другой город, то мы можем ее долго не найти. И тогда даже мое терпение может истощиться, — пробормотал блеющим голосом Имад. — Мы всё обдумаем, Имад, не переживай, — выставив перед собой ладонь, успокоил Мухамед. — Мы придумаем, как сделать так, чтобы Самира перешла жить в дом дяди Абдула. А там она будет сидеть взаперти до тех пор, пока не даст согласия на ваш брак. — Но как это сделать? — задумался Абдул, который до сих пор не смог поделиться с Мухамедом своими подозрениями, возникшими после сделанных в палатке на рынке нехороших открытий. Мешало присутствие Имада. При нем о таких вещах говорить было невозможно. — Мухамед, твоя дочь должна перейти жить в мой дом. А там уж я позабочусь, как сломить ее упрямство. — Дядя Абдул, но она не захочет пойти жить в Ваш дом, — расстроенно произнес отец строптивицы. — Ээээ! Племянник, ты же умен, когда дело касается торговли. Так почему не подумаешь о том, что где нельзя действовать силой или уговорами, там надо проявить хитрость. Самире нужно устроить ловушку! — почти радостно сообщил сид Абдул, но умолкнул, заметив, что рядом опять вертится Карима и всё слышит. — Ты что здесь делаешь? Карима, почему бы тебе не позаботиться о гостье — матери Имада? — Дядя Абдул, она собралась уходить, — сообщила Карима. — Так проводи ее до ворот на медину! Не стой здесь. И нечего прислушиваться к тому, что к тебе не имеет отношения, — намекнул он женщине. Дядя Али тоже хмуро, знаками повторил приказание приятеля — проводить лару Мину, которая не согласилась дождаться сына, чтобы вернуться домой вместе. Женщина была сердита и расстроена событиями со дня сватовства, которое то ли состоялось, то ли нет. А характер какой у девчонки! Непросто с ней будет, когда она войдет в их дом женой сына. Пребывая в расстроенных мыслях, лара Мина торопилась вернуться домой, к мужу, чтобы посоветоваться с ним и ещё раз всё хорошо обдумать. Но Имад остался в доме сида Али — с отцом невесты и остальными родственниками. Кажется, дяде Абдулу пришла в голову хорошая мысль насчет ловушки, а Имад считал себя вправе знать о том, что намерены предпринять против его невесты. Он тоже считал, что или события следует поторопить — устроить никях хоть завтра, или ограничить свободу Самиры, чтобы она держалась подальше от того парня, за которого уже грозилась выйти замуж. Имад твердо верил в то, что девушка не станет совершать безрассудных поступков, пусть даже рядом с ней то и дело оказывается этот Лео — непонятно, кем он приходится семье сида Мухамеда? Кажется, он кровный родственник мужа бывшей жены Саида Рашида. Если она все ещё девственница, то… Но Имад опасался ее поклонника из Индии, которого она, оказывается, призывает скорее прилететь за ней, как и парня из Бразилии, который может помочь ей сбежать с ним или с индусом. Лео произвел на Имада впечатление какого-то босяка, нищего, пристроенного родней к девушке, чтобы дать ему немного заработать на ее сопровождении в путешествии и охране. Ему наверняка платят, чтобы он ее везде сопровождал. Неприятно было об этом узнать, но Имад успокаивал себя тем, что после никяха всё сразу изменится. Никакого Лео рядом не будет, а Самира сможет выйти из дома очень нескоро, только когда безоговорочно примет все его условия и только в его сопровождении. Имад лелеял законную мечту владеть такой красавицей единолично. Жена будет принадлежать только ему, ее смогут видеть только его глаза в его доме. А Самира — это жемчужина, просто красотка среди той череды невест, которых он до сих пор видел в своей жизни и едва не женился. Девушка казалась взрослому мужчине ослепительной красавицей, и было неприятно сознавать, что, уже став его невестой, Самира все ещё выставляет напоказ свою красоту. Вот потому он решил задарить ее платками, но и горячо поддерживал идею сида Абдула запереть ее в комнате риада, где живет сам старик. Там у нее не будет поддержки, потому что ее мать со своим будущим мужем, друзья и подруги — все останутся за стенами неприступного старинного риада. Имад достал из кармана джеллабы мягкую тряпочку, чтобы протереть толстые стекла запотевших очков, чем он и занялся, внимательно прислушиваясь к спору Мухамеда и сида Абдула. В разговор вмешивался и сид Али. Имад был удивлен, что разговор идет в его присутствии, ведь этот старик явно на стороне Самиры, если ее мать — его родная племянница. Да и Зорайдэ молчаливой статуей застывает то здесь, то там за их спинами поблизости от дивана. Нет, он, Имад, всё организовал бы не так! Но не один он это заметил. Мухамед и сид Абдул понимающе переглянулись, и старик заявил, что решил вернуться домой и поговорить со своей верной Нурией. — Женский ум очень изворотлив. Нурия что-нибудь мне подскажет, — весело подмигнул старик, грозя пальцем. Мухамед с облегчением вздохнул, поверив дяде, что теперь все уладится, потому что у дяди Абдула все получится. Теперь и Имад заторопился домой. К тому же, ему хотелось увидеться с Самирой, полюбоваться ею, а так как в доме ему это не удалось, то оставалось только подстеречь ее на медине, когда Самира отправится с матерью и другими женщинами покупать золото перед скорым никяхом. Вот и он заглянет в ту ювелирную лавку, куда они зайдут. — Держите меня в курсе событий, — проблеял он противным голосом, от которого стало не по себе даже Мухамеду, а стоявшая тут же Зорайдэ — за спиной сида Али — передернулась как-будто от отвращения. Проводить гостя отправили Ахмета. Карима же, уловив, что только что против Самиры созрел заговор, что ей хотят устроить ловушку, заторопилась снова в комнату девушки, где и выложила всё, что услышала из разговоров о том, как Самиру собираются заманить в дом дяди Абдула, чтобы оттуда она вышла уже женой Имада. — Самира, дядя Абдул сказал так: как изловить змею, если не выманить ее из норы? Змея — это ты, Самира! — Вот как? Мне готовят западню?! — задохнулась от негодования девушка. — Нет, теперь я в самом деле позвоню Лео! Потому что это уже серьезно! — Дочка, это очень серьезно! — простонала Латифа. — Если тебя заманят в дом дяди Абдула, мы тебе помочь не сможем. — Я не собираюсь переходить жить в его дом, — заметила Самира матери, ожидая ответ на звонок. Лео не сразу взял трубку. — Лео, почему так долго не отвечал?! Лео, я решилась! Мы с тобой поженимся! И как можно скорее! Узнай в Интернете, где и как работает бразильское консульство в Марокко. Поедем в Рабат, если надо, и всё там оформим. Я не хочу ходить по медине и все время оглядываться, ожидая, что меня схватят и поволокут в дом дяди Абдула… О, так ты согласен? Тогда наводи справки, узнавай всё — адреса, телефоны, как проехать, какие нужны документы. А я не в состоянии этим заниматься. Ты не представляешь, что мне только что пришлось пережить!.. Она описала события, которые случились в их доме сегодня утром. Отключив сотовый после того, как Лео были выданы задания, Самира немного посидела, что-то хмуро обдумывая, потом решила позвонить тете Жади. У Латифы не было слов — она боялась за дочь, понимая, что против власти дяди Абдула идти почти невозможно, только Жади была на это способна. Но и согласиться отдать дочь за Лео? За Лео?! Такой выход ей тоже не нравился. А тем временем Самира дозвонилась Жади, которая все ещё была в Ангре — с Хадижей, двумя малышами, с детьми Иветти и Пьетро. Учитывая разницу во времени, сейчас они как раз завтракали. Поэтому Самире поговорила с каждой из них — с Хадижей и с тетей Жади, только с доной Иветти не удалось — она как раз в этот день возвратилась в Рио по какому-то важному делу. Девушка не стала пугать их планами стать женой Лео, поняв, что ее тетя и сестра счастливы после воссоединения в Бразилии, сбежав из Марокко. Но за подсказку переночевать в палатке она поблагодарила Жади. Но Самире хотелось пообщаться именно с Иветти, которая ее и поняла бы, и поддержала. И она дозвонилась ей на сотовый. Вот ей-то Самира и рассказала новость. — Иветти, мы с Лео решили вступить в брак. Правда, не настоящий, фиктивный… Это вынужденная мера… Что? Ты думаешь, что не расслышала? Повторяю: мы с Лео завтра же поедем в Рабат и поженимся в бразильском консульстве. Да, такая новость! Но пока никому не рассказывай, потому что этот брак будет не настоящим, так надо. Иначе меня могут силой отправить к дяде Абдулу, где он намерен принудить меня выйти замуж за сорокалетнего старика! … Что?.. Иветти, меня пытались сосватать — тетя Жади знает, как… Жених ужасен. Он мне отвратителен! Самира отвела от уха сотовый, включенный на громкую связь, чтобы могла слышать разговор и мама. В трубке кто-то ахал и причитал. Кажется, это голоса Далвы и синьора Леонидаса. Значит, Иветти сидела в гостиной с мужем и Далвой, а новость от Самиры ошеломила их всех. «Лео женится? — удивленно вопрошал синьор Леонидас. — Мой сын женится? На ком он женится? — На той девушке, на Самире… Дона Иветти, это так? Мы ее знаем. Самира — племянница Жади, — взволнованно переспрашивала Далва. — Опять Лео вцепился в очередную чадру! — донесся до Самиры возмущенный голос отца Лукаса и Лео. Девушка усмехнулась. Ну вот, теперь в той семье начнутся скандалы, будут строиться предположения, возможно, и там против нее начнут плести интриги. Но она совсем не хотела этого. Как она могла знать, что Иветти там не одна, с ней рядом муж и Далва. Напрасно дона Иветти поделилась с ними новостью. За «чадру» Самира решила не обижаться на отца Лео. Хотя синьор Леонидас был с ней знаком, знал, что она учится в университете, станет журналисткой и не собирается быть «чадрой». — Львеночек, ты слышал, что Лео женится на Самире? Она не «чадра». Девушка только что закончила университет и получила диплом. — А к чему вдруг такая спешка? Она что — беременна? — раздался голос опомнившейся Далвы, пока синьор Леонидас что-то недовольно бормотал. Решив, что Иветти должна разобраться с родственниками и дать им успокоиться, Самира сказала в трубку: — Иветти, позвони мне сама, когда сможешь поговорить со мной без свидетелей. Я хотела с тобой посоветоваться, а также узнать адрес бразильского консульства. И вообще — узнать твое мнение о том, что со мной произошло. Простившись с ней, Самира вдруг воспрянула духом. — Мне надо снова умыть лицо, чтобы нанести макияж. Мама, я хочу пойти с тобой в ювелирную лавку, — сказала она матери. — Только подрисуй глаза аккуратно, не как вчера. Это было ужасно. — Но я специально так сделала. Хорошо! Подкрашусь чуть-чуть. А что мне надеть? Джинсы грязные после лазанья по развалинам… Но есть запасные джинсы, они даже не рваные. Ещё имеются бриджи, — спрыгнув с кровати на ковер, теперь она стояла перед распахнутым шкафом. На вешалках почти ничего не висело. Все вещи Самиры заняли пару полочек за соседней дверцей. В комнату заглянула куда-то уходившая Карима. — Сид Али зовет! Латифа, спускайся. Сид Али хочет вам что-то сказать. Не знаю о чем! Карима теперь мало знает. Но сид Али вас обеих зовет вниз! — Идем, Карима, мы идем! Скажи, что мы уже спускаемся, — ответила Латифа. — Латифа, а ты в этой одежде пойдешь? — удивилась Карима, окинув ее взглядом. — А что? — оглядев себя, спросила Латифа. — О, Аллах! Так вы же сразу отправитесь на медину на рынок золота! А платье не новое. Сид Али внизу разговаривает с Керимом. Вы пойдете в ту лавку, где сид Али всегда покупал золото своим женам. Мы с Зорайдэ знаем это место. Я тоже с вами пойду! — в итоге заявила Карима. Латифа вдруг согласилась и сказала, что пойдет к себе, чтобы переодеться. Вскоре она появилась в симпатичной джеллабе и ярком платке. Карима с одобрением закивала. Самира повернулась к ним от зеркала, перед которым подводила глаза. — Я знаю, где магазин, куда мы пойдем. Теперь я знаю все ювелирные лавки на медине! Всё-таки 35 килограммов самого лучшего и дорогого золота не так просто отобрать, пришлось обойти всех самых известных ювелиров. Интересно, те кучи отобранного мною золота уже разложили на витрины, или торговцы ждут, чем закончится попытка Имада меня сосватать? — Тридцать пять килограммов золота! — закатила глаза Карима. — Самых лучших и дорогих украшений! И это всё могло быть оплачено сидом Саидом! Самира, надо было как-то изловчиться: золото получить, но замуж не выходить. — О, Карима! Мне такое и в голову не пришло. Было бы здорово проучить негодяя Имада! — Дочка! Это был бы харам! — Мама, если тебе на прилавке ювелир придвинет отобранное мною золото — смело выбирай украшения из него, там только лучшее и самое дорогое. — Ну, что ты, Самира! Мне и не нужно золото. И я не хочу разорить Керима. Я же знаю, что он не так богат, чтобы покупать самое дорогое золото. Его доходы ушли на новый дом, ремонт кафе, эту поездку и украшения, которые он мне УЖЕ подарил. — Но тогда для чего вы идете покупать золото? — Так положено. Я выберу немного и не самое дорогое. Это будут чисто символическая покупка. — Латифа, Самира, идите же! Сид Али зовет! И Керим уже собрался. А знаете, что Мухамед ушел к своей жене Муне? Я слышала, как сид Али говорил об этом Зорайдэ, — торопила, успевая посплетничать, Карима. — Постойте. А как та девочка? Ариба? Может быть, ее тоже позовем? Она сидит в комнате второй день и даже не выходит погулять. Как-то неловко — сами пойдем, а ее одну оставим. Но Карима заявила, что уже заглядывала к Арибе, и та отказалась выходить из дома. — Она же Икрама ждет. Он сегодня должен вернуться из Марракеша. Наверно, сразу же прибежит увидеть невесту. Интересно, когда они отправятся за золотом? Но я точно с ними пойду, и Дуния пойдет. И снова будет свадьба! Самира заметила: — Как жаль, мама, что у вас с Керимом не будет пышного праздника. Пусть даже сын Хадижи — не наша кровь. Но дядя Али так решил… — И правильно, дочка. Зачем нам нужен пышный праздник? Для нас с Керимом это не первый брак. — А вы знаете, что дочка Керима прилетает? И не только она — но и Ясмин, и третья жена Амаля… Как же ее зовут? Это младшая сестра Фарида. Дайнаб, кажется? И не одна — они привезут с собой ее детей. — Так она же родила недавно? И уже собралась путешествовать? — удивилась Латифа. — Да… Но там такое дело… Мне рассказала лара Дуния, а ей пожаловалась Ясмин, что их муж разрешил лететь женам на свадьбу отца Неджмы только втроем. Возможно, и он с ними прилетит в Марокко. А Дайнаб хочет навестить в Мекнесе мать и брата, показать им своих близнецов. Это она настояла, чтобы ее тоже взяли с собой. Если она останется, то и Ясмин остается, такое условие она поставила мужу. Он теперь исполняет ее пожелания. Ведь Дайнаб родила ему долгожданных сыновей, — с удовольствием сообщила Карима. — О, так я смогу увидеть Ясмин? И познакомиться с Неджмой? Мама, помнишь, мы с тобой и тетей Жади ходили в клуб Зейна? Там мы видели эту девушку. — Помню. Идем, дочка, — позвала Латифа, стоя у порога, перекидывая через плечо ремешок сумочки. В гостиной рядом с Керимом стоял сид Али. Когда Латифа и Самира спустились, старик напутствовал их советами, в какой лавке покупать золото, какое лучше выбрать. Зорайдэ пойти не сможет, как выяснилось. Но с ними пойдут Карима и Ахмет. — Это потому, что я опасаюсь Абдула, — признался дядя Али. — Если он захочет схватить тебя, Самира, то одному Кериму будет затруднительно тебя отбить. Ахмет поможет. — Я позвонила Лео, он тоже придет, — заявила девушка. — Никто меня не сможет насильно отволочь в тот дом. — Дай-то Аллах! А от сида Абдула можно ожидать, чего угодно, — проворчала Зорайдэ. Выглядела она какой-то уставшей, если не больной. Так на ней отразились бессонная ночь и переживания. Карима же радостно суетилась, поправляя