Фанфик по сериалу "Клон-3, или В лабиринтах любви"

1. Часть 31. Глава 1. Помощь Саида. Саид, обняв брата и похлопав его ободряюще по спине, затем отстранился и, сунув руки в карманы, подошел ближе к пожарищу. Он несколько раз прошел туда-обратно около пострадавшего от пожара дома, внимательно осматривая имеющиеся разрушения. Потом попытался осторожно войти в дом мимо покореженной пожаром двери… Мухамед невольно бродил за ним, как хвост, то держась обеими руками за голову, то прикладывая ладони ко рту… И его родственники, стоявшие толпой перед домом, с тревогой и надеждой следили за двумя братьями. Халиса, Амин и Эмми тихо переговаривались. Муна устало укачивала проснувшегося мальчонку, Лейла привалилась спиной к фонарю, который возвышался над площадью перед баром. С ней никто не разговаривал, как, впрочем, и она – ни с кем из них. Наконец, Саид выбрался наружу, вытолкав перед собой Мухамеда, закрывшего собой, как пробка, дверной проем. Все глаза обратились в сторону дяди Саида. - Ну, что… Дом, конечно, пострадал, но его можно отремонтировать. Лестницу придется восстанавливать. Даже хорошо, что она полностью сгорела, потому что ночью никто не сумеет забраться на второй этаж, который почти не тронут огнем. Иначе ночью кто-нибудь захочет поживиться твоим добром, Мухамед. - Знаю, брат, знаю! Но что же делать? – тот беспомощно развел руками. - Сегодня тебе и Амину придется дежурить на руинах дома, а завтра сразу же нанимай людей, которые разгребут завалы и начнут ремонт. Лестницу закажешь, я знаю хорошую фирму… - Саид, брат, у меня почти нет денег! Последняя поездка в Марокко меня разорила. Пока не придут товары и не будут проданы, мне не на что надеяться. Как я сделаю ремонт?! Аллах, эта никчемная одалиска совсем меня разорила! - Не паникуй, Мухамед. Деньги я тебе дам. Главное – твой магазин цел, иншалла. Это очень хорошо. А ремонт я помогу тебе оплатить. Займемся этим завтра с утра. А пока тебе надо подумать, где устроить на ночь женщин. И тут вмешался Амин: - Отец! Пусть твоя жена Муна с ребенком ночуют в моем доме. И тебе тоже надо отдохнуть, а я останусь сторожить дом. - А ЭТУ… куда? – кивнул Мухамед в сторону Лейлы. – Мне она больше не жена. Но я за нее отвечаю, пока не прилетит дядя Абдул. А он звонил, что собирается лететь! - Когда? – живо поинтересовался Саид, но Мухамед пожал плечами. И верно, дядя Абдул вряд ли поделился бы с ним информацией, зная, что она может дойти до Саида. - Мухамед, пойдем в дом, я выпишу тебе чек. Завтра же ты его обналичишь и заплатишь аванс рабочим. Закажи лестницу, не откладывая. Потом останутся внутренние работы. Стены не пострадали. - Значит, это лестница обрушилась с таким грохотом! - Ииииии…., - заскулила Лейла. – Моё золото! Можете оставить меня на улице. Но верните мои украшения и одежду! - Сид Мухамед! – заговорила Эмми. - Мне только что позвонила Хадижа, сказала, что тетя Назира может взять Лейлу к себе – в качестве служанки. Она как раз собралась нанять девушку со знанием арабского языка для работы по дому. - Да… Из нее получится «замечательная» служанка! – с сарказмом заметил Амин, переминаясь с ноги на ногу. - Ещё чего! – подала голос Лейла. – Не хочу быть чьей-то служанкой! У дяди Абдула мы с Арибой жили как воспитанницы. - Рот закрой, - поворачиваясь к ней, рявкнул Мухамед, раскрыв пятерню в ее сторону, как будто желая наложить ладонь на ее лицо, чтобы заставить замолчать. - Спокойно, брат! Дядя Абдул умеет обращаться с одалисками, - произнес Саид, не глядя в сторону обнаглевшей девчонки. - Она хочет получить свое золото! – возмущался Мухамед. – Нанесла мне такой ущерб, но требует вернуть ей ее золото! - Не об этом ты сейчас должен думать. Отведи женщин в дом Амина, пусть приходят в себя. Но и мы сядем и подсчитаем, сколько тебе нужно денег. И я сразу же выпишу тебе чек. И потом тоже поеду домой. Мухамед, я сам только что сошел с трапа самолета. Едва появился дома, как тут же отправился к тебе. Даже поесть не успел. Как и ты! - Так мои невестки тебя накормят, брат! – воскликнул, взмахивая руками, Мухамед. – Да и я тоже голоден! Вернувшись на такси из аэропорта, я нашел спаленный и разрушенный дом. Извини, просто не могу ни о чем другом думать! - Идемте к нам, - позвал Амин, показывая рукой, куда идти. Мухамед кивнул в ту же сторону Муне, которая с трудом поднялась с чемодана, Халиса пошла впереди. За ней – Муна с ребенком на руках, Эмми, потом – Амин, подхватив пару чемоданов, Мухамед – также с чемоданами. Саид велел своему водителю выйти и помочь занести вещи в дом племянника, а сам тоже подхватил небольшую коробку и не спеша направился к дому Амина. Но мужчина вертел головой по сторонам, внимательно осматривая окружавшие их дома. Вот дом, в котором ещё недавно жила Латифа, но теперь из окна за ними наблюдают… Жади и Назира! На балкон выбрались, смеясь, Лео и Самира. Хадижа тоже стояла у одного из окон, держа на руках одного из близнецов. Ну и Миро с Керимом только что вышли на улицу, чтобы покурить. Они предложили помощь. Саид даже не заметил, кто из них предложил – Миро или Керим. Но выбежавший из дома Амин вежливо отказался, сославшись на то, что его отец и водитель возьмут по паре вещей – и на улице больше не останется багажа. …И вот уже за столом в довольно большой гостиной в доме Амина сидели все: Амин с обеими женами, уставшая до предела Муна и чумазая от копоти, грязная Лейла, совершенно не желавшая помнить, что ее низвели до положения служанки и ей не место за общим столом, а также Мухамед и Саид. Впрочем, Халиса не сидела на месте, она кружила вокруг стола, подавая посуду и еду, командуя Эмми, чтобы она принесла из кухни то одно, то другое. Эмми подчинялась беспрекословно. И Саид, заметив это, смотрел одобрительно на такую слаженность в работе у жен племянника. - …Саид, я не могу принять твое приглашение: твой дом слишком далеко, а здесь нужны мои глаза! Ремонт и мой магазин. Амин один не справиться. Мустафа же занят «Волшебной лампой». - Отец, я закрою свой магазин на несколько дней, вот и всё! – вспыхнул сын. - Нет, сынок. Не стоит терять выручку! Хватит того, что я понес такой убыток. Саид, подмахнув подпись на чеке, встал и заявил, что ему пора возвращаться домой. - Завтра созвонимся. Держи меня в курсе, брат, как пойдет ремонт. - Спасибо, брат! – неожиданно прослезился Мухамед. - Вытри слезы, - поморщился Саид. – И не ведись на предложения Назиры. Она хочет наладить с нами отношения. Но я не согласен. И дядя Абдул не обрадуется. Не могу представить, как они встретятся, что из этого получится, когда дядя Абдул прилетит в Бразилию. Наверно, это закончится скандалом. - Саид, ты ведь понимаешь, зачем летит к нам дядя Абдул? – вполголоса спросил брат. – Он может прилететь не один, а с Фаридом и сидом Рахимом. Прежде всего, достанется тебе и Хадиже. И одалиске Жади, которая его больше не боится. - Я постараюсь что-нибудь предпринять. Но ты предупреди меня, как только тебе станет известно о его приезде. - Конечно, Саид, даже не сомневайся! Я сразу же тебе сообщу! - Тогда - пока! Я соскучился по детям, по дому. Саид покинул дом. Водитель уже сидел за рулем авто, и вскоре раздался шум отъезжающей машины. А в доме Амина решали, как им расположиться. - Отец, вы с ларой Муной располагайтесь в комнате Эмми. Она пойдет ночевать к тете Назире. Пусть идет. Пусть идет, я так решил! – заявил Амин, предвидя возражения отца. – Эмми, собери свои вещи и освободи в шкафу полки для вещей лары Муны и отца. Когда будешь готова, я тебя провожу. Если тебя пригласила тетя Назира пожить у нее – соглашайся. Это вынужденная мера, пока будет длиться ремонт. - Хорошо, Амин, - обрадовалась девушка. А он продолжал: - Я буду ночевать в комнате Халисы. Мне так удобней, а в гостевой пусть поживут служанка Лейла и твой сын Абдульчик. - Но мне так не хочется тебя ущемлять, - начал горестно причитать сид Мухамед. - Иначе не получится. Не отправлять же к тете Назире твою служанку Лейлу? – Амин умышленно старался унизить ненавистную бывшую жену отца. А та с угрюмым лицом кивала, глядя то на Мухамеда, то на Амина, не понимая, что ее мнение никого не интересует. А тем временем, пока довольная решением мужа Эмми ушла собирать вещи и освобождать полки, Халиса еле сдерживалась, стараясь сохранить лицо, но внутри кипела от негодования, что негодница Лейла все-таки оказалась в ее доме. Халисе нисколько не хотелось ей мстить, отыгрываться на девчонке, пока она рядом, наоборот, чем дальше оказалась бы Лейла – тем лучше! А теперь несостоявшаяся соперница увидит, как они живут, она будет ходить по ее дому, заглядывать во все комнаты, есть из ее посуды, пользоваться ее вещами… Халисе казалось, что тем самым будет осквернен их с Амином дом. Но как иначе мог поступить сид Мухамед? Только отправить Лейлу пожить в доме лары Ноэмии и Мустафы. Почему отец Амина не догадался? Но и к опальной сестре сид Мухамед мог бы отправить эту одалиску. Посоветовались бы с дядей Абдулом, как быть! Если лара Назира для них одалиска, почему бы у нее в доме не оказаться и Лейле? Даже сид Саид мог увезти Лейлу к себе: в доме столько малышей! Конечно, Лейлу подпускать к детям нельзя. Но ведь нужны руки для стирки их одежды, пеленок, необходимо заниматься уборкой, глажкой. Это ведь Лейла может делать, если не захочет ночевать на улице? Поселил бы девчонку среди своих служанок… Впрочем, никто ее на улице и не оставит. Это не Марокко, это Бразилия. Но теперь надо быть начеку, понимая, что Лейла начнет везде шарить, совать свой нос, захочет специально что-то испортить. «Аллах! Скорее бы за ней прилетел сид Абдул!» – горевала мысленно Халиса, дав себе слово не спускать глаз с нежеланной гостьи. Мухамеду тоже не понравилось, что Лейла будет жить в доме сына. - Амин, эту девчонку надо наказать! Она мне не жена, её незачем селить в отдельную комнату. Что у вас на первом этаже? Склад твоих товаров? Пустые коробки в основном? Тогда вот что: отнеси туда матрац и брось его в угол. Вот там и пусть спит! Она мне больше не жена, пусть не забывает об этом! Поджигательница! – с ненавистью глянул Мухамед на прикусившую губу Лейлу. Но и она тоже не осталась в долгу. - Бросай матрац куда угодно. Мне все равно! Мне нужно мое золото! Я не хочу ночевать в этом доме, потому что намерена попытаться подняться наверх того дома и забрать свои украшения из сейфа! Дайте мне фонарик и ключ от сейфа, и я достану твои деньги, Мухамед, и мое золото! Пусть я больше не твоя жена, но тем более – золото - мой махр! Не забыл? Мухамед слегка шлепнул ее пальцами по губам. - Думай, как ты со мной разговариваешь! Она тут же громко зарыдала, как капризный ребенок. Муна бросила на них неодобрительный взгляд. То, что Мухамед при ней уже несколько раз поднимал руку на девчонку, ей очень не нравилось. - Я хочу спасти свое золото! – настаивала Лейла. - Сегодня сторожить руины будет Амин, ведь так? Вот пусть он и поможет мне забраться на второй этаж и открыть сейф! - Амин, даже не вздумай ей помогать! – не удержалась Халиса. – Она останется с тобой наедине и начнет приставать к тебе, а потом поднимет крик и скажет, что это ты к ней приставал и теперь должен на ней жениться! Я не дам своего согласия на этот брак, так и знай! - Халиса, к чему ты подсказываешь ей, как действовать? – проворчал Амин, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу в ожидании Эмми. - Что, ревнуешь ко мне Амина? – ехидным голосом произнесла Лейла. – Но ты тоже можешь пойти с нами. Будешь стоять рядом с мужем и держать его за руку, чтобы он не соблазнился мною. - Одалиска! – возмущенно воскликнул Мухамед. - Ты что несешь? – обозлился Амин. – С какой стати я должен тобой соблазняться? Одалиска! Расскажу дяде Абдулу, пусть он выпорет тебя. Это харам, получишь сорок ударов плетью! Из своей комнаты вышла Эмми, держа в руках какой-то сверток. - Амин, чемодан готов. Но он такой тяжелый, что я не рискнула его поднимать. Не хочу потерять нашего бебика. Зайди в комнату и возьми его сам. Сын Мухамеда молча сделал то, о чем его попросила Эмми. - Что это у тебя? – спросила расстроенная Халиса, которая и завидовала Эмми, потому что ей не придется терпеть противную бывшую жену сида Мухамеда, но и не желала покидать собственный дом, зная, на что способна Лейла. - Это – тебе! Подарок, который передала Ариба, - ответила Эмми, разворачивая сверток. Наконец, показалась ваза – белая, с синим рисунком. Ваза из Феса! Почти такая же, какая была у Халисы, пока ее не разбила зловредная Лейла. - О! – обрадовалась первая жена Амина. – Мне очень приятно! И подарок – лучше не придумаешь! Надо будет потом поблагодарить Арибу за внимание. Почему я не догадалась передать ей подарок к свадьбе? Как неловко получилось. Эмми протянула вазу родственнице – а по мужу, будучи женами одного мужчины они же стали родственницами? – и та приняла сосуд. Халиса внимательно осмотрела подарок со всех сторон, повертев его в руках. Потом ваза была осторожно поставлена на низкий столик в гостиной. Но, заметив хищный и мстительный огонек в глазах Лейлы, Халиса решила позже обязательно переставить сосуд к себе в комнату. Ведь Лейла назло разобьет и эту вазу! К тому же – подаренную Арибой, которой Лейла нещадно завидовала. - Амин, как только оставишь Эмми у…, ээээ, в соседнем доме, сразу же отнеси матрац вниз! И пусть Лейла спит там, - распорядился Мухамед и прикрикнул, увидев недовольство на лице Лейлы: - Я так сказал! Ты поела? Всё, теперь иди вниз, там твое место. А золото ты получишь при дяде Абдуле. - Только посмей потратить мои украшения на ремонт дома! Это мой махр, я тогда шейху пожалуюсь! Ты итак потратил деньги от продажи моего дома в Фесе, который ты продал и купил дом бывшей жене Латифе… Мухамед схватил Лейлу за ворот платья и шлепнул рукой по попе. Потом подтолкнул девчонку к лестнице и велел спускаться вниз. Амин решил, что лучше покончить с этим как можно скорее, поэтому отнес вниз и бросил в помещение склада не только матрац, но и подушку с одеялом. - А она не подожжёт и наш дом тоже? Мало ли что там придет ей в голову? – забеспокоилась Халиса. - Откуда там спички? И свечей там нет. Есть выключатель, пусть спит при электрическом свете, если ей станет страшно, - пояснил вернувшийся Амин. Затем он увел Эмми к ларе Назире, наставляя ее по пути, чтобы Эмми там меньше болтала и не отвечала на вопросы тети Назиры, если та начнет расспрашивать ее об отце или дяде Саиде. - Хорошо, Амин. Но я буду заходить к вам, мне же интересно, как тут у вас и что. - Будешь помогать Халисе. Эмми, имей совесть, ведь Халиса тоже ждет ребенка, как и ты, но работает, не покладая рук. - Разве я бездельничаю? – возмутилась девушка. – Я всё делаю, о чем меня просит Халиса. Мы с ней договорились, что она будет командовать, а я - делать, если я это умею, конечно. У меня нет амбиций, пусть она мною командует. Главное, чтобы ты любил меня, любил больше, чем Халису. Ведь ты любишь меня сильнее, чем ее? – Эмми повернулась к Амину и впилась взглядом в лицо, когда они уже подошли к двери дома теперь уже лары Назиры и Миро. - Да, конечно, - буркнул смущенно Амин, не желая развивать эту тему, ведь он чувствовал, что теперь он любит Эмми чуть меньше, чем раньше, а Халису – чуть больше. Вот и получалось, что для него обе жены сейчас были одинаково любимы. Но к чему расстраивать беременную Эмми? Она ещё и сцену посреди улицы устроит или бросит его и уйдет к отцу! Дверь им открыла лара Назира. - Аллах! Эмми, ты пришла? Наконец-то! Мои гости уже разъехались. Жади с Хадижей, Латифа с Керимом, Самира с Лео. Мы с Миро ждали только тебя или Лейлу. Где, кстати, эта одалиска? Мухамед же не выгнал ее на улицу? Что-то ее не видно. - Сид Мухамед отправил ее спать на первый этаж в комнате, где у нас что-то типа склада. Она же теперь служанка, да ещё и провинившаяся. Вот свекор и велел постелить ей внизу. Хотя есть пустая гостевая комната. Я даже испугалась, что меня там оставят, но все настолько устали, что уже ничего не соображали. И вот я здесь! Эмми свободно говорила об этом, потому что Амин, едва занеся в дом и подняв по лестнице тяжелый чемодан жены, тут же ретировался обратно на улицу. - Твой муж Амин – трусишка! - Да, лара Назира. Но его отец все ещё зол на Вас, не разрешает семье о вас говорить. А мне велено не отвечать на вопросы и ни о чем Вам не рассказывать! - Ничего, ничего, Эмми! Ещё придет время, когда Мухамед припадет к моим ногам и станет умолять Назиру его простить. Вот увидишь, или я не Назира! – погрозила пальцем женщина. Пробираясь по заставленному вещами коридору, Эмми делилась с Назирой новостями. - Дядя Саид выписал сиду Мухамеду чек на ремонт дома. А скоро прилетает дядя Абдул, они этого боятся. Но дядя Абдул заберет с собой Лейлу. Наконец-то! - Эмми, но что за тайна связана с этой Лейлой? Почему она вам с Халисой так не нравится? – удивленно округлив глаза, выспрашивала лара Назира. Нет, она кое-что уже знала, но хотела услышать об этом от самой невестки Мухамеда. Эмми, которой так давно не удавалось поболтать с кем-либо, с Хадижей или с Самирой, потому что Халиса не в счет, теперь решила раскрыть душу родной тетке Амина. Она помнила лару Назиру с детства, и женщина ей всегда очень нравилась. Какие сказки им когда-то рассказывала Назира! - Хорошо, я обо всем расскажу. Но это секрет! Амину и Халисе это не понравилось бы, поэтому не выдавайте меня! - Конечно, дорогая, ну, конечно, я не стану никому рассказывать о том, что услышу от тебя! – искренно уверила лара Назира. … И пока Эмми повествовала о жизни семьи Мухамеда, рассказывая и собственную историю, Амин в это время поднимался по лестнице уже в своем доме. Из комнаты на первом этаже – теперь обиталища Лейлы – доносились рыдания. Но Лейла принялась также выкрикивать претензии, заслышав шаги на лестнице. - Выпустите меня на улицу! Пойду спать в сгоревший дом! Выпустите меня! Амин с удивлением встретился лицом к лицу с отцом. - Ты ее запер на складе? Но там нет туалета. Ты знаешь? - Знаю, но я хотел дождаться тебя, чтобы уйти охранять дом, а ты мог бы закрыть за мной дверь. Твой «склад» закрывается на слабенький крючок, который ничего не стоит выбить. Сынок, не знаю, как быть. Если открыть дверь, то ночью Лейла выйдет, поднимется наверх, чтобы сходить в туалет, а потом… Что она может устроить потом? Она в сторону Абдульчика даже не взглянула. Какая она мать? Она совсем не проявила радости при виде спасенного ребенка! Муна забрала к себе в постель моего маленького сына. Лейле никого не жалко. Она помнит только про золото. - Отец, выпусти ее на улицу. Пусть идет искать свое золото. Только ключ от сейфа не давай. Но пусть она хоть всю ночь лежит рядом с сейфом и караулит запертую в сейфе шкатулку. Иначе она своим криком не даст спать никому из нас. Впрочем, я буду дежурить вместе с тобой. - Нет, Амин, нет! – замахал руками мужчина. Но Амин был непреклонен. Наконец, Мухамед заявил: - Лейлу я не могу выпустить и разрешить ей спать в сгоревшем доме. Сам подумай: а если дона Жура увидит ее и позовет к себе? Или Базилио снова найдет ей приют или убежище? Нет уж. - Тогда пусть Муна изобразит добрую фею и приведет эту одалиску в комнату для гостей. В доме ночью слышен каждый шорох, Халиса спит очень чутко. Если Лейла начнет бродить по дому, моя жена услышит. - Так и сделаю, Амин. Так я и сделаю. Но когда они отправили Муну за Лейлой, а сами пошли следом, чтобы выйти на улицу, Лейлы на месте не оказалось. Впрочем, одеяла тоже. Куда подевалась наглая девчонка? Как и опасался Мухамед, хлипкий крючок на двери не стал препятствием для Лейлы. Кажется, они сразу поняли, куда та отправилась. Едва отец и сын вошли в сгоревший дом, где уже обвалилась лестница, а больше никакой опасности не ожидалось, где-то наверху они услышали шаги, а затем кто-то громко охнул и заскулил. - Кто там может быть? – насторожился Мухамед, покрепче сжимая в руке палку. - Думаю, это твоя одалиска, - проворчал Амин. – Полезла искать свое золото. - Амин, полегче. Пусть это моя бывшая жена, но ты не забывай, что разговариваешь с отцом, - сделал