Фанфик по сериалу "Клон-3, или В лабиринтах любви"

15. Часть 30. Глава 15. В Марракеше. Обыск в риаде Фарида. Сначала в риад ворвались люди Саида и сразу же рассредоточились по двору, приняв воинственный вид, ожидая, видимо, что хозяин дома окажет им сопротивление. Никто не знал, кто может находиться в риаде и сколько здесь человек. За ними сразу же вошел Саид Рашид — решительно, но с величественным видом и горящими глазами. Он увидел стоявшего у порога дома Фарида, уже поджидающего его появления. Значит, не просто так дверь риада оказалась открыта. Их ждали. Нехорошее предчувствие кольнуло Саида — скорее всего, его жену здесь не найдут. Иначе негодяй не вел бы себя так уверенно! Тогда у Саида сдали нервы — не выдержав, он подскочил к парню и с силой схватил его за джеллабу на груди. — Где моя жена? Немедленно отведи меня к моей женщине! Как ты посмел забрать ее? Где Фатима?! Фарид тряс мальчишку, а тот лишь издевательски смеялся, безуспешно пытаясь отцепить от себя его руки. Но разъяренный мужчина держал его мертвой хваткой. Во двор уже вошли Мухамед с дядей Абдулом и сидом Али. Мухамед подбежал к брату и теперь тоже подступал к Фариду с боку, сжав кулаки и восклицая: — Говори, негодяй! Отвечай! Иначе сильно пожалеешь! Где наша невестка? И пока вокруг них кружили старики, растерявшись в первые мгновения, Саид продолжал трясти Фарида: — Где моя жена?! Что ты с ней сделал? Она только что родила, она нужна моей дочери! Я знаю, что ты пытался залезть в дом и выкрасть мою дочь, но тебе не удалось, потому что дом сида Али — это крепость. До моей дочери тебе не добраться! Завтра же она улетит из Марокко! Но тебе лучше вернуть мать моего ребенка! Мерзавец! Негодяй! Где ты ее прячешь? Говори, или я превращу этот дом в груду камней! И тебя сотру в пыль, которая смешается с песком пустыни! Позови свою подружку, пусть приведет ко мне Фатиму! Старики же теперь осыпали сцепившихся мужчин предложениями мирно договориться, но в то же время Абдул и Али спорили между собой, каждый видя по-своему, кто прав или виноват в этой ситуации. Наконец, Фарид заявил, что никакой Фатимы в его доме нет. — Убедитесь в этом сами, загляните во все щели! Откуда мне знать, куда опять сбежала жена Саида Рашида?! Фарид явно издевался над Саидом и теми, кто пришел вместе с ним. Саиду хотелось приказать забить его тут же, у всех на глазах, но и сид Али смотрел на Саида строго, предостерегающе, и сид Абдул поддакивал Фариду, приговаривая, что сыновья принадлежат крови рода сида Рахима и Фарида. Их нужно вернуть, и он лично поедет в Бразилию и разберется, что происходит. Завтра же улетит вместе с племянниками и в Рио выяснит у Хадижи правду. Если кто-то из детей у нее, то он привезет ребенка обратно в Фес. Но Фатима обязана вернуться к мужу! Фарид, поняв, что легко вырваться из рук отца Хадижи не получится, обрушил на Саида град ударов кулаками, получив в ответ то же, и между ними началась настоящая драка. Возмущенные возгласы сида Абдула и сида Али потонули в ругательствах и взаимных оскорблениях дерущихся. Однако люди Саида не стали больше медлить в ожидании его приказаний, а растащили в стороны хозяина и его бывшего зятя. Кажется, Фариду досталось больше. Сид Абдул сразу определил, что у парня будет огромный синяк под левым глазом и принялся стыдить племянника. Саид же внешне не пострадал. Но он был не в состоянии сразу успокоиться, поэтому грозил пальцем мальчишке, обещая его уничтожить. — Так и знай, что с тобой и твоей любовницей я покончу. Тебе недолго осталось жить. Сначала я разорю тебя, разорю всю твою семью. Вы все окажетесь на улице, потому что я отберу не только этот риад и твой бизнес, но и дом в Мекнесе, и цитрусовые сады, всё, всё, что есть у твоей семьи! Ты отправишься в касьбу к деду, там вы и станете жить, собирать финики и пасти овец, чтобы прокормиться. А потом, когда ты поймешь, во что втянул свою семью, я с тобой разделаюсь. Подлец! Как дядя Абдул мог быть так слеп, чтобы отдать мою дочь в жены такому, как ты? — Хм, стоит мне только поманить Хадижу, как она тут же ко мне вернется! — самоуверенно заявил Фарид, держась за нос, из которого текла кровь. — Я выгоню Зухру и позову Хадижу, и она снова согласится стать моей женой, тем более что развод не был окончательным. Тогда ЕЙ придется жалеть о своих проступках, а не мне. Сжимая кулаки, к ним подступил сид Абдул. — Аллах! Что я слышу?! Саид, ты сомневаешься в правильности моего выбора? — раздался его разгневанный голос. — Ты не забыл, сколько женихов я перебрал, семьи которых отказались родниться с тобой из-за того, что мать твоей дочери оказалась одалиской? Забыл уже? Так я напомню! И только внук моего старинного друга не посмотрел на это и согласился жениться на Хадиже. Хотел бы я знать, кого удалось бы выбрать ТЕБЕ в мужья дочери! Мухамед вот не смог, и его дочь стала женой бразильца. Ты тоже мечтаешь о такой судьбе для Хадижи? — Дядя Абдул! Лучше бы моя дочь осталась незамужней, чем приняла такую судьбу! — Хадижа получила ту судьбу, которая была ей послана Аллахом! Если так сложилась ее жизнь, значит, так было суждено! Так предначертано! Мактуб, — зло развел руками старик. И тут же сид Абдул и дядя Али начали совестить Фарида, который стоял перед ними, сложив руки на груди. Он молчал, то и дело усмехаясь. Он и Саид теперь подчеркнуто не замечали друг друга, хотя старики боялись, что Саид снова набросится на бывшего зятя и что закончится это очень плохо. Но Саид дал знак людям, и они разошлись по двору и дому. Мухамед стоял рядом с братом, сцепив руки за спиной, и ждал, чем всё это закончится. В драке он не участвовал в силу своей неповоротливости, предпочтя не мешать. Он повернулся к Саиду и принялся утешать, пока тот, дрожа от ненависти и негодования, наблюдал, как его люди обыскивают двор, вороша коробки, переворачивая поставленные друг на друга пустые ящики из-под фруктов. — Успокойся, брат, если Фатима здесь, ее найдут. Ты увезешь ее в Фес и завтра же улетишь в Бразилию, — успокаивал он вполголоса Саида, видя, как у того от возбуждения и ярости раздуваются ноздри. Брат бросал яростные взгляды вокруг, «не видя» только Фарида. Мухамед осмотрелся. Кстати, а где Зухра? Где эта змея? В доме и на улице не было видно ни одной женщины. Мухамед никогда не видел Зухру, мог только представить это чудовище по рассказам Хадижи и Амина. Она должна была быть молодой, красивой и похожей на хищное животное. Но в риаде не было видно ни одной женщины вообще. И вот одни люди обходили двор, заглядывая за стопы ящиков, разбрасывая сваленные в кучу коробки. Другие — несколько человек — обыскивали дом. И каждый подходил к Саиду и отрицательно качал головой. Значит, и этот человек ничего и никого не нашел. Наконец, Саид сорвался с места и влетел в дом, где уже работали его люди, чтобы лично убедиться, что ничего не пропущено. Потом он вышел ни с чем и лично обошел запущенный и разваленный после обыска двор. Однако находка все-таки была сделана: один из людей вынес из дома еле застёгнутый чемодан, из которого высовывались части одежды. Саиду он не был знаком, скорее всего купленный Фатимой во время ее «путешествия», но он тут же с уверенностью признал, что чемодан может принадлежать только ей. Не Фариду же? И не Зухре — вещь была из дорогой линии, явно на выбор эстетки Фатимы. Чемодан поставили перед Саидом и раскрыли по его кивку. Вещи в нем были в полном беспорядке. Вещи доставали и показывали Саиду. Одно из платьев он даже узнал — то, которое сам же однажды купил по просьбе Фатимы, а Рании тогда ничего не досталось, и все это запомнили. Но остальная одежда была широкой, принадлежавшей явно беременной женщине. Не было сомнений: найден чемодан Фатимы. Оживился и дядя Али. — Саид, когда Фатима перед родами оказалась в моем доме, она рассказала Зорайдэ, что Зухра присвоила ее чемодан, перед тем, как Фарид выгнал Фатиму на улицу без вещей, в чем была. Думаю, наши предположения верны — это улика, что Фатима уже бывала здесь. Может быть, она и теперь где-то недалеко. Но — увы. Дом был тщательно осмотрен, даже те помещения, в которые давно никто не заходил, что было понятно по толстому слою пыли и песка на полу. Но следов женщины не было нигде. Надежда Саида увидеть, наконец, беглянку, таяла с каждой минутой, и он начал нервно отвечать на словесные уколы сида Абдула, который не мог успокоиться после высказанной Саидом претензии из-за выбора жениха Хадиже. И пока Саид и сид Абдул спорили, один — приходя в себя после недавней потасовки и испытывая разочарование из-за неудачи, другой — все более взвинчиваясь после услышанных обидных упреков, Фарид все ещё вытирал рукавом кровь, вновь хлынувшую из носа. Глаз заплывал, но кровь, закапавшая его джеллабу, в которой ему предстояло жить в Марракеше, по крайней мере, ещё несколько дней, ему хотелось уберечь. Но теперь хорошая джеллаба была явно испорчена. Почему он не вышел к незваным гостям в рубашке и старых рабочих штанах? Ведь догадывался, что без драки дело не обойдется. Он наблюдал за тем, как люди Саида рыщут по двору и орудуют в доме, а сам злился из-за испорченной одежды. К нему подошел сид Али, который решил мирно поговорить с парнем. — Фарид, к чему всё это? Зачем ты увез женщину? Это чужая жена, и ты ее опозорил этим похищением. Но ты навлек позор и на себя, он падет и на голову твоего деда, и матери. Об этом узнают и семьи твоих сестер. Люди запомнят надолго твой поступок. — Мне нужны мои сыновья, сид Али. Скажите, как иначе я смогу их вернуть? Сид Али, где Амран? Уверен, что его ещё не успели вывезти из Марокко! Завтра ОНИ, — Фарид кивнул в сторону братьев Рашидов, — улетают в Бразилию, я знаю! Но я тоже буду в аэропорту, приду туда со своими друзьями, и если я увижу своего сына, которого собираются вывезти из Марокко, то позову полицию, а ребенка отберу! — В полицию обращусь я, — сказал Саид, услышав его слова. — Я посажу и тебя, и эту одалиску! Где она? Это она прячет мою жену? Вы очень пожалеете, придет ещё время, и вы страшно раскаетесь, что посмели пойти против меня и прикоснуться к Фатиме! И за обиды, нанесенные Хадиже, тоже ответите! — Требую вернуть моих детей! И пусть Хадижа сама ответит за совершенное преступление! — вскинулся Фарид, сжимая кулаки. — Преступница здесь одна — Зухра, укравшая моего внука! А теперь и ты стал им — когда превратил мою жену в заложницу. Но тебе и Зухре не уйти от возмездия. Зухра получит свое, мерзавец, получит у тебя на глазах, как раз перед тем, как я разделаюсь и с тобой тоже. Саид решил, что месть его будет страшна, но пусть это случится позже, потому что Фатима пока не была найдена. Где он будет ее искать, если расправится с Фаридом и Зухрой? Но Саид дал себе слово придумать самую изощренную казнь для обоих. Сид Али тоже понял, что настаивать нет смысла. Фарид не скажет, где прячет пленницу, поэтому он стал подталкивать к выходу Мухамеда и Саида, чтобы не случилось худшего. Он ясно видел ярость и ненависть в глазах Саида и слышал сказанные им слова. Абдул же остался увещевать внука близкого приятеля, с которым ему не хотелось ссориться. Выходя на медину, все слышали, как дядя Абдул давал слово Фариду полететь в Бразилию за его сыном, но Фатиму нужно отпустить… Когда люди Саида вышли на улицу, он велел им разделиться на группы, чтобы в последующие дни часть из них наблюдала за домом и следила за Зухрой, а другие — за Фаридом, чтобы узнать, куда каждый из них ходит. Кто-то из этих двоих может привести к месту, где скрывают и удерживают Фатиму. — Следите за каждым, кто войдет в этот риад или выйдет из ворот на медину. Зухру я не видел. Скорее всего, именно она осталась в укрытии стеречь мою женщину. За ней следите особо. Но, возможно, они оба куда-то поедут. Если моя жена не в доме, тогда ее где-то оставили! Все были настолько измотаны неудачей, что не заметили выскользнувшую из дома и одетую в лохмотья тощую женщину с закрытым лицом, которая спешно заскользила вдоль стен домов, пока Саид разговаривал с людьми, отдавая приказания. Распорядившись, Саид отправился вместе с Мухамедом и двумя дядями обратно в Фес, добравшись до ворот местной медины и взяв такси. …А незадолго до этого, как только Фарид со стуком захлопнул дверь на медину, ящики у одной стены закачались и начали рушиться, и мужчина бросился туда. Отбросив в сторону тару для цитрусов, он помог Зухре вытащить обмякшую у нее на руках Фатиму. — Что ты с ней сделала? Неужели она мертва? Разве я не говорил, что она нужна мне живой?! — Успокойся! Она жива, но потеряла сознание. Скоро очнется, — хмыкнула Зухра, растирая затекшие руки, пока Фарид нес на руках через захламленный и теперь ещё и разгромленный двор молодую женщину. — Ничего себе, здесь не один день придется наводить порядок! — оглядывая двор, сделала вывод Зухра. — Иди в дом и освободи диван! И как только я уложу девчонку, сразу же отправляйся на стоянку такси. Я должен быть уверен, что эти люди убрались в Фес. В комнате, пока Зухра одевалась так, чтобы ее нельзя было узнать, Фарид не только устроил пленницу на разбитом диване, но и быстро сходил куда-то, вернувшись с цепью и замками. Он приковал ногу Фатимы довольно длинной цепью к одному из прутьев решетки на окне, рядом с которым стоял диван. — Решил ухудшить условия для Фатимы? — ухмыльнулась Зухра, наблюдая за этим. — Нет, но разве ты не слышала, как Саид сказал, что его дочь у него и завтра он отправит ее в Бразилию? Фатима тоже могла это слышать, и теперь она больше не будет такой послушной, как когда боялась за свою дочку. — Ты прав! Она уже знает, что ребенок вовсе не у бедуинов. Фарид, она едва не выдала нас! Она молчала, когда увидела сквозь щели, что вошел Саид, и потом, когда вы дрались, но когда Саид сказал, что тебе не удалось выкрасть ее ребенка, она поняла, что мы ее обманываем, и попыталась закричать. Но я одной рукой приставила нож к ее горлу, а второй — зажала ей рот! Как только ящики возле нас не развалились! А она не испугалась, начала дергаться, вырываться, и мне пришлось нажать ей на одну точку на шее, чтобы заставить замолчать, когда нашелся ее чемодан… Я всегда знала этот приемчик… Твоя пленница потеряла сознание. Фарид, я ее с трудом удерживала, просто из последних сил! Ещё немного — и выпустила бы из рук, мы вместе упали бы на ящики. Это нас выдало бы, потому что тогда ящики просто осыпались бы у всех на глазах! — Хватит причитать! Живо беги на стоянку такси и обратно! Уверен, что с этого дня за нами будут следить. Возвращаясь, сбрось с себя это тряпье, чтобы шпионы Саида поняли, что это ты, Зухра. Пусть думают, что ты вернулась откуда-то, где мы ее прячем, — кивнул Фарид на застонавшую на диване молодую женщину. — Как же, бросить вещи! С ума сошел? Сам же видел, что ее муж велел забрать чемодан с платьями. Теперь ни у нее, ни у меня нет другой одежды кроме той, что на нас. Ты бы видел, как она позлорадствовала, когда поняла, что ее муженек нашел чемодан и решил его забрать! Она рассмеялась, хотя я зажимала ей рот! Я была зла, а ей было весело! Глупая, в чем же она будет ходить? Мне новую одежду купишь ты, дорогой, а она где возьмет нужные вещи? — Я? Что я должен тебе покупать? — сузил глаза Фарид.- Ты мне больше не жена. Забыла? Когда я дал развод Хадиже, тогда и тебе публично дал последний развод, хотя ты и была в бегах! — Это не считается. Я этого не слышала! И я сбежала, но только потому, что испугалась, что ты свалишь на меня похищение, которое устроила Шурук, а не я! — Хватит! Замолчи и беги к воротам медины! — разозлился и закричал на нее Фарид. Когда Зухра выскользнула из комнаты во двор, а затем и на улицу, Фарид, выпустив сообщницу, вернулся к Фатиме, которая теперь пыталась сесть на диване. Наверно, у нее кружилась голова. — Пить! Дай мне воды, — прохрипела она, держась за горло. Наверно, Зухра ее душила, так решил Фарид. Он открыл бутылку минералки, стоявшую на столе, протянул заложнице. Фатима с трудом встала и забрала бутылку у него из рук. — Теперь вы решили посадить меня на цепь? — сделав несколько глотков, с усмешкой спросила она. — А что, может, ты согласишься нам помогать? Может быть, позвонишь мужу и попросишь обменять тебя на Хадижу? Не пытайся сбежать. Впрочем, Зухра будет за тобой следить, но и цепь тебя удержит. Было понятно, что молодая женщина ещё плохо соображает. Но вдруг она о чем-то вспомнила, глаза ее блеснули радостью, но она тут же постаралась это скрыть, опустив голову и делая вид, что рассматривает цепь, которой ее приковали к окну. Но и Фарид понял, что Фатима вспомнила то, что услышала во время его с Саидом ссоры перед дракой. — Так ты знаешь? Вижу, ты уже поняла, что твоя дочь не у бедуинов. Саид завтра улетает в Бразилию вместе с ребенком, оставляя тебя в моих руках. Теперь только от тебя будет зависеть, когда ты вернешься к дочке. Я тебе скажу: сначала я должен получить своего сына, потом — Хадижу со вторым сыном, и тогда ты мне будешь не нужна. Фатима даже не посмотрела в его сторону, но ее взгляд стал таким странным! Ему даже показалось, что жертва улыбнулась краешками губ — самой себе. Откуда ему было знать, что Фатима почувствовала себя счастливой, поняв, что ее дочь находится в безопасности, что ни у какой старухи — торговки украденными детьми — ее Назрин даже не была. Пусть Саид увозит их ребенка в далекую и безопасную для Назрин Бразилию, а она как-нибудь постарается сбежать от мучителей. И ещё она хорошо знала Саида. Нет, он не успокоится, пока она будет в руках у ненавистного Фарида. Найденный чемодан не даст ему покоя. За риадом будут следить. Рано или поздно станет понятно, что пленницу никуда не уводили, что ее просто плохо искали! Ничем она помогать им не будет! Может быть, это испытание послано ей Всевышним за совершенные в жизни ошибки? Но хватит ли ей силы воли противостоять этой парочке? И что они ещё придумают? Если ей не удастся сбежать, она может попытаться расправиться с ними. Саид пригрозил Фариду уничтожить и его, и Зухру. Вот и Фатиму вдруг захлестнуло такое же желание. Но нападать на каждого из них следует по одному. Сразу с двумя ей не справиться. Сначала пристукнуть Фарида — ведь все это происходит по его замыслу, а когда Зухра останется одна, то с ней можно будет договориться, может быть — откупиться? Обмануть? А Саид пусть окончательно с ней расправится. Но ещё лучше — не убивать, а каким-то образом переломать им ноги и руки, чтобы они оба стали беспомощными, и тогда сбежать. Но как это сделать?! Строя кровожадные планы, Фатима таким способом старалась успокоиться и отвлечься. После новости о том, что ее девочка в доме дяди Али, где за ней присматривают Зорайдэ и Карима, а не в грязной касьбе родственницы бедуинов, Фатиме стало легче дышать. Пусть она осталась без вещей — а ее платья итак отобрала Зухра, пусть Саид снова улетит в Бразилию, и неизвестно, станет ли он ее искать сам или опять понадеется на своих людей, которые не догадались в прямом смысле перевернуть во дворе ВСЁ и тогда нашли бы ее с Зухрой, но все равно у нее на душе стало хорошо. Она решила