платок на голове. Такие походы на медину ей очень нравились. Выбирать золото — что может быть восхитительней? Пусть даже оно не для тебя. Зато потом будет, что обсудить с соседями, с подругами… Дунии вот всегда интересно, кому и что купили перед свадьбой. А тут — Латифа и Керим! Ближайшие родственники сида Али. Наконец, все, кто собирался идти в ювелирную лавку, ушли. — Как хорошо, что Самира в этот раз выглядит почти хорошо, — сказала мужу Зорайдэ. — Джинсы не рваные, поверх легкой кофточки надета рубашка в клетку. Она с длинными рукавами. И волосы, слава Аллаху, красивого цвета и аккуратно причесаны. Латифа с трудом расчесала ее спутанные пряди. — Зорайдэ, меня очень беспокоит ее желание выйти замуж за Лео. Имад мне тоже не по душе. Он ей не подходит. Но и она его не полюбит и никогда не примет. Зачем ломать ей жизнь таким браком? Но замуж за Лео? — Сид Али, я тоже против, — побледнела Зорайдэ. — Имад никуда не годится, но и Лео…. При виде этого парня мне становится не по себе. Как будто его сделал Альбьери, заставив родиться от женщины-джинна. Зачем Самире такой муж? Сид Али только обреченно кивал, не пытаясь поделиться с ней тем, что ему было известно о рождении Лео. Альбьери создал клона. Клон — это человек или нет? По виду он человек, но какими могут родиться его дети? Если Самире взбредет в голову родить от него ребенка, кем станет этот ребенок? Ребенок клона? Ему казалось, что в браке дочери Латифы и клона будет что-то противоестественное. Али решил немного выждать. Возможно, после никяха Латифы и Керима ему удастся тут же отправить их обратно в Бразилию вместе с Самирой. А там, в Рио, у девушки отпадет необходимость выходить замуж за Лео. Ведь здесь это знак отчаяния у Самиры, которая уже не знает, как избавиться от назойливого жениха, не принимающего ее отказ. — Но я должен позвонить Альбьери, поговорить с ним. Думаю, он обязан отговорить Лео от такого шага. Лео не может жениться на Самире. — Что, сид Али? Я не всё расслышала. — Я говорю, Зорайдэ, что надо бы поторопиться с никяхом Латифы и Керима! И пусть немедленно возвращаются в Бразилию. — Да, да, сид Али, пусть летят домой в Бразилию! — горячо согласилась с ним Зорайдэ. — Самира ещё не готова к браку. А Лео — не тот жених, с кем она могла бы быть счастлива. В нем есть что-то, от чего мне становится страшно, когда я его вижу. Сид Али согласился, попросил ее принести чай к нему в кабинет и отправился туда, чтобы заняться неотложными делами. А потом следовало бы зайти в красильню. А на рынок верблюдов он заглянет завтра рано утром. Потом пойдет в мечеть, чтобы точно договориться насчет никяха племянницы. Когда Зорайдэ принесла ему чай, то сообщила, что заметила, проходя по галерее, что в воротах мелькнул силуэт Лео. Это точно был он, его она ни с кем не спутала бы. Значит, он пришел к Самире, немного опоздав. — Он парень умный, догадается, как догнать девушку и где найти ее на медине. — Только бы не случилось ссоры у ювелира, — озабоченно сказала Зорайдэ. — Как я поняла, Мухамед тоже решил отвести Муну к ювелиру. Мне кажется, что он выберет ту же лавку, куда отправилась Латифа. — Я позвоню в лавку, ювелир мне хорошо знаком, ты же знаешь, Зорайдэ. Пусть держит меня в курсе. Нам не нужны скандалы, о которых будет говорить вся медина. — Да, сид Али, ведь скоро женится Икрам. Зачем омрачать его свадьбу сплетнями о нашей семье. И сид Али, тяжко вздохнув и сделав несколько глотков чаю, собравшись с мыслями, взял в руки сотовый и набрал номер знакомого ювелира, в лавку которого он отправил Керима и Латифу… 5. Часть 29. Глава 5. Покупка золота для Латифы. Лео притаился за углом дома на соседней улице, наблюдая за воротами риада сид Али, откуда должны были выйти Самира с матерью и всеми остальными, кто собрался пойти в ювелирную лавку. Парень понимал, что после того, как он сбежал вместе с девушкой и прятался с ней в касьбе всю ночь, в доме при его появлении может вспыхнуть скандал, чего ему не хотелось, зная, что Самира уже пережила днем неприятные моменты из-за появления родственницы так называемого жениха. Но подруга позвонила ему и взывала о помощи, даже попросила на ней жениться. Лео не сомневался: Самира умоляла об этом потому, что ее загнали в угол. Но была ли ее просьба серьезной? Это он решил выяснить позже, а пока он подождал, когда толпа родственники Самиры отойдут подальше от дома дяди Али, чтобы догнать их и присоединиться к девушке, о чем она сама его попросила — сопровождать по медине на рынок золота. И хотя с женщинами из дома дяди Али шли жених Керим и муж Каримы Ахмет, он двигался теперь, не скрываясь. Заметив его, Ахмет не стал предпринимать никаких действий, но тревожно озирался, как будто ожидая нападения — не иначе. Впрочем, именно этого опасалась и Самира. Она так и сказала ему по телефону, когда просила защитить ее от посягательств дяди Абдула на ее свободу, что старик возжелал, чтобы она перебралась жить в его дом. Дальнейшее развитие событий было всем понятно. Оттуда у Самиры будет одна дорога — женой в дом Имада. — Ну, нет, ничего у них не получится! — сжал кулаки Лео. Теперь, когда Самира сама захотела стать его женой, он не собирался упускать такой шанс. Поэтому он был готов биться за нее и с Имадом, и с Мухамедом, и даже с самим дядей Абдулом, если тот решит силой отволочь родственницу к себе домой. Вчера на помолвке Лео стоял слишком далеко от «действующих лиц» для того, чтобы вмешаться, а дядя Абдул оказался неожиданно ловок, когда схватил Самиру за руку, а тот мужчина тут же надел кольцо ей на палец. Кольцо было выброшено, а Самира отказалась быть невестой человека, которого ей так усиленно навязывали. Лео был согласен с Самирой, что сватовство не состоялось. И ещё: он тоже опасался, что следующим шагом ее родственников станет ловушка, которую они ей устроят. Возможно это будет похищение. После такой мысли Лео не стал больше медлить, догнал и поравнялся с Самирой. — Привет! — Привет! Ты опоздал, — нервно сказала ему Самира. — Нет, я шел за вами от самого дома. Не зашел во двор потому, что не хотел нарваться на ссору с твоим отцом. — Он куда-то ушел. Кажется, к своей второй жене Муне. Лео зашагал рядом с девушкой. Впереди шли Латифа и Керим, а позади — Ахмет и Карима, болтавшая без умолку и тоже, как и Ахмет, крутящая головой во все стороны, всё и везде примечая. Добравшись до лавки ювелира, который обеспечивал украшениями всех жен сида Али многие годы, Латифа нерешительно вошла внутрь, но Керим взял ее за руку и подвел к прилавку. Самира и Карима встали у них за спинами. Ахмет застыл у входа в лавку, не преграждая вход другим посетителям, но будучи начеку. Лео же счел правильным оставаться чуть в стороне, хотя и уставился для вида на прилавок с браслетами, нанизанными на специальные палочки в витрине. Ведь выбор золота его не касался. И пока женщины и жених Латифы были заняты разговором с продавцом, выкладывавшим на прилавок золотые украшения, в лавку вошли трое. Держа руки в карманах, Лео оглянулся, заметив, как нервно затоптался на месте Ахмет. Парень увидел синьора Мухамеда, входившего в магазинчик, за ним двигалась красивая женщина средних лет — вероятно, та самая Муна, а вот третьим посетителем был… Имад! Лео тут же приблизился к Самире и встал с ней рядом. Но девушка была увлечена тем, как мать выбирает золото. Керим подбадривал невесту, предлагая выбрать то или иное ожерелье, кулон, браслеты, серьги, Латифа же в основном отказывалась, находя поводы для этого, критикуя то одно, то другое. Карима же при этом разочарованно охала и причитала. Потому Самира даже не заметила, когда ее «жених» подошел к ней и встал по другую руку от нее. Так они и стояли: Лео с одной стороны, а Имад — с другой, успев обменяться недовольными и даже грозными взглядами. — Мама, возьми то ожерелье, оно такое красивое. Даже я не отказалась бы, будь у меня желание носить золото с ткшейто на семейных праздниках, — воскликнула девушка. — Оно дорогое, я такие украшения не люблю. У меня есть золото, а лучше того браслета и ожерелья, которые мне подарил Керим в Рио, я уже не смогу выбрать, — ответила Латифа с намеком, чтобы никто — ни Самира, ни Карима не уговаривали ее выбирать украшения, которые истощили бы финансы ее будущего мужа. Но возразил сам Керим: — Дорогая, я хочу видеть тебя красивой. Хочу сделать мою жену самой красивой женщиной Рио. — Моя мама красавица. Даже без украшений это так и будет, сид Керим. — Согласен, Самира. Но пусть тогда твоя мама сама выбирает себе золото, а я не стану ей мешать. Просто буду молча смотреть, как она это делает. Но, Латифа, не скромничай. Ты отговорила меня покупать украшения в Бразилии, но здесь я поступлю, как предписано обычаями: куплю тебе оговоренное с твоим дядей золото. И не возражай! Самира, Карима, помогите найти самые красивые вещицы. Выборы золота продолжились. Вдруг Самира повернулась к Лео, который прикоснулся к ее плечу, чтобы привлечь внимание. Присутствие незамеченного Самирой его соперника выводило парня из себя. — Что? — вопросительно кивнула она ему. Но чья-то рука в джеллабе быстрым, резким движением сбросила его руку с ее плеча. Самиру это поразило, но в следующее мгновение, повернувшись в другую сторону, чтобы узнать, кто же это был, она узрела незаметно пристроившегося возле нее Имада. От неожиданности она вскрикнула и прильнула к Лео, который тут же принял ее в свои объятия. Тут же Карима, Латифа и Керим повернулись в ее сторону. — Дочка, что случилось? — испуганно спросила Латифа. — Вот что случилось! — ткнула девушка пальцем в сторону Имада, который невозмутимо поправлял тонким указательным пальцем сползшие на кончик носа тяжелые очки, вперив в нее осуждающий взгляд. — Я только убрал руку этого наглеца, который посмел прикоснуться к моей невесте, — противным голосом объяснил он. — Но он так ничего и не понял. Оставь мою невесту, отпусти ее немедленно! — О, Аллах! — воскликнула ее мать. Ахнула и Карима. Керим же нахмурился. Он решил, что это вызов был сделан лично ему, ведь следующие, кого все заметили, были Мухамед и Муна. Они явно пришли сюда не случайно! И теперь стояли и молча наблюдали за тем, что проделывает Имад. — Так вы сговорились, чтобы испортить нам такой прекрасный день? — строго спросил Керим, обратившись к Мухамеду. — Отчего же? — заносчиво ответил тот. — Не только ты можешь заходить в эту лавку. Я вот тоже привел свою жену, чтобы купить ей подарок. Пройди, хабиби, к прилавку. Эээээ…. Покажите-ка мне ожерелья! И вообще — всё, что у вас есть самое красивое. Он протолкался к витрине, где были выставлены ожерелья и множество браслетов, и, заняв при этом много пространства своим огромным телом, взял Муну за руку и сжал ее пальцы. Латифа была вынуждена подвинуться. Получилось так, что Мухамед оттер выбиравшую золото бывшую жену с ее женихом от прилавка. Это было возмутительно и провокационно. Самира не сдержалась. — Отец, ты пришел купить подарок своей жене? Но тогда ты должен купить такое же золото и Лейле, — громко напомнила она о себе. — Лейла осталась в Бразилии, ты дал ей развод, но он не окончательный. У нее сейчас идет время идата. Но все равно ты обязан чтить написанное в Коране и купить золото и ей. — Замолчи, Самира, — покраснел Мухамед. — Не смей указывать мне, что делать. Помни, что разговариваешь со своим отцом. Он снова повернулся к жене и велел ей выбирать украшение. — Выбери самое красивое ожерелье! — посоветовал он. Самире стало до слез обидно. Благодаря интересу Хадижи к золоту, они с детства точно знали, сколько у каждой из их матерей украшений и каких. Но у Жади всегда было больше золота — несравнимо больше, чем у Латифы. В детстве Самира думала, что у отца просто нет денег. Но видя, как он широким жестом велел Муне выбирать самое красивое ожерелье, а значит — и дорогое, теперь девушка поняла, что отец просто жадничал, понимая, что скромность её матери позволяет ему на ней экономить. Тем временем продавец выложил на прилавок то, что у него было отложено в специальном отсеке в шкафу. Самира немедленно узнала золото, которое она сама и выбрала несколько дней назад. Теперь эту неоплаченную Имадом (дядей Саидом!) кучу перебирала Муна. Самире стало забавно. И она тут же шепотом поделилась этим наблюдением с Каримой. Та озвучила новость вслух, чтобы об этом узнали Латифа и все, кто стоял возле них. Мухамед покраснел. Но он тут же заметил уже отложенное Латифой ожерелье. — Брат, покажи-ка мне вот эту вещицу. Аллах! Муна, вот достойное тебя украшение! — преувеличенно восхищенно произнес он, когда Муна сама протянула к ожерелью руку и взяла его. Латифа открыла рот, чтобы возразить, но все-таки промолчала. А Карима сразу сообразила: Мухамед решил выбрать именно то золото, которое уже отложила Латифа. Наверно, за этим он и привел Муну в лавку ювелира, у которого сегодня не мог не столкнуться с бывшей женой и ее женихом. Всё было подстроено. — Но это украшение выбрала Латифа, — возмутилась Карима. — Аллах! Сид Мухамед, так нельзя. Его нельзя брать, оно было уже отложено. Керим шагнул к Латифе, успокаивающе положил ей руку на плечо и потребовал от продавца: — Где украшение, которое выбрала моя невеста? Торговец растерялся. Так вот о чем предупреждал его сид Али! Но как же быть? А довольный Мухамед тем временем уже застегивал ожерелье на шее жены. — Берем, — кивнул он уверенно. Спасла положение Самира. — Мама, откажись от этого украшения. Пусть его носит лара Муна. Смотри, как оно ей идет. Там было ещё одно — чем-то похожее. Пусть его отложат для Лейлы… Тем более, что это из той кучи золота, на которое спорила вся медина: выкупит его Имад или нет. Фуууу… А нет ли у Вас новых украшений? — Есть, есть! — обрадовался ювелир, заметив так вовремя вошедшего в лавку сына со шкатулкой в руках. Сын принес из мастерской целый ящичек золотых новинок, зная о приходе женщин из семейства сида Али за свадебным золотом. Но предприниматель не устоял и попытался сначала распродать то, что могло быть долго не продано из-за выходки вот этой наглой Самиры! Если не ей, то пусть будет продано ее матери или жене ее отца! Но выбранное Латифой украшение было перехвачено Мухамедом Рашидом. Что ж, тогда племяннице сида Али он предложит украшения из принесенных новинок. — Вот, смотрите и выбирайте, — поставил он перед дочерью и матерью шкатулку, из которой тут же начал извлекать футляры с ожерельями, одно красивее другого. — О! Вот это отлично смотрится! — показала Самира на очередной раскрытый футляр. — Латифа, тебе нравится? — спросил Керим, в свою очередь оттерев Мухамеда от прилавка. Ведь тот уже сделал выбор и теперь рассчитывался с помощником ювелира. А Муна со счастливой улыбкой поглаживала ожерелье, которое так и не сняла с шеи. — Может, выберешь ещё и колечко? — с притворной лаской спросил Мухамед, стараясь заглянуть в глаза жене, играя на окружающих. Та улыбнулась, неопределенно разведя руками. Она вдруг поняла, что перед ней с ее участием разыгрывается какой-то спектакль. — Иди, дорогая, выбери себе кольцо — самое красивое. Я люблю украшенных женщин. Мои жены будут самыми красивыми в Рио. Я не стану жалеть для тебя денег. Но Самира, слыша это (хотя в подтексте звучало иное — «твоей матери я такого золота и столько всего не дарил!»), не поддалась на эту провокацию. Иначе она могла бы сказать, что не заметила, чтобы он в свое время покупал золото матери. Всю прибыль отец вкладывал в магазин. Всё золото мать получила когда-то в прошлом. И не всё из имеющегося в ее шкатулке было подарено ей мужем. Но