сыну замечание Мухамед. Амин опустил голову. - Лейла! – заорал мужчина и громко потопал к месту бывшей лестницы, задрав голову и что-то высматривая в темноте. На втором этаже опять что-то упало и разбилось, но никто не отозвался, и всё затихло. - Неужели там воры?! – испугался Мухамед. - Какие воры? Выйду и спрошу у Базилио. Он стоит у столиков на улице. Мог видеть, заходила сюда Лейла или нет. - Иди. Может, парень ещё кого-то видел. Ты узнай, кто ещё мог сюда залезть? Амин быстро вернулся. - Точно! Лейла забралась на второй этаж. Она даже на балкон уже выходила. Теперь останется там ночевать, в какой-нибудь из комнат. - Аллах! А как она туда поднялась? Но как же мы? Нам даже присесть негде, – вопрошал и жаловался Мухамед, оглядывая обгоревшую мебель, остовы которой угадывались в полутьме комнаты. - Хорошо, что всю ночь на улице перед баром будет гореть фонарь. - Эта маленькая гадюка устроилась там, наверху, со всеми удобствами. Даже туалет там есть и наверняка работает! А мы будем здесь мерзнуть. Может быть, хотя бы ты, Амин, вскарабкаешься наверх? Посмотришь, что там. А? - А если Халиса окажется права? Лейла начнет ко мне приставать? - Как это? Ты скажи, что я здесь, внизу, и всё слышу. Слазь туда, сынок! Я буду чутко прислушиваться. И ей ни за что не поверю! А тебя я знаю, ты на плохое не способен. Вот тебе ключ от сейфа. Сам откроешь, достанешь ЕЕ золото, а вот в этот пакет сложишь всё остальное – выгребай документы, счета, там и пакет с деньгами лежал. Денег не так много, но на них мы и сможем прожить. А ремонт оплатит Саид. Что поделать – опять я оказываюсь в долгу у брата. Но, слава Аллаху, он стал не таким прижимистым, каким был в молодости. И Мухамед рассказал Амину, как в юности сватался к его матери, а денег было мало, но предстояло вести невесту на рынок золота, чтобы купить по весу оговоренные с дядей Али украшения. Мухамед понимал, что невеста может отказаться, если он не сумеет оплатить выбранное ею золото. Он обратился к брату, умоляя одолжить ему денег, но Саид отказал. - «Нет, нет, брат, - сказал мне Саид. Я сам хочу жениться, у меня магазин в Рио, нужно покупать золото моей невесте тоже и тратиться на билеты на самолет!» Вот так, сынок, я едва не лишился Латифы. Но она оказалась не корыстной, поняла, что я не смогу заплатить за выбранное золото, и отказалась от самых дорогих украшений.., - со скорбной улыбкой вспомнил Мухамед те далекие события. - Хорошо, отец, я осторожно взберусь по останкам лестницы, - утешил его сын и направился к месту, где можно было бы вкарабкаться наверх. Где-то в доме кто-то болезненно простонал. - Кажется, кобра что-то себе повредила, - предположил Мухамед. – Но ты к ней не подходи. Пусть ползет в любую комнату и ложится на кровать или диван. Утром, если что, вызову врача, когда рабочие придут. Амин, проявив чудеса ловкости, забрался на площадку бывшей лестницы. - Осторожно, сынок! – предостерегал его снизу отец. - Всё хорошо, не переживай за меня! – бросил ему парень и исчез в темноте. Мухамед напряженно прислушался. Амин с закрытыми глазами мог бы пройти по знакомому с детства родному дому. Он направился в комнату отца, где и находился сейф. Но именно оттуда доносились жалобные стоны. Когда Амин вошел в комнату, то в темноте, разбавленной светом уличных фонарей, видел сидевшую на полу Лейлу, державшуюся за ногу. Она сначала испуганно затихла, когда темная фигура вдруг выросла на пороге комнаты, а потом, узнав его, принялась жаловаться: - Я подвернула ногу и упала, мне очень больно! А ещё я сильно ударилась, когда падала… - Поделом тебе, гадюка! – пробормотал парень. - Амиииин..., - раздался ее нежный призывный голосок. Но сын Мухамеда не обратил на это внимания. Он подошел к стене, снял картину, вставил ключ в отверстие замка. Сейф был простейший, открывался ключом. Можно было набрать и незамысловатый шифр, но сид Мухамед редко этим пользовался, опасаясь однажды забыть набранные цифры. А ключ всегда находился в кармане – на связке с другими ключами. И пока Амин возился в темноте с замком, к нему, хромая, подошла Лейла, с трудом поднявшись с пола. Дышать в помещении было ещё довольно трудно: и она, и Амин чувствовали першение в горле. Недавний пожар давал знать о себе. И вот теперь за спиной Амина раздался хриплый голос бывшей жены его отца: - Амин, ты должен отдать мне моё золото! И не пытайтесь с отцом обмануть меня! Пожар не мог добраться до сейфа! Картина цела, значит, и сейф тоже цел. Ее слова прозвучали так требовательно, что Амин от возмущения закашлял вместо ответа. Но девчонка уже не просто стояла рядом, а тянулась руками к дверце сейфа, которую он только что смог открыть. - Отойди, - рявкнул парень и легким движением руки отодвинул ее в сторону. Потом распахнул дверцу сейфа и достал вместительный пакет, который ему дал отец. - Вот моя шкатулка, я вижу ее, она там! – снова рванулась к сейфу девчонка. И Амин вновь отшвырнул ее в сторону. Но сам тут же достал с полки плоскую, но широкую, довольно большую шкатулку и сунул ее в руки Лейле, которая не собиралась сдаваться. - Аллах! Мои драгоценности! Моё золото! – отходя, хромая, к кровати Мухамеда и прижимая к себе шкатулку, восклицала Лейла. И пока Амин вынимал из сейфа документы и пачки денег, выгребая всё это с полок и стараясь ничего не уронить и не оставить незамеченным, для этого подсвечивая себе фонариком, молодая женщина открыла шкатулку ключиком, который болтался на цепочке, прикрепленной тут же, возле замочного отверстия немудреной шкатулки. Она быстро осмотрела, нет, скорее – ощупала украшения, почти в полной темноте полагаясь на память и пальцы. – Все на месте. А я боялась, что Мухамед отдаст мое золото Муне! Знаешь, Амин, мне не понравилась Муна. Холеная, вид суровый такой. Твой отец с ней ещё намучается, вот увидишь. Это со мной он мог вести себя, как будто он мой хозяин, а не муж. А эта женщина не позволит… - Замолчи! – не выдержал Амин, не желая, чтобы эта безмозглая особа критиковала его отца. – Хуже тебя у отца никого не может быть! Он поднял с пола выпавший из рук лист какого-то документа, сунул к остальным и попытался стянуть пакет так, чтобы он не раскрылся по дороге вниз. Включенный фонарь теперь стоял у его ног. Этого освещения было достаточно, чтобы только немного рассеять мрак в комнате. Занимаясь своими делами, Амин смог заметить, как Лейла, сидя на кровати, роется в шкатулке, которую поставила рядом с собой на одеяло постели. - Амин! – счастливо улыбаясь, позвала его бывшая жена отца, деловито закрывая полученную шкатулку. Но парень предпочел не реагировать, так как счел выполненной просьбу отца, а вступать в беседу с этой гадюкой не собирался. Он встряхнул пластиковый пакет, чтобы документы плотнее улеглись, и двинулся к двери. Лейла тут же вскочила с кровати, оставив там шкатулку, подлетела к парню. - Амин, мы здесь совсем одни! Аминчик! Мы одни, никто ни о чем не узнает! - Что?! – отпрянул от нее парень. А дальше случилось совершенно непредсказуемая вещь: Лейла набросилась на Амина, обняла его и, обхватив за шею, принялась жадно целовать, подталкивая его к кровати. Целуя, она тихо стонала, не давая Амину оторвать от себя ее руки. Но парень быстро опомнился и начал сопротивляться. Однако Лейла оказалась сильна, к его удивлению. - Никто не узнает... Я ведь красивее обеих твоих жен! Я лучше, красивее. Я сладкая, как финик, не как твоя пресная лепешка Халиса, не как бледная бабочка, вялая Эмми! Я страстная, Амин! С тобой я буду очень страстной, не то, что с твоим отцом! Возьми меня! Стань моим! Я хочу стать твоей! Прими меня как любовницу, но лучше женись на мне! Признай меня третьей женой! Амиииин!!!!! Так как парень слушал ее, не веря ушам, ей удалось толкнуть и повалить Амина на постель, и теперь она старалась оплести его руками и ногами, чтобы не дать вырваться из плена своего тела. - Амин, твой отец дал мне окончательный развод! Теперь мне всё можно, нам можно пожениться! Не думаю, что твой отец будет против этого! Она быстро покрывала его лицо и шею ворованными поцелуями, прижимаясь к его телу своим, постанывая от украденного наслаждения. - Ты с ума сошла?! – наконец, сумел вывернуться и вырваться из ее объятий Амин. – Ты одалиска, самая настоящая одалиска! Ты заслуживаешь порки! Когда дядя Абдул прилетит в Бразилию, я ему расскажу о твоей выходке. Пусть он выпорет тебя, прежде чем отдавать Имаду в жены! При этом Амин с возмущением размахивал руками, испытывая желание хорошенько стукнуть нахалку, но все же сдержался, только сжав кулаки. - Какой Имад? – упала перед ним на кровать, тяжело дыша, Лейла. – Не будет никакого Имада! Моим мужем станешь ты, Амин! Ты. И никто другой! Я люблю тебя безумно! Безумно тебя люблю! Амин с омерзением смачно плюнул на пол, подхватил пакет с документами и деньгами, которые ему пришлось выпустить из рук, когда оказался на отцовской кровати под Лейлой. Теперь он грозил ей пальцем – точно, как дядя Абдул. - Не смей ко мне приближаться, кобра! Иначе я сломаю тебе шею! Притащу к лестнице, к месту, где была лестница, и сброшу вниз, чтобы ты не позорила больше ни моего отца, ни меня, ни дядю Абдула! Высказав это, он быстро подошел к двери и, прежде чем выйти, презрительно посмотрел на потерявшую стыд юную женщину. Лейла, в темноте лишь угадывая его настроение, потому не решаясь его преследовать, с вызовом ответила: - Ты всё равно будешь моим, Амин, вот увидишь. Да ты ещё сам станешь умолять меня стать твоей женой! Голос ее звучал так твердо, что у Амина стало нехорошо где-то внутри. Почему эта одалиска настолько уверена? Что ещё она задумала? И почему она не кричала, чтобы устроить ему ловушку? Почему не звала на помощь? Ведь стоило ей прокричать, что Амин ее схватил и пытается изнасиловать, как его отец тут же взлетел бы наверх, забыв про сломанную лестницу и свой неподъемный вес! И застал бы Амина в объятиях женщины, от которой только что отказался. Лейла ещё и перевернула бы его на себя, сама оказавшись под ним. - Шлюха! – с порога комнаты из темноты обозвал Амин наглую девчонку. Но она не ответила. Только молча смотрела на его силуэт, усмехалась, хищно оскалившись. Амин посветил фонариком ей в лицо. Ее глаза сказали ему о многом: «Ты ещё пожалеешь, что отверг меня!» Амин похолодел, представив, что этой гиене удастся стать его женой. Какую же подлость она выдумала? Когда мышь загоняют в угол, и она может укусить кота! А Лейле предстояло вернуться в Марокко с дядей Абдулом и быть выданной замуж за старика Имада, вдвое старше нее, от которого отказалась Самира. - О, Аллах! Этого мне ещё не хватало! – горестно бормотал парень, в темноте пробираясь к обвалу, где раньше была лестница. Он был в таком шоке, что не заметил, как спустился вниз и оказался лицом к лицу с отцом. - Ну, как? Смог открыть сейф? – подозрительно глядя на сына, спросил Мухамед. - Да, без проблем! Вот, здесь всё – документы и деньги, три пачки. Вот ключ от сейфа, возьми! - Верно. Но золото… Ты вернул Лейле шкатулку? – как-то настороженно глядя на него, спросил отец. - Конечно! – удивился такому вопросу Амин. – Она сама рвалась достать шкатулку, мне пришлось ее оттолкнуть! - Сынок, что между вами произошло? Я слышал ваши голоса и какой-то шум… Возню! – произнес Мухамед самое подходящее слово. Но Амин промолчал, не глядя на отца, предпочитая опустить голову и отведя в сторону глаза, что заметил Мухамед. Ему хватило света поставленного на пол фонаря и уличного освещения, льющегося через пустое окно с лопнувшим от огня стеклом. - Амин? – требовательно переспросил отец. - Ничего не было! А что могло быть?! - Ты же не прикасался к Лейле? Ты не тронул ее? – с нехорошей интонацией в голосе вопрошал отец. - Да ничего не было! С какой стати мне к ней прикасаться?! Почему ты об этом говоришь? У меня есть две жены! - Потому что ты молчишь. Если бы ничего не было, тогда ты не стал бы скрывать, что там, наверху, произошло. - Ничего – с моей стороны! Но твоя Лейла полезла ко мне, а я ее оттолкнул! Если бы не было так темно в сгоревшей гостиной возле пепелища бывшей лестницы, Мухамед увидел бы, как густо покраснел его сын. Но Амин был так возмущен подозрениями отца, что Мухамед не мог ему не поверить. - Сынок, я всё понимаю. Ты ей нравишься, эта змея не оставила мечту стать твоей женой, снова вползти в нашу семью, как вползают змеи через другое отверстие в норе. Аллах! Когда же дядя Абдул приедет?! – горестно вознес руки вверх мужчина. - Уйдем отсюда, отец! – потянул его к выходу Амин. – Мне здесь не нравится. К тому же в темноте на нас может что-нибудь обрушиться. Уходим. Вряд ли воры смогут забраться на второй этаж. А внизу брать нечего. Всё сгорело или в страшной копоти. - Да-да, идем, - позволил увести себя Мухамед. А пока они шли к дому Амина, он успокоил сына, сказав, что дядя Абдул уже твердо пообещал Лейлу в жены Имаду. - Эта девчонка нам больше не страшна. Она никто. Сейчас она нянька моего сына. Но пусть скорее прилетает дядя Абдул! И, Амин, хотелось бы и мне сделать приятный подарок дяде Абдулу: к его появлению хорошо бы развести Самиру с братом Лукаса. Саид тоже будет доволен. Он не выносит как Лукаса, так и все его семейство. - Но Самира уехала от тети Назиры вместе с Лео. Я видел. Как их разведешь? Они сторонятся нас так же, как мы – их. - Амин, надо что-то придумать. Мы с Саидом все равно займемся этим. У Самиры должен быть муж-араб, мусульманин. И точка. - Но кто же теперь захочет взять мою сестру в жены? Она уже не девственница, побывав замужем, к тому же – за бразильцем. - Амин, если искать мужа не в Марокко, а в Сан-Паулу, в марокканской общине, то можно найти сговорчивого жениха, который согласится жениться на разведенной. Кстати, у моего брата есть знакомый, у которого сын – стоматолог. Он тоже в разводе. Можно попытаться свести его с Самирой. Надо продумать – как. - Вот именно! А это не просто. - Амин! Надо постараться! Но есть проблема: при том, что он во многом снисходителен к несоблюдению обычаев, парень привык к традиционной одежде у женщин, он не принимает внешний вид бразильянок. Эти короткие юбочки и маечки, обнажающие женское тело… Тем более, если это касается его собственной жены… Но и Самира до такой степени все же не оголяется… Амин, слушая, с сомнением кивал. А отец продолжал излагать план: - …Она, конечно, откажется менять манеру одеваться, но главное – уговорить ее выйти замуж, а там… Муж может запереть ее дома и не выпускать хоть до конца жизни! Ну, разумеется, если она не одумается и не согласится выполнять требования мужа и считаться с предписаниями Корана. - А я не верю в это, - совершенно искренно заявил Амин. – Мою сестру не переломить. Но об отношениях между Самирой и Лео я могу узнавать от Эмми. Она такая сплетница! Мне даже не придется ее расспрашивать – сама расскажет. - Ну, что, Амин, теперь ты видишь, кто из твоих жен лучше? Жизнь доказывает тебе, что Халиса – лучшая жена. А Эмми… Так, для развлечения… Она какая-то никчемная. Немногим лучше Лейлы. Но ты, Амин, можешь развестись с Эмми. - Нет! – быстро и резко ответил Амин. – Я люблю каждую свою жену. Если ты вынудишь меня развестись с Эмми, то я снова начну по ней тосковать. И меня сведет с ума мысль, что Эмми сможет кому-то принадлежать. А она не останется одна - ее отец обязательно выдаст дочь замуж, если я от нее откажусь. Не вынуждай меня разводиться с Эмми! - Амин, ну что ты? Кто тебя заставляет давать развод? Я так просто сказал. Но ты помни, что ты можешь взять ещё двух жен. Ты имеешь право. Правда, тогда этим женщинам придется жить в Марокко, так как в Бразилии такого не поймут, а купить им дом в другом районе Рио тебе не по карману. - Отец, я давно простился с детской мечтой – иметь четырех жен. Какая глупость! Мне хватило бы и одной. Но так сложились обстоятельства, что Эмми не стала первой и… единственной. - Хм, сынок, но Эмми без Халисы была бы ужасной женой. Она не умеет вести хозяйство в отличии от Халисы, - произнес сид Мухамед, уже входя за сыном в его дом. - Она бы научилась, всему научилась, оказавшись единственной! – упорствовал сын, но на этом разговор прервался. Теперь их могли услышать те, кого они только что обсуждали. Впрочем, Эмми ушла ночевать к Назире! …Лейла же, оставшись в комнате Мухамеда одна в полнейшей тьме, решила никуда не идти, а просидеть в этой комнате до утра. Но, забравшись под одеяло, она почувствовала такой знакомый, тошнотворный запах от постельного белья Мухамеда, что тут же выпрыгнула обратно. В помещении стояла темень, ведь Амин забрал с собой фонарик. А окно комнаты выходило на небольшую, мало освещенную улочку. Подхватив шкатулку с отвоеванным золотом, Лейла осторожно, по памяти и наощупь выбралась из комнаты бывшего мужа и дошагала в темноте до собственной спальни, которая была хорошо ей знакома. В доме из-за случившегося пожара было отключено электричество. Но у Лейлы в комнате имелся светильник, в который вставлялась толстая свеча. Девушка, постанывая от боли в лодыжке, нашла светильник и зажгла свечу. Этого света Лейле вполне хватило для того, чтобы улечься спать в собственной постели, положив рядом с собой и укрыв одеялом шкатулку. Ей очень нравилось ощущать прочные стенки шкатулки и скругленные углы, зная, что под крышкой лежит золото, ее любимые украшения! О, Аллах! Она смогла! Забрала свой махр, свое выстраданное, вполне заслуженное, заработанное в браке с отвратительным старым Мухамедом золото. Лейла была очень довольна, получив развод. Она же обрела свободу! О, теперь осталось только придумать, как заставить Амина на ней жениться, и всё – она будет счастлива с ним до конца дней. Но как? Как это сделать? Она порадовалась, что сойти в темноте на первый этаж не просто. И никто не попытался силой вынудить ее вернуться в дом Амина. Она ещё будет иметь возможность там осмотреться. Впрочем, Лейла итак успела увидеть всё, что ей когда-то хотелось - когда она следила за этим домом из окна своей комнаты, пока Мухамед не заподозрил неладное и не переселил ее в другую комнату. Но вот сейчас возвращаться в дом Амина было неразумно. А если он рассказал бы при всех и при Мухамеде о том, что случилось у сейфа?! Нет, ей очень хотелось бы посмотреть на лица его жен, если бы они узнали, что Лейла целовалась с Амином. Но она опасалась порки. Надо же, каким тоном с ней разговаривал Амин! Просто копия дяди Абдула! Она провела пальчиком по губам, вспоминая свои горячие поцелуи. Казалось, на губах могла остаться кожа любимого Амина. Так крепко ее губы впивались в его тело, в губы, в шею, в щеки! Казалось, ее губы все ещё горят и хранят прикосновения к его телу! Но что, если Амин не захочет взять ее в жены? А успеть следует до прилета дяди Абдула! Иначе ничего нельзя будет сделать! Лейле сначала в голову не приходило, что есть ещё жены Амина, которые могут не захотеть, чтобы он брал третью жену. Но потом до нее дошло и это. Нет, нужно приготовить ему какую-то ловушку, но сделать так, чтобы не только Амин, но и две его кобры пожелали, чтобы она согласилась стать его женой. К тому же, она будет рядом с сыном, а то как-то она не часто о нем думает. Потом она подарит ещё детей Амину. А пока Лейла вдруг страшно захотела спать, все-таки пережитые треволнения дали о себе знать. Она пыталась уснуть, то и дело трогая губы, не в силах забыть нагло украденные у Халисы и Эмми поцелуи с Амином. Эти две красотки и не подозревают пока, что к Амину прикоснулась другая женщина, намного прекраснее обеих: как Халисы, так и Эмми! 2. Часть 31. Глава 2. Сан-Криштован. На следующий день. Проснувшись рано утром, Мухамед, наспех покушав, поспешил к сгоревшему дому. Вчера поздно вечером он договорился с Мустафой, чтобы тот вместе с Амином остался караулить пепелище. Хотя Амин и уверял, что никто не заберется на пожарище, но Мухамеду было не спокойно. Пусть дом пострадал не так уж сильно, не сгорел дотла, но в воображении мужчины виделось, как падают балки и обрушиваются стены дома под ударами вандалов, как в провалы лезут желающие поживиться его добром злоумышленники и выносят