больше спать или делать вид, что спит. Это позволит усыпить бдительность ее сторожей и узнать их планы. Ведь спящего человека не опасаются, и при «уснувшей» Фатиме Фарид со своей подручной может обсуждать, что намерен предпринять дальше, а она тоже будет думать, как сбежать от этих двоих. И было бы удачей, если бы люди Саида снова внезапно ворвались в риад, застав здесь ее, прикованную цепью к окну! Фарид дождался возвращения Зухры и велел ей заняться ужином, радуясь, что братья Рашиды и старики убрались из Марракеша. На улице уже стемнело. И пока Зухра ковырялась с овощами у неопрятного стола на импровизированной кухне, Фарид вышел во двор, чтобы немного сложить ящики и коробки, разбросанные несколько часов назад людьми Саида Рашида. Это занятие не только не успокоило его, а, наоборот, обозлило. Он вернулся в комнату, вытащил сотовый из кармана джеллабы, недавно снятой им, но теперь брошенной Зухрой на дряхлый стул подсыхать после небольшого застирывания пятен крови. Он набрал номер и позвонил. Позвонил Саиду, конечно же. Глядя на Фатиму, он напористо сказал: — Что, вы уже на полпути к Фесу? Ничего не нашли, кроме никчемного чемодана? Фатиму я отдам только, когда Хадижа и мой сын, оба сына! — окажутся у меня в Мекнесе. А пока вам Фатиму не найти! — Я здесь, Саид. Я здесь! — заорала изо всех сил Фатима, рванувшись к Фариду. Но тот успел оттолкнуть женщину от себя и отскочить на безопасное расстояние, куда не доставала Фатима, удерживаемая цепью. Он похвалил себя за то, что догадался отодвинуть стул подальше от дивана. Цепь на ноге жены Саида не была короткой, но не доставала до середины комнаты. Иначе пленница могла добраться до телефона и позвонить. Саид вернулся бы в риад, а все планы Фарида пропали. — Да, она ЗДЕСЬ, в КАСЬБЕ, слышал ее голос? — сообразил, как солгать, Фарид. — Как видишь, твоя жена в надежном месте! Здесь недавно был Амран, теперь тут же придется пожить и твоей жене. И знай, что ее хорошо сторожат! — Ложь! Саид, не верь ему! — пыталась докричаться Фатима, но к ней подскочила Зухра, и между ними началась потасовка. Зухра тянулась к ее рту, пыталась закрыть грязной ладонью. Фарид отключил телефон, приходя в себя и обдумывая, не совершил ли он ошибку, позвонив Саиду. Напрасно он поддался моменту. А если Саид решит проверить, позвонив своим людям, которых оставил следить за ними у риада? Зухра сообщила, что те даже не скрываются, стоят возле ниши у соседнего дома. — Хватит! Оставь ее! — велел он Зухре отойти подальше от дивана и Фатимы. — Зухра, я ухожу. Готовь ужин, я вернусь через пару часов. Надо, чтобы ее муж думал, что я уходил из дома, чтобы проверить, как пленница. Если Саид позвонит, то его люди ответят на вопрос обо мне, что видели, как я выходил из дома, но они потеряли меня в толпе на площади Джемаа-эль-Фна. — А куда ты уходишь? — Говорю же: мне нужно запутать следы. Вряд ли Саид станет сравнивать время, когда я ему звонил и когда меня видели выходившим из риада. Фарид быстро натянул джеллабу, которую успела немного застирать Зухра. Кровавых следов уже не было, но оставались мокрые пятна, как будто он что-то пролил себе на одежду. — Зухра, вот ещё что: только посмей хоть что-то сделать ЭТОЙ! — он грозно кивнул на Фатиму. — Пока мне нужна эта женщина, я скорее расправлюсь с тобой, чем позволю навредить ей. Ты поняла? По-ня-ла?! — Да, — недовольно процедила сквозь зубы Зухра. Потом Фарид вышел из дома и, не оглядываясь, заспешил на всем известную площадь. Он заметил, как его преследовал от самого риада человек, но специально позволял не упускать себя из вида, пока не добрался до места, где огромная толпа на площади помогла ему скрыться. Там он выждал, спрятавшись в своей же лавке, пока не прошло несколько часов, тем временем помогая нанятому торговцу продавать свежевыжатый сок. И только потом, поздно вечером вернулся в риад. Под его хмурым взглядом Зухра дала, наконец, поесть Фатиме. Сторожить пленницу ночью тоже должна была Зухра, не смотря на бурные возражения. Фарид заявил, что завтра уезжает в Мекнес, а оттуда — в Фес, чтобы узнать новости, а также удостовериться, как и с кем Саид улетит из Марокко. Посмеет ли он увезти с собой Амрана? — Из Мекнеса я завтра же поеду в Фес, потом вернусь обратно, так как у меня за эти дни накопилось много домашних дел. Зухра, ты головой отвечаешь за Фатиму. Поняла? То, что с тобой случится дальше, будет зависеть от того, как ты будешь выполнять мои приказы и соблюдать мои интересы. — Фарид, я всё понимаю. Не беспокойся, поезжай, отбери у отца Хадижи твоего сына и возвращайся с ним домой. Но сколько мне придется ее охранять? И на что я должна жить? Чем платить за еду, которой я должна буду ЕЕ кормить? Когда ты выгнал ее в прошлый раз, она забрала своё золото, которое ты у меня отобрал. Я проверила ее вещи, золота нет. Поэтому и продать мне нечего, чтобы потом она могла здесь жить на эти деньги. — Хватит! Ты знаешь, куда я в этом доме кладу деньги на необходимые расходы, когда приезжаю в Марракеш. Возьми там, денег должно хватить на пару месяцев. Будь экономна. Мне, возможно, самому придется лететь в Бразилию. А это очень большие расходы. Они договорились, как должна действовать Зухра после его отъезда, когда и куда выходить, запутывая следы, чтобы люди Саида Рашида думали, что она ходит к пленнице, как быть с Фатимой, когда придется оставлять ее одну в риаде — неужели заклеивать ей рот? Или сажать в комнату, закрывая на замок? — Никому не удастся нас выследить, потому что та, которую они ищут, у них под носом! — ликовала Зухра. Фарид ушел спать, оставив Зухру в комнате с Фатимой. Если пленница занимала мягкий, пусть и раздолбанный старый диван, то Зухре пришлось спать на матрасе, брошенном на пол, на который она и легла, кляня Фатиму и ругая ее всеми ругательствами, которые знала. 16. Часть 30. Глава 16. Конец поездки. Вылет в Бразилию. … Саид с братом и два сида добрались, наконец, до Феса. Половину пути Саид был раздражен звонком Фарида, подтвердившего, что Фатима у него в руках. — Брат, но как мы могли знать, что он прячет твою жену в касьбе? — Мухамед, какая ещё касьба?! До ближайшей касьбы ехать несколько часов! А он позвонил мне спустя пару часов после нашего отъезда! Он не мог добраться так скоро ни до одной касьбы. Значит, они спрятали Фатиму где-то в Марракеше. Я точно расслышал ее голос! Это был голос Фатимы, она пыталась позвать меня, дать понять, что она у них. И она прокричала слово «ложь». — Но дом был тщательно осмотрен. И двор риада тоже. Это происходило на наших глазах. — Возможно. Но это значит, есть в Марракеше ещё какое-то укрытие, где им удалось спрятать Фатиму. — Ты когда-то говорил о доме ее тетки? — Хм, Мухамед, я отправил туда своего человека ещё до того, как мы вошли в дом этого негодяя. И мой человек вернулся, сообщив, что в той лачуге нет никого, кроме старухи-шуафы. — Но тогда где же может быть твоя жена? — сострадающе повторял Мухамед. — Буду искать. В междугородном такси они сидели рядом. Старики же заняли место в третьем ряду и ехали молча. Сид Абдул надулся, молча перебирал зерна четок. Сид Али тоже задумался, пытаясь прийти к выводу, как ему поступить, зная правду о Хадиже и ее детях. Ни сид Али, ни дядя Абдул больше не пытались вмешиваться в разговор братьев Рашидов, даже не особо прислушиваясь к их разговору. А Саид не мог успокоиться. — Мухамед, мне кажется, что с этим звонком что-то не так. Я сразу же позвонил Маджиду, которого назначил главным. Он сказал, что после нашего ухода из дома никто не выходил. Но вернулась женщина, и по описанию это была Зухра. Он уверял, что улица почти пустынна, они не могли не заметить ухода Фарида. Вскоре после моего звонка Маджид позвонил мне сам и сообщил, что Фарид только что вышел из дома, при том, что дверь за ним явно закрыла женщина, та, которую они уже видели. Фарид куда-то спешно направился, за ним следили, но упустили, когда он смешался с толпой на площади. Сам знаешь, как там многолюдно вечером. Толпы туристов и местных, которые приходят поужинать на Джемаа-эль-Фна. — И что же? Когда он вернулся? — Тот человек, который его упустил, долго, но безуспешно искал Фарида на площади и по прилегающим к ней улицам, но Фарид ещё не вернулся. Теперь его будут ждать уже другие мои люди, которые сменят первую команду. Несообразительность брата Мухамед мог бы объяснить только его сильным нервным потрясением, испытанным во время недружественного визита в риад бывшего зятя. Он хотел указать Саиду на явное несоответствие, хотел сказать: «Саид, как это может быть, если Фарид звонил тебе из „касьбы“, и ты слышал голос жены, а вышел он из дома уже после этого звонка?» Мухамед сам ещё не успел сделать вывод о том, что это может означать — Фатима где-то в риаде! Но он уловил противоречие и собирался сказать об этом брату. Но… Но всё испортил дядя Абдул. Так как они уже подъезжали к Фесу, а он, обидевшись на племянника, заявил, что сразу же отправится к себе домой, к любимой жене Нурии, то теперь, после нескольких часов молчания, старик решил уточнить свои планы на завтра. — Дорогие племянники, я лечу вместе с вами! Когда отправитесь в аэропорт, заберете по пути и меня! Аллах! Кто-то в нашем роду должен навести порядок! Если вы живете в Бразилии, это не значит, что там вам позволено делать, что угодно. Я выясню, что это за история с детьми. Фарид получит обратно своих сыновей. И с твоей женой-одалиской, Мухамед, тоже разберусь! Утром мои жены соберут мне вещи, и я полечу вместе с вами. Саид так и не отозвался, сидел, хмурясь и скрестив на груди руки, глядя в темноту за окном машины, летящей по ночной дороге. Мухамед же, понимая, что Саид против того, чтобы дядя Абдул устанавливал в Рио-де-Жанейро свои порядки, попытался его остановить. — Дядя Абдул, будет не так просто улететь завтра в Бразилию. Билеты надо бронировать заранее. Саиду с трудом удалось найти для нас четыре билета. — Но Фатиму не нашли! — подловил его сид Абдул. — По ее билету полечу я. Саид повернулся к старику и заявил: — Я намерен поменять билеты на другой день, потому что завтра я никуда не лечу. Буду искать свою жену! Поэтому, дядя Абдул, Вам придется лететь в другой раз. — Вот как Вы мне рады! Ну, что же, тогда я возьму с собой Рахима и Фарида, и мы вместе поедем забирать у твоей дочери выкраденных детей! То, что и второй мальчик уже в Бразилии, я не сомневаюсь! — сощурил глаза и обличающе произнес старик. — Дядя Абдул, почему Вы не на моей стороне? Вы решили защищать Зухру и бывшего мужа Хадижи? Их нужно наказать, а не идти у них на поводу, — был задет Саид. — Саид, почему ТЫ не хочешь наказать одалиску Фатиму и свою дочь, которая украла детей у мужа? Сыновей Фарида нужно вернуть в Марокко! Саид постарался взять себя в руки, чтобы не рассорится с родным дядей. Он отвернулся, сцепив зубы. — Мухамед, ты должен проводить меня до дома, — заявил старик, когда они все вышли из такси у ворот медины Феса. — Конечно, дядя Абдул. — Нам с тобой много всего нужно обсудить. Они ушли, а Саид отправился к дяде Али, который старался его успокоить, пока они шли к риаду. — Саид, поверь, Жади не спрашивала у меня совета, когда задумала забрать новорожденного сына Хадижи из Марокко. Она обманула нас всех. Только Зорайдэ догадалась обо всем, но позже, когда уже ничего нельзя было сделать без скандала. Я много раз предлагал Лукасу, как можно было решить эту проблему. И он со мной соглашался, был готов помочь! Но Жади упрямилась, ее упрямство привело ее к мысли увезти и второго ребенка, когда Самира нашла Амрана. — Дядя Али, наверно, это была идея уже Самиры, чтобы увезти мальчика в Бразилию, а Жади только прилетела за ним? Она сама мне так сказала. Но я хотел бы знать, где Самира нашла моего внука, в какой касьбе? Если верить Фариду, то Фатима сейчас там же, куда Зухра спрятала Амрана. — Саид, Самира нам не рассказывала об этом. По крайней мере — мне. Мы так и не узнали подробности. Все время что-то мешало: этот скандал со сватовством, ее заточение у Абдула… Свадьба Латифы, а после нее Самира с мужем улетела вместе с матерью в Бразилию. Но если надо, я позвоню и расспрошу твою племянницу. Она расскажет всё — как добраться до касьбы, где находится это место и кто прятал ребенка. Хотя я тоже думаю, что Фарид нашел место ближе — может быть, в доме кого-то из друзей. Но это очень плохо скажется на репутации твоей и Фатимы. — Он решил растоптать мою репутацию ещё тогда, когда впервые привез Фатиму в Марракеш и попытался меня шантажировать. — Но ты не думай об убийстве, Саид. Это большой грех, Аллах накажет тебя за это. Даже за одно намерение, не только за само преступление. — А кто накажет эту парочку?! Сначала я задушу бизнес Фарида. Неблагодарный! Он мог иметь много всего, ведь я сделал бы всё ради семейного благополучия родной дочери. Но нет, он как будто забыл, чем мне обязан. — Саид, забудь о Фариде. Сейчас главное — спасти твою жену и избежать скандала из-за украденных у Фарида детей. Стоит обезопасить Хадижу и малышей, а также постараться не навредить Жади. Жади можно понять: она действовала как мать, желая спасти Хадижу и избавить ее от страдания из-за потери детей. — Знаю, дядя Али. Я и не осуждаю Жади за эти поступки. Впервые я могу сказать, что действовал бы с ней заодно, если бы знал, что она намерена совершить. Если бы она мне доверилась! Когда они добрались домой к сиду Али, там их встретила Зорайдэ с вкусным ужином, так и Карима, которая принесла Саиду малышку Назрин, сюсюкая с ребенком и нахваливая его дочку. В доме уже все знали, что Фатиму вернуть не удалось. Но у Каримы горели глаза от любопытства. И если она не осыпала сида Саида и сида Али вопросами, то только из-за жесткого запрета Зорайдэ. Но сид Али сам рассказал, сидя на диване и поедая ужин, как всё прошло в Марракеше. Саид поел, но не стал слушать и ушел к себе, так как ему хотелось всё обдумать. Вернулся Мухамед и присоединился к дяде Али, и ему тоже подали ужин. Но и он пошел к жене, чтобы проверить, успела ли Муна уложить его вещи к отъезду. Ещё ему хотелось кое-что обсудить с Саидом. И он нашел брата, который сидел возле кроватки Назрин, пока Карима, болтая обо всем на свете, то готовила молочную смесь для малышки и кормила ее, то меняла ребенку памперсы или уходила стирать испачканные детские вещички. Саид же продолжал молча любоваться дочкой, так похожей на Фатиму, пропуская мимо ушей болтовню Каримы, то и дело появляющейся рядом. — Брат, давай поговорим! — сказал Мухамед, входя в его комнату. Он тоже полюбовался девочкой, но Саид поднялся, и они вышли в коридор. — Дядя Абдул намерен во что бы то ни стало лететь в Бразилию. А какие планы у тебя? — спросил Мухамед. — Мухамед, я думаю, как быть. Хотел остаться в Фесе, чтобы продолжить поиски Фатимы, а вы с Муной могли бы отвезти мою Назрин ко мне домой. Ею займется Зулейка, я уже разговаривал с ней по телефону. Она все подготовит к появлению ребенка в доме. Без меня, я чувствую, мои люди не справятся. Всем нужно заниматься самому. Но теперь, когда в Бразилию рвется дядя Абдул и хочет забрать у моей дочери детей, я вынужден буду сам лететь домой, чтобы все уладить. — А что ты намерен сделать? — Мухамед, ты же расспрашиваешь не по просьбе дяди Абдула? — Брат! Как ты можешь думать, что я тебя предам? Дядя Абдул просил меня узнать о твоих планах, но это не значит, что я ему расскажу. Но подумай сам, я же могу тебе как-то помочь. — Чем ты поможешь? Я планирую увезти Хадижу и внуков из города на то время, пока в Рио будет гостить дядя Абдул. Вот и всё. А потом я снова вернусь в Марокко, чтобы уже не только найти Фатиму, но и разобраться с Фаридом и… всеми остальными. — Неужели ты сможешь убить отца своих внуков? — со страхом, недоверчиво спросил Мухамед. — Не знаю. Думаю, он сам подставится. И тогда я его не пощажу. И его одалиску тоже. — Будь осторожен, Саид. Будь осторожен! — Осторожен? А как бы ты поступил, если бы украли — при том, дважды — твою жену?! Фарид посмел замарать мою честь. — Меня вот что смущает, брат… Ты же слышал, что сказал Фарид о Хадиже? Что ему стоит только поманить твою дочь… А если Хадижа решит вернуться к мужу, который так и не дал ей окончательный развод? Неважно, из каких соображений — возможно, желая спасти Фатиму… — Аллах! Мухамед, я, Я! Я буду решать, как дальше жить моей дочери. Больше я не позволю никому выбирать ей мужа. И Фарид больше не сможет повлиять на Хадижу. Я знаю, что она скрывала от меня то, как с ней обращались в семье мужа. Я виню себя за то, что доверил такое важное дело дяде Абдулу. — Но кто же знал, что дядя Абдул так ошибется? Никто ещё не жаловался на него. Он всем в Фесе смог подобрать пару, и никто из тех молодоженов за многие годы не развелся. Никто! Только вы с Жади и вот Хадижа с Фаридом. — И ты с Лейлой! Удивительно, как дядю Абдула подводит его нюх, когда дело касается его собственных племянников и их детей! Поговорив, братья решили, что завтра нужно лететь им обоим. Так они смогут не дать завтра возможность дяде Абдулу вылететь из Марокко, и в таком случае Саид сможет оказаться в Бразилии раньше, чем сид Абдул, даже если в один из последующих дней ему повезет с билетом. Саид решил поселить Хадижу с детьми в загородном доме, о котором никто практически не знал, потому что куплен был небольшой особняк совсем недавно, и Саид об этом никому не рассказывал, даже своим женам. — Фарид останется ни с чем, но жизнью заплатит за похищение Фатимы! — всё ещё кипел он, когда Мухамед собрался пойти к себе. … На следующий день, прибыв с большим багажом (вещами Муны) в аэропорт, братья Рашиды с маленькой Назрин и Муной поспешили на регистрацию. Сид Али решил проводить их, с ним увязалась и Карима, оправдываясь тем, что сможет ухаживать за ребенком до посадки в самолет, а там уже дочкой Саида займется жена Мухамеда. Но до того как они сели в самолет, дочку крепко держал на руках сам Саид, опасаясь какой-нибудь неожиданности, которую мог подстроить Фарид. Ведь он тоже явился в аэропорт и демонстративно стоял недалеко от них, но не подходя близко. Он был один, вопреки обещанию привезти с собой друзей. Зато появился и огорченный дядя Абдул. Саид решил не сдавать билет Фатимы, и для дяди Абдула не нашлось в самолете места. Но старик не сдался. Он подошел к Фариду, вновь принялся уговаривать его вместе лететь в Бразилию, когда они смогут забронировать билеты на самолет. И Фарид согласился — непонятно, на самом ли деле или чтобы позлить Саида. Когда уже Саид с дочкой на руках и Мухамед с женой двинулись к выходу в коридор, ведущий на летное поле, Фарид все-таки заговорил. Он потребовал привезти Хадижу и его сына Джамиля. А когда пассажиры уже покинули зал, бывший зять Саида обратился к сиду Али с просьбой помочь найти Амрана. — Он ведь в Марокко! Я знаю, чувствую! Саид Рашид спрятал его, побоявшись лететь с ним сегодня, потому что знал, что я помешаю увезти моего сына! Самира тоже поплатится за то, что нашла Амрана, но не вернула его мне! — Фарид, я не имею понятия, где твой сын, — сухо ответил старик, кляня себя за то, что вынужден лгать. — Но ты пришел без Фатимы, а должен был вернуть Саиду жену. — Нет, сначала я должен получить моих сыновей! Сида Абдула с ними рядом не было, так как он вновь отправился в кассу, чтобы забронировать билет на ближайший рейс. Фарид остался один против старика и его служанки. Но, как всегда, положение спасла Карима. — Самира ни при чем! Она нашла Амранчика в пустыне, но он умер. Тебе Зухра голову заморочила, вот что, Фарид! Она себя выгораживает, поэтому и придумывает, на кого бы свалить свое преступление. Самира рисковала своей жизнью, когда искала Амранчика! А ты что? Ты Хадижу обижал, теперь к Самире цепляешься? Самира искала твоего сына и нашла, но он умер! — Молчи, женщина! Правда мне известна, и я доберусь до Хадижи и верну мальчиков. Клянусь! Так или иначе, но мои дети скоро будут со мной! Но Карима подхватила дядю Али под руку и бесцеремонно потащила из здания аэропорта на улицу. Там она опомнилась и отпустила его. Взяв такси до Феса, они подобрали выбежавшего на площадь перед аэропортом сида Абдула, озиравшегося по сторонам, и помчались домой. Карима пыталась расспросить дядю Абдула, на какое число удалось ему купить билет в Бразилию, но старик скрыл это и ответил, что хочет преподнести сюрприз дорогим племянникам. Посмотрев в окно автомобиля, сплетница увидела Фарида, который звонил кому-то по сотовому. Только вернувшись в риад, Карима и сид Али узнали от Зорайдэ, что звонила Жади и жаловалась, что Фарид посмел звонить Хадиже. Он угрожал ей и требовал, чтобы она привезла Джамиля, иначе он никогда не вернет ее отцу Фатиму, с которой теперь станет очень плохо обращаться. — Он сказал, что страдания Фатимы будут на совести Хадижи, сид Али! И что они с Зухрой будут мучить женщину, пока Хадижа не привезет их сына в Мекнес, — в голосе Зорайдэ слышалась растерянность.