стыдить отца при других? Это было бы неправильно. Девушка презрительно сощурила глаза, прижавшись боком к Лео. А парень тут же нагло обнял ее, чем вызвал возмущение Имада, метавшего в их сторону яростные взгляды. Подойти и отлепить от Лео невесту он не рискнул. Зато Имад достал сотовый и кому-то позвонил. Ему ответили, и он удовлетворенно улыбнулся с мстительным выражением в глазах за толстыми стеклами очков. Муна не знала, как ей поступить: участвовать в какой-то явно нехорошей игре ей не хотелось. Но ведь муж предложил ей выбрать кольцо? Тогда стоило протянуть руку и взять с прилавка хотя бы то ажурное колечко, которое она заметила сразу, едва войдя в лавку. А вот у Латифы пропало желание вообще что-то выбирать, она была явно расстроена, что и отразилось на ее лице. Самира это видела. Она сказала: — Мама, разве ты не поняла, что отец как раз добивается, чтобы ты отказалась от золота? Он решил испортить вам с Керимом такой день. Смотри, какое ожерелье! Оно даже лучше того, которое у тебя отняли. Латифа кивнула, грустно улыбнувшись. — Керим, смотри, как маме идут эти серьги! Карима, а ты что думаешь? Скажите, вот эти браслеты сочетаются с серьгами и ожерельем? А вот те заколки и вон то кольцо… — Всё, хватит, Самира! — прервала ее мать. — Мне достаточно уже выбранных украшений. Керим, даже этого я не стала бы брать. Мне не нужно столько золота. — Дорогая, ты думаешь, что я нищий?! — оскорбленно воскликнул Керим. — Я куплю все это золото и ещё сам тебе выберу, если уж ты так поскромничала. Мухамед стоял в стороне, пока Муна медленно перебирала золотые вещицы у прилавка. Но мужчина следил не за ней, а за тем, как его бывшая жена делает выбор. А ведь это та самая лавка, в которой много лет назад Латифа вот так же выбирала золото, но тогда женихом был он! С ними пошли тогда Назира и Зорайдэ… И Латифа набрала столько золота, что Мухамед ни за что не смог бы заплатить за него и мог быть опозорен на всю медину. Назира подсказала Латифе, что у Мухамеда не хватит денег… Почему его козочка не отказалась от него тогда? И вот теперь он с горечью наблюдал, как она же выбирает золото с другим мужчиной. Ну, кажется, он подпортил им настроение. Мухамед сам себе был неприятен, но не смог сдержаться. Уязвленное ещё в Рио отказом Латифы о примирении самолюбие требовало отмщения. Однако вмешалась Самира, и теперь как бы ему не пришлось покупать Муне незапланированное кольцо. А если бы рядом оказался дядя Абдул, то и Лейле пришлось что-нибудь купить. Впрочем, нет, дядя Абдул согласился с ним, что Лейле пора дать развод. Впрочем, он попросит отложить кольцо, которое выберет Муна, чтобы купить якобы потом, а сам…. Недолго ли ему «забыть» о кольце, когда у него столько дел и забот? Муна его обязательно поймет. И в Бразилию им лететь скоро. А это такие расходы. Муне же расхотелось покупать даже ожерелье. Впрочем, Мухамед успел оплатить украшение. А кольцо… Она делала вид, что рассматривает золото, а сама поглядывала на Латифу и Самиру, догадываясь о подоплеке происходивших в лавке событий. Она не видела раньше бывшую жену и дочь Мухамеда. Так вот какая она — первая жена Мухамеда, которая развелась с ним! И та самая дочь, устроившая обсуждаемый всем Фесом «золотой марафон» по ювелирным лавкам! Ей стало жаль Латифу, у которой ее муж отобрал украшение. Как это нехорошо с его стороны! Почему она сразу не догадалась, что происходит? Почему решила, что таким подарком Мухамед хочет извиниться за то, что почти забыл о ней после их свадьбы? Но всё оказалось не так… У Муны в глазах читалось разочарование. И настроение тоже было испорчено. А за Латифой стояла Самира, заглядывая через плечо, внимательно рассматривая отобранные украшения. Она была буквально поглощена этим занятием. Ее левая рука лежала на плече матери, а правая просто свисала вдоль тела. Этим и решил воспользоваться Имад. Он незаметно приблизился к девушке и тихонько взял ее за руку, сжал потными от волнения пальцами ее ладонь. Самира повернулась в его сторону с недоумением, но когда поняла, кто к ней прикоснулся, с отвращением оттолкнула от себя неприятного типа. Лео тут же оказался рядом! — Она МОЯ невеста, МОЯ! Запомни! — схватив соперника за шиворот, строго сказал он на португальском языке, но Имад его прекрасно понял. Несколько мгновений он едва не болтал ногами в воздухе, потому что Лео оторвал его от пола одним движением руки, но потом швырнул к выходу. — Эй! Ээээ! Парень! Ты что себе позволяешь?! — возмутился Мухамед, выходя вперед. — Лео, дорогой, только не устраивай драку в этой почтенной лавке, — опомнившись, воскликнула Самира, хватая парня под руку и оттаскивая в свою сторону. Но Лео смотрел волком и на Имада, и на Мухамеда, сжимая кулаки. Рассерженный Керим тоже вышел вперед. Он тоже был готов наподдать обидчику, досаждавшему дочери Латифы. Но и Латифа, наконец, не выдержала: — Мухамед, как не совестно? Ты не смог добиться примирения со мной, так почему же ты так унижаешь себя и жену, устраивая скандал в лавке ювелира? Ты специально привел с собой этого мужчину, верно рассчитав, что выведешь из себя нашу дочь. Это непорядочно, Мухамед. — Да, сид Мухамед, зачем же так? — вперед вылезла и здесь Карима. — Дядя Али всё узнает! И дядя Абдул тоже! В дверь лавки как раз кто-то вошел. И тут же с порога раздался знакомый голос: — Что я должен узнать? Что тут происходит? Мухамед, а ты здесь зачем? — Дядя Абдул, я пришел сюда за тем же, что и все: купить жене золото. — Вот как? — удивился старик. — А зачем ей ещё золото? Аллаааах! Разве ты мало подарил ей золота на свадьбу? — Дядя Абдул! При чем здесь свадьба? Разве муж не может дарить любимой жене украшения, когда ему захочется порадовать ее? — Вижу я, как ты решил порадовать Муну! — с негодованием ответил старик, заметив на прилавке горку золотых колец, возле которой стояла женщина. Она тут же сняла с пальца кольцо и положила обратно на прилавок. — Ты выбрала столько золота?! — возмутился сид Абдул. — Разве добродетельная женщина будет так обдирать своего мужа, который не смог купить товаров для своей лавки, но привел прелестницу-жену выбирать золото! — Нет-нет, сид Абдул, я просто примеряла кольца, Мухамед уже сделал мне подарок и оплатил его. Я только любовалась на другие украшения! — Таааак… — протянул сид Абдул, подходя к прилавку короткими шажками, щуря без очков глаза, перебирая черные эбонитовые четки, которые держал в пальцах. — Латифа!!! — завопил он. — Ты отложила себе такую кучу золота? Бедный же твой жених, несчастный! Ты оставишь его ни с чем, имея такие аппетиты. Раньше тебя всегда украшала скромность, а вовсе не золото! Но ты изменилась. Недаром, наверно, я называю тебя одалиской. — Дядя Абдул, это не мое золото. Мой жених всё уже купил и только что забрал сверток. — Да, сид Абдул, это правда! — немедленно поддакнула Карима. — А в кучке то золото, которое Имад собирался купить для Самиры. Правда, Самира? — Где эта одалиска? Самира, где ты? За чьей спиной прячешься? Выйди ко мне. Я хочу на тебя взглянуть! — потрясая кулаком с зажатыми четками, требовал старик. Девушка молча вышла, но на ее лице застыла сердитая, вызывающая усмешка. — Почему твой жених жалуется мне на тебя?! Ты отталкиваешь его, хотя он пришел из-за тебя в эту лавку, чтобы хоть так побыть с тобой рядом. А он очень занятой человек. Но отложил все дела, чтобы увидеть тебя. Аллах! Скажи, одалиска, чего ты хочешь? — Вы знаете, чего я хочу: чтобы вы и этот человек поняли, что я отказалась от брака с ним. — Глупости! Мухамед, когда же твоя дочь поумнеет? — повернулся старик к племяннику. — Но я знаю один способ, как вернуть тебе разум, одалиска, внушить почтение и уважение к будущему мужу. И скоро ты сама в этом убедишься, упрямая девчонка. Ты сама захочешь стать добродетельной. — И что же мне грозит? — с вызовом спросила Самира. — Дочка, молчи, — умоляюще произнесла за ее спиной Латифа. А старик тут же объяснил: — Самира, ты должна немедленно отправиться в мой дом. Там ты поживешь до вашего с Имадом никяха. И ты пойдешь со мной прямо сейчас. А твои вещи позже соберет и принесет Карима. — Нет, никуда я не пойду, — отрезала девушка. И сразу после ее слов вперед вышел и преградил к Самире дорогу Лео. Он встал, сунув руки в карманы, но с таким видом, что стало ясно — добром он увести подругу не позволит. Сиду Абдулу и Имаду, уже потиравшему руки в предвкушении победы, пришлось отступить. Устраивать побоище в ювелирной лавке уважаемого торговца, куда приводят за покупкой золота своих невест все женихи Феса из знатных семей? О, Аллах, только не это! Хватит уже с них сплетен, которые каждый день прокатывались по улицам города, потому что именно дочь племянника сида Абдула давала обильную пищу для пересудов — от цвета своих волос и одежды до истерики во время сватовства со швырянием обручального кольца и оскорблениями смиренного жениха — известного всем неудачника в личной жизни. — Одалиска, ты смеешь мне перечить? — все-таки возмутился сид Абдул. — Дядя Абдул, не забыли, что я провела ночь с Лео? Разве этого недостаточно, чтобы Имад отказался от такой невесты? — спросила Самира. — Имад женится на тебе, он меня успокоил. Но в первую же ночь после свадьбы мы всё выясним. И если ты окажешься испорченной, то очень пожалеешь. Не Имад, а я лично выволоку тебя на площадь и высеку плетью. Ты получишь семьдесят ударов плетьми. У меня сил на это хватит. — Так у нее с Лео ничего не было, — размахивая возмущенно руками, вмешалась Карима. — Мой Ахмет следил за ними — и в касьбе, и возле палатки. Лео ее не трогал. Спросите у Ахмета. Он скажет. Он все время их видел, следил за ними. Латифа от ужаса не могла произнести ни слова. Прикрыв ладонью рот, она вцепилась в Керима, который пытался что-то сказать, но на него никто не обращал внимания. — Какой стыд! — прошептала она. — Успокойся, дорогая. Всё уладится. Самира не выйдет за Имада. А вот Карима никого не боялась и всегда считала возможным вмешаться, когда следовало защитить кого-то из домочадцев семьи сида Али. И теперь она пошла в наступление. — Сид Абдул, а как там Лейла в Бразилии? Почему бы вам не привезти ее в свой дом? Почему нужна сразу Самира? Лейла сбежала от Мухамеда. Да-да! Сбежала! Правда, Самира? Ведь все знают, что Лейла сбежала, ее кто-то спрятал, а потом она вышла из укрытия, когда Мухамед уже улетел в Марокко. Нам жена Мустафы рассказала, успокоить хотела, что Лейла вернулась. Вот кого следует привезти к вам в риад и воспитывать. — Что? — удивленно охнул сид Абдул, забыв, кажется, даже о Самире. — Мухамед? А ты мне такие подробности не рассказывал. Так уже не только в Бразилии, а на медине Феса знают про твою жену Лейлу? Если знает Карима, то знают все! Он негодовал, а красный от стыда Мухамед оправдывался и что-то пытался объяснить дяде. Муна же стояла с ним рядом, опустив голову, сжимая пальцами новое ожерелье на шее. Ей было невыносимо неловко. В это время Латифа устало шепнула Кериму и Самире, что хотела бы уйти, вернуться в дом дяди Али. И пока сид Абдул отчитывал племянника, который только разводил руками, Керим, Латифа, Карима и Самира с Лео покинули лавку. К ним тут же присоединился Ахмет, который последним шел за всеми, снова то и дело оглядываясь. Лео тоже оглянулся, обнимая Самиру. Он увидел, что Имад вышел на порог ювелирного магазинчика и в бессильной злобе провожал глазами уводимую другим невесту. Но кроме злости его обуяла жажда мести. Если бы Лео мог взглянуть в его глаза, то обнаружил бы в его взгляде надежду на то, что вскоре месть его будет удовлетворена. Имад уже обсудил с сидом Абдулом стратегию, как Самира окажется в риаде старика, в комнате под крепким замком и надежной охраной. Он никогда ещё не испытывал столько эмоций сразу. Его сердце наполнялось то сладким предвкушением скорого брака и интимных радостей, то ухало куда-то в пятки, когда из-за вредной девчонки его накрывало волной подозрений и даже презрения к ней, когда он думал, что она уже успела достаться другому. Но потом снова приходило успокоение и надежды на лучшее, ведь за дело взялся сам сид Абдул, его поддерживает сид Мухамед. Надо только сломить волю непокорной и такой красивой девчонки. Но всё чаще Имада захватывало желание мести. Он начал предвкушать, как отыграется за все обиды и оскорбления на молодой жене. И прежде всего он откажется от покупки золота, которое намерен был оплатить Саид, ждущий для этого только отмашки дяди Абдула. Ничего не получит строптивая невеста. И потом ей придется туго! Он уж позаботится, чтобы она пожалела о каждом дурном слове, сказанном о нем. И этот парень из Бразилии — Имад сотрет из ее памяти все мысли о нем навсегда! А пока, видя, как чужак трогает его невесту, у Имада самого горели плечи, как будто не к Самире прикасались руки бразильца, а к нему –касался раскаленным железом. .Ни Лео, ни Самира не подозревали о мыслях и планах Имада. Латифа шла рядом с Керимом, уже немного успокоившись и ободрившись. — Ты, правда, будешь самой красивой, Латифа, потому что каждый год я буде покупать тебе шкатулку золота — обещаю! — Не стоит, дорогой, — улыбнулась Латифа. У Самиры зазвонил сотовый. Она взглянула на него и воскликнула: — Тетя Назира звонит!.. Алло! Тетя Назира, а мы только что вышли из ювелирной лавки… Вы знаете эту лавку — там рядом живет старший сын дяди Али от второй жены… Да, да, точно! Тетя Назира, жених моей мамы покупал ей золото, потому что в ближайшее время у них свадьба. О, Вы тоже приедете? Ждем с радостью! А как малышка?.. Она выслушала бурный рассказ восхищенной матери, а потом удовлетворила ее любопытство насчет выбранных украшений, описав до мелочей всё купленное золото. Ведь тетя Назира оставалась тетей Назирой! — Мама, лара Назира сказала, что хотела бы видеть, как ты выбирала золото. — Она опоздала. Скажи, я верно поняла: лара Назира не передумала приехать на нашу свадьбу? — взглянув на Керима, поинтересовалась Латифа. — Нет, не передумала! Наоборот, она мечтает, как появится в Фесе в доме дяди Али с дочкой на руках. Мама, а дядя Абдул не прогонит тетю Назиру? Он ее тоже считает одалиской. — Твоя тетя, Самира, будет моей личной гостьей, — успокоил ее Керим. — Твоя тетя, ее муж и ее дочь. Сколько лет ее дочери? Сколько у нее детей? — Ах, да, Керим, я же почти ничего не рассказывала тебе о ларе Назире, — спохватилась Латифа. — Это сестра Мухамеда и Саида. Она очень поздно вышла замуж, но вышла. У нее не было детей, пока она не съездила в пустыню к Самире и … дальше ты знаешь, что произошло. Она вернулась оттуда, «родив» девочку. — Понятно. Значит, вы о ней рассказывали… Я забыл и запутался. Столько всего происходит в семьях ваших родственников. В доме сида Али их встретили, уже зная о случившемся у ювелира. Сам дядя Али позвонил узнать новости, поговорил с ювелиром. Но и Мухамед нажаловался на Самиру, и сид Абдул донес, как Самира вела себя с ним, как позволила брату Лукаса обнимать ее на глазах Имада. И теперь Зорайдэ и дядя Али жаждали узнать правду. Верить можно было только честнейшей Латифе. Только она могла рассказать правду, как всё было. Поведав за чаем о покупке золота и показав его Зорайдэ под комментарии вездесущей Каримы, Латифа описала появление в лавке Мухамеда и Муны, Имада и сида Абдула. Зорайдэ осудила поведение Мухамеда. А когда заговорили о том, как себя вел Имад, навязывающий себя Самире, жена дяди Али вспомнила, что как раз перед их возвращением с медины посыльный принес пакет для Самиры. Снова подарок жениха. Зорайдэ кивнула на столик, где обычно стоял