сохранившиеся после пожара вещи. Ещё и с Лейлой что-нибудь сделают! Но как он ни прислушивался, на улице было тихо. Впрочем, это не совсем так: возле бара доны Журы даже ночью бродили разные личности, жаждавшие кашасы и общества, мяукали кошки, гуляющие с ее рыжим котом, проходили компании молодежи, громко разговаривая и включая музыку. Иногда раздавался визг тормозов на фоне и без того шумной трассы, проходившей за соседними домами. Однако никто не кричал, не звал на помощь, ничего не рушилось, и в окно Мухамеду было видно, что никто не пытается влезть в зияющее окно первого этажа. Сначала ему хотелось, чтобы сын и Мустафа скорее приступили к охране пожарища. Но потом ему стало страшно при мысли, что какая-нибудь балка упадет на голову Амина или приятеля, что мародеры могут незаметно пролезть ночью в разбитое окно или проникнуть через перекошенную дверь, которая с трудом закрылась, но не плотно. Страшные картины, которые он себе представлял, не дали Мухамеду нормально выспаться. Вечером он договорился с сыном, что они по очереди будут охранять дом, пока будет идти ремонт. Сегодня дежурить вызвался Амин, считая необходимым дать отцу хорошо отдохнуть после долгого перелета из Марокко в Бразилию. И он согласился, но позже до Мухамеда дошло, что в доме осталась и Лейла, которая уже имела наглость приставать к его сыну. - Да нет же! Там рядом с Амином будет Мустафа, - успокаивающе бормотал мужчина, мучаясь от бессонницы. – Ничего не рухнет, сгорела только лестница и от кухни ничего не осталось. Но стены целы…. Сколько расходов!... Хыррр, уфффф, хыррр, уфффф… Муна к этому времени успела немного поспать и теперь молча лежала, повернувшись спиной к мужу. Но как только Мухамед уснул, то сразу захрапел. А когда Муна заставила себя не обращать внимания на храп и постараться уснуть, в соседней комнате захныкал Абдульчик. Муне пришлось подняться. Она была права: ребенка следовало уложить рядом с собой, как она и собиралась сделать, чтобы не выходить к нему ночью в другую комнату. Мальчик хотел кушать, и Муна, вынув его из кроватки, растерянно держала ребенка на руках, не представляя, что делать. Как сориентироваться в чужом доме? Кроме них с Мухамедом в соседней комнате оставалась только Халиса. Вторая жена Амина Эмми убежала спать в дом к тете. Назира – так, кажется, зовут сестру Мухамеда. Странные отношения между родственниками несколько озадачивали Муну. Почему Мухамед, не вынося сестру, позволил невестке пойти ночевать у нее в доме? Не хотелось думать, что Мухамед решил воспользоваться девушкой для выведывания каких-то тайн лары Назиры. Муна, положив хнычущего мальчонку головой себе на плечо, вышла вместе с ним в коридор и столкнулась с Халисой, спешившей к ней с уже приготовленной молочной смесью. - Уф… Завтра сварим ему кашку, а сейчас пусть выпьет молоко. Так и знала, что от Лейлы толку не будет. Она и мать, и нянька никудышная. Ничего, сами справимся. Мне, правда, нельзя его поднимать, Абдульчик тяжелый, а я жду ребенка… - Ну, что ты! Теперь я стану ухаживать за сыном моего мужа. Халиса, спасибо! Я совсем растерялась. Не могла сообразить, куда идти, где на кухне можно было бы взять бутылочку и молочную смесь. - Завтра я все покажу, не беспокойтесь. А сегодня не сообразила после всего пережитого. Простите! Вам с сидом Мухамедом предстоит прожить здесь несколько недель, пока будут делать ремонт. Будьте как дома, лара Муна. - О, нет, Халиса, мой муж пообещал, что сделает ремонт очень быстро. Он постарается закончить ремонт к прилету дяди Абдула. - Неважно, сколько дней или недель продлится ремонт. В нашем доме вы у себя дома. Вы сможете покормить Абдульчика? Тогда я поищу сухие штанишки. А то он после еды сразу же описается или ещё что-нибудь сделает. Обычно за ребенком ухаживала Ариба – родственница Лейлы… - Я познакомилась с ней в Марокко. Милая девушка. Она многое рассказала мне о жизни в доме Мухамеда в Рио. Я сама у нее обо всем расспросила. Халиса после ее слов запнулась и бросила на Муну быстрый и странный взгляд. Но женщина кормила ребенка, помогая сонному мальчику поддерживать тяжелую бутылочку. Халиса успокоилась: Муна ничего не имела в виду, ни на что не намекала. Возможно, она даже не знает, что Лейла, бывшая жена сида Мухамеда, с первого дня приезда в Бразилию, с первого взгляда влюбилась в сына своего мужа! Но не может быть, чтобы Мухамед или Ариба ничего ей не рассказали! Или Муна не придала значения этой сплетне? - У нас почти нет никакой детской одежды! Во время пожара ребенка вынес из охваченного пламенем дома официант из соседнего бара. Но он завернул Абдульчика в одеяльце. А все вещи мальчика остались в доме. Хадижа подсказала, чтобы мы купили в ближайшем супермаркете хотя бы памперсы, а завтра она привезет одежду для Абдульчика – новую, которую она купит в Торговом центре по дороге в Сан-Криштован. - Но как же мать мальчика не подумала о том, что сыну нужна одежда? Горшок, еда, игрушки. Я понимаю, что она надышалась гарью и тоже пережила страшный стресс, но… А где она вообще? Халиса, неужели ее не впустили в дом? Мухамед мог так поступить? Где она ночует? Или она в доме, на первом этаже, где склад? Или Мухамед выгнал ее на улицу? О, Аллах! - Насколько я знаю, она пробралась на второй этаж сгоревшего дома, там и осталась ночевать в обнимку со своей шкатулкой. Возможно, она не смогла спуститься со второго этажа. Лестницы больше нет. Подняться ещё как-то можно, ухватившись за обгоревшие доски, балки, прутья арматуры, не знаю, за что ещё, а вот спуститься… Амин рассказал, что ему это удалось с трудом. Он поднимался к сейфу за документами и деньгами. И чтобы заодно отдать Лейле ее шкатулку с золотом. Иначе она не успокоилась бы. - Да. Мухамед мне рассказывал. - Ну, так вот… Амин спустился, выполнив просьбу отца. А Лейла осталась в своей комнате наверху. Опасаться нечего – внизу будут дежурить всю ночь Мустафа и Амин. Но она, конечно, могла бы подумать и о сыне. Сбросила бы Мустафе наволочку с одеждой Абдульчика, но нет… Ей в голову это даже не пришло! Наверно, сидит перед шкатулкой, украшения перебирает! Такая она женщина… Они сидели на кухне, Халиса рассказывала Муне о ситуации с одеждой мальчика, пока мачеха кормила малыша из бутылочки. Потом женщины успели посадить ребенка на горшок, а Халиса принесла подсохшие штанишки, которые она вечером успела простирнуть и подсушить, и упаковку памперсов, за которыми сбегал Амин после возвращения из ТОГО дома и до того, как снова туда вернуться. Муна унесла мальчишку к себе, захватив бутылочку с простой водой и памперсы. А Халиса вернулась в свою комнату и, закрыв дверь и выключив свет, невольно подошла к окну. В темных провалах окон обгоревшего дома метался огонек светильника или луч фонаря. Светильник, конечно, принес Мустафа, а Амин отправился ночевать в дом отца с большим фонарем. - Что там может происходить? – нервничала Халиса, которой Амин успел рассказать о случившемся между ним и Лейлой в комнате отца возле сейфа. Муж счел нужным поделиться именно с ней, не собираясь рассказывать ничего Эмми, даже если бы та не улизнула к ларе Назире. И Халиса это оценила. Да, Амин уже понял, конечно, какой длинный язык у Эмми. Вот потому ей он не стал бы ни о чем рассказывать, но доверился Халисе. - Какая же Лейла наглая! – не могла успокоиться молодая женщина, то и дело представляя сцену, которую ей описал Амин. Повалить на кровать не просто чужого мужа, но сына своего бывшего мужа! - Она не забыла моего Амина! И она решила стать его женой! Третьей женой! О, Аллах! Какая наглость! – возмущалась сама с собой Халиса, которую душила ревность. Но в отличии от перепуганного перспективой заиметь такую жену Амина, который после выходки Лейлы готов был поверить во что угодно, Халиса была уверена, что у Лейлы ничего не выйдет. Какую ловушку может придумать эта глупышка? Лейла самоуверенна, но глупа. Но Амина обеспокоило то, что Лейла, оказавшись с ним наедине, не стала звать людей и клеветать на него, обвинять в насилии. Халисе тоже показалось это странным. - Амин уверен, что она что-то задумала. Ну, посмотрим. Что она может? И вот-вот прилетит дядя Абдул. Стоит только ему узнать о том, что позволила себе Лейла в отношении Амина, дядя Абдул тут же выпорет ее - прямо здесь, в нашем доме! Но червь сомнения начал грызть и ее. Халиса пока не понимала, как Лейле удастся выполнить задуманное, но она старалась успокоиться, уговаривая себя: - Хм, но разве возможен третий брак Амина без нашего с Эмми согласия? Пусть мы едва терпим друг друга, но это нас должно объединить. Я завтра же поговорю с Эмми. Но что может Лейла? Что у нее на уме? Халиса вновь дала себе слово не спускать с Лейлы глаз, когда та окажется в ее доме. Она не сомневалась, что негодница начнет везде лазить, в каждой комнате, в каждом шкафу. От ненависти и ревности у Халисы сжимались кулаки. - Не позволю! Ребенком занимается Муна. Значит, Лейле нечего делать наверху! Она может добраться до каких-нибудь документов Амина или нашего с Эмми золота, украдет и спрячет, начнет нас шантажировать. Но разве это сможет заставить нас принять ее в нашу семью? Уж я-то точно не захочу променять мужа на похищенное золото или документы. А как Эмми? А Амин? Халиса задумалась, стоя у окна и стягивая на шее легкую ночную рубашку, на горловине которой развязался бантик. - Нужно следить за сейфом в моей комнате! Вообще не позволять ей заходить сюда! Пусть она не смеет даже по лестнице подниматься! Но Лейла проголодается, захочет есть и придет в наш дом, это точно. А пока я буду возиться на кухне, она успеет облазить все комнаты. Муна не посмеет или не догадается остановить ее. Она такая деликатная и о многом не подозревает. Немного подумав, Халиса пришла к выводу: - Значит, придется доставать ключи и закрывать комнаты на замки! Тогда Лейла может жить даже в комнате для гостей – она не будет так опасна. Впрочем, туда мы поселим дядю Абдула. Объясним ему, что Лейлу пришлось наказать – и он нас поймет и одобрит. Халиса нервно прильнула к стеклу, заметив в темноте на улице силуэт женщины, приближавшейся к покореженной двери дома сида Мухамеда. В руках она несла какие-то сумки. Остановилась перед дверью и постучала. Кажется, позвала даже кого-то. И тут же на порог вышел Мустафа. О, да это же лара Ноэмия пришла к мужу, что-то принесла. Наверно, еду! А Амин ни о чем не попросил, сама же Халиса не догадалась, что ночью охранники захотят поесть, даже если хорошо поужинали дома. А вот дона Ноэмия сообразила! Или это Мустафа ей позвонил и попросил принести? Но термос с горячим чаем могла бы и Халиса догадаться передать! Ей стало стыдно за свою опрометчивость. Пообещав себе, что утром накормит мужа как следует, Халиса легла спать. А что она могла поделать? Мустафа поделится едой с Амином, а вот если она посмеет выйти ночью на улицу без позволения мужа, он может рассердиться. …И вот уже утро. Халиса сумела встать раньше отца Амина и приготовила вкусный завтрак. Судя по лицу свекра, он ел и наслаждался. Впрочем, кто бы о нем позаботился? Лейла теперь ему не жена, а лара Муна ещё спит, переутомившись после дороги и негостеприимного вечера, а также ночи, когда ей пришлось вставать и кормить мальчонку, возможно – не один раз вставать. Пока сид Мухамед кушал, Халиса с нетерпением ждала, когда же он, наконец, отправится на улицу и сменит Амина. Она знала мужа: не станет он отдыхать, только поест и сразу же побежит в свой магазин. А потом снова вернется к отцу, чтобы вместе заняться ремонтом. А Эмми… И где же она? Халиса готова была снисходительно относиться к ларе Муне, которая обязана была заботиться о муже, готовить ему завтрак и кормить сида Мухамеда, а вместо нее этим занималась она, Халиса, но Эмми.. Почему она задерживается? Или тоже спит? А тем временем ее ждет работа по дому, которую они обязаны делить поровну, и если Эмми не может вкусно готовить, то пусть берет на себя другие домашние обязанности. А она… Девчонка, все ещё считающая себя фавориткой Амина, нашла выход, чтобы улизнуть от ответственности! И лара Назира рада, что Эмми составит ей компанию. Халиса собралась позвонить Эмми на сотовый, но вспомнила разговор с Амином про Лейлу, о ее претензиях и решила не ссориться с Эмми. Теперь им невольно придется дружить против Лейлы. Она тяжело вздохнула, прошла к плите, протянула руку к фартуку, который висел на дверце кухонной тумбы. За спиной услышала голос Мухамеда: - Халиса, испеки тех лепешек, которые у тебя так вкусно получаются. Амин может не прийти обедать, как и я. Так ты принеси нам поесть в магазин. Мы с Амином поедим там. А то в дом войдешь, потеряешь целый час. - Хорошо, сид Мухамед. Я принесу обед. Мухамед подошел к окну и обозрел улицу. На лице появилось неприятное выражение. - Дона Жура стоит у двери моего магазина. Странно. Как будто меня поджидает. Что могло случиться? Неужели Базилио ночью лазил к Лейле на второй этаж? Но тогда это я должен идти к ней и выяснять отношения, а не она меня поджидать. Что же произошло ночью? Мухамед вышел из дома с озабоченным видом. Но теперь уже Халиса не отрывалась от окна. Разные мысли лезли в голову. А если дона Жура намерена предъявить отцу Амина претензии вовсе не из-за Базилио, а потому что ночью ей не дал спать какой-нибудь шум из соседнего дома?! Что, если Лейла смогла спуститься на первый этаж, поняв, что Амин будет там всю ночь бодрствовать? Явилась пред Амином и повторила попытку его соблазнить? Он, конечно, отверг ее, но могла произойти драка, потасовка, Лейла могла начать кричать, ее душераздирающие крики и услышала свирепая дона Жура, ещё и Базилио пробрался на место событий… Халиса нарисовала себе такую яркую картину, что почти поверила в неё. Но ей оставалось только наблюдать за отцом Амина, который уже хлопнул внизу дверью и теперь направлялся к «Волшебной лампе». … Как только синьор Мухамед появился на улице, тут же оживилась дона Жура, рядом вырос Базилио, а также из двери сгоревшего дома вышли Мустафа и Амин. На балкон выбралась, озираясь по сторонам, Лейла. Даже издалека было видно, что девчонка не удосужилась расчесать густые лохмы, ведь прядями ее волосы назвать было нельзя. На Лейле было то же платье, в котором она выбрела из дыма пожарища - грязное, мятое, пахнущее потом и гарью платье! Почему же Лейла не переоделась, если ночевала в своей не пострадавшей от огня комнате? как странно всё, что касается Лейлы! Халиса лишь покачала головой. - Что-то на ней золота не видно… Я была уверена, что увешается им с ног до головы, получив, наконец, шкатулку! …А внизу перед дверью разыгрывалась драма… - Синьор Мухамед! – грозно начала дона Жура, воинственно переплетая на груди руки. – Вы обязаны оплатить вот этот счет! Она мотнула головой на Базилио, который тут же услужливо протянул лист бумаги соседу. - Какой счет, помилуйте, дона Жура! И что я могу заплатить, когда понес огромные убытки из-за пожара! О чем Вы говорите? - Ну, этот пожар устроила Ваша жена. Кто виноват, кроме нее? А счет Вы мне все-таки оплатите! Я целый месяц кормила Лейлу. Мой официант ежедневно носил ей еду, поджарку с гарнирами, пирожки и соки. А после пожара я тоже понесла убытки – кстати, опять по вине вашей жены. - Бывшей жены, дона Жура, бывшей, - уточнил Мухамед. - Неважно, бывшей или какой-то ещё! Когда она ела еду из моего бара, она ещё приходилась Вам ЗАКОННОЙ женой! Потому – платите! Женщина решительно протянула ему счет, выхватив у Базилио аккуратно записанный перечень всего, что съела и выпила девчонка. - Но дона Жура! Неужели Лейла съела столько всего? Не мог ваш официант… - Не мог! Я не слепая, видела, что он ей относил – кстати, с моего ведома, и я лично записывала все расходы в тетрадь. Всё учтено! - А… как же так, дона Жура, откуда в вас такое доверие к Лейле? Разве в баре кого-то кормят в долг? Вы даже Рапазао и Лижейро, которых знаете много лет, больше не кормите в долг! - Вот потому больше и не кормлю их в долг, что давно и хорошо их знаю! Но вы же не думаете, синьор Мухамед, что я вас обманываю? Кстати, я кормила Вашу жену не в долг, а под залог. - Какой залог? – удивился Мухамед. - Вот, под залог этой сережки, - дона Жура извлекла из кокетливого карманчика с рюшками золотую сережку – с длинными висюльками и крупным синим камнем. Мухамед даже глаза закрыл, так ему стало не по себе при виде серьги с дорогущим сапфиром. Серьги были куплены им Лейле в Марокко как часть махра и стоили очень дорого. Даже если взять только камень, он стоит во много-много раз дороже предъявленного доной Журой счета! - Как эта вещица оказалась у Вас, дона Жура? - Что такое? Вы сомневаетесь, что Ваша супруга, которую Вы, синьор Мухамед, бросили без средств к существованию, улетев на историческую родину, что Ваша супруга сама отдала мне в залог одну из своих сережек? А откуда бы я могла ее ещё взять? – женщина так нехорошо нахмурилась, что Мухамед пошел на попятную. - Спокойно, дона Жура! Конечно, это Лейла отдала Вам свое украшение. Но она… ээээ… только одну… серьгу передала? – осторожно поинтересовался отец Амина. - Одну! Я, синьор Мухамед, итак вижу, что серьги дорогие. Хватит и одной, чтобы покрыть мои убытки, если Вы откажетесь платить! - С чего Вы взяли, что я откажусь? Я оплачу счет, конечно! Дайте мне сережку, дона Жура. И я сразу же принесу деньги, - нервно протянул руку Мухамед. Но дона Жура ловко спрятала украшение обратно в карман, выразительно подняв бровь. - Сначала – деньги! – услышал Мухамед в ответ. – Как только счет будет оплачен, я тут же верну серьгу. Ко мне в руки попал также марокканский платок, который будущий муж Лейлы передал ей через Самиру, если я все верно поняла, но я произвела оценку платка и узнала его примерную стоимость, сравнив с продукцией в вашем магазине. Он дешевенький, расходов не покроет, да и ни к чему мне такой платок. Не в моем вкусе, к тому же – чужой подарок. Так что - платите деньги, тогда и получите свою серьгу с драгоценным камнем. Мухамед был вне себя от злости на Лейлу. Нет, дону Журу он понимал превосходно - как бизнесмен бизнесмена. Он тоже сначала потребовал бы деньги, а потом вернул залог. Но Лейла?! Она-то о чем думала, когда отдала в чужие руки часть такого дорогого украшения? Впрочем, если она хотела кушать, а денег у нее не было – откуда бы им взяться, если она сбежала от него в последний момент?