– Он уверен, что Амран ещё где-то в Фесе, но утверждал, что непременно его найдет! Сид Али серьезно взглянул на жену и призадумался, расположившись в гостиной на диване с трубкой любимого кальяна во рту. Бразилия. Рио-де-Жанейро. Дом Саида Рашида. Как только муж позвонил Зулейке и велел приготовить в комнате Фатимы всё для маленькой Назрин, первая жена занялась покупками и перестановкой в комнате блудной жены Саида. Привезли кроватку, шкафчик для детских вещей, одежду, одеяльца и постельку, игрушки и запасы памперсов, а также детские смеси, так как Назрин не будут кормить грудью. Это всё, что удалось узнать Рании от очень занятой и малоразговорчивой Зулейки. Так как Саид летел в Марокко, чтобы забрать там свою дочь и мать этого ребенка, то у Рании было очень неспокойно на душе. Она так нервничала, что у нее пропало молоко, и теперь уже ее Райхану пришлось кормить молочными смесями под осуждающее отношение к этому Зулейки. Но Рания знала, что для нее это не самая большая проблема. Ведь Райхана не голодает. Ожидание возвращения Фатимы превратилось для нее в пытку. Она не столько ухаживала за собственной дочкой или заботилась о Мунире, как нервно металась по дому или в саду, представляя страшные картины того, что сделает Саид, когда Фатима расскажет ему о том, как Рания вынудила ее сбежать из дома. Но Рания старалась успокоить себя тем, что в возвращении ее личного врага есть и плюсы: если не Саид, то она, Рания, заставит эту мерзавку признаться, куда она дела золото! Что она сделала с украшениями?! Саид как-то сказал одну фразу… Что, зная стервозную натуру Фатимы, можно предположить, что золото она не вынесла из дома, не продала и не заложила, а спрятала его где-то в пределах поместья. Рания, пока была беременна, когда у нее было много свободного времени, так как не приходилось ухаживать за новорожденной, пыталась методично обыскать весь дом. Наконец, это заметила Зулейка. Рания призналась, что ищет пропавшее из сейфа собственное золото. Но Зулейка запретила ей заходить в комнату Фатимы, хотя именно там одалиска и могла устроить тайник! У себя в комнате или у Зулейки! Или в кабинете Саида, забрав золото из сейфа, но спрятав его тут же — за книгами в шкафу или ещё где-то. Рания видела однажды фильм, где в книге был спрятан пистолет, а для этого герой вырезал внутри книги страницы. Вот и получилась своего рода шкатулка. А если так же поступила и Фатима? Но вырезала середину у нескольких книг, ведь и украшений было немало! А книг в шкафу Саида очень много. Помнится, Фатима частенько наведывалась к нему в кабинет и брала почитать книги. А читала ли она их?! Может быть, незаметно вырезала середину каждой страницы и в нужный момент вложила туда ее украшения! А сколько книг в комнате Фатимы! Да ей можно было не портить книги Саида, у нее своих достаточно! Однако Зулейка закрыла комнату одалиски на ключ и следила за тем, чтобы даже Мириам, иногда делавшая уборку, не впускала туда вторую жену. Вернется Фатима и покажет, куда дела ее золото! Но иногда Рании приходила в голову мысль о том, что золото не стоит того, чтобы Саид выгнал ее из дома после того, как он узнает правду. А Фатима, конечно, обо всем ему расскажет. И вот судьба послала ей подарок: новость о том, что Саид Фатиму не нашел! Куда уж ее спрятал Фарид, у которого она оказалась, но Саиду вернуть жену не удалось. Рания даже расплакалась от облегчения, когда Мунир принес ей эту весть. — Отец прилетит домой только с моей сестрой. Теперь у меня будет две сестры! — Вообще-то у тебя их четыре! — поднимая заплаканное лицо, сказала Рания сыну. — Хадижа и Бадра, Райхана и теперь вот эта… Как твой отец назвал девочку, не знаешь? Я не запомнила… Но и Мунир забыл имя дочери Фатимы, а позже Зулейка, когда они встретились в гостиной, ответила: — Назрин. Фатима дала ей имя Назрин. Саиду понравилось. — Хм… Но если Фатиму ещё не нашли, а ребенка Саид привезет домой, кто станет за ней ухаживать? Зулейка, мне кажется, что нам надо взять ещё одну няню — для трех младенцев, какую-нибудь медсестру, чтобы ухаживала за тремя детьми сразу. — О, Аллах! Нет, я не хочу, чтобы за моими детьми кто-то ухаживал. Я сама справлюсь! — Но о Назрин нужно кому-то заботиться. А у служанок итак много работы, — стояла на своем Рания, которой не хотелось ухаживать и за собственной дочкой, потому что та оказалась нежеланной — ведь Рания ждала мальчика! Правда, она признавала, что именно рождение Райханы спасло ее брак с Саидом. Он перестал всерьез угрожать ей новым разводом, как только узнал о ее беременности. — Нет, Рания, пусть Саид сам скажет, что мы должны нанять ещё одну няню. Конечно, мне будет трудно ухаживать сразу за двумя младенцами, а тебе Саид вряд ли доверит дочь Фатимы, зная о твоем отношении к матери ребенка. — Фатима украла у меня золото! — вырвалось у Рании. — Ах, вот только не начинай про свое золото! Сколько можно! — возмутилась первая жена. — Конечно, не у тебя же золото украли! — надулась Рания, но сразу же ушла, чтобы избежать скандала. Зулейка никогда ее не поймет! Ведь это не она так пострадала! Когда выяснилось, что Саид возвращается в Бразилию один, то есть без Фатимы, но с ребенком, счастью Рании не было предела! Но она постаралась скрыть от всех радость, закрывшись у себя в комнате и сославшись на плохое самочувствие, выпроводив в сад даже Мунира. Она успокоилась. — Неважно, что я не узнаю, куда она дела мое золото. Если Саид прав, и оно где-то в доме, рано или поздно оно найдется. С моими украшениями ничего не случится. Зато Фатима ничего не сможет рассказать обо мне Саиду! По ее просьбе Мунир отправился в сад с Мириам, которой было приказано срезать букет роз для лары Рании. Но вместо тех цветов, которые ожидала увидеть мать Мунира, ей принесли совсем другие розы. — Лара Зулейка запретила срезать бутоны с любимых кустов Фатимы. Она предупредила, что сид Саид уверен, что возвращение его жены — дело ближайших недель. И лара Фатима обрадуется, когда увидит свои любимые розы. Лара Рания, так велела передать лара Зулейка, — опустив глаза, сообщила Мириам. Пунцовая от негодования, Рания взмахом руки прогнала служанку. — Я рад, что отец возвращается, а ты? — прижимаясь к ней и заглядывая в глаза, спросил Мунир. — Я тоже очень рада, сыночек, — ответила сыну Рания, добавив про себя: «Особенно тому, что Саид так и не нашел Фатиму. Пусть она никогда не вернется!» Она подошла к букету, который Мириам поставила в огромную вазу на столике, обняла его и вдохнула нежный аромат. Мечты иногда сбываются, не так ли? Она хотела на это надеяться. 17. Часть 30. Глава 17. Хадижа, Жади и их гости. Будни. Жади начала замечать, что Хадижа с того дня, как они узнали о Фатиме, оказавшейся в руках Фарида, не переставала говорить и думать о Мекнесе, о пропавшей жене отца и о Фариде. Кажется, дочь не только переживала из-за Фатимы, с которой подружилась перед замужеством, но ее больше задевало то, что Зухра вернулась к Фариду, и они снова вместе. — Хадижа, забудь о них, потому что твоя жизнь никогда уже не будет связана с этими людьми. Фатима вернется, это непременно случится. Я хорошо знаю твоего отца. Рано или поздно, но он своего добивается. Пока его жена скрывалась, не желая быть найденной, он не мог ее отыскать. Но теперь она стала заложницей его бывшего зятя, твой отец знает, где находится Фатима, и он ее освободит, а Фарида и его сообщницу накажет! Ты же не станешь жалеть этих негодяев?! — Нет, конечно. Но я не могу понять, как Фарид мог простить Зухру? Как? Почему он принял ее обратно после всего, что она сделала? Она же украла нашего сына! — Хадижа, тебе не стоит о них думать. Значит, Фарид оказался даже хуже, чем каким ты его знала. Хадижа опускала глаза и молчала, но Жади видела, что ее мысли заняты бывшим мужем и соперницей, которая так и не перестала быть ею. Значит, сердце Хадижи все ещё там, в Марокко… Жади старалась отвлечь дочь, занимая ее заботами о детях и поездками в гости. Пусть память о коротком периоде ее замужества выветрится из ее головы! Есть вещи, которые невозможно забыть, например — предательство, а Фарид столько раз предавал любовь Хадижи, но и простить такое тоже нельзя. Так лучше вычеркнуть предателя из своей жизни, выбросить из сердца и стереть из памяти! Хадижа смогла бы легче пережить это время, если бы не история с Фатимой. Ее отец улетел в Марокко, он увидит Фарида и Зухру, в руках которых оказалась его жена. Если бы он мог быстро разобраться с проблемой: забрать Фатиму, наказать преступников, и так, чтобы они не смели соваться к Хадиже, даже зная, что ее сын теперь с ней. Но ошибка Хадижи, оставившей против себя серьезную улику — обложку с фотографией, которая стала веским доказательством существования второго сына Фарида, стоила очень дорого. Как закончится для них эта история? Жади это очень беспокоило. Не напрасно так переживал Лукас. Он оказался прав, как бы Жади ни хотелось ранее этому верить. Но прав. Если Саид не сможет закрыть рот Фариду, то ждать им неприятностей. Одно Жади твердо знала: ни за что не позволит отобрать у Хадижи детей, а тем более — отправить ее обратно в Мекнес! Но что может сделать Саид? Только убить Фарида, чтобы не смел требовать вернуть ему сыновей…. Но способен ли на это Саид? Не так просто убить кого-то. После таких мыслей Жади чувствовала себя преступницей, а ужасные мысли, которые приходили ей в голову — это был харам. Но как ещё заставить Фарида отказаться от детей и оставить в покое Хадижу? Если верить Саиду, то бывший муж Хадижи узнал о том, что Амран жив. Карима то и дело звонила Жади и сообщала новости. А новостей было много: Фарид ездил в касьбу, где когда-то содержали Амрана, и узнал, что того выкупила молодая женщина-европейка. Фарид сразу догадался, что это была Самира. И Зорайдэ подтвердила, что Фарид ещё до появления Саида приезжал в дом сида Али с требованием вернуть ему Амрана, уверяя, что ребенка могут прятать в их риаде! Фарид приезжал не один, а с Зухрой, которая посмела показаться в доме сида Али! Зорайдэ рассказала также о том, как эта парочка пыталась проникнуть в дом, чтобы выкрасть ребенка — или Назрин, или Амрана, которого, по их мнению, прятали в доме дяди Али. Возможно, они хотели забрать обоих детей. — Хорошо бы, чтобы Фарид продолжал так думать, что Амран в Марокко, — задумчиво произнесла Жади, стоя у кроватки, в которой спали оба малыша. Хадижа перекладывала детские вещи, которые принесла Клара после глажки. — Пусть так и думает. А если усомнится, то… Как он сможет доказать, что это Самира нашла и передала нам Амрана? — Дочка, ему и не нужны доказательства. Он заявил, что так ему сказала та женщина, у которой Зухра спрятала ребенка. Теперь он будет настаивать, скандалить, настраивать дядю Абдула и своего деда, и те уже начнут требовать, чтобы ему вернули детей. Хадижа, ты же не совершишь глупость? — Какую глупость? Мама, нет, конечно! Я не отдам ему своих детей! — Хадижа, он может попытаться обмануть тебя. Солжет, что прогнал Зухру… — Но мы же знаем, что это не так. Карима и Зорайдэ в любом случае расскажут правду. — Вот! Ты сама себя выдаешь, дочка. А если бы Фарид на самом деле прогнал Зухру, наказав ее так, что даже ты пришла бы в ужас? Тогда ты согласилась бы вернуться к нему? Хадижа грустно посмотрела на кроватку, где спали ее сыновья, но так и не посмела встретиться глазами с матерью. И Жади сделала вывод: Хадижа слишком слаба для того, чтобы побороть в себе желание навсегда отказаться от Фарида. О, Жади и по себе знала, что значит так любить, когда разум говорит «откажись», а сердце не может сказать «нет». Сколько раз Жади вытряхивала песок из чемодана после того, как напрасно ждала Лукаса? Но Лукас не был негодяем, он никогда не относился к ней плохо, не издевался над ней, не ставил выше свою любовницу, у него не было второй жены, которой он позволял бы всё то, что пришлось пережить Хадиже из-за Фарида. Лукас был слабовольным, человеком со слабым характером. А Фарид совсем другой. В комнату заглянула Клара. Поверх ее симпатичного платья с синие и белые узкие полосы был надет синий кухонный фартук. — Дона Жади, обед готов. Стол в гостиной накрыт, как Вы и просили. И ещё… Звонил садовник. Он сегодня не придет — какие-то проблемы в семье. Да! Внизу на столике лежит почта. Визитку журналиста, о которой Вы спрашивали, я нашла. Она лежит там же, на столике. — Отлично. Спасибо, Клара, — ответила она домоправительнице и повернулась к Хадиже. — Дочка, пойдем обедать. А потом поедем в гости к ларе Назире. Одного малыша придется оставить дома с Кларой, а второго мы возьмем с собой. Пусть думают, что у нас только один ребенок — мой сын Джамиль. — Мама, зачем тебе визитка журналиста? Что ты задумала? — с некоторым страхом спросила Хадижа. После истории со злосчастной обложкой она побаивалась и недолюбливала глянцевые журналы, хотя стоило бы винить саму себя в неосмотрительности. — Идем, Хадижа. Клара приготовила вкусный салатик и рыбу. А ещё — лимонный пирог. Его любит Лукас, мне он тоже понравился, и Пьетро его полюбил. — Хорошо, идем. Мама, звонила Самира, предупредила, что они с Лео заедут к нам прежде, чем ехать в Сан-Криштован. У Самиры там есть какое-то дело. — Замечательно, значит, поедем вместе. Когда они к нам подъедут? — Уже едут. — Могут пообедать вместе с нами. Клара, будь к этому готова, — предупредила Жади женщину, которая решила посидеть с мальчиками, пока их мать и бабушка будут кушать. Они прошли в гостиную, оставив в комнате спящих детей. Сев к столу, Жади ответила на вопрос Хадижи. — О визитке знакомого журналиста. Дочка, я постоянно думаю, как остановить Фарида. Надо предпринять нечто такое, чтобы он понял: Амрана здесь нет. А ребенок, которого он считает своим, по всем законам мой сын. Джамиль официально мой сын. Он ничего не сможет доказать или отобрать у меня моего сына. Это мы с тобой знаем правду, но ни суду, ни полиции это неизвестно. Если Фарид посмеет явиться в Бразилию, то ничего у него не получится. Только потратит кучу денег на билеты из Марокко и обратно. — Он разорится! При том, что в доме каждая монета на счету, — озабоченно сказала Хадижа, и Жади удивленно на нее посмотрела. — Пусть разорится! Пусть с ним случится, что угодно! — зло сказала Жади. — А я собираюсь заказать фотографию на обложку журнала, экземпляр которого отправлю в Марокко. Например — ларе Дунии. А от нее журнал попадет в руки дяди Абдула и его друга, деда Фарида. Пусть увидят нас с тобой и Пьетро с Джамилем. А на обложке будет написано, что это я — жена Лукаса Ферраса со всеми своими детьми. — Фарид не поверит. Он умный и хитрый. Его трудно обмануть. И ещё он очень упрямый… Мама, когда прилетает мой отец? Зорайдэ не звонила? — догадалась сменить тему Хадижа. — Зорайдэ позвонила рано утром, когда ты ещё спала. В Марокко был уже полдень. Она сообщила, что твой отец прилетит один, то есть только с маленькой дочкой. Фатиму продолжат искать. Значит, если Саид вылетел вчера, то прилетит в Бразилию только сегодня вечером. — Когда прилетит отец, я съезжу домой, чтобы посмотреть на новорожденную сестру. — Ты ещё не видела детей Рании и Зулейки. — Да, вот заодно и на них взгляну. Бедная Фатима! Куда они могли ее спрятать? Жади пожала плечами. — Видишь, Хадижа, какой страшный человек — Фарид? — Мама, я знаю, знаю, какой Фарид! — простонала несчастная Хадижа. — Но он не был бы таким, не окажись в его жизни Зухры. Она ведьма, она его приколдовала и не отпускает. — Ты не забыла, как он разговаривал с тобой в тот день, когда отец и наши дяди приезжали в Марракеш, чтобы забрать Фатиму? Когда Фарид заявил, что женщины у него нет, твоему отцу пришлось обыскивать риад. Какое унижение! А после их отъезда наглец посмел позвонить и сказать, что Фатима спрятана, ее не найти никому. Он ведь и тебе звонил! До сих пор Жади старалась не напоминать дочери о том звонке, они его почти не обсуждали, так как она видела, насколько Хадижа была потрясена, когда услышала голос бывшего мужа. Вот как бывает: стоило только Хадиже убрать из сотового «черный список», как проныра Фарид тут же смог дозвониться. И позвонил, чтобы угрожать ей — требуя вернуть сыновей и возвратиться самой. Но именно после этого рокового звонка Хадижа стала нервной и задумчивой. Она только делала вид, что ей нет дела до Фарида, что всё кончено, но Жади видела — нет, не всё. Дочь только усыпляет ее бдительность, делает вид, что Фарид в прошлом. А сама… — Знаешь, Хадижа, я не хотела тебя расстраивать, поэтому не стала рассказывать все подробности разговора с Зорайдэ, — сказала Жади, поддевая на вилку кусочек приготовленной с травами рыбы. — Но теперь, пожалуй, расскажу. Тем более что к нам едет Самира. Твой отец жаждет расспросить ее о том, где она отыскала Амрана. Дело в том, что Фарид сказал твоему отцу, что Фатиму они с Зухрой держат в той касьбе, где Зухра ещё раньше оставила Амрана. Что-то мне подсказывает, что он лжет. Но кто знает? Мы тоже расспросим Самиру. А потом я позвоню Зорайдэ и передам, что удалось узнать. — Думаешь, дядя Али может сам отправиться туда и забрать Фатиму? — Вот это и странно! Если Фарид открыто заявил, где Фатима, значит, за ней могут приехать люди твоего отца