телефон. Теперь под вазой с цветами у телефона лежал пакет. — Что там? — стало любопытно Кариме. — Может, там то золото, которое он не смог оплатить вовремя. Неужели золото?! — Поспорить могу, что — нет, — скептически сказала Самира. — Но если тебе не противно прикасаться к его подарку, то разверни пакет и взгляни, что там. На что мог расщедриться этот тип? На лице Самиры появилось выражение отвращения, а когда Карима вытащила из пакета за кончик платок темно-синего цвета в серую полоску, то девушка не удержалась. — Фууууу… И выбрал самый противный цвет. А ты, Карима, вообразила, что он пришлет золото! — Дочка, и хорошо, что это не золото! Иначе все сочли бы, что ты приняла золото для махра и согласна выйти за Имада замуж. Но ведь это не так? Не играй с ним, — предостерегла ее мать. — Карима, возьми себе платок. Можешь подарить его или отдать кому-нибудь из своих родственников или родни Ахмета. Но даже Карима — такая непритязательная, критически рассматривала платок и молчала. …В дом вошли Мухамед с Муной. Увидев их, женщины тут же поднялись с дивана и ушли наверх. Керим отправился пить кофе и курить кальян в мужскую часть дома. А с лестницы легко спустилась, порхнув, как птичка, спешившая на свидание с Икрамом Ариба. Она увидела парня, ещё стоя у ажурной ограды на галерее. А он, входя, искал ее глазами, как будто знал, что она стоит где-то там. Они не могли созвониться, потому что у Арибы не было своего сотового. А звонить в дом отца и просить кого-то позвать к телефону Арибу, молодой мужчина не захотел. Она же итак знает, что он вот-вот придет. Но зато он по пути к дому отца купил для Арибы подарок. Ариба прошла мимо сида Мухамеда и Муны, вежливо поздоровавшись, выскользнула во двор риада и подошла к фонтану, возле которого ее уже ждал жених. Нет, они не бросились в объятия друг другу, Ариба не повисла у него на шее, ничего не было из того, что так любила смотреть по телевизору Лейла, а вместе с ней вынуждена была смотреть на такой харам в сериалах и она. Ариба никогда бы так не повела себя с мужчиной, даже с будущим мужем! Она остановилась перед Икрамом, взглянув ему в глаза. То же сделал и мужчина. В его глазах светилась радость от долгожданной встречи. Она тоже сияла от счастья, которое сложило ее губы в улыбку. — Ариба! — нежно сказал он. — Икрам! — выдохнула она. — Наконец, ты со мной. И теперь мы непременно поженимся. Никаких переносов свадьбы, никаких причин, чтобы ее отложить! Сегодня, вот прямо сейчас я поговорю с отцом. А завтра мы с ним сходим в мечеть и поговорим о дате никяха. — Завтра сид Али идет договариваться о никяхе лары Латифы и сида Керима. — И заодно договорится о нас. Но я пойду вместе с ним. — Смотри, я ношу твой подарок с нашей помолвки, который я сохранила, не смотря на претензии Лейлы! — сказала Ариба, прикасаясь к ожерелью на шее. К жениху она спустилась в джеллабе и прикрывающем голову палантине. Чтобы показать украшение, пришлось слегка раздвинуть на шее ткань. — У меня есть для тебя ещё подарок. Думаю, он тебе понравится, хотя это не золото. — Что за подарок? — Купил тебе сотовый телефон. Мне показалось, что сейчас это самая нужная нам обоим вещь. Икрам достал из кожаной сумки коробочку с телефоном и всеми аксессуарами к нему. — Возьми, потом изучи инструкцию. Пользоваться несложно. Если что — я научу. Симкарта уже вставлена. Ариба с неописуемым удивлением следила за его движениями. — У меня будет собственный телефон?! — Да, теперь нам с тобой надо же как-то чаще общаться. И обсуждать подготовку к свадьбе, к никяху. Как же обойтись без мобильника? На домашний телефон отца я звонить не очень люблю, потому что потом весь дом знает, когда я звонил, зачем, почему. Я не люблю, чтобы обо мне болтали. Но ничего, дорогая, скоро наша свадьба. Мы ждали ее почти год. — Я так боюсь, что что-нибудь ее сорвет! Какой-нибудь скандал. — Не могу представить, чтобы скандал мог помешать нашему браку. — Но ты знаешь, что в Бразилии Лейла сбежала от мужа? Дядя Абдул, наверно, уже знает… — А при чем здесь это? Ведь не ты помогла ей спрятаться от сида Мухамеда? Моя мать уже знает подробности от Каримы. Это касается только Мухамеда и твоей родственницы. — Но в этом доме тоже сложности, которые могут сорвать наш никях. Например, у Самиры проблемы. Она не хочет выходить замуж. — Пусть не выходит. Нас это не касается. По телефону отец ответил, что в ближайшие дни поженятся Латифа и Керим. А потом мы будем готовиться к нашей свадьбе. — Почему я не догадалась привезти тебе подарок из Бразилии? — теперь переживала Ариба, вертя в руках коробочку с телефоном. — Моя дорогая, — нежно произнес Икрам и поймал на ладонь выбившийся из-под палантина локон ее волос, которым играл ветер, залетевший через распахнутые на медину ворота. Ариба свою нежность и симпатию к жениху могла показать только одним способом: медленно прикрыть глаза и улыбаться, прижав к груди подаренную коробочку с телефоном. 6. Часть 29. Глава 6. Ловушка для Самиры. Мухамед показал дяде Али подаренное Муне ожерелье, после чего сид Али велел Кариме устроить женщину в одну из свободных комнат наверху. Когда женщины ушли, дядя Али и Мухамед выпили чаю, обсудив то, что произошло на медине. Сид Али упрекал, Мухамед оправдывался и ругал Самиру, настаивая на том, чтобы выдать ее как можно скорее замуж. — Вот она и станет женой брата Лукаса! — в сердцах бросил старик. — Нет, дядя Али, мы с дядей Абдулом уже все продумали. Самире не уйти от судьбы. Она станет женой Имада, как мы и решили. — Не стоит делать глупости и ломать жизнь и дочери, и тому мужчине. В тебе, Мухамед, говорит уязвленное самолюбие. Не удивлюсь, если ты через Самиру хочешь сделать больно Латифе. — Нет, дядя Али, нет! — приложив руку к груди, уверял брат Саида. — Я желаю добра моей дочери. А Латифа виновата. Она плохо воспитала Самиру. Но я исправлю ситуацию. — Ты сделаешь только хуже. Твоя дочь не согласится стать женой Имада. Он ей неприятен. Ты и сам это видел и всё слышал. Ты мстишь ее матери, но испортишь жизнь девочке. — Имад из хорошей семьи, небогатой, но уважаемой. И он позволит жене писать статьи, если это ее развлекает. — Мухамед, Мухамед! Ты сам недавно был поставлен в ситуацию, когда женился на не принявшей тебя девушке. И что теперь? Я слышал, что ты намерен вернуть Лейлу семье? Ты сам не стал счастливым, твой маленький сын останется без матери, а девушку ждет ещё более грустная судьба. — Не жалейте Лейлу, дядя Али. Она всё это заслужила. А моего сына будет воспитывать Муна. Вы же согласны с тем, что она замечательная жена, и я уверен, что станет отличной матерью моему Абдульчику. Самире же нужен муж. Пока она не завела себе любовника, ей нужно войти в порядочную семью. — Потом не казни себя, Мухамед, если ты не сможешь контролировать ситуацию, а скандал выплеснется на медину и на твою голову падет позор. — Дядя Али, а где моя дочь? Она вернулась с медины? Или опять где-то бродит с парнем из Бразилии? — Нет, она у себя в комнате, а Лео в отеле. — Отлично! Думаю, уже завтра мы сможем поговорить с ней иначе. Но я прошу Вас, дядя Али: не подпускайте к ней брата Лукаса! Он Ваш гость, но он может стать соблазнителем Самиры, а это харам. Пусть он держится подальше от Вашего дома, — просил Мухамед, умоляюще сложив перед собой ладони.  — Я не стану прогонять парня. Тем более что он не заходит больше в мой дом. А если Самира и он встретятся на улице, как я могу проследить за этим? У меня хватает разных дел. Завтра иду в мечеть договариваться о двух никяхах. Мухамед, мне не нужны скандалы. Пусть Латифа и спокойно выйдет замуж. Пусть мой сын Икрам женится, наконец. Ты столько месяцев задерживал Арибу в Бразилии, что я невольно стал подозревать, что дело не чисто. Теперь Ариба и Икрам должны пожениться. Не смей им мешать. — Дядя Али, как я могу помешать вашему сыну и этой девушке? И зачем мне это нужно? — Об этом никто не знает, кроме нас с Зорайдэ… Но Лейла как-то звонила Зорайдэ и посмела сказать, что ты пытался соблазнить Арибу, даже залез к ней в постель… Ты мечтал взять ее третьей женой. — Что?! — будто его ужалили, привскочил Мухамед. — Клевета! Лейла заслуживает порки! Вернусь в Бразилию, сначала накажу ее, а потом дам окончательный развод и отправлю в Марокко. Саид полетит искать Фатиму и отвезет эту негодницу дяде Абдулу. Пусть делает с ней, что хочет: возвращает отцу, выдает снова замуж. Мне она больше не нужна. — Но почему у нее возникли такие фантазии насчет Арибы? — допытывался сид Али. Мухамед мог бы рассказать о том, какую ловушку подстроила ему и Арибе Лейла, но пожалел девушку: при том, что она не виновата, на ее репутацию все равно легло бы пятно. Кто может доказать, что произошло в их семье на самом деле? Поэтому Мухамед предпочел совсем отказаться от того, что наговорила одалиска. — Дядя Али, вам известно, как Лейла относится к моему сыну. Это такой стыд, позор для меня! Она посмела шантажировать меня, угрожая своими фантазиями оклеветать нас с Арибой, если я не отдам ее замуж в жены Амину. Но я, конечно, отказался и даже попытался ее побить. Но Лейла подняла такой крик! А мы живем в Бразилии. Там не приняты порки на площади плохих жен. В общем… Не верьте ничему из того, что она посмеет наговорить вам с Зорайдэ. — Аллах! Значит, права Зорайдэ. Она сразу предположила, что девчонка оговаривает свою родственницу. Но из каких соображений, мы не могли понять. Теперь мне всё ясно. Потом они вновь заспорили о Самире. Но Мухамед уперся и не желал менять решение. Поэтому Самира должна будет выйти замуж, пока он находится в Марокко и решает здесь свои дела. Они разошлись, недовольные друг другом. Но Мухамед остался ночевать в доме дяди Али, узнав, что Муну устроили в одну из гостевых комнат. А ведь у него была мысль снять номер в отеле, чтобы несколько дней и ночей провести со своей женой. …Утром Мухамед явился в дом дяди Абдула. Там его уже ждали. Пришел и Имад. А сид Абдул в ожидании племянника успел продемонстрировать жениху Самиры родовую достопримечательность — плеть, висевшую на гвоздике в гостиной, который был вбит туда ещё дедом сида Абдула. — Салам аллейкум, дядя Абдул! — Слава Аллаху, Мухамед, ты, наконец, явился! Что, так сладко было с Муной, что ты не мог оставить молодую жену? — съязвил старик. — Смотри, как бы и она не превратилась в одалиску, которая станет топтать тебя ногами, как коврик. Лейлу уже не переделаешь. Но с Муной ещё ничего не поздно. — Дядя Абдул, о Лейле мы поговорим позже. У меня осталось не так много времени на пребывание в Марокко. Поэтому хотелось бы, чтобы свадьба Самиры и нашего дорогого Имада состоялась как можно скорее — до моего возвращения в Бразилию. Я должен уехать домой со спокойным сердцем, зная, что моя дочь остается в надежных руках. — Хватит болтать, Мухамед, — поморщился сид Абдул.- Каким ты стал говорливым. Но мы собрались, чтобы обсудить план. Я всю ночь не спал. Всё думал, как быть. И вот что пришло мне в голову… Старик изложил кратко свой план. Он был прост, но надежен. — Таким образом, до никяха Самира будет сидеть под замком, а после за нее будешь полностью отвечать ты, Имад, как ее муж, иншалла. А то, что она сломается и согласится выйти замуж, даже надеясь, что сможет нас обмануть, это я уверен. Но обмануть меня у нее не выйдет. — Мне не нравится ее парень из Бразилии, — нервно проблеял Имад. Мухамед подумал о том, почему у мужчины такой неприятный голос. Неужели он чем-то болен? — О, Аллах! Какой парень? Нет, Имад, у дочери Мухамеда нет никакого парня! — погрозил пальцем старик. — А этот родственник мужа Жади скоро уедет из Марокко. Когда у Самиры появится муж, надобность в охраннике отпадет. — Но он сказал, что сам женится на Самире, что она — его невеста, — занудно тянул Имад. — Аллах-Аллах, это клевета. Нам не нужен такой зять. Он может мечтать, о чем угодно. Ты — ее жених и станешь мужем Самиры, — уверенно сказал дядя Абдул. В ответ мужчина пожал костлявыми плечами и переплетая руки на груди. — Так, значит, нам поможет лара Дуния? — радостно потер руки Мухамед. — Но хорошо, дядя, что мы обсуждаем ловушку для моей Самиры в этом доме. Здесь некому нас подслушать. Нет Каримы, которая тут же разнесла бы о наших замыслах по всей медине и предупредила бы Самиру. — Самира не должна ничего заподозрить. Я уже научил Юнуса, что он должен сделать. А Дуния станет нашей наживкой, по своей воле или против нее. — Когда приступим, дядя Абдул? — Не спеши, Мухамед. Сейчас я потребую, чтобы Дуния позвонила Самире и позвала ее к нам в гости. Если девушка откажется, будем действовать по-другому. Имад спешил, у него были какие-то дела. Поэтому он ушел, попросив сообщать ему новости. — Конечно, дорогой Имад, звони, сам приходи. Ты сможешь каждый день говорить с невестой через дверь, иншалла. Когда за Имадом закрылась дверь, к сиду Абдулу позвали Дунию. Нурия при этом пряталась на кухне, где у нее нашлось много разных дел. К тому же, она опасалась, как бы Дуния не догадалась, кто подсказал сиду Абдулу вероломный план, где не только должны были обмануть Самиру, но использовать и Дунию. Но когда лара Дуния появилась в гостиной, то сразу поняла, что в доме зреет какой-то заговор, а ее хотят использовать в качестве приманки. — Это зачем я должна звонить Самире? Да не хочу я ей звонить! Аллах! И не стану приглашать ее в гости. Уверена, что ты задумал схватить ее здесь и насильно выдать замуж! — Одалиска, — взвыл от ее упрямства старик. — Почему ты всегда действуешь против меня? Ну, ничего, раз ты не желаешь нам помогать, значит, тоже будешь наказана! Юнус! Юнус, подойди! Где твой племянник Баркад? Баркад! Баркад! Пока он звал слуг, Дуния успела дойти до комнаты Абдула, где стоял параллельный домашний телефон, и набрала телефонный номер сида Али. — Карима? Ты? Слушай внимательно: Абдул с Мухамедом и Имадом что-то задумали. Они хотят, чтобы Самира пришла в этот дом. Пусть даже не смеет здесь появляться! Лара Нурия, которая как раз шла мимо двери комнаты, которую Дуния не догадалась плотно прикрыть, услышала ее слова. Она не стала мешкать и тут же отправилась к старику, чтобы рассказать о вероломстве Дунии. Та поздно поняла, что ее подслушали, когда в коридоре риада раздался быстрый стук палочки, с которой ходила по дому хромая Нурия. На крики хозяина прибежали как Юнус, бросив чистить стойло осликов, так и Баркад, который как раз внес с улицы огромный тюк с кормом для ослов. Теперь они стояли перед сидом Абдулом в ожидании приказаний. — Юнус, вы с Баркадом хватайте Дунию и тащите ее под руки в комнату — ту, о которой я говорил, с прорезанным оконцем в двери. Пусть там посидит и подумает, стоит ли перечить мне и отказываться выполнять мои просьбы. Ну? Чего стоите? Хватайте ее и заприте в ТОЙ комнате! Мужчины больше не медлили. Они подхватили упершую руки в бока женщину и поволокли к лестнице. Комната, которую имел в виду хозяин, находилась на третьем этаже. Она была вообще-то не жилая и являлась скорее кладовкой, где хранились старые вещи, которые сид Абдул никак не мог решить выбросить. Вот в эту каморку, забитую хламом, они и должны были втолкнуть лару Дунию. А она сопротивлялась, не понимая, что ещё задумал противный старик. Ее тащили. А она брыкалась, пиналась, пыталась перетянуть свое тело назад, чтобы не дать перетащить ее вперед ещё на шаг. Но ее крепко держали за руки и так смогли преодолеть несколько ступеней с первого этажа до второго. Оставалась часть лестницы — со второго этажа на третий. Ступени здесь были более крутыми, мужчинам вынуждены были из последних