- то она была вынуждена договариваться с доной Журой вот так – оставив в залог оплаты одну серьгу. Хорошо, что не обе. - Нет, дона Жура не стала бы меня обманывать. Она хоть и грубиянка, и скандалистка, но честная женщина, - бормотал он, войдя в магазин вместе с Мустафой, который успел уже открыть «Волшебную лампу» до его прихода. Достав из ящичка деньги, сверившись с представленным ему счетом из бара, Мухамед объяснил Мустафе, для чего он берет эти купюры. - Да уж, дона Жура и представить себе не может, сколько стоит камень в украшении, - поддакивал ему Мустафа. - Нет, я верю доне Журе. Она порядочный человек. И даже знала бы стоимость сапфира, но не стала бы его присваивать и говорить потом, что ничего не получала от Лейлы. Так как в магазин вошел и Амин, то Мухамед попросил сына вернуть деньги доне Журе и забрать серьгу. Амин ушел, а Мухамед приготовился выслушать от Мустафы отчет о прошедшей ночи, пока сына нет рядом. Мало ли что тут случилось! - Всё в порядке, Мухамед, никаких происшествий, - успокоил его родственник. - А что там с Лейлой? Она докучала вам с Амином? Мустафа удивленно вытаращил на него глаза. - Лейла? А разве она ночевала в этом доме? Нет, ничего не слышал и не видел. Хотя… Амину показалось как-то, что кто-то ходит на втором этаже. Но так как в верхние комнаты не пробраться, минуя холл первого этажа, где мы и расположились с Амином на закопченном диване, то я решил, что это наши страхи и фантазии, а вовсе не грабители и злоумышленники. А это Лейла там бродила, значит! О, Аллах! Она могла напугать меня до смерти! Заслышав громкий голос доны Журы, доносившийся с улицы, Мухамед прислушался. - Ты, Базилио, как будто первый день меня знаешь! Чтобы Я, да не вытребовала с должника деньги?! Такого ещё не бывало! Идем, Базилио, пора бар открывать! Мухамед грустно усмехнулся. Ох, эта дона Жура! Так вот почему она не останавливала Базилио, когда тот шастал в дом к Лейле! Выгода – прежде всего. Бизнес есть бизнес! Лейла наела на кругленькую сумму, ни в чем себе не отказывая. Только кашасы и прочих спиртных напитков не стояло в счете. А так – пирожков она наелась на всю жизнь. Стоило только Мухамеду отвлечься от окна и повернуться к Мустафе, как тот вновь выкатил глаза и раскрыл рот в немом возмущении. Что ещё он увидел в окне за его спиной на улице? Мухамед вновь обернулся. А это Эмми вышла из дома Латифы, то есть теперь уже из дома одалиски Назиры. И, кстати, вместе с ней вышла, помогая нести какой-то пакет. Миро вынес и поставил на мостовую коляску. Назира же бережно держала ребенка. И тут к ним, оказывается, подоспел Базилио. Мухамеду и Мустафе не было слышно, о чем там шла речь, но парень передал Эмми какой-то небольшой сверточек. У девушки удивленно приподнялись брови. Она, судя по всему, начала расспрашивать Базилио. Но его окликнула из бара дона Жура, и так громко, что даже Мухамед смог различить ее слова. Парнишка живо вернулся на рабочее место, а Эмми и Назира, которая уже успела уложить в коляску ребенка, тут же распаковали пакет и теперь рассматривали платок. Кажется, Назира его узнала, когда Эмми растянула в стороны ткань, держа за кончики. - Думаю, это и есть тот подарок Имада, переданный им для Лейлы, - понимающе фыркнул Мухамед. Но ситуация ему не понравилась. Он решил, что поговорит с Амином, который должен объяснить своей жене, что не стоит так доверять Назире и тем более публично рассматривать платок, который был явно передан доной Журой через Базилио для Лейлы. Вот Эмми и отнесла бы его в дом, никому не демонстрируя! - Они ещё что-то рассматривают! Какую-то фотографию? – догадался Мустафа. - О, Аллах! Что за жена у Амина? – раздосадованно воскликнул Мухамед. Но оказалось, что и это ещё не всё. Как раз к дому Назиры подъехало такси. Из него вышли Жади и Хадижа. У дочери Саида на руках был малыш. Непризнанный ребенок Лукаса, как припомнилось Мухамеду. Он увидел, как Эмми со смехом показала Хадиже платок и фотографию. Та протянула руку к фото, но рассматривала недолго. Жади что-то сказала девушкам, и те отправились к дому Амина. А Жади остановилась возле Назиры, и они о чем-то оживленно заговорили. - Змеи сползаются в гнездо, чтобы свиться там в клубок, - процедил Мухамед, а Мустафа ему поддакнул. Мухамед положил пухлую руку на грудь и трагическим тоном произнес: - Брат, пора звонить дяде Абдулу. Вчера я не стал этого делать, слишком был потрясен свалившейся бедой. Но думаю, что должен заранее предупредить старика, что жить пока негде. И пусть узнает обо всем, что здесь произошло. - Для дяди Абдула место найдется. Можно устроить его у нас с Ноэмией, - пробубнил Мустафа. - Брат! Ты хочешь, чтобы дядю Абдула хватил удар, когда он увидит, какая хозяйка из твоей Ноэмии? Да он тогда и тебе живо найдет вторую, а то и третью жену! - Нет, нет, Мустафе не нужна вторая жена! – испуганно замахал руками мужчина. - Если дядя Абдул не откажется от поездки, то ему придется пожить в доме Амина в комнате, куда сначала хотели определить Лейлу. У Саида дом больше, там дяде Абдулу было бы удобнее, но Саид поссорился с дядей. Если старика это не устроит, пусть отложит поездку, - уверенно предположил Мухамед, уже набирая марокканский номер на сотовом. …Сид Абдул как будто ждал его звонка – ответил немедленно, сразу же схватив трубку. - Дядя Абдул! Беда! Был пожар, сгорел мой дом, подожгла Лейла. Дядя Абдул! Приезжайте и заберите эту одалиску! У меня больше нет сил терпеть кобру! О многом я не могу рассказать вам по телефону, но когда вы приедете, то поделюсь такими подробностями ее недостойного поведения, что вам тут же захочется ее выпороть! Вероятно, дядя Абдул уже кое-что слышал о пожаре, поэтому, расспросив племянника о том, где же он ночевал сегодня, поинтересовался, что тот сделал с Лейлой. - Дядя Абдул, Вы спрашиваете, почему я сам не могу ее выпороть? Не могу! Я живу в Бразилии и веду здесь бизнес. Если я выпорю эту одалиску, то меня могут привлечь к уголовной ответственности за побои. Никто не станет ходить в мой магазин, в магазин Амина – тоже. Но что же делать, дядя Абдул? Я отправил Лейлу спать в кладовке на полу, где ей постелили матрац. Но она не подчинилась и ушла спать в сгоревший дом… Что?... Нет, дядя Абдул, дом сильно пострадал, но сгорел только наполовину – нет теперь кухни и лестницы на второй этаж. Но этой змее удалось всползти на второй этаж, хотя позже Амин смог сделать это с огромным трудом! Дядя Абдул, она получила свою шкатулку с махром… Что? И это я теперь должен следить, чтобы с ее золотом ничего не случилось?! Дядя Абдул, умоляю: прилетайте скорее, иначе я за себя не отвечаю! Я…. Я… Сам найду ей мужа в Сан-Паулу!.. Кого? Да хотя бы племянника Мустафы – он ещё не женат и молод, он ей как раз понравится!... Дядя Абдул, если не хотите, чтобы я так унижался, то заберите в Марокко эту женщину! Вот так, вместо того, чтобы предупредить дядю Абдула, что по прилету его ждет проживание если не у Саида, с которым у дяди были натянутые, если не враждебные отношения после событий с Хадижей и Фаридом, то в тесноте у Амина, Мухамед умолял дядюшку лететь в Бразилию как можно скорее. - А ведь Саиду это не понравится, - дошло до него. – Аллах! Брат решил мне помочь с ремонтом, а я поторопил дядю Абдула, зная, что Саиду не хочется, чтобы дядя появлялся в Рио. Так сокрушался Мухамед. К тому же, думая лишь о себе, жалуясь на жизнь, он забыл спросить у дяди Абдула, один он летит или с кем-то ещё. - Аллах! Был такой удобный случай узнать об этом! Мой вопрос даже не показался бы подозрительным. Ведь гостей нужно где-то разместить. А у Саида никто не станет принимать бывшего зятя. Саид не пустит Фарида на порог! И дядя Абдул должен это понимать. Мухамед машинально вытащил из кармана четки и стал нервно перебирать бусины. Он понимал, что, если старик прилетит не один, устраивать дядю и всех остальных, возможно – дядю Рахима и Фарида придется как раз ему - в отеле или даже в своем магазине. В доме Амина нет больше места, но, может быть, придется освобождать «склад» на первом этаже. Мухамеду стало интересно, откуда дядя Абдул узнал о пожаре, который случился только вчера. Саид не мог позвонить – он с дядей Абдулом не разговаривает. А старик - с ним. Но есть ещё Жади, Латифа, Хадижа, Самира, которые и позвонили в Марокко, описали пожар Зорайдэ и Кариме, рассказали дяде Али, что увидели, когда приехали в гости к Назире. - О, Аллах! Ещё и Назира будет теперь жить под боком! А если прав Мустафа, то дона Одетти продаст свой дом Миро, тогда от Назиры никогда в жизни не избавишься. Как дядя Абдул возмутился, что я посмел произнести имя сестры-одалиски! – Мухамед вспомнил, как ему послышалось или показалось, что дядя Абдул даже ногами затопал при упоминании о ней. К Мухамеду, ещё не отошедшему от разговора с родным дядей, подошел Мустафа с ворохом скатертей, которых ждала небольшая уценка. Никто не желал их покупать, хотя это были прекрасные скатерти с ручной вышивкой из Феса! - Брат, чем ты так расстроен? – решил проявить сочувствие Мустафа. - Ничем, брат, и очень многим одновременно. Я… Мухамед не договорил, потому что телефон в его руке зазвонил, и он взглянул на дисплей. - Дядя Абдул звонит! – удивился он. Но разве их разговор не был закончен? Оказывается, сид Абдул обдумал слова племянника и решил высказать свое мнение. - Мухамед, думаю, твоя бывшая жена Лейла – джинн. Она не простой джинн, а повелительница огня. Это значит, она входит в воинство Иблиса, сатаны. Она обречена на муки в аду. Туда, согласно Корану, могут попадать и люди, и джинны, но некоторые пробудут в аду лишь какое-то время, а другие попадают туда навечно. Главное мучение грешников – огонь. «А те, которые несчастны – в огне, для них там вопли и рев», - так написано в Коране. Мухамед, твоя Лейла будет закована в цепи, ее одеяние будет из смолы, а ее лицо обожжет огонь. Питьем ей станет кипяток, который будет рассекать ее внутренности!!! - Да, дядя Абдул! – покорно согласился Мухамед, зная, что, когда старик начинает цитировать Коран, его лучше не перебивать и всегда с ним соглашаться. Он долго выслушивал предположения и поучения сида Абдула, пока не вспомнил, о чем совсем недавно сокрушался: надо бы узнать, с кем прилетает дядя. Узнать и сообщить новости Саиду. Но дядя Абдул ушел от ответа. Возьмет ли он с собой Фарида? Ни да, ни нет – Мухамед так ничего не понял. - Но нам придется сильно потесниться, дядя Абдул! Вашим спутникам придется спать на полу! – предупредил он. – И я буду занят ремонтом дома. Вам самим придется решать все проблемы, из-за которых вы летите в Бразилию. Но Лейлу я Вам отдам. - Ну, что? – полюбопытствовал Мустафа, когда Мухамед второй раз закончил телефонный разговор. - Дядя так хитер! Я не смог вытянуть из него правду. Значит, он не просто так прилетает. Что-то дядя Абдул задумал, ох, задумал. Надо предупредить Саида! - Звони, Мухамед, звони Саиду! – горячо посоветовал Мустафа. Мужчина кивнул и стал набирать номер телефона брата. …Как только Амин ушел сначала домой – поесть и переодеться, чтобы потом отправиться в свой магазин (стоило поработать хотя бы несколько часов до того, как отец займется ремонтом), из пострадавшего от огня дома выбралась Лейла. Отчего-то ей было страшно. Она осторожно осмотрелась по сторонам: Мухамеда нигде не было видно, Амин только что убрался домой, а до этого в тот дом вошли Эмми и Хадижа, племянница Мухамеда. Лейла уже знала, кто это: разведенка из Мекнеса, дочь Саида Рашида. Лейла не понимала, что ей делать, как быть. Ей очень хотелось есть. Вечером она плохо покушала в доме Амина, ночью нигде в доме, естественно, не было никакой еды. А теперь и Базилио больше не желал приносить ей пирожки. Она успела сделать ему уже привычные знаки с балкона. Но парень дал понять, что теперь о ней будет заботиться синьор Мухамед - так решила дона Жура. А без нее Базилио ничего не может сделать для Лейлы. Даже принести пирожки, даже один пирожок не может принести! Не платить же ему из своего кармана! То, что дона Жура предъявила Мухамеду счет, Лейла уже знала – сама видела из окна эту сцену. А потом Амин принес этой женщине деньги и забрал серьгу, которую она оставляла в залог хозяйке бара. Иначе Базилио отказывался приносить ей еду, когда Мухамед улетел в Марокко. И вот теперь ей ничего не оставалось, как слезть со всеми предосторожностями со второго этажа, обнаружить, что кухни больше нет - остались только стены и заколоченное вечером окно, чтобы ночью никто не мог через него пробраться внутрь дома. Лейла, наконец, переоделась и догадалась завернуть шкатулку в старый платок и плотную джеллабу. Шкатулка благополучно спустилась вниз вместе со своей хозяйкой. А теперь Лейле предстояло перебежать по улице мимо магазина к дому Амина. 3. Часть 31. Глава 3. Лейла в доме Амина. Прижимая к себе драгоценную ношу, девушка резво проскочила через площадь у бара доны Журы и оказалась перед дверью дома Амина. Она судорожно постучала, но дверь оказалась открытой. Взлетев по лестнице на второй этаж, Лейла столкнулась лицом к лицу с Муной и Халисой. - Я вернулась. Теперь я требую, чтобы мне предоставили комнату, где я могла бы пожить вместе с моим сыном до тех пор, пока не устроится моя судьба! - встала в позу Лейла. – Я не стану ночевать на вашем складе! Иначе знайте: всё дяде Абдулу расскажу! И в Марокко всему Фесу расскажу! Найду, о чем, поверьте! Все ваши тайны раскрою! - Вот как? А что ты имеешь в виду, говоря про устройство судьбы? – сощурившись, спросила Халиса, едва сдерживая ярость. В этот момент из гостевой комнаты выглянули Хадижа и Эмми, а затем тоже вышли в коридор. Лейла опасалась, что Амин мог сгоряча рассказать женам о том, что случилось ночью между ней и им. Теперь эти две змеи отомстят ей. А Хадижа и Муна их поддержат. Но отступать Лейла не собиралась. Она выразительно и вызывающе посмотрела на Халису, давая понять, что не намерена скрывать свои отношения с Амином. Халиса понимающе усмехнулась. - На каком основании ты требуешь, чтобы я устроила тебя в СВОЕМ доме? Ты больше не член семьи, а нянька Абдульчика. Будешь спать там, где тебе позволят. - Дом не только твой. Возможно, скоро тебе, нет – вам с Эмми, придется делить его со мной. Халиса, вижу, ты понимаешь, что я имею в виду. Но пока ты в любом случае обязана дать мне приют. В этом доме – мой сын Абдульчик. А я его мать. - Да? Вот как? Аллах-Аллах! – рассмеялась Халиса, поражаясь ее наглости и самоуверенности. К сожалению, Халиса не успела поговорить с Эмми и рассказать ей о том, что произошло с Амином накануне вечером. Теперь же в доме находилось слишком много народа: Муна и Хадижа, при которых говорить о семейных проблемах было неприемлемо, по мнению Халисы. При Муне – ещё куда ни шло, ведь она стала ее свекровью, но Хадижа была для нее чужой. Узнает и расскажет потом ларе Жади и ларе Назире и, Аллах знает, кому ещё. Лейла тоже испытывающе рассматривала молодых женщин. Кажется, Эмми ни о чем не подозревает! Иначе она не смотрела бы на Халису с таким удивлением. Хадижа – та тоже ничего не знает, но она вчера уехала до того, как Амин прибежал домой и наверняка пожаловался Халисе. Теперь это очевидно: Амин рассказал только первой жене о поцелуях на пожарище. Эта сцена между молодыми женщинами длилась недолго, но каждая из них о многом успела подумать. Хадижа, например, старалась совладать с собой, глядя на Халису и Лейлу. В ее глазах они были вторыми женами, разлучницами. С Лейлой все ясно: именно она разрушила брак тети Латифы и дяди Мухамеда. А в отношении Халисы у Хадижи было противоречивое чувство: ее подруга Эмми из-за Халисы стала только второй. И как-то Халиса не очень понравилась Хадиже. Она видела во вторых женах подобие Зухры. Но когда она поделилась с матерью мыслями о Халисе, то Жади постаралась раскрыть ей глаза: это не Халиса стала второй женой, а как раз Эмми! Ее подруга упустила Амина, его женой стала другая девушка, и как раз Халиса может считать Эмми разлучницей и таить на нее обиду, а не наоборот! Но Хадиже хотелось, чтобы ее подруга, а не Халиса была счастлива с Амином! После разговора с матерью она старалась не показывать своего отношения к жене двоюродного брата. Но она поражалась тому, как Эмми с легкостью терпит соперницу. Впрочем, теперь уже поздно что-то предпринимать: они же обе беременны. К тому же Халиса никогда не делала никаких подлостей Эмми, которой не на что жаловаться. Но Хадижа сделала для себя вывод, что не смогла бы вот так, едва ли не по-дружески относиться к первой жене! Она вновь вспомнила о Зухре. И не только о ней. Но и о Фариде, о Мекнесе… Теперь, когда оба сына были с ней, зачем нужно вспоминать о человеке, который оказался не достоин ее? И все равно образ Фарида то и дело возникал перед ее внутренним взором. Ей приходилось отгонять его усилиями воли. Но только что перед ней разыгралась неприятная и непонятная сцена. Что происходит? Как будто Халиса и Лейла знают о чем-то таком, что неизвестно остальным! - Ты кто такая, чтобы требовать место в нашем доме? – почти спокойно продолжала спрашивать Халиса. – На что ты намекаешь? - Я… Ты ведь уже знаешь. А если нет - скоро ты узнаешь, кто я! Но пока я… Муна решительно вмешалась в непонятный разговор: - Ты нянька, мой муж дал тебе развод, он оставил тебя при маленьком сыне в качестве няньки! - Вот именно! Я няня, поэтому дай-ка мне моего сыночка! Абдульчик, иди ко мне. Сыночек, иди к мамочке, - и Лейла протянула руки к мальчику, сидевшему на руках Муны. Она сюсюкала и шевелила пальцами перед его личиком, а ребенок жался к Муне, мусоля в ручонке печенье, с недоумением рассматривая мать, как будто это была чужая женщина. Тогда Лейла, театрально вздохнув, просто забрала его у Муны, неожиданно и грубо выхватив из рук. - Идем со мной, сыночек! Где твоя комната? Твой папа говорил, что мы с тобой будем жить в комнате для гостей? Иначе нам придется уйти в тот дом, где ты недавно жил, но там пахнет гарью, там так плохо, мой милый… При такой наглости Хадижа и Халиса ахнули, Эмми захлопала длинными ресницами, а Муна вытаращила глаза. Она ведь совершенно не знала эту нахальную и эгоистичную девчонку. Но отбирать мальчика Муна не стала, понимая, что иначе это может закончиться потасовкой. И будет плохо как для ребенка, так и для ее авторитета. Не хватало ей, взрослой женщине, у которой недавно в Марокко дочь родила ей внука, подраться с девчонкой, пусть и бывшей женой Мухамеда. Но она все-таки решила не давать спуску юной негоднице и поставить ее на место: - Ты теперь всего лишь нянька. Поэтому иди и займись делами. Я приготовлю Абдульчику кашку. А когда вернусь, чтобы его покормить, ты пойдешь стирать его одежду. И не забудь выбросить использованный памперс в мусорную корзину на первом этаже. Не оставляй его в комнате или под кроватью. - Вижу, Ариба успела рассказать обо мне? Муна, тебе известно даже, что я засовывала грязные памперсы под кровать или диван! А что она тебе ещё рассказала?