или даже дядя Али. Но разве он хочет, чтобы ее нашли так быстро? Он намерен обменять ее на тебя или ваших сыновей. Это нелогично. Или он просто дразнит Саида. Хадижа ела без аппетита. Едва где-то на улице послышались звуки подъехавшего автомобиля, она тут же прислушалась и напряглась. — Мне кажется, что приехали Самира и Лео. Да, это были они. Привезли тортик и сок асаи в закрытых стаканчиках, зная, что его обожают и Жади, и Хадижа. Они вошли в дом шумно, забыв, что могут спать дети. Клара сделала им знак, чтобы они говорили тише. — Идите к столу. — Мы только что из кафе! — начала возражать Самира. Где-то в доме захныкал ребенок. Затем и ещё один. Разомкнув объятия с Самирой, Хадижа бросилась в комнату к детям. Жади провела племянницу с мужем в комнату для гостей, где можно было приватно поговорить. Впрочем, от Клары в семье секретов не было. Но в той комнате был удобный диван и пара кресел. Лео сел в кресло, а Жади и Самира расположились на диване. Жади намеревалась подвести разговор к звонку Зорайдэ, но Самира ее опередила. — Тетя Жади, мне звонили из Феса и из Парижа. Сначала дядя Али дотошно расспрашивал меня о поисках Амрана, где мы с Лео его нашли, где расположена та касьба, как до нее добраться, у кого мы нашли ребенка… А потом те же вопросы задавал дядя Саид. И я рассказала всё, что мне было известно. Но почему они задавали эти вопросы? Зорайдэ сказала, что Зухра и Фарид отвезли Фатиму именно туда, там ее и прячут. Но ведь это чушь. Стали бы похитители выдавать убежище похищенной. Лео был согласен с девушкой: — Да, я тоже считаю, что это очень странно. Если Фатима там, то синьору Саиду придется нанимать армию или отряд полиции, чтобы зачистить ту касьбу и отыскать женщину. Там можно спрятать стадо слонов… — А женщину ещё и отбивать придется у местных, которые ее будут охранять. Нет, ну полиции они вряд ли станут оказывать сопротивление. А вот если туда сунутся несколько человек, как мы с Лео, то вряд ли им добровольно выдадут пленницу. — Конечно, если они не предложат деньги, и при этом — больше, чем дали Фарид и его подружка, — развел руками Лео. В комнату вошла Клара — с подносом сладких угощений и чаем для гостей и за ней Хадижа, неся сразу обоих малышей. Услышав имя бывшего мужа, она не показала вида, что ей интересно послушать, о чем они беседуют. Впрочем, вскоре и ей стало понятно, что обсуждают в гостиной. Лео тут же взял на руки Амрана, безошибочно определив, что именно его они с Самирой спасли, забрав в касьбе у старухи. — Лео, как ты смог узнать мальчика? — восхитилась Самира. — Они же одеты совершенно одинаково и у них одно лицо. — Но они разные. У них разный взгляд, неужели ты не замечаешь? Джамиль спокоен, потому что ему с рождения не приходилось ничего и никого бояться. А у Амрана во взгляде мелькнул страх, когда я взял его на руки. Страх и настороженность, ожидание подстерегающей опасности. — Да ладно! Он ещё маленький, чтобы испытывать такие чувства, — не поверила девушка. — Откуда ты знаешь, как с мальчонкой обращались в касьбе у старухи? — возразил Лео, вертя ребенка, поддерживая под ручками так, чтобы его ножки едва доставали до колен Лео. При этом мальчик внимательно рассматривал мужчину. — Я тоже думаю, что Фатиму прячут вовсе не в касьбе. Они нашли для пленницы другое место, — вернулась к разговору Жади. — Мне и Карима звонила, — призналась Самира. — Она говорит, что Ахмет сказал, что твой отец, Хадижа, оставил у риада в Марракеше своих людей, которые будут следить за Зухрой и Фаридом. Надеются, что таким способом эти двое выведут на след Фатимы. — Они вовсе не глупцы, — глухо сказала Хадижа. Разговоры о Фариде и Зухре давались ей с трудом. — У Зухры изощренный ум. Она может придумать, как заставить всех поверить в то, что нужно ей. — Карима пожаловалась, что несчастная Фатима осталась без вещей. У нее нет даже смены одежды. Сначала Зухра присвоила ее чемодан, а потом во время обыска дядя Саид велел забрать найденный чемодан с вещами жены, и его привезли в дом дяди Али. И тут Хадижа начала смеяться, сначала тихо, а потом — хохотать во весь голос, как ненормальная. Жади переглянулась в Самирой и Кларой. Стало ясно, что у Хадижи случилась истерика. — Дочка, перестань! Аллах! Не стоило при тебе обсуждать эту тему! — теперь сожалела Жади. — Хадижа! — строго произнесла Самира. — Объясни, чем вызван такой смех? И прекрати смеяться, иначе я тебя ударю по лицу. Только так можно привести в чувство человека, у которого истерика! Но, однако, она не ударила сестру, но отобрала у нее Джамиля. Жади тоже сидела и ждала, когда у Хадижи прекратится нехороший смех, ничего не предпринимая. Наконец, Лео не выдержал и плеснул в лицо юной женщины воду из стакана, стоявшего возле кувшина на столике. У Хадижи округлились глаза, она замолчала и с недоумением и обидой уставилась на парня. — А как иначе можно было поступить? — оправдывался Лео. А Хадижа теперь уже молча вышла из комнаты, но вскоре вернулась, переодевшись в другое платье и причесав мокрые волосы. За время ее отсутствия в комнате не было произнесено ни слова. — Простите, сама не знаю, что со мной произошло, — извиняющимся голосом сказала Хадижа. — Но я представила лицо Зухры, когда отец отобрал у нее добычу. Она думала, что все вещи Фатимы достанутся ей, но просчиталась. Привыкла таскать у меня мою одежду, не встречая сопротивления. Жаль, если она успела присвоить украшения Фатимы. — Нет, Зорайдэ сказала, что Фатима, когда в первый раз ей удалось сбежать от Фарида, оставила золото в комнате, где потом рожала дочь. Зорайдэ отдала украшения Саиду, когда он собрался возвращаться в Бразилию. — Бедная Фатима! Сколько ей пришлось пережить и, ещё неизвестно, сколько испытаний ей предстоит выдержать из-за амбиций этого самоуверенного осла Фарида, — сердито сказала Самира. И вдруг Хадижа заговорила. — Знаешь, что он сказал мне, когда позвонил после ухода из его риада дяди Али и дяди Абдула и наших отцов? Что я ещё хуже Зухры, потому что тоже украла у него сына, двух сыновей! Что между нами нет никакой разницы: мы обе лишили его детей. Но Зухра раскаялась и теперь помогает ему, а я нет. Поэтому я хуже Зухры. — Не верь ему, дочка. Этот шакал пытается давить на твою совесть, чтобы ты отдала ему детей, а потом он выбросит тебя, как использованную ветошку. — Мама, но я не собираюсь ни возвращаться в Марокко, ни прощать Фарида, ни отдавать ему моих детей! — Дай Аллах, чтобы так и было! — с подозрением сказала Жади. Самира же сделала для себя вывод: Хадижа по-прежнему ревнует Фарида к Зухре. Ее мучает ревность, а это чувство, которое способно толкнуть на любой необдуманный поступок. Неужели Лео окажется прав? Ведь это он предположил совсем недавно, что Хадижа ещё удивит их. А Хадижа, притихнув в соседнем кресле, думала о том, что если Фатиму найдут и она вернется в Рио, то стоит расспросить ее о том, что она видела в Марракеше. Какие отношения были между Фаридом и Зухрой? О чем они говорили? Вспоминали ли о ней? Зная, что сегодня прилетает отец, Хадижа готова была расспросить обо всем и его, но понимала, что это невозможно. Ничего отец ей не расскажет, но только насторожится. Из-за последних событий он забыл, что собирался отправить ее с Мириам к врачу, чтобы убедиться — она не беременна от Фарида. Хадижа итак знает, что нет. Но отец забыл, а может вспомнить. Тем временем Жади поделилась планами с дочкой Латифы. — Постараюсь в ближайшее время устроить фотосессию для нас с Хадижей и моих сыновей. Чем скорее, тем лучше. — А мы с Лео решаем вопрос, куда нам отправиться путешествовать. Скорее всего начнем с Италии. В редакции приняли цикл моих статей о Марокко. Надеюсь, одобрят и проект, связанный с Италией. Тем более что мы с Лео поедем на собственные деньги. Мне заплатили гонорар, а за будущую книгу о Марокко обещали аванс. О Лео я даже говорю. Он уже давно самостоятельный человек. — Самира, ты всегда можешь на меня рассчитывать, — предложила Жади. — О, нет, спасибо, тетя Жади. Я должна стать самостоятельной и самодостаточной. Какие у вас планы на сегодня? Хадижа говорила по телефону, что вы хотели съездить в гости к тете Назире? Мы с вами. Мне нужно поговорить с синьором Олаву. Это художник из Сан-Криштована, талантливый человек. У него назревают проблемы, постараюсь ему помочь. — Да, мы едем к тете Назире, — подхватила Хадижа. — Хочу увидеть ее Ферюзу. Какая же тетя Назира молодец! Родить ребенка в таком возрасте! — похвалила Хадижа родственницу, не подозревая о правде. Самира и Лео незаметно переглянулись. — Лара Назира звонит мне каждый день и напоминает о визите к доктору Альбьери, — проговорилась Жади, забыв, что при Лео лучше вообще не заговаривать о его крестном. Об этом просили ее и Лукас, и Далва, и синьор Леонидас когда-то. Даже Иветти намекала. Но в этот раз парень спокойно отреагировал на упоминание о докторе. Он сделал вид, что не слышит их беседу, играя с малышом. А Самира согласилась с Жади: — Да, тетя Назира мечтает ещё о нескольких детях. Если ее возраст не станет для этого помехой, пусть рожает. — Самира, а твоя мама тоже хотела приехать сегодня в Сан-Криштован, знаешь? — припомнила Хадижа. — Да, она сказала мне, что почувствовала себя виноватой, потому что ларе Назире не удалось приехать к ним с Керимом, когда мы ездили к ней в гости, — ответила Самира. — Но мама хочет лично пригласить тетю Назиру на праздник, который они с Керимом планируют скоро устроить для всех нас. Даже Амина с женами пригласить. — Но тогда я не смогу туда поехать, — расстроилась Хадижа. — Амин и его жены не должны увидеть моих близнецов. — Так поступи так же, как ты собираешься сделать сегодня: возьми только одного ребенка, а второго оставь дома. А в следующий раз возьмешь другого малыша, — предложила Самира. — Это выход, — согласилась Хадижа и вдруг тоже сообразила: — Самира! Сегодня ты сможешь наблюдать в Сан-Криштоване возвращение домой твоего отца вместе с его третьей женой. — Второй, теперь — второй. Лейла первая, а Муна станет второй. — Ах, я не знаю, кто кем станет в доме дяди Мухамеда, но мне интересно взглянуть на лару Муну. — Хм, обыкновенная женщина. Я ее видела на свадьбе моей мамы. Она жила в доме дяди Али вместе с моим отцом. Но ты, Хадижа, не видела Лейлу! Вот это «чудо в перьях», а точнее — павлиниха! Ты себе представить не можешь, как она «павлиничает»! — Что-что? Павлиничает? Это как? — удивилась Хадижа, но и тетя Жади с интересом посмотрела на дочь Латифы. — О, это такое забавное словечко! У доны Журы есть подруга родом из Паразиньо. Это глухая провинция где-то в Амазонии, недалеко от города Белена. Так вот, это она так выражается, когда хочет сказать, что кто-то слишком задирает нос, много о себе воображает. А Лейла всегда напоминала мне павлиниху. Когда ты увидишь ее, Хадижа, то поймешь, что я имею в виду. Но боюсь, стоит поторопиться. Если не увидишь ее сегодня, то мой отец может отправить ее в Марокко на перевоспитание к дяде Абдулу без возврата. — О, да, нам пора. Мы хотели сначала немного погулять по дорожке вдоль пляжа Копакабана, а потом ехать в Сан-Криштован. — И мы с вами, тетя Жади. Аааа! Хадижа, неужели это твои платья? — поразилась Самира, когда Клара внесла в комнату две вешалки с приготовленной на выбор одеждой и показала: это или это? — Мама настаивает, чтобы я одевалась в Бразилии немного по-европейски. Ничего короткого и открытого, а так — почему бы и нет. Пестрые вещи с ярким цветочным принтом. — Да, я считаю, что это поможет Хадиже забыть о недавнем прошлом. Сменить образ жизни, забыть о том, что происходило в неудачном браке, — пояснила Жади. Самире понравились оба платья. — Я и сама не прочь надеть такое… А что? Очень симпатичные платьица. Правда, я немного укоротила бы, но в остальном… — Значит, купим и тебе что-то похожее, — предложила Жади. И, оставив Лео и Клару возиться с малышами, Жади с девушками отправились собирать вещи в поездку в гости. 18. Часть 30. Глава 18. Лара Назира в Сан-Криштоване. Дона Жура второй день наблюдала за новой соседкой, поселившейся в доме съехавшей к мужу Латифы. Самира в первый вечер появилась и сразу же уехала — наверно, жить у мужа. Но сестра Мухамеда, которую ещё не успели забыть в Сан-Криштоване, теперь осваивалась в качестве хозяйки в том доме. Впрочем, очень скоро она переберется в дом по соседству, когда Миро купит его у Одетти. Об этом сплетничали все вокруг. Приходила Ноэмия, и они обсудили поступок приятельницы, собравшейся переехать жить к дочери, как и незавидную участь синьора Олаву. Куда теперь ему податься? Разве что дона Латифа и Самира сдадут художнику свой дом. Но Самира говорила, что сама намерена там жить, а не с матерью и ее мужем. Ну, тогда хотя бы первый этаж отдали бы под мастерскую синьору Олаву. Ведь если Миро купит дом доны Одетти, так ему самому понадобится полностью свой новый дом. А на первом этаже Миро устроит, пожалуй, какой-нибудь мини-спортзал… И когда ещё Миро сделает ремонт! А дому, как внутри, так и снаружи, требуется хороший ремонт, которого не было едва ли не с того времени, как туда вселилась Одетти с дочкой Карлой. И пока ремонт не закончится, жить семья Миро будет у Латифы. Где же ещё? И у них маленький ребенок. Не Мухамед же пустит сестру с ребенком и мужем пожить на время ремонта? Нет, от этого не дождешься! — пришла к выводу дона Жура. Но первый этаж, где Латифа занималась выпечкой, там ведь можно теперь поселить синьора Олаву? Дона Жура призналась Ноэмии, что звонила Самире и разговаривала о проблеме художника. Надо сказать, что жители Сан-Криштована переживали за судьбу синьора Олаву, но при этом они разделились во мнениях: одни считали, что пусть Миро купит дом доны Одетти, потому что от этого всем будет польза: тогда спортивный тренер скорее займется устройством спортшколы в их районе. Многие этого очень ждали. А художник сам пусть решает, как быть и где ему жить. А другим было жалко художника. Они вовсе не считали, что это его проблема — куда идти, когда дом оказался продан. Одни повторяли — пусть Олаву снимает другое помещение! Другие же… и хотели бы, но не знали, что тут можно посоветовать. Ноэмия тоже гадала, пытаясь найти выход для пожилого одинокого художника. А дона Жура хмурилась, но помалкивала, хотя именно у нее пустовала комната над баром, в которой когда-то жил Шанди. Она периодически сдавалась одиноким молодым девушкам или женщинам. Но чтобы туда впустить мужчину? Даже если это всего лишь синьор Олаву?! Пока дона Жура никак не чувствовала, что может созреть до такого решения. Но художника, прославившего Сан-Криштован, и правда, было очень жалко. Хозяйка бара оглянулась на Анинью и подала той знак — неси пирожки и соки-кофе. Девушка без слов знала, что от нее требуется. — Ноэмия, — повернулась обратно к подруге Жура. — Ты посмотри на сестру синьора Мухамеда. — На дону Назиру? — Да, ну и имя! Я хочу вот что сказать: какая же она деловитая, хозяйственная! Повезло же нашему Миро с женой. В этой женщине как будто скрыт заводной механизм, она не знает, что такое отдых. Все время чем-то занята. То она вешает детскую одежду на балконе, то я вижу, как она мелькает в кухонном окне, что-то готовит, то гуляет с ребенком. Они с Миро купили вчера детскую коляску, так дона Назира выходила с ребенком в магазин, потом просто прогуливалась по прилегающим к бару улочкам. — Она, к тому же, очень любопытна, — кивнула дона Ноэмия. — Я поняла это раньше, чем ты об этом сказала: дона то и дело осматривается, а взгляд такой острый, как будто все примечает. — Ещё бы! Жура, она же так долго прожила в Марокко вдали от родных и знакомых, так теперь наверстывает. Знаешь, она сегодня утром заходила в «Волшебную лампу». Мустафа чуть сознание не потерял. Он не мог прогнать ее, ведь она пришла как покупательница — поискать платок для своей малютки-дочки и купить кулон от сглаза. Но с другой стороны — она родная сестра Мухамеда, который о ней и слышать не желает. А как он поступит, когда узнает, что дона Назира побывала в его магазине? Что тогда с ним случится? А дона Назира прошла по всему магазину. Коляску оставила у входа… — Пей кофе, пока не остыл! Я видела, — отозвалась Жура, потягивая принесенный Аниньей сок. — Но мне в голову не пришло, что твой Мустафа так на нее отреагирует. — А как же ещё? А она всё в магазине осмотрела, держа дочечку на руках, примерила бабуши, одну пару даже отложила, но сказала, что это для Миро, что он сам придет и примерит обувь, которую она для него выбрала. А ещё она всё критиковала и давала советы, как лучше переставить или переложить товары в магазине и передвинуть прилавки. Я как раз зашла к Мустафе, смотрю — Назира что-то щебечет ребенку на ушко, а Мустафа стоит, выпучив на нее глаза, а сказать ничего не может. — Ноэмия, помнишь, как синьор Мухамед гонял сестру и Самиру с балкона? Как только у меня в баре танцы, люди приходят потанцевать «пагоды», так Мухамед уже дежурит у входа в магазин или у порога дома, глазея на танцующих, но поглядывая на балкон. — Да уж! Своих женщин и дочку он из дома не выпускал на танцы — что ты! — но даже с балкона посмотреть не позволял! Я помню. — Тиран, — буркнула презрительно дона Жура. — Вот потому Латифа сейчас кажется такой счастливой, что муж ей на этот раз достался просто золото. — И мой Мустафа не такой. Ничего, Лейла Мухамеду здорово нервы потрепала. Посмотрим, какой окажется его вторая жена, которую он скоро привезет в Бразилию. Кстати, они прилетают уже сегодня! — Хм, сегодня? Слышал, Базилио? — обратилась дона Жура к официанту, который крутился вокруг них, как бы протирая столики и наводя порядок в зале. — Так надо Лейлу предупредить! — воскликнул Базилио. — Надо, но не ее, а синьора Мухамеда. Как только приедет из аэропорта и выйдет из такси, сразу же подашь ему счет, понял, Базилио? Кормить девчонку почти месяц — это вам не шутки! Вон сколько денег набежало! И пусть платит! — Дона, я быстро! — сказал Базилио, убегая. Конечно, он поспешил предупредить подружку о близкой расплате. — Жура, только посмотри, как это мило, — улыбалась дона Ноэмия, поглядывая на всем знакомого Миро, который стоял на улице под окном дома, откуда выглядывала Назира, а он, широко улыбаясь, махал ей рукой. Не только ей, но и дочке, которую Назира держала на руках. — Ты видела девочку? — спросила у Журы Ноэмия. — Вблизи — нет, мне неловко подходить к доне Назире. А она сама в бар не спешит зайти. — Ну, ты скажешь! В бар! Она же мусульманка, зайти в бар, где есть спиртное, для нее — харам. — Вот приедет Шанди, расскажет, на кого похожа девчушка. Ему Миро похвастается дочкой и покажет ребенка. — Я тебе и сейчас могу сказать: девочка смуглая, это в Назиру, наверно. Она же марокканка по национальности. А зеленые глаза и носик — в Миру, точно — в него! — Просто чудеса с доной Назирой — родить в таком возрасте! — Жура, а что такого?! У нас в Бразилии рожают в таком возрасте и даже старше. Знаешь актрису Соланж Коуту? Играет в сериалах. Так она вышла замуж за мальчишку, который моложе ее сына, и родила ещё одного сына — правда, с помощью