сил волочь упирающую и голосящую во все горло женщину. Но в какой-то момент ей удалось вывернуться, и Юнус выпустил ее руку. Женщина не смогла вырваться совсем, ведь Баркад все ещё держал ее, но от неожиданности лара Дуния упала, распластавшись прямо на ступеньках, увлекая за собой второго мучителя, и тут же взвыла от боли. — Нога! Моя нога! — схватилась она обеими руками за лодыжку, так как теперь и Баркад, вскочив, отпустил ее руку, ведь женщина лежала, согнувшись, на ступеньках. Теперь можно было не опасаться, что она сбежит. Дуния кричала от боли, Юнус и Баркад стояли над ней, не зная, что им делать. А к ним уже поднялся сид Абдул. — В чем дело? Ты притворяешься, да? О, Аллах! На что только не идут одалиски, чтобы обмануть простодушных мужчин. — Сид Абдул, у вашей жены может быть сломана нога, — сказал Юнус. — Как это — сломана? Ничего подобного! Нога вывихнута, я это допускаю. Но не сломана, — уперся старик. Как же не хотелось, чтобы его планы были нарушены из-за такой досадной случайности. — Что делать, сид Абдул? Врача вызвать? — спросил Юнус. — Нет, пока никого не будем звать. Внесите ее в комнату! Я зайду к ней, а вы встанете у двери и смотрите, чтобы она не сбежала! Она может быть очень сильной! Дверь такая ненадежная. Как говорится, на Аллаха надейся, а верблюда привязывай! Недовольные мужчины кое-как подняли страшно тяжелую и даже не пытавшую им помочь женщину и с неимоверным трудом практически донесли ее до комнаты. Внутри возле стены было расчищено от хлама место для большого плоского тюка, который должен был играть роль постели. Вот туда и уложили стенающую лару Дунию. — Изверги! Сыновья джиннов! Что вы со мной собираетесь сделать?! Вошедший последним сид Абдул тут же пояснил: — Дуния, так ты меня предала? Зачем ты позвонила Кариме? Ты будешь наказана за это. Вечером тебя ждет порка. И пусть все женщины из дома Али придут посмотреть на это. Они так смелы, потому что никогда не видели ни плетей, ни то, как ими наказывают. А я тебя сегодня выпорю. — Позови врача! — закричала лара Дуния, держась за опухшую лодыжку. Нога болела ужасно. Но старик не обратил на это внимания. Он вышел из темной каморки, свет в которую попадал только через небольшое оконце почти под самым потолком, которое выходило на узкую соседнюю улицу, находясь на гладкой высокой стене риада. А ещё — через распахнутую пока дверь, хлипкую, сработанную из досок, сквозь щели между которыми просвечивал сумрачный коридор. Вот здесь-то сид Абдул велел оставаться Баркаду и стеречь пленницу. Сам же Абдул достал свой сотовый и демонстративно громко, стоя на пороге ещё не запертой комнаты, набрал номер телефона риада старого приятеля. — Карима? Нет, это уже не Дуния, кхе, кхе… Это сид Абдул. А Дуния наказана. За разговор с тобой. Она попалась, подлая доносчица. Сегодня ее ждет порка. А вы можете прийти посмотреть на то, как ей дадут двадцать плетей за то, что она осмелилась мне перечить, а потом ещё и донесла тебе, Карима, о моем разговоре с племянником. Там, на другом конце провода, Карима не верила услышанному. Она переспрашивала и, вероятно, тут же делилась с кем-то ужасной новостью. А сид Абдул продолжал: -…И пусть непременно с тобой придут Латифа и Самира. Вот ей будет особенно полезно взглянуть на наказание, потому что если она не согласится выйти замуж за выбранного ей жениха, то и она тоже будет выпорота во дворе моего риада, на той же лежанке, на которой сегодня будет привязана Дуния. Карима на своем конце провода бурно возмущалась, заваливая его вопросами. Старик слышал и другие возбужденные женские голоса. — …Приходите вечером посмотреть. Вы должны увидеть, как наказывают одалисок. Но днем крики услышат многие. А мне не нужны толпы любопытных под моей дверью. Вечером же на улицах шумно, теперь по нашей улице невозможно спокойно пройти из-за пролетающих мопедов. И если у Дунии будут силы кричать, все равно мало, кто сможет ее услышать. Я жду вас всех. Сид Абдул отключил сотовый и довольно улыбнулся. — Вот так! Пусть придут, а мы все сделаем так, как задумано! Юнус, ты мой главный помощник. Не забудь, что должен делать. — Да, хозяин, — неохотно отозвался мужчина, которому вовсе не понравилась отведенная ему роль. Но спорить с сидом Абдулом он не посмел. Потом Абдул дал указание Нурии отвечать на звонки из дома Али и рассказывать то, что он ей скажет. И вскоре лара Нурия описывала дозвонившейся до нее Кариме, как уронили на лестнице лару Дунию, как теперь она сидит в запертой женской комнате с распухшей ногой, но она, Нурия, ничем не может помочь. Разве что еды принести и подать Дунии через сделанную вчера Юнусом в срочном порядке прорезь в двери как раз для того, чтобы можно было просунуть чашку или блюдо с едой. — Ничего больше не знаю! Вот что видела, о том и рассказываю. Сид Абдул очень зол на Дунию. Она его ослушалась, так он говорит. Ничего не знаю. Но порка будет. И он хочет, чтобы люди это увидели. Теперь никто не позволит пороть на площади, ведь в Фесе много туристов, это запрещено. Но у себя в риаде сид Абдул хозяин. Если вы не придете, сид Абдул сказал, что позовет соседей. Ему нужно, чтобы кто-то увидел этот старинный обычай наказания непокорных женщин. Он говорит, что следующей, кого он выпорет, это будет Самира, если она откажется выйти замуж за своего жениха! Сид Абдул, стоявший рядом, довольно кивнул и знаком велел положить трубку домашнего телефона, с которого совсем недавно Дуния звонила той же Кариме. — Молодец, Нурия. Я знал, что на тебя можно положиться. Теперь будем ждать. Я уверен, что они придут. И Самира будет спешить впереди всех. … То, что сид Абдул решил устроить показательную порку для лары Дунии, теперь обсуждали в доме дяди Али. Пришли и его сыновья — недоумевающие, разозленные и возбужденные плохой новостью. Они теперь бушевали, сидя на диване рядом с отцом. Сид Али пытался их успокоить. — Старик сошел с ума? Как он может так поступать с нашей матерью? Как смеет? — возмущался Икрам. — Он ничего не сделает Дунии, я уверен. У меня есть соображения, для чего он это устраивает, но я не уверен. Я пойду с вами к Абдулу и заставлю отменить порку, — ответил сид Али. — Но он опозорит нас на всю медину! — возмущался старший брат, отец Ясмин. — Мы не можем позволить сиду Абдулу так издеваться над матерью, — переживал Икрам. — Запереть ее в тесной, грязной кладовке? Это не комната, это кладовка, если там хранится старая мебель и вещи, которые пора выбросить. — А что с ногой у матери? Она успела рассказать Кариме, что у нее опухла нога… — И лара Нурия об этом же: нога покраснела и опухла, но врача ей не вызвали. — Успокойтесь, мы сейчас же пойдем к риаду Абдула и выясним, что это за странная история. В той части зала, где собрались женщины, Карима в который раз повторяла услышанное и от самой Дунии, и от Нурии. — Ногу, она повредила ногу! Лодыжка опухла, — размахивала руками взбудораженная Карима. — Но сид Абдул требует наказания. Чем так провинилась Дуния — ума не приложу. Неужели только тем, что мне позвонила?! Только он хочет, чтобы мы все пришли к нему домой посмотреть на порку. Он особенно настаивал, чтобы пришла Самира, потому что ее тоже он намерен пороть. Не сегодня, потом — когда из-за нее не состоится ее никях с Имадом. Если ты, Самира, сорвешь свою свадьбу, тебя выпорет дядя Абдул! — Никто не посмеет меня пальцем тронуть! А на дядю Абдула я могу пожаловаться в полицию. Я сегодня же вечером приведу к дому дяди Абдула полицейских, чтобы они зафиксировали побои у лары Дунии. Это домашнее насилие! Порка — это преступление. — Ты бы не умничала, а пошла и посмотрела, что такое порка плетью, — подал голос с другого дивана Мухамед. Он сидел с развернутой местной газетой, делая вид, что читает, а сам внимательно вслушивался в разговоры вокруг. Муна с испуганным видом сидела с ним рядом. Она не верила ушам, что дядя Абдул так просто может выпороть жену, так ещё и приглашает других родственников посмотреть на экзекуцию. Что за семейство?! Самира металась рядом с Зорайдэ и матерью. — Нет, нам пора поставить точку в этой истории. Как я понимаю, задумана порка ради меня. Я не хочу, чтобы из-за меня кого-то пороли. И я больше не желаю слышать об Имаде и этой мерзкой свадьбе. Всё! Я позвоню Лео, мы уедем в Рабат и поженимся. И всем планам дяди Абдула придет конец! — Дочка, о чем ты говоришь? — испугалась Латифа. — Мама, но надо же покончить с этой историей! Но с Лео мы поедем в Рабат завтра, а сегодня я намерена с тобой, Карима, и со всеми, кто не боится выступить против дяди Абдула, пойти всем вместе в его дом и потребовать освободить лару Дунию, вызвать врача, а если надо — и полицию вызовем. Ариба сидела тоже среди собравшихся женщин. Здесь были и Латифа с Зорайдэ, и Самира с Каримой. Только Муна жалась на соседнем диване к мужу. Пока остальные продолжали обсуждать случившееся, Самира отошла в сторону и позвонила Лео. Когда она ему все рассказала, он первый предположил, что за этим кроется ловушка для нее. — Пообещай мне взять с собой не только сотовый, но и колокольчики. Их звон разносится далеко, слышен очень хорошо. Возможно, мне придется вызволять тебя из западни. Он потребовал, чтобы девушка немедленно исполнила его просьбу. — По их звону я тебя найду, — убеждал он Самиру. Потом она отключила свой телефон, но про колокольчики постаралась запомнить. — А где Керим? — удивилась девушка, не обнаружив жениха матери в гостиной. — Так он уехал за свадебным платьем для твоей матери, — проговорила Зорайдэ. — Керим должен зайти в мечеть, чтобы поговорить с шейхом — так надо, а потом он хотел зайти в магазин, где продаются приличные ткшейто и кафтаны, чтобы купить самое красивое платье для никяха. Самира решительно провозгласила: — Предлагаю пойти прямо сейчас к дяде Абдулу и спасти лару Дунию. Мы должны потребовать, чтобы он немедленно выпустил ее из комнаты и пригласил врача. Или пусть Икрам и старший сын дяди Али сами отнесут мать в больницу. Пусть дядя Абдул даст им своих ослов. Лара Дуния не сможет с больной ногой добраться до своего дома или до врача. Она поедет на осле. И все женщины, кто только что обсуждал и совещался, дружно вывалились во двор риада. Самира быстро сбегала в комнату и забрала с собой колокольчики, на которых настаивал Лео. Предчувствие подсказывало, что они ей понадобятся. Не зря Лео так просил ее не забыть о них. Зорайдэ и Латифа, Самира и Карима. Даже Ариба отправились к риаду дяди Абдула. Никому из них не пришло в голову, что и с ними там может случиться что-то плохое. Наверно, больше всего беспокоиться должна была бы Самира. Но она сочла, что, придя такой толпой, опасаться нечего. Разве посмеет дядя Абдул сделать что-то против нее, когда рядом будут Зорайдэ, мама и Карима? Впереди них шли Икрам с братом и сид Али. Никто не заметил, что за ними крадется Лео, укрываясь за выступами стен, в нишах, порой перебегая по соседней улице, которая тянулась параллельно той, по которой они шли, но между улицами были проходы. И только Карима, по привычке вертя головой по сторонам, заметила парня. — Там Лео! Я его видела! Лео тоже идет за нами к дяде Абдулу. Зорайдэ со страхом оглянулась назад и убедилась, что Карима сказала правду. Она даже остановилась и всмотрелась в фигуру, которая вынырнула и обратно спряталась за выступ в стене. — Тень! Аллах! Это Тень, она преследует нас. Точно — она идет за нами. Плохой знак, — испуганно бормотала она. …Мухамед же не пошел к дяде Абдулу следом за взволнованными женщинами. Он счел, что успеет ещё поговорить с дочерью через дверь, когда та поменяется местами с ларой Дунией. Но и Муна так негативно отнеслась к его участию в устраиваемом дядей Абдулом наказании, что даже посмела выразить свое мнение об этом. — Мухамед, как может дядя Абдул в таком возрасте наказывать женщину, которая о нем заботится? Ее провинность — всего лишь звонок подруге. К чему это? — Муна, не вмешивайся. Тебе не всё известно. Ты не можешь судить о дяде Абдуле, что он может делать, а чего — нет. Впервые после женитьбы Мухамед и Муна спорили. Но женщина так и не согласилась, что нужно идти и смотреть на порку другой женщины. Мухамеда удивило то, что Муна вообще смогла выступить против его дяди. Но ссориться с ней он не стал. — Не ходи, дорогая. Оставайся дома и жди меня. Я вернусь, и мы с тобой сходим куда-нибудь, посидим в ресторане. Вдвоем, ты и я. — И ты сможешь есть после увиденного? Будут пороть несчастную пожилую женщину, а ты станешь смотреть? Мухамед приблизился к ней и тихо сказал: — Никого пороть не будут. Это лишь повод зазвать Самиру в дом дяди. Она останется там, а все остальные вернутся домой. И лару Дунию тут же выпустят из комнаты. Все останутся довольны. — Кроме несчастной Латифы, потому что вашу дочь ты решил принудить к замужеству. Мухамед, не ожидала от тебя такого. Тебе известен пример моей дочери. Она сбежала, чтобы выйти за своего любимого, а не за твоего брата. — Я потом тебе всё объясню. А пока не терзай себя, дорогая. Всё, что я задумываю, то есть мы замышляем с дядей Абдулом — это на пользу Самире, — сказал Мухамед. Улыбнувшись жене, он вышел из гостиной. Муна так и осталась сидеть на диване, сложив на груди руки. Как мало она знает Мухамеда! Что он за человек? Что он скрывает? Латифа САМА отказалась от примирения после развода. Почему? Что такого сделал с ней муж, что женщина предпочла остаться разведенной? Муне было известно, что с Керимом бывшая жена Мухамеда познакомилась по воле дяди Али намного позже, чем когда между Мухамедом и Латифой начались разногласия, доведшие их до разрыва и расторжения брака. А Лейла? Что не сложилось между Мухамедом и юной девчонкой, которой только и оставалось при таком взрослом муже бояться его, относиться к нему с почтением и уважением? А если и ей доведется узнать о нем что-то, что заставит отказаться от удачно начавшегося брака с Мухамедом Рашидом? А она так радовалась замужеству! И родственники начали относиться к замужней Муне иначе. Но что ее ждет? Обеспокоенная, решила Муна подняться к себе в комнату. Оставаться одной внизу расхотелось. Тревога заполнила ее сердце. Мухамед же по дороге к риаду дяди Абдула успел позвонить старику и предупредить, что Самира повела женщин к нему, как они и предполагали и задумывали. Всё шло по их плану. Сид Абдул радостно встрепенулся и ответил, что он лично позвонит Имаду. Пусть придет и увидит, как его невеста окажется в комнате, где и примет решение не сопротивляться Судьбе. Мактуб. Она станет женой Имада! Добравшись до риада и войдя в распахнутые ворота, Мухамед увидел во дворе возмущенно переговаривавшихся мужчин. Сыновья Дунии и сам дядя Али о чем-то бурно спорили с сидом Абдулом. Тут же скромно и молча стоял Имад. Женщин не было видно. Ага, значит, Юнус повел их к двери комнаты, где томилась лара Дуния! Мужчина удовлетворенно хмыкнул, подходя к собравшейся компании. Мухамед заметил, что Юнус постарался, готовясь к инсценировке будущей порки. Во дворе, ближе к стойлу ослов была установлена скамья, на ней лежали свернутые веревки, которыми, как можно было предположить, будет к скамье привязана несчастная женщина. А плеть-то где? Где плеть? Мухамед даже осмотрелся по сторонам. Ну, конечно! Дядя Абдул сжимал ее в руке, споря с сыновьями лары Дунии. …А женщины, как и подумал Мухамед, легко преодолев лестницу на второй этаж, поднимались одна за другой за Юнусом по крутым ступеням уже на третий. Последней шла Зорайдэ. Она отстала от остальных. Но Латифа вернулась, чтобы поддержать ее при подъеме по высоким