- ухмыльнулась Лейла. - Разве я непонятно сказала, чем тебе следует заняться? Иди! – строго приказала жена Мухамеда. Лейла, радуясь тому, что ее не вышвырнули из дома и всё так чудесно устроилось, не могла все-таки не оставить последнего жеста за собой. Она так уверовала в то, что скоро станет женой Амина, а значит – одной из хозяек этого дома, что захотела подразнить Халису. Лейла повернулась к ней и с намеком провела тонким указательным пальчиком по нижней губе, с наслаждением прикрывая глаза. - Что это с ней? – удивленно воскликнула Эмми. - А ты у соперницы спроси, - отозвалась Лейла, так как Халиса, конечно, не ответила Эмми. – Она знает. - О чем Халиса знает? – нахмурилась Эмми и посмотрела на Халису, а потом – на подругу. Но Хадижа ничего не заметила. Она поправила ворот рубашечки на ребенке, которого держала на руках. Это был Амранчик, потому что сегодня - очередь Джамиля оставаться с Кларой дома. Но для всех это был сын ее матери Джамиль. Мальчик вел себя спокойно, он уже пришел в себя после ужасных приключений, когда его украли, а теперь он был рядом с матерью. Но сейчас ему захотелось печеньку. Ведь другой ребенок мусолил вкусненькое, держа в ручке обкусанный бисквит. - Амранчик хочет печенье? Амранчик уже ел сладкий макруд, тебе хватит, сыночек! – нежно проворковала Хадижа. Эмми, услышав ее сюсюканье, широко раскрыла глаза и хотела что-то сказать. Но Хадижа, кажется, и сама испугалась, заметив свою ошибку, и потому зашептала ему в ушко: «Ты Джамильчик, конечно, ты Джамильчик, сыночек моей мамочки!» От Халисы тоже не укрылась ее оговорка. Но ей было как раз всё понятно, как ей казалось: Хадижа ещё не совсем оправилась от потери и потому назвала младшего братика именем украденного и погибшего в пустыне сына! Ничего, однажды это состояние у Хадижи пройдет. Амин тоже рассказывал ей, как несколько раз замечал, что Хадижа, вернувшись из Марокко, смотрит на сына Жади не как на брата, а как будто видит перед собой собственного сына! О, Аллах, не дай ни одной матери потерять ребенка! А тем временем Лейла, обнимая Абдульчика одной рукой, второй подхватила со столика в коридоре сверток, в котором угадывалась шкатулка. Нести мальчика и тяжелую шкатулку было непросто и очень неудобно. Но Лейла заторопилась войти в комнату, которая была в этом доме гостевой. Вчера она мельком уже заглядывала сюда. Теперь она осмотрелась. Этой ночью на кровати никто не ночевал. Но в детской кроватке лежали смятые простынка и легкое одеяльце. Значит, Абдульчик спал сначала один, а потом в постели у Муны. Ну, нет, так не пойдет! Лейла тут же придумала план: пусть Абдульчик находится рядом с ней, потому что пока он рядом, ее будут считать полезной. А Лейле хотелось не только осмотреть дом, но и использовать время и случай, чтобы исполнить задуманное. Теперь, когда она в доме Амина, в самом его сердце, как говорят в сериалах и в кинофильмах, до парня будет легче добраться. Так хорошо всё устраивается: Мухамед и Амин будут по очереди дежурить в сгоревшем доме, и, значит, Амин будет всегда один, без отца – то в своем доме, то в сгоревшем. А она будет следовать за ним как нитка за иголкой. То переночует в гостевой комнате, то закапризничает и уйдет ночевать вместе с сыном в дом бывшего мужа. И пусть там идет ремонт! Она уложит Абдульчика спать, а сама останется наедине с Амином. Что придумать, чтобы толкнуть его в надежную ловушку? В глубине души она понимала, что Амин ее ненавидит, и, чем больше она станет к нему приставать, тем сильнее он будет ее презирать. Но его чувства мало волновали Лейлу. Она мечтала заполучить Амина! Лейла не хотела лететь в Марокко и становиться женой старого и страшного мужа! Опять! Почему она вновь должна повторить свою неудавшуюся судьбу? Лучше жить с Амином, став его третьей женой и все время ссориться с Халисой и Эмми, чем история повторится, и она станет страдать уже в другой семье. Почему у нее такая грустная судьба?! Чуть-чуть не хватило, чтобы пересеклись жизненные пути ее и Амина! А все дядя Абдул виноват! А судьбой было предначертано стать ей женой Амина! Потом Лейла испуганно подумала, что Амин может рассказать дяде Абдулу, как она приставала к нему ночью, как ещё будет приставать. Нет, стать его женой необходимо до появления здесь дяди Абдула! Следом за Лейлой вошла в комнату Муна и теперь стояла возле нее, наблюдая, как она переодевает ребенка. Абдульчик описался, а памперс протек. Значит, его пора менять – он такой тяжелый! - Лейла, ты нянька, потому обрати внимание: в этом пакете – новая одежда для мальчика. Хадижа сегодня купила и привезла. Ты почему-то не догадалась захватить детские вещи из того дома? Вот на этой полке – памперсы. Пока я приготовлю кашку, ты постарайся прибрать в комнате. Переоденешь сына, посади его в кроватку. Дай ему одну из игрушек, которые привезла Хадижа. И не ленись, иначе я пожалуюсь Мухамеду. И он прогонит тебя, возьмет другую няньку. Кстати, на тебе мятое и несвежее платье. Тебе следует переодеться. - У меня нет с собой одежды, чтобы переодеться. Всё осталось в том доме. А Мухамед не возьмет няньку! Он такой жадный, что скорее откусит себе палец, чем потратит деньги на няньку. - Замолчи! Больше ни слова о Мухамеде. Твое дело – молча работать, - сухо заметила Муна и вышла из комнаты. Лейла же посадила мальчика в кроватку и подошла к шкафу. Кроме памперсов, на полках больше ничего не было. Распахнув ещё дверцы, Лейла убедилась, что шкаф пуст. Ни халатика, ни платья! Конечно, ведь эта комната для гостей. А Муна не знает, что у Лейлы нет с собой запасной одежды? И платье на ней чистое, просто застиранное и с застарелыми, не отстиравшимися пятнами. Лейла чувствовала себя задетой и даже оскорбленной: что о ней думает Муна? Что Лейла совсем за собой не следит? А она ведь сняла с себя грязное платье, в котором была во время пожара. Сняла и нашла вот это – пусть не глаженное, мятое и плохо простиранное, но все-таки после стирки! Придется сегодня вновь посетить тот дом, залезть на второй этаж и взять кое-что из своих вещей. А она-то надеялась, что Мухамед прикажет невесткам дать ей что-нибудь из своей одежды! У толстухи Халисы вся одежда намного большего размера, чем нужно Лейле, но одежда Эмми, фаворитки Амина, могла бы подойти. И как хорошо было бы: Амин увидит на ней платье Эмми, но вспомнит поцелуи Лейлы… Ее мечтания прервало появление Халисы, Хадижи и Эмми, которые пришли не просто так. - Я теперь обо всем знаю, - звонким голосом заявила Эмми. – Халиса мне рассказала! - Вот как? – с уверенной улыбкой сказала Лейла. – Ты же понимаешь, что Амин теперь не захочет от меня отказаться? Девчонки, я сладкая, как персик, и что бы Амин вам ни рассказывал, какими словами меня ни ругал, он меня не забудет. Вот точно – не забудет! Ни моего тела... Ни моих поцелуев… Мои губы на его щеке, мои волосы на его лице... - Замолчи! Не смей говорить так о нашем муже! – сурово произнесла Халиса. – Мы не желаем выслушивать твои речи, в которых каждое слово – харам. Даю тебе слово, что пожалуюсь дяде Абдулу и потребую проведения семейного суда. Пусть тебя приговорят хотя бы к десяти ударам плетью! - Я тоже пожалуюсь дяде Абдулу, - кивнула Эмми, которая не сводила с Лейлы широко раскрытых глаз. Хадижа ее поддержала: - Нахалка! Это харам – приставать к чужому мужу! - Молчи уж, разведенка! Кому ты теперь нужна? Кто на тебя посмотрит? - Ты сама разведена, почему упрекаешь Хадижу? – не сдержалась Халиса. - Я счастлива, что развелась с Мухамедом! Вам не представить, как это отвратительно – быть женой старика, к тому же некрасивого, толстого, мерзкого! Каждый раз бояться, что он тебя расплющит своей тушей… - Замолчи!... Молчи!.. Как не стыдно?! – в один голос запротестовали девушки. Но Лейла и ухом не повела. - Ты, Хадижа, была замужем за молодым красавцем. Но тебе не дала стать счастливой красивая соперница. Я знаю, слышала разговоры Мухамеда и Саида. Ты не жалеешь, что потеряла такого мужа, отказалась от него (или он – от тебя?) и отдала его в руки другой женщины? - Мы не за тем пришли сюда, чтобы выслушивать твой бред, - начала Халиса. Но Лейла встала и сделала шаг в ее сторону. Халиса вдруг испугалась: а если эта ненормальная ударит ее по животу? То, что Халиса беременна, было уже хорошо заметно. Она невольно отступила назад, а Лейла вновь повернулась к Хадиже и сказала: - Если из-за вас Амин не захочет на мне жениться, то я уговорю дядю Абдула выдать меня замуж за Фарида. За мужа Хадижи! Какое имя красивое, ммм…. Фарид… И я обращу в бегство ту ведьму, о которой столько говорят в твоей семье, Хадижа. Ха-ха-ха! – она вдруг рассмеялась, заметив, как побледнела дочь Саида Рашида. - Змея!... Кобра!.. Гадюка!.. Гвалт их голосов перекрыл окрик Муны. - Что случилось? Почему вы все здесь собрались? Халиса, осторожно, у меня в руках кастрюлька с кашей! Хадижа и Эмми расступились, Халиса тоже отодвинулась с пути Муны, которая тут же подошла к дивану и села, поставив кастрюльку на столик. Кормить мальчика она намеревалась ложкой. Какие ещё соски и бутылочки после полугода? Лейла собирается поить сына из бутылочки до двух-трех лет? Пока Муна заботилась о ребенке, которому Лейла так и не успела надеть памперс, хотя старый содрала и оставила на полу, даже не сложив его для удобства утилизации. - Вы что-то хотели? – с намеком поинтересовалась Муна у Хадижи и Эмми. - Да! – с оттенком вызова ответила Эмми, надув губы. – Мы хотели исполнить пожелание сида Имада, который скоро станет мужем Лейлы. Когда Самира от него отказалась, а дядя Абдул пообещал этому сиду в жены Лейлу, то он передал ей подарок – вот этот платок и свою фотографию. Лейла, возьми. Фотоснимок вставь в рамочку и держи на столике, чтобы он попадался тебе на глаза как можно чаще. Тебе следует привыкнуть к будущему мужу. Я по себе знаю, как это трудно быть женой нелюбимого и жестокого мужчины. Хвала Аллаху, что Амин спас меня от такой горькой судьбы и подарил мне другую. Но тебе суждено стать женой Имада. Поэтому не думай о нашем муже, - Эмми невольно оглянулась на Халису. - Постарайся полюбить посланного тебе судьбой мужчину. И прими этот платок. Эмми решительно положила на столик рядом с кастрюлькой свернутый конвертом платок и фотографию, для сохранности упакованную в прозрачный файл. - Пойдемте, девочки! – развернулась Эмми, подталкивая Хадижу, которая держала Амрана-«Джамиля», тянувшего ручки к Абдульчику, так ему хотелось общаться с другими детьми! Халиса молча повернулась и вышла, успев заметить, как у Лейлы задрожали губы, затрясся подбородок. - Как бы эта ведьма не натворила чего-нибудь, чтобы нам отомстить, - пробормотала Халиса уже на кухне, куда они все пришли, чтобы выпить чаю. И пока Эмми охотно расставляла чашки и разливала горячую воду и заварку с зелеными листиками мяты, Халиса мгновенно осмотрелась: Муна сварила кашку очень аккуратно, нигде ничего не пролив и не просыпав. Помня, как в доме сида Мухамеда хозяйничала Лейла, как потом приходилось подтирать за ней после ее приготовления детской смеси или варки кашек, Халиса с удовольствием отметила, насколько чистоплотной оказалась Муна. Кажется, они найдут общий язык с женой отца Амина, при чем – без усилий над собой. - Аллах! Эмми, ты зачем льешь столько заварки? Такой чай невозможно пить! – не удержалась она от замечания. А вторая жена испуганно замерла с чайником в руке. Она виновато посмотрела на Хадижу. А та кивала, соглашаясь с Халисой. - Я не пью такой густой чай, - сказала она, про себя заметив, что Эмми отчего-то ведет себя так покладисто с первой женой, хотя ещё недавно она строила планы на возможные козни против Халисы. Чудеса! Вскоре к ним присоединилась и Муна. Она тоже очень хотела выпить чашку чая. - Халиса, ты же несколько месяцев прожила в доме под одной крышей с Лейлой и Арибой. Как тебе удалось это выдержать? Моя дочь – ровесница Лейлы, и у меня чешутся руки надавать ей по мягкому месту. Моя дочка была капризной, непослушной, но Лейла – это нечто. Теперь моя дочь замужем, она стала другой. А Лейла не изменилась, наверно. - Очень даже изменилась, лара Муна! – выдержав небольшую паузу, сказала Халиса. – Если бы ее не выдали замуж за отца Амина, она не знала бы ни хорошей одежды, ни золота и дорогих украшений, ни вкусной еды. Она ничего не умеет, потому что ее не готовили к жизни в богатом доме. Она должна была стать женой местного пастуха, который пас бы отару овец где-то под Мекнесом у небольшой касьбы, работала бы на поле, перебирала бы финики. Была бы третьей или даже четвертой женой. Старшие жены занимались бы домом и детьми, а она – тяжелым трудом на поле. Дядя Абдул рассказывал отцу Амина, какой была бы судьба Лейлы, если бы он не решил помочь старому знакомому, у которого было несколько дочерей. Кстати, я тоже знаю эту семью. Мы с Лейлой очень дальние родственницы… Эмми и Хадижа удивленно переглянулись. Они впервые слышали об этом. - Значит, ты, Халиса, не только родственница Фарида, но и Лейлы? Это значит, что Лейла и Фарид тоже между собой родственники? - Нет. Они не кровные родственники между собой. Они породнились благодаря бракам моего дяди и кого-то из ее родственников. Короче, это запутанная история. - Халиса, но Лейла говорит правду? Могут ее выдать замуж за Фарида? – спросила Эмми, мельком бросив взгляд на подругу, опустившую при этом глаза. - Они могут пожениться, так как родство почти никакое. Но разве вы не знаете дядю Абдула? Это твой кровный родственник, Хадижа. Амин мне сказал, что дядя Абдул настроен решительно. Самира так его подвела! Вот потому он ни за что не откажется от мысли поженить Лейлу и этого…. Как его… Имада! Не смотря на успокаивающие речи Халисы, Хадижа выглядела озабоченной и расстроенной. Муна прекрасно все понимала, видя, что чувства написаны на лицах неопытных девчонок, неискушенных в интригах. Ссориться в семьях с женами-соперницами или невестками – это одно, а скрывать настоящие чувства не каждому удается. …Лейла же, оставшись, наконец, одна, плакала злыми слезами. Она порадовалась, как удалось ей поддеть Хадижу, вызвав ревность и веру в то, что она может оказаться женой Фарида. Но этого было мало! Лейла задумала улучить момент и залезть в шкаф Эмми. Хадиже она отомстила. Муна тоже свое получит, когда подвернется удобный момент, но вот Халиса и Эмми? Халиса мучается ревностью, услышав рассказ от самого Амина о ее поцелуях, вот какое ей наказание! А Эмми… Придется ей расстаться с одним из своих нарядных платьев. Золото жен Амина она не станет трогать, а вот платье заберет и тут же его наденет. Будет в одежде Эмми ходить по дому и гулять с сыном на улице, потом ещё и испачкает специально, чтобы жена Амина не захотела отбирать… Лейла схватила ненавистный платок, который уже не раз видела – то в руках Базилио, то у доны Журы, а до этого – у Самиры, даже у лары Назиры, которая поселилась в доме Латифы. Эмми показывала ей платок и фотографию, и они вместе всё это живо обсуждали, а Лейле оставалось лишь следить за ними из окна второго этажа. Покрутив платок в руках, она попыталась разорвать его, желая превратить в мелкие лоскутки. Но дешевый платок оказался на удивление крепким. Лейла едва не рычала, стараясь порвать его – изо всех сил! Потом она сдалась и решила просто выбросить разодранный платок в помойку. Завернула в него использованный памперс, который так и не отнесла в мусорную корзину, хотя Муна ей приказала это сделать. Ведь от памперса уже пахло! Но Лейле не хотелось выходить из комнаты, и она широко открыла окно, чтобы не чувствовать неприятного запаха. Вернулась на диван и продолжила жаловаться самой себе на жизнь. - Аллах! Почему у меня такая не справедливая судьба? Ариба готовится к свадьбе, жених, наверно, уже купил ей золото, лара Дуния помогла выбрать платья! У нее будет несколько нарядов! А я этого не увижу. Лейла уставилась в окно, не замечая ни пальм, листья которых колыхались где-то наверху, выше второго этажа этого дома, ни шума пролетающих по трассе машин. Она представила, что скоро произойдет в Фесе. Праздник, конечно, пройдет в доме дяди Али и будет очень пышным, богатым, с музыкантами, с множеством гостей, с подарками, с троном, на котором будут восседать Икрам и Ариба. Всё у ненавистной подружки будет не так, как было у Лейлы с Мухамедом, а намного лучше! И богаче, и красивее, и счастливее! Лейла теперь плакала горючими слезами. Ей было очень жалко себя. И тут ее осенило: если план - выйти замуж за Амина - не удастся, то она улетит в Марокко с дядей Абдулом, а там он же не оставит ее дома, когда сам отправится на свадьбу сына близкого друга? Вот тогда Лейла и рассмотрит всё, оказавшись на свадьбе Арибы! Ох, испугается же подружка ее появления! А если дядя выдаст ее замуж за этого отвратного Имада, так жить они будут в Фесе, значит, они с Арибой могут ходить в гости друг к другу. Для Лейлы это будет счастливой возможностью вырваться из нового дома, а для Арибы – новым испытанием, даже пыткой! Лейла с удовлетворением подумала об этом. А пусть боится! Икраму и после свадьбы будет неприятно узнать, что в постели Арибы побывал Мухамед! Пусть и по ошибке… Ей не пришло в голову, что Ариба может и не захотеть продолжать с ней отношения. А ее саму новый муж может сделать пленницей! - Хм, было бы намного лучше, если бы дядя Абдул женил на мне Фарида. Вот бы Хадижа побесилась! И я приняла бы молодого мужа. А что? Если им так нужно выдать меня замуж, то пусть это будет Фарид, а не старый козел, от которого с трудом избавилась Самира! Как ей это удалось? Надо будет подольститься к ней и расспросить. Что такого сделать, чтобы Имад и от меня отказался? И как уговорить дядю Абдула выдать меня замуж за Фарида? Это лучше, чем стать женой другого старика, но хуже, чем потерять Амина. Лейла была не настолько глупа, чтобы в глубине души не понимать, что не нужна Амину. Мало ли, о чем она мечтает и что рисует в своих фантазиях, в которых Амин – пылкий влюбленный, тщетно добивающийся ее внимания. Но в реальности… Ещё и его жены – огромное препятствие между ней и сыном Мухамеда. Но Амин не забудет ее поцелуев. Лейла верила в это. Сначала он позлится какое-то время. Кто мог бы ТАК его целовать? Халиса? Эмми? Они такие скромницы! Наверняка же! И вот теперь у него появился новый опыт, и ее поцелуев парень не забудет. И захочет ещё. Должен захотеть. Она не откажет ему. Лейла так увлеклась строительством планов, что не обратила внимания, что Абдульчика сморил сон. Мальчик сидел в своей кроватке, так и уснул – сидя. Насладившись мечтами, Лейла вдруг почувствовала зверский голод. Ей хотелось есть ещё тогда, когда она только шла к дому. Потом за распрями с женами Амина голод пропал, но теперь вернулся. - Аллах! Как же быть? Они не станут меня кормить. И некому пожаловаться. Но раз я нянька, мне положена еда. Однако сейчас я могу доесть то, что осталось в кастрюльке моего сынка… И она протянула руку, чтобы придвинуть к себе маленькую кастрюльку с кашей, сваренной Муной для сына Мухамеда… 4. Часть 31. Глава 4. Лейла о своих мечтах. …А на кухне лара Муна, жены Амина и Хадижа собрались за столом, чтобы выпить чаю и обсудить ситуацию. Какая неприятность, что Лейла заняла гостевую комнату. Но с другой стороны, женщинам претило поступать жестоко с неразумной девчонкой, которую уже в очень скором будущем в Марокко ждут неприятные испытания и нелегкая судьба. Жизнь накажет ее. Как ни странно, лара Муна ее ещё и жалела! Она с осуждением отозвалась о решении мужа отправить Лейлу спать на полу в пустом складе. Халиса, услышав это, могла бы объяснить такое великодушие тем, что жена сида Мухамеда до этого не имела дела с Лейлой, не сталкивалась с ее капризами, мелкими пакостями, ленью, равнодушием к сыну, неумением ничего делать и не желанием учиться ведению домашних дел… И Халиса, и Эмми были расстроены тем, что Лейла все-таки останется жить в их доме, если только ее не выставит обратно отец Амина. Но что, если она исполнит свои угрозы и будет метаться в поисках ночевки от дома Амина к дому бывшего мужа? Их семью станет обсуждать весь Сан-Криштован! Нет, сид Мухамед этого не допустит. Пусть только Лейла ещё раз отправится ночевать в пострадавший дом, и отец Амина станет запирать ее каждую ночь на складе! - Она ещё и ребенка собралась брать с собой! – возмутилась Эмми. - Ещё уронит его, когда будет лезть на второй этаж. Ведь лестницы там пока нет! – поддакнула Хадижа, укачивая собственного сына, не замечая, с каким любопытством наблюдает за ней Халиса, подмечающая каждую мелочь. «Для Хадижи сын ее матери стал настоящим лекарством», - сделала она вывод, глядя на то, с какой любовью обращается двоюродная сестра Амина с ребенком. - Нет, никто не позволит ей заниматься такими глупостями! – решительно сказала Муна. Она помогла Халисе в очередной раз проверить готовность томившегося на плите овощного таджина, осторожно приподняв конусообразную крышку. Помешала и соус, заметив, что Халиса то ли устала, то ли разомлела от жара, который идет от плиты. К тому же, в духовке тоже что-то пеклось. И когда только первая жена Амина все успевает? Муна считала себя хорошей хозяйкой, но умение Халисы ловко управляться с домашними хлопотами и на кухне вызывало у нее уважение. Муна успела понять, что другая невестка Мухамеда была вялой, безынициативной, хотя старалась выполнять то, о чем ее просила Халиса. «Наверно, девушка плохо переносит беременность», - пришла к выводу жена Мухамеда. Но ведь Эмми старается же! Так думала Муна, потому что не поняла, что Эмми только что появилась в доме, приведя с собой дочь Саида Рашида, а до этого все домашние дела переделала та же Халиса, которая встала рано-рано утром, почти сразу после того, как вымотавшейся за ночь из-за Абдульчика Муне удалось, наконец, уснуть. - Нам ещё предстоит отнести в магазин обед сиду Мухамеду и Амину. Сначала я позвоню и узнаю, когда именно они решат пообедать. Я видела в окно, что в доме уже работают нанятые люди, - озабоченно сообщила Халиса. - Халиса, ты собери еду в сумку, а я отнесу, - предложила лара Муна. – Тебе уже нелегко носить тяжелые сумки. А я хотела бы увидеть магазин Мухамеда. В Марокко муж столько рассказывал о «Волшебной лампе»! - Конечно, лара Муна, - вежливо согласилась Халиса. Она не была против предложенной новоиспеченной свекровью помощи, но в этот раз ей самой не терпелось увидеть как можно скорее своего Амина, чтобы передать ему слова, которые недавно успела наговорить им Лейла. Если внешне по Халисе было трудно догадаться, чем она озабочена, то внутри нее все кипело от ярости. Поэтому ей казалось, что Амину следует узнать как можно скорее о задуманных Лейлой кознях. Но возражать Муне девушка не решилась. Зачем в первый же день настраивать жену сида Мухамеда против себя? А ее интерес к магазину мужа был Халисе очень даже понятен. - Аллах! Эта девчонка принесет нам ещё немало хлопот, пока