ЭКО. Я слышала, как Жади говорила Назире, что как можно скорее отвезет ее в клинику, чтобы сделать ЭКО. — Ноэмия, как ты успеваешь столько услышать? — А что такого? Я ведь тоже была в доме, когда Латифа с мужем и Назира с семьей вернулись из Марокко. Кажется, дона Назира хочет ещё родить. Но пытаться родить самой ещё раз боится, наверно. — Ну и пусть Всевышний подарит ей ещё детей, — добродушно пожелала дона Жура. — А ты, Ноэмия? Вот и съезди в клинику с ней вместе. Мустафа хочет, наверно, сына? — Мало ли что он хочет. Но «из этого леса заяц уже не выскочит»! — похлопала себя по животу дона Ноэмия. — Фабрика закрыта. Поздно мне заводить детей. У меня успешный бизнес. Упускать ничего нельзя, чуть зазеваешься — прогорел. А у Мустафы есть сын от первого брака. Он в Сан-Паулу живет и об отце редко вспоминает, потому что та родня не желает принимать меня, его вторую жену- «одалиску». У его родни все бразильянки — одалиски. — А что это слово означает? А то мало ли что можно подумать, когда его слышишь. Помнишь, как тебя Мустафа ласково назвал куропаточкой, у них в Марокко это комплимент женщине, а мы решили, что тебя оскорбили. Какой скандал тогда случился! — Да, — рассмеялась дона Ноэмия, припомнив тот эпизод из жизни. — Куропаточка! Обозвать женщину практически курицей — это комплимент? Но у каждого народа свои нравы. Знаешь, что поднять ногу и показать подошву обуви любому жителю Востока — это страшное оскорбление? А скрутить фигу? Тоже! Это у нас в Бразилии фига — символ удачи. У них не так. В бар вошел с улицы огромный рыжий кот. — Файер, ты есть хочешь? Где же Базилио? Ещё не явился? Ну, конечно, теперь он застрянет у девчонки. Неужели мне придется за ним идти? Скорее бы приехал муж этой Лейлы! Анинья, хоть ты накорми кота! — Дона Жура, не верьте коту, он ел! — Тебе жалко покормить его ещё раз? Значит, не наелся! Девушка молча поставила в угол у двери чисто вымытую плошку, налила в нее воды, в другую посудинку положила кусочки трески и несколько креветок, которые или упали на пол во время готовки, или были из числа попавших в отходы, достав их из ведра, куда сваливали из тарелок недоеденное посетителями. Прожорливый котяра подобрал всё до последнего кусочка и неторопливо удалился из бара, давая понять, что в их услугах он более не нуждается. Жура была задета таким равнодушием питомца, с обидой провожая его взглядом, поэтому Ноэмия сочла нужным сказать: — Вот что значит — синьор Олаву уехал к родственникам. Уехал, горюя, узнав, что скоро придется покинуть дом, где так хорошо прижился. А коту больше негде кормиться, кроме бара. Все вокруг знают, чей кот, поэтому подкармливают других кошек и собак, а не твоего Файера. У каждого животного свой хозяин, а у этого кота — даже два. Было. Потом Жура вспомнила, о чем собиралась посоветоваться с подругой. — Получила письмо от матери старшего внука. Помнишь, я рассказывала тебе, что у Шанди до женитьбы на Мэл была девушка, которая родила от него сына? — Ты говоришь про Дору? — Да, впрочем, ты же знаешь, как я ей помогала с ветеринарной клиникой, но ничего не вышло. Но она уехала из Рио, выйдя замуж и забрав с собой моего внука. Теперь вот прислала письмо и фотографию. Родила дочку. Теперь у моего внука есть сестра. — Шанди знает? О письме? — Не могу решить: рассказать ему о письме и показать фотографию или промолчать? Боюсь, что он обязательно расскажет Мэл. А если не расскажет, она решит, что он обманывает. Не знаю, как быть. — Лучше ничего не говори Шанди. Письмо Дора прислала кому? Тебе. И фото тоже тебе! Вот и молчи. А если Шанди когда-нибудь спросит о Доре и их с ней сыне, тогда скажешь и снимок сына покажешь. Я бы так поступила. — Пожалуй, ты права, — вздохнула Жура. — А то начнут ссориться Мэл и Шанди, а я буду чувствовать себя виноватой. А у них сейчас всё хорошо, Шандиньо пока здоров, операция помогла. Врачи обещают, что болезнь может долго не вернуться. — Журочка, не сглазь! Сходи в церковь и поставь свечку святой Богородице. Пусть и дальше у твоих внуков и внучек будет все хорошо. — Обязательно схожу. Ноэмия, а Назаре привезла тебе то средство на травах, которое она тебе обещала? Как же она назвала его? «Ползай у моих ног»? Или как? Средство для привлечения понравившегося мужчины. Не верю я в такую ерунду. Это суеверия из ее Паразиньо. — Ох, Журочка, когда тебе уже за сорок, хочется оставаться красивой, но уже нужны для этого разные средства. Если зелье на травах поможет вернуть привлекательность, даже если это «ползай у моих ног», я воспользуюсь. Назаре обещала, что ее брат Абел привезет настойки, травы и прочее, когда соберется к ней в гости. — Смотри, Ноэмия, как бы твой Мустафа после этого средства не у ног твоих ползал, а за тобой по всему Сан-Криштовану бегать не начал с вытаращенными от страсти глазами! — Скажешь тоже! Назарэ объяснила, что облить себя с ног до головы надо в ванной вечером перед сном, чтобы получился эффект. А Мустафа пусть после этого по дому хоть бегает, хоть ползает… …То, что Базилио снова нырнул в дверь дома Мухамеда, не ускользнуло от внимания Назиры. Она успевала и ужин готовить, и в окно поглядывать. Звонили Жади и Хадижа, обещая скоро приехать вместе с Самирой и ее мужем. Но и Латифа с Керимом тоже собрались навестить ее сегодня. Латифа хотела также увидеть Амина и его жен. Кажется, они с Керимом намеревались пригласить всех к себе на новоселье. Обещали организовать праздник, когда немного придут в себя после поездки и устроятся в новом доме. Еда к столу была практически готова. А вот кое-какие дела на улице у лары Назиры оставались. И устроить это надо было до того, как приедут гости. Ей также стало известно, что сегодня прилетают в Бразилию братья. Саид здесь вряд ли появится, но куда деться Мухамеду? Привезет свою Муну в Сан-Криштован. Эх, застал бы брат у Лейлы, этой одалиски, официанта из бара. Шустрый парень приходит к ней в дом как к себе. И чем они сейчас занимаются? Парень вошел к ней даже без тарелки в руках. Зачем?! Назира всмотрелась в распахнутые двери бара. Даже из ее окна хорошо просматривалась стойка, за которой работала Анинья, двигаясь, как ленивец по дереву — так же медленно и безмятежно. Вот с Аниньей Назире и хотелось поговорить. Предложить кое-что и, конечно, пообещать то, ради чего девушка станет стараться. Ведь такое они уже практиковали! Вскоре лара Назира вывезла коляску из двери дома и вышла сама с Ферюзой на руках, которую тут же уложила в коляску. Она не спеша прогулялась вдоль домов по своей стороне, затем повернула обратно. А затем остановилась перед баром на краю площадки, где обычно танцевала молодежь, когда в баре начиналось веселье с музыкой пагоды или форро, звучали и самба, и босанова. Назира научилась разбираться в жанрах бразильской музыки, когда приезжала к братьям из Бразилии. Было же время… Она осмотрелась и затем уставилась на Анинью, которая все ещё за стойкой обслуживала посетителей. Лара Назира старалась подать ей знак, незаметно для других привлечь внимание. Но девушка ее не замечала. Зато парень из бара, вернувшись, наконец, от одалиски, заметил жену Миро и в свою очередь начал поглядывать в ее сторону. Пришлось Назире уже ему дать понять, чтобы позвал к ней рассеянную Анинью. Она увидела, как после слов Базилио девчонка быстро схватилась за уши, в которых были вдеты… ее, Назиры, серьги, когда-то давно подаренные Анинье! Что же парень такое наговорил, что Анинья с таким страхом и даже враждебно смотрит в ее сторону?! Она не подозревала, что злоязыкий Базилио намекнул Анинье, что Миро может сам отобрать у нее серьги жены, если дона Назира захочет их вернуть и пожалуется ему. Так что Анинье лучше подойти к женщине, раз та ее зовет, пока чего-нибудь не вышло. Анинья нехотя покинула рабочее место, резко повернувшись к Базилио и велев ему, вероятно, чтобы он заменил ее за стойкой. И вот девчонка из бара встретилась лицом к лицу с соседкой, которую так старалась избегать. Поздоровавшись, Анинья спросила, что от нее нужно, а то хозяйка заметит, что она не работает, и ей попадет. — Анинья, как ты похорошела! — восхищенно сказала лара Назира, желая польстить. — Тебе очень идут мои серьги. Но теперь они уже твои, я не так выразилась. Но ты хочешь получить ещё и золотую цепочку? Такой браслет на запястье в виде цепочки? Я подарю его тебе, если ты согласишься на меня поработать … — А что надо делать? — насторожилась ушлая официантка. — То же, что и тогда, когда ты заработала серьги. Только теперь тебе надо рассказывать мне все новости, которые ты услышишь о моем брате Мухамеде или его женах, о моем племяннике Амине и двух его женах, о брате Мухамеда и моем тоже — о Саиде. Ведь он бывает в Сан-Криштоване? Приезжает к брату и Амину? — Да, он довольно часто приезжает, особенно когда здесь что-то случается… — Вот видишь, мы понимаем друг друга. Мне все интересно, абсолютно всё. Я хочу знать о них каждую мелочь! Смотри, Анинья: вот цепочка, которая может стать твоей… И лара Назира ловко достала из кармана золотую вещицу, которая заблестела на ее раскрытой ладони. — Но это не всё… Цепочка слишком тонкая для браслета, но к ней есть золотые висюльки. За каждое сообщение, которое я сочту важным, ты будешь получать золотую висюльку к браслету. Если ты согласна, то можешь прямо сейчас надеть цепочку на руку. Увидев, что девушка кивнула, жадно рассматривая подарок, Назира продолжала: — Давай помогу застегнуть!.. Вот так… А первую висюльку ты можешь заработать уже сегодня. Расскажи, что происходит между женой Мухамеда и парнем из вашего бара? Они любовники? Анинья до этих слов любовалась сверкающей на солнце тончайшей цепочкой, обвившей запястье, но, услышав вопрос Назиры, расхохоталась. — Любовники? Дона Назира, вы сказали — любовники?! Какой из Базилио любовник? Ха-ха! Да он носит ей пирожки, вот и всё. Ему достанется процент с продажи, когда синьор Мухамед оплатит счет за съеденное его женой. — Но сегодня он не приносил ей еду, а зашел просто так. И вчера — я видела, Анинья, видела! — он вошел в дом Мухамеда с тряпкой в руке. Что он там делает? Неужели он уборкой занимается? Хм! — Разговаривает, дона Назира. Базилио жуткий сплетник. Он не знает арабского языка, а Лейла едва может сказать несколько слов на португальском, но они умудряются общаться. Сегодня она вернула ему фотографию жениха, от которого отказалась Самира, чтобы выйти замуж за Лео, пасынка синьора Эдвалду. А Базилио где-то узнал, что теперь Лейлу хотят выдать за замуж за отвергнутого марокканца, вот Базилио и отволок ей тайком от доны Журы фото жениха. Я видела снимок — мужчина «страшно красив»! Хи-хи! Базилио хотел и платок отнести, который жених желал передать ей в знак симпатии, но дона Жура отобрала его, на случай, если синьор Мухамед откажется оплатить счет. Платок так себе, а на фотографии мужчина — старик уже, он не для такой молодой девчонки. И совсем не красивый. — А при чем здесь красота? — пожала плечами дона Назира. — Главное — он сможет обеспечить ей нормальную жизнь. Это лучше, чем оказаться женой погонщика верблюдов. Ведь дядя Абдул хотел сначала отправить ее в караван к бедуинам, бродячим торговцам. В пустыне очень тяжело тем, кто не привык жить в таких условиях с рождения. Она согласится выйти за Имада, — уверенно кивнула лара Назира. — Да? А Базилио она не ответила, согласится или нет. Она только что швырнула ему фотографию и сказала, что хочет сама ухаживать за сыном, потому что приезжает синьор Мухамед. Базилио уже передал доне Ноэмии, чтобы она принесла Лейле ребенка. Он уверен, что Лейла надеется остаться в Бразилии. — Ну, это вряд ли у нее получится. Тот, кто хочет умаслить мужа, не приводит в его отсутствие в дом чужих мужчин. А Мухамед уже знает про Базилио. — Дона Назира, а сколько стоит в Марокко такое золото? — подняв руку с цепочкой на запястье на уровень глаз, поинтересовалась девушка. — А почему ты спрашиваешь? Это хорошее золото, высокой пробы. Цепочка тонкая, но главная ценность в висюльках, в них же вес. — Мне интересно, сколько может стоить золотая цепочка, которую Лейла отдала или подарила Базилио. Он носит ее на шее, не скрывая майкой или футболками. Цепочка толще этой. — Лейла подарила Базилио цепочку? — быстро переспросила удивленная Назира. — Да, не знаю, за что, но он получил золото от Лейлы. — Хм, — нехорошо усмехнулась Назира. — Ладно, Анинья. Ты заработала одну висюльку. Вот, возьми, потом очень осторожно прицепишь ее к цепочке. И лара Назира достала из крохотной стеклянной коробочки мизерный кулончик. — Дона Назира, а сколько всего висюлек? — живо заинтересовалась Анинья. — Много, я не считала. Но есть и второй браслет, такой же. Если новостей будет много, а я собираюсь здесь жить до конца своих дней, то… Ты соберешь полный комплект — не только браслеты, но и ожерелье, и заколки, и серьги… И всё с висюльками! — Мне пора, дона Назира. А то дона Жура уже выглядывала из бара. — Иди, — царственным кивком отослала ее Назира. Она увидела, как дона Ноэмия пронесла мимо нее на руках маленького мальчика, Абдульчика, сына Лейлы и Мухамеда. Лейла приоткрыла дверь и забрала ребенка. Назира мысленно ухмыльнулась: значит, девчонка готовится к возвращению мужа? Хочет показать себя заботливой матерью? Думает, что Мухамеду никто не расскажет о подаренной официанту цепочке. Какой позор! Женщина дарит золото мужчине, да ещё и за спиной собственного мужа! Анинья ушла, а Назира, все ещё потрясенная услышанным, стояла рядом с домом, слегка покачивая коляску, в которой засыпала Ферюза. Лара Назира приколола к одеяльцу «руку Фатимы» — лучшее средство от сглаза и порчи. Купила в «Волшебной лампе». Она знала, что Мухамед, сколько лет имея магазин, всегда привозил на продажу это замечательное средство от сглаза. А для Назиры желание купить «руку Фатимы» стало ещё и поводом, чтобы побывать на законных основаниях в магазине брата, пока его ещё нет в Бразилии. Она понимала, что потом ей будет туда не попасть. Мухамеду не понравится уже то, что она побывала в его магазине. Сам же он может не пустить ее даже на порог «Волшебной лампы». И вот теперь она с грустной иронией вспоминала испуганные глаза Мустафа, которые он выкатил при виде нее. А Назира, взяв ребенка на руки, вошла в магазин, всё осмотрела, пока Мустафа приходил в себя, выбрала самую симпатичную «руку Фатимы», попросив отложить кулон, пока она осмотрит весь товар. Ещё ей приглянулись бабуши. Конечно, не особенно они ей были нужны, но ведь она зашла в «Волшебную лампу», чтобы сделать покупки как в любом другом магазине. Пусть Мухамед не обольщается на ее счет, когда приедет, а Мустафа расскажет ему о том, как она побывала в магазине покупательницей. Отложив бабуши для Миро, она рассмотрела и небольшие ковры, сложенные в высокую стопу — «значит, их у вас никто не покупает!», как и свисающие с потолка на держателях ковры огромных размеров. Рассмотрела и посуду — кувшины, глиняные вазы и вазочки, медные блюда и подносы с выбитым узором, расписные, с марокканскими узорами тарелки и даже настоящие глиняные таджины с конусовидными крышками. Был и стенд с украшениями, недорогими, разумеется. В основном — серебряными. Золото отсутствовало. На двери висел целый ворох разноцветных, развевающихся на ветерке платков. Назира ничего не пропустила, всё рассмотрела и раскритиковала, но давая и советы. За ней по следам ходил Мустафа, стонавший при каждом ее высказывании и закатывавший глаза. А лара Назира чувствовала себя здесь вполне уверенно. Покидая магазин, она заплатила за амулет, бабуши и выбрала небольшой детский платок для Ферюзы, намереваясь дома скрутить из него очаровательную чалму. Ещё она заметила на столике у входа палочки для подводки глаз и флакончик с сурьмой. Купила и это. Уходя, Назира пообещала бывать в магазине часто, подумав, что пусть брат помучается, ожидая ее следующего визита, которого может и не случиться. И вот теперь она стояла на улице, гуляя с дочкой, наблюдала, как Мустафа с порога «Волшебной лампы» что-то или кого-то нервно высматривает. Лейла тоже замелькала в окнах соседнего с магазином дома. — Засуетилась, одалиска, ждет приезда мужа! — презрительно сузила глаза Назира, пытаясь сообразить, каким образом брат узнает о том, что его юная супруга не только подружилась с Базилио и подарила ему цепочку, и ведь это что-то значит? В ожидании прибытия хозяина «Волшебной лампы» находились и посетители бара. Базилио сам желал не пропустить появление синьора Мухамеда с новой женой. Какая она — Муна? Старуха или такая же молодая красавица, как Лейла? Заплатит ли синьор Мухамед по счету, который ему предъявит дона Жура? А дона Ноэмия уже отнесла ребенка Лейле. Та теперь варит ему еду, наверно. Ведь ребенка надо накормить. И к приезду мужа тоже следует приготовить ужин. Лейла даже в магазин сегодня ходила, купила продукты. Мустафа дал ей немного денег. Понял, что это для Мухамеда. Он же, наверно, прилетит голодный. Базилио был как натянутая струна. А тут ещё и к доне Назире стали съезжаться гости. Это вызвало интерес не только у него, но и у доны Журы. Им всем из дверей бара было отлично видно, как к ларе Назире, стоявшей на улице, подошли, выбравшись из такси, Жади и ее дочка с ребенком на руках, а также Самира и Лео — Эд, как его раньше все называли в Сан-Криштоване. Почти сразу же подъехала машина с Латифой и Керимом. Они достали из багажника огромный мешок с упаковками памперсов. — Ноэмия, не уходи, успеешь ты в свое кафе, — остановила подругу Жура. — Посмотрим, что тут будет происходить. Латифа такая счастливая! — Я тоже так за нее рада! — согласилась Ноэмия, выходя вместе с доной Журой из бара на улицу, но останавливаясь на пороге. — Но заметь, у Самиры с Лео что-то никаких чувств. Такая вот современная молодежь. Нам их не понять, — проворчала дона Жура, которой хотелось, чтобы и Самира была счастлива. Гости перецеловались с доной Назирой, отдали привезенные подарки и разошлись, кто куда. Латифа с Хадижей, забрав у Жади малыша, направились к дому Амина. Перед этим Хадижа успела подержать на руках дочь Назиры, достав ее из коляски. Жура и Ноэмия заметили, что Самира с мужем и Жади вошли вместе с доной Назирой в дом. Наверно, у Амина не все родственницы — желанные гости. Керим же предпочел пойти к Назире вместе с Миро, который появился как раз вовремя. — Ноэмия, твой муж подает тебе какие-то знаки, — предупредила Жура, стоя, прислонившись к дверному проему и сложив на груди руки. — А, — легкомысленно отмахнулась дона Ноэмия. — Ясно же: звонил Мухамед, предупредил, что они с женой уже в аэропорту и едут домой. Но вдруг Жура обнаружила, что все соседи прилипли к окнам, распахнули рамы и показывают на что-то рядом с ее баром. Это может быть только дом синьора Мухамеда! Да что же случилось?! Сначала дона Жура увидела поднявшиеся к небу клубы черного дыма, затем послышались крики людей, выбегающих из домов и несущихся с ведрами в ее сторону. — Жура, пожар! Вызывай пожарную бригаду, звони, Жура! — в ужасе сказала Ноэмия, догадавшаяся сделать несколько шагов в сторону магазина