ступеням. Самира, Карима и Ариба первыми добрались до охраняемой Баркадом двери. Девушка тут же узнала того, кто недавно шпионил за не и Лео в касьбе. Долговязый тип в темной джеллабе и сером тюрбане. — Ты Баркад? Что ты здесь делаешь? Стережешь лару Дунию? И не стыдно? Женщину с опухшей ногой заперли на замок, так ещё и сторожа приставили. Мужчина промолчал, но в его глазах она прочла что-то такое… Что же хозяин приказал ему ещё сделать? Почему у него взгляд, как будто Самире тоже придется поплатиться за свою непокорность? Девушка подошла к двери и, прильнув к щели, громко провозгласила: — Лара Дуния, мы пришли! Вы нас слышите? Это я, Самира! Со мной пришли моя мама, Ариба — ваша будущая невестка, и Карима с Зорайдэ. Внизу остались ждать Вашего освобождения оба сына и дядя Али. Ничего не бойтесь, мы заставим дядю Абдула открыть дверь. Иначе здесь будет полиция. Из-за двери раздались стоны и слабый голос Дунии: — Глупая, зачем ты пришла сюда, Самира?! Он же этого и хотел! Ты уверена, что сможешь уйти из этого дома? Аллаааах! — Смогу! — ответила девушка. — Баркад, открывай дверь! — Нет, не могу, пока хозяин не прикажет, — самодовольно ответил тот, прищуривая глаза. — Хочешь, чтобы тебя побили, а дверь вышибли? Тебя самого сейчас закроем в этой комнате! — Самира, перестань. Давайте думать, что делать, — сказала Латифа, подведя к двери Зорайдэ. Старая женщина отдышалась и тоже заговорила с пленницей через дверь: — Лара Дуния, чего хочет сид Абдул? Почему он решил выпороть Вас? — Не знаю, ему нужна Самира, а не я. Сами увидите, что никакой порки не будет. Он вас всех обманул. Абдулу нужно было, чтобы в риад пришла Самира! Ой, ой, как болит нога! — Лара Дуния, — заговорила Латифа. — К двери нас провел Юнус, о Самире никто не вспомнил, а вот скамья для порки стоит внизу во дворе риада. Что нам сделать, чтобы смягчить сердце дяди Абдула? Чем Вы его так оскорбили или обидели? — Аллах! Как вы не понимаете, что Абдулу нужна Самира! Она больше не выйдет из этого дома! Вы сами привели ее в эту ловушку, откуда ей только одна дорога — в дом жениха, за которого ей придется теперь выйти замуж, — голос женщины стал слышнее. Наверно, Дуния доковыляла от тюка до двери, не смотря на больную ногу. — Я не выйду за Имада! — возразила в который раз Самира. — Значит, останешься сидеть в этой комнате! — Лара Дуния, но пока в комнате сидите Вы, — напомнила Зорайдэ. — Они придумают, как сюда же затащить и Самиру, даже не сомневайтесь! — ответила с горечью в голосе Дуния. — Юнус, иди к дяде Абдулу и скажи, чтобы он велел выпустить лару Дунию! Иначе я немедленно позвоню в полицию! — обернулась к мужчине и жестко потребовала Самира. Она не собиралась и дальше миндальничать со средневековой дурью старого родственника. Похоже, дядя Абдул начал выживать из ума. Юнус сверкнул на нее глазами и ушел, но вскоре вернулся. Теперь с ним вместе поднялся сид Абдул. Женщины бросились к нему и начали уговаривать пожалеть и простить лару Дунию. В защиту бывшей обидчицы высказалась и добрая Зорайдэ, Карима тоже умоляла простить подругу, виня себя в том, что сама начала расспрашивать Дунию, что происходит в их доме. Ариба тоже попросила пощадить мать ее жениха. Латифа пыталась уговорить старика, чтобы не позорил мать Икрама, у которого скоро свадьба. Ведь порка женщины стала бы позором на всю медину! Самире ещё дома было приказано молчать, чтобы не подлить масла в огонь, ведь всем известен склочный характер дяди Абдула. Но девушка внутренне пылала праведным гневом, что было заметно в бросаемых ею взглядах. Старик внимательно прислушивался к доводам каждой женщины, сжимая в дрожащей руке знаменитую плеть, давно не ведавшей тела жертвы. Казалось, сама плетка испытывала нетерпение от предстоящей встречи со спиной провинившейся жены Хозяина. — Ладно, так и быть, я выпущу Дунию. Но впредь пусть будет осторожнее. Лежанку для порки Юнус пока не станет убирать. Плеть повешу обратно. Ее снять не трудно. Он подал знак Баркаду, посмотрев со значением на Юнуса. Баркад тут же достал большой медный ключ от старинного замка на хлипкой двери и повернул его в замочной скважине. Распахнул дверь, откуда тут же вывалилась в коридор разъяренная Дуния, немедленно наградившая стража градом кулаков, сделав всего пару шагов прочь от порога комнаты, сильно подволакивая пострадавшую ногу. И пока женщины кинулись оттаскивать Дунию от Баркада, чтобы Абдул не передумал и не наказал вновь скандалистку, Юнус легко подхватил под мышки Самиру, подойдя к ней со спины, и втолкнул ее в комнату. Дверь тут же была захлопнута, а не вынутый из замочной скважины ключ быстро повернут на несколько оборотов. Никто из женщин сразу не сообразил, что произошло. Они лишь повернулись на крик Самиры, когда она уже оказалась за дверью, в замке которой скрежетал ключ. — Кхе, кхе, кхе… — засмеялся сид Абдул, подняв вверх кулак с зажатыми четками. — Вот так. Я же говорил, что Самире придется пожить в моем доме, пока она не согласится на никях. Юнус, спустись вниз и сообщи Имаду и Мухамеду, что невеста остается пожить у меня в доме. Теперь всё будет хорошо. Я воспитаю из нее добропорядочную и послушную женщину. Она станет прекрасной женой Имаду! Опомнившись, Латифа грудью бросилась на дверь. Она била ладонями по дверным доскам, из которых та была сколочена, и вопрошала: — Самира! Самира! Что же делать? Но по знаку сида Абдула Баркад грубо оттащил ее под руку от двери. Зорайдэ стала стыдить старика, а Карима помчалась вниз, чтобы сообщить дяде Али о коварстве его приятеля. Абдул же тем временем приказал Юнусу и Баркаду запереть лару Дунию в другой комнате — ее собственной — этажом ниже. — Потом позовем врача, чтобы осмотрел ногу, когда она перестанет шуметь! — кивнул он слугам, уже схватившим под руки женщину. — Или тебе хочется отведать моей плети? — сощурил он глаза на Дунию. Латифа стояла, замерев от горя, обхватив руками голову. Зорайдэ обняла ее, а Ариба застыла от ужаса. Жаль, что Лейла не видела этого! Вот кто должен был это увидеть и впечатлиться! Конечно же, Самира бешено колотила в дверь, звала на помощь, возмущалась. Но сид Абдул сам подошел к двери, оттерев в сторону Латифу. Ключ, который был отдан ему Юнусом, он уже спрятал в глубокий карман старенькой полосатой джеллабы. — Не пытайся шуметь, одалиска. Я потом скажу, когда ты сможешь выйти из этой комнаты! А пока затихни! Юнус и Баркад быстро вернулись, а крики лары Дунии все ещё неслись, но уже откуда-то из глубины дома. Старик тут же велел женщинам покинуть его дом, спуститься вниз, во двор риада, где их ждали сид Али и его сыновья. — Вам больше нечего здесь делать, — заявил он. — Самира должна успокоиться. А если вы останетесь, она продолжит кричать и рваться из комнаты. Пусть посидит и обдумает свое положение. Возможно, ей в голову придут умные мысли. Тут же Юнус и Баркад, повинуясь кивку хозяина, начали теснить женщин к лестнице. Им легко это удавалось: молодому широкоплечему Баркаду и Юнусу, который, не надеясь на силу и не имея возможности распускать руки, выставил перед собой палку, перехватив ее обеими руками так, что палка расположилась поперек него, горизонтально. Когда палка коснулась Арибы и Латифы, они невольно отодвинулись, а потом сделали ещё шаг по коридору в направлении лестницы, и ещё, и ещё. Прибежала Карима, которой сид Али велел позвать Зорайдэ и всех остальных. Понятно же, что выбить дверь, чтобы освободить Самиру, коварно закрытую в женской комнате, им никто бы не позволил. Сид Абдул не зря призвал к себе на помощь Баркада, которому теперь предстояло сторожить родственницу хозяина по очереди с Юнусом. Удрученная Зорайдэ с потрясенной Латифой и притихшей Арибой спускались по лестнице под крики и стук, раздававшиеся как из комнаты, где была заперта Самира, так и из спальни бушевавшей лары Дунии. Женщина кричала так громко, что все расслышали ее проклятия и угрозы: — Абдул, знай: женщин нельзя обижать, Аллах каждую слезу учтет! Только сид Абдул вряд ли слышал ее. Он остался с Баркадом под дверью попавшейся Самиры. Карима шла за всеми последней, комментируя произошедшее и рассказывая, как дядя Али и его сыновья отреагировали на то, что лару Дунию закрыли теперь уже в другой комнате, а Самира оказалась на ее месте в комнатке под крышей. Внизу Зорайдэ почти упала в руки сида Али. У нее не было слов из-за пережитого на ее глазах коварного поступка Абдула. Латифе же хватило сил, чтобы подойти к Мухамеду и бросить ему в лицо: — Подлец! Это было посильнее, чем пощечина, и оскорбительнее, потому что сказано было при всех. Мухамед дернулся в ее сторону, но Латифа уже повернулась к нему спиной и отошла. Ее плечи содрогнулись от рыданий. Карима обняла ее и принялась успокаивать, что-то тихо ей говоря, обнадеживая и утешая. Ариба стояла, сцепив руки, опустив глаза. Она спрашивала себя, зачем вообще пошла в этот дом? К ней подошел Икрам. — Что там с моей матерью? Расскажи, Ариба. Она собралась с мыслями и описала все, что видела. — Придется пойти к шейху и пожаловаться на старика, — сделал вывод Икрам. А Ариба с тоской подумала, что вот и случилось то, чего она опасалась: когда мать жениха, которую едва не выпороли, сидит под замком с больной ногой, какая может быть свадьба?! Внизу они простояли ещё какое-то время в ожидании сида Абдула, который обязан был дать им объяснения. Но вместо старика пришел Юнус, посланный для того, чтобы выпроводить теперь уже ненужных гостей из риада: — Сид Абдул велел передать, чтобы вы уходили. — А как же Самира? Как моя дочь? — закричала Латифа. — Сид Абдул сказал, что вы можете приходить к нам каждый день для того, чтобы уговаривать Самиру согласиться на брак с ее женихом. Сейчас он поднимается к сиду Абдулу, чтобы вернуть кольцо невесте, которое она недавно выбросила. Но оно было надето на ее палец, значит, сватовство законно. Так велел ответить вам сид Абдул. Сид Али тяжело вздохнул и сказал: — Идемте. Латифа, Зорайдэ! Самира — кровь Абдула, он может так поступить. Латифа, не плачь. Мы подумаем, как быть дальше. Икрам, вызови матери врача и дождись, когда он придет, потом позвони мне и сообщи, что он скажет. Икрам кивнул, потом посмотрел на Арибу. — Я сегодня ещё зайду к отцу. Вечером увидимся, — тихо сказал он ей. — Я тебе позвоню. Ариба смущенно улыбнулась и отправилась вслед за Каримой к выходу, только раз невольно оглянувшись на Икрама. 7. Часть 29. Глава 7. Самира в заточении. Вскоре двор опустел. Мухамед тоже поднялся на третий этаж, чтобы понять, как там Самира. Имад уже был на месте, стоял, сцепив пальцы за спиной, слегка наклонившись боком и прижав ухо к двери, вытянув тощую шею. Прислушивался, как из комнатки доносились отчаянные рыдания девушки. Отчего-то Мухамеду показалось, что видит на лице будущего зятя довольную улыбку. Мужчина был удовлетворен тем, что невеста попала в ловушку, и теперь она в их с сидом Абдулом власти, а значит, скоро сбудется всё, что ему было обещано. — Что там, дядя Абдул? — спросил Мухамед у родственника, кивая на дверь. Старик, который о чем-то шептался с Баркадом, обернулся к племяннику. — Всё, Мухамед, птичка попалась. Теперь твоя дочь на всё согласится. Пусть пройдет немного времени, и она сломается, как когда-то Жади. Так ведь было и с Жади, — напомнил он. — В конце концов она всегда соглашалась на всё, что хотел получить Саид, даже если я был против. Но Саид всегда добивался желаемого. А Самира очень похожа на эту одалиску. Но мы сломаем и ее. — Дай Аллах, дядя Абдул. Я вижу, в двери есть оконце для еды? Значит, голодной она не останется. — Конечно, Нурия или Дуния будут носить ей еду. Но все равно у двери постоянно будет стоять кто-то из моих ребят — Юнус или Баркад. Дверь, сам видишь, хлипкая. Даже эта девчонка может выбить. Лови ее потом по всему риаду! Ещё драку устроит. Об этом могут узнать на медине… — Нет-нет, дядя Абдул! О, Аллах! Пусть на медине ничего не знают о том, что у вас происходи. Нам ни к чему скандалы и сплетни. А скоро я к Вам ещё и Лейлу отправлю. Вот и ее будете воспитывать и пристраивать, потому что я больше не желаю с ней жить. Увезу Муну в Бразилию, и моя жизнь наладится, иншалла. — Иншалла, Мухамед. Будь счастлив с Муной и постарайся стать бедуином, который не позволит верблюду сунуть даже морду в твою палатку, не только войти в неё! — Да, дядя Абдул. Я пойду, пожалуй. У меня есть дела. Предстоит проверить дела на складе. Я рад, что нам всё удалось провернуть. Хотелось бы побывать на свадьбе Самиры, и как можно скорее. — Но ты, Мухамед, позвони Саиду и скажи, чтобы он даже не думал выкупать то золото, которое откладывала эта глупая девчонка по всей медине. Если Имад не может купить ей положенное золото, то и не надо. Деньги он заплатить готов. Но золото — это для женщины баловство. — Тем более что моя дочь его не носит, — согласился Мухамед, которому не хотелось быть в долгу перед Саидом ещё и из-за золота, но подумал, что жених — тот ещё жмот и хитрец, умудрившийся под одобрение дяди Абдула не тратиться на положенное к свадьбе золото. И, кажется, Имад даже расстроился, что Саид не станет выкупать те тридцать пять килограммов отобранных хитрой Самирой украшений. У Мухамеда не лежало сердце к такому жениху для дочери. Но что делать? Ждать, когда за ней прилетит актер из Индии? Или когда брат Лукаса увезет ее, чтобы на ней жениться? А Самира способна и на такое! Как повезло, что они успели опередить Самиру с ее фантазиями, которые она вполне могла бы воплотить в жизнь. Девчонка угрожала стать женой бразильца! Их с Саидом хватил бы удар, породнись они ещё с одним Феррасом! И если Жади не была их кровной родственницей, но Хадижа стала сестрой Пьетро, сына Лукаса. А если и Самира родит, став женой брата Лукаса? Ребенок же будет родным внуком Мухамеда! Внуком, в котором потечет и кровь бразильца Лео! — Алхамдуллилах! — вознес руки Мухамед, благодаря Судьбу за то, что у Самиры будет всё-таки муж-марокканец. — Я пойду, дядя Абдул. Звоните, если понадоблюсь. И он ушел, даже не попытавшись поговорить с дочерью хотя бы через дверь. Но Имад всё ещё был здесь, под дверью, вглядывался в щели, не решаясь нагнуться к самой широкой, чтобы подсмотреть, чем там занята его невеста. — Имад, готовься к свадьбе, — похлопал его по плечу сид Абдул. — Да, да, иншалла. Чуть не забыл! Кольцо, я его принес, сид Абдул. Когда будете кормить Самиру, передайте ей в окошечко и коробочку с кольцом. Пусть наденет его на палец и носит. Но коробочку… Пусть не выбрасывает. Потом пригодится для чего-нибудь. Он достал из кармана обещанное кольцо в маленьком кожаном футляре, отдал его и поклонился старику, прижав руку к груди, затем тоже ушел. А дядя Абдул мелкими шажками вновь добрался до двери, вернувшись от лестницы, где оказался, провожая Имада, и позвал Самиру. — Вот что, одалиска. Пока ты посиди здесь, подумай, как лучше для тебя себя вести. Потом, если согласишься носить обручальное кольцо Имада и не станешь пытаться бежать из моего дома, я позволю тебе выйти из комнаты. Будешь жить вместе с Нурией в ее спальне до самой свадьбы. Она станет присматривать за тобой. Это не долго, если не станешь упрямиться. Но в ответ Самира запустила в дверь, вероятно, какой-то старый горшок, судя по звукам разбившегося вдребезги глиняного сосуда. — К черту Имада! — был ее ответ. — Я позвоню в полицию! — Звони. Я скажу, что ты моя племянница, моя кровь. Что ты не в себе, что я поймал тебя, когда ты курила сигареты и даже выпила что-то… Скажу: я решил в воспитательных целях закрыть тебя в комнате. Никто не