за ней не приедет сид Абдул, - нахмурилась лара Муна, говоря о Лейле. – Но надо бы ее тоже накормить. Мы все позавтракали, теперь и чай попили, а она вернулась из того дома голодная и до сих пор не поела. Откуда у нее возьмутся силы работать, стирать вещи Абдульчика, помогать вам по дому? Нянчить сына Мухамед велел мне. Бывшей жене он не доверяет или хочет ее наказать, отлучая от малыша. Халиса едва не расхохоталась: как же, большое наказание для Лейлы – не давать ей заниматься родным сыном! А домашнюю работу в ИХ доме Лейле она не стала бы доверять. Нечего Лейле совать нос в их комнаты. Пусть сидит в комнате для гостей, пока Амин или его отец не выставили ее оттуда! Муна позволила ей остаться, но ещё неизвестно, как к этому отнесутся Амин и сид Мухамед. Как лара Муна добра! Халису даже не удивило предложение свекрови позвать Лейлу на кухню и накормить ее завтраком. - О, нет, только не здесь! – однако, возмутилась, не сдержавшись, Халиса. – Лейла больше не член нашей семьи, она прислуга в этом доме, нянька Абдульчика. Она не может сидеть с нами за одним столом. Я этого не хочу. Лицо Халисы от волнения пошло красными пятнами, а девушка закусила губу, чтобы не наговорить ещё чего-нибудь. Сказанное вырвалось у нее против воли. Но внезапно ее поддержала Эмми: - Я тоже не хочу сидеть с ней рядом. Приведи ее сейчас на кухню, так она и вечером сядет с нами за один стол! - А в чем дело? – удивилась Муна. – Вчера же она сидела вместе с нами за этим столом! Кстати, была одета в грязное платье, в котором вышла из пожарища. Но тогда было простительно. Сейчас она привела себя в порядок, хотя и не совсем… - Не в этом дело! – бесцеремонно перебила женщину Эмми. – Вчера – да, мы все были не в себе от происшествия. Но между Лейлой и нами идет война. Вы же сами видели, как она себя ведет, и слышали, что она говорит. Мы не хотим, чтобы она и дальше сидела за столом, потому что Лейла влюблена в Амина и будет пялиться на него! Ему это не понравится, нам с Халисой тоже будет неприятно. - Что?! – рука Муны с чашкой чаю застыла на пути ко рту. – Ты говоришь серьезно?! Эмми выразительно кивнула. - О, Аллах! Какой харам! Я слышала ее слова. Но думала, что она так вас дразнит. Ведь Мухамед с ней развелся, но теперь ее хотят выдать замуж в Марокко, и мужчина уже известен. Очевидно, что она с этим не согласна, вот и несет всякую чушь… - Эмми, не стоит болтать лишнего, - процедила Халиса. - А что я такого сказала? Лара Муна все равно узнала бы. И Хадижа… Она давно знает эту «великую» тайну. Амин пожаловался мне ещё в Египте на то, что мачеха его домогалась, когда вы с ним жили в доме его отца. Халиса нахмурилась и поджала губы, но продолжать неприятный разговор не стала. А Эмми повернулась к ларе Муне и, понизив голос, принялась рассказывать обо всех случаях личных столкновений с Лейлой, когда та провоцировала ее из-за ревности к Амину. - …А однажды она швырнула в меня камнем с балкона. Едва не попала в голову. Потом Ариба выходила искать тот камень, потому что оказалось, что это был самодельный пестик из камня для ее любимой старинной ступки! Эмми расписывала пережитые неприятности, то и дело поглядывая на Хадижу, не только обращаясь к свекрови. Хадижа слушала ее, но так, как будто все истории были ей уже хорошо знакомы. Наконец, поток слов у Эмми иссяк, но лара Муна настояла на своем: - И все же стоит ее накормить. Пусть не здесь, не на кухне, не за этим столом. Но раз уж она осталась с нами в качестве няньки – временно, до возвращения в Марокко, ее нужно кормить. - Но кто понесет ей еду? Я не желаю становиться ее прислугой! – заявила Эмми и фыркнула. - Я тоже не понесу Лейле еду, - быстро проговорила Халиса, сопроводив отказ взмахом руки. Нет уж, так унижаться она не станет! – Еды много, мне не жалко, но я туда не пойду! Хадижа молча наблюдала за их перепалкой. Она выпила чаю сама, а теперь поила водичкой из бутылочки своего сына и была полностью согласна с Эмми. Женщина, которая разрушила семью ее тети и дяди, не заслуживала хорошего к себе отношения. И пусть Самира говорит, что ее мать счастлива с сидом Керимом, что она уже не вспоминает о бывшей семье, о прежнем доме, о пережитом кошмаре с разводом, хотя и помнит о детях, любит Самиру и Амина, никогда о них не забудет, но Хадижа, имея собственный, пусть небольшой опыт, не очень в это верила. Да, тетя Латифа, кажется, полюбила второго мужа и будет с ним счастлива – и она уже счастлива! - но как возможно вычеркнуть из памяти целую жизнь, столько лет, прожитых вместе с отцом Самиры и Амина? Вот она же не может вырвать из своего сердца Фарида, хотя он показал себя негодяем с первых недель семейной жизни. Вспоминая разные моменты из недавнего прошлого, Хадижа видела их теперь в ином свете. В памяти роилось столько разных мелочей, которые теперь позволяли понять истинное положение, в котором она обитала все эти месяцы. Хадиже было больно и обидно, но она по-прежнему любила Фарида. И ненавидела тоже, обижалась на него и презирала бывшего мужа вместе с его Зухрой! Аллах! Как она могла бы иначе относиться к Лейле, которая чем-то напоминала ей Зухру? Надо же: нахалка посмела заявить в лицо ее подруге и Халисе, что отберет у них Амина, станет третьей женой и окажется среди хозяек этого дома! А не такие же слова слышала Хадижа от Зухры?! Но кто все-таки накормит Лейлу? Если отказались это делать Халиса и Эмми, то сделать это была вынуждена лара Муна. Хадижа, кстати, не питала к этой женщине враждебных чувств. Ведь лара Муна не была разлучницей. Она стала женой дяди Мухамеда уже после того, как тетя Латифа решила развестись, обнаружив тайную жену за спиной у мужа. Хадижа ужасалась при мысли, как жила бы тетя Латифа, если бы не открылась правда. Лейла могла бы годами существовать в Марокко, если бы жила не в Фесе, где рано или поздно правда дошла бы до дома дяди Али через глаза и уши всюду успевающей Каримы. Но в каком-нибудь другом городе, где дядя Мухамед поселил бы Лейлу и держал там склад, куда был повод временами приезжать из Бразилии в Марокко, эта тайна могла бы протянуться через года. Конечно, если Лейла не выкинула бы какой-нибудь фокус: например, не решила бы познакомиться с бразильской женой дяди Мухамеда. Муна решила, что сама отнесет Лейле поесть, а потом найдет выход, как няне Абдульчика питаться, чтобы не пересекаться на кухне с хозяйками дома, которые не желают видеть ее рядом с собой. Наложив в тарелку оставшийся после завтрака салат и пару лепешек, она направилась в комнату, где обосновалась ее предшественница. Халиса, пересилив себя и выбрав для Лейлы самую невзрачную и старую тарелку, не удержалась, чтобы не посмотреть, как будет воспринят добрый поступок лары Муны. А то, что Лейла устроит из этого сцену, она не сомневалась. - Нет, я не пропущу такое зрелище. Уверена, что после этого лара Муна не будет так добросердечна к неблагодарной Лейле, - пробормотала она, двигаясь вслед за свекровью. Но и Эмми, и Хадижа тоже не захотели оставаться в неведении. Они тут же устремились за первой женой Амина, которая шла за спиной у Муны. И вот, когда жена Мухамеда толкнула одной рукой дверь, так как в другой она несла тарелку, полную еды, они увидели зрелище, которое их потрясло. Лара Муна от неожиданности остановилась на пороге комнаты, а на нее наткнулись и тут же обступили Халиса, Эмми и Хадижа, на плече которой уснул ее мальчик. Лейла сидела на диванчике, держа в руках кастрюльку, и с удовольствием уплетала сваренную не ею для сына кашу, выскребая ее ложкой со дна. - Аллах! Лейла, эта каша для Абдульчика! – возмутилась Эмми, кладя руку на уже округлившийся животик. Халиса рассматривала представшую картину молча, но тоже держась рукой за уже приличного размера живот. Но и Хадижа была потрясена вероломством так называемой матери, объедавшей ее племянника. Поэтому она тут же возмутилась: - Лейла, как можно? Ты не только не заботишься о собственном сыне, так ещё и съела его кашу! - Да! – подхватила Эмми. - Мальчик устал и уснул, но он почти ничего не съел и захочет кушать, когда проснется. Чем ты будешь его кормить? - Лара Муна, сына дяди Мухамеда нужно кормить на кухне, не оставляя его наедине с НЕЙ – чтобы быть уверенной, что ребенок поел и сыт, - подсказала Хадижа. - Нет, я больше не доверю этой девчонке сына Мухамеда. Так вот почему он так поступил: знал, что Лейле нельзя доверить ее собственного сына! – поняла Муна. Она прошла в комнату мимо застывшей от неожиданного появления стольких свидетелей ее маленького проступка Лейлы и со стуком поставила на столик тарелку. - Ешь! Но ребенка я у тебя заберу, когда сварю новую порцию каши, чтобы лично покормить его! Лейла справилась с собой и принялась возмущаться: - А что такого? Каша остыла, а мальчишка капризный. Он все равно не стал бы доедать остывшую кашу, выплюнул бы всё, чем его попытались накормить. Я-то знаю, я же его мать! Это Ариба виновата: разбаловала обоих – и отца, и его сыночка. Подавай им только свеженькое, тепленькое-горяченькое! Не знают они, что такое настоящий голод, а то бы сухой лепешке были бы рады! - Тебе не стыдно так говорить о собственном ребенке? – не выдержала Халиса. Но лара Муна, поняв, что назревает очередная склока, а Халисе и Эмми не стоит нервничать в их положении, тут же увела молодых женщин обратно на кухню. Лейла без тени смущения набросилась на принесенное кушанье. - Так мало? – проворчала она им вслед. - Сами наелись до отвала и чаем запили! А меня кормят, как неугодную служанку! Она быстро съела всё, что было в тарелке, а потом вдруг расплакалась. - Служанка! Сделали из меня служанку! – давилась она горькими слезами. – А потом отдадут замуж такому же, как Мухамед! Ужас, какой он страшный и противный, этот Имад! Ничем не лучше Мухамеда! А платок какой дешевый! Это ведь он послал мне такой «подарок» как своей невесте! О, Аллах! Что со мной будет?! Вскоре за Абдульчиком явилась жена Мухамеда. Лейла не стала возражать, когда та вынула ребенка из кроватки и унесла, чтобы накормить на кухне новой кашей и овощным пюре с протертой курятиной. Лейла, конечно, удивилась, что приготовили столько еды специально для ребенка, но порадовалась, что не ее заставили стоять у плиты. А пока Лейла нашла себе занятие, которое должно было утешить после пролитых ею слёз: она достала из шкафа шкатулку, освободила от платка, в который та была завернута, и открыла, откинув крышку. Комната, залитая солнечным светом, казалось, наполнилась бликами от заблестевших в лучах солнца украшений. Лейла восхищенно прижала к лицу сложенные друг с другом ладони. - Мое золото! Мои драгоценности! – повторяла она. Потом вспомнив кое-что, она запустила руку внутрь шкатулки, поворошив украшения. Достала то, что искала: сережку с висюльками и крупным синим камнем – очень дорогим, название которого она забыла. Мухамед говорил, но Лейла не запомнила. А надо было! Лейла видела, как дона Жура отдала Амину серьгу, побывавшую в залоге за съеденные пирожки, и забрала у него деньги, которые передал Мухамед. Но что-то бывший муж не спешит вернуть ей ее серьгу. Неужели решил продать дорогущий камень из украшения? А это неправильно. Зачем ей одна серьга? Так он ещё и ее отберет! И тоже продаст, чтобы сделать ремонт на вырученные деньги. Но теперь они не женаты, а золото принадлежит только ей! И поэтому Мухамед должен вернуть ей серьгу! Лейле нужна была эта серьга ещё и потому, что ее касались руки Амина. Следы его пальцев остались на украшении. Лейла видела по телевизору, что сыщики всегда ищут отпечатки пальцев, когда кого-нибудь находят убитым. На всем, чего касается человек, остаются отпечатки пальцев. И потому Лейле не терпелось получить золото, прикарманенное Мухамедом, обратно. О, она потребует у него вернуть серьгу! И тогда она станет носить эти серьги, а одна сережка – та, которую держал в руке Амин! - станет касаться ее лица, как будто целуя, как если бы пальцы Амина мимолетно прикасались к ее щеке… Но и она тоже сможет в любую минуту потрогать золото в ухе, чтобы почувствовать незримое присутствие Амина. Лейла услышала доносившиеся из коридора шаги. Судя по всему, теперь в этом доме всегда будут ходить толпой: впереди Муна, а за ней - обе жены Амина. По крайней мере, когда им нужно зайти в ЕЕ комнату. - О, Аллах, сделай так, чтобы и я вскоре оказалась среди них! – горячо прошептала мольбу Лейла, приготовившись к тому, что сейчас они все вместе ввалятся к ней в комнату или снова зависнут в дверном проеме. Зачем втроем нести одного маленького ребенка в его кроватку? Или ей вновь решат сделать наставление? Им кажется, что она мало заботится о сыне? А зачем к нему привыкать, если скоро ее разлучат с ребенком и отдадут, как вещь, другому мужчине? – впервые с искренней горечью подумала Лейла. Теперь их с Мухамедом сына будет растить лара Муна! ЕЙ положено возиться с Абдульчиком, привыкать к ребенку. А ЭТИ обе родят собственных детей и будут с ними нянькаться, как Хадижа – с маленьким братом, потому что ее собственного ребенка украла соперница и сделала так, чтобы он умер. Лейла не знала во всех подробностях историю несчастий Хадижи, но все же кое-что слышала. И теперь она злорадно подумала о том, что её, Лейлу, Халиса и Эмми осуждают за каждую малость, а должны были бы присмотреться к родственнице: Хадижа допустила пропажу собственного ребенка! Как получилось, что украли ее сына из-под самого ее носа, о, Аллах? А теперь она везде носится с чужим сыном, воображая, что это ее собственный! Хадижа ушла, наконец, к ларе Назире, где ее ждала Жади. Лейла поняла это, прислушавшись, и порадовалась, что одной змеей в доме осталось меньше. Но почему же они ползают вместе? Всем змеиным клубком! Вот опять открылась дверь и в комнату уверенно вошла Муна. Ведет себя так, как будто всегда жила здесь и замужем за Мухамедом много лет! Лейла не сразу повернула голову в ее сторону, хотя краем глаза видела, что та уже дошла до детской кроватки, куда и уложила сытого, полусонного Абдульчика. - Всё, Лейла, теперь принимайся за работу, а я посижу с мальчиком. Вижу, ты так увлечена своей шкатулкой, что вряд ли станешь присматривать за сыном. Поэтому собери все грязные детские вещи и постельное белье из его кроватки, которое я утром сняла и положила вон туда, и отправляйся к стиральной машине. Потом вынесешь мусор, не забудь достать памперс из-под кровати. Ты слышала, что я сказала? Иди же и делай! Муна сказала это строгим голосом, но Лейла отнеслась к ее словам почти равнодушно. Не испугалась совершенно. - Я слышу, но не могу вот так всё бросить. И что за спешка? Памперсов полно, чистых вещей тоже. А ещё сегодня вечером, когда уйдут рабочие, я схожу домой и принесу остальную одежду ребенка – там ее много. И донна Ноэмия вернула чистые и поглаженные вещи, и после Арибы осталась целая полка. Сегодня можно не стирать! - Стирать нужно СЕГОДНЯ! Незачем новым одежкам тухнуть и ждать, когда ты соберешься заняться стиркой! Иди, я приказываю! Не забывай, что ты здесь всего лишь служанка. Не хотела тебе напоминать, но вынуждена! - Пойду, но дайте мне мое золото прибрать! – обиженно заныла Лейла. Теперь в дверях стояли зрители: Халиса и Эмми. Лейла пробормотала: - Приходят сюда, как будто на шоу посмотреть! Но пусть смотрят, пусть! Вон сколько у меня золота! - Красивое? – спросила Лейла, вытягивая за застежку ожерелье из кучи украшений и взглянув по очереди на Халису и Эмми. Она взяла украшение за оба конца и растянула, демонстрируя. – Нравится? Мухамед не дарил таких украшений Латифе, он сам сказал мне. И тебе, Муна, такого золота, как у меня, никогда не видать. Во-первых, ты старая, к чему тебе? Мухамед жадный и не станет на тебя так тратиться. Мне досталось столько золота, потому что мой отец потребовал соблюсти обычаи… К тому же я молода и очень красива… - Лейла, помни, с кем ты говоришь, не забывай свое место, - начала Халиса, но Лейла продолжала, не обратив на нее внимание: - А вот этот браслет? Как вам? Халиса, тебе тоже не видать такого золота! Никогда! Как и тебе, Эмми. Она надела браслет на запястье и сделала несколько плавных движений. - У нас хорошее золото. А наш муж – главная наша драгоценность! – сказала высокопарную глупость Эмми, тем не менее с любопытством рассматривая сокровища Лейлы, которая теперь постаралась сесть поудобнее, поджав под себя одну ногу. Она запустила в золото обе руки, пошевелила пальцами и снова перемешала золотые вещицы. Потом достала уже знакомую серьгу, которой любовалась совсем недавно. - Мухамед должен мне вернуть парную сережку. Муна, смотри же, чтобы он тебе не отдал ее. Думаю, он может. Это в их роду как бы принято – украшения, которые купили одной женщине, передавать другой. - Что ты имеешь в виду? – отмерла, приходя в себя от такой наглой речи, лара Муна. - Как – что? Все знают, что Мухамед подарил тебе кольцо, которое Саид покупал вообще-то твоей дочери, когда собирался к ней свататься, а она сбежала! Вот Саид и отдал брату кольцо, ставшее ненужным. Не понимаю, почему не подарил его кому-то из своих жен? Или испугался, что они передерутся из-за дорогого колечка? А три таких кольца покупать не захотел. Тоже жадный, наверно. Не удивлюсь, – усмехнулась Лейла, увидев выражение лица Муны. Ту как будто ударили – так ей стало нехорошо от ее слов. - А если я расскажу сиду Мухамеду о том, что ты тут его жене плетешь?! – не выдержала Халиса. - А что ты вообще здесь делаешь?! Это не твоя комната! – с вызовом заявила Лейла. – Я правду рассказала! Кольцо купил сид Саид для дочери Муны, а потом отдал Мухамеду, чтобы он его Муне подарил. Какая разница, ведь золото досталось женщинам из одного рода! Лейла притворно вздохнула, с удовольствием видя, до какого бешенства довела обитательниц дома недосягаемого для нее Амина. - Живо иди работать! – сурово произнесла Халиса. – Иначе я позвоню Амину и попрошу, чтобы он привел своего отца! Не хочешь ли посидеть взаперти на пустом складе до приезда сида Абдула? - Точно! – подхватила и Эмми. – Лейла, вот устроим тебе в Бразилии «женскую комнату», как те, в которых годами держат взаперти непокорных или надоевших жен или прочих родственниц. Я видела такую комнату, когда жила у первого мужа в Эмиратах. Страшное место! Удар Эмми пришелся в слабое место Лейлы – она так боялась, что ужасный будущий муж Имад захочет выместить на ней злость из-за Самиры, заметив и то, что Лейла тоже его не принимает! Станет держать ее под замком в комнате, не выпустит даже во дворе постоять. Что делать? Сбежать от дяди Абдула? Но как? Куда? Невозможно это… Значит, надо что-то придумать, чтобы остаться в Бразилии, а это может получиться только в случае, если она выйдет замуж за Амина! Но как? Как?! - А ведь ты можешь пожалеть о том, что издеваешься надо мной, Эмми, - нехорошим тоном заговорила Лейла. - Вот надену на себя свое золото и красивое дорогое платье и буду ходить по дому. Превратили меня в служанку? Но мое золото и мою одежду носить никто не сможет мне запретить! А когда Амин увидит меня такую, то поймет, какая я красавица. Уж получше вас обеих! Тогда Амин той же ночью проберется ко мне в комнату, в эту самую комнату! Запрете внизу? Он и туда ко мне придет! - Неужели? – насмешливо спросила Халиса, переплетя над животом руки, - точно, как это делала дона Жура. Но Лейла, обратив на это внимание, решила не сбиваться с мысли, ей хотелось успеть высказать всё, что вертелось на кончике языка. - Да, да! Я буду красиво одеваться, носить золото и понравлюсь Амину! - Какая же ты глупая! – искренно рассмеялась Халиса. - Точно! – подтвердила Эмми, заставив себя рассмеяться. Может быть, Лейла и глупа, но уж точно красивая! А если Амин начнет на нее заглядываться? Если ему даже Халиса понравилась… - Халиса, тебе не верится? Но вы обе беременны. А Амин мужчина. Ему нужна женщина. Ею могу стать я. И когда Амину захочется узнать, какая из меня любовница, какой я могла бы стать женой, тогда он останется со мной в том доме, но не станет тебе, Халиса, рассказывать, что между нами случится. Ничего не расскажет! - Ничего не выйдет, - теперь уже серьезным тоном ответила Халиса. – Скорее случится иначе - Амин вместе с отцом закроют тебя на ночь, чтобы ты никуда не смогла выйти из дома. - Испугалась? О, Аллах! Амин у тебя под носом может прийти ко мне этой ночью или завтра, послезавтра, через три дня… Но он придет! Ночью. В этом доме. - Нет, - покачала головой первая жена Амина. – Я сплю чутко. Амин же засыпает раньше меня. А я могу закрыть дверь комнаты на ключ, который спрячу у себя под подушкой. - Расскажу Амину, чтобы знал, что ты собираешься сделать, - продолжала дразнить Лейла. Муна стояла у кроватки Абдульчика, молча переплетя руки и следя за перепалкой невесток. Разговор был наиглупейший. Но одна дразнила, а две другие нервничали и ревновали, поэтому велись на провокации. Теперь вмешалась Эмми, сочтя нужным дать совет: - Жаль, что я не ночую в этом доме. Но ты, Халиса, привяжи к ноге Амина веревку, чтобы ночью точно проснуться, если он вдруг захочет встать… ну, за чем-нибудь, воды попить… - Эмми, ничего больше не говори! Не видишь, она получает удовольствие от насмешек над нами? - Она нас троллит! – вспомнила давно забытое словечко Эмми. – Но тебе, Лейла, не быть женой Амина! НИ-КОГ-ДА! Ни за что не получишь моего письменного разрешения на брак с Амином! - Я тоже не подпишу разрешение, - спокойно сказала Халиса. – Можешь зря не стараться, Лейла. Даже если предположить невероятное, и Амин тобой соблазнится… Сын не может жениться на бывшей жене своего отца. У тебя в голове всё перевернулось, если ты поверила, что это возможно. - Придет время, и вы обе станете умолять меня стать третьей женой Амина! – убежденно произнесла Лейла… - Если захотите его спасти… Муне надоело слушать их глупые склоки, и она, наконец, выставила жен Амина из комнаты, напомнив, что пора собирать сумку с едой для их мужа и Мухамеда. А Лейлу заставила убрать шкатулку на место, сама лично подойдя к дивану, где расположилась нахалка, и забрав у девчонки из рук золото, захлопнув крышку ларца. Заметив, что имеется ещё и ключик, она под недовольные крики Лейлы закрыла шкатулку, а ключик забрала с собой, пообещав служанке вернуть его только перед отъездом в Марокко. - Думаю, Мухамед одобрит мой поступок. Я ему всё непременно расскажу. И хватит ныть! Иди-ка стиркой займись! Замолчи! Сына разбудишь! – предупредила она возможные громкие возражения. Лейла продолжала сидеть, прижимая к груди шкатулку, которую теперь ей было не открыть, а насильно отобрать ключик у жены Мухамеда она не осмеливалась, так как за драку с Муной Мухамед мог вышвырнуть ее на улицу. Лейла так и не сдвинулась с места, пока Муна возмущалась и грозила ей разными карами. В кроватке посапывал Абдульчик, с первых дней привыкший к шуму и крикам рядом с собой. 