и сразу же увидев языки пламени в окнах дома синьора Мухамеда. — Пожар, дона Жура! Горим! — завопил Базилио. — Что?! Всё-таки горим? — опомнилась Жура, только теперь поняв, что означают эти клубы дыма и бегущие люди. — Дом синьора Мухамеда горит! А мы ведь рядом! Сейчас и наш бар загорится! — в панике орал Базилио. Дона Жура бросилась звонить пожарным. Но ей ответили, что уже поступил звонок, пожарный расчет скоро будет на месте. Ошеломленная дона Жура теперь уже сама выскочила на площадь перед баром, чтобы оценить масштабы катастрофы. Ничего хорошего, когда горит дом по соседству. Пожар может в одно мгновенье перекинуться на их здание Жура почувствовала прилив энергии и тут же организовала подачу воды, чтобы те, кто выбежал тушить пожар, могли бы наполнять ведра водой из кранов с баре. Из дома Латифы выбежали мужчины — Керим, Миро и Лео. Базилио тоже крутился рядом, поднося ведра с водой к горящему дому. Вот и Амин прибежал, а одна из его жен спешно вышла на улицу вместе с доной Латифой. К ним присоединились Самира и Жади. У окна стояли и смотрели на пожар Хадижа и Халиса. В другом доме на балкон вышла дона Назира, стояла, опираясь руками о балконные перила, и осуждающе качала головой. В баре доны Журы имелось несколько огнетушителей, у которых ещё не закончился срок действия. Владелица заведения держала их на всякий случай. И вот он наступил. Схватив один из них, дона Жура перевернула баллон и с силой встряхнула. — Давайте, дона Жура, я сам им воспользуюсь, — выхватил огнетушитель из ее рук Миро. — Вам лучше не лезть внутрь дома. Даже не пытайтесь. Кериму, имеющему представление, как пользоваться таким средством борьбы с огнем, достался второй огнетушитель. Амин схватил третий, а Жура быстро напутствовала его советом, что и как нужно сделать… Все были заняты спасением дома. Пламя занималось всё сильнее, валил дым, люди сновали туда-сюда. А крики, треск огня, суета — это всё страшно действовало на нервы. Дона Жура не знала, что можно ещё предпринять, кроме того, что она догадалась закрыть кассу в своем баре и выставить вон всех посетителей и теперь наблюдала за происходящим. — Базилио, как это могло случиться? — вопрошала она у официанта, в какое-то мгновение остановившегося возле нее. — Говоришь, Лейла на кухне что-то готовила? Она что — специально решила поджечь дом к приезду синьора Мухамеда? Так боится возвращения мужа? — Она хотела, как лучше. Приготовить ужин мужу и его второй жене! Латифа не смогла удержать дочь, и Самира рядом с Лео передавала по цепочке ведра с водой, которую набирали в баре доны Журы. Дона Ноэмия застыла рядом с Мустафой у порога «Волшебной лампы», в ужасе прижимая ко рту ладонь. Подъехал пожарный расчет. Разбив окно первого этажа, спасатели протолкнули шланг и затушили пожар мощной струёй пены. Повалили клубы пара, а на зевак пахнуло жаром. Прислушавшись к болтовне собравшихся зрителей, можно было сделать вывод, что пожар начался в доме на кухне, перекинулся на лестницу и затем побежал на кровлю. Но помощь подоспела вовремя, поэтому на этом всё и закончилось. Отовсюду слышались разговоры: — Но в чем причина возгорания?.. Быстро пожар ликвидировали, повезло синьору Мухамеду — отстояли дом!.. Пострадавших вроде бы нет… А попробуй восстановить сгоревшее!.. А где девчонка, что жила в доме Мухамеда?.. Какая девчонка?.. Никакая она не девчонка, а жена синьора Мухамеда!.. Ах, неужели она сгорела?!.. Да вы что?!.. Сгорела?.. Может быть, ещё можно спасти, оказать ей медпомощь! А тело где? Задохнулась внутри на сгоревшей кухне?! Дона Ноэмия не могла произнести ни слова: она-то знала, что Лейла была в доме не одна, а с ребенком, которого Ноэмия ей принесла по ее же настойчивому требованию. Женщине становилось дурно от мысли, что малыш сгорел вместе с непутевой мамашей. — Мустафа! Абдульчик, там был Абдульчик! — простонала она, наконец. Муж подхватил ее, понимая, что Ноэмии плохо, и отвел внутрь магазина. Жади и Латифа стояли, крепко обнявшись. Случившееся потрясло и их тоже. — Латифа, ты столько лет прожила в этом доме. Понимаю, что ты сейчас чувствуешь, дорогая, — сожалела Жади. — Нет, для меня дом стал чужим давно, когда в него вошла другая женщина. Но ты не знаешь, Жади, как часто мне снилось, что я стою на своей кухне, всё вокруг до боли знакомое и родное. Во сне я замешиваю тесто, пеку лепешки, ставлю таджин. Маленькие Самира и Амин бегают тут же… Признаюсь, даже сегодня, уже будучи замужем за Керимом, живя в его доме, во сне я готовила обед Кериму, но ТАМ. Латифа кивнула на пожарище. — Дом не хотел отпускать тебя! — Да, Жади, именно так я себя и чувствовала. Но теперь мне перестанет сниться моя бывшая кухня. Она сгорела. Я увидела это собственными глазами. Думаю, на этом мой мозг поставит точку, и такие сны не станут мне больше сниться. Но сегодня сгорел родной дом моих детей, который им пришлось покинуть. — Самира! К нам иди, — позвала девушку Жади, и та прильнула к тете. Лео неслышной тенью возник рядом. Миро и Керим, перемазанные черной копотью, тоже остановились возле них. Пожарная машина уехала, но люди продолжали стоять, чего-то ожидая. Вот в этот момент и подкатило к бару такси, из которого выскочил Мухамед, ещё несколько минут назад не подозревавший о постигшем его семью несчастье… — Мой дом! Мой магазин! — заметался он перед пожарищем с обезумевшими глазами. — Отец, магазин цел. Сгорела часть дома, — пытался остановить его Амин. — Мой дом! Как это случилось? Как? — схватился Мухамед за голову. За его спиной из такси выбралась высокая стройная женщина, рядом с которой водитель принялся выгружать многочисленный багаж. Миро и Керим, узнав Муну, жену синьора Мухамеда, которая в Фесе была гостьей в доме дяди Али, тоже бросились помогать таксисту, переставив багаж так, чтобы машина смогла выехать. Жади и Латифа, скрывая интерес, наблюдали за новоявленной женой Мухамеда. Женщина держалась с достоинством. Она уже смогла оценить ситуацию, в которой оказалась. Только прилетели, а уже проблемы — остались без жилья, на пепелище. Она не рыдала, не лезла к мужу с вопросами, стояла, обнимая себя за плечи и несмело осматриваясь. Только платок сполз с темных волос, и его конец полоскал теплый ветерок. Муна просто ждала, что решит муж. — Где Мустафа?! Где Мустафа? — восклицал потрясенный Мухамед.- Амин, как это случилось?! — Здесь я, Мухамед, — прибежал его товарищ. — Что здесь произошло?! — Мухамед, загорелось на кухне. Лейла впервые за месяц решила приготовить ужин к вашему возвращению. И вот чем всё закончилось… — Лейла! Лейла?! Где эта одалиска?! Где эта кобра?! Она разрушила мою семью, а теперь лишила меня моего дома! — Магазин не пострадал, — попытался его успокоить Мустафа. — Где эта одалиска?! — взревел Мухамед, больше не желая ничего слушать. 19. Часть 30. Глава 19. Возвращение Саида. Новые проблемы. Саид, ни о чем не подозревая, мчался на своей машине домой. Рядом в специальной корзине спала, утомившись после долгого перелета, крохотная Назрин. Водитель умело вел автомобиль по предвечерним улицам Рио-де-Жанейро, а Саид сидел, погруженный в мысли, нервный и негодующий. Каков его брат? Не мог вспомнить такую важную вещь хотя бы в Париже, где они, прибыв из Марокко, делали пересадку перед вылетом в Бразилию. Если бы Мухамед рассказал ему о своих соображениях там, в аэропорту Парижа, то Саид тут же вернулся в Марокко и забрал Фатиму из дома негодяя Фарида! Во время полета Муна справилась бы с уходом за его дочерью, а он велел бы Зулейке и Рании забрать девочку прямо в аэропорту. Но брат, находясь в Фесе, думал только о складе и товарах для магазина, которые ему хотелось отправить в Бразилию. И только удобно устроившись в кресле в салоне самолета, Мухамед вдруг вспомнил, что хотел сказать ещё по пути из Марракеша, но упустил: — Саид, вот подумай, если Фарид звонил тебе, и ты расслышал голос Фатимы, но потом твои люди сказали, что Фарид покинул риад уже после того, как ты им позвонил, тут явное несоответствие. Не знаю, как мы обыскивали его дом, но мне кажется, что… Фатима все-таки у него в риаде. Ты уверен, что твои люди осмотрели ВЕСЬ риад, каждый клочок территории? Фатиму могли завернуть в ковер, заклеив рот. И она вынуждена была молчать, пока в доме и во дворе шли поиски. — Думаешь? — ошеломленно произнес Саид и принялся лихорадочно подсчитывать время звонков и сопоставлять факты. Да, выходило всё именно так: когда он услышал голос жены, а Саид был уверен, что слышал именно ее, что не отрицал и Фарид, тогда и негодяй, и пленница находились рядом, именно в риаде, а не где-нибудь в касьбе, о чем пытался солгать Фарид. Неважно, куда он потом ходил или ездил — возможно, сделал это, чтобы запутать следы. Но Фатима все время была рядом! Как же так получилось, что его люди ее не нашли? Где ее прятали?! Он сам обошел все внутренние, крайне запущенные помещения дома! А ведь Мухамед пытался ему что-то сказать ещё в такси, но дядя Абдул его перебил. Поверни тогда Саид такси обратно в Марракеш, смог бы внезапно ворваться в риад, когда его уже не ждали. А теперь его жену непременно перепрячут. Значит, надо дать новые указания людям, которые дежурят у риада. Пусть смотрят в оба! Пусть проверяют всех, кто выйдет из риада. Особенно, если это будет несколько человек. Так проще вывести Фатиму на улицу, переодеть, заставить выйти вместе с теми, кто ее удерживает. Или обманывает. Но, оказавшись в самолете, Саид уже не имел возможности во время полета созвониться ни с дядей Али, ни со своими людьми. Несколько часов он мысленно бесновался, понимая, что, только прилетев в Бразилию, он сможет связаться со всеми. Но тогда будет поздно. Ведь и Фарид не глуп. Сообразит, что Фатима выдала их своим криком. — Аллах! Но как я сам не сообразил? — злился он и на себя. Остаться в Марокко Саид не мог, так как теперь нужно срочно спасать Хадижу и внуков. Зная дядю Абдула, собравшегося лететь в Бразилию, чтобы выяснить правду и забрать детей Фарида, забывая, что это и дети Хадижи, Саид понимал, что, прежде всего, он нужен в Рио своей дочери. Сможет ли Жади защитить детей Хадижи? Есть ещё и Лукас. Саид вспомнил слова дяди Али о том, что Лукас был согласен вернуть на тот момент одного из детей Хадижи в Марокко. А если он что-то предпримет за спиной у Жади, и Хадижа останется без сыновей? — А ведь Жади всегда знала о недостатках Лукаса, но всё ему прощала! — думал Саид по пути домой. Рядом в корзине кряхтела Назрин. Теперь и ее он должен защищать. А для ребенка нет никого лучше матери! Саид усвоил уроки, которые ему преподала жизнь: не забыл, как страдали Хадижа и Мунир, когда он разлучил их с матерями. А Назрин осталась даже без материнского молока. Как же Фатима вновь ускользнула от него, но теперь уже не по своей воле?! Сколько ещё это будет продолжаться? И куда ее перепрячут? Нет, пора нажать на денежные и прочие рычаги, чтобы Фарид понял, что ему лучше отступить, забыть Хадижу и отпустить Фатиму. И дети, разумеется, должны оставаться с Хадижей. Саид был раздражен весь полет, практически замолчал и больше не разговаривал с Мухамедом после того, как высказал своё мнение о преступной забывчивости в таком важном деле. Брат обиделся и тоже не пытался с ним разговаривать. В аэропорту Рио-де-Жанейро Саида встречал его водитель, поэтому Саид забрал у Муны ребенка и уехал на собственной машине, сухо попрощавшись с братом, но поблагодарив его жену. Мухамед вынужден был взять такси, при том, что у них с Муной был большой багаж. Но Саид не подумал об этом, так как был занят звонками в Марокко, едва оказавшись в зале прилета, а затем сев в машину. Брат как-нибудь решит свои проблемы, а ему нужно было срочно связаться с дядей Али, объяснить всё Маджиду, переговорить ещё с несколькими людьми. Все звонки он успел сделать из машины. Начинался час пик, и транспорт то и дело застывал в пробках. Саид с тревогой следил за малышкой, которая беспокойно возилась под боком. Он позвонил Зулейке, чтобы удостовериться, что ребенок сразу же окажется в опытных руках, как только девочку перенесут через порог дома. Убедившись, что не ошибся в Зулейке, и с Назрин все будет в порядке, Саид положил руку рядом с ребенком, так, чтобы дочка могла ухватить его ручкой за палец, Саид продолжал делать звонки. Сначала дяде Али, а затем Маджиду. И вот что ему стало известно: у риада в данный момент на всякий случай остался сам Маджид. Недавно он подменил Агизура, который доложил ему, что Бадис и Танан отправились следить за Фаридом и Зухрой. Бадис преследовал мужчину, а пожилой Танан — женщину, молодую и красивую, которую они уже видели, когда она вернулась в риад вечером после ухода сида Саида. — Аллах! И куда же они ходили? Когда вернулись? Оказалось, что женщина вернулась через несколько часов. Но! В их отсутствие, когда риад был закрыт на замок, приходила старуха. Оказалось — та самая шуафа, которую люди Саида навестили перед обыском риада. Это была тетка Зухры. У нее был ключ, она вошла в риад и покинула его только после возвращения племянницы. А вот Фарид уехал из Марракеша. Впрочем, Саид об этом итак знал. Видел мерзавца в аэропорту, когда вылетал из Феса. Но потом Фарид не стал возвращаться в Марракеш, а отправился в Мекнес. Таким образом, он уже второй день занимается домашними делами у себя дома в Мекнесе, а в Марракеше в риаде осталась только Зухра, но к ней каждый день приходит тетка. — Но вы догадались проследить за этой женщиной? А если именно она навещает пленницу? Но Маджид ответил, что тогда нужен будет ещё один человек, чтобы следить за ней тоже, иначе придется этим заниматься ему, но тогда он не сможет дежурить у ворот риада. — Вы должны проникнуть внутрь! Под каким-то предлогом или действуя напролом, — распорядился Саид. — Уверен, что Фатима может находиться в доме, даже если Фарид и Зухра разъехались. Если дом закрыт, ей не выбраться на медину. Но получается, что все равно кто-то бывает в доме. Значит, там могут удерживать Фатиму. А старуха носит еду ей и охраняющей ее Зухре. Маджид согласился усилить внимание к дому, а Саид понял, что будет лучше, если он посоветуется с сидом Али. Конечно, он непременно вернется в Марокко, как только спрячет Хадижу и детей в надежное место, но в Марокко нельзя терять дни. Но Саид попросил старика, чтобы тот ни при каких обстоятельствах не делился услышанным с дядей Абдулом. — Дядя Али, я ему не доверяю. Уверен, что дядя Абдул тут же позвонит Фариду и расскажет о моих подозрениях и, уж конечно, о том, что кто-то едет вновь искать в риаде Фатиму. — Но, может быть, это сработает тебе на руку? — сказал мудрый дядя Али. — Таким способом можно заставить Фарида попытаться вывести Фатиму из дома, чтобы перепрятать ее перед приездом твоих людей или нашим с Абдулом. Тогда твои люди, которые уже там дежурят, смогут схватить женщину. — Не знаю, дядя Али. Я не должен был покидать Марокко, но вы же знаете, как складываются обстоятельства! Но я вернусь. Я так прижму Фарида, что ему придется выбирать между Фатимой и собственной жизнью. — Не делай глупостей, Саид. Эта ситуация очень деликатная, нужно действовать осторожно. Договорившись, что дядя Али по возможности внезапно приедет в Марракеш и проверит, что происходит в риаде, Саид немного успокоился. Но он обнаружил пропущенный звонок от Каримы. Сначала он удивился, но потом вспомнил, что сам дал номер телефона этой женщине. Карима дружила с женой дяди Абдула, могла узнать о планах старика, что и произошло. Позвонив теперь уже Кариме, у которой с некоторых пор имелся собственный сотовый, Саид Рашид узнал новость: сид Абдул купил билет на самолет и намерен вскоре лететь в Бразилию. Но дата вылета осталась для Каримы тайной. Даже лара Дуния ничего не знает об этом. Дядя Али тоже не смог выяснить, какого числа приятель вылетает из Марокко. И один ли он летит?! Саид поблагодарил Кариму за услугу, а сам подумал, не Фарид же составит компанию дяде Абдулу? …Наконец, машина добралась через несколько пробок до поместья Саида Рашида. Зулейка и Мириам с готовностью приняли дочь Фатимы и Саида. Наскоро поздоровавшись с Ранией и детьми, Саид отправился следом за первой женой в комнату Фатимы, превращенную в «детскую» для Назрин. Впрочем, вернись с ним Фатима, она и жила бы в одной комнате с дочкой. Саид с одобрением осмотрел сделанные приготовления и похвалил Зулейку. — Саид, надо подумать о няне для девочки и о кормилице. У Рании пропало молоко, поэтому я кормлю не только Камала, но и Райхану. Но хватит ли молока для Назрин? — Займись этим, Зулейка. Но мою дочь в Марокко и в самолете кормили смесью из бутылочки. Может быть, лучше так и оставить? Не знаю, когда сможет вернуться Фатима… — Пусть скорее возвращается, — сочувственно сказала женщина, глядя на девочку, которую Мириам осторожно уложила в кроватку. Саиду было сказано, что сейчас Мириам выкупает малышку, переоденет и затем накормит. Смеси, о которых им рассказала Карима, позвонив из Феса по его просьбе, закуплены, как и памперсы для новорожденных. Саид с облегчением вздохнул. Хотя бы с этим всё в порядке! — Рания, — повернулся он ко второй жене. — А что с тобой произошло? Почему вдруг у тебя пропало молоко? Как ты собираешься кормить мою дочь? Рания покраснела, опустила голову, не зная, что сказать. Она начала бояться Саида, понимая, что ее благополучие итак висит на волоске. Молоко пропало из-за постоянного нервного стресса. Она же не могла рассказать о том, как ей становилось страшно при мысли, что Фатима вернется и расскажет правду Саиду. Она каждый день, каждую минуту ждала звонка от Саида, дежуря у домашнего телефона, боясь услышать новость, что он нашел беглянку и везет ее домой. Но когда стало известно, что Фатиму не нашли и в этот раз, что Саид вылетает только с ребенком, Рания так обрадовалась, что разрыдалась от облегчения. Но оказалось, что пережитый стресс окончательно лишил ее грудь молока. Райхану начали кормить из бутылочки той же молочной смесью, что была закуплена для дочки Фатимы. А Зулейка, сжалившись и зная, что у нее молока хватит на двоих, согласилась прикармливать и новорожденную сестру ее родных детей. Но теперь у Рании отлегло от сердца: пусть вопрос с пропавшим золотом не будет прояснен в ближайшее время, но и Саид не узнает от Фатимы, что произошло между ней и Ранией перед ее побегом из дома. Молодая женщина, стоя у кроватки, с любопытством и притворной улыбкой рассматривала Назрин. Но, увидев явное сходства дочери с матерью, Рания вздрогнула, увидев перед собой «маленькую Фатиму», завернутую в пеленки. А Саид тем временем подошел к комоду, на котором теперь громоздился ноутбук его похищенной жены, а также стояла ее фотография в изящной рамке. На ней жена Саида улыбалась счастливо и безмятежно. Невозможно было подумать, что женщина вскоре замыслит побег и станет скрываться месяцами, изо всех сил не позволяя себя обнаружить. Но на снимке Фатима, благодаря улыбке, казалась ослепительной красавицей, не имеющей совершенно никаких проблем. Рания наблюдала за мужем, видела, как он взял в руки фото и внимательно