посмеет брать мой дом штурмом. Я в Фесе уважаемый человек. А в семьях полицейских тоже есть невесты и женихи, которым в свое время нужно будет искать пару. И к кому же они обратятся? Ко мне. Потому сейчас они не станут ссориться со мной из-за тебя. О чем-то вспомнив, старик велел Баркаду открыть крохотное оконце в двери, через которое предполагалось кормить Самиру. Он достал коробочку с кольцом, проверил, на месте ли оно, снова захлопнул скромный футляр и положил его на полочку в оконце. — Возьми обручальное кольцо. Подумай о том, что я тебе сказал, Самира. Ты едва не стала одалиской. Но так как ты оказалась чиста, сохранив девственность, я думаю, что ты ещё не безнадежна. — Я провела ночь с Лео! Мы были вместе в палатке! Между нами было всё! — раздался из-за двери мстительный голос девушки. — О, Аллах! Нет! Не клевещи на себя! Это харам. Ко мне приходил Ахмет и клялся, что между тобой и бразильцем ничего не было, он следил за вами по приказу Али. У тебя была поранена рука, потому найденные испачканные тряпки были истолкованы неверно. Тебе лучше согласиться выйти замуж за Имада. Ему нужна образованная и чистая девушка. Твой диплом не пропадет. — Ваш Имад похож на хорька! Я слышать о нем не желаю! Позвоню в бразильское посольство, скажу, что меня, гражданку Бразилии, насильно удерживают в доме, сделав заложницей, и принуждают к браку с незнакомцем. Сид Абдул горестно кивнул под дверью. — Это было ошибкой — оставить телефон. Юнус не догадался тебя обыскать, — озабоченно произнес он. — Сейчас скажу ему, чтобы вошел к тебе и отобрал сотовый. Юнус! — Давайте, а я успею отправить сообщение Лео, а он позвонит, куда надо! И пока сид Абдул звал Юнуса, почему-то не догадываясь, что задание может выполнить и стоявший рядом Баркад, Самира схватила коробочку с кольцом, достала украшение и засунула его в замочную скважину. — Теперь вам не открыть дверь! Никто не войдет ко мне, иначе придется ее выбивать. Самира знала скупость сида Абдула, который вряд ли решится испортить дверь, даже такую дрянную. Она не видела, как старик нагнулся к замочной скважине и попытался рассмотреть, правда ли там всунуто кольцо, а когда и Баркад ему это подтвердил, тогда Абдул решил временно отступить. — Ты ещё пожалеешь об этом, Самира. А кольцо я заставлю тебя саму вытащить, когда снесем с петель дверь перед твоей свадьбой. — Я уже звоню Лео!.. Лео! Лео, ты меня слышишь? Позвони в бразильское посольство и сообщи, что меня похитили и удерживают против моей воли в риаде в Фесе!.. Она делала голос все тише, перейдя уже на шепот, и сиду Абдулу не удалось услышать окончание ее разговора с бразильцем. Где этот негодяй? Наверно, стоит вызвать Атифа и приказать ему хитростью заманить в риад Лео и тоже посадить под замок, пусть сидит взаперти до тех пор, пока Самира не станет женой Имада. Да-да, сделать это можно просто: брат Лукаса знаком с Атифом по недавним поискам в пустыне. Стоит Атифу лишь втереться к нему в доверие и позвать в гости в риад хозяина… Или сделать вид, что готов помочь спасти девчонку, Лео поверит и тоже попадется. Абдул, перед тем, как уйти, постучал костяшками пальцев в дверь и ехидно сказал: — Подумай, Самира, о чем я тебе говорил. А твой друг тебе не поможет. Он сам скоро окажется в соседней комнате. Атиф и Баркад помогут заманить его в ловушку так же, как тебя. Только на этот раз приманкой станешь ты. Тебе никуда не деться. Будешь сидеть столько, сколько понадобится. Можешь даже просидеть всю жизнь, пока не согласишься выйти замуж. По крайней мере, пока я жив, будешь сидеть, а проживу я ещё долго. Так и молодость твоя пройдет, лучшие годы жизни проведешь в темнице под крышей. А зачем, если ты можешь стать женой уважаемого человека? — Я буду кричать, звать на помощь до тех пор, пока кто-нибудь не обратит внимания на мои вопли! Пусть лучше скандал на всю медину, чем стать женой этого урода! — Ты глупа, Самира, — сказал сид Абдул и мстительно-весело добавил: — Кстати, в комнате много разного мусора. Можешь развлекаться, составляя «картины» из мусора и грязи. А когда опомнишься, то позови меня. Скажешь Баркаду, который будет тебя сторожить, что ты согласна на мои условия, и я сразу же к тебе поднимусь и освобожу. — Лучше я вызову джиннов. Вот позвоню в колокольчики, пусть они прилетят и унесут меня с собой! — последовал ответ. — Неужели девчонка с горя тронулась умом? — обеспокоенно пробормотал удивленный старик. И пожал плечами: — Я ухожу! Может быть, она ещё одумается. Но пока он шел к лестнице, вдруг из той комнаты разнесся мелодичный звон. Только Самира могла чем-то звенеть, лихорадочно тряся откуда-то взявшимися колокольчиками. Откуда они у нее? — удивился сид Абдул. И что за странный мелодичный у них звон? Это даже не медные колокольчики. Они звенели необычно, было не похоже ни на что, слышанное сидом Абдулом раньше. — Джинны, я вас призываю! Явитесь ко мне, джинны! — завывала Самира, как будто, и правда, лишившись рассудка. — Да что с ней такое?! — изумлялся старик и оглянулся. — А с тобой что, Баркад? Мужчина трясся от страха, его губы дрожали. — Сид Абдул, я боюсь! Она вызовет джиннов, они прилетят к ней. А что будет со мной?! — Глупец, какие джинны в моем доме? Она решила нас запугать! Иди на место! Сиди у нее под дверью! Но суеверный Баркад, страшно выкатив глаза, мотал головой и руками, отказываясь возвращаться к двери. В глазах его стоял ужас. — Тьфу! Иди ослов чистить, пусть придет Юнус! — распорядился сид Абдул, и слуга опрометью бросился исполнять приказание. — Лео! Лео! Ты слышишь меня? Отзовись! — истерично звала Самира, и звона колокольчиков было больше не слышно. — Чёрт! Телефон разрядился! Сид Абдул услышал ее восклицание и удовлетворенно кивнул. Это отличная новость: больше не стоило опасаться, что девчонка куда-нибудь позвонит. Сотовый у нее разрядился! Хм… Даже если бы у нее оказалось зарядное устройство, то в той каморке нет розетки, чтобы зарядить телефон. У него в доме вообще электричество было только в гостиной и на кухне, но ещё Саид умудрился провести городской телефон ему в комнату. И всё. И ему хватает. …Самира, обливаясь злыми слезами, осмотрелась. Шок от внезапной перемены участи проходил. Глаза привыкли к полумраку. Теперь, когда слезы отчаяния перестали застилать глаза, девушка решила оценить обстановку. Можно ли отсюда сбежать и как это сделать? Свободного пространства в комнате почти не оставалось из-за нагромождения старой мебели, каких-то свертков — вероятно, скатанных в рулоны, старых, истершихся ковров, набитых старой одеждой мешков, нагромождений старых глиняных горшков со сколотыми горловинами, один из которых и стал жертвой ее гнева, разбившись о дверь. Но зато у стены был заботливо обустроен жилой угол: набитый тряпьем или чем-то ещё плоский тюк, на котором Самире предстояло провести неизвестно сколько времени. Там же было оставлено пустое ведро — такой вот своеобразный туалет. И сосуды с водой — как для гигиенических целей, так и кувшин с питьевой водой. А еду ей, вероятно, ещё принесут, если не решат морить голодом для ускорения принятия ею решения. — Какая же я глупая! Самоуверенная! Тупая! Сама не сообразила, так ещё и не прислушалась ни к Зорайдэ, ни к Кариме, ни к ларе Дунии! Меня ничто не насторожило, а могло бы! — в отчаянии раскаивалась девушка. Она подошла к двери, на вид — довольно хлипкой. В ней зияли щели, сквозь которые просвечивал коридор. Но в доме есть слуги — ещё не старый Юнус и его родственник Баркад — оба сильные мужчины. Они в два счета поймают ее, если она даже сумеет выбить дверь. Успеет добежать только до гостиной, где и будет схвачена ими. Или даже на пороге, если Баркаду приказано ее сторожить. Но что же делать? Самира ни на секунду не поддалась соблазну согласиться на условия сида Абдула, даже чтобы его обмануть, а потом отказаться от своих слов. Но, помня историю Ясмин, которую выдали замуж при том, что она много раз повторила «нет», девушка понимала, что над ней в любом случае совершат никях и только для вида могут спросить, согласна ли она выйти замуж за этого омерзительного Имада. Она чувствовала такое отвращение к этому гнусному типу, что готова была дать себе слово, что убьет мерзавца при первой же его попытке к ней прикоснуться, даже если ей придется ему горло перегрызть зубами. И потом будь, что будет! Но Самире вспомнились слова дяди Абдула о Лео. Кажется, и его намерены схватить и превратить в пленника? Они могут. А слышал ли Лео звук колокольчиков? И не станет ли это для него приманкой, о чем говорил сид Абдул? Но как теперь предупредить об этом парня? И сотовый почти разрядился. Почему утром она не поставила его заряжаться, ведь время позволяло? От осознания своего безвыходного положения Самира начала биться головой о дверь. Злые слезы снова потекли из глаз. Смогут ли дядя Али и мама с Керимом договориться с дядей Абдулом? Наверно, нет. Ведь они не предложат ему то, ради чего он заманил ее в свой риад. Хитрая ловушка была устроена им вовсе не для того, чтобы после уговоров ее родственников тут же отпустить, так и не выдав ее замуж за отвратного Имада. Но — она? Она как могла так подставиться? И почему она не поехала с Лео в Рабат, чтобы оформить свидетельство о браке, но зато рассказала о такой возможности всем вокруг! Вот ее и поспешили упрятать в риаде дяде Абдула! Битье головой о дверь помогло прийти в себя. Тихо плача, она отошла к стене и села на тюк, брезгливо проведя по нему руками. Как же здесь грязно! Она лихорадочно продолжила обдумывать положение, в котором оказалась из-за своей самоуверенности. Лео… И что он может? Чем он поможет? Самира продумывала все варианты своего поведения в той ситуации, в которой оказалась, и решила, что будет делать всё наоборот: она забьет мусором замочную скважину, чтобы в комнату было невозможно попасть. Пусть выбивают дверь! Она затихнет и не станет ни с кем разговаривать. Пусть усомнятся, здесь ли она вообще, жива ли? Или комната пуста, потому что ее унесли джинны? Или она вообще умерла внутри? Самира вспомнила историю, которую ей рассказывали о Сумайе. Вот так же «добрый» дядя Абдул пытался устроить ее судьбу со своим богатым приятелем-стариком, но Сумайе помогли выбраться из дома «джинны». Но в том случае ими оказались реальные люди, а кто поможет Самире? Тогда всё было подстроено Зейном… Но идея с джиннами хорошая: через дверь она слышала, какое воздействие на Баркада произвела ее угроза вызвать джиннов. Девушка вспомнила, как в пустыне Атиф и Тургут боялись этих мифических созданий. И Баркад был в ужасе от одной ее угрозы и звука колокольчиков. Но если его сменит Юнус, напугают ли «джинны» и его? Однако не было других способов «достать» охрану, и потому Самира решила время от времени разыгрывать сценки из якобы общения с нечистью, в которую сама не верила совершенно. Но они пусть боятся даже пройти мимо этой двери! Очень хотелось кушать. Но чтобы отвлечь себя от мыслей о еде, она принялась собирать мелкий мусор, которым можно было забить ещё больше замочную скважину. Медный ключ не должен войти в замок! Но Самире пришла в голову мысль сначала извлечь обратно кольцо. Ничего, она придумает, как задеть Имада этим колечком! Она сделает коллаж из мусора с кольцом в центре, а потом ещё и расскажет всем об этом, пусть медина над ним посмеется! Она нашла тонкую палочку, которой и вынула подарочек Имада. Ещё не зная, как она сможет посмеяться над символом его сватовства, Самира положила кольцо в коробочку, о которой так беспокоился страхолюдный и скупой марокканец, а ее спрятала под тюком, чтобы не потерять в царившем вокруг хламе. Затем она закончила замуровывать дверь. Потом Самира ещё раз достала из кармана сотовый и поняла, что хотя телефон вот-вот разрядится, но шанс позвонить ещё есть. Оставался совсем небольшой запас от заряда в батарее. Значит, ей показалось, что телефон разрядился окончательно. — Кому же позвонить? — раздумывала она, держа в руке сотовый, устроившись на комкастом тюке. Тете Жади? Но чем она может помочь из далекой Бразилии? Матери? Но она итак знает, что произошло. Самиру у нее на глазах втолкнули в эту темницу. Лео? Но он может расспросить Кариму, которая без промедления поделится с ним сплетнями, если он чего-то не понял из ее рассказа. Ему она уже звонила. Вот если предупредить парня об угрозах дяди Абдула? — Я позвоню дяде Саиду! — осенило ее. — Денег и зарядки, которые есть в сотовом, хватит, чтобы сказать несколько слов! Она лихорадочно пролистала «Список контактов» и нашла телефон брата отца. — Дядя Саид, спасите меня! Дядя Абдул запер меня в своем риаде, чтобы заставить выйти замуж за Имада, но я против! … Сказав это, она предупредила, что телефон может вот-вот отключиться. Саид явно растерялся. Он не ожидал этого звонка. — Самира, твой отец знает, что для тебя лучше. Ты подумай, возможно, будет лучше согласиться с выбором твоего отца и дяди Абдула. Но девушка уже поняла, что его слова означают твердое «нет». — Если вы не хотите мне помочь, не ждите, что я расскажу, где и как можно найти Фатиму! А ведь мы с Лео Феррасом вполне могли бы отыскать Вашу жену, не окажись я взаперти у дяди Абдула! Она надеялась, что брат отца передумает, но связь ожидаемо прервалась. Однако Самира не была уверена, что Саид поможет. Он тоже самоуверенный человек, надеется на людей, отправленных на поиски Фатимы в Марокко. Зачем ему помощь племянницы? Почему братья так боятся дядю Абдула? Они же взрослые люди! А у дяди Саида была возможность убедиться в том, что выбор дяди Абдулом мужа для Хадижи оказался провальным. Хадижу сделали несчастной, а теперь пришла ее очередь! И все равно Самира уже не верила в то, что дядя Саид посмеет пойти против старика, главы их рода. Но она даже не подозревала, какое впечатление на Саида Рашида произвели ее слова! Он заподозрил, что девушке что-то известно о Фатиме. Он дал себе слово разобраться, что происходит в Марокко. Саид не собирался лететь на свадьбу Латифы и Керима, но мог бы прибыть на никях сына дяди Али и Арибы. Он и намеревался сам заняться поисками Фатимы, но чуть позже. Ведь его люди вышли уже на ее след в Касабланке, осталось только схватить негодницу. А Самиру следует наказать, если она знала о ее местонахождении, где та прячется от мужа, рискуя жизнью ещё не родившегося ребенка, но так и не сообщила ему, хотя у них была договоренность об этом. А теперь эта девчонка попросила его о помощи! Но Мухамед так мечтал выдать замуж непослушную дочь! Как он может вмешиваться? Но Самира не могла знать о бушевавших в душе Саида чувствах. Она переживала из-за своего собственного незавидного положения. Наступил вечер, если судить по темному квадрату окна под потолком. Старая Нурия принесла Самире и передала в так и не закрытое оконце в двери еду. Как ни хотела девушка послать всех к черту, ей пришлось взять чашки с таджином и салатом и две лепешки. Позже лара Нурия по приказу сида Абдула принесла и коврик для молитв, но дверь было невозможно открыть, а в прорезь для посуды коврик не пролезал, к досаде лары Нурии. Ведь сида Абдула это расстроит. — Юнус, попытайся скатать коврик в тугой рулон, может быть, тогда получится протолкнуть его в дверцу? Так девушка узнала, что ее сторожит Юнус, а не Баркад, испуганный возможностью столкнуться с ифритами за дверью комнаты пленницы. Но Юнус… Самира решила, что и у него тоже наверняка есть слабое место, и она это постарается выяснить. И девушка вновь достала из кармана колокольчики и часто-часто ими затрясла. Резкий мелодичный звон разорвал