5. Часть 31. Глава 5. В Марокко. Золото для Арибы. После отъезда гостей из Бразилии в семье сида Али теперь усиленно готовились к свадьбе его сына Икрама. Сид Али сходил в мечеть и договорился о проведении никяха. Был заказан большой зал в отеле, где пройдет праздник, и номер для молодоженов, где они останутся в первую брачную ночь. Лара Дуния и Икрам собирались отвести невесту на рынок золота, чтобы купить к свадьбе оговоренное золото. Карима изнывала от нетерпения. Ведь лара Дуния пообещала взять ее с собой. Дуния должна будет представлять сторону жениха, а Зорайдэ – стать свидетельницей при выборе золота со стороны невесты. Всё должно произойти, как того требуют их обычаи. Сид Али велел купить самое лучшее золото. Ариба стеснялась и переживала, как она осмелится что-то выбирать. Не хотелось показаться корыстной. А ещё Ариба опасалась, что лара Дуния может остаться чем-нибудь недовольной. Но Дуния сама жаждала пойти в лучшую ювелирную лавку Феса, намереваясь выбрать золото будущей невестке. - Дуния, так ведь это невеста должна выбирать украшения. Что захочет, то и возьмет! – напоминала ей Карима. - Вот ещё! Что эта девчонка понимает в золоте?! Как Лейле когда-то помогали выбирать, так и Арибе поможем. А то нахватает, что попало, потом со стыда перед соседями и знакомыми сгоришь! Это свадьба любимого сына сида Али! Моего сына! У него и его жены должно быть всё лучшее. Без меня Ариба выбирать золото не будет! Карима кивала, соглашаясь. А что? Вот какие красивые кафтаны и прочие наряды на первый день свадьбы выбрала лара Дуния для Арибы. Будет пять смен платьев. Хотели купить семь, но достойных одеяний нашли только пять, остальные лара Дуния забраковала. И теперь в одной из комнат дома сида Али было устроено что-то вроде примерочной. Там и висели роскошные ткшейто и кафтаны, на которые то и дело прибегала полюбоваться Карима. Но и Ариба заглядывала, не могла поверить, что скоро она в каждом из этих платьев выйдет к гостям на собственной свадьбе! В выборе золота она решила полностью довериться вкусу и мнению лары Дунии. И прежде всего – чтобы не идти против будущей свекрови, не настраивать эту женщину против себя, не злить с первых же дней. И разве лара Дуния выберет плохое золото? Карима сказала ей по секрету, что она уверена: Дуния наберет самых красивых и дорогих украшений, чтобы поддеть сида Али, ударив по его кошельку. Но с другой стороны – разве пожалеет дядя Али денег для сына? И сам Икрам накопил достаточно денег на свадьбу. Когда Ариба начинала думать о приближающейся свадьбе, ее больше всего беспокоили происходившие в Бразилии события, которые могли отразиться и на ее судьбе. Она с тревогой прислушивалась к разговорам Каримы о том, что получившая окончательный развод Лейла теперь стала невестой Имада, от которого избавилась Самира. Она слышала, как дядя Абдул расписывал сиду Али свои планы – привезти Лейлу в Марокко, поселить у себя в доме, чтобы подготовить ее к новому браку. Старик опасался, что и Лейла посмеет выкинуть какой-нибудь фокус, как это сделала Самира. Но сид Абдул не мог допустить, чтобы второй раз пострадала его репутация. Ариба с ужасом представляла появление Лейлы на своей свадьбе. Зная завистливую и подлую натуру дальней родственницы, она понимала, что от Лейлы можно ожидать чего угодно. Увидит бывшая подруга, в каких платьях появится Ариба в каждый выход к гостям, рассмотрит выставленное на обзор гостям купленное Икрамом золото – и кто знает, на что пойдет Лейла, чтобы испортить её свадьбу? Тем более что Лейла уже знает, какое незавидное будущее уготовано сидом Абдулом ей самой. И вот случился звонок из Рио, переполошивший и дядю Абдула, и дом сида Али: новость о пожаре, причиной которого стала Лейла. Сказали, что она подожгла дом Мухамеда. Невероятно! Но первой мыслью Арибы было предположение, что Лейла сделала это умышленно. Она сбежала от Мухамеда, не желая возвращаться в Марокко, а к его прибытию с новой женой Муной Лейла решила устроить им проблемы, оставив без жилья. А ремонт – дело долгое. Но только это происшествие не повлияло на планы дяди Абдула: он не отложил поездку в Бразилию. А Карима рассказала Арибе, что Лейла сама едва не сгорела во время пожара. А ее сына спас какой-то парень, работающий в баре по соседству. Ариба догадалась, что это был, конечно, Базилио. И дом сильно поврежден, но сид Саид решил, что его можно восстановить, и дал брату денег на ремонт! Карима, чтобы узнать подробности, успела поговорить по телефону со всеми, с кем было возможно в Бразилии: с Самирой, Латифой, Жади, даже с ларой Назирой. Поэтому она успокаивала Арибу: - Лейла теперь не жена Мухамеда, он оставил ее нянькой их сына. Но это ненадолго: дядя Абдул прилетит, решит свои дела, посмотрит, как Мухамед восстанавливает дом и вернется в Фес уже с Лейлой. Он сам так сказал дяде Али, - поведала Карима. Но Арибе очень не хотелось, чтобы Лейла появлялась в Марокко! Даже когда она станет женой Имада, то сможет приходить в дом к дяде Абдулу вместе с мужем как гостья. Они не смогут не сталкиваться в городе, в домах общих знакомых. Кто знает, что Лейле придет в голову, какие сплетни сорвутся с ее языка? Ариба всей душой не желала ее видеть! Но Карима, заметив и понимая ее беспокойство, постаралась утешить тем, что Имад не из тех, кто позволяет женам бродить по гостям. Он и сам не станет наносить визиты, и Лейлу не отпустит. А если и выйдет куда-то вместе с ней, то это будет случаться очень редко. - Он сделает ее своей пленницей. Все на рынке так говорят, те, кто знает Имада. После того, что ему устроила Самира, он перестал появляться на медине. Только по делам, по работе ходит. Разве что он захочет всем продемонстрировать молодую красивую жену, чтобы показать, что он кому-то нужен, что у него всё в порядке. А Самира оказалась его недостойна. О, Аллах! Если Лейла не учудит что-нибудь в доме Амина, где теперь временно живут Мухамед, Муна и Лейла с Абдульчиком, то тебе не о чем беспокоиться. - Что?! Ей позволили там жить? – удивилась Ариба. – Но как Халиса согласилась? И Эмми? После всего, что Лейла им сделала? - А что она сделала? – тут же ухватилась за ее оговорку Карима. - Много чего, - ушла от ответа невеста Икрама. – Но у кого ещё мог поселиться сид Мухамед, потеряв из-за пожара дом? Конечно, у сына! К тому же, есть ещё маленький Абдульчик и Муна, которая только что прилетела в Бразилию. Ариба размышляла об этом вслух, но в ее голове метались и другие мысли. Чем всё это закончится? Наверняка – скандалом. Лейла оказалась под одной крышей с Амином. Нет, она не устоит, не удержится от наглой выходки или даже приставаний, учитывая ее разведенное состояние. Наверно, уже размечталась о том, чтобы стать третьей женой Амина! - О, Аллах! – шептала Ариба растерянно, думая о том, что скандал, который там устроит Лейла, конечно, скроют, но нахалку отправят в Фес с дядей Абдулом, и обозленная неудачей Лейла отомстит уже Арибе и всем остальным на ее свадьбе. - Зорайдэ тоже расстроилась, когда узнала, что Мухамед допустил, чтобы Лейла оказалась в доме его сына. Карима знает, чего все боятся. Карима всё знает! – со значением произнесла сплетница.- Но я слышала, как Зорайдэ рассказывала сегодня утром сиду Али, что Лейла одну ночь ночевала в сгоревшем доме, хотя Мухамед велел постелить ей в какой-то кладовке. Но она сбежала. - Странно, - усомнилась Ариба. Чтобы Лейла не осталась в доме, куда так мечтала попасть? И вскоре эта странность объяснилась. Карима сказала: - Представляешь, Лейла отправилась на пожарище, чтобы забрать из уцелевшего сейфа шкатулку со своим золотом. Имад, как говорят, не будет покупать ей золото. Подарит только кольцо – и всё. Так договорился с ним дядя Абдул. - Ясно теперь, - кивнула Ариба. Золото для Лейлы – всё. – Но как она смогла забрать золото из сейфа? Зорайдэ рассказала, что даже лестница сгорела. Но второй этаж цел. Как же она туда пробралась? Я хорошо знаю тот дом. Карима пожала плечами. - В тот раз там был Амин. Может быть, он помог подняться без лестницы и открыть сейф? Мухамед не оставил бы в сгоревшем доме ценности. Наверно, отправил сына сторожить дом. Амин там был один или с Мустафой, с Мухамедом… - Ах, вот как…, - теперь всё поняла Ариба. - Зорайдэ звонила Латифе. Она и Жади видели пожар, и лара Назира тоже там была. Ее муж и Керим помогали его тушить. Латифа тоже переживает, что случилась такая беда. А Зорайдэ жалеет Муну. Не успела даже пожить в доме мужа. Теперь всем приходится тесниться у Амина. - Но тот дом совсем маленький: там, кроме гостиной, только три спальни. Одна – для гостей, а другие – комнаты Эмми и Халисы. Карима махнула рукой: - Эмми временно решила пожить у Назиры. Ты лару Назиру почти не знаешь. Но ты же видела родную сестру Мухамеда и Саида здесь, в доме дяди Али? Видела! Она живет сейчас в доме Самиры и Латифы, пригласила Эмми, а в комнате Эмми поселились Мухамед и Муна. Так лара Назира сказала, а ей - Эмми. Но где остановится сид Абдул? А если полетит не один, а с Фаридом? - В комнате для гостей? – спросила Ариба, но сама думала о том, смогла ли новая жена Мухамеда приструнить Лейлу. Карима же продолжала болтать. - Хм, Мухамед намекнул дяде Абдулу, что лучше ему пока не приезжать. Но старик уперся. Ты бы слышала, как он возмущался! Так негодовал, что Мухамед думает только о сгоревшем доме, а не о том, чтобы наказать Хадижу и вернуть ее в Марокко. А сам не хочет говорить, один он полетит в Рио или с Фаридом и сидом Рахимом! - А сид Абдул уже ушел? – поинтересовалась Ариба, поглаживая рукой одно из купленных к свадьбе платьев, то, которое понравилось ей больше всего – кафтан темно-вишневого цвета с чудесной вышивкой «золотом». Заметив это, Карима тоже переключилась на чудесные одежды, ответив, что не видела, ушел ли сид Абдул или все ещё сидит в кабинете дяди Али. Она тоже потрогала соседний кафтан, приподняв рукав платья и любуясь вышивками. И вдруг у Каримы округлились глаза. - Вспомнила! Зорайдэ сегодня разговаривала с Жади, и та пожаловалась, что Хадижа вернулась из дома Амина страшно расстроенная. Знаешь - почему? Лейла всех дразнит, говорит гадости. Хадиже сказала, что попросит дядю Абдула выдать ее замуж за Фарида! - Какого Фарида? – недоверчиво поинтересовалась девушка. Ариба знала только о страсти Лейлы к Амину. Ни о каком Фариде речи в Бразилии не шло. - Ну, Фарид! Бывший муж Хадижи. Он дал ей развод и пригрозил, что вскоре женится. Возьмет трех жен, а Хадижу, если захочет, вернет четвертой. Аллах! Представляешь? Вот Лейла об этом где-то услышала и теперь фантазирует, что Имад от нее откажется, а сид Абдул вспомнит о Фариде, которому нужно найти три жены. От неожиданной новости Ариба глубоко выдохнула. Нет, Лейла не позволит спокойно устроить свою судьбу. Амина ей не видать, но появился молодой мужчина, который явно лучше Имада. У Арибы мелькнула эгоистичная мысль, что пусть лучше мужем Лейлы станет молодой красавец Фарид, который живет в Мекнесе, чем страшный Имад из Феса. Возможно, Лейла тогда смирится со своей участью. - Но разве у Фарида не осталась ещё одна жена по имени Зухра? - Он ей тоже дал развод. Но мог и вернуть ее. Это же они украли Фатиму! И прячут теперь непонятно где. Ну что ты, Ариба! О свадьбе только думаешь и забыла обо всем остальном! - А что, Фарид мог бы согласиться на брак с Лейлой? – осторожно спросила Ариба. - Не знаю. Всё бывает в этой жизни. Если дядя Абдул за это возьмется, то женит Фарида на Лейле, иншалла. Теперь она выгодная невеста для малообеспеченных женихов: ее и без большого махра могут замуж отдать. А у Фарида положение всё хуже: он зависит от Саида. А Саид на него страшно зол. Фарид с Зухрой ещё и Фатиму украли и прячут. Нет, думаю, Фариду сейчас не до новой жены. У Лейлы нет шансов. Пока они сплетничали об этом в комнате на женской половине, в кабинете сида Али эту же тему обсуждали сид Али и Зорайдэ. Сид Абдул только что ушел – сердитый, не в настроении. Он был намерен разобраться с Хадижей и ее проблемами с Фаридом. Дочь его родного племянника оказалась обманщицей! Украла у мужа его собственного сына! Если ребенок сейчас в Бразилии, как уверен Фарид, Абдул собрался его забрать и привезти в Фес, как и Лейлу. Но тут ещё пожар в доме Мухамеда случился! Об этом он пришел поговорить с приятелем Али. Но оказалось, что сид Абдул знал далеко не все новости из Рио. Ну, конечно, разве Мухамед станет ему рассказывать о разных мелочах, о которых Зорайдэ смогла узнать от Латифы и Жади, от Самиры, Хадижи и даже от Назиры, тьфу на эту одалиску! Теперь и она там будет глаза мозолить у соседнего дома. Что за неудачник этот Мухамед?! Всё у него не так! А про Саида сид Абдул даже вспоминать не желал: племянник ему не звонил, а самому Абдулу самолюбие не позволяла набрать номер родственника. Но когда сид Абдул услышал о желании Лейлы стать женой Фарида, то ответил бурным негодованием: - Ещё чего! Кто станет спрашивать о ее желаниях? За Фарида ее отдать? Нет! Она обещана в жены Имада. Всё. Он на ней женится. Ничего, вот привезу ее в Марокко, здесь она станет шелковой и сразу же захочет выйти за Имада. Поживет в моем доме… Если станет упрямиться – отвезу ее в пустыню к бедуинам. Есть у меня знакомый, который ходит с караваном через Сахару. Как же его звали? – задумался старик. А сид Али тем временем незаметно переглянулся с Зорайдэ, которая принесла для них чай с выпечкой. - Иди, Зорайдэ, - отпустил сид Али. – Узнай, чем занята Карима. Я думаю, что за золотом Икраму и Арибе нужно идти сегодня. Сын мне звонил, он знает. Зайдет за матерью, пойдут прямо к ювелиру. Скажи Кариме и Арибе, чтобы были готовы. Услышав о походе на рынок золота к свадьбе, тут же спохватился и сид Абдул. - Так и я с ними пойду! Посмотрю, как Ариба станет золото выбирать. Она не такая, как Лейла. Скромная, не жадная, хозяйственная. Настоящая жемчужина достанется твоему Икраму, Али! - Да, мой сын женится на чудесной девушке, машалла, - кивнул, соглашаясь, сид Али. Он протянул руку и взял с подноса стаканчик с горячим чаем, провожая взглядом выходившую из кабинета Зорайдэ. А после ее ухода сид Абдул, тоже выпив стакан чая, вновь стал жаловаться на Мухамеда, который допустил, чтобы бывшая жена подожгла его дом. - Как удалось одалиске устроить пожар?! Он тут же вспомнил и всех остальных «одалисок» - от Жади до Назиры, от Хадижи и Самиры до Эмми. Не забыл и о Фатиме. - Но Фатима при чем? Она пострадавшая от рук Фарида, внука твоего старинного приятеля, - напомнил сид Али. - Хм, это ещё нужно проверить! Фатима позволила увезти себя из Касабланки, потом сама ушла с Зухрой и Фаридом из больницы! Она может по собственному желанию продолжать где-то прятаться от мужа, зная, что Саид может ее наказать! - Аллах! – воздел руки к небу сид Али. – Абдул, как тебе это в голову пришло?! Фарид и Зухра выманили несчастную из больницы, они обманули ее. А теперь Саид наделает глупостей, которые могут обернуться скандалами и неприятностями для многих семей и для него тоже. Вот кто заслужил порку, так это Зухра. - Зухру надо тоже наказать, - пошел на небольшую уступку Абдул. - Но будь моя воля, я бы их всех связал и положил во дворе моего дома в один ряд и выпорол бы по очереди каждую: Хадижу и Фатиму, Зухру и Лейлу! Я возьму в Бразилию свою плетку – ведь та, что я оставлял Мухамеду, могла сгореть во время пожара! Как только прилечу, в тот же день на складе, где Мухамед на ночь запирает Лейлу, выпорю хотя бы ее! Хотелось бы, чтобы Жади, Хадижа и Самира стояли рядом, глядя на наказание, и ждали своей очереди на порку! Я их позову. - Абдууул! – возмутился сид Али. – Откуда в тебе такое яростное желание кого-то пороть? Ты даже Дунию этим стращаешь. Карима рассказывала не раз, как лара Дуния ей на тебя жалуется. - И правильно, пусть боится меня, старая одалиска! Думаешь, я не знаю, что она интригует за моей спиной? Это она отыскала мою БЫВШУЮ, она, змея такая, впустила в мой дом ту воровку, выдавшую себя за мою внучку! Вот и поплатилась: «внучка» украла ее золото. Нурию только жалко, ведь и ее золото пропало. А Дунии - поделом! - Напрасно ты поссорился с Саидом, ещё и в Бразилию лететь собрался. Кстати, один летишь или с Фаридом? – как бы невзначай спросил сид Али. Но Абдул лишь усмехнулся. - Как получится, один или с кем-то, иншалла. Но Фарид – жертва. Его страшно обманули и дважды обокрали! Сначала Хадижа утаила от него сына, потом Зухра украла второго. А теперь эта странная история с обложкой журнала! Нет, я не могу оставить это без последствий. Саид не согласен со мной? Значит, он решил пойти против меня, родного дяди! Аллах! – возмущенно потряс старик воздетыми кверху руками с зажатыми четками. Потом, после долгих споров с Али старик отправился на медину, уточнив лишь, в лавке какого ювелира намерен Икрам покупать золото невесте. Ушел он рассерженным, уставшим от попыток доказать свою правоту. Не мог понять, почему его приятель Али не соглашается с ним? Но ведь и Фатима – одалиска, которая достойна сурового наказания, и Хадижа тоже, и Лейла, и Жади! А Фариду следует помочь восстановить справедливость. Ведь дети принадлежат своим отцам. А украденные дети тем более должны быть возвращены в отцовский дом! Сид Абдул вышел из ворот риада на медину и побрел по знакомой улице, желая не спеша добраться до ювелирной лавки, чтобы успеть к тому времени, когда подойдут Икрам с Дунией и Ариба с Зорайдэ и Каримой. Абдулу хотелось увидеть, как праведная невеста будет выбирать золото. Женщину украшает скромность, а не ожерелья и браслеты, так считал сид Абдул и желал увидеть подтверждение этому. Когда он вышел, Зорайдэ сразу же вернулась в кабинет мужа. - Сид Али, что ответил сид Абдул? Он летит в Бразилию один или с Фаридом? Жади уже несколько раз звонила – переживает. - Зорайдэ, я пытался узнать, но ничего не понял. Абдул темнит что-то. Попроси Кариму разговорить его в лавке ювелира, когда будете выбирать золото. Ей он может проговориться. И тогда сразу же пусть расскажет нам с тобой. - Да, сид Али. Сид Абдул любит откровенничать с Каримой. Я скажу ей. - Зорайдэ, а что ты думаешь о Лейле и Фариде? Есть такая возможность, что Лейла станет его женой? - Саид занялся Фаридом, теперь ему будет не до очередной женитьбы. Фарид хочет победить Саида, отобрав сына у Хадижи, потом вернув и ее, а тот – сломать парня, который так обошелся с его дочерью, а потом и жену похитил и удерживает. Как бы всё это не закончилось очень плохо для самого Фарида... Но и Саиду не поздоровится. - Ты права, Зорайдэ. Фарид и думать не станет о Лейле. Но и Абдул пока занят разбирательством с Хадижей и ее раскрывшимся обманом. Но Лейла… Ох, останется Имад опять без жены. - Сам виноват! Сосватал бы старую деву, которая была бы рада даже ему, и жил бы себе счастливо! А то подавай ему юную красавицу! Вот и получил от Самиры, так ещё и от Лейлы ему достанется. - Сомневаюсь. Абдул не глуп, выводы сделал. Теперь он постарается обработать Лейлу, запугать, чтобы брак с Имадом показался ей лучшим выходом. - Одно хорошо в этой истории с Фаридом, сид Али: Лейла перестанет думать об Амине. А то ведь Латифа переживает, она знает, какие отношения между Халисой, Эмми и Лейлой. Обе невестки беременны. Им опасно находиться рядом с Лейлой. - Но признайся, Зорайдэ: Хадижа будет страдать, если Лейле удастся стать женой Фарида. - Этого не случится, сид Али. - Но Хадижа уже переживает, ведь так? Жади тебе сказала, что Хадижу задели мечты Лейлы стать женой ее бывшего мужа? - Да, Жади предположила, что Хадижа расстроена из-за ядовитых насмешек Лейлы. - Значит, Хадижа все ещё не забыла Фарида! - Да, сид Али, я тоже думаю, что не забыла. Мы надеялись, что она выбросит его из сердца, когда уедет из Марокко. Но ее мать много раз отказывалась от Лукаса, а потом между ними всё начиналось сначала. Как бы Хадижа не пошла по ее пути. Мать и дочь. Как бы не повторилась с Хадижей история Жади. В кабинет кто-то бойко постучал. И не успел сид Али крикнуть: «Войдите!», как за дверью раздался голос Каримы: - Сид Али, Зорайдэ, мы готовы идти к ювелиру! И тут же дверь приоткрылась и показалась голова Каримы в платке: - Зорайдэ, ты идешь с нами? Идешь? Кариму торопила, а сама не одета! Мы во дворе у фонтана подождем! Икрам уже звонил, да-да! Он звонил! Сказал, что они с ларой Дунией уже вышли. Его мать пожелала заранее присмотреться к золоту. Так ты идешь с нами? Зорайдэ, ты идешь? - Иду, Карима, иду! – сердито ответила Зорайдэ. Эту Кариму невозможно переговорить. Но во двор отправилась одна Ариба, потому что Карима сбегала наверх в комнату Зорайдэ по ее просьбе - за платком и заранее приготовленной сумочкой, и вскоре две женщины и невеста направились выбирать золото. Двигаясь в довольно редкой толпе людей, они ещё издали узнали полосатую джеллабу и красную феску сида Абдула возле ювелирной лавки, куда шли. Старик замер в ожидании, заложив руки за спину. Зорайдэ ещё раз напомнила Кариме, чтобы та расспросила у сида Абдула, с кем он летит в Рио. - Знаю, Зорайдэ, я помню!... Неужели он не позволит ларе Дунии выбрать хорошее золото? – вот что больше всего беспокоило Кариму. - Я не думаю, что у него это получится: лару Дунию не остановить, когда дело касается золота. А тут ведь свадьба сына! Ариба шла молча, была задумчива. Они вошли в лавку, где у прилавка с украшениями обнаружили Икрама и лару Дунию. За ними следом явился и встал рядом сид Абдул. Он медленно перебирал бусины четок, посматривая на женщин и невесту из-под сдвинутых бровей. - Испортит, испортит такое событие! – бормотала Карима, пробираясь к ларе Дунии, но и тянула за собой за руку оробевшую Арибу. На девушке был повязан светлый платок, который полностью закрывал ее шею и уши. Из длинных рукавов уличной джеллабы едва выглядывали кончики пальцев. Она встала рядом с ларой Дунией, куда притянула ее Карима, потупила глаза и теперь не решалась их поднять. Рядом с матерью стоял Икрам, но отошел к сиду Абдулу, который поманил его к себе корявым пальцем. А к Арибе приблизилась Зорайдэ. Карима же пролезла впереди всех прямо к прилавку с витриной, где сверкало уже пересмотренное золото. Судя по тому, что на стекле витрины было выложено несколько ожерелий, браслеты и серьги, лара Дуния успела их все перебрать. Но ювелир не делал попытки навести порядок – не убирал золото на место, и это давало понять, что кое-какой – предварительный - выбор лара Дуния уже сделала. Потом Дуния подтолкнула Арибу к витрине, а сама протянула руку к отобранным украшениям. - Тебе нравится? – показывала она золотое ожерелье Арибе, и та кивала. Она делала это каждый раз, боясь отказаться. А сид Абдул при этом хмурился все сильнее: как же так, невеста ни от чего не отказывается. Всё ей нравится, всё выбирает! Так никаких денег у жениха не хватит. Ну, Ариба! А лара Дуния самозабвенно копалась во вновь предложенных связках колец, перебирая серьги, просматривая ряды браслетов, нанизанных на пластиковые стержни… Открывала коробочки и футляры – один за другим – и показывала сыну, который кивал, что ему все нравится, спрашивала у Арибы, как ей украшение, подсовывая его под самый нос девушки… - Аллах! Дуния добралась до золота! – с презрением заметил сид Абдул. – Эту одалиску следует гнать от прилавка! Если бы она не была матерью жениха, я не позволил бы ей и близко появиться на рынке золота! Карима тоже увлеченно копалась в золотом развале, образовавшемся на прилавке, позабыв обо всем. Она тоже что-то выбирала и предлагала то Дунии, то показывала Арибе. Но не выдержала Зорайдэ и принялась совестить Дунию. - Не твоя свадьба, лара Дуния. Девочка сама должна выбирать то, что ей понравится! А ты берешь украшения на свой вкус! - Зорайдэ, да ты просто жалеешь деньги Али! Боишься, что много потратим?! – вполголоса ехидно заметила Дуния. Зорайдэ ответила, что это не так, но сид Али велел соблюдать обычаи. А в соответствии с обычаем, выбирает невеста, а не будущая свекровь! Ариба стояла между ними, боясь поднять глаза, чувствуя себя очень неловко. Уже и Зорайдэ замолчала, а Дуния продолжала ее цеплять и отвечала уже сама себе, на собственные предположения. И только когда Карима призвала жену Абдула к миру, она успокоилась, видя, что Зорайдэ давно «сдулась», как сказала бы ее младшая внучка. Но для утверждения своей правоты Дуния демонстративно спросила у Арибы: - Дочка, тебе нравится золото, что уже отобрано? И, конечно, Ариба ответила, что оно «ей очень нравится», хотя не видела и трети отобранного, тем более – не успела рассмотреть! Услышав ответ, лара Дуния победно обернулась к сыну и сказала приказным тоном: - Мы всё это возьмем! Икрам кивнул: - Хорошо! Сейчас всё оплачу. Лара Дуния со смешком сказала: - Выбрала золото невестке, как самой себе! Себе бы не смогла выбрать лучше! Сын перехватил взгляд матери, брошенный ею на гору выбранных украшений. Ещё до появления в лавке невесты и женщин из дома отца он заметил, с каким интересом рассматривала его мать золото и с тоской в глазах держала в руках одно небольшое, но изящное и оригинальное ожерелье. Теперь, подойдя к прилавку, Икрам достал из выбранного золота это украшение и протянул матери. - Я хочу подарить его тебе, мама! – и он вложил подарок в руку оторопевшей лары Дунии. Потом повернулся к ювелиру, доставая толстую пачку денег, чтобы расплатиться за свадебное золото. Он не видел, как дернулся сид Абдул, каким недовольством исказилось его лицо, каким суровым взглядом он обдал корыстную жену, умудрившуюся получить подарок от сына даже в день, когда тот привел невесту выбирать золото! - Аллаааах! – протянул он. – Вот ненасытная! Верни золото сыну! У тебя же огромная шкатулка с золотом, но тебе всё мало? Но лара Дуния его не слышала. Она с изумлением рассматривала ожерелье, как будто только что увидела, а не сама же выбрала из пары десятков лучших изделий мастера. - Дядя Абдул, я хочу, чтобы у моей матери было что-то новое, пусть она наденет это украшение на мою свадьбу! – примирительно произнес Икрам. - Золото – это угольки, которые дьявол достал из пламени ада. Золото – причина всех бед! Женщины украшают себя золотом, не понимая, что приближают себя к аду! - Да хватит тебе, Абдул! – бросила ему лара Дуния. - Нет, я не могу это терпеть! Мои глаза не желают больше видеть блеск золота! Харам! Я выйду на улицу! – занервничал старик и выбрался на медину. А Карима спохватилась, вспомнив просьбу сида Али и Зорайдэ. Но сообразила, что это самый удобный момент, чтобы расспросить сида Абдула о поездке. - Дядя Абдул, не стоит так нервничать! – вывалилась она из лавки за ним следом. – Все невесты выбирают золото! А лара Дуния заботилась не о себе, а о невесте сына. А сама себе Дуния давно ничего не покупала! - Аллах! Моя судьба – иметь дело с одалисками. Они везде, - повел вокруг руками сид Абдул. - Окружают со всех сторон! Это мактуб! Так суждено. Так и умру, окруженный одалисками. Карима же в ответ долго заговаривала ему зубы, но беседуя со стариком и интересуясь его проблемами от чистого сердца. И кое-что она смогла у него узнать. Дуния же и Зорайдэ вышли от ювелира, уже помирившись. Икрам и Ариба шли рядом. Им ещё раньше было позволено встречаться до свадьбы в присутствии женщин, которые бдительно следили за их поведением. Впрочем, напрасно, ведь никто из них двоих не помышлял о дурном. … Вернувшись в дом сида Али, куда дошли все, кроме сида Абдула и Икрама, Ариба и лара Дуния поднялись в комнату, где были вывешены свадебные наряды невесты. Там же лара Дуния хотела ещё раз рассмотреть выбранное золото, но теперь уже прикинуть его на невесту, дать ей примерить украшения, а то у ювелира ларе Дунии приходилось прикладывать ожерелья к собственной шее. Но теперь они вместе все рассмотрят и померят. Выберут, к какому наряду что подойдет. Возиться с золотом для лары Дунии было просто бальзамом для сердца и души. А Карима, едва войдя в гостиную риада, тут же поспешила вместе с Зорайдэ в поисках сида Али в кабинет, потом заглянув на кухню… Но его нигде не было. - Может быть, сид Али пошел к задней двери или вышел на площадку над красильней? – строила предположения Зорайдэ. И она оказалась права. Сид Али был там, в красильне, но вернулся, когда Ахмет предупредил, что женщины возвращаются. - Ну, как? – поинтересовался он, имея в виду то ли выбранное золото, то ли просьбу выспросить у Абдула то, что он никак не желал рассказывать. - Очень хорошо! – ответила Карима, имея в виду то и другое. Впустив Зорайдэ и Кариму в кабинет, сид Али сказал, что его знакомый видел сида Рахима, тот никуда лететь не собирается. А вот про Фарида ничего не известно. - Сид Али! Карима всё разузнала! Карима спросила, и дядя Абдул сказал, что летит один. Он обронил фразу, что у Фарида нет денег. Но что он и сам сможет разобраться в ситуации, даже если полетит один, без обманутого отца, - отчиталась Карима. Поглядев на Зорайдэ, сид Али одобрительно сказал: - Ну, что ж, это хорошая весть. Я так и предполагал, что у Фарида нет лишних денег – ни на свадьбу, ни на поездку в далекую Бразилию. Если бы не Абдул, Хадиже не о чем было бы беспокоиться. Можешь идти, Карима, - отпустил ее сид Али. А Зорайдэ сказала вслед убегающей сплетницы: - Зайди на кухню и попроси принести нам чай! Карима услышала, но только кивнула и даже не притормозила. - Я уверена, что Карима торопится на медину, чтобы первой рассказать всем, как выбирали Арибе золото, покачала головой Зорайдэ. - Так и ты расскажи мне об этом, - попросил ее муж. - Ох, сид Али!.. - Что? Лара Дуния не дала Арибе ни одного украшения самой выбрать? – догадался тот. После того, как им принесли поднос с чаем и легким ужином, и не в кабинет, а к столу в гостиной, где хозяин риада любил сидеть на диване с трубкой кальяна во рту и беседовать с Зорайдэ, супруги принялись обдумывать сложившуюся ситуацию. Бразилия буквально висела на телефоне, и обитателям риада приходилось отвечать на вопросы Жади, Латифы, Самиры, Хадижи… Даже лара Назира звонила, надеясь поговорить с Каримой, но попадала на Зорайдэ. Но все равно смогла поболтать и невольно рассказать новость, о которой не было известно. Вот эти телефонные разговоры теперь и обсуждали старики. - Лара Назира проговорилась, что Эмми, которая у нее живет из-за пожара в доме Мухамеда, рассказывает ей обо всем, что происходит в доме Амина. Лейла изводит жен Амина разными гадкими словами. То она собирается стать женой Фарида, то говорит им, что соблазнит Амина и подстроит так, что он вынужден будет на ней жениться. - Зорайдэ, эта девчонка глупа. Она может болтать многое. Но ты веришь, что ей удастся уговорить Абдула женить на ней Фарида? Или чтобы Амин на ней женился? Ничего она ему не подстроит. - Но если Фарид полетит в сидом Абдулом в Бразилию, то Лейла может встретиться с Фаридом. Сид Али, если Лейла и Фарид столкнутся возле дома Амина, куда бывшего мужа Хадижи привезет с собой Абдул, Фарид может захотеть отомстить Хадиже и взять в жены разведенную Лейлу . А Лейле он понравится. - Да, встреча в Сан-Криштоване вероятна. Но Абдул летит один. Давай не будем заранее переживать. Абдул зачем-то напускает тумана, но у Фарида других проблем полно. И ты же слышала, что рассказала Карима. - А мне сид Абдул тоже кое-что успел сказать. Он намерен в Рио-де-Жанейро обратиться к мулле в местную мечеть. Сид Абдул хочет с его помощью заставить Саида отправить дочь в Марокко! А точнее – к мужу в Мекнес. Сид Абдул не считает Хадижу бывшей женой Фарида. Ведь парень не дал ей окончательного развода. Это Саид так решил, что брак разорван, к прошлому возврата не будет. Но Фарид даже Хадиже говорил, что вернет ее по первому же желанию. - И мне Абдул говорил о том же. Я его долго отговаривал, но он остался непреклонен. Марракешский ишак, - выругался сид Али. - Скоро свадьба Икрама и Арибы, и такие неприятности, - посетовала Зорайдэ. Лара Дуния уже ушла домой, и Ариба спустилась на кухню за чаем для себя. Она невольно услышала о том, что дядя Абдул в скором времени – кажется, даже завтра, летит в Бразилию. Новость эта порадовала Арибу. Ведь свадьба через пару недель, даже меньше. Дядя Абдул может задержаться в Бразилии, и это значит, Лейла тоже не прилетит к тому времени. Ее не будет на свадьбе! О, Аллах! Арибе даже стало легче дышать. О ее страхе прознала лара Дуния, и Ариба вынуждена была кое-чем с ней поделиться, почему она так опасается появления дальней родственницы на своей свадьбе. - Ничего не бойся! Никто ей не позволит выкрутасы устраивать. Но я постараюсь сделать так, чтобы она вообще не появилась на празднике. Если ко времени свадьбы вернется Абдул, а ты не обольщайся, он непременно постарается успеть! – то я сделаю так, чтобы Лейла не попала на свадьбу. Запру ее в комнате за малую провинность, и всё. Сам Абдул меня же и поддержит: он всегда горой стоит за наказание одалисок. Если твоя бывшая подруга такая завистливая, что может даже попытаться сорвать свадьбу, то лучше и вовсе пусть не приходит. Нам не нужны такие гости! Ариба вернулась к себе с чашкой кофе, потому что чай выпила на кухне, сидя у плиты с женщинами. У себя в комнате она продолжала переживать из-за Лейлы. Да, на свадьбу ее можно не пустить, но потом как? Если Имад от нее откажется, то и дядя Абдул может бросить такую неудобную невесту. И если Лейлу сразу же не отправят к отцу, то она может, давя на жалость, упросить поселить ее у родственницы, т.е. у Арибы. Только этого не хватало! Пусть даже они поменяются ролями: она будет хозяйкой, а Лейла – хм, нежеланной гостьей, потому что помощи от нее ждать не придется. Но Лейла станет изводить ее, доставать ее разными подколками, намеками, требовать показать ей подаренное на свадьбу золото, станет его критиковать, даже если золото на самом деле ей понравится, но зависть никуда же не денется. И вот вернулась с медины Карима и принесла любопытную сплетню: - Знаешь, Ариба, что я услышала от одной соседки, муж которой торгует мясом в районе***? Мы как-то проходили мимо их лавки. Дела мужа лары Хафсы ведет Имад! Она знакома и с матерью Имада. Они иногда встречаются и разговаривают. Мать Имада похвасталась, что у сына новая невеста. Оказывается, его родители приходили с сыном к дяде Абдулу, и он показал им фотографию Лейлы. Сказал, что она станет в их руках мягким воском. Сначала отец и мать Имада были против, узнав, что Лейла разведена и уже рожала ребенка, но сид Абдул убедил, что это говорит о здоровье женщины, что теперь она и им подарит много внуков. Ариба открыла рот и хотела что-то сказать, но заставила себя промолчать. А Карима даже не заметила этого, так как ей очень хотелось поделиться новостью. - Сид успокоил их, что ребенок Лейлы останется в Бразилии со своим отцом, что Лейла очень красивая, но боится, что после развода с племянником дяди Абдула ее могут отдать в караван бедуинов женой погонщика верблюдов. Она не посмеет отказать Имаду и станет его женой. Семье Имада понравилось, что у невесты уже есть много золота, а сид Абдул подтвердил, что Имаду не стоит тратиться на большой махр. Кольца для свадьбы вполне достаточно. Ариба, ты слышишь? Вот жмот этот Имад! - И жених точно не откажется от Лейлы? – упавшим голосом спросила Ариба. - А тебе ее жалко стало? Да, жених-то не завидный. Но Имад очень воодушевился, когда рассмотрел ее фотографию. Девушка ему понравилась. А знаешь, что? – вдруг зашептала Карима. – Мне сказали, что Имад назвал Лейлу персиком! Вот так стоял с фотографией в руках и шептал, почти закатывая глаза: «Персик, какой нежный персик!» Ха-ха! Влюбился в девчонку по фотоснимку. Знал бы раньше о Лейле, не стал бы портить себе кровь из-за нашей Самиры! - О, Аллах! Ещё неизвестно, согласится ли Лейла. Она тоже может не захотеть иметь такого мужа. Не испугается и караванщика из пустыни. - Ты думаешь? Да, Имад далеко не красавиц. На Амина и Фарида совсем не похож! Но выдаст ее дядя Абдул замуж, и Имад сразу же запрет ее в комнате. Его мать сказала, что он сам их в этом уверил: будет пользоваться ею только как женщиной. Она будет принадлежать только его глазам. Не позволит Лейле выставлять ее красоту на показ. Жена только для него! И пришлось родителям смириться с таким выбором. Но лара Минакши все ещё расстроена: она хотела не такую невестку. - На всё воля Аллаха, - ответила общей фразой Ариба, стараясь смириться. Значит, так суждено, чтобы Лейла вновь жила рядом с ней. В одном городе. Но Фес – огромный город с девятью тысячами улиц. - Карима, ты не знаешь, где дом Имада? Далеко от района, где будем жить мы с Икрамом? - Не очень далеко. Но и не близко. Думаешь, сможешь ходить в гости к Лейле? Ты ее уже простила за все обиды? - Нет, я просто так спросила, - отмахнулась девушка, отводя глаза. И они принялись вспоминать, какой он – Имад, как бессердечно поступила с этим мужчиной Самира. - Но я на стороне нашей Самиры! Она рождена не для него, нет, нет! – уверяла Карима. - У каждого своя судьба. Такова судьба Самиры – не стать женой Имада. А если бы Аллах решил иначе, то у Самиры ничего не получилось бы. Она вышла бы и за Имада, - рассуждала невеста Икрама, невольно повторяя слова дяди Абдула. Карима пыталась гадать, что могла бы предпринять Лейла против такого жениха, но ни один вариант не казался Арибе верным, она-то знала, что при всей глупости Лейлы в какой-то момент ей в голову может прийти самое неожиданное решение, что и предположить невозможно. Девчонка не предсказуема!