рассматривал его, как будто пытался вспомнить Фатиму, которую так давно не видел! Кажется, Саид заметил ее ревнивый и завистливый взгляд. Поставив рамку со снимком на место, он предложил: — Пожалуй, стоит заказать портрет Фатимы во весь рост. У нас ведь есть ее фотографии? Я хочу, чтобы Назрин с первых недель жизни видела свою мать, узнала бы ее, когда Фатима вернется. А она непременно вернется! У моей дочери должна быть мама, так пусть Назрин смотрит на ее портрет, который я велю повесить на эту стену — напротив кроватки. — Конечно, Саид, так и сделай. Узнай, кто из художников хорошо пишет портреты по фотографиям, и сделай заказ, — доброжелательно сказала Зулейка, догадавшись, однако, почему у Саида родился подобный экспромт. Рядом с удивленной и задетой за живое Ранией стоял Мунир, который пришел в комнату с матерью, потому что ему было интересно посмотреть на ещё одну сестру. Он уже успел дать оценку трем девочкам: заявил, что его сестра все же красивее, чем Бадра и Назрин. Саид и Зулейка промолчали, понимая, что мальчишка ревнует. Теперь же, услышав, что отец намерен заказать портрет Фатимы, Мунир не стал предлагать отцу сделать портрет и для его матери, но счел нужным посоветовать: — Мама, помнишь, Фатима дружила с Самирой, у которой был знакомый художник, который делал картины из мусора. И Фатима хотела заказать ему свой портрет, помнишь, отец? Я могу начать собирать мусор, если… — Мунир, что ты такое говоришь? — притворно возмутилась Рания, но в душе порадовалась, как ловко у сына получилось поддеть отца. — Спасибо, Мунир, но картину из мусора мы заказывать не станем. Пусть портрет будет написан красками, так лучше. Мальчишка пожал плечами и зарылся лицом под боком Рании, обхватив ее руками. Зулейке хотелось узнать, что произошло в Марокко. — Саид, почему ты не смог привезти домой Фатиму? — спросила она. — Мы так и не поняли. О, Аллах, мы так за вас переживали! И муж рассказал им о том, как они с дядей Абдулом, Мухамедом и сидом Али побывали в Марракеше в риаде его бывшего зятя после того, как Фатиме сначала удалось оттуда выбраться, родить дочь в Фесе, а потом ее вновь завлекли обманом в руки Фарида. — Да, ее можно понять: любая нормальная мать ради своего ребенка собой пожертвует, чтобы его спасти. Фатима оказалась любящей матерью, алхамдулиллах! Даже странно, что после стольких… мягко говоря… легкомысленных поступков, хм, Фатима смогла настолько полюбить свою дочь, что ради нее стала пленницей неадекватных людей. — Вот! Зулейка, ты нашла правильное слово для Зухры и Фарида: они оба неадекватные. Аллах! Они не понимают, с кем связались! Но скоро они пожалеют об этом! — посуровело лицо у Саида. — Успокойся, дорогой! Всё будет хорошо, иншалла. Когда они поймут, что ты не собираешься с ними шутить и уступать им, то вернут Фатиму, иншалла! — Иншалла, Зулейка! Я рад, что ты так меня поддерживаешь. Ты хорошая жена, я нисколько в тебе не разочаровался за эти годы, ни разу не пожалел, что когда-то решил жениться на тебе, — похвалил Саид первую жену. Он был растроган ее вниманием и доброжелательностью. Зулейка тоже растаяла от его похвалы. Одна Рания незаметно прикусила губу, пожелав Зулейке и Фатиме провалиться. — Как только я разберусь с делами в Бразилии, с проблемами Хадижи, а это будет зависеть от дяди Абдула, потому что он намерен прилететь к нам в гости, я сразу же вернусь в Марокко. И тогда буду действовать так, как Фарид даже не может себе представить. Кстати, а что с Хадижей? Где она сейчас? Опять в Ангре? — Нет, она живет у матери, но звонит нам каждый день. Расспрашивает о тебе, когда ты вернешься. Мы с Ранией приглашали ее приехать и познакомиться с ее новорожденными братом и сестрой, но она отказалась. У нее какие-то дела, связанные с сыном Жади. — Мне всё известно о ее делах, — кивнул Саид. — Это, в самом деле, очень серьезно. Я как раз собираюсь заняться делами Хадижи. Странно, что она ни разу не заглянула домой. — Но у нас дети, а она может до сих пор страдать из-за потери своего сына, — предположила Зулейка. — Но у Жади тоже маленький сын, а Хадижа не расстается с ним и с Жади, — с оттенком язвительности заметила Рания. — Не забывай, Рания, что в эти дни из Марокко вернулись ее тетя Латифа с мужем, Самира со своим мужем и семья лары Назиры. Столько родственников, которых она давно не видела! А есть ещё Амин с Халисой, а его вторая жена Эмми — ее подруга детства. Насколько я поняла после телефонного разговора с Хадижей, она ездила с матерью и Самирой к Латифе, чтобы взглянуть на новый дом ее мужа. А сегодня, как похвасталась Хадижа, они едут в Сан-Криштован в гости к ларе Назире. Но она мечтала поболтать и с беременными женами Амина. — Хадижа в Сан-Криштоване? Мухамед, наверно, уже на месте, у себя дома. Я был так занят мыслями о происходящем в Марокко, что даже не помог брату добраться домой с таким большим багажом. Надо ему позвонить, узнать, как у них дела. Ведь с Мухамедом прилетела его жена Муна. Как бы Лейла не устроила женщине «горячий» прием. Очень скоро семья Саида Рашида узнала о том, насколько «горячей» оказалась встреча Мухамеда и Муны с Лейлой… Зазвонил сотовый Саида, и он решил ответить. Это был Амин, и Саид, ещё не услышав даже первого слова племянника, понял, что что-то случилось. — Амин?.. Что?! Когда это случилось? Аллах! Как такое могло произойти? — хмурился Саид все сильнее. — Ничего, успокойтесь, я сейчас подъеду, и мы решим, что делать дальше. Амин, я понимаю, в каком состоянии сейчас может быть твой отец! Зулейка и Рания застыли у накрываемого служанкой стола. Они давно спустились в гостиную, покинув комнату Фатимы, а Мириам осталась, чтобы заняться Назрин. Саид ещё не успел ни принять душ, ни переодеться, ни поужинать после дороги. И он снова намерен куда-то ехать? Женщины переглянулись, спросили почти одновременно: — Что случилось, Саид?!.. Что тебе сказал Амин?.. Неужели на машину Мухамеда напали грабители? — Нет, Рания, никаких грабителей не было. В Сан-Криштоване был пожар. Сгорел дом Мухамеда. Амин уверен, что Лейла устроила поджог. Надо ехать. Всё потом — отдых, еда… Я должен помочь брату. Он оказался в беде. — Саид, подготовить комнаты для гостей? — Я позвоню. Сначала увижу, каковы последствия пожара, тогда позвоню и скажу, что нужно делать, — ответил Саид. Вскоре от ворот особняка отъехала машина. Саид спешил на помощь к Мухамеду. А две женщины стояли у окна, провожая его взглядом. Мунир был тут же, прижимаясь к матери. 20. Часть 30. Глава 20. Мухамед на пожарище. Проблемы с Лейлой. Пока дона Жура переживала за безопасность бара, активно действуя для его защиты от пожара, лара Назира наблюдала за разворачивающейся картиной спасения дома Мухамеда, стоя на балконе. Как бы ни была она обижена на брата, но она всем сердцем желала, чтобы Мухамед не потерял дом, с которым даже у нее самой было связано столько воспоминаний. Пусть там теперь живут другие женщины, растет ещё один племянник Назиры, а Амин и Самира вылетели из этого гнезда (или были изгнаны, как, например, Самира), но лара Назира не могла представить, что этого дома не будет, а брат останется без жилья. Она стояла на балконе, глядя на черные клубы дыма, поднимающиеся над языками пламени, которые метались внутри дома, на снопы искр, долетающих даже до нее, и молила Всевышнего о помощи и спасении. Назира видела, как метались люди с ведрами воды, и среди них она заметила и Самиру с Лео, и мужа с Керимом. Даже Базилио шнырял то там, то здесь, пока его громкоголосая хозяйка раздавала приказы, что кому делать. Без этой женщины, пожалуй, пожар разгорелся бы куда сильнее до приезда пожарных. В какой-то момент Назира заметила, как парень из бара утащил из окутанного дымом дома Мухамеда какой-то большой сверток, сразу же нырнув в зал заведения. Она дала слово, что непременно уличит грабителя, который посмел мародерствовать, когда у соседа такая беда! Вот тогда Мухамед и узнает, что Базилио не только бывал у него дома, но и получил в подарок от Лейлы золото, а теперь оказался вором. Наверно, присмотрел что-то во время своих визитов к Лейле, а теперь воспользовался случаем. Потом огонь потушили, и Назира увидела среди собравшихся зевак Эмми, прижавшуюся к Латифе, Жади, к которой подошли Самира и Лео, рядом остановились и Керим с Миро. Мустафа не покидал порога магазина, рядом с ним истуканом застыла дона Ноэмия, настолько потрясенная, как будто сгорел ее собственный дом или лавка. Амин же бродил вокруг пожарища, пока не увидел подъехавшее такси. Тогда он бросился к отцу, который впал в шок, едва выбравшись из машины. Назира видела, как ее муж и Лео с Керимом бросились помогать доставать багаж приехавших погорельцев и аккуратно составили вещи в стороне от дороги. В женщине, которая выбралась из такси вслед за Мухамедом, теперь метавшимся вокруг пострадавшего дома и напрочь забывшего о жене, она узнала Муну, которую видела в доме сида Али. Назира с любопытством ждала, как проявит себя жена Мухамеда. Но та, к ее удивлению, не впала в истерику, не запаниковала, только стояла, растерянно осматриваясь. Назира не увидела только Лейлу. Где же эта одалиска? Дом горит, а ее не видно. Она не спасала дом, не было ее и в толпе зевак. У Назиры от страшной догадки перехватило дыхание: а если глупая девчонка сгорела во время пожара? А что с ребенком? Она вспомнила, как дона Ноэмия пронесла мимо нее маленького Абдульчика. Неужели в огне погиб и невинный ребенок? Тогда и Лейле поделом! Почему Аллах посылает детей таким неумным и никчемным женщинам? А не тем, кто всем сердцем желает родить ребенка и с радостью станет о нем заботиться?! Назира не могла видеть себя со стороны: с округлившимися от ужаса глазами, стоявшую на балконе, схватившись за голову, а точнее — за свой неописуемо живописный для этих мест тюрбан. Длинные золотые серьги, свешивающиеся почти до плеч, покачивались и сверкали в лучах быстро наступавшего заката. — Одалиска! Эта женщина появилась в жизни Мухамеда, чтобы погубить его! Она разбила его семью, сожгла его дом, убила сына! Пусть дядя Абдул забирает ее в Марокко и отправляет в пустыню, как и грозил поступить! Надеюсь, Муна не окажется такой же! Нет, худшей жены и быть не может. Даже Жади не была такой по отношению к Саиду. Внизу шумели собравшиеся люди, а Назира возвышалась над ними у себя на балконе. Она переживала из-за того, как складываются судьбы ее братьев после того, как они отреклись от воспитавшей их родной сестры. У Саида свои беды: сначала пропала его жена, сбежав от него, а потом оказавшись в руках шантажистов. Назира уже знала от Самиры и Хадижи, что брат не смог вернуть Фатиму. Теперь вот несчастье у Мухамеда. А она-то мечтала приехать в Бразилию и появиться перед ними в сиянии своего счастья. Но они теперь даже не обратят на нее внимания, занятые своими проблемами. Даже не задумаются о том, что будь она рядом, то с каждым из них ничего подобного не случилось бы. Разве Назира позволила бы Мухамеду развестись с Латифой? А Фатима могла бы и не сбежать от Саида, не выдержав интриг Рании (по версии Жади и Хадижи), если бы у нее была такая подруга, как лара Назира, влиятельная сестра Саида! Она быстро приструнила бы всех одалисок, которых набрали себе в жены ее непутевые братья. Без нее из них вдруг откуда-то полезла самоуверенность. Саид и Мухамед решили, что могут сами выбирать себе жен. И вот результат: Фатима и Лейла. Одна после страшной провинности перед мужем хотя бы пошла на страдания ради дочери (а последние подробности из истории Фатимы Назире поведала позвонившая ей сегодня Карима), то Лейла, наоборот, пренебрегала сыном, (сыном!!!), с самого его рождения. Опять же во всех подробностях она узнала об этом ещё в Фесе от Каримы, с которой откровенничала Ариба. В какой-то момент она опустила глаза и встретилась взглядом с обезумевшим Мухамедом. Она, привычно наклонив голову набок, осуждающе посмотрела на брата. Он не мог отвести от нее взгляда. Кажется, Мухамед думал о том же, что только что пришло в голову и ей: будь рядом старшая сестра, мудрая и решительная, то он смог бы избежать многих неприятностей, приключившихся с ним. Это он ещё о Лейле не вспомнил и о своем сыне! Не задал себе вопрос: а где они? А внизу за ними наблюдали Латифа и Жади. Взбудораженная Эмми, не умолкая, болтала, рассказывая свекрови о том, как они с Халисой заметили пожар, и Халиса тут же начала звонить Амину. — Эмми, тебе не стоило смотреть на пожар. Беременным вредны такие зрелища. Уходи, посиди рядом с Халисой и Хадижей. — Но они тоже смотрят из окна. Вон они стоят! — упрямилась девушка, показывая на окна своего дома. Латифа же во время тушения пожара боялась за сына, который дальше других лез в огонь. Пусть сгорит дом Мухамеда. Но потерять сына из-за этого она не желала! Однако до сына было не докричаться. Он никого не замечал, стараясь отстоять стены и добро отцовского дома. — Тетя Латифа, а что с Лейлой? Где она? Люди такое говорят! — Не думай пока о плохом, Эмми. Вам с Халисой нельзя нервничать. А пожар — это страшный стресс. Иди в дом! — почти приказала она. И Эмми поплелась домой, где оставались Хадижа и Халиса. Впрочем, там она поделилась предположениями о судьбе Лейлы, отвечая на вопрос Хадижи, не видела ли она жену дяди. Ведь Хадижа так и не познакомилась с ней. она стоит где-то в толпе? — Возможно, тебе не суждено увидеть ее живой. Люди болтают, что она сгорела! Некоторые решили, что дом она подожгла намеренно! — А… где Абдульчик? — осторожно спросила Халиса. — Что с мальчиком? Он оставался с доной Ноэмией, но мне показалось, что я видела, как эта женщина шла мимо магазина с ребенком на руках. Если она не отнесла его в бар к подруге, где проводит много времени, то должна была отдать Лейле. Эмми закусила губу, не зная, стоит ли повторять догадки местных сплетников из числа собравшихся поглазеть на пожар. По их предположениям, ребенок тоже погиб — вместе с матерью. — Аллах! Неужели с ним что-то случилось? — испугалась Халиса, хорошо зная уже повадки Эмми. Она же видела, что вторая жена что-то не договаривает. — Какой удар для сида Мухамеда! — воскликнула Эмми. — Потерять дом, жену и сына! — Но это уже точно? Нашли тела Лейлы и ребенка? — воскликнула потрясенная Хадижа, оглядываясь на спящего на кресле Амрана. — Нет, не нашли. Но обязательно найдут, так как пожар был не настолько сильным, чтобы они могли сгореть дотла, — заявила Эмми. — Что ты такое говоришь? — возмутилась Халиса. — Лейла такая изворотливая, так сильно себя любит, она могла сбежать и теперь прячется за каким-нибудь углом. Боится показаться! И разве она могла бросить ребенка в огне? Она все-таки мать. Они стояли у окна, а когда увидели, что приехал отец Амина, решили, что пока не стоит, но позже они выйдут на улицу. — Где они будут ночевать? Где — жить, пока сид Мухамед восстановит дом? — восклицала Эмми. — Если отец Амина не согласится жить у брата, то он и его жена поживут у нас, — рассудила Халиса. — Ведь это отец Амина, а Муна — жена сида Мухамеда. — Но если Лейла окажется жива, то нам придется терпеть и эту ужасную женщину! — возмутилась Эмми. — Она жива, поверь, и нам придется ее терпеть, — твердо сказала Халиса. — Тогда я попрошу пожить в доме лары Назиры. Видеть не могу Лейлу! К тому же, я жду ребенка. А она может мне навредить. — Но почему? — удивилась Хадижа. — Я тоже жду ребенка. Ты не забыла? — напомнила Халиса, не ответив на вопрос Хадижи. — Ты сильнее меня, Халиса. Ты научилась давать отпор этой нахалке, а я — нет. И ко мне Лейла ревнует больше, чем к тебе. Во мне она видит главного врага! — Эмми, но почему Лейла ревнует? — недоумевала Хадижа, позабыв сплетни Каримы, намекавшей в свое время на то, что жена Мухамеда влюбилась в Амина. К тому же, Карима много о чем болтала. Разве можно верить всем ее сплетням? Но Эмми тут же ей всё объяснила. -.так вот, сначала эта змея изводила Халису, и Амин вынужден был съехать из дома отца, а потом появилась я, и она начала атаковать уже меня. Она ревнует меня, считая, что меня Амин любит сильнее, чем Халису. — А что же Амин? — с любопытством спросила Хадижа. Халиса при этом прикусила губу, с сомнением шевельнув бровями. — Амин ее не выносит! Он ненавидит эту одалиску и мечтает, чтобы приехал дядя Абдул и забрал ее, — болтала Эмми. Халиса же бросала на нее осуждающие взгляды. Зачем рассказывать о семье такое? Есть некоторые вещи, о которых не следует знать даже близким родственникам. Но как остановить Эмми? — Смотрите, эта женщина — Муна — стоит у горы выгруженных из такси вещей, а сид Мухамед с Амином бегают вокруг дома! — прильнула к окну соперница Халисы. В кресле проснулся и захныкал Амран, и Хадижа взяла его на руки, но тоже подошла к окну. Хотелось знать, что происходить внизу. …А там Мухамед и Амин, обойдя вокруг дома и даже попытавшись проникнуть внутрь, чтобы оценить последствия пожара, обнаружили, что при всей зрелищности происшествия убытки дом понес как снаружи, покрывшись копотью, так и внутри, где выгорела кухня и сильно пострадала лестница, которой пока невозможно было воспользоваться, чтобы выяснить, какова обстановка наверху. Но все-таки стены остались целы и большая часть дома тоже. И пока отец с сыном обговаривали всё это, в баре тем же самым занималась дона Жура. Она не собиралась предъявлять счет за питание Лейлы прямо сейчас, но обнаружила, что синьору Мухамеду придется заплатить ей также за ремонт стены, который теперь потребуется после случившегося пожара. Закопченные стекла можно было как-то отмыть, но отчистить копоть со стены здания? Хозяйка бара была слишком заведена, чтобы проявить милосердие к соседу и отказаться от финансовых претензий. Но пожар был ликвидирован, в бар набилось рекордное количество посетителей, желавших пропустить стаканчик кашасы или капириньо под обсуждение слухов и сплетен о пожаре, обсудить увиденные действа и вообще — «обглодать» события, как пираньи цыпленка. — Базилио! Подойди ко мне! — потребовала женщина. — Где Анинья? — Так она… это… занимается угоревшим ребенком! — Слава Богу, ты жив. Так рвался спасать Лейлу, что я уж решила — вынесешь ее из огня живую, непременно женю тебя на ней. Смотри-ка: синьор Мухамед даже не вспомнил ни о ней, ни о сыне, которого ты, Базилио, вытащил из огня, рискуя жизнью! Вот люди! Тут чужой человек подумал о сыне соседки, полез в огонь, а родному отцу в голову не пришло, где ребенок. Или он думает, что Абдульчик все ещё у доны Ноэмии? — Да, так и думает! Дона Ноэмия стоит рядом с мужем. Она ему ещё не говорила, что отнесла сына к Лейле. Боится, как он переживет страшную новость. И я не стал рассказывать, что мальчонка у нас в баре. — Базилио, ты пока не говори никому, что мальчишка у нас. Хочу посмотреть, когда синьор Мухамед одумается и вспомнит ли о нем. А то женился на девчонке и давай требовать от нее быть любящей женой и хорошей матерью. Разве не так? А сам? Погоди, Базилио, не убегай! Иди за стойку! Поднимусь к себе, приведу себя в порядок. А то вон — всё лицо у меня в саже, платье порвалось, а ведь почти новое! Одни убытки от таких соседей! Парень вынужден был остаться за стойкой бара, стараясь поскорее обслужить посетителей, страждущих выпить и возмущающихся отсутствием традиционных пирожков. — Да? А кто бы вам их готовил? Все были заняты пожаром! А вы что, решили, что дона Жура вам будет пирожки жарить, пока рядом горит дом? — возмущался в ответ официант. Вскоре спустилась преображенная хозяйка бара. На доне Журе было другое платье, волосы аккуратно причесаны, подкрашены заново губы и подведены стрелки на веках. Дона Жура не любила небрежно выглядеть. Происшествие осталось позади, и вот она уже привела себя в порядок. Прежде, чем встать за стойку, сменив там Базилио, изнывающего от неизвестности — что же случилось с Лейлой, она остановилась на пороге и обвела взглядом улицу. И сразу увидела, как Ноэмия пробирается к Мухамеду со скорбным и виноватым видом. Не было уже ни Латифы и Жади, ни Самиры, ни их мужей, которых они увели в дом, где теперь жила дона Назира. Жены Амина стояли у окна, наблюдая оттуда за происходящим. Мустафа топтался у входа в магазин, дверь которого пришлось закрыть из-за пожара: чтобы не залетели искры, которые могли спровоцировать новый пожар и уничтожить магазин. В сторонке стояла у сложенных в кучу чемоданов и сумок красивая женщина, ровесница Мухамеда, в которой дона Жура предположила его очередную жену. — Мда… Бедняжка! Привезли ее из Марокко, а тут ни жилья, ничего! В магазине ей придется ночевать, не иначе! — сама с собой заговорила дона Жура.