тишину риада. …На улице стемнело. Лео несколько часов простоял в небольшой ниши в противоположной стене соседнего с риадом дяди Абдула дома. Он понял, что что-то произошло. Убедился в этом, когда из дома вышли и потянулись по улице возбужденные женщины. Лео видел: дона Латифа плакала, Зорайдэ стенала, вознося руки к небу. Карима возбужденно размахивала руками. Но Самиры с ними не было. Где же она? Почему осталась в доме старика, который до этого пытался принудить ее жить под одной с ним крышей до свадьбы с выбранным им женихом. А ведь Лео пытался предупредить девушку, чтобы не верила никому. И он понимал: Самира не могла добровольно остаться у старика, ведь это значило бы ее согласие выйти замуж за того типа. — Ничего подобного! Ее схватили и заперли где-то, вот потому ее мать и плачет, — пробормотал Лео. Он пошел следом за женщинами, надеясь узнать подробности. Но слишком близко подходить к ним не стал. Однако Лео только время потратил, ничего не выяснив. Но дал себе слово, что подстережет у ворот Кариму и поговорит с ней. Или даже осмелится пойти к дяде Али. Лео снова вернулся к уже знакомой нише. Теперь из ворот вышли сид Али и ещё какие-то люди. Лео решил, что подходить к нему с расспросами при всех не стоит. И хорошо, что остался на месте! Немного времени спустя он вдруг услышал знакомый звук колокольчиков. Парень отлип от стены и поднял голову, вслушиваясь в разносившийся где-то наверху звон. Лео хотел понять, из какого именно окна под крышей на стене риада он доносится. Парень сосредоточенно слушал, потягивая пальцами за мочку уха. Теперь стало очевидно: Самиру спрятали в комнатушке, небольшое окно которой выходит, к счастью, не на галерею во внутреннем дворике, а на пустую гладкую стену довольно узкой улицы. Он увидел рядом под крышей ещё пару небольших окон, закрытых створками ставень. Наверно, это нежилые помещения, которые используются для хозяйственных нужд. — Отлично! В дом изнутри проникнуть намного сложнее. Здесь же только вопрос ловкости. Но мне нужны будут помощники. Парень задумался. Без Каримы явно не обойтись. А если поговорить с доной Латифой? Поддержит ли она его, ведь Лео желает всего лишь спасти девушку, иначе ее выдадут насильно замуж. Неужели лона Латифа откажет ему в помощи? Ведь Самира уверена, что мать на ее стороне. И если ей не понравился жених, то и дона Латифа тоже должна быть против такого выбора, сделанного не ее дочкой. Имад Лео Феррасу тоже очень не понравился. Нет, Самире он не пара! И если бы у нее не был таким длинным язык, они уже сегодня могли получить в Рабате документ о браке. Но она проболталась и теперь расплачивается за это. Решив, что при старании сможет попасть в комнатушку под крышей, Лео прикидывал, что ему для этого может понадобиться. Несколько крепких веревок, якорный крюк, с помощью которого он зацепится и закрепится за окно, чтобы подняться по веревке наверх, корзина, в которой Лео принесет Самире покушать. Ему почему-то казалось, что девушку кормить никто не собирается, ведь ее намерены заставить подчиняться, а для этого хороши репрессивные меры… — Карима… — почесал Лео за ухом и пробормотал: — Срочно поговорить с ней. Без ее помощи никак не обойтись. Лео снова задрал голову и постарался запомнить расположение окна, откуда, если верить его слуху, донесся звон. И не только звон! Ему показалось, что теперь слышит свое имя. Неужели Самира звала его на помощь? Сунув руки в карманы, Лео прикидывал, какой длины примерно понадобится толстая веревка. И что ещё пригодится для такой операции. Но как дать ей понять, что он уже рядом, внизу, под окном и обдумывает, как ей помочь? Он поднял небольшой камешек, осыпавшийся со старой стены соседнего дома, и попытался бросить в то окно. Не попал. И ещё раз — опять неудача. Надо лучше прицеливаться! Из ворот дома сида Абдула уже давно вышли один за другим Мухамед и Имад, потом и какой-то молодой мужчина. Наверно, один из слуг дяди Абдула. Но Лео решил не привлекать ничьего внимания. Пусть им не приходит в голову, что до их пленницы можно добраться не только через закрытую дверь, но и с улицы. Стараясь попасть камнем в окно, повторяя попытки раз за разом, Лео вспомнил, как когда-то слышал от доны Иветти, как его брат Лукас в свое время убегал по крышам Феса от разъяренного мужа Жади, дяди Самиры, кстати. Но Лукас оказался не осторожен и упал, не удержавшись на ненадежной перекладине между крышами домов, переломав себе кости. — Как же он сумел забраться на крышу? Да, кстати, я слышал, что пол Феса можно обойти по плоским крышам в старой части города. Это как раз здесь, на медине. Он попытался решить, что проще — влезть в окно, спустившись с крыши, или забросить в окно крюк и, зацепившись, подняться по стене, как по скале, с помощью веревки? Да, попробуй забрось туда крюк! Он камнем не может никак попасть! Как же у него получится закинуть туда «якорь»? И кто-нибудь может увидеть, полицию вызовут… Перед тем, как уйти, парень поднял ещё один камень и, прицелившись, бросил в уже знакомое окно. Стекла там не было. Но Лео понял, что на этот раз он был меток — камень не упал обратно. — Надеюсь, я не ушиб Самиру, — довольный собой, с улыбкой сказал Лео и громко прокричал, приставив ко рту ладони рупором: — Самира! Я здесь! Я скоро приду и помогу тебе выбраться! И вдруг из окна вылетел небольшой горшок, который рухнул ему под ноги. Лео успел шагнуть в нишу, но осколки разбившейся посудины отлетели к его ногам. — Я понял! Жди меня, жди! — снова прокричал он и теперь, в хорошем настроении, с уверенностью в удачном исходе задуманного, отправился к дому дяди Али. Надо было поговорить с Каримой, а затем предстояло добыть всё необходимое для предстоящего дела. …Он даже представить не мог, что означал для девушки прилетевший в окно камень! Она сразу сообразила, от кого он, и в ней вспыхнула надежда. — Лео придумает, как мне выбраться отсюда. Обязательно придумает! А чтобы парень знал, что его необычное послание понято, она вытащила из кучи горшков самый маленький — наверно, в нем когда-то хранили масло, и тоже швырнула в окно, радуясь, что оно не закрыто и не забрано решеткой, как обычно — в других комнатах. Прислушалась. До нее донесся звук разбившегося о мостовую глиняного горшка, тут же раздался голос Лео. Он что-то прокричал ей снова, но она смогла разобрать сказанные им слова. Самира осела на тюк, прислоняясь спиной к стене и с облегчением улыбаясь. Не всё пропало! Лео ее спасет. Она покосилась на груду оставшихся горшков. Захотелось отомстить дяде Абдулу, устроив ему громкие — в прямом смысле — неприятности. Отчего бы ей не повыбрасывать через окно на улицу весь хлам из комнатенки? — Нет, это я устрою, если у Лео ничего не выйдет, и я останусь здесь существовать до тех пор, пока дяде Абдулу не надоест ждать от меня согласия на брак. А сейчас нужно ждать, иначе я могу помешать Лео. Я же не знаю, что он задумал. Пока не стану привлекать внимание к окну соседей и прохожих с медины. Но по-тоооом… — хищно посмотрела Самира на кучу горшков в углу комнаты. … В доме дяди Али в гостиной рыдала безутешная Латифа. Керим, только что вернувшийся с упакованным красивым платьем для их никяха, пытался ее успокоить. Рядом сидела и Зорайдэ, держась за сердце. Сид Али кружил вокруг дивана и сидевших на нем женщин, не зная, что ещё предпринять. Карима же принесла в который раз свежезаваренный чай с ромашкой от нервов — сначала для Латифы, теперь — для Зорайдэ. — Дядя Али, неужели ничего нельзя предпринять? — плача, вопрошала Латифа. — Почему бы не надавить на Имада? Пусть он откажется от женитьбы на Самире! Тогда дяде Абдулу незачем будет держать мою Самиру в заложницах. С соседнего дивана подал голос Мухамед: — Латифа, почему ты называешь Самиру заложницей? О, Аллах! Какая она заложница? Моя дочь — внучка дяди Абдула. Внучатая племянница. Она его кровь, и дядя Абдул не желает ей зла! Он только хочет, как и я, как мы все, чтобы она стала добродетельной женщиной, женой порядочного человека! Он всё ещё был обижен на Латифу за то, что она посмела назвать его подлецом. Хорошо, что Муна не слышала и не видела той сцены. Но он был потрясен тем, что впервые Латифа посмела обругать его. И за что?! Керим нежно держал руки невесты в своих руках. — Любимая, успокойся. Дядя Али поговорил с дядей Абдулом, но отказ старика отпустить Самиру — это ещё не всё. Завтра дядя Али снова позвонит или даже сходит туда. Ты слышала, он сам об этом сказал. И я тоже пойду и потребую, чтобы сид Абдул прекратил такое самодурство. Я уже позвонил Зейну. Он обещал кое-что сделать для нас. Зейн знает этого Имада и, возможно, мой брат найдет способ, как на него подействовать. Мухамед слушал его речи и морщился, как от зубной боли, тоже держа за руку Муну. Но счел нужным вмешаться: — Сид Керим, при всем к Вам уважении — моя дочь будет выдана замуж. И не важно, будет ли ее мужем Имад или кто-то другой. Но так решили мы с дядей Абдулом. Самире не нравится Имад? Что ж, тогда можно поискать кого-то, кто ей, возможно, понравится. Но сделать это будет сложно. Если даже дяде Абдулу удалось договориться только с Имадом, который, кстати, мне тоже не очень нравится, то заточение моей дочери может затянуться. Ей самой надоест сидеть в той комнатенке и ждать, когда же явится жених, которого она сочтет для себя подходящим. А такого может и не быть и год, и два… — Ты… издеваешься… Мухамед?! — всхлипывая, сказала Латифа, не глядя в его сторону. — В кого ты превратился?! Тут же подала голос и Зорайдэ: — Мухамед, твой брат уже пожалел, что доверил сиду Абдулу выбор жениха Хадиже. Девочка несчастна. Брак закончился страшной трагедией. А Хадиже пришлось развестись и вернуться в Бразилию. Ты хочешь, чтобы Самира повторила ее судьбу? Хочешь, чтобы Самира тоже была несчастна? О, Аллах! — Нет, лара Зорайдэ, нет! — воскликнул мужчина, прижимая к груди пухлую ладонь с раскрытой пятерней. — Я желаю Самире долгой и счастливой семейной жизни и много детей, иншалла! — И ты думаешь, что Имад сделает ее счастливой? — с горечью спросила она. — Почему вы так все невзлюбили Имада? Он не красавец, конечно, но разве в этом дело? Не молод, да, если сравнивать с Самирой, но и ей не восемнадцать. Они притрутся друг к другу, привыкнут, полюбят друг друга. Самире надо только взглянуть на него другими глазами. Как когда-то и ты это сделала, Латифа. Я знаю, что ты была рада, когда сначала стала невестой моего брата Саида. Но когда ничего не вышло, и тебя сосватали за меня, то… Назира мне передала твои слова. Она услышала, как ты обо мне отозвалась. Меня назвали уродом и никуда не годным. Я много лет хранил эту тайну… — Так молчал бы и дальше! — упрекнула Зорайдэ, нехорошо глядя на него. — Для чего сейчас вспоминать об этом? При Кериме, при Муне. Не стыдно? — Ты негодяй, Мухамед. Нашел способ отомстить мне и Самире. Как сказала бы Жади — ты циник, — с какой-то ненавистью произнесла, заливаясь слезами, Латифа. Мухамед даже подскочил на диване. — Как ты можешь меня оскорблять? Или ты уже не соображаешь, что говоришь? Жади вспомнила? Эту одалиску, из-за которой моя дочь выросла такой же! — Хватит, Мухамед, — оборвал его сид Али. Он видел, что мужчина умышленно заводит Латифу. Никак не успокоится, что потерял его племянницу, и продолжает мстить. Латифа права. — Мухамед, Муна, идите к себе. Если не можете помочь, вам лучше уйти. Муна покраснела и тут же медленно и с достоинством поднялась. — Я на твоей стороне, Латифа, — сказала она бывшей жене своего мужа. — У меня самой дочь, которую дядя Абдул тоже пытался вынудить выйти замуж за Саида Рашида. Она же не хотела такой судьбы и сбежала. Успела. Я понимаю твои чувства, Латифа. — Муна, как ты можешь? — поразился Мухамед, разводя руками. — Это… как это называется? Ты — моя жена, а не сестра Латифы. — Мухамед, ты знал, что я думаю о том, что случилось с твоей дочерью. Мы уже говорили об этом. — Боюсь, что в Бразилии ты вот так же станешь защищать Лейлу, — бормотал, поднимаясь с дивана, чтобы уйти, Мухамед, которому дядя Али прямо указал на дверь, пусть не из дома, а только из гостиной. Они поднимались по лестнице — ведь Мухамеду было разрешено ночевать в комнате Муны. И тут он услышал, как Латифа предложила жениху: — Керим, пойдем к дяде Абдулу. Сходим узнать, как там моя Самира. Отнесем ей хотя бы лепешек. Ведь я не знаю даже, ела моя дочь или сидит голодная. А если дядя Абдул решил морить ее голодом?! — Конечно, Латифа. Если желаешь — мы сейчас же сходим к нему домой. Карима же знала больше них. — Я уже звонила Нурии. Она сказала, что лично относила Самире еду. И хотя девушка чудит, но еду взяла и всё съела! Не волнуйся, Латифа. Она не голодная. Можешь поверить Кариме. — Как это — чудит? — тут же ухватилась Латифа за ее слова. — Ну… чудит, так сказала Нурия. Как Дуния чудит, крича что попало про сида Абдула. Вот так и Самира — то джиннов призывает за ней явиться, пугая Юнуса и его племянника, то… ээээ… — Что?! — …То звенит откуда-то взявшимися колокольчиками, то горшок разбила о дверь! Юнус слышал, как она вслух разговаривает. Натолкала мусора в замочную скважину, так что дверь теперь придется только выламывать, чтобы ее выпустить. Как будто Самира сама себя замуровала. — Вот видишь, Муна, дорогая. Самира сама не хочет, чтобы ее выпустили, — громко прокомментировал Мухамед откуда-то с лестницы. Но Муна промолчала. А сид Али хмуро посмотрел на брата Саида. Керим и Латифа быстро собрались и вскоре уже вышли из риада дяди Али и пошли в сопровождении Ахмета к дому сида Абдула. Как только они вышли из ворот, которые, конечно, открыла им Карима, чтобы их выпустить, Лео скользнул из-за ближайшего угла к двери и постучал. Карима решила, что Латифа и Керим о чем-то забыли и теперь вернулись. Но перед ней вырос Лео. — Тихо! Мне надо поговорить с тобой, Карима. Как это сделать? Можешь выйти? Карима с опаской оглянулась, но за спиной во дворе риада никого не было. — Лео, зайди и встань за колонну. Там и поговорим. Иначе моему мужу это не понравится. Соседи увидят и расскажут Ахмету, что я на улице разговаривала с посторонним мужчиной. — Хорошо, Карима, — сказал Лео и шмыгнул в дверь и к колонне, за которой укрылся. Он коротко поведал Кариме о том, как пообщался с Самирой посредством обмена камень-горшок, а затем изложил женщине план, который родился в его голове. — Как?! — поразилась Карима. — Ты хочешь взобраться по стене в ее окно?! — А что? Ну, если проще залезть на крышу и с ней перебраться в окно, можно и так сделать. — О, Аллах! Это же высоко, это страшно, это опасно. И тебя может кто-нибудь увидеть! — Твоему мужу можно доверять? На чьей он стороне? Он следил за нами в касьбе. Я знаю. — Его сид Али послал. Он следил за вами, потому что так приказал сид Али. Но дядя Али — на стороне Латифы. А значит — Самиры. И мой Ахмет тоже. Если сид Али прикажет, он поможет тебе. — Мне кажется, лучше не вмешивать в это дело сида Али. Он не должен поддерживать такие вещи. Пусть ничего не знает о моем плане. Не рассказывай ему, Карима. даже если не станешь помогать. — Тогда поговори с Латифой. Мать Самиры на всё согласится, чтобы освободить дочь. А ее поддержит Керим. И я тоже помогу. — Хорошо. Тогда я подожду дону Латифу здесь, у ворот риада. Карима открыла ему дверь, он вышел и занял позицию за углом соседнего дома, откуда хорошо просматривалась улица, ведущая к воротам дяди Али. Он и не подозревал, что очень давно, ещё до его рождения, на этом же месте таился Лукас, поджидая, когда из дома выйдет Жади или хотя бы Зорайдэ.