- Наверно, уже не раз пожалела, что вышла замуж. А Мухамед после предположения Амина, что пожар устроила Лейла, возможно даже — умышленно, начал ругать ее, и вот тогда до него дошло: а где же Лейла?! — Лейла! Лейла, подойди! Где ты, Лейла?! — начал он звать жену-поджигательницу. Но вместо нее подошла дона Ноэмия. Выражение ее лица заставило замереть синьора Мухамеда. Журе хорошо было видно, как он застыл, догадываясь, что произошло страшное. — Лейла сгорела? Она погибла? А где мой сын, дона Ноэмия? Принесите мне Абдульчика. Им теперь будет заниматься моя жена. Это Муна, дона Ноэмия. Принесите нам моего сына. Но подруга доны Журы молча и выразительно отвела глаза и опустила голову. — Что?! — начала доходить до Мухамеда страшная правда. — Что случилось с моим сыном? — Лейла… Она забрала мальчика, узнав о Вашем возвращении. Накупила продуктов, хотела приготовить ужин к вашему приезду. Занялась домом. Наверно, она что-то готовила на кухне, возможно — варила кашку для Абдульчика, но отвлеклась на мальчика и забыла, что оставила на плите кастрюльку. Вот и начался пожар. Никто больше не видел ни Лейлу, ни мальчика. Ребенок был в доме, когда начался пожар. — А… как же… — Отец, но пожарные сказали, что никого не нашли! Тел погибших не было! — Аллах! Одалиска… Из-за нее погиб мой сын! — обхватил руками лицо отец Амина. — Дона Ноэмия, зачем было отдавать моего сына этой глупой девчонке?! — Она его мать. Лейла потребовала принести сына, как я могла отказать ей? Кто же знал, что случится пожар? — Отец, Лейла может быть жива. Иначе ее нашли бы… — Амин, никто не смог подняться на второй этаж! А если Лейла с моим сыном там, они задохнулись, отравились угарным газом? — Я могу попытаться подняться по лестнице и проверить комнаты, — предложил Амин. — Нет, ещё не хватало потерять и тебя! — загоревал Мухамед. — Аллах! За что столько несчастий упало на наши с Саидом головы? Он схватился руками за голову и принялся рвать на себе волосы, не переставая звать жену: — Лейла! Лейла, где ты? Где мой сын?! Где мой Абдульчик? Нервы доны Журы не выдержали, она уже собралась подойти к несчастному и сообщить, что его сын жив — благодаря пронырливому Базилио, сообразившему, что нужно спасать ребенка. А вот Лейлу ему вынести из огня не удалось. Но тут случилось неожиданное: внутри частично сгоревшего дома что-то упало, наверно — обрушилось. А в распахнутую дверь, шатаясь и хватаясь за дверной проем, выбрела Лейла. Оказавшись на улице, она глубоко вдохнула свежий воздух, отбросив от лица мокрую тряпку. Жура сразу вспомнила фильм, в котором она видела, как герои спасались именно так, чтобы не надышаться продуктами горения. А девчонка соображает! Нашла способ спастись. — Я здесь, Мухамед, — проговорила еле слышно охрипшим голосом молодая женщина и рухнула на камни мостовой, которыми была выложена площадь перед домом и баром. Видно было, что у девчонке не осталось сил. Она упала на колени и теперь упиралась руками в камни, стараясь удержаться, чтобы вовсе не распластаться. — Я жива… Жива… — А где мой сын? Где сын?! Абдульчик где? — забегал вокруг нее Мухамед. Дона Жура вновь собралась вмешаться, но Лейла вдруг быстро заговорила, увидев собравшихся вокруг нее людей и страшное, перекошенное лицо Мухамеда. — Ариба!.. Он у Арибы!.. Ариба забрала Абдульчика и пошла с ним на кухню, чтобы приготовить ему поесть. А я занималась уборкой в комнатах. Не знаю, как я уснула… Но очнулась уже, когда вокруг пылал огонь. Ариба! Это она виновата! Это она забыла что-то на плите, вот и сгорел дом. Из-за нее сгорел наш дом! Мухамед, это Ариба виновата! А ребенок был с ней… — Ариба?! Ариба! Какая Ариба?! — закричал Мухамед не своим голосом. — АРИБА в Фесе, в Марокко! ГОТОВИТСЯ К СВАДЬБЕ. Одалиска, где мой сын?! Лейла застыла с широко распахнутыми глазами. Она повторяла: «Ариба… Ариба…». Наконец, она опомнилась и начала причитать: — Тогда где мой Абдульчик, где же он? Она оглянулась на пожарище. — Где мой сын? Где он? Ты бросила его в горящем доме? — схватил Мухамед ее за шиворот грязного платья, и Лейла сжалась от ужаса. Мужчина одной рукой держал жену, другой — хлестал по лицу. — Ты специально сожгла мой дом!.. Ты узнала, что дядя Абдул летит за тобой, чтобы вывезти в Марокко и выдать замуж за другого мужчину!.. Ты убила моего сына., уничтожила мой дом!.. Почему ты сама не сгорела во время пожара?.. Ты заслуживаешь гореть в пламени ада!.. Звон пощечин долетел и до доны Журы. Ее терпению пришел конец, она решила вмешаться, сказав кое-что Базилио, который подглядывал из-за ее спины за происходящим. Но пока дона Жура сдвинулась с места, к мужу подошла Муна, сначала решительно остановила его руку, затем заставила отпустить наказываемую девчонку. Она сказала что-то на арабском, и Мухамед разжал пальцы, отбросив Лейлу. Слезы закипели у него на глазах. В этот момент и подошла дона Жура. — Синьор Мухамед, жив ваш сынок! Но если бы не Базилио… Это он догадался, что в доме остался ребенок. Услышал его плачь и вынес, завернув в одеяло! Лейлу не нашел, а я остановила его, чтобы сам не сгорел. Лейла взрослая, сама могла бы выбраться, так и случилось, а мальчик беспомощный, мог испугаться огня… Сам не выбрался бы! Из-за спины хозяйки выглянул Базилио, у которого на руках спал сын синьора Мухамеда, завернутый в одеяльце из дома родителей. — Базилио, отдай ребенка жене синьора Мухамеда! Куда ты! Не Лейле, а вот этой! — ткнула дона Жура пальцем в стоявшую рядом Муну. Женщина и сама сообразила, что нужно забрать ребенка у парня. Мухамед зарыдал. Рыдания сотрясли его. Амин, молча стоявший все это время рядом, попытался успокоить отца. — Пусть поплачет, — оборвала его дона Жура. — Твой отец пережил такой стресс, теперь ему нужно выпустить из себя напряжение. Пусть поплачет! Пошли, Базилио! Не на что здесь больше глазеть! Она буквально утащила парня, схватив за рукав футболки. Уже в баре высказала ему: — Разве ты не видел, как синьору Мухамеду плохо? А ещё полез к Лейле. Не забывай, что она ещё его жена — по их обычаям. А я не хочу, чтобы ты нарушал их обычаи, пока они не мешают нам жить по нашим традициям и обычаям. Если тебе нравится Лейла, я поговорю с синьором Мухамедом. И тогда ты на ней женишься. Это и «отрезвило» Базилио. — Вот ещё! Зачем это о ней разговаривать? Не хочу я на ней жениться! — Тогда и не лезь к ней, даже смотреть не смей в ее сторону! — отрезала дона Жура. — Иди работать! Жура из бара наблюдала за соседом, впервые видя, чтобы тот плакал навзрыд. Ей стало жалко синьора Мухамеда. Но потом мужчина вытер слезы и подозвал Мустафу и Ноэмию. Подошли Амин и выскочившие из дома обе жены Амина и дочь Жади. — Что это намерен сделать синьор Мухамед? — насторожилась дона Жура и даже подошла ближе к выходу из бара. Над площадью разнесся гневный голос пострадавшего соседа: — Лейла! Я с тобой развожусь! Я с тобой развожусь! Я с тобой развожусь! — повторял мужчина, публично обращаясь к Лейле. — Это последний и окончательный развод! Теперь ты свободна! Ты больше никто мне! Муна отвернулась, держа на руках сына Мухамеда. У Амина и стоявших рядом с ним молодых женщин были удовлетворенные лица, а Лейла, наоборот, выглядела перепуганной. — Дона Жура, вот теперь синьор Мухамед окончательно развелся, — почему-то рассмеялся Базилио. — Ты что, парень? Чему ты радуешься? Как бы он не привел свою бывшую к нам в бар. Кстати, он-то развелся, но счет он мне все равно должен будет оплатить! Ещё чего! Столько ее кормить! Это вам не шутки! Пусть платит! — забеспокоилась владелица бара. — Смотрите, дона Жура. На балконе — Миро с женой. Кажется, дона Назира довольна, что синьор Мухамед развелся. — Работай, парень! Хватит сплетничать! — посуровела женщина. Анинья тут же протянула Базилио сухое полотенце, которым он должен был протирать вымытые стаканы. Не так давно приобретенная доной Журой посудомоечная машина справлялась только с тарелками, а стаканы приходилось мыть вручную. Иначе не успевали. — Ты расскажешь, одалиска, зачем ты сожгла мой дом! — доносилось с улицы. Мухамед продолжал разбираться с девчонкой, которая была ему теперь никем. Она же стояла рядом, обхватив себя за плечи и дрожа, как побитая собачонка. Кажется, она осознала, наконец, весь ужас положения, в котором оказалась. — Думаешь, получила свободу и сможешь уйти, куда вздумается? Нет, ты будешь работать у меня служанкой. Пока не знаю, где нам придется жить, пока я не приведу мой дом в порядок, но ты будешь выполнять всю черную работу. Лейла, я не могу выгнать тебя на улицу, но как только прилетит дядя Абдул, я передам тебя ему, чтобы уже он дальше отвечал за тебя. С ним ты вернешься в Марокко, иншалла. Тебе очень повезет, если Имад возьмет тебя замуж! Лейла вдруг подняла голову и сказала: «Нет. Не выйду. И никуда не полечу. Зачем мне ещё один старый муж? Я видела его фотографию! Он старик!» — Что?! — поразился Мухамед, как и возмущенно переглянулись Амин с Халисой. — Да это лучшее, что может с тобой случиться после всего, что ты здесь устроила! — Нет! И ты должен отдать мое золото! Мои украшения не могли сгореть — ты закрыл их в сейфе на втором этаже. Туда пожар не достал. Верни мне мое золото! Это мое золото! И ты отдашь мне его! — Тише! Хотите, чтобы ночью в дом залезли мародеры и выломали сейф? — сообразил Амин.- Отец, нам нельзя оставлять ночью дом. Мы вместе должны сторожить руины. Иначе кто-нибудь залезет на второй этаж и ограбит тебя. Хорошо, что они разговаривали на арабском языке. Поэтому те, кто сидел в баре и наблюдал за ними, ничего не поняли. Даже незаметно выскользнувший из бара Базилио, крутившийся теперь вокруг них, тоже стоял с раскрытым ртом, пытаясь догадаться, о чем речь. Что требует от мужа Лейла? Базилио очень боялся, что она захочет стать его женой, потеряв Мухамеда. Решит ещё, что он готов к этому, потому что помог ей спрятаться от мужа перед отъездом из Бразилии и потом приносил еду. А то и спасение ребенка зачтут как проявление им любви к марокканке. Нет, не будет он жениться! Зачем? Ещё чего! — Базилио, тебе что-то надо? — недовольно спросил Амин. — Нет, — улыбаясь, ответил парень. — Тогда иди, не стой здесь, — посоветовал ему Амин. Нехотя парень убрался к столикам у бара. Но на балкон вышли и довольно давно там стояли Назира и Миро. Лара Назира стала свидетельницей, как брат только что развелся с женой. Она была рада, что остался жив мальчик. Ей понравилось, как вела себя Муна. Но Лейла… Это же ещё ребенок! Как она дрожит, несчастная… Теперь, оставшись без мужа, она полностью беззащитна. Мухамед решил сделать из нее прислугу? Так почему бы Назире не взять девчонку к себе? Пусть Лейла станет ее личной служанкой. А когда прилетит дядя Абдул, Назира с ним попытается договориться. Старик не захочет с ней разговаривать? А придется, если она наймет девчонку для работы по дому. Ничего, она ее перевоспитает и сделает из нее хорошую помощницу! У лары Назиры все становятся шелковыми! А Лейла, конечно, не выдержит и выложит ей все секреты Мухамеда и Саида. В любом отношении Лейла окажется ей полезной! Миро покинул балкон, позвав и ее за собой. Только тогда Мухамед обнаружил, что сестра была свидетелем всего произошедшего внизу. Когда он поднял голову, то увидел, как строго смотрит на него Назира, с привычным для него по прошлой жизни упреком. Может быть, Назира и права: останься она рядом, не откажись от нее он и Саид, и все у Мухамеда было бы, как прежде. Жил бы он с Латифой, семьей женатого сына, не было бы никакой Лейлы… …А Назира, войдя из кухни в гостиную, где Жади и Латифа уже успели накрыть стол, поставив приготовленные ею блюда, начала ворчать, кивая на улицу, где оставался Мухамед. — Этого и стоило ждать от такой жены, как Лейла! Подумать только — поджечь дом, оставить семью без жилья! — Вряд ли она сделала это нарочно, у нее ума не хватило бы, — проговорила Латифа, которая была немного знакома с Лейлой. — Но где же они будут жить? В доме невозможно пробраться на второй этаж. Но и там все пропахло дымом от пожара. — Наверно, Амин предоставит свой дом отцу и Муне. Ещё и маленький ребенок. А вот куда отец отправит Лейлу? — рассуждала Самира, накладывая большой ложкой себе и Лео из таджина куски курицы и тушеные овощи. Латифа протянула им по лепешке. Лара Назира с удивлением заметила, что за столом царят правила, принятые в Бразилии. Не женщины ухаживают за мужьями, а каждый берет сам, что ему нравится. Скрыв удивление, ведь она, став женой бразильца, тоже будет вынуждена придерживаться обычаев мужа, Назира принесла из кухни приготовленный салат, на который тут же набросились Миро и Керим. Пока Жади звонила Хадиже, прося ее прийти и присоединиться к ним, Латифа все-таки проявила свою марокканскую натуру — попыталась взять инициативу за столом в свои руки. Но Керим оказался таким же, как Миро. К неудовольствию лары Назиры, за ее столом женщины и мужчины были на равных. А Лео, и вовсе, старался угодить Самире, то и дело спрашивая, что ей хочется съесть и кусочек чего положить? Мысленно Назира была возмущена таким безобразием, не смотря на то, что ее хвалили все — и родственницы, и их мужья. Это льстило ларе Назире, но она понимала, что, совсем недавно покинув Марокко, она пока все ещё «лара», а не «дона». Конечно, будучи женой Миро, она вынуждена будет не раз переступать через себя. — Но платок я никогда не сниму! — забывшись, вдруг вслух заявила Назира как раз в тот момент, когда вошла Хадижа, держа на руках Амранчика. Хадижа приняла это на свой счет. Она, как и Эмми, перестала носить платок. И Жади ее в этом поддерживала. А Эмми откровенно сопротивлялась желанию Амина видеть ее в платке, как Халису. Хадиже тоже хотелось делать что-то такое, чтобы это шло назло Фариду, который не оценил ее по достоинству. К тому же, она не в Марокко. А мама сама не носит платок. Но тетя Назира, кажется, другого мнения… Хадижа остановилась в нерешительности, глядя на мать. Жади тут же подвинулась, освобождая место для нее рядом с собой. Девушка так и не нашлась, что ответить тете Назире. Миро обнял Назиру и сказал, что она вольна одеваться, как сочтет нужным. Хочешь ходить в платке? Ходи в платке! — Но тюрбаны тебе идут больше, — уверил ее Миро. — Хадижа, что тебе известно: где твой дядя Мухамед с семейством намерен жить? Наверно, их заберет к себе твой отец? — спросила лара Назира, которую раздирало сочувствие к пострадавшему брату, что ее саму страшно удивило. — Не знаю, тетя Назира. Халиса уверена, что это им с Эмми придется потесниться, так как дядя Мухамед не захочет оставлять дом мародерам. — Это правильно, — кивнула Назира. — Оглянуться не успеешь, как унесут всё. Даже во время пожара Базилио из бара сумел вынести из дома тюк. Правда, позже оказалось, что в одеяло был завернут сын Мухамеда. Но с таким же успехом могли вынести что угодно. — Базилио спас моего младшего брата? — оживилась Самира. — Как это произошло? Назира поведала о том, чему стала свидетельницей, стоя на балконе. — Хм, почему бы мне не написать очерк о его героическом поступке? — Думаю, лучшее, что ждет парня, это прощение твоего отца за то, что Базилио приходил в дом к Лейле, когда она была ещё замужем за твоим отцом. Спасая Абдульчика, Базилио спас себя от гнева моего брата. — Эмми не хочет видеть у себя дома Лейлу. По многим причинам, — доложила Хадижа. — Но эта девчонка способна на что угодно. — И сегодня она это доказала, — кивала Назира. — Ешьте, всё ешьте, я старалась, готовила в надежде, что вам понравится. Все принялись хвалить стряпню лары Назиры. Она и не усомнилась, что так и должно быть. Она же всегда вкусно готовила. — Действительно, в доме Амина две беременные женщины, которых ненавидит Лейла. Мало ли что придет в голову этой ненормальной. Она знает, что теперь ей терять нечего, — вернулась Жади к интересующей ее теме. Латифа испуганно посмотрела на нее. — Жади, ты права. Лейле не место в доме Амина. — Не оставят же ее на улице, — пожала плечами лара Назира. — Но я могла бы нанять эту девчонку служанкой, если ты, Миро, конечно, не будешь против. — А она не подожжет и этот дом? — Миро не донес до рта вилку с кусочком мяса. — Надо знать, как обращаться с такими одалисками. Я хорошо умею это делать, — ответила Назира, стараясь не смотреть в сторону Жади, хотя была уверена, что та непременно вспомнит, как однажды Саид оставил сестру с Ранией, Аминой и Жади, которых она обещала выдрессировать к его возвращению. По крайней мере научить их вкусно готовить и прекратить ссоры между ними. И ей это удалось — на некоторое время. …А возле «Волшебной лампы» стояли Мухамед и Амин, Муна и несчастная Лейла. Ребенок спал на руках Муны, положив голову на ее плечо. Лейла даже не пыталась забрать спасенного сына у жены Мухамеда. Муна уже устала и присела на один из чемоданов, которые стояли тут же. Эмми и Халиса тоже вышли на улицу, когда решили проводить Хадижу, которая отправилась в дом, где собрались их родственники, а дочь с Амранчиком позвала Жади. Халиса шепнула Амину, чтобы пригласил отца и всех остальных к ним домой. А где же ещё им сегодня ночевать? Завтра, возможно, появятся и другие варианты, но сегодня им некуда пойти. Амин озвучил ее приглашение. Мухамед собрался ответить, но тут на площадь въехал автомобиль Саида. — Брат, ты приехал! — неуклюже топая, бросился к Саиду Мухамед, когда тот вышел из машины. Обрадовались и жены Амина. Даже Лейла подняла голову. Амин подошел и стал рядом с отцом. — Успокойся, брат, посмотрим и подумаем, как можно решить твои проблемы. ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ…