Фанфик по сериалу "Клон-3, или В лабиринтах любви"

Главы 1-16 1. ЧАСТЬ 12. Глава 1. Дом Саида. Возвращение в Рио. Когда машина въехала в открывшиеся при их появлении ворота и остановилась почти у самого особняка, Саид повернулся к Фатиме и переспросил: - Дорогая, ты действительно не желаешь составить мне компанию на встрече с Жади? Она придет в ресторан с Латифой. А ты могла бы пойти со мной. - Когда ты собираешься встретиться с Жади? Не удивлюсь, если вы договорились увидеться уже сегодня – она мать, и ее нетерпение мне понятно. - Так ты согласна? - Нет, Саид, я устала. Перелет был таким долгим и утомительным. Отправляйся один или возьми с собой Зулейку. Она засиделась дома, с детьми. - Нет, Зулейка воспримет ситуацию неправильно. А объясняться с ней у меня нет желания. Ты же, как говорится, в теме. - Саид, извини. Я очень устала. Перекушу что-нибудь и сразу отправлюсь к себе в комнату отдыхать. Даже вещи разбирать буду позже. - Мириам тебе поможет, разумеется. Хорошо, отдыхай, Фатима. Но… - Что? – помедлила жена Саида, уже собравшись выбраться из автомобиля, держась за ручку открытой дверцы. - Фатима, я всё думаю над твоими словами… о любви. Ты напрасно ревнуешь меня к Жади. Уже давно между нами ничего нет. Но есть ещё и Зулейка, с ней тебе в ближайшее время предстоит делить мои ночи. - Я помню, Саид, что должна Зулейке несколько ночей, проведенных с тобой по нечетным числам. И обязательно рассчитаюсь с ней, чтобы всё было по справедливости, - с сарказмом ответила Фатима. - Фатима, - устало начал Саид. – Я очень хочу, чтобы у нас в семье было взаимопонимание, между НАМИ было взаимопонимание! - Саид, мне не хочется спорить с тобой. Но ты так и не понял, что я имела в виду. Не твоё отношение к Жади сейчас, нет. Я хочу, чтобы меня тоже любили так, как ты любил когда-то Жади. Но сможешь ли ты? Или большей любви уже не бывает? Может быть, огонь выжег тебя дотла, и на меня у тебя просто не хватит чувств? А есть ещё и Зулейка! - О чем ты говоришь, Фатима! Какие слова… Ты, дорогая, начиталась глупых романов и статеек из женских журналов. Вот и мечтаешь о страстях, как в гареме султана Сулеймана, хочешь иметь украшения, как у его одалисок, и думаешь о прочей ерунде. - Но ты и Зулейку не любишь. И Ранию никогда не любил, я в этом уверена. А меня, сможешь ли ты полюбить меня? Я хочу быть любимой, хочу чувствовать, что меня любит мужчина, который захотел стать моим мужем! - Это не так. Конечно, я не могу разделить сердце на равные части и одинаково относиться к каждой жене. Но я уважаю Зулейку. Она мать моих детей. Свои плюсы были и у Рании. Но к тебе отношение особенное. Неужели ты не чувствуешь? Что ещё я могу дать тебе, чтобы не обидеть и не обделить Зулейку? - Я просто хочу чувствовать себя живой и любимой! – ответила женщина и выскользнула из салона машины. Она поспешила в дом по дорожке, усыпанной лепестками цветов, сорванных ветром с ближайших кустов. Начался август – это почти конец зимы в Бразилии. Фатима заметила в глубине сада в беседке Зулейку с детьми и няню с Муниром. Представив, какая вот-вот разыграется сцена, она не пожелала быть свидетельницей этого грустного зрелища. К тому же, не хотелось оказаться втянутой в очередной скандал: ведь старший сын Саида надеется, что отец вернется с Ранией, но, не увидев мать, он начнет обвинять ее, Фатиму, пригрозившую во время ссоры сделать так, что Рания никогда не вернется к сыну… Ей хотелось одного: выспаться, наконец, как следует, обдумать, как жить дальше в семье мужа, как строить отношения с Зулейкой. В самолете мысли ускользали от нее, не давая оформиться в твердые выводы и решения. «Просто повезло, что первая жена не встречает нас у ворот или на пороге дома, как когда-то делала Рания. Иначе с первых мгновений моего возвращения мне пришлось бы оказывать ей положенные «знаки почтения». Я пока не готова к этому. Скорее в дом!» - думала она, торопливо шагая на высоких каблуках к дому. Взбежав по нескольким ступенькам декоративной лестницы, она оказалась, наконец, за спасительной дверью, сделав вид, что никого не заметила в саду. Саид не спеша выбрался из машины, но ещё и постоял рядом, беседуя с начальником охраны. Рамиро деловито отчитался, рассказав о делах, произошедших в отсутствие хозяина. Собственно, ничего не случилось за это время. Если Фатима заметила сидевших в беседке далеко в саду родственников, ставших таковыми по воле ее судьбы, но и заметила только потому, что ожидала увидеть, но надеялась избежать раньше времени встречи с ними лицом к лицу, то Саид и не собирался осматриваться. Только закончив беседовать с Рамиро, он пошел к дому и тогда уже увидел спешившего к нему навстречу сына. А точнее: Мунир едва ли не бежал впереди всех, а за ним торопилась Зулейка с Амиром, неся Бадру на руках. Няня старшего сына тоже быстро шла следом. Саид был рад увидеть детей, по которым успел соскучиться, но ему было неприятно от того, что предстояло отвечать на вопросы Мунира. Ведь сын так надеялся на возвращение матери домой. - Отец! Ты вернулся! – подбежал к нему мальчик и схватил за руку. - Мунир! Мне надо с тобой серьезно поговорить. Это касается твоей мамы, - решил опередить события Саид из страха перед вероятной детской истерикой. – Войдем в дом, я приведу себя в порядок, отдохну, поем, потом тебя позовут ко мне в комнату, и мы поговорим. - А мама? Где мама? Ты не привез мою маму домой? – в замешательстве расспрашивал ребенок, заглядывая за спину отца. Из машины больше никто так и не вышел. - Вот об этом мы и поговорим. Твоя мама осталась в Фесе. Она поживет ещё некоторое время в доме дяди Али. У неё остались дела в Марокко. Поэтому ей придется там задержаться. - А когда же она вернется? Когда ты привезешь маму обратно? - Не будь таким нетерпеливым, сын. Ты вынуждаешь меня обсуждать сейчас то, что я собирался сказать тебе позже. Но чтобы ты не расстраивался, скажу: твоя мама может звонить тебе каждый день. Как и ты – ей. Но приехать в Бразилию она сможет после окончания Рамадана. Как только закончится Рамадан, я отправлюсь в Марокко по делам и вернусь вместе с Ранией. Или дядя Мухамед полетит за своей второй женой и ребенком, который к тому времени родится, и привезет твою маму. Это всё, что я могу тебе сказать. Если хочешь узнать о жизни твоей матери в Марокко, я поговорю с тобой позже, как и обещал. Мальчик слушал, опустив голову. Когда отец закончил говорить, только тогда он поднял глаза на него и спросил: - Это из-за Фатимы мою маму ты оставил у дяди Али? - Нет, - удивился Саид. – При чем здесь твоя мать и Фатима? Или мне о чем-то неизвестно? Саид Рашид вопросительно взглянул на няню Мунира, но она недоуменно развела руками. - Понятно, - пробормотал Саид, решив, что Рания настроила сына против соперницы. «Надо поговорить с Ранией и предостеречь, чтобы она прекратила настраивать сына против моих жен. Мне эти интриги ни к чему. Фатиму я уже предупредил, чтобы она ничего не рассказывала Муниру о том, что пережила его мать в Эс-Сувейре. Мой сын не должен страдать или чувствовать себя униженным. И я хочу спокойно пожить хотя бы некоторое время». …А в это время Фатима, оказавшись, наконец, в своей комнате, встала у окна и теперь наблюдала сверху за встречей Саида с членами семьи. Главное – ей хотелось увидеть, как станет вести себя Зулейка. Она могла представить разговор между Саидом и сыном Рании. Но вот о чем будет говорить мужу Зулейка, о чем спрашивать, было не совсем понятно. Конечно, спросит, почему Фатима убежала в дом раньше, чем она подошла к Саиду с детьми. Теперь Фатиме казалось, что она допустила ошибку. «Что, если Зулейка будет оскорблена подобным поступком? Ведь она ждет, что ее положение первой жены должно обязывать остальных членов семьи выказывать к ней уважение. А я сбежала, едва приехав. Ничего…, я исправлю это, когда спущусь на кухню», - тяжело вздохнула Фатима. Она ещё не пришла в себя от разговора с Саидом, который случился между ней и мужем в Марокко. Не слишком ли много она ему сказала? Как она могла так открыться?! И собственные слова, и ответ Саида не шли у неё из головы. Вероятно, что и на Саида произвел впечатление ее ответ. Иначе к чему этот разговор между ними в машине, случившийся несколько минут назад? Теперь могут измениться не только ее отношения с Зулейкой, но и с мужем. Кто только дергал ее за язык?! Узнала в одалиске, нарисованной на картине, Жади, и в ней проснулась ревность и чувство собственницы… Фатима встала у окна так, чтобы снизу ее не заметили. Не хватало ещё, чтобы Зулейка подумала, что Фатима сбежала, струсив, а теперь подглядывает за ней и Саидом. Впрочем, ведь так и было! А Зулейка разговаривала с Саидом сдержанно, почтительно, но с гордым видом. Видимо, тоже отчитывалась перед мужем, как шли дела в семье во время его отсутствия. Потом Саид сделал жест в сторону дома, видимо, предложив продолжить разговор уже внутри. Зулейка передала Саиду на руки Бадру – по его просьбе, разумеется, и пошла за ним к дому, держа за руку младшего сына. Мунир же брел рядом с отцом, иногда молча заглядывая ему в лицо. Фатима отпрянула от окна вглубь комнаты, когда няня Мунира вдруг подняла глаза на окна ее комнаты. Это ещё что такое? Неужели Зулейка сблизилась с этой женщиной настолько, что теперь та станет следить за второй женой Саида, т.е. за ней, Фатимой? Кто знает, на что окажется способна тихоня Зулейка, ставшая теперь первой женой? Уже нашла преданную служанку, готовую на всё ради расположения главной женщины в доме? Решив тщательно продумать стратегию поведения в семье, но сделать это несколько позже, Фатима захватила выбранную в шкафу чистую одежду, вошла в ванную комнату и закрыла за собой дверь. Почти двое суток пришлось обходиться без ванны. Душ в отеле в счет не шел. Выйдя из самолета, они с Саидом оказались в липком и влажном воздухе Рио-де-Жанейро, и теперь Фатиме немедленно хотелось погрузиться в наполненную горячей водой с ароматной пеной ванну. Быстро раздевшись, она так и сделала, осторожно переступив через край и погружаясь в воду… …. А внизу по огромному залу с колоннами под арками шел Саид, невольно оглядываясь по сторонам и с неудовольствием замечая сделанные в его отсутствие перестановки. Зулейка явно перестаралась. Он, разумеется, понимал, что новый статус вызовет в старшей жене желание утвердиться именно через изменения в интерьере дома, где теперь она стала полновластной хозяйкой. Зулейка захочет стереть следы деятельности Рании везде, где только можно. Саид почувствовал себя жертвой произведенных изменений. Почему он заранее не оговорил с Зулейкой запрет на перестановки и перекладывания вещей, куда ей вздумается? А теперь, если не вернуть вещи на их привычные места, он долго будет ощущать собственное бессилие и зависимость от первой жены, которая одна лишь будет способна найти нужное. Саид в который раз мысленно посетовал на то, что Рания вынудила его применить к ней меры, заставившие выдворить ее из семьи. Теперь он понимал, что именно заботами Рании он не испытывал никаких неудобств в собственном доме. Когда в последний раз он что-нибудь искал? А теперь он не знает ничего, где что лежит. Где четки, с которыми он ходит на пятничные молитвы в мечеть вместе с братом и Мустафой? Почему передвинут столик, за которым он столько лет занимается делами, когда возвращается с работы, но не желает подниматься в свой кабинет? И куда теперь станут класть свежие газеты и корреспонденцию для него? Саид не любил перемен в доме. Нет, ему не забыть, как спорили Рания и Хадижа после того, как Жади перестала быть первой женой, даже громко ссорились, решая, где должна лежать почта. Ведь Рания тут же воспользовалась своими новыми правами, установив другое место, куда служанки должны были теперь складывать принесенные газеты и письма. Но Рания быстро усвоила, что ему нравится, а что – нет. И некоторые вещи тут же вернулись на привычные места. А как быть с Зулейкой? Придется несколько дней заставлять ее бегать по дому в поисках разных вещей, которые ранее он сам мог найти без чьей-либо помощи. А потом дать понять, что после подобных поисков, вызвавших его неудовольствие, вещи должны вернуться на свои места, нравится ей это или нет. Даже если Зулейка обидится, что поделаешь – ему собственные удобства дороже. Саиду не хотелось думать, что Зулейка не просто не придает значения последствиям новшеств в доме, когда мужем будет потрачено много нервов во время поисков того или иного нужного предмета, но как бы это не оказалось хитростью, чтобы сделать Саида зависимым от неё, Зулейки. «Какие глупости приходят мне в голову! Но всё потому, что я сам чувствую вину, что Зулейка не получает от меня столько внимания, сколько ей положено даже по законам брака, когда жена у мужа не одна. Может быть, Фатима права: в ресторан стоит захватить с собой первую жену? Ведь причина встречи с Жади - сообщить новости о жизни в новой семье нашей дочери, а также внушить Латифе необходимость сохранения брака с моим братом. Можно вовлечь в воспитательную беседу с Латифой и Зулейку. Пусть ощутит значимость своего положения». - Отец, я знаю, куда Зулейка положила твои четки и всё остальное, - раздался рядом голос сына. – Когда тебе что-то понадобится, спрашивай у меня. Я видел, куда первая жена переложила твои вещи. Саид невольно переглянулся с Зулейкой, которой ничего не оставалось, как ответить: - Мунир, я сама принесу твоему отцу всё, что ему понадобится. Саид, только скажи… - Нет, Мунир прав: сам я не смогу найти, куда ты что переложила. Пусть мои вещи вернутся на свои места. Зулейка, я не хочу тратить время на их поиски. И ты ведь тоже часто будешь занята. Теперь на тебе лежит груз ответственности за все домашние дела. Для чего тебе тратить время на такие мелочи? И мои нервы - тоже. По лицу Зулейки скользнула тень неудовольствия и задетого самолюбия. Но она не стала спорить. Наоборот, согласилась: - Конечно, Саид. Тебе не придется ничего искать. Все твои вещи я снова положу туда, где ты сможешь найти. - Вот и отлично. Зулейка, я голоден. Сейчас приму душ и спущусь поесть. Попроси накрыть на стол. И пусть Мириам выяснит, будет ли обедать Фатима. Она нехорошо себя чувствовала в самолете. Он ободряюще улыбнулся Зулейке, при этом непроизвольно окинув ее с ног до головы и отметив про себя, как хорошо выглядит жена. Как всегда - элегантная закрытая одежда, тщательно уложенные в прическу волосы, ухоженное лицо, умеренное количество украшений. Без золота его жены не обходились даже дома. Все: и Зулейка, и Фатима, и Рания носили украшения, просто бродя по дому и саду, даже если не предполагался выход в город. Впрочем, из дома, увешанные драгоценностями, его жены выезжали только в гости или на чей-то семейный праздник, соблюдая все меры безопасности и в сопровождении охраны. А когда Саид позволял им бывать в Торговом Центре, они, наоборот, из предосторожности надевали далеко не самые дорогие украшения, но всё равно не могли обойтись без своего золота. И лишь помня об ограблении, которому подверглись не так давно Халиса и Амин почти в самом центре города, и Зулейка, и Фатима прятали теперь украшения под платками, не выставляя золото напоказ. - Зулейка, пока я переодеваюсь, узнай, готов ли обед, - повторился Саид. - И пусть мне приготовят джакузи… Да, и я предпочел бы заранее знать, в какой спальне мне предстоит сегодня ночевать, - с намеком сказал Саид. Увидев, что жена всё поняла, Саид поспешил к лестнице, а Зулейка, в замешательстве потеребив ожерелье на груди, повернулась к няне, забирая у неё Бадру. Поцеловав дочку, она вновь вернула ребенка, приказав отнести в детскую. Потом Зулейка направилась на кухню, но ее догнал Мунир и заявил: - Лара Зулейка, я могу помочь найти все вещи и вернуть их на место, куда клала их моя мама. Я помню, где что лежало, когда моя мама была первой женой. Мальчик разговаривал вежливо, но что-то в выражении лица не понравилось женщине. - Нет, Мунир. Шукран, но мы с твоим папой сами разберемся. Она не стала ждать, что ей ответит мальчишка, чтобы не спровоцировать у сына Рании желания наябедничать отцу, возможно даже солгав. Велела няне увезти Мунира, чтобы переодеть его для выхода к столу. Зулейке предстояло успеть сделать множество дел. Но главное - она хотела встретиться с Фатимой ещё до того, как вторая жена Саида спустится к столу. Заглянув на кухню и убедившись, что все блюда готовы, а Мириам вот-вот начнет накрывать на стол, Зулейка поднялась на второй этаж и подошла к двери комнаты Фатимы. Неуверенно помявшись, она постучала и тут же вошла внутрь. Сначала ей показалось, что в комнате никого нет. Но вдруг распахнулась дверь ванной, и вышла Фатима с накрученным на мокрые волосы полотенцем. От неожиданности она замерла на несколько мгновений … - Здравствуй, Фатима, - с достоинством поприветствовала ее первая жена. – Как ты себя чувствуешь? Саид сказал, что тебе нехорошо после перелета. - О, да, со мной что-то не то, - солгала Фатима, решив не противоречить версии Саида. - Ты спустишься к столу, или сказать Мириам, чтобы принесла еду в комнату? - Я спущусь. Но не стану задерживаться за столом, быстро перекушу, а потом вернусь к себе. Хочу лечь в постель и хорошенько отдохнуть. - Вот как? Саид пытался уточнить у меня, какую комнату я приготовлю ему вечером для сна, и я не знаю, как быть… Сейчас он в бывшей комнате Рании. - Зулейка, думаю, что ты хочешь, но не решаешься поговорить о другом. Сегодня твоя ночь, Зулейка. Как и все ночи следующей недели. Ведь Саид был со мной в Марокко почти неделю. Чтобы всё было по справедливости, теперь все ночи до конца месяца – твои. Ведь за мной и раньше случались долги. Готовь мужу свою комнату, - спокойно рассуждала Фатима, перебирая в шкафу ночные сорочки, как будто пытаясь что-то найти. И правда: из вещей, но с другой полки, она вытащила что-то из одежды, но Зулейка не стала присматриваться, так как она смотрела на кучу из нескольких сумок и чемоданов, ранее занесенных слугами в комнату второй жены. Но слова Фатимы не прошли мимо ее ушей. Зулейка удивилась тому, как спокойно разрешился деликатный вопрос. Фатима поняла сразу же, о чем шла речь. - Хадижа передает тебе привет, - сообщила вторая жена, желая перевести разговор на другую тему. – А я привезла тебе несколько сувениров из Эс-Сувейры. Но вещами буду заниматься не сегодня. Устала очень. Столько времени в пути… - Спасибо, Фатима. С интересом услышу рассказ о жизни Хадижи и о том, где вы с Саидом побывали. Как там Рания? Почему-то я решила, что вместе с вами вернется и она. Мунир так ждал мать, был уверен, что Саид поехал за ней, что и я невольно уверилась в этом. - Нет, его надежды напрасны. Рании не будет с нами ещё три месяца. По крайней мере, если всё будет в соответствии с обычаями. Но ведь Саид может решить вернуть мать сына и раньше. - Да, он уже пообещал Муниру, что ждать возвращения Рании стоит после Рамадана. Или после того, как родит жена Мухамеда. Тогда брат Саида поедет в Марокко за Лейлой и ребенком, привезет и Ранию. - Вот как? Значит, Саид не поверил словам ее временного мужа, - задумчиво протянула Фатима. - Ведь Рамадан начинается через месяц, потом ещё месяц Великого поста, который закончится в середине октября. … Но это два месяца, а не три. - Что случилось с Ранией? Мои родственницы звонили и пытались рассказать мне историю, но это какие-то противоречащие друг другу и совершенно невероятные сплетни! - Я тебе всё расскажу. Много всего произошло, но если коротко, то…. Слушай… Убедившись, что Мунир не подслушивает под дверью комнаты, и никто из служанок не бродит по коридору второго этажа, Фатима поведала Зулейке жуткую историю бывшей первой жены Саида Рашида. Зулейка слушала ее, замирая от ужаса, не веря в услышанное. - Саид предупредил меня, чтобы я ни слова не говорила Муниру. Он считает, что сын будет унижен, узнав о том, что пришлось пережить его матери. Или станет винить в ее несчастиях отца. Но это не так. Ведь Рания сама вынудила Саида сначала развестись с ней, а потом умоляла вернуть ее хотя бы третьей женой. Но для этого вынуждена была получить временного мужа. - То, что ты рассказала – ужасно. Как Рания смогла вынести такое? Чистить рыбу в порту, подвергаться побоям грубого мужлана.... Проехать через пол Марокко почти без денег… Я не смогла бы поверить, если бы об этом рассказывала не ты. В словах моих родственниц не было и слова правды, только сплетни с медины. - Но Рания пыталась дважды сбежать от Хасана. Это правда. И я никогда не забуду рубцы на ее спине, которые увидела, случайно зайдя в комнату, когда Карима ее лечила. - Сплетни долетают даже до Бразилии. А знаешь, до меня дошли слухи, что Саид решил взять ещё одну жену! Но ведь это неправда? – с неискренним смехом спросила Зулейка. Но Фатима поняла, что женщина встревожена. Понимая ее чувства, она серьезно ответила: - Я так не думаю. Это всё стараниями сида Абдула Саид вынужден был пойти в ресторан на смотрины, но, слава Аллаху, так никого и не выбрал. Я отправилась вместе с ним по его просьбе. Но Саид не собирался никого сватать. Боюсь, что теперь сид Абдул переключит внимание на Мухамеда, в надежде найти в другом племяннике большее понимание. - Вот как? - с облегчением сказала Зулейка. – Это к лучшему: если третьей вернется Рания, а потом появится ещё одна жена, то надежда на то, что Саид вспомнит о своем обещании, данном нам - купить каждой жене отдельный дом - можно будет забыть. Новая женщина внесет сумбур в нашу привычную жизнь. - Нет, Зулейка, Рания не станет женой Саида. Возможно, он и пообещал ей нечто, посулив надежду на брак в отдаленном будущем, но только не теперь. Когда она вернется в наш дом в октябре, после Рамадана, или ближе к декабрю, когда съездит в Марокко и вернется Мухамед, она займет место няни Мунира. Она станет нянькой своего сына! - Ты уверена? Не думаю, что он понизит настолько ее статус. Тем более, что был уговор насчет временного мужа. Для чего тогда Саид всё это затевал? - Да, уверена: Саид не женится на ней. Пусть он и верит в ее невиновность, но разговоры на медине вокруг интимных откровений Хасана не позволят Саиду вернуть в жены женщину, о близких отношениях которой с временным мужем спорит вся медина Феса. Нет, исключено. Скорее, он женится на одной из тех, кого пытался сосватать ему сид Абдул! Это была плохая идея – найти Рании временного мужа для хорошей проучки. - И кого же сид Абдул смог найти Саиду в невесты? Фатима, я знаю многие семьи в Фесе. Кто те девушки, которым дядя Абдул устраивал в ресторане смотрины? – поинтересовалась Зулейка, вертя в пальцах одну из многочисленных бусин от ожерелья. - Я не знаю, кто они, выбранные дядей Абдулом невесты. Только дочь некоей Муны видела, но не знаю ее фамилию. - Мне что-то говорили о Муне, называли имена, говорили, чья она дочь. Но я ничего не слышала о ее семье. - Забудь! Саид не собирается жениться. Он был так сердит на дядю и до истории с картиной, а после того, как сид Абдул испортил очередное приобретение нашего мужа, они и вовсе рассорились. Теперь Саид и слышать не хочет не то, что о новой жене, но даже о дяде Абдуле! - Что за история? Какая ещё картина? Видимо, сплетни не успели разойтись по медине за время вашего с Саидом перелета. Или им не дали расползтись. Расскажешь? – спросила первая жена Саида, присаживаясь в кресло недалеко от Фатимы. А хозяйка комнаты, усевшись перед туалетным столиком с расческой в руках, принялась за очередное повествование. И совсем не ожидала, что они с Зулейкой от души станут хохотать над историей замазанной краской одалиски. Отсмеявшись, Фатима сказала: - Представь, что случилось бы с дядей Абдулом, окажись он в комнате с коллекцией картин Саида?! - Его бы удар хватил! – пришла к выводу Зулейка. – А что Хадижа? Вы ведь ездили в Мекнес? Я знаю, что она ждет ребенка. Как рано для неё, она ведь сама ещё наивный, чистый ребенок! - Не преувеличивай. Хадижа выросла в семье, в которой росла как принцесса, я не спорю. Но жизненного опыта ей набраться удалось. Спасибо Рании и ее отношениям с Жади. Но что, тем не менее, меня удивило: дочь Саида несколько месяцев не могла понять, что беременна. - Действительно, странно. Я слышала – срок уже почти три месяца. Но если учесть, что резкая смена климата, новая пища в чужом доме, от которой может тошнить… Поэтому Хадижа могла не понять, что с ней происходит, если даже ее тошнило. - Мне Хадижа так и объяснила: ее уже не раз подташнивало, но она списывало это на жирную пищу, новые специи, нервы, страхи… Знаешь, она мне столько всего рассказала по секрету, что хватило бы историй на целый семейно-авантюрный роман или даже триллер. - О чем ты говоришь? Триллер…. Неужели в доме мужа происходит что-то ужасное? - Именно! Хадижа просила не болтать, но и не скрывать историю от тебя. Вот своей матери она не стала бы рассказывать о том, что творится в том доме. Ведь Жади может попытаться вмешаться. - Что может сделать мать, когда дочь уже принадлежит семье мужа? - Да, Зулейка. Но Хадиже так не повезло! Открылось столько неизвестных ранее фактов из жизни ее мужа! Даже Саид многого не знал о Фариде, доверившись сиду Абдулу, - рассказывала Фатима, копаясь в ящике с косметикой. - Что ты имеешь в виду? – живо поинтересовалась из кресла Зулейка, приготовившись услышать ещё один интересный рассказ. 2. Часть 12. Глава 2. После возвращения домой. Саид и семья. Но вдруг она опомнилась и взглянула на часы на стене: прошло уже двадцать минут, пролетевшие незаметно. Давно пора спускаться к столу! Зашла на минутку, а разговор затянулся. Неужели Саид с детьми ждет их внизу у стола и нервничает? - Фатима, придется отложить рассказ о Хадиже на потом. Пора обедать, Саид ждать не любит. И дети тоже давно не ели. Мунир и вовсе ждал вас со вчерашнего вечера. - Хорошо, идем. Только натяну домашнее платье. Она сняла с вешалки ярко-синее платье с вышивкой, оделась. А Зулейка, наблюдая за ее манипуляциями, подумала, что платье – новое, куплено второй женой во время поездки. Интересно, что привез Саид для нее? «О, Аллах! Я превращаюсь в ревнивую и мелочную Ранию. Ведь именно так она и вела себя! Мне даже не по себе от такого сходства. Нет, если платье покупал Саид, то и я тоже получу свою часть подарков. Но если Фатима решила выпросить что-то при посещении очередного ТЦ в Европе, то Саиду могло не прийти в голову искать и для меня равноценную покупку. Но стоит ли беспокоиться? Саид никогда не поступал со мной несправедливо». И всё-таки Зулейке захотелось узнать, какие приобретения появились у Фатимы после поездки в Марокко. «Я всё увижу – рано или поздно. Не будет же она держать вещи под замком в одном из шкафов или сундуков. И нечего завидовать, высчитывать и прицениваться. Иначе мне не избежать участи Рании! Кроме того, это унизительно!», - сказала себе первая жена. Внизу в столовой их обеих с нетерпением ждало всё семейство. - Я был удивлен тем, что вы вдруг обе пропали. Но теперь понимаю: двум женщинам даже после недолгой разлуки есть что обсудить, - с легкой улыбкой произнес Саид. Он был рад, что его жены так вовремя появились. Ведь иначе ему пришлось вновь отвечать на бесконечные вопросы Мунира. - Дорогой, я рассказывала Зулейке историю с картиной. Ведь именно из-за неё мы прилетели с опозданием, задержавшись в Испании почти на половину суток, - скрыла часть правды Фатима, помня о наложенных Саидом запретах на некоторые темы разговоров. - Не станем вспоминать историю с картиной при детях, - предложил Саид. - Тогда поговорим о празднике, на котором мы оказались в Мекнесе. Мунир, Амир, там живет теперь Хадижа, ваша сестра. - А мою маму ты видела в Марокко? Она ездила с вами в Мекнес? – упрямо продолжал расспрашивать старший мальчик. - Ранию мы видели. Не тревожься, Мунир, всё в порядке с твоей мамой. И она тоже ездила в Мекнес. У неё даже новое золото появилось, - не смогла удержаться Фатима, чтобы не уколоть далекую Ранию, пусть никто и не понял двусмысленности ее слов. - Расскажи, какой теперь дом у Хадижи? Какая семья у ее мужа: кто ещё живет в доме, есть ли у Фарида братья и сестры, есть ли у них свои семьи. Нам всё интересно, - предложила Зулейка, впрочем, прекрасно зная ответы на вопросы. - Дом не такой уж большой, но настоящий риад. Это бывший дворец, как у дяди Али. Везде видны следы недавнего ремонта. Фонтан, превращенный в клумбу, и свежая плитка вокруг него, но на стенах пустые места от осыпавшихся кусков старинной мозаики. Нет, Фарид пытался восстановить красивые настенные узоры, но куски современной мозаики, заменившие утраченные, выделяются издали и кажутся заплатками. Комнат много, не меньше чем у нас в доме. Хадижа насчитала десять комнат. - Не так уж и много, - заметила Зулейка. - Да, но и не мало, когда в доме совсем нет прислуги, и Хадиже с другими женщинами семьи приходится заниматься уборкой всего дома. - Фатима, не стоит обсуждать некоторые стороны жизни той семьи, - настороженно сказал Саид. - А я ничего не рассказываю такого, что хотела бы скрыть сама Хадижа. Дом чем-то похож на дом сида Али. Такие же двери, которые выходят на галерею, опоясывающую внутренний дворик на уровне второго этажа. А на первом этаже снизу галерею подпирают колонны. Внутри дома – лестница на второй этаж. Но и со двора можно подняться на галерею. Есть женская половина, есть комната Хадижи и Фарида, есть комната дедушки Фарида на мужской части дома. - А сад? Есть ли сад с розами и другими цветами, как у нас? У сида Али пусто, всё в плитке, кроме нескольких клочков земли, занятых апельсиновым деревом и невысокими пальмочками. И я помню несколько кадок с кустарниками, на которых всегда висят гроздьями цветы, когда бы мы ни приехали в Марокко, - припомнила Зулейка. - Сад? Нет, сад совсем небольшой. За домом растет олива, и есть грядка для зелени. А розы есть. Но они…эээ… - Что? – насторожилась Зулейка, заметив, каким грозным взглядом одарил жену Саид. – С розами что-то не так? Растения чем-то больны? - Нет, как раз наоборот. Такой необычный сорт… Розы хорошо растут, такие живучие, как их не выкорчевывай. Так мне Хадижа сказала. Но других цветов мало. - Так в чем же дело? - Просто… Хадиже не нравится их цвет. Розы такого глубокого темного оттенка красного, что издали кажутся едва ли не черными, - почти не солгав, ответила Фатима. - А семья мужа большая? - Нет. И скоро станет ещё меньше. У Фарида, кроме матери и деда, есть две сестры. Старшая просватана и скоро выходит замуж. Младшую сестру Фарид собирается сватать за нашего родственника – сына лары Дунии и дяди Али, за Икрама. Но свадьба состоится нескоро. Семья Фарида не богатая. Столько свадеб сразу им просто не потянуть. - А скоро ещё и ребенок родится. Нужны будут женские руки – помогать по дому, - заметила Зулейка, делая знак Мириам принести таджин и ещё один поднос с чайником мятного чая. Мунир встрепенулся, услышав ее слова. - Моя мама переедет в Мекнес, чтобы помогать Хадиже? – предположил он. - Нет, почему ты так решил? Тебе же отец сказал: Рания останется ещё на несколько месяцев в Фесе, в доме дяди Али, - доброжелательно напомнила Зулейка. - Я узнаю правду. Моя мама не должна быть служанкой. Отец разрешил мне звонить маме. И она тоже будет мне звонить. Она мне всё расскажет, где она живет, чем занимается, - заявил сын Саида. - Но почему ты решил, что тебя собираются обмануть? Ты и отцу не веришь? Дети, ешьте таджин. Какая ароматная курица с овощами получилась. Очень удачное блюдо. Специи подобраны, какие следует. Только Саид смог заметить проскользнувшую по губам Фатимы усмешку при словах Мунира. Саид понял, о чем подумала жена: Рания не станет рассказывать сыну правду. А вот Саид так не думал. Вдруг Рания, наоборот, решит играть на чувстве сострадания сына? Это совершенно ни к чему. Раньше положенного срока Рании в Бразилию не вернуться, но если она станет болтать и торопиться, тревожа сына, тогда ему придется принимать меры, и может получиться так, что Рания ещё очень не скоро сможет вернуться в его дом. «Не стоит упускать из вида такую вероятность, и следует дать понять Рании, чтобы не говорила сыну лишнего, если хочет иметь с ним постоянную телефонную связь». Фатима не рискнула продолжать рассказ о поездке из опасения сболтнуть лишнее и перевела разговор на то, чем же занимались дети в их отсутствие: где гуляли, какие мультики смотрели, бывали ли в гостях у дяди Мухамеда?.. Когда обед закончился, детей отправили гулять в саду с нянями, а Саид засобирался на встречу. - Неужели ты совсем не устал, хабиби? – несколько иронично спросила Фатима. – Я вот собираюсь пойти спать уже сейчас, и уверена – просплю до утра! - Я быстро вернусь, Фатима. Зулейка, я отправляюсь на встречу с матерью Хадижи, которая должна приехать вместе с Латифой. Предпочитаю поговорить с ней сразу же после возвращения из Марокко, чем каждую минуту ждать, когда она начнет атаковать меня телефонными звонками. Кроме того, дядя Абдул дал мне поручение в отношении Латифы. - Понимаю, Саид. - Вернусь быстро. Долго не задержусь. К моему брату мы поедем в гости, как только я созвонюсь с Мухамедом. Прошу вас обеих повлиять на Латифу: никто в семье не желает развода Мухамеда и Латифы. Против все: и дядя Абдул, и дядя Али, и Зорайдэ. Постарайтесь отговорить эту упрямую женщину от разрушения брака. - Хорошо, Саид, мы постараемся убедить Латифу одуматься. Ведь семья – это святое! – серьезным тоном ответила Зулейка. - Отлично, отдыхай, Фатима, а ты, Зулейка, дождись меня. Рамиро сообщил мне, что машина готова, мне пора, - сказал Саид и быстро вышел из дома. Зулейка и Фатима видели, как за ажурными оконными решетками промелькнул силуэт мужа, спешившего к машине. - Он так торопился… Что такого важного он собирается сообщить Жади? И что за поручение ему дал сид Абдул? Усовестить Латифу? - Мне кое-что известно, но не всё. Ты ведь сама знаешь, какой Саид скрытный. Просто в доме дяди Али живет очень любопытная служанка – Карима… Ты ведь помнишь такую? - Да, помню, конечно, как можно забыть Кариму? – ответила Зулейка, жестом предлагая Фатиме присесть на диван. Они расположились среди многочисленных подушечек, а Мириам подала им чай с печеньем, которым они не смогли сполна насладиться за столом, постоянно отвлекаясь на разговоры с Саидом и детьми. Теперь они ели и болтали. - Зулейка, я все новости узнавала только благодаря Кариме. Она знает всё: что происходит на медине, что нового у соседей сида Али, о чем говорят женщины на кухне за спиной Зорайдэ, кто на ком женится, кого сосватали, кто умер и у кого кто родился. Это очень удобно: иметь в доме такой источник информации. - Но здесь, в Рио-де-Жанейро – бесполезно. - Согласна, но в Марокко, где столько знакомых, родственников, соседей, где столько всего происходит и следует быть в курсе всего… Причем, информацию ей удается добывать в неискаженном виде. Если ты что-то услышала от Каримы – значит, так и есть. - Так что тебе стало известно? Почему Саид пригласил на встречу Латифу? У меня сложилось впечатление, что об этом даже Мухамед не знает. - Знает, конечно! Во-первых, Саид не желает встречаться с Жади наедине. У неё ведь семья, муж. Пусть он и бразилец, но если Саиду необходимо поговорить с Жади, но не по телефону, то встретиться они могут только в ресторане, где их могут увидеть знакомые. Пойдут сплетни. Знаешь, как это бывает… Плохо придется как репутации Жади, так и Саида. - Саид мог бы пойти не один. - Он и собирался взять с собой одну из нас. Но я отказалась наотрез. Устала я страшно! А тебя он сначала хотел взять с собой, но потом передумал – ведь на тебе весь дом. К тому же сегодня твоя ночь. - Да, Саид мне намекал на это, - смутилась Зулейка. - Главное, чтобы Жади всё не испортила. Если она разозлит Саида, или это сделает Латифа, то Саид вернутся в плохом настроении. И отправится ночевать в комнату Рании. Но ты не расстраивайся. Саид мне напомнил, когда мы в машине подъезжали к дому, что он намерен быть справедливым к нам обеим. - Хорошо, я поняла. Скажи, что хочет от Латифы сид Абдул? - Как – что? Латифа требует развод! А это – махр, и значит, Мухамед должен отдать ей купленный им недавно дом и крупную сумму денег на проживание. Дядя Абдул извелся от этой мысли. Вот он и хочет, чтобы Саид проявил свои дипломатические способности, чтобы уговорить Латифу отказаться от развода, а затем принять Лейлу и помочь ей с ребенком. - Латифа такая мягкая, добрая. Когда несколько лет назад отец пытался сватать меня за Мухамеда, меня не пугало то, что я стану второй женой в его семье. Ведь всем известна была репутация Латифы – спокойной, порядочной, добрейшей женщины. Наоборот, Зорайдэ и Карима пытались убедить меня в том, что Мухамед – жестокий и жадный, что он бьет жену, не дает денег, что дети и Латифа голодают. И я так испугалась, поверила им. Меня едва смогли разубедить, объяснив, что всё это козни родственниц Латифы. Она уже тогда не хотела никакой второй жены! - Да, я что-то такое слышала: Мухамед даже давал ей письменное заверение, что никогда не станет брать вторую жену! Дядя Абдул много раз возмущался, припоминая сей факт… Да, он тоже вспоминал, как Латифа разными способами отвадила Мухамеда от тебя и не дала ему взять тебя в жены. А теперь вот восстает против Лейлы. Но Лейла уже стала второй женой, а скоро родится и ребенок!... Зулейка, не пойму, с какой начинкой это печенье?! На фисташки похоже, но вроде бы не они…., - откусив кусочек и заглядывая в серединку печенья, поинтересовалась Фатима. - Начинку делали из смеси орехов. Просто фисташки у нас закончились, а я не успела отправить Рамиро на рынок, - ответила Зулейка. - И что? Ты думаешь, что Латифа на этот раз позволит уговорить себя? Неужели она откажется от отдельного дома? Мы с тобой и с Ранией - ровесницы. Во всяком случае, между нами нет огромной разницы в возрасте. Мы вполне способны понять друг друга, стать подругами, если уж судьба свела нас в одной семье. А Лейла и Латифа…. Как они смогут найти общий язык? Ведь дочь Мухамеда старше его молодой жены! А из-за развода Латифа стала второй женой. Не думаю, что она захочет подчиняться девчонке, о которой даже нам известно, что она капризная и своенравная. - А представь: дядя Абдул сетовал, что не женил Саида на Лейле, а ее родственницу, положительную во всех отношениях, не сосватал Мухамеду! Такую промашку совершил! - Да, нам повезло! Аллах! Нам и одной Рании вполне хватало. - Или повезло Лейле: Саид не стал бы потакать ее прихотям, как это делает Мухамед, если верить стенаниям и жалобам дяди Абдула! - Но чем вызвано недовольство дяди нашего мужа? Что он ставит в вину Лейле? - О! Эта девчонка очень любит смотреть телевизор! Представляешь? Ха-ха-ха! … А сида Абдула это ужасно бесит. И она ничего не умеет делать. Т.е. она такая же, как мы: за нас всё делают служанки, мы целыми днями сидим у телевизора – смотрим сериалы, занимаемся своими делами. Вот у тебя дети, у Рании сын, а я - одалиска, по словам дяди Абдула. И Лейла могла составить мне компанию, как сказал Саиду его дядя. - Ничего, Фатима, скоро и ты станешь матерью. Ведь когда-то должно это случиться. Не расстраивайся, - успокоила Зулейка собеседницу, а Фатима ответила ей удивленным взглядом. - Я совершенно не переживаю от того, что у меня нет детей. Нет и нет, значит, так суждено, - философски ответила она, припоминая, какое обещание она дала Саиду. Похоже, ей не удастся его выполнить. Фатима и теперь была уверена в том, что Саид не просто так отправился поговорить с Жади. Была какая-то иная подоплека в этой истории, она чувствовала. Но с Зулейкой откровенничать не собиралась. Дружеский разговор – это одно, но не стоит забывать, что две жены у одного мужа – всё-таки соперницы, что там не говори о том, что они должны быть как сестры. - А знаешь, я слышала, как сид Абдул по секрету сообщил Саиду одну потрясающую вещь. Это было ещё до истории с картиной. Но ты не выдавай меня, даже если захочешь узнать, в чем дело, - решила посплетничать Фатима, чтобы расположить к себе Зулейку. Фатиме хотелось сделать ставку на доверие и открытость между ней и первой женой. Пусть Зулейка думает, что она, Фатима, для неё – открытая книга. Никаких секретов, никаких интриг и разговоров за спиной друг друга. - И что же это? Разумеется, я не стану обсуждать с кем-либо то, что ты доверишь мне по секрету, - пообещала женщина. - Дядя Абдул разговаривал с дядей Али и отчего-то решил, что сид Али не прочь найти племяннице нового мужа. - Какой племяннице? – не поняла Зулейка. - Латифе, конечно! После того, как Латифа получит развод и официально его оформит, дядя Али может найти ей мужа. Ведь, по мнению всех, с кем мне довелось разговаривать, разведенная женщина – это несчастье для семьи, а в первую очередь для неё самой. - Я тоже так считаю. На месте Латифы я поставила бы условие: отдать дом, чтобы жить отдельно от другой жены, и двух, и трех – сколько там Мухамеду не придет в голову привести в семью. Она останется и с мужем, но у него не будет времени часто докучать ей. Но обязанность заботиться о ней у него сохранится. - Не каждая женщина потерпит соперницу, Зулейка. Ты верно заметила: мы ровесницы, а Латифа всю жизнь прожила с мужем, которого теперь ей придется делить, и с кем?! - Минутку…. Мириам! Скажи на кухне, чтобы принесли ещё чай, но с корицей и имбирем! И для Мунира пусть заварят чай от кашля, - распорядилась хозяйка, подозвав главную служанку. – Представь, Фатима: Мунир вчера полдня простоял у ворот на ветру, думая, что вы с Саидом вот-вот подъедете. Он так и не поверил мне, что вы поменяли билеты на другой рейс. А вчера был такой ветреный день. Мне кажется, Мунир мог простудиться: я слышала, как он кашлял утром, и няня меня об этом предупреждала. - Ты такая заботливая, Зулейка. Я не обратила бы внимание, здоров ребенок или нет. Я просто не поняла бы! - Когда у тебя будут свои дети, ты быстро научишься этому. - Не будем об этом. Пусть Всевышний решает, когда послать нам с Саидом своё благословение. - Конечно, в этом ты права. Фатима, так ты думаешь, это правда, что родня Латифы уже ищет Мухамеду замену? - Нет, они не ищут, но им понятно, что Латифа не пойдет на уступки. А это значит, надо будет как-то устраивать ее судьбу. - С Латифой всё понятно. А что Саид собирается сообщить Жади о дочери? Мне отчего-то показалось, что у Хадижи не всё в порядке. Я понимаю, Фатима, что Саид мог запретить тебе говорить об этом. Возможно, он сам мне потом расскажет о ней… - Ты поняла это, потому что Саиду не понравилось, когда я начала говорить о черных розах, - кивнула Фатима. – Да, там столько всего происходит в доме Фарида, столько семейных тайн, что Саид и сам ещё не может принять открывшуюся ему правду. - Какую правду? Твои слова пугают меня. Что с Хадижей? - С ней пока всё в порядке. Но… В общем, слушай, Зулейка. Но не говори Саиду, что я тебе рассказала. Сделай вид, что ни о чем не догадываешься. Я знаю, что ты умеешь держать такие вещи в себе. И Фатима выложила Зулейке всё, о чем ей стало известно и от Каримы, и от самой Хадижи. Она не стала скрывать и то, чему лично стала свидетельницей на празднике в доме Фарида и Хадижи. Она доверяла собственным глазам, сделанным наблюдениям и ощущениям, возникшим после пребывания под крышей дома, где теперь обитала дочь их мужа. В конце концов, Хадижа сблизилась с ней и с Зулейкой незадолго до свадьбы, и теперь им ее судьба не была безразлична. - О, ужас! Аллах, Аллах! В том доме живет сумасшедшая женщина?! Как страшно! - Хадижа уверена, что она безвредная. Это всё Дайнаб, сестра Фарида, это она подстраивает разные пакости, а все думают на лару.. .эээ… забыла ее имя. - А ты видела бывшую жену Фарида? Какая она? - Нет, где же я могла бы ее увидеть? На праздник никто ее не приглашал. Но Хадижа уверяет, что Зухра – так зовут эту женщину – имела наглость пробраться в дом в первый же день после возвращения Фарида с молодой женой из Бразилии. А однажды Хадижа, ни о чем не подозревая, ехала с ней в одной машине, когда их семья возвращалась из Феса в Мекнес с праздника, который дядя Али устроил в своем доме. Так эта негодяйка проникла обманом в дом дяди Али! - Фатима…. Ты назвала Зухру негодяйкой. То, что она бывшая жена, не делает ее негодяйкой. Значит, что-то есть еще. - Зухра – настоящая злодейка! Хадижа мне о ней столько рассказала. Я даже не всё смогла запомнить. Но вот историю с черными розами я тебе расскажу… Они опять заболтались, не заметив, как прошел и час, и второй… Мириам осмелилась нарушить их беседу, чтобы узнать, к какому часу подавать ужин, а обе няни хотели прояснить, можно ли детям остаться ждать отца в гостиной, ведь прогулка в саду затянулась, а оставаться в своей комнате Мунир не желал. Он упрямо стремился к столику с шахматами, за которым они с Саидом время от времени разыгрывали партии. - Хорошо, Мириам. Скажи няне Мунира, пусть мальчик занимается шахматами. И пусть няни тоже поужинают. За Амиром я сама присмотрю. Бадру тоже мне принесите – я соскучилась, подержу ее на руках. - Как прикажете, лара Зулейка, - поклонилась Мириам и отправилась выполнять указания. - Мунир стал таким упрямым и вредным. Делает всё по-своему, и порой мне кажется, что действует назло мне. - Не обращай внимания на его выходки. Если станет заходить слишком далеко – жалуйся Саиду. Иначе он сам наябедничает на тебя, и тебе же придется оправдываться, - посоветовала Фатима, бросив взгляд на сына Рании, склонившегося над черными фигурами на шахматной доске. - А знаешь, ведь он на тебя жаловался Рании. Я сама слышала, как Мунир рассказывал ей по телефону, как ты ударила его за то, что он сломал новое украшение, которое Саид тебе подарил. - Знаю, Зулейка. Мы с Ранией даже поругались из-за этого. Она была в ярости, но не посмела жаловаться Саиду. И очень удивлялась, почему сын ничего не рассказал отцу. - Мунир вынес из комнаты матери ее шкатулку с драгоценностями и держит у себя в комнате. Не знаю, где именно. Я не захожу в его комнату, так как он мне запретил. - Как это? – удивилась Фатима. – Как он мог тебе что-то запретить? Шкатулку забрал к себе, потому что ему Рания подсказала так сделать – я уверена в этом! - Собираюсь поговорить с Саидом. Мунир стал вести себя дерзко. Но я не препятствовала ему забрать в свою комнату украшения матери. Ты не представляешь, что здесь происходило: мальчишка каждый день приходил в комнату Рании и перебирал ее украшения. Каждый день! Он знает их наизусть! - И я понимаю, почему он так делает: боится, что после того, как он сломал моё украшение, так же могут поступить и с украшениями его матери. - Я поговорила с его няней, предупредила ее, чтобы присматривала за шкатулкой. Он ее прячет, но и достает каждый день! А когда позвонила из Феса Рания, то видимо по ее просьбе он искал в шкатулке какое-то конкретное украшение. Мне его няня рассказала. - Так и есть: Рания попросила Мунира проверить, на месте ли какое-нибудь из ее любимых ожерелий или браслетов. - Меня отчего-то беспокоит эта ситуация. Хочу поговорить с Саидом, чтобы он забрал у Мунира шкатулку и закрыл ее в сейфе. - Это лучший выход, потому что он сын своей матери, и значит, может спрятать часть ее золота, а потом скажет, что украшения пропали, что это мы с тобой их украли. - Нет, Саид ему не поверит. - Не поверит, конечно, но какая неприятная ситуация будет, только представь! - Лара Зулейка, вот Бадра. А к дому подъехал автомобиль, на котором сид Саид выезжал в город. Что делать: накрывать стол к ужину? - Подожди, Мириам, я потом зайду и скажу, что делать. Иди. Вскоре открылась дверь, и в дом вошел Саид. Мунир тут же поднялся из-за шахматного стола. Зулейка тоже встала с дивана, держа спящую дочь на руках. Только Фатима повернулась к вошедшему мужу, не вставая с места. Она ожидала увидеть разочарование на его лице, но ошиблась. Саид был спокоен, держался уверенно, остановившись посреди зала, засунув руки в карманы. - Отец, я ждал тебя. Мы можем доиграть отложенную перед отъездом в Марокко партию, - звонким голосом предложил Мунир. - Завтра, сынок. Давай завтра мы сыграем в шахматы. Я устал. Пусть мне принесут в комнату только чай, а я сейчас же отправляюсь в джакузи. … Фатима, ты уже отдохнула? – заметил он, наконец, ту, которая отказалась сопровождать его в ресторан на важную для него личную встречу. - Нет, я не поднималась в комнату. Нам с Зулейкой было что обсудить. Заболтались. Прости, ты думаешь, наверно, что я тебя обманула? Но я и правда, очень устала. Уже иду, и на этот раз точно ложусь спать. Даже не буду спрашивать, как прошла встреча. - Я не собирался тебе ничего рассказывать, - усмехнулся Саид. – Ты упустила шанс узнать подробности, а теперь – увы. Они останутся при мне. - Но что отвечать Жади, если она позвонит в твой дом и потребует позвать тебя? - Просто скажите, что меня нет дома. Даже если это будет не так. И никаких разговоров с этой женщиной, никаких ответов на ее вопросы. Всё, что я счел нужным ей рассказать, она уже знает. - А что ответила Латифа? – спросила и Зулейка. - Латифа… Ее я поручаю вам. Я уже позвонил Мухамеду. Он нанял рабочих, чтобы они занялись ремонтом дома. Это ещё один повод навестить моего брата. Пока мы будем обсуждать дела в бизнесе, вы по-женски поговорите с Латифой, и постарайтесь убедить ее, что развод не принесет ей счастья. Даже если с ней рядом будет жить дочь. Я надеюсь на вас, - кивнул Саид и только после этого направился к лестнице. Он пребывал в умиротворенном настроении, вовсе не был расстроен тем, что миссия в отношении бунтующей жены брата провалилась. «Это означает то, что с Жади он поладил. По-своему поладил: или загнал ее в какую-то ловушку, или не дал ей шанса переиграть его, или обломал ее, поставив в зависимость от себя. Но таким довольным он явился не просто так». И всё же Фатиму расстроило не его хорошее настроение, а понимание того, что правды ей не узнать. «Впрочем, вместе с ними была ведь и Латифа. Если умело расспросить ее, то жена Мухамеда может проговориться. Просто попытаюсь выяснить, что Саид рассказал им с Жади о жизни Хадижи. И добавлю от себя некоторые, но не самые жуткие подробности. Она мне всё расскажет, надеюсь. А я пойму, отчего у Саида такое хорошее настроение», - утешила себя Фатима, идя в комнату. Она ещё раз зашла в ванную и приняла душ. Потом залезла в постель, стала вспоминать поездку в Марокко, думать о Хадиже. И вдруг ей отчего-то подумалось о джакузи. Не забыла ли Зулейка набросать в джакузи лепестков роз? Впрочем, какие лепестки в джакузи? Ванна просто сломается, когда лепестки окажутся в стоке. Представив вид бурлящей вокруг Саида воды с розовыми лепестками, она едва не рассмеялась. Какие глупые мысли приходят ей в голову! Впрочем, Зулейка вполне может расстараться, приказав и лепестки добавить в воду, и зажженные свечи расставить в полумраке ванной комнаты, чтобы создать романтичную обстановку. Ведь сегодня Саид будет ночевать в ее комнате. Муж вернулся в отличном настроении, поэтому не станет критиковать или насмехаться над тем, что придумала для него первая жена. Фатиме захотелось поскорее уснуть. Как жаль, что у неё закончились таблетки снотворного. Теперь она поняла, почему Зулейка так мечтает об отдельном доме для каждой жены. Быть замужем, но иметь собственный дом. И это правильно: когда мужчину приходиться делить с другими женами, лучше не знать какие-то подробности, от которых никуда не спрятаться, живя бок о бок с соперницами. «Не стану я отговаривать Латифу от развода! – мстительно решила Фатима, поворачиваясь в постели. – Почему и она тоже должна страдать от прихоти Мухамеда, заполучившего на старости лет молоденькую принцессу? Нет, пусть Латифа уходит от него и начинает жить в полной гармонии с собой. А если правда, что сид Али ищет ей нового мужа, то кто знает, вдруг вместе с новым поворотом судьбы Латифу ждет большое счастье, любовь? Так почему я должна тащить эту милую женщину в ту же яму, где оказались и мы с Зулейкой – поневоле? А у неё есть возможность избежать многоженства». Фатима уснула, хотя на улице было светло. До быстрого тропического заката оставалось ещё больше часа. Окно в сад было открыто, и прозрачная легкая ткань колыхалась от ветра, впуская в комнату аромат цветущих в это время года цветов, как донося и запах пряных специй из кухни огромного особняка Саида Рашида. Видимо, поэтому Фатиме приснился дворец Топ-Капы средневекового султана Сулеймана. Она шла по «золотому пути», ведущему в покои султана. На ней было платье, как у Хюррем, любимой наложницы повелителя, такое – зеленое, с потрясающей вышивкой и развевающимися фалдами. Волосы, как удивленно обнаружила во сне Фатима, у неё теперь тоже были ярко-рыжие, уложены в интересную прическу, как на фотографиях в том турецком журнале. На голове – прекрасная корона с огромными драгоценными камнями, на шее - ожерелье, а на пальце – то самое кольцо, поразившее воображение Фатимы в реальности: с изумрудом в форме гигантской капли, окруженной бесчисленным количеством бриллиантов. Она шагала по длинному сумрачному коридору в комнату султана с бьющимся сердцем, боясь, что он отвергнет ее. Ведь сегодня вовсе не ее очередь, а ночь Зулейки, тоже каким-то образом пробравшейся в ее сон. Но вёл ее за собой ни кто иной, как Сюмбюль-ага, главный евнух и управитель гарема, а за ними едва поспевали Нигяр-калфа и старушка Дайе, (вынырнувшие в ее сне явно из рекламной статьи о сериале!). Значит, всё в порядке. Сейчас их процессия подойдёт к двери спальни султана, слуги доложат о ней Сулейману, а потом она войдет в просторную комнату и, не поднимая головы, приблизится к Повелителю…. Только бы Хюррем ее потом не убила, ведь говорят – опасная была женщина, коварная и ревнивая… «Ах!» – вздохнула во сне Фатима, продолжая смотреть удивительный сон, обнаружив на месте турецкого султана… Саида! 3. Часть 12. Глава 3. Жади и Латифа. Две женщины неторопливо шли по тротуару вдоль широкого пляжа в Леблоне. Одна из них была закутана в никаб: одеяние с длинными рукавами, юбку, почти скрывающую обувь, в платке, из-под которого не выбивался ни один волос. И никаких украшений, ни косметики на лице не было. Другая, в светлых летних брючках, в кокетливой блузке с рюшами везде – даже на рукавах, в удобной обуви на низком каблуке, без платка, с заколотыми в вычурную прическу волосами и красиво, по-восточному подведенными глазами, с сумочкой через плечо – шла рядом, но тоже молчала, как и ее спутница. Никто не оглядывался на них, никто не интересовался двумя женщинами среднего возраста, совершавшими, по всей видимости, дневной променад вдоль океана. А чем или кем можно удивить в центре Рио-де-Жанейро жителей этого чудесного солнечного города? Судя по всему, это были даже не туристки – сами жительницы Рио, пусть и не кариоки. Они шли молча от самого ресторана, откуда вышли не так давно, находясь под впечатлением от разговора с Саидом. Первой заговорила Латифа, но только потому, что дорогу им перебежала стайка девушек в очень откровенных купальниках. Весело смеясь, девчонки с кокосами в руках вскоре оказались на песке и поспешили к месту, где они, видимо, давно загорали. Латифа же проводила их полными негодования глазами. - Жади, неужели моя дочь тоже приходит на пляж и сидит на песке в таком виде? - Что в этом такого? – возразила ее сестра. – Мы с Самирой не раз бывали вместе на пляже. И на Леблоне, и на Копакабане. Здесь все так одеты, т.е. раздеты. А ты как будто пришла сюда впервые в жизни. Латифа, ты прожила в Рио-де-Жанейро четверть века! - Да, и мы с Мухамедом несколько раз бывали на пляже, но… никогда не раздевались до такого неприличного вида. - Теперь, Латифа, если бы вы появились на пляже в таком виде, как тогда, двадцать лет назад, на вас смотрели бы как на инопланетян. Здесь так принято – есть свой дресс-код на пляжах Бразилии. Как свои правила – на пляжах в Марокко. - Меня приводят в ужас современные нравы. Но ты говоришь, что и ты, Жади, загорала здесь вместе с моей дочерью? Как ты могла? - Латифа, вот как раз желание увидеть, как ведет себя Самира, чем она живет, заставило меня напроситься в ее общество, когда она собралась позагорать на берегу океана. Мне тоже было не по себе. Как выглядят другие люди – мне всё равно, но вот когда касается лично меня… Да, чувствовать себя голой - ужасно. Я не ношу столь откровенные купальники. - А как Лукас относится к твоим походам на пляж? Неужели ему всё равно? - Как? – рассмеялась Жади. – Обычно он одет примерно так же, как все мужчины, которых ты можешь видеть сейчас вокруг. Подними глаза и осмотрись. Никому нет ни до кого дела. - Нет, Жади, я здесь чувствую себя неловко, не стану ни на кого больше смотреть. Столько лет не была на пляже, поэтому мне кажется всё таким диким и неправильным. - Ты рассуждаешь, как дядя Абдул. Если бы он тебя услышал, то остался бы доволен. - Жади, я никогда и мысли не допускала, чтобы моего мужа кто-то из женщин мог увидеть в трусах! Чтобы Мухамед вот так бродил по пляжу в одних трусах?! А ты относишься к этому не просто спокойно, тебе весело! И моя Самира видит разных людей в таком вот виде?! - Латифа, я сожалею, что предложила Саиду выбрать для встречи именно этот ресторан – на Копакабане. То, о чем мы с ним говорили, можно было выслушать в кафе доны Ноэмии, и тебе не пришлось бы испытать шок от увиденного. - Я никак не привыкну к этому странному городу. Здесь всё можно, всё возможно – самые невообразимые вещи. - Латифа, мы же с тобой совсем недавно удивлялись, почему дядя Абдул так отреагировал на картину с неприлично одетой одалиской. Теперь ты возмущаешься тем, что тысячи таких «одалисок» лежат под горячим солнцем Рио на пляже. - Но, Жади, это же центр города! Видишь: рядом дорога в несколько полос. Ходит самый разный транспорт: от такси до автобусов, набитых пассажирами. И все, все видят лежащих на песке почти голых людей. - Латифа, я больше не могу с тобой спорить. Если ты уже немного пришла в себя от новостей, давай обсудим, поговорим именно об этом. Боюсь, что потом мы не скоро сможем увидеться. - Что-то случилось, Жади? Или ты вновь куда-то уезжаешь? - Ничего не случилось, просто мы с Пьетро едем в Ангру. Лукас отправляется вместе с Тавиньо в Белу-Оризонти. Какой-то новый проект их фирмы. Но, возможно, Тавиньо придется ещё раз побывать в России, и поэтому у Лукаса масса дел в офисе, он приезжает домой поздно, так устает, что сразу же отправляется спать. Если я поживу в Ангре, Лукас сможет оставаться в доме отца, им удобнее будет решать дела фирмы. - Ты часто бываешь в Ангре, Жади. - Иветти и тебя приглашала не раз, но ты всегда находишь причины для отказа. А как же хочет с тобой встретиться Лидиана, жена Тавиньо! Ты ее помнишь? Латифа кивнула. Жади продолжала: - Но скоро ты станешь свободной женщиной, и вы с Самирой сможете, наконец, поехать вместе со мной. - Может быть, Жади. Мой мир рухнул, я постараюсь вылезти из-под его обломков, но не уверена, насколько меня хватит. - Латифа, жизнь после развода не заканчивается. А в Ангре… там уютно, тебе понравится. Самира любит бывать там. Пусть дочь покажет тебе сделанные фотографии. Но у меня есть причина уехать из Рио на время отсутствия Лукаса. Мне страшно оставаться одной в доме. Особенно ночью. Недавно в соседней фавеле была перестрелка. Мало ли что. Лукас решил, что ему будет спокойней, если мы с сыном на время переберемся за город. Они остановились. Все скамейки вдоль тротуара были заняты. Жади огляделась. Свободных мест не наблюдалось. Пляж, как никогда – усеян телами загорающих. Яркий песок, слепящее, пусть и не такое жаркое, как летом, солнце и ярко-голубое небо… Шум прибоя от накатывающих на берег волн и свежий бриз с океана… Жади тут же купила два кокоса и, вставив трубочки, один передала сестре. Второй кокос она обхватила обеими руками и приникла к соломинке, не торопливо потягивая кокосовый сок. Немного спустя разговор продолжился. - Звони мне, Жади. После того, что я услышала от Саида, я так растеряна. Он всё выдумал, как мне кажется. - Нет, Латифа…. Я разговаривала с Зорайдэ…. Она мне тоже намекнула – по секрету – что дядя Али после развода хочет найти тебе другого мужа. Конечно, если ты не решишь помириться с Мухамедом. - Жади, и ты только сейчас говоришь мне об этом?! - Мне было страшно начинать с тобой разговор на подобную тему. Но если заговорил Саид, то… - Почему меня всё время загоняют в угол? Я не хочу оставаться с Мухамедом, потому что перестала не только любить, но даже ВОСПРИНИМАТЬ. Речь уже не идет о второй жене. Я это поняла благодаря разговору с Саидом. Наконец-то, я начинаю понимать себя. Но, оказывается, мне не дадут даже вздохнуть свободно, тут же найдут другого мужчину и заставят выйти замуж. Нет, Жади, я не хочу. Что же мне делать? - Латифа, никто тебя не сможет насильно выдать замуж, по крайней мере, здесь, в Бразилии. Речь не идет о поспешном замужестве. Это был лишь разговор о том, что ты не должна остаться в старости одна, вот и всё. Но ты ведь ещё не старая, даже ребенка можешь родить, и не спорь!... Ты можешь полюбить другого мужчину и вновь стать счастливой! - Нет, нет, о чем ты говоришь?! – пришла в смятение Латифа от ее слов. - Жади, я знаю, что у меня слабый характер. В моей жизни вы с Зорайдэ и дядей Али сыграли большую роль. Я сама не способна на решительные действия. Возможно, если бы не ваше вмешательство, моя жизнь давно бы потекла по другому руслу. - О чем ты?! – изумилась Жади. - Я не упрекаю вас. Наоборот, без вас я пропала бы. Мухамед давно взял бы вторую жену. Если не Зулейку, как собирался когда-то, так другую девушку. Но теперь, едва расставшись с Мухамедом, я не смогу жить, как считаю нужным. Мне навяжут кого-нибудь, и я не смогу сказать «нет». - Успокойся, никого тебе не навяжут. Он, этот человек, даже не подозревает о твоем существовании. Латифа даже ахнула, услышав ее слова. - Жади, неужели ты что-то знаешь? Зорайдэ тебе всё рассказала, а ты молчишь? Она непроизвольно приложила к губам ладонь и теперь выжидающе смотрела на сестру. - Латифа, я стала такой болтливой. С меня взяли слово ни о чем тебе не рассказывать, а я проболталась. Да, я ничего больше не могу тебе сказать. Но ОН… такой красивый! И такой … хороший! - О ком ты говоришь? Ты видела его, Жади?! - Да! Не раз – по просьбе дяди Али. - Жаааади! – протянула пораженная сестра, не в силах сказать что-то ещё. - Даже Самира, не зная, какую роль собираются отвести этому мужчине в твоей жизни наши родственники, отметила, что хозяин лавки восточных сладостей – позитивный человек и порядочный – что видно с первого взгляда. - Так вы и мою дочь втянули в это?! – уже с возмущением спросила Латифа. – Жади, что вы задумали? Как ты могла привлечь к этому Самиру? Что ей известно? - Ей ничего неизвестно, успокойся. Мы ездили с Самирой в один музей по ее делам и зашли перекусить в ресторанчик восточной кухни, где работает мужчина, на которого пал выбор дяди Али. Он араб, марокканец, но только по происхождению. Его родители – иммигранты, родом из Марокко. Сам же он всю жизнь прожил в Бразилии. Много лет владеет небольшим бизнесом в кондитерской сфере… - Нет, Жади, не продолжай. Ничего не желаю слышать. Я ничего не хочу. Только получить развод и переехать в свой дом. И чтобы моя дочь снова была со мной. И всё. Не желаю и слышать о новом браке, - так твердо сказала Латифа, что Жади не посмела настаивать и продолжать рассказ. Она и без того уже начала жалеть о том, что распустила язык. - Забудь о том, что я тебе рассказала, Латифа, - попросила она.- Правда, если вспомнить то, что тебе однажды нагадала Зорайдэ… - Жади, не напоминай мне об этом! - Как сказал бы дядя Али: некоторые люди, стараясь уйти от судьбы, идут ей навстречу!... Всё, молчу, больше ни слова не скажу! – заверила жена Лукаса, увидев, как сердито посмотрела на неё сестра. - Жади, но откуда об этих планах известно Саиду? Знает ли Мухамед? - Ты же слышала: дядя Абдул узнал об этом и рассказал Саиду, попросив принять меры, прежде всего - поговорить с тобой. Саид не мог пойти против дяди. - Жади, только не это! Если знает сид Абдул, то и вся медина Феса уже обсуждает новость. А я-то втайне лелеяла надежду поехать на время Рамадана в Фес и пожить в доме дяди Али. Мне так хотелось прийти в себя после пережитого. - Латифа, даже не думай! Нет, нет, иначе ты сильно пожалеешь. Карима подслушала… Она мне кое-что рассказала… Я звонила сегодня в Марокко, чтобы узнать, когда прилетает Саид. - Жади, я так устала. Мухамед вроде бы согласен заняться ремонтом дома, но в то же время тянет с этим, и я не могу переехать в дом, который вроде бы был мне обещан. - Так будь настойчивей! Прояви твердость, Латифа! Скажи, что соберешь вещи и перейдешь в свой дом немедленно. А если он станет препятствовать, ты переедешь пожить ко мне, но позвонишь дяде Али, и пусть тогда Мухамед разбирается с нашим родственником! - Жади, так можешь действовать ты, а у меня не получится. Мне пришла в голову мысль пережить время ремонта у дяди Али… А что опасного в Марокко? Что ты имела в виду, сказав, что… - Я тебе объясню, - перебила ее Жади. – Латифа, здесь, в Рио, ты под защитой законов Бразилии, с одной стороны, и семьи во главе с дядей Али – с другой. Но в Марокко ты останешься беззащитной перед происками дяди Абдула и Мухамеда, потому что, не получив развод, ты по-прежнему будешь принадлежать их семье. - Но я получила развод. - Нет, не получила. Ты его даже официально ещё не оформила. Развод первый, и Мухамед может передумать - и всё. Так и Саид поступил когда-то. Карима слышала, что сид Абдул советовал Саиду именно это: подсказать Мухамеду, чтобы он отправил тебя в Марокко, а там тебя запрут в доме Лейлы, а эту скандальную девчонку, наоборот, увезут в Бразилию. В купленный тебе в Рио дом переселят Амина и Халису. А ты будешь жить в Марокко под присмотром дяди Абдула до тех пор, пока не согласишься принять вторую жену. Но и тогда твоя жизнь не сильно изменится, потому что ты получишь тот дом, где сейчас живет другая жена. И больше не вернешься в Бразилию. - Жади! Это же… Аллах! Как они могут?! И ведь это Саид подал мне мысль съездить в Марокко на Рамадан…. Хорошо, что есть Карима, которая любит подслушивать чужие разговоры. Мухамед может так поступить, я в этом не сомневаюсь! – разволновалась Латифа. – А что будет без меня с моей Самирой? Нет, я никуда не поеду. И всё сделаю, чтобы развестись, иншалла! - Латифа, не хочу тебя пугать, но вот насчет Самиры …. - Что?! Жади, говори!- потребовала и без того уже перепуганная женщина. - Они и о Самире тоже подумали – дядя Абдул и Мухамед. Опять же Карима – спасибо ей! – слышала, что вместе с тобой собираются заманить в Марокко и Самиру. Но ей дядя Абдул собрался искать жениха. Только ее и спрашивать никто не станет: просто отвезут в дом будущего мужа и выдадут насильно замуж, но сделают так, чтобы она не смогла сбежать от мужа. Мухамед никак не успокоится из-за ее отказа от платка и непокорности Самиры. - Аллах, какой ужас, Жади. Но что же делать? - Не соваться в Марокко. В Бразилии сид Абдул ничего не сможет сделать, а вот в Фесе… Поэтому даже не мечтай о Рамадане в доме дяди Али. Мне Карима описала, как Ранию смогли увезти почти из дома сида Али, у него из-под носа. И дядя Али ничего не мог сделать, потому что ее схватили не в его доме, а на улице, пусть и под его дверью. Рания в тот момент была женой другого мужчины и принадлежала семье рыбака. Встретишься с Фатимой – расспроси, пусть она тебе тоже расскажет, как и что там происходило. - Жади, у меня сердце заболело от твоих слов, - держась рукой за грудь, произнесла больным голосом Латифа. - Самиру и здесь могут украсть и выдать замуж за кого угодно в одну из диаспор, если они приняли решение найти моей дочери мужа. - Могут, Латифа, но не станут этого делать. А вот в Марокко провернут дельце, даже не задумываясь. Видя, как расстроена и напугана мать Самиры, Жади попыталась ее успокоить: - Не переживай так, Латифа. Ведь ничего не случилось. И не случится, если вы с Самирой будете осторожны. Не поддавайся уговорам Мухамеда и Саида. Не слушая тех речей, с которыми к тебе приедут жены Саида. Они все будут печься, прежде всего, о собственных интересах, но не о тебе. Они станут делать то, что им велит Саид. Жади и Латифа, не торопясь, двинулись дальше. И снова заговорили о проблемах. - Прости, Жади. Мы о Хадиже даже не вспомнили. Идем и говорим обо мне и о Самире. Но ты права - с нами ещё ничего не случилось, а с Хадижей… Тебе не показалось, что Саид что-то не договаривает? Мне стало как-то не по себе после разговора с ним о Хадиже. - Показалось. Но, возможно, он напускает туман, чтобы держать меня на коротком поводке. Он никак не может отпустить меня. Латифа, я думала, что всё давно закончилось между нами. Ведь я много лет жена Лукаса – его личного врага. - Я тоже начала верить в то, что Саид вычеркнул тебя из своей жизни! – подтвердила Латифа. - Он однажды обвинил меня в том, что я дала погаснуть «лампаде его любви». «Если в лампаду не подливают масла, чтобы поддержать в ней огонь, она гаснет» - как-то так это прозвучало. Но теперь вижу: Саид получает удовольствия, видя мои мучения. Он хочет, чтобы я страдала. Это уже не любовь, а привычка мучить меня. Ведь Рании теперь нет рядом с ним, а я опять оказалась в зависимости от Саида. - Жади, мне, всегда казалось, что Саид злопамятный и мстительный. Теперь ты от него зависишь, потому что только через него можешь узнавать новости о Хадиже. Даже Зорайдэ и дяде Али многие вещи недоступны. Только он способен повлиять на жизнь Хадижи, если придется за нее заступаться. - Именно так. Даже поговорив с кем-то из его жен, я могла бы узнать больше подробностей из ее жизни, чем от Саида. Мне всё интересно, и он это понимает! Каждая мелочь, даже бытовая. Но он отделывался пустыми словами в ответ на почти все мои вопросы. - Жади, не расстраивайся. Саид обязательно приедет к Мухамеду в гости вместе с Фатимой и Зулейкой. Я в хороших отношениях с Фатимой, а ведь ее он брал с собой в Фес. Она мне расскажет и о поездке, и о встрече с Хадижей. Я расспрошу в подробностях. - Да, Латифа, расспроси! Как чувствует себя моя дочь? Почему она так поздно узнала о беременности? Или нам просто не сообщали о ее состоянии по какой-то неясной причине? Может ли она звонить хотя бы в Фес дяде Али? Я разговаривала с Хадижей по телефону, но кто знает, не стоял ли рядом с ней ее муж? Она могла не всё мне рассказать. - Хорошо, Жади, я обязательно узнаю обо всем. - Узнай, и не забудь расспросить Фатиму о той, другой женщине. Карима тоже что-то темнит. - Наверно, Зорайдэ и дядя Али запретили ей делиться с тобой подробностями, - предположила Латифа. – Вдруг тебе придет в голову мысль поехать в Мекнес навестить дочь? - Например, на Рамадан? Приеду вместо тебя, Латифа, и будет им такой подарок, - шутливо пригрозила Жади. – Встретилась бы с дочкой и нашла способ взглянуть на бывшую жену Фарида. Меня беспокоит, ушла ли Зухра… так ее Саид назвал?... ушла она из его жизни или нет? Ты заметила, что Саид напрягся, когда я его спросила об этом? - Заметила. Жади, ты столько вопросов задала ему, но он ответил лишь на некоторые. Просто непонятно, для чего ему нужно было устраивать эту встречу. - Я тоже не поняла, думала, что что-то случилось. Я даже не стала слушать возражения Лукаса, а он был против нашей встречи с Саидом. - Ты поссорилась с мужем? Жади, Саид этого и добивался! Ты так не думаешь? - Подозреваю. Но я теперь буду пытаться узнавать о Хадиже каким-то другим способом. Не знаю, как, но перед Саидом я не стану больше заискивать и унижаться, чтобы узнать о собственной дочери. Они всё шли и шли по тротуару, выложенному узорами из плитки двух цветов. Останавливались, чтобы выбросить использованную скорлупу кокосового ореха, купить мороженое или выпить по стакану сока. Жади поглядывала на сотовый, узнавая время. - Лукас уже давно должен был за нами заехать. Неужели он обиделся на меня? - Жади, твой муж оказался прав, предполагая, что ничего тебе Саид не расскажет. Так и оказалось. - Ах, нет, я ошиблась: вон там его машина. Это автомобиль Лукаса! Латифа, идем, – Жади потянула за собой родственницу. Вскоре автомобиль притормозил возле женщин, и они быстро скользнули в салон. Останавливаться здесь было нежелательно. Им повезло избежать крупного штрафа. Лукас встретил их молчаливой саркастической усмешкой, в которой Латифе почудилась ревность. - Да, дорогой, ты оказался прав! – начала первой Жади. – Я не узнала ничего нового или важного о моей дочери. Кстати, не ради меня Саид приехал в ресторан. Он должен был поговорить с Латифой. А по отношению ко мне Саид вел себя так, как ты и предположил: осыпал меня пустыми словами. Лукас кивнул, и дальше ехали молча. Жади и Латифа тоже не разговаривали. Сначала отвезли Латифу в Сан-Криштован, высадив напротив двери «Волшебной лампы», а потом помчались по стремительно темнеющим улицам в свой район, где в доме их ждал Пьетро, оставленный Жади с домоправительницей Кларой. Лукас был очень недоволен этим. - Жади, в подобных ситуациях отвози нашего сына в дом отца. Там Далва присмотрит за Пьетро. Представь, если бы повторилась перестрелка между местными бандами из фавел, а рядом с сыном не было никого из нас? - Лукас, ты прав. Я так раскаиваюсь в том, что поддалась искушению, поверив, что могу узнать что-то новое о Хадиже от ее отца. Но это оказалось не так. - Разве я не предупреждал тебя, Жади? Подъехав к дому и обнаружив, что всё в порядке, они с облегчением вздохнули. Пьетро играл в гостиной с собакой. Дона Клара смотрела по телевизору сериал в этой же комнате. Лукас и Жади поужинали тем, что успела приготовить Клара, немного поиграли с сыном, затем Жади уложила Пьетро спать. Пора было и ей отправляться в спальню, где ждал ее Лукас. Ждал, чтобы поговорить о встрече с Саидом. И Жади вдруг стало отчего-то страшно и неприятно из-за предстоявшего разговора. Лукас, такой милый, ее любимый Лукас превращался в ревнивца, когда дело касалось Саида. Она опасалась, что ее ждет настоящий допрос, не с пристрастием, нет, как случилось бы, будь она ещё женой Саида, но Лукас тоже вытянет из неё все подробности, задавая мягко и нудно вопрос за вопросом. Они и поссориться успеют. Но было бы, из-за чего! Жади вздохнула и решила немного задержаться. После встречи с Саидом и перед объяснением с мужем ей хотелось позитива. Она прошла в оранжерею, где находилась коллекция любимых орхидей. Совсем недавно ей подарили ещё один цветок с весьма необычными, пурпурными, в крапинку лепестками. Жади дала себе слово всего лишь взглянуть, как освоился цветок в новой обстановке, и тут же отправиться к Лукасу. Открыв дверь, она протянула руку и включила свет. В лицо пахнуло ароматом нескольких десятков редких для всего мира, но только не для Бразилии, цветов. Жади сделала несколько шагов внутрь оранжереи… 4. ЧАСТЬ 12. Глава 4. Лукас и Жади. Волшебство нефрита. … Лукас долго ждал, когда в комнате появится Жади. Она всё не шла, и он догадывался – почему. Лежа у открытого окна, вдыхая прохладный ночной воздух, он думал о прошедшем дне, и его не отпускали мысли о том, что если кто-то задумает разрушить их с Жади мир, то какой бы крепкой не казалась им их семья, но путем хитрых интриг и недоразумений этот Некто может добиться желаемого. Лукас знал, кто может желать их расставания: конечно, Саид Рашид. Когда Жади получила свободу – долгожданный развод, после чего они смогли быть вместе, не оглядываясь ни на кого, первые год-два Лукас был непоколебимо уверен в том, что Саид исчез из их с Жади жизни окончательно. Но бывший муж Жади никуда не пропал. Он жил с ними в одном городе, бывал в ресторанах, которые посещала и семья Феррасов. Вроде бы семья Рашидов нигде публично не пересекалась с Лукасом и Жади, но дочь Саида бывала в их доме, и Лукас и раньше подозревал, что Хадижа невольно могла быть (и была!) глазами Саида. Впрочем, к чему лукавить? Он знал, что Саид отпускает к ним дочь не ради любви Жади к дочери. Прошлое не отпустило ни Жади, ни Лукаса, ни Саида. Первый раз чувство тревоги явственно появилось в душе Лукаса, когда он узнал о встрече Маизы и Саида, живо напомнив ему о событиях многолетней давности. А теперь Саид сам предложил встретиться с Жади. Нет ли здесь какой-то связи, злого умысла, плана, придуманного Маизой, способности которой Лукасу были хорошо известны. Да, у Маизы своя жизнь, и всё же…. Он подергал мочку уха и откинулся на подушку, подложив ее повыше под голову, чтобы не уснуть до возвращения Жади. Лукас почувствовал, как устал за день. В офисе он с утра до вечера был погружен в ворохи документов, готовясь к поездке в Белу-Оризонти. Очередная командировка не займет более недели времени, но… Обычно, отправляясь в поездку, он не задумывался, как без него будут проводить время Жади и Пьетро. Но встреча жены с Саидом вызвала в нем беспокойство, и чем больше он об этом думал, тем неспокойней ему становилось. Идея встретиться с бывшим мужем ему не понравилась, едва Жади заговорила об этом. Лукас и раньше каждый раз отговаривал ее, когда Жади намеревалась позвонить Саиду – знал, чем закончится ее телефонный разговор. Как обычно: ссорой с Саидом, его резкой отповедью и яростью со злыми слезами у Жади. Но жена его не слушала. Жади игнорировала его запреты, так как звонки касались ее дочери. Она считала, что имеет право знать о Хадиже всё, участвовать в ее жизни, как раньше, так и теперь, когда Хадижа вышла замуж. Но сейчас особенно – ведь Хадижа готовилась стать матерью! И Лукас понимал страхи и переживания Жади за свою дочь. Ведь и они с Маизой не бросали Мэл, не отказались от неё, принимали участие в судьбе и дочери, и внука. Поэтому Лукас не собирался запрещать Жади звонить в дом Саида, хотя каждый раз предрекал, чем закончится «беседа». И как бы он мог что-то запретить? Он мог отговорить, убедить что-то не делать или поступить как-то иначе, потому что само слово «запрет» было запретным. Жади столько лет жила в сети самых разных запретов, поэтому, даже если бы Лукас осмелился высказать что-то подобное, это было бы воспринято Жади как покушение на ее свободу. Но теперь между ней и бывшим мужем дело дошло до встреч в ресторане. Пусть Жади отправилась туда не одна, а вместе с Латифой – Лукасу не понравилось, он был против. Конечно, он полностью доверял Жади, не допуская и мысли, что между ней и Саидом вновь могут возникнуть какие-то отношения. Нет, разумеется. Но вот Саид доверия не вызывал. Ведь чувство мести в нем так и осталось не утоленным. Так почему бы бывшему сопернику не воспользоваться случаем и не отомстить им с Жади сейчас? Говорят же бразильцы, что месть – это блюдо, которое подают холодным! Прошло пять лет с тех пор, как Лукас и Жади живут своей семьей, родился сын. Но ведь с Саидом Жади прожила двадцать лет! Желание мести могло не остыть, а «блюдо уже приготовилось». На что может решиться Жади, когда Лукас уедет? В какую историю окажется втянутой? Она так одержима желанием на равных с Саидом общаться с дочерью, что может потерять бдительность и довериться человеку, в котором не разглядит врага, решив, что прошлое осталось в прошлом. Разве сам он не допустил когда-то подобной ошибки? Однажды он решил, что Саид – современный человек, а значит, с ним вопросы о разводе и относительно детей можно решать цивилизованно. Память тут же подсказала его собственные слова: «Саид – современный человек…». И как же он тогда ошибся! Понял это, когда бежал по крышам Феса, спасаясь от людей Саида, преследовавших его по ночному лабиринту улиц. С тех пор он знал, что Саида ему не понять, т.е. не проникнуть в его замыслы, в его тайные мысли. Человек с другим менталитетом, к тому же хитрый, умный, коварный. Что, если Саид и через столько лет не смог смириться с потерей Жади? Выпустив ее из рук случайно или под давлением обстоятельств, теперь он решил сплести сети, куда должна попасть Жади? При этом Лукасу будет отведена роль бессильного, пассивного зрителя, который должен оставаться в стороне, не мешать процессу, а Жади собственными ногами придет в ловушку. И прошлое вернется. То прошлое, которое вроде бы ушло. Нет, Лукас знал, что это не так. Прошлое с ними. Никуда оно не уходит, стоит за плечами. Стоит только оглянуться – и тут же возвращаются многие чувства и память о пережитых событиях. Так было с ним, когда совсем недавно он виделся с Маизой и с Лео. И то же мог почувствовать Саид Рашид, оказавшись за столиком ресторана рядом с женой Лукаса. Пусть Жади не обманывается тем, что с ними была Латифа. Нет, это лишь уловка Саида. Но что двигает бывшим соперником? Месть или… желание вернуть Жади? Увы, Лукас допускал и второе. До него доходили слухи о том, что Саид не может найти женщину, с которой он мог бы, наконец, спокойно жить. То он брал очередную жену, то разводился с одной из жен. Такие метания наводили на подозрения. Возможно, ему не хватает той, которая столько лет была в его руках? А что если Жади начнет что-то скрывать, поначалу не придавая значения ничего не значащим на первый взгляд событиям? А потом она увязнет так, что спасти ее под силу будет только Саиду… Лукас и представить не мог, что бы это могло быть, но понятно одно: есть место, где Лукас совершенно бессилен, но там могущественен Саид. Если события будут связаны с Марокко, то Жади сможет получить помощь только от Саида. Вот там и будет ждать ее ловушка. Надо поговорить с Жади, объяснить ей, предупредить… Лукас так и не дождался появления жены, быстро уснув после трудного дня. Когда Жади зашла в комнату, стараясь не шуметь, обнаружила спящего крепким сном мужа. Она вздохнула с облегчением: сегодня обсуждения ее промахов не будет. Нет, это значило лишь то, что неприятная беседа отложится на некоторое время, так как надо знать Лукаса. Но главное – это случится не сейчас. И всё равно Жади долго не могла уснуть, не подозревая, что ее одолевают те же мысли, что и Лукаса. Она тоже была обеспокоена тем, что Саид явно желал поставить ее в зависимость от себя. И как бы Жади не старалась казаться перед Латифой уверенной в себе, сейчас она готова была признаться в полной беспомощности. Пока ни одна мысль о том, как без помощи Саида быть в курсе событий в жизни дочери, ей не приходила в голову. Надежда на Зорайдэ и Кариму растаяла. Жади успела понять, что они не могут знать о происходящем в доме, который находится в другом городе. Но у Саида везде свои люди, которые знают, как добыть информацию. А ещё она хотела помочь Латифе. Если не поддержать сестру, она может сломаться под натиском дяди Абдула и Мухамеда. А если и Саид с женами поднажмут, Латифа согласится принять вторую жену, а потом всю оставшуюся жизнь станет страдать… «Скорее всего, мы сами пока не понимаем, какие события начинают разворачиваться вокруг Латифы и Хадижи. Как сказала бы в этом случае Зорайдэ: песок поднимается в воздух перед скорой бурей. Латифа не откажется от развода, но и Мухамед может не смириться. Тогда дядя Али поддержит его и дядю Абдула. Тот красавец-кондитер будет забыт. Но как же хочется увидеть Латифу счастливой!» - осторожно ворочаясь, думала Жади. И как же страшно за Самиру! Она же, как назло, мечтает о поездке в Марокко – и может оказаться у волка в пасти! «Надо поговорить с ней так, чтобы до упрямой девчонки дошло: есть ситуации, перед которыми мы бессильны! Кто сможет спасти Самиру из рук навязанного ей мужа, если ее закроют в доме, сделают пленницей? Сможем ли мы узнать, где находится тот дом?» - переживала Жади, продумывая аргументы, которые приведет в разговоре с племянницей. «А что происходит с моей Хадижей? Что-то от меня скрывают, явно скрывают. У кого мне узнать о Зухре? Надежда только на Латифу или дону Ноэмию. Или сестра расспросит Фатиму, или Мустафа выболтает доне Ноэмии. Зорайдэ призналась, что бывшая женщина Фарида – красавица. Любовь была между Фаридом и Зухрой – и это очень плохо для моей дочери. Если муж Хадижи любит другую, то у Хадижи нет шансов», - с грустью подумала она. Жади засунула руку под подушку и достала нефритовый кулон. Сегодня перед выходом в ресторан она почему-то сняла его. Сейчас Жади не находила объяснения своему поступку. Оставить амулет, который всегда был при ней, словно охраняя ее? Так ей хотелось думать – нефрит ее охранял. Но перед встречей мелькнула мысль, что кулон может потеряться, как обычно бывало перед крутыми переменами в ее судьбе. Может быть, она что-то почувствовала и решила на этот раз противостоять судьбе, устав от испытаний? Вот и оставила неброское украшение дома. Кулон никуда не исчез. Жади держала его в руке, пытаясь в темноте вглядеться в нефрит, казавшийся ей совершенно черным, в камень, изрядно похудевший после того, как часть его была отдана Хадиже, чтобы тоже стать «кулоном судьбы», но уже для ее дочери. «Когда-то Лукас, а затем и Лео уверяли, что видели в нем меня, моё лицо. Это игра фантазии, но как было бы чудесно, окажись это правдой. Видеть Хадижу пусть в таком крошечном «экранчике», знать, что с моей принцессой всё в порядке. Скоро она тоже станет матерью. Но смогу ли я подержать на руках своего внука? Почему Фарид меня так возненавидел?! Просто необъяснимо, но как раз это дал понять мне Саид: зять против моего общения с Хадижей!» Желание Жади увидеть лицо дочери внутри кулона было настолько велико, что, пристально всмотревшись в камень, она вдруг поняла: внутри нефрита видны очертания девушки с пышными волосами. Чей это силуэт? «Нет, это не Хадижа!» – испуганно поняла она, и в то же мгновение силуэт немного изменился. И теперь вырисовывались очертания… розы, черной розы внутри мерцающего зеленым светом нефрита… А затем внутри камня как будто дуновением ветра с цветка сорвало лепестки, которые закружились в вихре, как песок во время бури…. «Черная роза!» - вскрикнула Жади, начиная что-то понимать, и… проснулась. «Это всего лишь сон!» - с облегчением сказала она себе, удивляясь, как незаметно смогла уснуть. И вдруг она с ужасом поняла: кулона в ее руке нет! «Как? Куда он мог деться?» - запаниковала Жади, сев в постели. Нет, его пропажа может означать одно: скоро вновь начнутся дни-недели-месяцы напастей. Где кулон?! Почему-то она была уверена: если кулон будет лежать в надежном месте, ничего не случится. Так же, как закрытый на все замки ящик Пандоры, как запечатанный проклятием джин в медной лампе, как… язык, который держат за зубами, храня важную тайну. Жади не выдержала, повернулась на бок, приникла к краю постели и, протянув руку, поводила пальцами по ковру. Кулона не было и там, хотя где ему ещё быть, если он просто выпал из ее ладони, когда она уснула?! Она включила светильник. За ее спиной заворочался во сне Лукас. Но она осмотрела ковер, заглянула под кровать – кулона не было!!! Его не было нигде! С ощущением нарастающего ужаса Жади забралась назад в постель, выключила свет и тихо заплакала. Завтра она перевернет всю комнату, но найдет нефрит. Это она сделает завтра, а пока по ее лицу текли слезы. Она чувствовала, что бессильна перед надвигающимися неприятностями. Ведь если даже кулон найдется (а куда он может пропасть из комнаты?), всё равно – его исчезновение как предзнаменование, как плохая примета. А этот сон? Она увидела внутри кулона, пусть и во сне, другую девушку, но не Хадижу, и черную розу, наверно, из тех самых роз, о лепестках которых рассказала Хадижа. «Нет, это просто бред какой-то! Наступит утро, я найду кулон, позвоню в Фес и ещё раз расспрошу Зорайдэ обо всем, что меня так тревожит. А дядя Али должен узнать о встрече с Саидом, о его разговоре с Латифой. Так я и поступлю», - решила Жади, стараясь успокоиться. Потом она всё-таки уснула, даже не стерев с лица слёзы. … Рано утром, вставая на работу, Лукас вспомнил, как, проснувшись ночью и обнаружив рядом вернувшуюся, наконец, Жади, что-то бормочущую во сне, осторожно вынул из ее разжатой ладони любимый нефритовый кулон жены. «Жади опять чем-то встревожена, поэтому не может не «разговаривать» со своим талисманом», - подумал он тогда и положил нефрит под свою подушку. Вспомнив теперь об этом, он достал кулон и положил его рядом с любимой женщиной, слегка прикрыв его одеялом. «Жади так боится потерять кулон, верит в мистику, так пусть увидит свой нефрит, как только откроет глаза. Ночью кулон мог бы упасть на пол, а утром, вставая, она наступила бы на него. Или Пьетро, удрав от няни, ворвется в спальню и, подняв вещицу с пола, унесет куда-нибудь поиграть и потеряет, или даже собака может подобрать валяющиеся на ковре шнурки с кулоном и утащить в сад. Сколько потом было бы поисков по всему дому, переживаний и слёз. Нет, пусть Жади позаботится о любимом украшении, когда проснется», - рассудил Лукас, глядя на милое лицо жены. Пожалуй, он уже немного опаздывает. Душ и одевание позади. Скорее вниз, чашку кофе – это всё, что он может себе позволить, если не хочет опоздать в офис, где наверняка уже ждет рассерженный его непунктуальностью отец. Надев пиджак и завязывая на ходу галстук, Лукас поспешил из комнаты. …Едва проснувшись, Жади вспомнила о ночной потере. Она тут же вскочила с постели и присела, чтобы посмотреть, не закатился ли кулон под кровать. Нагнулась, заглядывая под кровать. Нет, ничего она там не обнаружила. В досаде стянув одеяло и встряхнув его над постелью, жена Лукаса вскрикнула от радости: потеря блеснула золотым ободком в лучах утреннего солнца. Кулон лежал на постели, никуда не исчезнув. «Но как я могла не найти его ночью, ведь всё внимательно осмотрела!» - удивилась она, вновь надевая шнурки с нефритовым камнем на шею. Застежка на шнурках оказалась в порядке, кулон занял привычное место на груди. Какой бы ни была ночь, но утро началось с приятной находки. Поэтому у Жади было прекрасное настроение. - Приму душ, выпью кофе, загляну ещё раз в оранжерею к моим орхидеям, отвезу Пьетро к Иветти и позвоню Самире, назначу встречу. А потом попытаюсь дозвониться в Фес, - спланировала она свой день. – И сегодня вечером уезжает Лукас! Да, после приснившегося странного сна и непонятной истории с кулоном, то пропавшим, то вновь ниоткуда появившимся, Жади нужно было прийти в себя и всё обдумать. Совсем недавно таким занятием для психологической разгрузки было создание «украшений», во время которого она могла осмыслить проблемы, которых, как сейчас она поняла, у неё тогда почти не было. Но после свадьбы Хадижи Жади почувствовала, как уходит интерес к увлечению. Ведь ранее всё делалось ради дочери, а для чего – теперь? Помогать Самире с оплатой пансиона она и так сможет – ведь у нее есть счет в банке. В какой-то степени она независима от мужа, хотя именно Лукас и открыл для нее счет. Последние украшения – несколько пар сережек и пару браслетов – Жади продала через кафе-магазин доны Ноэмии в начале июля. Но это были вещицы, созданные в недели ожидания перед свадьбой дочери, когда Жади не находила себе места от неизвестности и беспокойства за её судьбу. И не сразу отвезла поделки своей компаньонке для реализации. Потом желание что-то мастерить из бусинок, монеток, стружек вдруг пропало – как отрезало. Возможно, на это повлиял рассказ Латифы о том, что Саид купил ЕЁ ожерелье с нефритами, а оно сыграло зловещую роль в судьбе Рании. Ведь именно его она разбила о зеркало во время ссоры с Саидом в присутствии всей семьи! Жади поразилась, что всё ещё помнит до мелочей зеркало, попавшее под горячую руку бывшей врагини. Вспомнилось, как не хотела вставлять в то украшение зеленые бусины, как не желала отдавать его в руки жены Мустафы. Лучше бы Жади оставила ожерелье для себя. Не носила бы, конечно, но пусть оно просто лежало бы в ее шкатулке, где хранилась бижутерия. Но с некоторых пор у неё появилось ещё одно занятие: орхидеи, которые она коллекционировала. Нет, Жади не занималась их разведением, это было сложно, как, впрочем, и уход за капризными цветами. Но Жади освоила и правила полива, и подкормки, и пересадки. Лукас был рад ее очередному хобби, построив для ее коллекции из двух десятков горшков целую оранжерею. А потом стал привозить из каждой поездки по Бразилии всё новые и новые экземпляры цветов. Теперь ее коллекция насчитывала около полусотни орхидей, пусть и не самых редких видов. Но Жади и не стремилось собрать редкости. Она была только любителем-растениеводом, если можно о ней так сказать, при чем - занимаясь делом без фанатизма. Ей нравились грациозные цветы, поражавшие воображение разнообразием лепестков – от гладкого холодного мрамора и полупрозрачного воска до нежнейшего шелка и искрящегося велюра. Даже на одном растении не бывает двух одинаковых цветков, поражающих обилием полосочек, точек, крапинок, цветовых переливов... И аромат – тонкий, изысканный, в то же время наполненный целой гаммой оттенков, напоминающих тропические фрукты и даже восточные пряности. В оранжерее Жади росли фаленопсисы, онцидиумы, ванды, каттлеи, лелии, дендробиумы и разные гибриды орхидей. Стояли горшки с мильтониями и целогинами. Особенно нравились Жади мильтонии – орхидеи с цветками со снежно-белыми лепестками, с пурпурными пятнами и ярким оранжево-желтым пятном в основании губы. Она обожала их сильный аромат садовых роз. Кроме того, замечательным свойством этих растений было и буйное цветение на протяжении почти всего года. Был только один недостаток – их цветки почти не стоят в срезке, в вазе они быстро увядают. Поэтому Жади приходилось любоваться ими только в оранжерее – на цветущие растения в горшочках. Вот и теперь она стояла перед одним из стеллажей, протянувшихся вдоль стен довольно большого помещения оранжереи. - Пьетро, осторожнее! – предупредила она сынишку, попытавшегося пробраться к цветам, свешивающимся с кусков дерева, приделанным к стенам оранжереи. Эпифиты тоже были частью коллекции. Она тоже сделала несколько шагов в сторону деревянной скамьи, на которой стояли ящички с крошечной орхидеей, известной под названием «ночная фиалка», цветы которой издают очень приятный аромат, усиливающийся в пасмурную погоду и к ночи. Затем внимание Жади привлекли фаленопсисы. Как хорошо, что расцвело очередное растение. Уходя, она обязательно срежет для вазы в гостиной цветонос с крупными молочно-белыми цветами. - Мама, ты говорила, что этот цветок называется «бабочкой»? – спросил Пьетро. - Да, сынок. В переводе с латинского фаленопсис - «подобный бабочке». Если смотреть издалека, как, впрочем, и вблизи, соцветия фаленопсиса похожи на стайку летающих бабочек с яркими шелковыми крылышками. - Эй, осторожнее! – снова прикрикнула Жади, увидев, что ребенок подошел к каттлее и гладит пальчиком нижний лепесток-губу на одном из крупных цветков, распустившихся на одной из любимых орхидей Жади. Пьетро тут же отдернул руку, спрятав ее за спину. - Зачем цветам губы?- снова поинтересовался сын у Жади. - О, эта часть цветков - своеобразная «посадочная площадка» для насекомых-опылителей в дикой природе. Поэтому она такая крупная и ярко окрашенная. И сами цветы поражают воображение, кажутся фантастическими. Видишь, они размером с тарелку, нежно-окрашенные, с сильным приятным ароматом…, - объяснила жена Лукаса, окидывая взглядом угол с каттлеями. В ее коллекции они были самых разных тонов – от зеленовато-белых и лилово-розовых до ярко-желтых и красно-коричневых. - Давай возьмем увеличительное стекло и посмотрим, нет ли новых цветков вон в том горшочке, - предложила Жади Пьетро, устремляясь к столику, на котором стояли ящики и горшочки с миниатюрными орхидеями. Она достала с полочки лупу и протянула Пьетро, который тут же начал рассматривать изумительные по окраске листья. Жади тоже с интересом осматривала орхидеи размером с наперсток. У некоторых листики однотонные, без рисунка и красивы благодаря бархатистой кожице. У других листья покрыты яркой серебристой или золотистой сеточкой жилок, густой или редкой, равномерно распределенной по поверхности или более плотной к центру. Окраска их варьировалась от светло- до темно-зеленой, от серебристо-серой до темно-вишневой. А вот мелкие кремово-белые цветки, собранные в скромные соцветия, не поражали красотой, хотя у некоторых видов они были довольно изящными и обладали приятным ароматом. - А эта как называется? – спросил сын Лукаса. - «Макодес петола», - прочитала Жади на небольшой этикетке, приклеенной к горшочку. Она не помнила все названия, собирая коллекцию орхидей только ради удовольствия из-за их красоты. – Тебе нравится цветок? Жади улыбнулась. - Цветки у этой орхидеи невзрачные, но красота листьев завораживает. Такое впечатление, что листья расшиты золотыми нитями, которые переливаются в лучах солнца. Именно из-за листьев эту орхидею называют драгоценностью. Она взяла опрыскиватель и несколько раз нажала на «курок». - Видишь, как я осторожно это делаю – чтобы вода не попала на цветки. Иначе орхидея загниет. - Дай мне! Я тоже хочу поливать! – потребовал мальчик. - Подожди, проверю, как прижился новый цветок, который я пересаживала несколько дней назад. Его нельзя поливать ещё два дня, чтобы подсушились и зажили ранки, нанесенные при пересадке, - ответила женщина, не отрывая глаз от новой обитательницы оранжереи. - Мой песик! Мама, собачка тоже хочет к нам! – глядя на стеклянную дверь, сказал Пьетро. Жади оглянулась на шум. Пес царапал дверь когтями. - Нет, Пьетро, нет! Мы его не станем впускать,- ужаснулась хозяйка оранжереи. – Он же здесь все горшки и ящики перевернет, перебьет всё! - Стой, Пьетро! Я вас обоих накажу, - пригрозила она, увидев, что сын бросился к двери. - Где же Клара? – с досадой воскликнула Жади, понимая, что собаку ей не поймать сразу же, как только откроется дверь, а значит, потеря части коллекция неминуема. Но ребенок, слава Аллаху, всего лишь приник лицом к стеклу, смеясь над тем, как собака смешно водит лапой по стеклу, затем мечется под дверью, не зная, как попасть туда, где находится маленький хозяин. - Клара, убери собаку, - сказала в мобильник Жади. - Нам с Пьетро надо выйти из оранжереи, но Гектор может ворваться внутрь…. Хорошо, подождем. - Нельзя, Пьетро. Гектору к нам нельзя! – уговаривала она сына, ожидая, когда к ним доберется домоправительница и уведет собаку в сад. Вскоре угроза для орхидей миновала: Клара принесла тяжелый поводок и почти насильно отволокла пса от входа в оранжерею. Но едва Жади выпустила впереди себя Пьетро, как пес перестал рваться к комнате и дал спокойно увести себя прочь: ведь мальчик снова был рядом с ним. - Пьетро, мой принц! Собираемся в гости к тёте Иветти! – громко сказала она вслед сынишке. - Дона Жади, пирог с финиками, как Вы просили, готов, мокека тоже, баранина дотушена, салат… - Хорошо, Клара. Мы с Пьетро пообедаем и отправимся к Иветти в гости. Там я оставлю сына на недолго, вечером заберу. - Синьор Лукас предупредил, что вылетает в Белу-Оризонти сегодня вечером. Вы успеете вернуться до того, как синьор заедет за вещами? - Успею, Клара. Вещи уложены? - Конечно, синьор Лукас подробно рассказал мне, какие вещи собирается взять в дорогу. Но проверьте, вдруг он что-то упустил. Я сложила в чемодан только то, что он перечислил и то, что берет каждый раз. - Да, Клара, я вернусь вечером и проверю. Пьетро, мой руки и садись за стол! Иначе мы не успеем добраться до Барра-да-Тижуки. Клара, вызывай такси – как обычно. Домоправительница отправилась к телефону, а Жади взяла сына за руку и повела в столовую. Пора брать ситуацию под контроль, иначе они прособираются до вечера. 5. Часть 12. Глава 5. Жади и Иветти. Встреча с Самирой. На такси Жади с сыном довольно быстро добрались в престижный район Тижуки, где располагались особняки людей круга Леонидаса Ферраса. Оказалось, что Иветти ждала их с самого утра. - Прости, Иветти. Я сама не своя в последнее время. Столько мыслей в голове, подозрения, нервы… - Что такое, Жади? Что случилось? Ты из-за поездки Лукаса так переживаешь? Думаешь, Львеночек снова отправит сына в Россию? Разочарую: в Россию едут юристы из отдела по инвестициям. Я даже по именам их не знаю. Но Тавиньо и Лукас пригодятся на фирме – так считает мой Львеночек. - Нет, Иветти. За Лукаса я не боюсь. Он взрослый и опытный человек. Слава Богу, в нашей жизни всё хорошо. Дело в другом. - Рассказывай! – немедленно отреагировала жена Леонидаса Ферраса, ведя Жади в гостиную. Пьетро уже отправился с Далвой наверх к Габриэлу и Эдуардо, которые разбирали коробки с новыми игрушками. – Мы с тобой давние подруги, Жади. Расскажи, и будем вместе искать решение твоих проблем, - предложила Иветти, присаживаясь на диван. По пути она дала указание Изадоре принести напитки. - Иветти, я не сомневаюсь, что ты, как верная подруга и мудрая женщина, подскажешь выход из положения, но… - Что, Жади? Расскажи обо всем, пока наши разбойники заняты новыми игрушками! Няня сегодня попросила выходной. Я с ужасом думаю о том, что однажды дона Жуана подойдет ко мне и скажет: «Дона Иветти, я увольняюсь. У меня больше нет сил воевать с вашими сыновьями!» А где я найду вторую такую няню, как Жуана? Только у неё хватает выдержки и мудрости управляться с близнецами. Если я останусь одна – просто сойду с ума! – поделилась собственными тревогами и мачеха Лукаса. - У меня проблемы не с сыном. Мои родственники… - Кто на этот раз? – перебила Иветти. - Жади, или ты всё ещё переживаешь из-за Хадижи? Что-то стало известно? Она же беременна? Какие-то осложнения? Что-то со здоровьем? - Нет, нет! – испуганно, но быстро ответила Жади. – Но открылись новые обстоятельства. И есть кое-что, о чем знают в Фесе, но скрывают от меня – я чувствую! Может быть, от Хадижи тоже скрывают, чтобы не беспокоить ее в ее деликатном положении… - Почему ты так решила? Кто и что тебе мог рассказать? Зорайдэ или та болтунья... Карима, кажется? - Да, служанку в доме дяди Али зовут Каримой. Очень хорошо, что у неё так и не получилось выйти замуж, - эгоистично сказала Жади. – Если бы не она, не знаю, что могло бы случиться с нами: со мной, Латифой, с Самирой. - Самирой? А что с ней может случиться? – нахмурилась Иветти. Племянница Жади была ей очень симпатична своей самостоятельностью, живым умом и веселым независимым нравом. - Ох, Иветти! Самиру могут выдать замуж против воли, Латифа может не получить развод, а моя Хадижа… У моей дочери есть соперница, оказывается, - сообщила Жади все неприятные новости. Женщины принялись обсуждать все подробности, пытаясь придумать, что можно предпринять, чтобы и Латифа не осталась с нелюбимым мужем, и Самира могла строить жизнь, как считает нужным. Прошло часа два до того, как Жади вдруг спохватилась, взглянув на часы, висевшие в гостиной. Иветти поняла, что Жади скажет: ей пора. - Главное, не терять присутствия духа и быть благоразумной. Выход есть всегда, Жади. - Да, как говорит Зорайдэ: «Когда закрывается одна дверь, Аллах тут же открывает несколько других!». - Вот видишь. Это народная мудрость, значит, так и есть. Что касается Хадижи… На твоем месте я сама слетала бы в Марокко и постаралась собственными глазами увидеть эту… как ее… Зухру! Чтобы представить глубину проблемы. - Именно это мне и хочется сделать. Но Лукас категорически против. И Саид тоже. Даже дядя Али намекнул, что мне не стоит приезжать в ближайшие месяцы в Фес. - Ну и что? Ведь не выгонят же тебя из дома твоего дяди? И потом: ты могла бы приехать не в Фес, а в Мекнес, при чем тайно, никого не предупреждая о приезде. Если хочешь узнать правду, докопаться до истины, то надо действовать решительно, но так, чтобы никто не мог предположить твоих планов. Если ты прилетишь в Марокко и доберешься до Мекнеса, устроишься в отеле, никто ахнуть не успеет! - Но я дала слово дяде Али… - Жади, иногда стоит рискнуть. Но если дала слово… Тогда ты сама виновата. Никогда ничего не обещай, если хотя бы в малейшей степени сомневаешься или предполагаешь, что ситуация может измениться, и твоё слово станет препятствием... - Я всё понимаю, Иветти. И не знаю, что мне делать! - Жади, если бы мои дети не были так малы, я могла бы вместе с тобой отправиться в Марокко. Вместе мы смогли бы решить любую проблему, узнать всё об этой женщине, даже поставить ее на место, если окажется необходимым, но… - Иветти! – на глазах у жены Лукаса блеснули слезы благодарности. – Спасибо за желание помочь. Но ты не можешь бросить детей. - Я могла бы даже одна побывать в Марокко. Знаешь, Жади, я так давно никуда не выезжала…, - мечтательно произнесла жена Леонидаса Ферраса. - С тех пор, как родились мои сыновья… А ведь в отличие от тебя я не давала слова твоему дяде Али… - Нет, Иветти, не надо! – вдруг испугалась Жади. – Нет, я немного подожду, посмотрю, как станут развиваться события. У меня есть мечта: поехать в Марокко, чтобы присутствовать при рождении моего внука или внучки. Правда, не знаю, как я смогу проникнуть в дом зятя. Но в любом случае, когда Лукас отправится в Европу с Маизой и Мэл на операцию, необходимую их внуку, я хочу полететь в Марокко – в гости к Зорайдэ. Но не стану никого предупреждать. Ведь могу же я сделать ей сюрприз? - Правильно, Жади! А там - кто сможет запретить тебе увидеть собственную дочь? И лететь до Парижа или до Мадрида ты можешь вместе с Лукасом и Маизой. А потом они – в Швейцарию, в клинику, а ты – в Марокко. И обратно – тоже договориться лететь вместе. - Ни в коем случае! Маиза дружит с Саидом, они и сейчас встречаются - я точно знаю. Она тут же расскажет Саиду о моих планах. Я даже до аэропорта в Фесе не успею добраться, как Саид не только обо всем узнает, но и предпримет меры, чтобы я не смогла увидеться с дочкой. - Да, Маиза такая. Она решительная и предприимчивая. Жесткая. Боюсь – ты права, Жади. Тогда соблюдай полное инкогнито! Тебе нужен хороший план! - Придется лететь в Марокко в парандже, - пошутила племянница дяди Али. – Мне пора, Иветти. Я позвонила Самире из такси, когда мы добирались к вам. Она ждет меня через час в кафе у фонтана на улице***. - Жади, обязательно не только предупреди, но и убеди Самиру, чтобы она была осторожна! В Рио вообще бдительность - превыше всего. Но когда вокруг настоящий заговор… Девочка не должна пострадать! - Конечно, я всё сделаю, - уверила Жади. – Самира с детства мечтала стать журналисткой. Так пусть никто не посмеет лишить ее мечты, которая уже так близка к осуществлению! - Жади… А что с тем красивым арабом… из кафе восточных сладостей? Неужели Латифа отказалась знакомиться с ним? Но он такая душка! Какие глаза, какая аура, настоящий мачо, пусть и не кариоки. Меня он пленил, когда мы с тобой побывали в его заведении, - вспомнила Иветти. - Ах, Иветти! Латифа не имеет права даже думать о другом мужчине, пока не получит развод. А она всё ещё замужем, пока дядя Али и дядя Абдул не договорятся на семейном совете, что Латифа может официально оформить развод, а Мухамед обязан отдать ей махр и обеспечить жильем. Это как бы уже всё сказано, но не подтверждено окончательно. - Нет, Жади, не будь так строга к сестре. Ведь сама ты была женой Саида, но продолжала любить Лукаса, - напомнила Иветти лукавым голосом. - Латифа – не я. Она не станет думать о другом мужчине даже тогда, когда получит развод. Она так и сказала мне, когда узнала о планах дяди Али найти ей другого мужа после развода с Мухамедом. Пришла в ужас! - Это она так просто говорит! – отмахнулась Иветти. – Женщина должна кого-то любить. А в такого мужчину, как тот синьор из кондитерской, невозможно не влюбиться. Подожди, вот увидишь: как только будет можно, Латифа увидит его и влюбится! - Было бы замечательно! Но пока она даже не видела его, не желает и слышать ни о каком другом муже. Уверяет, что ещё раз замуж она не собирается. Но мне так хочется, чтобы Латифа узнала это чудесное чувство: любовь. - Любовь… Это когда словно бабочки внутри тебя... Прекрасное чувство! – закрыла глаза жена Леонидаса. – Сколько раз в жизни я влюблялась. Но любовь к Леонидасу преследовала меня все годы. - Как и для меня мой Лукас был любовью всей жизни! И сейчас - как двадцать пять лет назад! - Жади, мы с тобой так понимаем друг друга! - Да, Иветти! Выпив по бокалу сока, женщины вышли из дома, где Жади ожидала машина с водителем. Иветти приказала ему отвезти жену Лукаса в центр, к месту встречи с Самирой, а затем с ней же вернуться за Пьетро. Так захотела Жади, ведь им с сыном предстояло ещё успеть домой, чтобы проводить Лукаса в поездку. - Главное, чтобы не было пробок. Они возникают так непредсказуемо! Но я надеюсь, что ты успеешь. А если мы поймем, что ты опаздываешь, то пусть наш водитель Аденор отвезет тебя в аэропорт, а я возьму такси и отвезу детей туда же. Созвонимся с Лукасом – и станет понятно, как поступить. - Хорошо, Иветти. Спасибо тебе за всё! Жади забралась в салон автомобиля, машина тронулась с места и выехала за ворота, которые тут же закрылись. Женщина выглянула в окно с опущенным стеклом и помахала рукой сынишке, который вместе с братьями стоял возле Иветти, обхватившей троих мальчишек, собравшихся возле нее – каждый с игрушкой в руках. Пьетро весело помахал в ответ, и его примеру последовали Габриэл и Эд. Жади махала им до тех пор, пока машина не скрылась за поворотом, и дом Леонидаса Ферраса больше невозможно было увидеть. ***… Самира стояла возле киоска с газетами и журналами, рассматривая свежую прессу, выставленную в витрине. Тётя Жади опаздывала. Но Самира не переживала: времени сегодня у неё было достаточно, и появилась возможность отыскать среди десятков журналов тот, в котором была опубликована небольшая заметка под ее авторством об экспозиции в музее. Самира собирала вырезки для портфолио – мало ли что может пригодиться в будущем. Нужный журнал всё-таки нашелся, и когда Самира расплатилась за него и повернулась к столикам кафе, выставленным на тротуар, то увидела и Жади, которая как раз выходила из машины на другой стороне улицы, а, заметив племянницу, поспешила к ней. Встретившись, Жади и дочь Латифы обменялись комплементами: - Тётя Жади, какой симпатичный костюм! Мне так нравится, как Вы выглядите. Боюсь, мне никогда не научиться одеваться со вкусом и носить вещи с таким изяществом. - Самира! Научишься, если захочешь. Но я смотрю, ты тоже в новой кофточке? Миленькая. И брючки вместо короткой юбки, от длины которой мне становится не по себе. Я никак не привыкну, что моя племянница – больше бразильянка, чем восточная девушка. - Но так и есть, - подтвердила Самира. Обе направились к кафе и заняли свободный столик. - Чашку латте и десерт из маракуйи! А тебе? – просматривая листок с меню, спросила Жади у племянницы, когда они уселись за столик, и рядом мгновенно появился официант. - Мне то же самое и ещё мороженое с шоколадным сиропом. Заказ принесли быстро: посетителей, как ни странно было для этого часа, в кафе наблюдалось мало. - Что случилось, тётя Жади? – поинтересовалась Самира, обратив внимание на ее бледное лицо и выражение глаз. - Самира, даже не знаю, как с тобой об этом поговорить… Мне стало известно так много всего. К тому же я не смогла сдержаться и по дороге из Тижуки позвонила в Фес. Поговорила с Зорайдэ, с Каримой. Самые худшие опасения подтверждаются. Им принесли заказанные напитки и десерт. Самира, уже взяв ложечку, так и не успела воспользоваться ею. Она слегка повернула голову на бок и настороженно смотрела на Жади, ожидая пояснений. Неужели негодница Карима не сдержалась и выболтала то, о чем рассказала и ей? Тёте Жади пока не нужно знать, что говорят на мединах Феса и Мекнеса о второй жене Фарида, которую он будет вынужден признать… - Самира, с чего начать? Мне надо сказать тебе кое-что важное. Это касается твоей безопасности. И есть новость о твоей маме. - Обо мне?.. О маме? Тётя Жади, я думала, что у Хадижи какие-то неприятности, - предположила девушка, опуская глаза, чтобы не выдать собственную осведомленность. - У Хадижи в ближайшем будущем тоже ничего хорошего не ожидается! – обреченно заявила женщина. – Как будто закончилась белая полоса в нашей жизни. Всех нас ждут неприятности, и даже не знаешь, у кого они окажутся страшнее. У Самиры после таких слов пропал аппетит. Она отложила в сторону так и оставшуюся чистой ложечку, подперла голову руками со сплетенными пальцами и попросила: - Рассказывайте, тётя Жади. Начните с меня. Лично я не знаю ни о каких проблемах в своей жизни. Никаких скандалов, никаких неприятностей у меня нет… Не было, по крайней мере за последние две недели! Я даже предположить не берусь, о чем может идти речь. - Самира… Дядя Абдул и твой отец решили найти тебе мужа и насильно выдать тебя замуж! - Что?! Жади увидела, как от удивления у дочери Латифы «сделались квадратными» глаза. - Тётя Жади, что это значит? Насильно замуж? Меня?! Как это? А я не хочу замуж! За кого они собрались выдавать меня замуж? – разволновалась девушка. – Нет, я не согласна. Я вовсе не собираюсь выходить замуж! В ближайшие годы – точно! Не нужен мне муж! - Всё это понятно, но твой отец так не считает. Он… - Мой отец от меня отказался! Как и дядя Абдул. И дядя Саид! С чего вдруг им пришла такая мысль? - Потому что твоя мать желает получить развод, и одна из причин этого – её желание, чтобы ты жила с ней вместе, - не подумав, сказала Жади и сразу же пожалела об этом. Самира побледнела и ответила не сразу. Но потом расстроенно сказала: - Хорошо, я не стану переезжать из пансиона в Сан-Криштован! Только пусть меня оставят в покое! Но мама всё равно должна сделать тот выбор, который устроит именно её. - Дело теперь уже не в этом. Дядя Абдул загорелся желанием найти тебе мужа. А если ему приходит в голову какая-то мысль, он ни за что от неё не откажется. Мне Карима рассказала, как он едва не женил Саида на женщине из его прошлого, а также предлагал взять в жены дочь этой женщины, если ему не нравится мать. Похоже, Саид смог отказаться от невест там, в Марокко, но он ещё не знает, что дядя Абдул уже принял решение женить на матери-невесте твоего отца, а её юную дочку отдать в жены Саиду – третьей женой. На медине предполагают, что сид Абдул боится, как бы Саид не решил вернуть Ранию, вот и старается заполнить все вакантные места. - Дядя Саид может снова жениться? Мой отец может взять ещё одну жену? – пыталась переварить новости племянница Жади. – Но при чем здесь я? - Сид Абдул вспомнил о тебе, потому что не желает, чтобы на его семейном огороде росла такая сорная колючка, как ты. Это не мои слова, а услышанные Каримой сплетни на медине. Там много чего болтают. Такое впечатление, что город только нами и интересуется. Дядя Абдул собирается выдать замуж Ясмин, женить Икрама, вот и о тебе вспомнил. К тому же, тебе давно пора выйти замуж, ведь тебе уже за двадцать. - Но почему он сам не женится? Ему достаточно лары Дунии? Почему бы ему самому не взять в жены ещё трех женщин и не заняться своими проблемами? - Дядя Абдул решил зачистить сорняки в собственной семье, чтобы не позорили его род. Но я говорю тебе не из-за этого. Мало ли что дяде Абдулу придет в голову. Самира, хочу тебя предупредить - отнесись к моим словам очень серьезно! - Я всегда серьезно прислушиваюсь к Вашему мнению, тётя Жади. - Ты в опасности! – Жади решила сгустить краски для пользы дела. - Тебя собираются похитить, отвезти в Марокко и выдать замуж за человека, который сделает тебя пленницей в своем доме. Тебя запрут в риаде, из которого ты не сможешь выйти долгие годы даже в сад, чтобы прогуляться вокруг фонтана. Мы с твоей матерью можем не узнать не только, что это за дом, но и кто – жених. Если свадьбу не станут афишировать, то это вполне реально. А свадьбы не будет, потому что побоятся, что ты устроишь скандал. - Нет, не верю, тётя Жади! Этого не может быть! - Я думаю, что тебе, Самира, лучше переехать пожить ко мне. Пансион тебя не спасет. Мы с твоей матерью каждый день теперь будем сходить с ума от страха за тебя. - Ну… я подумаю… А скандал я устрою – пусть даже не сомневаются! Даже заранее могу что-нибудь сделать. Надо сегодня же позвонить отцу или Амину, пусть брат передаст, что я НЕ ХОЧУ ЗАМУЖ! - Нет, Самира, пока не стоит скандалить. Но насчет переезда ко мне и раздумывать нечего! Лукас сегодня уезжает на неделю в Белу-Оризонте, но и, вернувшись, он не будет против того, чтобы ты у нас жила, сколько понадобится для того, чтобы дядя Абдул отступился от затеи найти тебе мужа. Наймем шофера-охранника, чтобы возил тебя в университет и везде, куда тебе понадобится съездить. - Неудобно, тётя Жади. И мои сокурсники станут насмехаться надо мной! - Самира, это всё неважно. Но если с тобой что-то случится, мы с твоей матерью не простим себе, что не спасли тебя. - А я знаю, что делать: я напишу письмо дяде Абдулу! Попрошу оставить меня в покое! - Нет, Самира, это будет большой скандал! - А если меня насильно выдадут замуж – это будет трагедия, но для меня. - О чем ты можешь написать дяде Абдулу?! - Я найду такие слова, что у дяди Абдула навсегда пропадет желание совать нос в мою жизнь! – не очень вежливо сказала обозленная донельзя Самира. - Успокойся, мы подумаем об этом и решим, как поступить. Напишем письмо вместе. Думаю, что если даже просто намекнуть твоему отцу на возможность такого письма, он всё сделает, чтобы дядя Абдул забыл о поисках мужа для тебя. - Я замуж выходить не хочу! У меня другие планы! – сердито и решительно отрезала Самира. Жади едва не рассмеялась. - Самира! Сейчас ты так была похожа на маму! Она точно так же ответила мне, когда узнала, что дядя Али собрался найти для нее мужа, когда она получит развод с твоим отцом, - сказала она, отпивая кофе из небольшой чашечки. Самира тоже успела выпить полчашки кофе, но поперхнулась, стоило ей услышать эту новость. Она долго пыталась прокашляться, потом сидела молча, стараясь успокоиться. - Да, представь себе: и наш дядя Али желает твоей матери счастья! Но оба: и дядя Абдул, и дядя Али видят счастье женщины только в браке. - Тётя Жади… Почему судьбы многих женщин – в руках мужчин? Кого же могут найти моей матери, чтобы заставить ее выйти замуж? - Самира, ешь мороженое, оно уже тает. Не бойся, никто не желает делать Латифу несчастной. Дядя Али – уж точно! Если жених, которого имеет в виду дядя Али, согласится взять жену, то его познакомят с твоей мамой. Если Латифа даст согласие, только тогда их поженят. - И кто бы это мог быть? Или моей маме придется ехать в Марокко? А вдруг новый муж окажется таким же, как тот, с которым жила Рания во временном браке? Нет, я против! - А если… это будет тот мужчина из магазина восточных сладостей? Он современный, интеллигентный, милый, обходительный. Бизнесмен. Красивый, наконец. Ровесник твоей матери. Мне кажется, у него мягкий характер. - Да! Мягкий – настолько, что его дочь совсем не признает никаких граней приличия. Тётя Жади, надо было слышать, как эта наглая девица разговаривала со своим отцом! Никакого почтения! А если он женится, то достанется его жене. Вот если бы лара Дуния стала ее мачехой – тогда… - Но лара Дуния намного его старше, а твоя мать – почти ровесница, ведь сид Керим старше ее года на три. - Не может быть, тётя Жади! – дошло, наконец, до Самиры. – Так дядя Али выбрал моей маме именно ЕГО в будущие женихи?! - Тише, Самира! У тебя такой вид, что на нас уже начинает коситься официант. - Но тётя Жади!... Так мы не случайно оказались в том кафе? Теперь я понимаю… - Так велел мне сделать дядя Али. Не сердись на меня, Самира! Наверно, мне стоило сохранить всё это в тайне. Просто я в шоке от услышанных от Каримы новостей, вот и не слежу за собственным языком. - А мама знает о женихе? - Только то, что ей не дадут остаться одной в старости. Но о кондитере ей ничего не известно. - Я хотела бы знать, что ответит моя мама, - уже более-менее спокойно сказала девушка. - Латифа даже слушать не пожелала ни о каком втором муже. А ведь я едва не проболталась и ей. - Мне трудно представить маму рядом с кем-то ещё, кроме отца, - ошеломленно высказалась дочь Латифы. - Но прожить остаток дней в доме окнами на магазин Мухамеда, возле дверей которого будет прогуливаться с коляской другая женщина, которая станет рожать твоему отцу каждый год по ребенку – тоже незавидная перспектива. Твоя мать будет стариться по соседству с женами твоего отца, а я не сомневаюсь в том, что дядя Абдул женит его ещё на двух или даже трех женщинах. Увидев, с каким удивлением взглянула на неё Самира, Жади с жаром продолжала: - И все они, представь, Самира, все эти женщины будут презрительно посмеиваться над твоей матерью – бывшей женой Мухамеда, за ее спиной! Неважно, какая обстановка будет в семье твоего отца после развода с Латифой, какие отношения сложатся между новыми женами – возможно, это будет клубок змей, но твоя мать станет для них парией. - Нет, так не будет. Я не позволю обижать мою маму. Амин тоже ее любит. Он ее защитит! - Нет, Самира, твой отец и твой брат ничего не смогут сделать против нескольких законных жен Мухамеда. А жители Сан-Криштована получат лишь новое развлечение, наблюдая, как гарем Мухамеда потешается над Латифой. В этом квартале, как и по всей Бразилии, очень любят сериалы – как сентиментальные, так и со скандалами и интригами. - Что же делать? – была обескуражена девушка. – Тогда маме лучше переехать в другой район, где ее никто не знает! - Лучший выход – выйти замуж, если жених ей понравится. Но как поведала мне Карима, дядя Абдул рассказывает по всему Фесу о том, что будто бы твой отец уже передумал разводиться. Мухамед собирается забрать назад согласие на развод. Развода не будет - в этом уверяет всех знакомых дядя Абдул. Самира молчала, опустив глаза, помешивая ложечкой растаявшее мороженой. Она раздумывала о чем-то, но не решалась говорить. Поняв ее настроение, Жади решила представить другой вариант развития событий – выгодный Латифе. - Вот если твоя мать всё-таки разведется, но не останется одна – другое дело. Тогда твой отец может начать локти кусать. Это такая порода: и Саид, и Мухамед, и дядя Абдул – собственники. Все мужчины в их роду такие. Они никогда не отпустят женщину, которая однажды им принадлежала. Как-нибудь расскажу тебе историю женитьбы дяди Абдула, которую услышала в доме Зорайдэ много лет назад. Но он и теперь не даст развод Дунии – я уверена в этом, пусть между ними нет тех отношений, которые…эээ, - не стала продолжать Жади, решив, что Самире вовсе не стоит знать о некоторых сторонах жизни двух пожилых родственников. - Пусть мама сама решает, как жить после развода, - ответила, наконец, Самира. - Но если она выйдет замуж, я снова останусь одна. Не смогу жить в ее доме по соседству с отцом и братом. А если Амин с женой переедут в дом мамы, то и вовсе окажусь на улице. Наверно, мне не стоит спешить отказываться от комнаты в пансионе. - Самира, мы же договорились: ты переезжаешь ко мне. Потом и твоя мама присоединится, потому что она не согласится жить в гареме. Ведь дядя Абдул собирается сосватать Мухамеду ещё одну жену! Ею должна стать та самая Муна, о которой я совсем забыла… Жади рассказала племяннице историю из своей молодости, когда ей было столько же лет, как теперь – Самире. - … А теперь судьба решила пошутить над нашей семьей: Саид не женился на Муне тогда, так теперь может жениться на ее дочери. Твоему отцу придется взять в жены Муну. И он не сможет отказаться. - Так будет лучше: пусть женится. Ведь кто-то должен ухаживать за отцом. Маму он не хочет отпустить ещё и потому, что она все прожитые годы заботилась о нем. А если верить рассказам о Лейле, то отцу плохо придется, если она станет единственной женой. - Самира, я вот о чем подумала: давай я сама позвоню Мухамеду и скажу ему всё, что я думаю о том произволе, который они задумали в отношении тебя. Намекну, что ты против замужества и даже собираешься… - Нет, тётя Жади, - с жаром перебила ее племянница. – Я не просто против, а категорически не собираюсь им подчиниться! Так и скажите! И про письмо дяде Абдулу тоже… - Успокойся, Самира! Тише, - понизила голос Жади. – Ещё по чашке кофе! – бросила она подошедшему поближе к ним официанту. – Девочка, я тебе обещаю: и твоему отцу, и дяде Али я всё скажу и намекну на письмо. Но ты всё же пока ничего не пиши сиду Абдулу. - Тётя Жади, я обязательно напишу: если не письмо, то статью в журнал о возможном насилии, но не называя своего имени. Или мне самому королю Марокко пожаловаться на готовящийся произвол? Между прочим, я не его подданная, а гражданка Бразилии! - Успокойся, Самира! Забудь про журнал и уж тем более про короля! Иначе это будет неслыханный скандал! - Но Мухамед VI, как я слышала, цивилизованный монарх, человек современных взглядов! - Нет, Самира, не действуй сгоряча! Как сказал бы дядя Али: не открывай дверь, которую потом не сможешь закрыть. Забудь о короле, о журналах и прочих скандалах. Наш дядя Али достаточно влиятелен, чтобы не позволить дяде Абдулу так с тобой поступить, - начала уговаривать девушку перепуганная Жади. Она не ожидала такой силы противодействия, которое выплеснула Самира в разговоре. Ей в голову не могло прийти то, о чем только что сказала юная родственница. - Но что-то же надо делать! Я не стану ждать, когда меня украдут. - Позволь, я сама всё улажу. В Бразилии тебя трудно украсть, а вот в Марокко в ближайшее время ехать не стоит. - И не собираюсь. Но в планах на следующий год мы с Амалией намечали поездку в Марокко, чтобы собрать материал этнографического характера для написания книги. Что ж, придется передвигаться по стране в парандже. В ней меня не только никто не узнает, но даже предположить не смогут, что я могу ее надеть, если даже от платка отказалась. - Самира, какие мечты у тебя… - Да, тётя, я не собираюсь менять планы из-за самодурства дяди Абдула. В Марокко я поеду, как бы там ни было! Но приму меры для собственной безопасности. - Не будем больше спорить! Самира, могу предложить тебе тему для твоей новой статьи: орхидеи. Ты ведь пишешь в основном для студентов-туристов? Неужели им неинтересно будет узнать, какие прелестные цветы растут у нас в Бразилии? Орхидеи стали национальным цветком Венесуэлы и Колумбии. Но Бразилия богата редкими сортами орхидей, которых нет больше нигде в мире. Ты можешь написать репортаж о моей скромной коллекции или о коллекции орхидей из Ботанического сада в Рио-де-Жанейро. Вспомнить легенды и мифы об этих удивительных цветах, историю, сделать красивейшие фотографии. - Тётя Жади, Вы меня просто пытаетесь успокоить таким нехитрым способом. Я, конечно, напишу статью об орхидеях Бразилии, но я не забуду о коварных планах моих родственников. И как такое забудешь? Я теперь спать спокойно не смогу! - Но я должна была тебя предупредить, Самира. Промолчать, зная о замыслах…. Ты сама первая обвинила бы меня, если бы я не рассказала тебе правду. - Нет, разве я виню Вас в чем-то? Тётя Жади, я напугана и возмущена. Сегодня же перееду к вам. - И правильно! А через месяц наступит Рамадан. К тому времени Латифа или получит собственный дом, или тоже переедет ко мне, к нам с тобой! - Хорошо. Тётя Жади, а что об этом думает моя мама? - Латифа ничего не знает. Пока не знает, и я боюсь её добивать такими новостями. Но думаю, дядя Абдул расскажет ей о планах на твой счет. - Не говорите маме ничего. Пусть узнает от дяди Абдула. - Самира, я тоже так считаю. Но знаешь, если как следует напугать Мухамеда – а это сделать могу только я, то дядя Абдул может отказаться от своих намерений, и твоя мама ничего не узнает. - Так и надо сделать! – согласилась девушка, и им как раз принесли ещё по одной чашке кофе. После этого они ещё недолго поговорили, пока Жади спохватилась, что уже пора возвращаться в дом Иветти за Пьетро. Ведь сегодня уезжает Лукас, надо проверить, как собраны его вещи, и проводить в аэропорт. - А потом, Самира, я заеду за тобой. Или даже мы с Иветти вместе приедем к тебе вечером. Ты же за это время постарайся упаковать хотя бы самые необходимые вещи. За остальными мы приедем завтра и всё заберем. Договорившись о дальнейших действиях, Жади и Самира разошлись, кто куда: Жади села в автомобиль, который помчал ее назад в Тижуку, а Самира, отказавшись, чтобы ее подвезли, поехала на метро в пансион готовиться к переезду. 6. Часть 12. Глава 6. Лукас и Жади. Мухамед и Саид. Через несколько часов Жади и Лукас разговаривали в зале аэропорта, стоя недалеко от табло с расписанием рейсов. Лукас держал на руках Пьетро, а Жади - портфель с деловыми бумагами мужа. Она с умилением наблюдала сцену прощания отца и сына. - Пьетро, я на тебя полагаюсь. Ты мужчина в доме, веди себя хорошо. Ведь я уезжаю, а мама и тетя Самира – слабые женщины. - Я буду их защищать, - пообещал мальчик, и Жади с Лукасом рассмеялись. - Лукас, я так рада, что ты понял мои опасения за Самиру. Ей нужна помощь. - Думаю, для вас обеих так будет так лучше: Самира переедет к нам, а потом ты увезешь ее пожить на время моего отсутствия в дом отца. - Иветти собралась на неделю в Ангру. Она и нас Самирой хотела бы взять с собой. Но сможет ли Самира ездить в университет так далеко? Несколько часов в пути – это не шутки. - «Это вам не шутки!» - процитировал Лукас свекровь дочери, вспомнив любимое изречение доны Журы. – Главное, Жади, это ваша безопасность. Но если у твоей племянницы будут проблемы с университетом, то пусть поживет в доме отца: Далва за ней присмотрит. А Иветти даст ей водителя, который станет возить девушку на учебу. - Не переживай за нас, Лукас. Всё будет нормально. - Я надеюсь на это. Где Тавиньо? Отец и Иветти решили не приезжать в аэропорт, мы всё обговорили с отцом в офисе. Но Тавиньо уже пора быть здесь: иначе он опоздает на самолет. Да, Тавиньо опаздывал: видимо, причина была в его жене Лидиане, которая успела и Жади несколько раз позвонить, задавая разные вопросы, и Иветти «достать», и с синьором Леонидасом поговорить, уточняя детали поездки мужа. - Надо было твоему приятелю взять в поездку жену. Иначе Лидиана и там до вас доберется со своей ревностью к мужу. - Нет, Тавиньо не согласился бы с тобой. Ему нужна передышка, возможность получить психологическую разрядку. Кроме того, когда он вернется из поездки, ему предстоит встреча с ненасытной доной Одетти. Сколько бы денег не давал Тавиньо на младшего сына, доне Одетти сумма всегда кажется недостаточной. При том, что ее дочь Карла, мать мальчика, вышла замуж, ждет второго ребенка. Они всем обеспечены. - Я не знакома с доной Одетти. Только слышала о ней от доны Ноэмии. - Лидиане и Тавиньо следовало забрать у них ребенка, посадив этих мошенниц в тюрьму. - Лукас, мать и ребенка нельзя разлучать ни при каких условиях. - Жади, я не раз видел эту женщину. Какой она была пять лет назад – наглой и вульгарной авантюристкой, она и теперь нисколько не изменилась. - Надо было наказать мать Карлы, но не стоит разлучать ее с сыном. - Им нужен был ребенок только для того, чтобы получать алименты от мужа Лидианы. Если бы Тавиньо не был женат или согласился бы развестись, то сейчас эти женщины были бы его семьей. Уверен: дона Одетти смогла бы женить Тавиньо на Карле. Жади не хотелось спорить с Лукасом и думать, что он способен оправдать мужчину, который может забрать ребенка у матери. Ей и теперь было страшно вспоминать, как в свое время Саид поступил с ней и Хадижей. Она сделала вид, что вглядывается в толпу, но вдруг увидела семейство Тавиньо. - Лукас, это ведь Лидиана и Тавиньо появились там, в дверях зала и оглядываются по сторонам, потому что всё ещё не заметили нас. - Это они. Пожалуй, нам больше не удастся поговорить: как только Лидиана окажется здесь, она обрушит на нас столько причитаний и стенаний, что нам будет невозможно вставить ни слова. - Жена Тавиньо такая. - Жади, я люблю и Тавиньо, и Лидиану. Но иногда я ему очень сочувствую. Жить под таким прессингом – да ещё с двух сторон! - Что поделаешь, Лукас. Лидиана его любит. - Жади, вспоминай скорее, что ты хотела мне сказать или попросить. Потом будет поздно, - шутливо произнес Лукас, опуская сына с рук на пол. - Ах, да! Вот, возьми этот список. Я переписала название сортов орхидей, которые есть в моей оранжерее. Если у тебя будет возможность купить новый экземпляр для пополнения коллекции, то ориентируйся на список: бери те цветы, которых нет в списке. Жади передала мужу его портфель с документами, а сама порылась в сумочке и достала сложенный вдвое листок с записями. Лукас забрал его и спрятал в кармане пиджака. - Боюсь ошибиться. Меня могут обмануть, поняв, что я не разбираюсь в цветах. - Ничего страшного. Как бы ни было, все орхидеи прекрасны, и они все разные. Я буду рада любому цветку, который ты привезешь. - Жади, ты сама как прекрасный цветок. Ты моя редкая орхидея. Береги себя, пусть никто не пытается в мое отсутствие забрать тебя у меня, - ревниво-ироничным тоном произнес он. - О чем ты, Лукас? – спросила Жади, догадываясь, впрочем, кого имеет в виду муж. Зачем она только отправилась на встречу с Саидом, оказавшуюся совершенно бесполезной? Вскоре к ним присоединились Лидиана и адвокат Тавиньо, и тут же, успев только обменяться приветствиями, мужчины поспешили к стойке регистрации. Из аэропорта женщины возвращались не вместе: Лидиана уехала на собственной машине, а Жади и Пьетро ждал автомобиль, отправленный Иветти, чтобы заехать за Самирой в пансион и забрать девушку с необходимыми вещами. Жена Лукаса была рада, что не придется выслушивать непрерывную болтовню Лидианы. К ней она относилась с симпатией, но в данный момент, Жади хотела спокойно обдумать планы на ближайшие дни. Добравшись до пансиона в Сан-Криштоване, сестра Латифы помогла Самире собрать вещи для переезда в свой дом, а затем, побывав и там, отобрав самое нужное, они втроем отправились к Иветти. Пьетро уснул у Жади на руках, она же со страхом посматривала в окно на ночной город. Преступность в Рио-де-Жанейро высокая, а добираться в район, где жили родственники Лукаса, предстояло через фавелу Росинья. Правда, в какой-то момент водитель предложил проехать в Барра-ди-Тижуку через тоннель, и Жади согласилась. Это был более длинный, но менее рискованный путь, чем нестись почти ночью через знаменитую фавелу. Аденор тоже, кажется, был очень рад тому, что дона Жади не стала возражать, и быстро развернулся на авеню Атлантика, выбирая направление к тоннелю. Сначала Самира казалась какой-то рассеянно-задумчивой. В начале пути она молчала. Но потом сказала: - Тётя Жади, не верится, что очередная страница моей жизни перевернута. Пусть дона Элоиза и обещала найти для меня комнату в любое время, если я решу вернуться жить в пансион, но я чувствую, что этого не случится. Я буду жить с мамой, а в следующем году после окончания университета начну взрослую жизнь. Найду место в каком-нибудь журнале или газете, буду строить карьеру в журналистике… - Самира, всё так и произойдет. А я тоже приняла решение: завтра утром я позвоню твоему отцу. Латифе я звонила при тебе, теперь твоя мама знает, что ты со мной, с нами всё в порядке. Но с Мухамедом я поговорю утром и, если понадобится, позвоню и дяде Абдулу. - И мне хотелось бы позвонить в Фес: поговорить с Каримой, узнать, что ей известно о замыслах сида Абдула. Они проболтали в дороге, добираясь до особняка Феррасов. Самиру радовала поездка по ночному городу, по улицам, залитым электрическим светом рекламных огней, в потоке автомашин с такими же, как они, припозднившимися пассажирами, спешившими домой. В отличие от Жади, ей не стало жутко, когда проезжали сквозь длинный тоннель. Но он закончился, и машина понеслась, наконец-то, к району роскошных особняков. Но вздохнуть с облегчением Жади смогла только, когда машина въехала во двор огромного дома Леонидаса Ферраса, и за ними со скрежетом закрылись массивные железные ворота, возле которых дежурили охранники. Иветти приняла их радушно. Оказавшись втроем в одной комнате, Жади с сыном и Самира после быстрого ужина вскоре уже спали, пережив такой утомительный, полный впечатлений день. *** В Фесе в это время уже наступило утро следующего дня. Сказать точнее – было позднее утро, и сид Али уже успел побывать в красильне. Он недавно вернулся и отдыхал, покуривая кальян в ожидании, когда приготовят мятный чай. День был ещё впереди, а на улице в эти часы уже стояла неимоверная жара, как всегда бывает в Фесе в августе. Даже прохлада дома и короткие рукава легкой рубашки не спасали от дурного самочувствия после пребывания в течение нескольких часов на солнце. Ведь сид Али обошел почти всю красильню, а до этого долго стоял на крыше соседнего дома – своеобразной смотровой площадке над огромным двором, где располагалась красильня с чанами, наполненными разноцветными красками. Он осматривал своё предприятие, что-то прикидывая в уме, потом спустился вниз, прямо к чанам, в которых происходило окрашивание шерсти для будущих ковров. Обошел и осмотрел всё, что можно, поговорив с работниками. И почувствовал, что устал. Постарался скорее вернуться домой. Красильня располагалась недалеко от риада, но сид Али, возвратившись, почувствовал неимоверную усталость. Это не помешало ему, расположившись на диване, раскурить кальян и позвать Зорайдэ. Теперь она стояла рядом с мужем, озабоченно поглядывая на дверь. Карима вот-вот должна принести им чай, но отчего-то задерживалась. А пока в ожидании освежающего напитка они вели между собой привычную утреннюю беседу о делах семьи и дома. Но в этот раз хозяева риада были озабочены свалившимися на голову их родственниц проблемами. - Сид Али, что же теперь будет? Что случилось с сидом Абдулом? Кажется, он готов переженить всех холостяков Феса и сосватать всех невест, чьи родственники «беспокоятся». - Да, Зорайдэ… Этот неуемный старик не успокоится, пока не устроит хотя бы несколько судеб. Ему мало неудачи с Мухамедом. Теперь ему захотелось непременно женить Саида. И повод имеется – неосторожное поведение Фатимы, давшей надежду одной из невест. Джамиля, дочь Муны - прекрасная девушка, но для чего Саиду столько жен? Уверен, что он захочет вернуть в семью Ранию. Или я не знаю Саида. - Вы правы, как всегда, сид Али: эту кашу мы не первый раз едим – ее вкус знаем! Саид снова станет мужем Рании, - согласилась женщина, вспомнив неприятную историю с недавним гаданием. - Вот. А Мухамеду, если Абдулу удастся сосватать Муну, трудно будет содержать трех жен. - Каких трех жен? – удивилась Зорайдэ. - Лейла и Муна… Всё! - Зора-а-айдэ! – с упреком, но добродушно протянул сида Али. – К чему лукавить? Мы оба знаем, что Мухамед не хочет разводиться с Латифой. И если Абдул так уверенно говорит на медине всем подряд, что его племянник передумал и не станет разводиться, так тому и быть. - Бедная Латифа! Она больше не любит мужа, не хочет принимать Лейлу, но если Вы станете настаивать, она не пойдет против Вашей воли! Аллах! Её жизнь превратится в одно большое страдание длиною в оставшуюся жизнь. Случится то, чего она всегда так боялась: ее принесут в жертву, как барашка. - О чем ты говоришь, Зорайдэ? Почему ты так уверена, что Латифе будет плохо, если она останется в семье? Ну и пусть рядом появится вторая жена. Это свежие силы в доме! - Первая, сид Али! Лейла стала первой женой! А Латифа теперь вторая! Но если не разведется и продолжит противиться, то станет третьей, если сиду Абдулу удастся женить Мухамеда ещё раз! – возразила Зорайдэ, горестно покачав головой. – Какая женщина станет радоваться, если ей придется делить мужа с другой женщиной и даже не с одной? - Не стоит смотреть на ситуацию так мрачно. Нам надо убедить Латифу в обратном. Как чудесно, что в семье появится маленький ребенок, который принесет радостные хлопоты, участие в которых сможет принять и Латифа. - Не думаю, сид Али, что Латифе ситуация сулит хоть какую-то радость. Как бы эта Лейла не свалила на бедную Латифу все домашние обязанности. Ведь служанку Мухамед нанимать не желает. Кроме того, документы на дом для Латифы уже полностью оформлены. Вы же сами говорили об этом. Не стоит упускать такой случай. Для Латифы будет лучше перебраться в собственный дом, разведутся они, или ваша племянница останется женой Мухамеда. - Документы на дом оформлены, да, Зорайдэ. Я всё понимаю и от души сочувствую Латифе. Но, видно, такова ее судьба. Теперь и ей, как однажды Жади, придется пройти путь второй жены. - Для чего, сид Али? Развод – это очень плохо для женщины. Но и жить в семье, в которой она никогда не будет счастлива, в этом тоже ничего хорошего нет. Аллах! Что же делать? Я не знаю, сид Али. - Я тоже в растерянности, Зорайдэ. А главное - от нас с тобой решительно ничего не зависит. Но Аллах милостив, он поможет Латифе. - Но слово Латифы что-то значит, тем более в Бразилии. Если Жади уговорит Латифу действовать по бразильским законам, Ваша племянница получит развод, что бы там Мухамед не замышлял, иншалла! - Зорайдэ, мы не можем вмешиваться в дела Мухамеда и Абдула. Но заставить Жади не встревать в семейные дела сестры я могу. Жади не должна помогать Латифе становиться разведенной женщиной. Это харам. - Сид Али, Жади может оказаться и вовсе не управляемой, если ей станет известно о том, что ждет Хадижу. - Не дай Аллах свершиться такому. Тогда Жади сядет на самолет и прилетит в Марокко. У неё нет мужа-марокканца, который мог бы удержать ее. Даже Саид не сможет помешать, - проговорил хозяин риада, сидя полубоком на диване с трубкой кальяна в руке. - Сид Али, уже вся медина сплетничает о том, что зять Саида Рашида скоро вновь вернет второй женой ту, с которой он когда-то развелся. Что же будет с нашей Хадижей? Она любит мужа, такой удар может оказаться для неё слишком сильным. - Но и ей мы пока ничем не можем помочь, потому что не вправе вмешиваться в ее жизнь, - с сожалением ответил сид Али, затягиваясь кальяном. – Только Саид может что-то сделать, но тоже - не сейчас. - Но Самиру защитить мы можем? Не позволяйте дочери Латифы приезжать в Марокко. Иначе ее схватят, украдут и отдадут в жены такому же человеку, как Хасан. А Самира – это не Рания. - Это верно. Рания по-своему хитра, она чувствует опасность. Самира же на это не способна. Она прямолинейна, и если не захочет выходить замуж, будет действовать в лоб. Но ей пора выйти замуж, завести семью. Возраст давно подошел. Ещё немного, и она останется старой девой. Но кто должен искать ей жениха? Такое право есть только у Мухамеда и Абдула, ведь она их кровь. Зорайдэ тяжело вздохнула и подошла к столику. Она заметила под букетом осыпавшиеся с одной из роз лепестки и теперь собирала их в ладонь, затем отправив в карман, чтобы при случае выбросить в мусор. - Я поговорю с Латифой, поговорю с Самирой. Но я тоже не смогу ее удержать, - пыхнув трубкой, продолжал сид Али. - Придется действовать через Жади. Моя племянница не думает головой, когда дело касается лично ее, но за Самиру она беспокоится, даже боится. Я понял это после разговора с Жади. - На всё воля Аллаха! Мы будем молиться, чтобы наши девочки были счастливы: Латифа и Самира, Жади и Хадижа. Иншалла! – воздела руки к небу женщина. - Зорайдэ, нам остается только молиться. Аллах знает, что для них лучше. Случится, как Он решит. Но я тоже хочу, чтобы счастье пришло к ним как можно раньше. - Да, сид Али! Пусть Аллах каждой даст счастливую судьбу! - Зорайдэ, где Рания? – вдруг вспомнил о гостье сид Али. - Чем она занимается? Главное – чтобы и с ней ничего не случилось. Я надеюсь, что Хасан оставил мысль вернуть ее, а его слова были только пустыми угрозами. - Не беспокойтесь, сид Али, с Ранией все в порядке. Она живет как гостья. На медину выходит только вместе в Каримой или с кем-то из женщин дома. Хасана не стоит опасаться. Ей уготована иная судьба, я уверена в этом. И она добьется своего. Сид Али с подозрением посмотрел на жену. - Зорайдэ, неужели ты вновь вернулась к занятию, которым я запретил тебе промышлять? Ты ей гадала? Это харам! Что за суеверие! - Сид Али, эта девчонка меня обманула! Она так ловко вовлекла меня в процесс гадания: выпила кофе и сделала вид, что увидела в пустой чашке нечто, связанное с Жади, что я и сама не заметила, как наговорила всего, что я успела разглядеть в её чашке. - Что ты могла рассмотреть? Не гадай больше, Зорайдэ. Прошу тебя. - Не буду, сид Али, - раскаиваясь, сказала Зорайдэ. - Так где же Рания? Ещё спит? – переспросил у Зорайдэ муж. – Найди ей занятие, что-нибудь из домашних дел. Саид дал понять, что у Рании должны быть какие-то дела. Иначе она совсем обленится, а ей предстоит много работать в его доме до тех пор, пока он не решит, что с ней делать дальше. - Хорошо, сид Али. Я найду ей занятие. Но куда пропала Карима? Давно пора принести свежий чай. Сейчас узнаю, почему ее нет. - Карима принесет не только чай, но и сплетни со всей медины. Ты выпускаешь Кариму каждый день на рынок. Потом и мы узнаём от нее новости. - Это не так уж и плохо, сид Али. Как иначе мы узнали бы, что люди говорят о Зухре? А ведь семья Фарида и эта женщина живут в другом городе. - Но почти у каждого есть там родственники, которым до всего есть дело… Зорайдэ, что там за шум? - Я слышу голос Каримы. Сейчас выясню. Но ничего выяснять не пришлось: в комнату вошла Карима с огромным подносом. Едва оказавшись рядом с диваном, составив на столик с подноса чайник, стаканчики и тарелочки с выпечкой и финиками, она тут же начала болтать, выкладывая то, что успела услышать на медине. Остановить женщину не смог даже сид Али, несколько раз порывавшийся прервать поток ее слов. - … так все и говорят: некому в этот раз сида Саида спасать от новой женитьбы. Помните, когда-то Жади встретилась с возможной соперницей и подстроила так, что сид Саид не захотел брать в жены …ээээ…. как же звали ту девушку? Так давно это было… Неважно! Но она не стала женой Саида, потому что во время сватовства допустила ошибку, поверив Жади. - Карима, что-то я не припомню подобное. Кто-то насочинял, а люди повторяют, - недоверчиво покачала головой Зорайдэ. - Да как же это, как же – не было? – затараторила Карима. - Даже я помню: сид Саид дал развод Жади, а она оказалась беременной, и тогда решили, что Жади родит и уйдет из дома Саида, а её ребенка будет воспитывать лара Назира. Хадижа родилась, но сид Абдул уговорил Саида сосватать одну девушку. Зорайдэ, ты же сама посылала меня в ее дом, узнать, кто она такая. - Да… Что-то начинаю припоминать, - протянула Зорайдэ. - Было, Зорайдэ, было, - подтвердил и сид Али. - Я тоже вспомнил: Жади позвала невесту к себе домой и коварно посоветовала уронить платок с плеч, когда Саид станет дарить ей золото в знак сделанного предложения о браке. Жади сама мне потом рассказала о проделке. - Зорайдэ, теперь вспомнила?! – не могла успокоиться Карима. - Та девушка поверила Жади и сбросила платок, а Саид, как оказалось, увидел в этом плохой знак и передумал на ней жениться. - Всё! Карима, я вспомнила. Поражаюсь тому, какая длинная у людей память на события в чужих семьях. - Люди многое помнят, - согласился сид Али. – Но нас теперь не касается жизнь Саида. Пусть берет четырех жен, заводит гарем. А вот как дела в семьях Латифы и Хадижи – это важно. Поняв, что Кариме вновь не терпится высказать собственное мнение, а значит, она задержится надолго, Зорайдэ прогнала Кариму на кухню. - Иди, Карима. Проверь, как дела с приготовлением обеда? Поставлены ли таджины? Не забыла ли Эсма купить специи, которые понадобятся нам для выпечки? - Зорайдэ, я всё проверила. Карима знала, что Зорайдэ спросит об этом! Всё купили, таджины стоят на огне. Печка хорошо протопилась и… - Иди, Карима. Найди Ранию и дай ей какую-нибудь работу. - Но я только что… - Ты уйдешь, наконец, или нет? – рассердилась женщина. – Сколько раз тебе повторять? Поняв, что Зорайдэ не шутит, Карима быстро убралась из комнаты, оставив хозяев пить принесенный мятный чай. Она ещё раз удостоверилась, что Рания не прячется за портьерой, а отправилась к себе в комнату, куда отослала ее Карима, когда застигла подслушивающей под дверью гостиной, где отдыхал сид Али. Надеясь на то, что Рания ждет ее, чтобы поговорить, Карима пошла не на кухню, а прямо в ее комнату. Женщина вспоминала неприятный момент, когда обнаружила, что бывшая жена самого Саида Рашида откровенно подслушивала и, на удивленный возглас не сумевшей сдержаться Каримы, молча приложила палец к губам, умоляя не выдавать. Карима всё равно отчитала ее тогда и велела отправляться к себе в комнату, пообещав вскоре зайти к ней, чтобы поболтать и обменяться новостями. Теперь женщина решила выяснить, почему Рания оказалась под дверью? Что она хотела услышать? И что Зорайдэ нагадала Рании? Ведь Карима так была занята, что до сих пор не смогла расспросить у невольной гостьи подробности. Кариме не повезло и в этот раз: из кухни за ней пришли две служанки с жалобами на Эсму. Девушка снова куда-то исчезла, бросив часть своей работы. Но приготовление блюд ждать не может. Работа вновь оказалась на них, в который раз. Где гуляет эта глупая девчонка? Карима отвечала так же громко, как ругались и жалобщицы, с возмущением размахивая руками. - Скорее идемте, - подгоняла их Карима, стараясь поскорее увести женщин, чтобы не получить от Зорайдэ очередное замечание. … Когда в глубине дома затихли крики служанок и Каримы, сид Али, попросивший Зорайдэ не вмешиваться, сказал: - Кариме пора найти мужа. Она опытная служанка, без неё дом был бы другим, но она стала нам родным человеком. Хочется устроить ее судьбу. - Сид Али, мне будет трудно расстаться с Каримой. Но и я желаю ей счастья. Может быть, у сида Абдула есть на примете подходящий жених? - Зорайдэ, я сам нашел ей жениха. Это Ахмет, наш Ахмет, который много лет работает в моем доме. - Ахмет? – удивилась Зорайдэ. – А ведь правда: жених хоть куда: одинокий, да и служит в нашем доме. Но захочет ли он жениться? И согласится ли Карима? Она столько раз смеялась над его заношенной синей шапкой, которую он носит с незапамятных времен! - Думаю, он согласится. Ведь у Каримы вновь нет претендента в мужья. Очередной жених передумал на ней жениться. Никак не пойму – почему. Карима – такая хорошая женщина. А, став женой Ахмета, пусть сама свяжет ему новую шапку, если ей не нравится его старая вещь. - Не знаю, сид Али, получится ли. Кариму кто-то сглазил! Стоит кому-то из мужчин присмотреться к ней, как что-нибудь непременно случается. Так произошло и в этот раз. Я рассказывала, как… - Знаю, Зорайдэ, не рассказывай мне эту историю. Но мне передали, что Ахмет жаловался на судьбу, которая оставила его без семьи, без детей и даже без жены. И я подумал: если соединить их жизни, то Ахмет и Карима могут заботиться друг о друге до самой смерти, пусть Аллах и не пошлет им детей, ведь Карима не так уж и молода. Но я помогу купить им дом на медине, а работать они будут по-прежнему у нас. И нам хорошо, и два одиноких человека обретут семью. - Сделайте так, сид Али, пусть Кариме улыбнется счастье! Только бы сид Абдул не влез, как всегда, в сватовство! Он так высоко ценит Кариму, что ему все женихи для неё кажутся не подходящими. Он-то всё и портит. - Не волнуйся, Зорайдэ, я возьму это дело в свои руки, - пообещал муж. - Сегодня же поговорю с Ахметом! Абдулу не стану даже намекать, иначе он и в этот раз сорвет намечающийся брак. - Но если ему станет известно, что Кариму сватают за его спиной, он обидится. - Обидится? Если вновь Кариме не повезет, я посватаю ее Абдулу! - Нет, сид Али, только не это! Бедная Карима! Там и от Нурии ей будет доставаться, и от Дунии. И сиду Абдулу угождать придется. Мне жалко Кариму. - Значит, женихом будет Ахмет, - подытожил сид Али. ***… Рания в это время находилась в своей комнате, переживая чувство стыда из-за того, что оказалась застигнутой под дверью. Ну почему она не ушла прежде, чем появилась любопытная женщина? Ведь слышала, что Зорайдэ ждала, когда им с сидом Али принесут чай! Но, видимо, ее настолько расстроила услышанная новость, что она перестала соображать. После слов Каримы ей пришлось сделать вид, что уходит, но потом Рания вновь вернулась, зная, что Карима непременно поделится с хозяевами свежими новостями. И вновь услышала подтверждение! После этого она уже не стала медлить и убралась к себе, чтобы ее вновь не обнаружили за подслушиванием. Неужели это правда: Саиду придется взять в жены дочь Муны? Всё-таки шутка Фатимы не осталась без последствий. Кобра, доигралась, дошутилась! Хотела бы Рания взглянуть на лица жен Саида, когда он сообщит, что скоро в доме появится третья жена! С одной стороны Рании это даже выгодно: между Зулейкой и Фатимой ещё до свадьбы мужа и Джамили испортятся отношения. И если он не женится – они всё равно поссорятся. Неужели Зулейка вот так простит сопернице то, что им обеим придется потесниться? Рания знала, о чем мечтала первая жена: Зулейка хотела жить с детьми в собственном доме, и чтобы Саид приезжал к ней в ее очередь. И мечта уже была так близко! А после развода с Ранией стала ещё явственней. Ведь им с Фатимой нечего делить: если Зулейка получит отдельный дом, тогда Фатима останется в доме Саида. А что будет после того, когда возвратится из Марокко Рания, это было бы уже не так важно для Зулейки. Для нее всё останется по-прежнему, даже если Саид решит вернуть Ранию третьей женой. Фатима и Рания будут жить вместе в особняке, когда Зулейка с детьми – в собственном доме. Но появление новой жены может разрушить все надежды. Рания могла бы позлорадствовать тому, что Фатима может перестать быть фавориткой. Сначала она и Зулейка должны будут отдать свои ночи за целый месяц молодой жене. Потом Саид будет вынужден в первые месяцы строго соблюдать обычаи и относиться ко всем женам одинаково. А затем – кто знает – не станет ли девушка новой пассией Саида? «Джамиля… Какое красивое имя у дочери Муны. Интересна, красива ли и девушка? Саид может увлечься ею, как случилось у него с Фатимой. Нет, только не это! Фатиму и Зулейку я хорошо знаю, а что собой представляет дочь Муны – неизвестно. Она может относиться ко мне как к прислуге. А к моему сыну – не как к старшему сыну Саида, а как к ребенку прислуги. Саид вряд ли сможет убедить ее, что я буду вовсе не служанкой в доме, а вернусь воспитывать нашего сына, пока Саид не решит снова взять меня в жены. О!!!! И захочет ли Саид вернуть меня четвертой женой, если у него уже будет три жены?» - пришло в голову Рании, не смотря на ее уже непоколебимую веру в гадание Зорайдэ. - Надо что-то делать! Если Жади в свое время смогла избавиться от возможной соперницы, то и мне надо что-то придумать, пока не поздно. Я должна встретиться с Джамилей и поговорить. Саид не должен стать ее мужем. Но как мне уговорить девчонку отказаться от замужества? – обхватив себя за плечи, говорила она сама с собой, нервно вышагивая по комнате от двери до кровати. - Я никогда не видела ни Муну, ни ее дочку! Как узнать, где мне ее найти? Кариму попросить о помощи? Она может разузнать, где живет Муна, и рассказать мне. И не только мне, но и всему дому! Аллах, что же мне делать? Она остановилась перед небольшой шкатулкой, и до половины не заполненной нищенским золотом, которое только и имелось у неё теперь. В каком виде она предстанет перед «невестой»? Дешевое золото, старая одежда… Не посмеется ли над ней девчонка? Нет, Рании не пережить такого унижения! Но надо что-то делать. Всё-таки посоветоваться с Каримой? Или не стоит? - Зорайдэ нагадала мне, что я стану женой Саида. И пусть недолго, но буду единственной женой, пусть и не получу его. Что это значит – не получу? Куда исчезнут Фатима и Зулейка? Впрочем, неважно. Потом всё станет ясно, а пока надо искать способ не дать Саиду взять ещё одну жену. Зорайдэ ничего не сказала, что будет ещё одна жена! Она долго металась по комнате, её остановил только зазвонивший сотовый телефон. Рания тут же бросилась к мобильнику: на дисплее высветилось имя ее сына. - Мунирчик! Сыночек мой! Как ты? – от неожиданности она даже не сразу сообразила, что в Бразилии в это время суток, если учесть разницу во времени, глубокая ночь. Почему ее сын не спит? Может быть, что-то случилось? - Что?... Отец приехал?… Фатима тебя больше не обижает? Она рассказала тебе что-нибудь о поездке в Марокко?... Не расспрашивай у неё ни о чем, Мунир. Я вернусь и расскажу тебе всё о Марокко, о городах, в которых я побывала…. Ведь я путешествовала… Не знаю, когда точно, Мунир. Но я обязательно вернусь в Бразилию. Твой отец обещал мне, что приедет за мной после Рамадана. В общем, разговор с сыном Ранию успокоил: мальчик ничего не знал о превратностях ее жизни здесь, в Марокко. Значит, Саид приказал Фатиме не болтать об этом. Рания с облегчением вздохнула и начала обдумывать план действий против новой соперницы. 7. Часть 12. Глава 7. В доме дяди Абдула. Дуния, одетая в новое, легкое, шелковое платье-халат, зеленое, с вышивкой, очень ей нравящееся, сидела на кухне и пила свежезаваренный чай, то и дело протягивая руку за новым печеньем, которое в огромном количестве напекла Нурия вместе с молодой служанкой. Дуния с Нурией только что поссорились. И теперь «верная раба» сида Абдула стояла у плиты, насупившись, с обиженным видом поджимая губы. А всё началось со сплетни, которую принесли Дунии ее шпионки, побывавшие в доме сида Али, а точнее - у него на кухне, поговорив там с женщинами-служанками, которым, как никому другому, было известно всё, что происходило в семье сида Али. Ларе Дунии сообщили, что Ахмет ищет жену, а сид Али вдруг начал «беспокоиться» за Кариму. - На этот раз Абдулу не удастся помешать ей выйти замуж, иншалла, - с удовольствием констатировала Дуния, пережевывая очередное печенье. - Лара Дуния, как Вы можете подозревать сида Абдула в неблаговидном поступке? О, Аллах! Он всем только добра желает! – рассердилась тут же лара Нурия. - Ну, конечно! Отчего же тогда он твою жизнь не устроил, Нурия? - А что не так с моей жизнью? Алхамдуллилах! Мне хорошо в доме сида Абдула! Лучшего я и не желаю. - Почему Абдул тебе мужа не нашел? Разве тебе никогда не хотелось иметь семью, детей? Теперь о детях поздно говорить, но Абдул мог бы на тебе жениться, раз не захотел тебя отпускать от себя, - ядовитым тоном заметила Дуния. – Посмотри на себя: одета как нищая. Ходишь в старой одежде – почти в лохмотьях. Да сид Абдул должен тебя в шелка одеть и золотом увешать за твою верную службу. И где же это всё? - Да что ты такое говоришь, Дуния? Харам! – рассердилась ещё сильнее Нурия, бросив на стол полотенце и застучав по стенкам металлической кастрюльки огромной ложкой, помешивая готовящийся соус. - Ты при Абдуле – служанка, хотя заслуживаешь лучшей судьбы. - Я довольна судьбой. У каждого в жизни свой путь. Мой – быть рядом с сидом Абдулом и заботиться о нем. - Только ему и в голову не приходит отблагодарить тебя за преданность и заботу. Ну, ничего. Всё может однажды измениться… - Что такое? Что ты задумала, Дуния? – слова жены сида Абдула вызвали у Нурии беспокойство. Эта женщина на всё способна, Нурия давно поняла дурную натуру женщины, на которой сиду Абдулу довелось жениться. - Ничего не задумала. Но тебе пора и о себе подумать. Так и умрешь, будучи для него преданной собакой. - Харам, Дуния! Чтобы я больше ни слова не слышала ни о сиде Абдуле, ни о себе! - Хм, Нурия… Как ты можешь быть такой…, жертвующей своим счастьем ради других? Точнее – ради сида Абдула? Дело твоё, хотя мне тебя жаль. Так вот: Кариму и Ахмета сид Али собирается поженить! И случится это втайне от твоего хозяина! Женщины не заметили, как Абдул, только что вернувшийся с медины, вошел в дом и теперь уже был у двери кухни. Услышав слова Дунии, он тут же оказался рядом с женщинами. - Как – поженить? Почему – тайком от меня?! Что это за интриги? Дуния, это твои происки! - прищурил глаза сид. - Что ты, Абдул! Карима согласилась выйти замуж за Ахмета! Сид Али уже и сумму денег назвал, которую даст в качестве приданного за Каримой, чтобы молодые могли купить небольшое жилье на медине в районе Шуара, недалеко от риада сида Али. И Ахмету заплатил за верную службу, чтобы он мог купить Кариме золото и обеспечить ей махр в евро или долларах. - Не может быть! Я бы знал, будь это правдой! - А ты не сомневайся! Карима уже предвкушает, как пойдет с женихом на рынок золота украшения выбирать, - уверенно кивнула лара Дуния. - Что же произошло в доме моего приятеля? – недоверчиво вопрошал старик. - Что там случилось, о чем я не знаю? - Много всего! – уверила его Дуния под молчаливо-осуждающие взгляды Нурии. - Я же вчера видел Кариму, но никто мне и слова не сказал, что ее замуж собираются выдавать, - расстроился сид Абдул. - Собираются, сид Абдул! Сид Али поговорил с Ахметом ещё вчера, тот и согласился. Дело к свадьбе. Завтра в доме Али праздник. На кухне только и разговоров об этом. Отметят помолвку Ахмета и Каримы. - Почему же мне ничего не известно? Меня на праздник никто не звал, - расстроенно повторял Абдул, нервно перебирая пальцами агатовые четки. - Это, сид Абдул, чтобы ты там ничего не испортил. А то ведь у тебя к Кариме какое-то особенное отношение, - насмешливо напомнила Дуния. - Хватит, Дуния!- решила вмешаться Нурия, глядя с жалостью на растерянного хозяина. - Сид Абдул, новость до Вас не дошла, потому что ещё не вышла за порог дома Вашего приятеля. Ведь сосватал сид Али Кариму только что. Вашей жене рассказала обо всем Эсма, девчонка, которую послали сегодня на рынок, а она прибежала к Дунии и всё разболтала. – Такая спешка не спроста! – заявил старик, пропустив мимо ушей и слова жены, и слова служанки. – Неужели они согрешили? Кто-то поймал их на месте преступления? Были свидетели? И Али, вместо того, чтобы наказать одалиску и ее совратителя, решил их поженить?! Пока старик терялся в догадках, женщины реагировали на его слова по-разному. Дуния откровенно веселилась, смеясь и хлопая себя по коленке, а Нурия с сочувствием и пониманием поддакивала хозяину. - Ох, сид Абдул, если они виноваты – наказать нужно непременно. Конечно, сид Абдул, Вы правы, как всегда! - Да вы что? Кого там наказывать? Кариме под пятьдесят, а Ахмет старше неё лет на пять, не меньше! Просто Али не захотел терять Кариму. Ведь рано или поздно, а жених для неё найдется, хотя Вы, сид Абдул, всё делаете, чтобы у Каримы ничего не вышло. И сами на ней не женитесь, и другим не даете взять такую умелую и заботливую хозяйку в жены! Вот Али и пришло в голову, как сделать так, чтобы и Кариме семью дать, и при своем доме оставить. - Дуния, ты думаешь, ЧТО говоришь? Конечно, языком косить – язык не болит. Почему я должен на Кариме жениться? Ты в чем меня подозреваешь, женщина? Нурия тоже не выдержала: - Ваша жена, сид Абдул, думает, что Вы умышленно Кариму женихов лишаете, потому что она Вам самому нравится. «Настучав» на ненавистную хозяйку, Нурия, ни на кого не глядя, переставила с плиты на подставку на столе кастрюлю с соусом. Видя, что сид Абдул проводил блюдо голодными глазами, она тут же предложила: - Сид Абдул, давайте я вам кюфту положу, готова и кюфта, и соус. Успела всё сварить к Вашему возвращению. - Положи, Нурия. Положи, - обрадовался старик. – А ты, Дуния, не рассиживай. Видишь: муж вернулся домой, неси тазик, чайник с водой, полотенце. И руки вымою перед едой, и ноги мне помоешь. Устал сегодня, столько ходил – в несколько кафе зашел, с нужными людьми встретился. - А что так, сид Абдул? Вы всё в заботах о благах семьи. Всё о других думаете, о себе некогда позаботиться, - сочувственно произнесла Нурия, в то время как Дуния злобно запыхтела, не желая куда-то идти, нести столько всего, да ещё и ноги мыть вредному старику. - Только ты, Нурия, обо мне тревожишься! Только ты за меня переживаешь! - Такой второй, как Нурия, тебе не найти, сид Абдул! Так и взял бы ее в жены! Да и Кариму тоже нечего упускать. Она тоже была бы тебе преданной и заботливой женой, если насмерть не заболтает тебя. Нет же, ты меня при себе держишь! Вот схожу к шейху… - Дуния, неси воду ноги мыть! – сурово велел Абдул, а Нурия поджала губы при упоминании имени Каримы. «Неужели старуха ревнует? - хмыкнула Дуния, поднимаясь с мягкого пуфа. – Ну я вам обоим устрою! Быть вам вместе, куропаточки! Или я не Дуния!» Когда сид Абдул, усевшись в любимое кресло, протянул вперед ноги, поставив ступни в тазик, а Дуния, недовольно бурча себе под нос, поливала в таз воду из чайника, он спросил у неё в очередной раз: - Дуния, так ты требуешь развод, как я понял? - Правильно ты всё понял, Абдул! – подняла на него злые глаза женщина. – Сколько можно повторять? Дай мне развод и верни меня сиду Али! Как договаривались полгода назад, так и сделай. Старик усмехнулся. - Но что ты можешь сказать шейху? На что пожаловаться? – вознес руки к потолку старик. - Разве я не кормлю тебя? Не даю крыши над головой? Не воспитываю тебя? - Уж я найду, что сказать, Абдул! Золота мне за полгода не дарил, одежду не покупал. Кормишь, говоришь? А в ресторан меня ни разу не водил! Даже когда здесь Саид с Фатимой были, так Саид в ресторан с женой пошел, а ты меня взять не подумал! - Что ты несешь, женщина? Для чего тебе столько золота? Одежды у тебя только в тех чемоданах, что ты с собой в мой дом принесла, на небольшую лавку хватит, если продать захочешь. А сколько ещё твоего барахла осталось в доме сына?! Сходи и принеси, если тебе мало! - Но ту одежду мне сид Али покупал, или на махр было куплено! А что ТЫ мне купил? Во что оденешь, если я останусь без старых вещей? И золота ни грамма не купил! Вот жмот! Жадность – это харам. А ты скуп, Абдул! - Не скуп, но и не расточителен! Я лучше закят заплачу в пользу бедных, чем стану тратить деньги на твоё золото! – твердо ответил на ее претензии Абдул, презрительно сузив глаза и топнув ногой в тазу. Полетели брызги, и платье Дунии спереди оказалось в мокрых пятнах. - Что ты творишь? Ему ноги моешь, а он мне платье единственное запачкал! Всё! Иди сюда, Нурия, вытри ноги любимому господину, а с меня хватит! – зло запричитала Дуния, поднимаясь с колен. Она отряхнула платье и двинулась прочь из комнаты. - Постой, Дуния! Я тебя никуда не отпускал! Не разрешаю тебе из дома выходить! Но женщина вышла вон, даже не оглянувшись на его окрик. - Нурия, запри ее в комнате, пусть поразмыслит над своим поведением! – погрозил пальцем сид Абдул. - Хорошо, хозяин, так и сделаю. - А я поем и пойду к Али. Узнаю, какие у него новости и что там от меня скрывают. Праздник у него в доме, и без меня? Вот как…, - с осуждением произнес сид Абдул, приподнимая ноги над тазиком, который собралась убрать Нурия. - То Латифе мужа за спиной Мухамеда надумал нового искать, теперь Кариму замуж выдает. - Сид Абдул, неужели сид Али Латифу поддерживает? Как может родственник желать развода женщине своей крови? - Не может и не имеет права! – кивнул Абдул. – Но это пустое всё: Мухамед не даст развод Латифе. Лучше бы думал, как мятежницу Самиру, дочь родной племянницы в чувство привести! Мужа ей найти хотя бы какого-нибудь, чтобы всё было, как у людей! - А что, сид Абдул, увиделись Вы с родней Муны? Разговаривали с ними? – поливая воду теперь на руки Абдулу, поинтересовалась Нурия. - Ты почему спрашиваешь? - насторожился старик. - Так они встречи с Вами искали вчера! И звонили, и спрашивали, когда домой вернетесь, во сколько, да где Вас найти можно. - Вот по этим делам я и пробегал полдня по медине! Нееет, как хочет Саид, но ему не отвертеться от женитьбы! Что бы он не говорил в оправдание, но его жена ясно дала понять, что Джамиля, дочь Муны, может рассчитывать на брак с моим племянником! Теперь дело за малым: Саид должен сделать ей официальное предложение и подтвердить его дорогим подарком, чтобы можно было объявить всему Фесу, что сватовство состоялось. Сегодня же ему позвоню и дам несколько советов, как себя вести с этой семьей. Нурия слушала хозяина как зачарованная, то и дело кивая головой. Потом подала полотенце, и Абдул вытер руки. - Неси мне еду! Проголодался уже, ведь на медине только чай да кофе выпить удалось. Из-за жары есть вовсе не хотелось. Неси, Нурия, не стой! Неси всё, что приготовила. Нурия позвала служанку, приказала унести таз, грязные полотенца и прочее. …Когда на стол перед Абдулом были поставлены горячий таджин из курицы с солеными лимонами и овощами и несколько тарелок с соусом и кюфтой, теплыми лепешками с кунжутом и миска с тмином, сид Абдул не удержался и с умилением сказал: - Нурия, без тебя я пропал бы! Но Аллах послал мне тебя, Нурия! Потом он вознес слова благодарности Аллаху за дарованную сегодня, как и всегда, пищу и принялся за обед… … К тому времени, как отдохнув, сид Абдул решил отправиться в дом сида Али, Нурия успела приготовить свежую рубашку, а также другую, более легкую и чистую джеллабу, отправив прежнюю в стирку. Надев полосатое одеяние поверх рубашки, Абдул пристроил на голове красную феску с кисточкой, сунул ноги в любимые уличные бабуши и пошаркал к двери на улицу через небольшой дворик перед риадом. Шел не один, а с Юнусом, попутно выговаривая ему: - Почему ворота снаружи покрасил, а внутри, со двора – нет? Или ты забыл? - Так ведь, сид Абдул, краска кончилась! - Как это – закончилась?! Почти пол банки оставалось, я сам лично в неё заглядывал: была краска! - Была, но потом сами же приказали картину сида Саида замазать. Я и принес ту банку с краской. Абдул нехорошо хмыкнул. Юнус же продолжал: - А потом проверил: в ней совсем мало краски оказалось, хватило покрасить всего лишь горшок, в котором апельсиновое деревце посажено. - Видите – горшок синеет в том углу, - кивнул он куда-то в сторону. - Агаааа…, - покосился на покрашенный горшок сид Абдул, припомнив неприятную историю. Юнус открыл дверь, выпуская хозяина на улицу, а затем по его строгому приказанию тут же закрыл ее на ключ и задвижку, зная, что сид Абдул не отошел от порога дома, желая удостовериться, что слуга в точности исполнил его требование. …А в комнате, где улеглась на кровать отдохнуть в жаркое время дня лара Дуния и куда пришла Нурия, шел спор. - Не доставай меня, Нурия! Почему Аллах не сделал тебя женой сида Абдула вместо меня? Уходи, никуда я выходить не собираюсь, даже если меня гнать будут из дома! Жара на медине такая, что никуда не захочешь идти, даже если Абдул меня в лавку золота вести бы собрался! Это только он может шастать по медине в такую погоду, а я – нет! Для него главное - узнать новости. - Не говори так, Дуния! Харам это. Сид Абдул пошел к сиду Али обсудить сватовство Икрама и о Ясмин поговорить, я знаю! А то ведь девушку сосватали, жених настаивает, чтобы день свадьбы был назначен, а твоя внучка ещё согласия на брак не дала. Упрямится, от своего счастья отказывается! - Ах, вот оно что? За моей спиной решают такие вопросы, а меня и спросить не желают?! Вот расскажу Ясмин, за кого ее замуж отдать собрались, так посмотрим, что у них получится! - Ээээ…..! Зачем я тебе только сказала?! Наделаешь дел теперь! Но ничего: как сид Абдул приказал тебе: из риада ни шагу, запереть тебя в комнате и не выпускать, я так и сделаю! - Давай, Нурия. Закрой и комнатную дверь, и дом закрой, и ворота на улицу… Язык мне всё равно не отрежешь. Захочу – всё расскажу, что знаю, испорчу Абдулу праздник! А если мои сыновья поймут, что вы с Абдулом меня под замком держите, да я ещё у них на плече порыдаю и на жестокое отношение пожалуюсь, так и старший сын, и Икрам сами к шейху побегут, чтобы тот мне развод с Абдулом дал. И ведь получу! - Дуния, кто тебя держит? Не хочешь быть женой сида Абдула – уходи, иди к шейху. А то ведь только грозишься! - Нет, Нурия, не могу! Мне надо, чтобы Абдул совершил то, о чем мы с ним и сидом Али договаривались, когда он временный брак устраивал: Абдул меня должен вернуть в дом сида Али, чтобы он снова на мне женился. А если просто разведется, так Али может отказаться. Скажет: нет, не возьму, сид Абдул мне тебя не передавал. И останусь ни с чем! – рассудила Дуния, обмахиваясь шелковым пестрым платком. - Что за дом: ни кондиционера, ни вентилятора простенького – ничего нет, - ворчала Дуния, тяжело ворочаясь на постели. В окно через железную ажурную решетку затекал в комнату густой жаркий воздух. На лбу Дунии выступили капли пота, лицо покраснело. Лежала на кровати, положив полную ногу на ногу. Красивая прическа помялась, но какой смысл был теперь о ней сожалеть? Дуния, услышав новости из дома сида Али, надеялась, что Абдул и ее возьмет с собой, если не на праздник завтра, то хотя бы пойдет в Шуара новости узнать, и возьмет ее с собой. Вот и сделала себе прическу, уложив пышные черные волосы, надев золото и заранее выбрав и повесив отдельно почти новое темно-красное платье с вышивкой и черную паранджу, без которой она теперь на улице не появлялась. И хотя в такую жару тяжело было под ней дышать, но Дуния была не против такой жертвы, если в результате окажется гостьей в вожделенном месте. А ей очень хотелось взглянуть на Зорайдэ, узнать, что нового у неё, т.е. на ней появилось… Какое золото Али ей подарил, какое платье новое купил, каких тюрбанов соперница накрутила из новеньких шёлковых платков… Эх, и ничего не вышло – сид Абдул ушлепал один. Чтоб ему чужой осёл по дороге на джеллабу нагадил! Да нет, Абдул так далеко сам не сможет дойти – наймет у кого-нибудь осла по дороге. Так и доедет до риада Али. А она тут в духоте задыхаться будет, лежа в запертой комнате. Нурия же вышла, и Дуния не сильно расстроилась, услышав скрежет поворачивающегося в замке ключа. Подосадовав на неудачу, оставившую её без новостей из первых уст, она сняла с себя золото, сложила украшения в шкатулку необъятных размеров, которую тут же надежно спрятала, улеглась поудобней и начала обдумывать план, как подстроить ловушку сиду Абдулу, да такую, чтобы выбраться из неё не смогли ни он, ни Нурия. И будет им счастье! 8. Часть 12. Глава 8. Сид Абдул и Нурия. ….Вернулся сид Абдул поздно вечером – Ахмет привез его на ослике, которого одолжил для поездки сид Али. Нурия сразу поняла, что хозяин не в духе. Если его не трогать, не лезть к нему с расспросами, то сид сам ей обо всём и расскажет. Поэтому Нурия терпеливо усадила хозяина на диван, помыла ему ноги, для рук принесла кувшин с водой и полотенце. Потом и чай с мятой перед ним поставила, и печенье ореховое, фисташковое, самое его любимое, только что испеченное, принесла на блюде. Абдул всё время молчал. Даже о скандальной жене Дунии не вспомнил ни разу. И только выпив несколько стаканчиков чая с вкуснейшим печеньем, заговорил: - Дуния, каких мне племянников Аллах послал! За что я так наказан? Растил их, воспитывал. Сначала Назира откололась от семьи. Теперь не знаю, что будет, если Мухамед или Саид откажутся подчиниться и не согласятся сватать Муну с дочкой. - Сид Абдул, а так можно, чтобы родные братья женились на матери и дочери? – с сомнением спросила Нурия. - Так… получилось. Теперь ничего не поделаешь! Муну я сосватал Мухамеду сегодня утром, ведь Лейла вывела меня из себя своими капризами. Я этой одалиске слово дал, что не быть ей единственной женой. Тут же пошел к брату Муны и поговорил с ним. Мне его даже уговаривать пришлось, чтобы сестру отдал в жены Мухамеду. И как же я теперь могу пойти на попятную?! Это же невообразимый скандал! Припомнят тут же, как Саид много лет назад отказался жениться на Муне. - Так Саид и на ее дочери может не жениться, - испуганно предположила Нурия. - Пусть только попробует! Тогда Я ОТ НЕГО откажусь, слово даю, Аллах свидетель! – поклялся Абдул. - Но ведь он не собирался жениться, - робко напомнила ему женщина. - Ну и что? А его жена Фатима дала такое согласие! Или она думала, что это всё шутки? Нееет! Теперь Саид вынужден будет взять Джамилю в жены. И это не моя прихоть: брат Муны и их дядя, сид Касим, «беспокоятся» за Джамилю. Ведь уже всему Фесу известно, что Фатима намекнула девушке, что именно о ней она поговорит с Саидом. Теперь нельзя отступать. Я сегодня же позвоню обоим племянникам! Сколько в Бразилии времени, Нурия? А у нас? Взгляни на часы! - Поздно уже, сид Абдул. А в Бразилии так ещё и рано. - Ничего не рано! Саид в это время уже сидит в своем офисе, а Мухамед открыл магазин и вовсю торгует. Немного погодя и позвоню, только с мыслями соберусь. - А что в доме сида Али нового? Женится Ахмет на Кариме? – осмелилась поинтересоваться преданная служанка, желая понять, отчего любимый хозяин в таком состоянии вернулся из гостей. - Женится! – отмахнулся старик. – Там всё в порядке. Карима растеряна, конечно, но согласна стать женой Ахмета. И он тоже готов жениться, даже рад, что невеста – знакомая женщина. - Так что же вас так расстроило? – прямо спросила Нурия. – Ведь вижу, что случилось что-то. Кариме, конечно, Вы и получше жениха могли найти. Но сид Али решил иначе. - Ээээ.., Нурия, не в Кариме дело. Какие люди завистливые, так и норовят разрушить чужое счастье! Пока шел по медине, наслушался разных сплетен, которые и повторять не хочется. Но и верить в них не буду, раз свидетелей нет. Как проверишь? А всё равно разные мысли душу тревожат… - О ком говорили-то? О Джамиле? – предположила женщина. - О Саиде, о Мухамеде, о Лейле, о Хадиже! Только о них и разговоры! Всё из прошлого, что было – всё припомнили! А уж про Жади сколько вспоминали – так и говорить не приходится! – расстроенно проговорил сид Абдул и вдруг с удивлением посмотрел на служанку: - Нурия, а почему ты про дочку Муны спросила? Ты о ней тоже что-то слышала? - Тоже? – переспросила она. – Да, сид Абдул, слышала, но не знала, как сказать Вам об этом. Но и промолчать не могу! И Вам успели наговорить? - Налей мне ещё чай и рассказывай. Не молчи, Нурия, ведь от этого зависит репутация моих и без того непутевых племянников! «Перед свадьбой шире раскрывай глаза, а после – прищуривайся». Правильно народ подметил! Женщина тут же взяла новый чайник с горячим сладким чаем, принесенный только что молоденькой служанкой, и, отослав ее, налила бодрящий напиток хозяину. Прежде чем сообщить о слухах, Нурия проверила, не стоит ли кто под дверью. Убедившись, что девушка ушла, а в коридоре никого нет, она повернулась к старику и с сожалением сказала: - На медине говорят, что Джамиля… одалиска! - Кто говорит? Что о ней рассказывают? – не удивившись, спросил сид Абдул. - Чтобы обвинять девушку, нужны доказательства. Даже Жади удалось выпутаться, хотя я был уверен в том, что она изменила Саиду ещё до свадьбы. Но не было четырех свидетелей, чтобы можно было ее уличить и наказать плетьми на площади! - Я слышала, сид Абдул, что девушка была знакома с одним французом, когда ее семья жила в Рабате. Он даже свататься к ней пытался. Но ему, разумеется, отказали. Он не мусульманин, не нашей веры, не араб. Но, видимо, девчонка продолжала тайно встречаться с ним вопреки воле семьи, поэтому поле смерти мужа Муны его семья отправила Муну с дочерью прочь из Рабата. Женщина вернулась в дом родителей, который после их смерти достался ее брату. - Вот как? – почесал подбородок сид Абдул. – Мне рассказали что-то подобное. Надо бы с братом Муны поговорить и прямо расспросить. К чему моему племяннику ещё одна одалиска? Хотя я не сомневаюсь, что Саиду она понравится. Если он картины с одалисками в дом из разных стран везет… - Сид Абдул, может, правду сказала Дуния, что на картине дочь Муны нарисована? Саид мог заказать ее портрет … - Нет, Нурия. Не говори так. Семья Муны не позволила бы подобной вольности. Но и картина старинная, как мне Али рассказал. Кто нарисован – никому неизвестно. Возможно, это одалиска Хюррем, которая жила в гареме турецкого султана Сулеймана. Была у него такая женщина. Мне однажды пришлось читать книгу по истории Турции. Эх… В коридоре послышались тяжелые шаги, вскоре в комнату вошла Дуния. - Что, Абдул, договорился с моим сыном, когда Ясмин замуж выдавать будете? Если девушка не желает, так насильно выдавать нечего! И Икраму нравится другая, а не та девчонка из Мекнеса. Устраивать браки надо ко всеобщему удовольствию, а не по твоей прихоти! - Что ты такое говоришь, женщина? - Знаю я тебя: в твоих правилах бросить дохлую кошку, и потом другие пусть ее подбирают. - Дуния, устал я. Иди в комнату, не зли меня! Дохлую кошку бросить, говоришь… Надо же! - Абдул, завтра с тобой пойду в дом Али! Там будет праздник, значит, придут и мои сыновья с семьями. Давно всех их не видела – соскучилась. - Как вести себя будешь, одалиска языкастая! Как же ты свою внучку воспитывала, что она смеет противиться воли отца и деда? - Не желаю я внучке той доли, которую вы с моим сыном ей выбрали. Правильно, что Ясмин отказывается от жениха, чувствует, наверно, что дело-то нечисто! - Молчи, Дуния! – отмахнулся старик.- Жених выгодный. Твоей внучке ни о чем жалеть не придется. - Но почему моя внучка должна стать второй женой? Почему? Она красавица, порядочная девушка. Пусть Али ищет ей богатого мужа, у которого никогда не было семьи! - Не вмешивайся в дела своего сына, одалиска! Дуния фыркнула, а он пожаловался верной соратнице: - Нурия, что за времена пришли? Ясмин отказывается слышать о женихе, потому что с ним не знакома, а Самира, имя которой запрещено произносить в нашем роду, от которой отказался родной отец, пока она не одумается и не раскается, так та совсем не желает слышать о замужестве. А верно говорится: волк уносит ту овцу, что отстала от стада. - Да, сид Абдул! Аллах, помоги девчонкам образумиться! – вторила ему лара Нурия. - Как выбрать им мужей? Как выдать замуж? А все беды начались с Жади! Не женись на ней тогда Саид, вся судьба семьи была бы иной. Из-за одного плохого дерева, в дупло которого попал огонь, гибнет весь лес. Абдул сетовал на жизнь, а сам с беспокойством оглядывался, как будто в поисках чего-то. - Сид Абдул…, - насторожилась противница Дунии. - Нурия, - перебил ее старик, - где мои четки? Вышел на медину и не сразу обнаружил, что у меня с собой нет моих любимых четок. Неужели потерял? Дырок в кармане нет. Где же они? В кармане грязной джеллабы оставил? - Так… сид Абдул, я Вашу джеллабу уже постирала и сушиться повесила. Карманы проверила – там не было ничего. Не знаю, где четки. Не попадались они мне. - А ты, Дуния? – подозрительно спросил старик. – Не находила агатовые четки? - Где бы я их нашла? Меня Нурия заперла по Вашему приказанию в комнате, так я там весь вечер и просидела! Потеряли на медине, точно потеряли, - с удовольствием подначила лара Дуния в то время, как служанка уже везде успела заглянуть. И ведь нашла! А Дуния думала, что спрятала в надежное, неприметное место… - Вот они, сид Абдул, завалились за бахурницу. - Как они могли там оказаться? Я и близко к тому месту не подходил! – неприятно удивился сид Абдул, принимая из рук женщины любимую вещь. Он с подозрением посмотрел на жену из-под насупленных бровей, как будто собираясь в чем-то ее уличить. Но Дуния опередила его: - Сид Абдул, а… племянник Вам ничего не говорил? Не звонил Мухамед? - Отчего ты спрашиваешь? Почему мне должен звонить Мухамед? И Али меня о том же спросил. Что происходит? Сам сейчас позвоню обоим племянникам, - грозно сказал Абдул. - Так ведь Жади звонила сюда, Вас спрашивала! – наконец, сообщила Дуния. – Не верите? У Нурии поинтересуйтесь. - Жа…а..ди?! Как – Жади? Как она посмела звонить в мой дом? – поразился дядя Абдул. Но Дуния только плечом пожала, а Нурия вовсе замерла, опустив глаза. - И что же хотела эта одалиска? Чего молчите? Рассказывайте! – сердито потребовал старик. - С Нурии не спрашивай – она ничего не знает. К телефону подошла я. Как только Нурия выпустила меня из комнаты, так я прошла в гостиную, и телефон тут же зазвонил. - Чего хотела эта женщина? - Не сказала. Просила Вас позвать, поговорить хотела о чем-то важном. Сказала, что раз ей не удалось поговорить с Вами, то просила передать, чтобы Вы Мухамеду позвонили и всё у него узнали. - Жади собралась указывать мне, что делать? Будь она женой Саида, я сейчас же потребовал бы наказать ее плетьми. Какое неуважение! Одалиска звонит в мой дом и командует, что делать! - Видно, что-то у них в Бразилии случилось, если Жади посмела позвонить в ваш дом. Голос у неё был очень нервный. - Дуния, оставь меня в покое. Уходи! Сходи к Ясмин, поговори с внучкой. Направь ее мысли в нужное русло. Жениху не терпится назначить день свадьбы, но он боится скандала, если Ясмин вдруг откажется выходить замуж. Что-то же надо делать! - И что я могу, сид Абдул?! - Пусть Юнус проводит тебя в дом твоего сына, останешься там переночевать и поговоришь с Ясмин. - Вы меня днем на медину не пускаете, а ночью решили отправить к сыну? Я ещё в своем уме, ночью из дома не выйду! Час-два назад ещё полно людей гуляло, но теперь одни наркоманы по улицам шатаются. Или грабители! И никто им руки не отрубит, даже если поймают на месте преступления, когда с меня золото срывать начнут. - А ты не носи на медине золото! Что ж, Дуния, пойдешь завтра. Встанешь пораньше и отправишься прямо в дом сына. Юнус проводит. - Утром я и сама дорогу найду! – огрызнулась Дуния. Она почувствовала, как проголодалась, а Нурия поесть не предлагала, всецело занятая своим драгоценным хозяином. Жена сида Абдула была вынуждена пойти на кухню сама, чтобы поискать съестное. - Козе ее рога не в тягость, - прокомментировал старик нрав жены-невольницы. Когда её тяжелые шаги затихли внутри дома, Абдул протянул руку к телефонной трубке. - Надо звонить. Что-то произошло, не иначе. - Сид Абдул, только не нервничайте. Поберегите себя. Ваши племянники всё равно поступят по-своему. Так не забивайте гвоздь с камень. …На том конце телефонной линии, соединившей берега двух континентов, омываемых Атлантикой, долго никто не реагировал на звонок. Но сид Абдул не сдавался, набирая номер телефона Мухамеда ещё и ещё. - Где же они все? Нет Мухамеда и Амина, они ушли в магазины, так женщины должны быть в доме! - с недоумением констатировал старик. Наконец, перезвонив через полчаса, дождался ответа. - Мухамед? Почему до тебя так трудно дозвониться?... 9. Часть 12. Глава 9. Рио-де-Жанейро. В доме Мухамеда. А в Рио-де-Жанейро, в доме Мухамеда, уже некоторое время – после звонка Жади - царил хаос. Мухамед сидел в кресле в своей комнате с мокрым полотенцем на голове. Здесь же находились его сын и невестка. Амин подал ему стакан с холодной водой, принесенный Халисой из кухни. Глава семьи стонал и стенал между небольшими глотками, отпивая холодную воду из стакана. Амин ждал, стоя рядом и не понимая, что ему делать. Халиса скромно пристроилась у порога комнаты, ведь дверь была распахнута. Она тоже пребывала в растерянности: металась между отцом Амина, которому нужна была помощь, и ларой Латифой, рыдавшей у себя в комнате. - Как Самира посмела угрожать сиду Абдулу? Амин, сынок, как твоя сестра посмела? Неужели это моя дочь? - Отец, Самира ещё ничего не сделала! Поэтому тётя Жади нам и позвонила, чтобы предупредить. - Нам звонит Жади! Саид должен знать, что творит его бывшая жена, мать его дочери! О, Аллах! Как я смогу рассказать об этом дяде Абдулу? Его же удар хватит! - Отец, не надо звонить дяде Абдулу. Надо сообщить дяде Саиду. Пусть он сам позвонит в Фес и поговорит с дядей Абдулом. - Но что нам делать с Самирой? Её пора выдавать замуж. Дядя Абдул мог бы найти для неё мужа, отличного мужа! - Отец, лучше не надо этого делать! Самира может не только написать дяде Абдулу письмо, но и забросать своими статьями все марокканские газеты! Я и не представлял, какой острый у нее язык! И в Рио-де-Жанейро нас может опозорить. Тогда вся марокканская община в Бразилии будет над нами потешаться. Наш бизнес может рухнуть. - Она разорит нас! Аллах, Аллах! Кого я вырастил? Амин, ты знаешь, что мне сказала жена бразильца? Самира, оказывается, пообещала пожаловаться на нас с дядей Абдулом самому королю Марокко! - Она может это сделать, отец! Не надо принуждать ее к замужеству, пусть живет, как хочет, если не желает найти своё счастье в семье и детях! - Вся медина будет говорить о нас! Я не смогу приехать в Марокко! Ведь в Фесе нас многие знают. Алхамдуллилах! - Отец, Самира получила образование, она знает и умеет то, о чем мы можем не догадываться. В Марокко, как и в Бразилии, есть Интернет. Моя сестра может просто описать историю, как семья пытается насильно выдать ее замуж, и всё: вечером напишет на каком-нибудь сайте, и через минуту об этом будут знать все, кто прочитает ее сообщение. - Да?! Так вот что мне пыталась объяснить Жади! Что делать? Что, Амин?! - Звонить дяде Саиду! - У меня нет сил спускаться в гостиную к телефону. Принеси мой мобильник, сынок, позвоню с сотового, - жалобно простонал обескураженный Мухамед. Амин подошел к столику у кровати, выдвинул верхний ящик и достал телефон отца. Едва сотовый оказался в руках Мухамеда, он тут же позвонил брату. Амину показалось, что внизу, в гостиной, звонит телефон. Халисы рядом не было, и Амин решил, что жена вышла, чтобы поднять трубку. Он стоял и прислушивался к разговору отца с дядей Саидом. А Халиса, не расслышав звонок, отправилась вовсе не к телефону, а в соседнюю комнату, утешить лару Латифу. Войдя, увидела стоявшую у окна мать Амина, закрывавшую лицо руками, но не сумевшую прекратить рыдания. У свекрови была истерика. - Лара Латифа, не плачьте! Успокойтесь! Никто ничего с вашей дочерью не сделает! - Халиса, о чем говорил Мухамед? Что тебе удалось услышать? Самира опять что-то натворила? Где моя дочь? Она же собиралась с Жади уехать в загородный дом отца Лукаса! - Мне неизвестно, где Самира, но я поняла, что сиду Мухамеду позвонила ваша сестра… - Мою дочь украли! Самиру украли и теперь насильно отдадут замуж! О, Аллах, что мне делать? Что теперь с ней будет? – едва не рвала на себе волосы свекровь. - Нет, лара Латифа! Никто ее не украл. Наоборот, Ваша родственница предупредила, что сестра Амина узнала о планах дяди Абдула и собирается написать письма – и дяде Абдулу, и королю Марокко, и в Интернет, и в разные журналы. Об этом отец Амину и рассказывает. Обливаясь слезами, Латифа слушала невестку. Потом еле смогла произнести: - Пожаловаться королю?! Мне Жади не звонила, ничего не говорила. Почему Жади ничего мне не рассказала? Что случилось? Что Мухамед собирается делать? - Амин предложил позвонить сиду Саиду. Наверно, именно это отец Амина и делает. - Но почему Жади мне не звонит? Не верю! Что-то случилось! - Лара Латифа, может быть, дело в том, что ваш мобильник разрядился? Поэтому ваша сестра и не смогла дозвониться. А к домашнему телефону подошел отец моего мужа. Возможно, эээ… лара Жади просила позвать Вас к телефону, но сид Мухамед не согласился, - смиренно, тихим голосом произнесла Халиса. - Ты… откуда знаешь о моём сотовом? – с удивлением спросила Латифа, даже перестав рыдать. - Я давно догадалась, что в доме есть телефон, о котором не знают ни Амин, ни сид Мухамед. Обещаю и дальше никому не рассказывать об этом. - Спасибо тебе, Халиса. Рада, что у меня такая понимающая невестка. Я очень боюсь за дочку. Ведь когда вмешивается дядя Абдул, добром его замыслы не кончаются. Халиса промолчала. Во время невольной паузы она услышала, как на первом этаже звонит телефон. Видимо, давно звонит. Значит, Амин не стал спускаться, чтобы ответить. - Простите, лара Латифа, но я слышу телефонный звонок. Позвольте, я спущусь и узнаю, кто это и кого позвать для разговора. - И я с тобой пойду, Халиса. Вдруг это снова Жади? – вытирая слёзы, сказала Латифа. Женщины вышли в коридор и заспешили к лестнице. Трубку подняла Халиса – на всякий случай, потому что если бы это звонили Мухамеду, то у Латифы не было желания говорить с его знакомыми. - … Алейкум салам, сид Абдул! – ответила Халиса в трубку позвонившему, тут же взглянув на свекровь. – Сейчас позову сида Мухамеда. Одну минуту… Латифа, едва услышав имя дяди Абдула, сделала «огромные глаза», быстро покачав головой, показывая невестке, чтобы не говорила о ее присутствии рядом. Халиса положила трубку на столик и направилась к лестнице, но по ступеням уже спешили Амин и его отец. - Халиса, это дядя Абдул? Я не ослышался? – уточнил Амин. - Да, сид попросил позвать к телефону Вас, сид Мухамед. Мужчина подошел, по пути срывая с головы мокрое полотенце. Он даже не взглянул на заплаканную Латифу и трагическим голосом спросил в трубку: - Дядя Абдул?... Да, я только что говорил с Саидом. Неужели он успел уже Вам перезвонить?... Нет?... Да, я слушаю… Халиса стояла рядом с мужем и так же, как и все – как Амин и свекровь – внимательно вслушивалась в чужой телефонный разговор. Порой доносились до слуха целые фразы, сказанные сидом Абдулом. Видимо, старик на том конце громко кричал. А Мухамед не мог вставить ни слова. Он стоял, зажимая побелевшими пальцами трубку, и то раскрывал рот, как будто собираясь перебить собеседника, то широко открывал глаза, как будто безмерно удивляясь чему-то… Наконец, и он смог вставить своё: - НЕТ, сид Абдул! Как вы могли так поступить со мной?! Я не могу и не хочу брать третью жену! Нет…, нет, дядя Абдул…, нет…., - стонал в ответ на слова властного родственника, отец Амина. Наконец, и Мухамеду позволили высказаться, видимо, решив узнать его мнение. - Я говорил с Саидом. Он дал мудрый совет: оставить в покое Самиру. Иначе нам не избежать скандала. Не стоит искать ей жениха сейчас…. Понимаю, дядя Абдул. Но Самиру не стоит трогать, потому что Вам не всё известно. В мой дом звонила Жади… Что – и Вам тоже? Значит, Вам уже известно, что Самира собралась жаловаться королю, в прессу, в Интернет… Как на кого? На Вас, на меня, на того, кто решит насильно взять ее в жены!...Что? Так вы ничего не знали?!... Дядя Абдул! Дядя Абдул!.. Что? Лара Дуния, что с моим дядей? О, Аллах! Что с моим дядей? Принесите ему воды, побрызгайте в лицо, - давал советы взбудораженный страшными новостями Мухамед. – Где лара Нурия? Ох, пусть Аллах даст дядя Абдулу крепкого здоровья и долгих лет жизни! Иншалла! Он положил трубку и обессиленно опустился на диван, закрыв глаза. Латифа стояла недалеко от дивана, но молчала. Она не могла заставить себя заговорить с бывшим мужем, из-за которого над любимой дочерью нависла опасность. Латифа лихорадочно обдумывала услышанное. Так значит, угрозы Самиры подействовали? Даже Саид испугался возможных последствий и просил отказаться от планов на замужество. И всё-таки дочь перегнула палку. Грозить самому сиду Абдулу?! Неужели Самира могла бы написать письмо королю?! О, Аллах, разве такое возможно? Видимо, дочь настолько напугана, что готова на любое безумство, чтобы только защитить себя. «Бедная моя девочка! – мысленно пожалела Самиру мать. – Но пора мне узнать подробности лично у Жади. Если не смогу ей позвонить, то отправлюсь к ларе Ноэмии и сделаю звонок от неё». Когда Латифа, молча, с прямой спиной поднялась на второй этаж, Мухамед переглянулся с сыном и сказал: - Амин, я последую совету, который дал мне мой старший брат. Саид прав: Самира опасна как та мышь, которая в минуту опасности может покусать кота. Я не перестану надеяться, что однажды моя дочь вернется на истинный путь. Наденет платок, облачится в хиджаб, станет правильной мусульманкой, выйдет замуж. Но надо действовать постепенно. - Я не верю в то, что Самира сможет измениться. Она выросла такой же, как все девчонки в Бразилии. Она не марокканка, а бразильянка. Вот неприятная правда, которую вы с дядей Абдулом не можете принять! - Нет, сынок, не стоит терять надежду. Когда твоя мать перейдет жить в свой дом – а я с этим решил смириться, к ней переедет Самира. Дона Ноэмия сказала об этом Мустафе. И вот когда она будет жить рядом с нами здесь, в Сан-Криштоване, тогда именно ты и твоя жена, вы с Халисой сможете изменить ее. - Как так? – неприятно удивился планам отца Амин. - Как же ты сам не поймешь? Халиса своим примером будет воздействовать на Самиру: ведь твоя жена не носит коротких юбок и маек без рукавов, не ходит без платка. Пусть Самира видит твою жену каждый день. Мухамед повернулся к невестке. - Халиса, вы можете приходить в дом матери и Самиры перед намазом, и когда наступит время – молиться при них, - предложил Мухамед, а затем обратился к сыну: - Твоя мать, Амин, тоже вместе с вами будет совершать намаз. И Самира вспомнит, что это и ее вера, религия ее семьи. Я куплю, а ты подаришь сестре Коран, предложишь ей читать Коран вместе. Наша задача – вернуть Самиру в семью. Так хочет Аллах, я уверен: иначе Самира не стала бы переезжать в наш район. Здесь она вспомнит о наших традициях, обычаях, нашей вере, от которой она отошла за эти годы. - Отец, когда мы всё успеем сделать? Я весь день в магазине, а у Халисы много дел дома. - Ничего, Амин, всё наладится. Скоро в наш дом переедет из Марокко Лейла с ребенком. Она женщина и тоже будет заниматься домашними делами. - Но дядя Абдул постоянно ругает твою жену. Говорит, что она совсем ничего не умеет делать! … Халиса, принеси нам с отцом чай! … Отец, придется нанять служанку, когда мама уйдет жить в свой дом. Но и мы с Халисой хотели перейти в дом матери. Как ты останешься один вместе с неумелой женой и маленьким ребенком? - Я уже думал об этом. Придется взять с собой родственницу Лейлы. Она не будет служанкой, и нам не придется ей платить. Услуги служанки стоят дорого. А Ариба будет бесплатно помогать родственнице. И я приветствую ваш переезд к матери: ты, Амин, сможешь держать меня в курсе всех событий в том доме. - Отец, ты хочешь, чтобы я шпионил за матерью и Самирой? - Зачем ты так говоришь, сынок? Это наша задача – вернуть Самиру в семью. И ещё: я решил не давать твоей матери развод. Вот так. Смотри: вот ключ, который и мне дал бывший хозяин дома, в котором будет жить твоя мать. Один ключ у неё, другой – у меня. Я стану приходить к твоей матери в дни, когда наступит ее очередь. - Разве мама не станет менять замки на двери? Это против всех правил безопасности, отец. Надо обязательно поменять замки в доме матери. Это Бразилия, а не Марокко. - Мы с тобой всё обдумаем, Амин. Нам надо сохранить нашу семью и сделать все, чтобы принять новых членов: Лейлу с моим ребенком и ту женщину, на которой меня собирается женить дядя Абдул. Амин взглянул на отца с удивлением. - Да, Амин, да! Дядя Абдул сказал, что родственники Муны отомстят нашей семье за оскорбление, если я не соглашусь взять ее в жены. Думаю, взрослая уравновешенная женщина в доме нам не помешает. Лейла же – неопытная и с дурным характером. Но мне хочется порядка в семье. Хорошо, что дядя Абдул сосватал дочь Муны Саиду, а не мне или тебе. Ведь дядя Абдул мог вспомнить о тебе, Амин. Но тогда нам пришлось бы искать деньги на покупку дома и для тебя и твоих жен. Или Латифа была бы вынуждена отказаться от переезда в свой дом и уступить его тебе. Халиса, расставляя на столике принесенные тарелочки с печеньем и стаканчики для чая, едва не уронила один из них на ковер. Она не осмелилась поднять глаза на свекра, но если бы он только мог заглянуть ей в душу, пылавшую от ревности! - Я не собираюсь больше жениться, – сердито ответил Амин. – Я не так богат, чтобы заводить гарем. Меня моя семейная жизнь вполне устраивает. Я могу заранее сказать об этом дяде Абдулу, чтобы он не вздумал и мне преподнести какой-нибудь сюрприз! Разговаривая между собой, мужчины не заметили, с каким облегчением восприняла эти слова Халиса. Она вышла из гостиной и вернулась с чайником со счастливым выражением на лице, не сумев сдержать в себе чувства. Амин, кажется, что-то понял, когда увидел жену, разливавшую имбирный чай в их с отцом стаканы. …. Пока Амин с Мухамедом вели спор, Латифа у себя в комнате добралась до телефона, спрятанного среди вещей в сундуке возле кровати. В последнее время она предпочитала носить мобильник с собой, отключив звук. Но так получилось, что накануне она стирала одежду и переложила телефон в надежное место. Взглянув на дисплей, она убедилась, что Халиса права – батарея разрядилась. Достав зарядное устройство, Латифа подключила сотовый и закрыла дверь на ключ. Надо немного подождать и тогда попытаться связаться с Жади. Почему она сначала не позвонила ей, а предпочла разговаривать о племяннице с Мухамедом? Могла бы ничего ему не говорить, если он отказался позвать к телефону Латифу. Что это значит? - Только бы с Самирой всё было в порядке! Так и оказалось. Латифа набрала номер Жади, и она ответила тут же, как будто ждала звонка. - Жади, я жду объяснений! – потребовала она. Но сестра перебила ее и тут же вывалила все неприятные новости. Действовать, по ее мнению, надо было немедленно. Описав реакцию Самиры на сообщение о планах отца и дяди Абдула на ее замужество, девушка отреагировала очень бурно. Если не остановить Самиру, она может совершить многое. Разве написанное сиду Абдулу письмо не вызовет скандала? А жаловаться на родственников главе государства – самому королю Марокко – разве это нормально? Возможно, Самира пообещала это сгоряча, но мало ли что. - Жади, ты ничего не скрываешь от меня? – всё ещё не верила мать Самиры . - Успокойся, Латифа. У твоей дочери всё в порядке. Она успокоилась. Здесь в Ангре нам очень хорошо. Мы с Пьетро отдыхаем, загораем на пляже. А Самира рядом с нами готовится к занятиям. Но мы помним об опасности. Дона Иветти дала Самире собственного водителя, который отвозит Самиру каждый день в университет и забирает после занятий, возвращаясь вечером в Ангру. Путь не близкий, но безопасность того стоит. - Жади, - сказала в трубку Латифа, - я слышала, как Мухамед говорил с дядей Абдулом по телефону. Он сказал, что Саид в курсе всех дел и против того, чтобы Самиру выдавать замуж при таком ее сопротивлении. - Вот видишь. Возможно, не последуй от Самиры такой реакции, они не отступились бы. Саид очень бережет свою репутацию, собственную и семьи. Ему не нужен ещё один дикий скандал. - Надеюсь на это. Но как я поняла из того, что мне удалось услышать, Мухамеду сосватали ещё одну жену. Ему придется жениться. Пусть не сейчас, а через год, но он женится на той самой Муне. - На Муне? – послышался возглас Жади. – Однако, как востребована эта женщина! Сид Абдул сначала сватал ее Саиду, теперь – Мухамеду. - Тебе не всё известно. Я подозреваю, что Саиду придется взять в жены дочь Муны – Джамилю. Мне дона Ноэмия ещё вчера очень сумбурно поведала новости из Марокко со слов Мустафы. Родственники Муны требуют, чтобы Саид взял в жены эту девушку. Похоже, у Саида вскоре снова будет три жены. - Значит, на этот раз не смог отвертеться. Пусть женится. - Жади, мне казалось, что Саид любит Фатиму. Не так, как тебя, но он относится к ней по-особенному. И вдруг дядя Абдул принуждает его брать ещё одну жену. - Мне всё равно, Латифа. Пусть Саид будет счастлив хотя бы с одной из жен. Главное для меня – наше с Лукасом счастье. И я хочу, чтобы Аллах и тебя тоже сделал счастливой, Латифа. И мою дочь, и Самиру. - Я тоже хочу. Жади, расскажи, как там – в Ангре? - Здесь чудесно: прекрасная погода, чистый песчаный пляж, свежий воздух. На пляже зонтики от солнца, пальмы и берега, покрытые бурной растительностью. А какой у Иветти дом и сад! Столько разных цветов! Ах! Оооо!!! ... - Что? – испугалась Латифа. – Что, Жади? - Представляешь, я забыла оставить инструкцию Кларе, нашей домоправительнице, чтобы она в мое отсутствие ухаживала за орхидеями! - Жади, кто занимался ими, когда вы с Лукасом ездили на неделю в Гуаружу? - Клара всё делала. Я тогда в деталях расписала ей, когда и что делать в оранжерее. Надеюсь, что она не потеряла листок и всё сделает так же и в этот раз. Потом позвоню и узнаю новости из дома. - Жади, чем занята Самира? Я хочу с ней поговорить, услышать голос моей дочери. - Самира в Университете, когда вернется, я скажу, чтобы она тебе позвонила. Латифа, а может быть, сделать так: ты соберешь вещи, Самира заедет за тобой на машине и привезет тебя к нам в Ангру хотя бы на пару дней? А? - Я… не знаю, Жади. Мне этого хотелось бы. Но я боюсь. - Кого? Или чего? Бери купальник, тоже будешь ходить с нами на пляж, отдохнешь от домашней обстановки. Тебе нужна психологическая разрядка! - Купальник? Жади, я много лет не была на пляже! Забыла, что такое океан! - В чем проблема? Купим тебе купальник здесь. Или возьмешь любой из моих! - Жади, ты смеешься надо мной? У тебя нет закрытого купальника, какой могла бы надеть я. А из того, что носят в твоем окружении, я не осмелюсь надеть никогда в жизни! Не смогу лежать на пляже совершенно голой! Даже в хамаме наши женщины моются, обернувшись в тонкую простыню. - Латифа, кто принуждает тебя загорать в бикини? Наденешь купальник, а сверху прикроешься парео, завязав его над грудью. Купим парео самого большого размера, и Самира тебе поможет закрепить его на теле. Приезжай! Можешь просто сидеть на песке в пляжном кресле в длинной юбке и блузке с рукавами! Никому там и дела нет до других, поверь! - Не знаю, как решиться… - Собирайся и ни о чем не думай! Пусть в доме за тебя похозяйничает невестка, а Мухамед проникнется мыслью, что он потеряет вместе с тобой. - Ладно, Жади, ты меня уговорила! Позвони Самире – пусть она заедет за мной. А Иветти не будет против? - Нет, конечно! Иветти уже не знает, как уговорить тебя приехать в гости! А недалеко от нас купили небольшой домик Тавиньо и Лидиана. Помнишь Лидиану? Она мечтает с тобой увидеться. - Помню. Как можно забыть эксцентричную любительницу Востока? Я лично учила ее восточному танцу. Жади, я соберу вещи и приеду. Позвони Самире. Пора мне начинать новую жизнь. Когда я услышала, что Мухамеду сосватали ещё одну жену, я окончательно поняла: место в семье мною окончательно потеряно. Прежняя жизнь уже никогда не вернется. Надо начинать с чистого листа. - Ты права, сестра. Собирайся, Латифа, мы все тебя с нетерпением ждем! 10. Часть 12. Глава 10. Рио-де-Жанейро. Дом Саида Рашида. Новости и обиды. У Саида после бессонной ночи разболелась голова, и он решил не ехать в офис, представив, какие пробки предстоит выстоять в центре города в жару. Не смотря на зимнее время, день в Рио-де-Жанейро обещал быть жарким, а к вечеру ожидалась гроза. Саид мог поработать и дома у себя в кабинете. Предстояло разобрать почту, накопившуюся за время его отсутствия, а документы из офиса только что ему привез посыльный. Ко всему прочему хотелось побывать в хранилище, где Саид содержал несколько десятков картин, и подготовить место для нового экспоната коллекции: «Танцующая одалиска» рано или поздно прибудет в его дом. Саид вздохнул: как-то всё в последнее время складывалось в его жизни не так, как хотелось бы. Сначала неудачное замужество Хадижи, но в этом он винил не только себя, но и дядю Абдула, которому доверился. Затем появилась Зухра, которая станет второй женой Фарида, уже стала! Саиду было противно думать, что его дочь будет вынуждена бороться за место в семье с недостойной одалиской! То, что женщина вполне заслуживала так называться, Саид не сомневался. Потом не продумал до конца историю с Ранией. Он оказался в ситуации, когда не может законно вернуть ее в семью, потому что она побывала женой другого мужчина, и не формально, как предполагалось, а на самом деле. Но даже если это не так, ведь Рания уверяет, что ничего не было, всё равно всему Фесу и Эс-Сувейре известны клятвенные утверждения Хасана, что Рания может родить ему ребенка. А тем временем в собственном доме ему стало неуютно с первого дня после возвращения из Марокко. Рания уже больше трех месяцев не жена Саида. Первой женой стала Зулейка, и если за делами и суетой Саид как-то не замечал, какие изменения происходили в гостиных и комнатах его особняка, но теперь, когда Зулейка по своему усмотрению переставила и переложила все мелочи, он только сегодня утром не смог найти ничего из нужного, то и дело обращаясь с вопросом к первой жене, где теперь найти то одно, то другое. Это нервировало Саида. Когда он в очередной раз вызвал Мириам, велев выяснить у Зулейки, где лежат его четки и любимая ручка, в кабинете появилась жена, лично принеся ему спрашиваемое. - Зулейка, прошу тебя все мои вещи вернуть на их прежние места, - с раздражением посоветовал он женщине. - Я желаю находить их там, куда я привык класть уже двадцать лет подряд. Прими это к сведению. - Хорошо, Саид. Сейчас же верну всё на место, - казалось, бесстрастно согласилась Зулейка, но Саид всегда тонко чувствовал чужое настроение и понял, что она обиделась. - Я редко бываю дома, поэтому не хочу тратить время на поиски личных вещей. Несколько дней после возвращения из Марокко стали для меня кошмаром. Чего не хвачусь – ничего не могу найти! - Я поняла, Саид. Всё будет сделано, как ты пожелаешь. - Зулейка, как чувствует себя мой сын? - Он тоскует по матери. Мунир разочарован тем, что ты, Саид, не привез с собой Ранию. - Она ещё вернется. Но пока только няней. Не знаю, станет ли она когда-нибудь вновь моей женой. Пока она будет жить в моем доме и воспитывать нашего сына. Вам с Фатимой предстоит относиться к ней не как к служанке, а как к родственнице, которая живет здесь рядом с сыном. - Где ее поселить? Займет Рания прежнюю комнату или разместится во флигеле, где находятся комнаты прислуги? - Рано обсуждать этот вопрос. Надо подумать. Но я не желаю, чтобы мой сын переживал и чувствовал себя униженным, - в которой раз повторил Саид. Женщина с достоинством кивнула. - Зулейка, ничего не скрывай от меня. Как складываются отношения между Фатимой и моим сыном? Они ссорятся? Фатима обижает Мунира? Увидев, что жена не решается ответить, как будто подбирая верный ответ, он подсказал: - Я знаю, что Мунир сломал подаренное мною дорогое ожерелье. Я понимаю, что Фатима не могла не поссориться с мальчиком. Но как они встретились вчера? Фатима что-нибудь рассказывала моему сыну о поездке в Марокко? О жизни там его матери? Мунир сам ее о чем-нибудь расспрашивал? - Нет, Саид. Фатима говорила только со мной, - твердо ответила женщина.- Но мне стало известно, что Мунир ночью тайно звонил Рании в Фес в дом дяди Али. Он рассказал матери о вашем возвращении. Похоже, твоя бывшая жена решила использовать сына в качестве шпиона. Мунир не в первый раз докладывает ей о том, что происходит в нашей семье. - Видимо, Рания попросила Мунира держать ее в курсе всего, - усмехнулся неприятно задетый новостью Саид. – Что ещё? Зулейка описала, как мальчик пересчитывает золото Рании в ее шкатулке, которая теперь находится в его комнате. Саид даже рассмеялся. - Узнаю Ранию. Было бы странным, не попроси она сына об этом! - Саид, это не смешно. Мунир становится дерзким и хитрым, когда дела касаются интересов его матери. - Зулейка, он любит мать. - Понимаю, Саид, но твой сын должен понять, что Рания живет не с нами не по нашей вине. А он винит во всем Фатиму. Когда он смотрит на неё, в его глазах я не раз замечаю ненависть. - Это Рания настраивает сына против других жен. Я с ней поговорю. Мне придется созваниваться с этой женщиной, потому что я должен знать новости о дочери. - Что-то случилось, Саид? – вежливо поинтересовалась Зулейка. - Пока ничего не случилось, но я боюсь за Хадижу. Не всё так просто в той семье, в которой она оказалась. …Уходя, Зулейка с обидой подумала о том, что муж не только предпочитает брать в поездки Фатиму, а не её, но и не доверяет ей, первой жене, всегда бывшей подругой Хадиже. Почему? «Интересно, а Фатиме он расскажет о проблемах, на которые мне он только намекнул? Ей он доверяет или нет?» Саид, оставшись один, снова уселся в кресло за огромным дубовым письменным столом, открыл ноутбук с материалами, над которыми следовало сегодня поработать, и вновь задумался, ожидая конца загрузки операционной системы… Жади… Конечно, кто же ещё мог занимать его мысли? Саид был в ярости, вернувшись после встречи в ресторане. Он старался не показывать настроения при женах, не знал, что они могут подумать о нем, увидев, как блестят его глаза после возвращения домой. Но они не подозревали, что ему усилием воли пришлось надеть на себя «маску», которую едва смог удержать на лице, когда вошел в дом. А у себя в кабинете он дал волю эмоциям. Жади! Как она вела себя в ресторане?! Независимо, дерзко, разговаривая с ним на равных! Влияние бразильца Лукаса на бывшую жену Саида сказывалось со всей очевидностью. Она не стала покорно, смиренно ждать его рассказа о поездке к Хадиже, а засыпала его вопросами буквально обо всем. Это разозлило его, и он намеренно отделался от Жади пустыми словами, отказавшись от мысли откровенничать с ней. После возвращения домой в голову Саида полезли, как когда-то, разные планы мести. Вновь захотелось разрушить их любовь, отомстить Лукасу за поруганную до свадьбы честь Жади. Бразилец отнял у него то, что должно было принадлежать Саиду по праву мужа. После разговора в ресторане он ещё раз убедился: Жади по-прежнему счастлива с Лукасом, любит и любима. Всё у них хорошо, они растят сына, совершенно забыв о том, что Судьбе было угодно подарить Жади вовсе не Лукасу, а ему, Саиду Рашиду. И если ей непостижимым образом удалось разорвать путы Судьбы, это… недоразумение. Он сам выпустил эту птичку из клетки! Это его личная огромная ошибка! «Почему я позволил Жади уйти от меня?» - в который раз Саид с горечью задавал себе вопрос. Но как теперь можно вернуть эту женщину, он не знал. Вот поэтому он советовал брату не разводиться. Пусть Мухамед не отпускает Латифу, иначе потом не сможет простить себе такой промашки. - А Латифу я перестал узнавать. Неужели женщина, мягкая и любящая, жена моего брата, способна так измениться только потому, что в доме появится ещё одна жена? – заговорил Саид сам с собой, вспоминая, с какой непокорностью во взгляде разговаривала с ним жена брата в ресторане. Ещё и Жади постоянно перебивала сестру или пыталась подсказать нужные слова. - Но брат не должен обращать внимания на желания и чувства Латифы. Надо думать о себе. Женщина смирится, рано или поздно. Но надо всего лишь поставить ее в условия, когда она будет рада остаться в его доме. Латифа должна зависеть от Мухамеда. Тогда желание бунтовать быстро исчезнут из ее головы. Саид увидел, что на экране компьютера давно появился «рабочий стол» с разными значками. Он открыл несколько нужных файлов, просмотрел их. Потом подключил интернет, чтобы ознакомиться с некоторыми биржевыми сводками… И снова задумался. Сегодня он постоянно отвлекался на каждую мысль. «Пока Жади знала, что не получит Хадижу, она пыталась задобрить меня, поняв, что у нее нет другого способа быть рядом с дочерью. Не так ли теперь ведет себя Рания, которая готова стать моей шпионкой, делать всё, что я прикажу ей, только бы вернуться в мой дом, чтобы быть рядом с сыном и со мной?» Но на какой крючок можно поддеть Латифу? Ее дети выросли. У Амина собственная семья. Непокорная дочь живет отдельно, и после развода Латифа, наоборот, получит преимущества: сможет видеться с Самирой, не оглядываясь на Мухамеда. - В ее глазах я увидел также боль и сомнение. Но пока рядом с Латифой Жади, которая своими советами настраивает сестру против моего брата, поддерживает в ней решимость развестись, у Мухамеда ничего не выйдет. И мне в голову не приходит ни одной мысли, как изменить ситуацию. Надо признать, пока я не знаю, как помочь Мухамеду, - расстроился Саид. Он повертел в пальцах ручку и подумал: - Мухамед мог бы предложить Латифе вернуть домой дочь и пока не цепляться к ней с претензиями. Это не Марокко, фокусы моей племянницы здесь никого не заденут за живое. Он погрузился в работу, прервавшись лишь для того, чтобы приказать Мириам принести ему чашку кофе. Спустя некоторое время от работы его оторвал звонок Мухамеда. Вот тогда-то Саид страшно разозлился! Столько неприятных новостей он узнал, и часть из них касалась лично его! Поговорив с братом, он решил всё спокойно обдумать, потом позвонить в Фес – сначала дяде Али, чтобы понять ситуацию, потом Рании – ведь она тоже может рассказать ему какие-то подробности, а затем – побеспокоить и сида Абдула, разговор с которым будет весьма трудным. Саид уже понял, что вечер ему предстоит провести вовсе не так, как он задумывал: придется ехать к брату. Там, наедине, а не по телефону, они всё и обсудят. Саид не поверил ушам, услышав, что Жади посмела позвонить Мухамеду, потому что Самира … Самира, его племянница, эта девчонка, которую брат не доглядел, когда ее ещё можно было удержать в повиновении или отправить, в конце концов, на перевоспитание в Марокко, теперь вообразившая себя журналисткой, грозит обратиться к самому королю! А это уже опасно для всей семьи. Скандала и позора не миновать никому – ни роду дяди Али, ни их роду Рашидов. Надо что-то предпринимать. Но прежде всего Саид посчитал нужным предложить Мухамеду оставить в покое юную скандалистку. Выдать Самиру замуж? Это проблематично. В Марокко девушка уже в негласном черном списке среди семей, дорожащих своей репутацией. Никто не рискнет породниться с такой, как Самира. Искать мужа в Бразилии? Это возможно, но не теперь. Пусть пройдет время, Самира успокоится, и тогда есть два пути: или найти ей мужа, который будет держать ее пленницей, но это сопряжено с возможным скандалом. Или подыскать кого-то из марокканской общины, парня, который девчонке понравится. Мало ли в Бразилии выходцев из Марокко, семей, в которых сыновья выросли под влиянием бразильских реалий? Сами стали бразильцами, почти утратив обычаи и нравы исторической родины. Жених из такой семьи, возможно, не станет придираться к внешнему виду дочери Мухамеда и ее европейским взглядам. Но решать проблему лучше потом. А сейчас брат пусть оставит дочь в покое. Саид осознал и то, что причиной неожиданно свалившихся на них неприятностей были старания сида Абдула. И теперь это нужно как-то исправлять. - Старик всё-таки не угомонился! Не внял моему отказу и сосватал за моей спиной ту девчонку. Почему, чем старше я становлюсь, тем моложе появляются у меня жены? Дочь Муны воспитана в традициях Марокко. Она не получила образования, как Фатима. Мне с ней даже разговаривать не о чем! А я теперь ценю в женщине ее интеллект и обаяние, а не только красивое лицо и умения, проявляемые в домашнем хозяйстве, – сердито рассуждал Саид. Саид мог представить, какая жизнь ждет его, женись он на дочери Муны: Зулейка будет занята домашними заботами, и Саид ценил в ней домовитость. Фатима – себе на уме, ни от кого не зависима, сможет найти хобби и разные увлечения по вкусу. Ему с ней интересно. Она умна и всегда найдет тему для разговора. А Джамиля может оказаться второй Ранией. Зачем ему повторение истории? Не лучше ли вернуть саму Ранию в дом? Но, кажется, сид Абдул не успокоится, пока у них с братом у каждого не будет по четыре жены. Но и тогда он не оставит их в покое: будет перебирать жен-одалисок, решая, кто из них менее достойна, будет принуждать братьев к разводу, чтобы вновь искать им очередных невест. - Но как заставить дядю Абдула не лезть в наши жизни? – злился племянник сида Абдула. Снова жениться? Саид застонал как от зубной боли, которую не испытывал с самого детства. Он и без того опасно запустил дела в бизнесе, решая проблемы то Хадижи, то Рании. Ещё одну свадьбу ему не выдержать ни морально, ни как иначе! Что касается брата… Если Мухамед сделает глупость, дав развод жене, или не сможет удержать Латифу, что ж… Пусть берет в жены Муну. Вспоминать уже имеющуюся у брата жену Лейлу не хотелось. Это не жена, а какое-то недоразумение. Теперь Саид понял, что мужчина может поддаться воле родственников и позволить им выбирать будущую жену только в молодом возрасте, когда самому не хватает жизненного опыта. Да, тогда к мнению семьи стоит прислушаться. Но, достигнув возраста мудрости, когда понимаешь, что тебе нужно от женщины, кроме постели, ты сам должен искать себе пару. И одну, и вторую, и третью, четвертую. Не стоит отдавать это важное дело в руки дяди Абдула. Саид принял всей душой Жади, полюбил ее, но брак по многим причинам оказался обречен. С Ранией судьба свела его благодаря усилиям дяди Абдула. Но и Ранию он принял, потому что она была нужна ему, чтобы заставить Жади что-то понять. Фатиму он нашел сам и женился, не спрашивая мнения дяди Абдула. И пока он не разочаровался в ней! Но ещё одна жена в его жизнь совершенно не вписывалась! Саид вспомнил девушку с рыжими волосами, сидевшую в ресторане недалеко от них с Фатимой, и понял, что в его душе не шевельнулось ни одно чувство. «Мне она не нужна, - решил Саид. - Она даже не красавица, которая могла бы на время увлечь меня. Так для чего мне нужна Джамиля? Пусть на ней женится Амин, если у ее родственников возникли претензии к нашей семье!» Но Саид догадывался, что родню девушки удовлетворит только брак с ним, Саидом Рашидом. Дядя Абдул сделал свое дело: сосватал без его ведома невесту, устроил на глазах всего Феса смотрины. Фатима тоже угодила в расставленную ловушку, приняв участие в брачной игре и подмигнув возможной сопернице. «А теперь наступила расплата. И ничего не поделаешь: всё-таки придется жениться, - обреченно подумал Саид. - Что я могу сделать? Как можно дольше оттягивать свадьбу? Но отправить подарок невесте мне предстоит уже сейчас. Спасибо Фатиме!» Он ещё долго мог корить себя, ища выход из положения, но сотовый снова зазвонил, и на этот раз поговорить с ним желал сид Абдул. Саид долго препирался с дядей, спорил и обвинял в самоуправстве, но в конце разговора стало понятно: Саид был прав в том, что от судьбы, уготованной ему Всевышним руками дяди Абдула, ему не уйти – жениться на Джамиле придется именно ему! Когда телефон был выключен после бурного разговора, Саид встал из-за стола, нервно прошелся по комнате, обдумал кое-что и вышел, закрыв дверь на ключ. Это была вынужденная мера. Мунир с некоторых пор пользовался каждой возможностью побывать в отсутствие отца в его кабинете. Саиду это не нравилось. Но няни ничего не могли поделать с ребенком. А наказывать сына Саиду не хотелось. Он вынул ключ из замка и положил в карман. Потом зашагал по коридору к комнате Фатимы, приказав Мириам отыскать Зулейку и попросить зайти к нему в комнату второй жены. 11. Часть 12. Глава 11. Саид, Фатима и Зулейка. Саид нашел обеих женщин в комнате второй жены, где они разбирали сумки с сувенирами, до которых у Фатимы после возвращения так и не дошли руки. Фатима достала последний предмет, завернутый в несколько слоев ткани. - Взгляни, Зулейка, как тебе этот камень? – поинтересовалась хозяйка комнаты, развернув сверток и протягивая первой жене аметист размером с ладонь. Полудрагоценный камень отливал фиолетовым оттенком. - Хм, можно придумать красивую вещицу, если подойти творчески. А ты что собираешься с ним делать? - Не знаю, если честно. Купила, потому что не смогла пройти мимо. Кулон из него получится громоздким. Но как его ещё можно использовать? Разделить на несколько частей и сделать гарнитур? - Пусть полежит, не трогай пока. Однажды придет какая-нибудь интересная мысль. - Но я надеялась на твой творческий ум. Подумай ты, и если сама захочешь поработать над украшением из аметиста, я подарю тебе камень. Могу побродить по интернету в поисках каталогов украшений, чтобы найти интересные вещицы из аметистов. - Я предпочитаю придумывать модели сама. Так интереснее работать. - Вот и всё, - сказала Фатима, заглядывая внутрь чемодана. - Да! Вот досада: забыла привезти картину, которую купила в Эс-Сувейре на улочке-галерее на рынке. Симпатичная работа местного художника-модерниста: выписанный в особой манере океан, плещущийся под стенами старинной крепости, чайки, рыбацкие лодки. Люди в национальной одежде. Рыба на нарисованных прилавках и солнце, заливающее всю картину. Создается настроение света, ветра, простора и бесконечного позитива. - Как ты могла забыть картину? Это же не мелкая вещь. Со мной такого никогда не случается. - Зулейка, в Марокко столько всего произошло, что у меня перед отъездом голова не работала, как следует. - Точно подмечено, Фатима! – сказал, входя в комнату, Саид. – Твой язык сослужил всем нам плохую службу. Разве я не предупреждал тебя, чтобы ты не позволяла себе в ресторане опасных шуточек? Но ты не послушалась, а теперь дядя Абдул сосватал мне ещё одну невесту, отказаться от которой я не имею права, так как в противном случае наши семьи ждет вражда. - Что?! – удивилась Зулейка. – Саид, ты вновь женишься? - Дядя Абдул всё-таки сосватал тебе Муну? - Нет, Фатима, не Муну, а ее дочь, которой ты подмигнула и улыбнулась. Её зовут Джамиля. Скоро у вас появится ещё одна подруга. А потом вернется и Рания. - Вот как? Рания станет твоей четвертой женой? – с иронией, скрывая истинные чувства, задала вопрос Фатима. - Тебе весело, дорогая? – саркастически покивал головой Саид. – Думаю, что однажды тебе станет не до смеха. Зулейка, подумай, как в будущем разместить в доме всех женщин, чтобы вам было удобно. Я не имею в виду, что надо готовить комнату прямо сейчас, но предлагаю заранее это обдумать. Такой, Фатима, оказалась цена твоей улыбки. А я тебя предупреждал! Но ты поступила, не подумав, и теперь наша семья станет больше. Зулейка и Фатима не могли понять, говорит ли Саид серьезно, ведь он не сказал прямо, а выразился как-то сумбурно, с упреками, которые оказались понятны только Фатиме, но не Зулейке. - Прости, Саид. Я не ожидала, что всё окажется настолько серьезно. - Дядя Абдул на это и рассчитывал, я думаю. И ты попалась. Теперь мне придется жениться, так как семья Муны настаивает на браке. Мне придется в ближайшие дни послать девушке подарок. Предлагаю подумать всем вместе, какое это должно быть украшение, - усмехнулся Саид. - Мы втроем поедем в Торговый Центр за золотом для третьей жены? - Фатима не упустила возможности подколоть Саида. - Саид… Так ты в самом деле решил взять третью жену? – уточнила Зулейка, потому что только теперь до неё дошел смысл сказанного. - Да, Зулейка. Дядя Абдул только что позвонил мне и сообщил, что я обязан сделать невесте подарок, чтобы сватовство вступило в силу. Неужели мне вновь придется лететь в Марокко? - Но ведь тебе всё равно предстоит поездка в Испанию за отреставрированной картиной. Побываешь и в Марокко, там и купишь Джамиле красивое ожерелье, - с невинной улыбкой посоветовала Фатима, но в душе ее назревала буря. Зулейка смотрела на них широко открытыми глазами. О таком серьезном шаге, как ещё один брак в семье, эти двое говорят шутя. Но в доме появится одна молодая красивая девушка, которая может изменить судьбы Зулейки и Фатимы! Кто знает, насколько опасной окажется эта особа! А Фатима меж тем продолжала: - А ты, Саид, подари ей ту картину с одалиской. Даже лара Дуния заметила, что нарисованная красотка очень похожа на Джамилю. Или ты заказал портрет художнику, который тайно срисовал красавицу с оригинала? - Фатима, зря веселишься. И лара Дуния никогда не видела ни Муну, ни ее дочь. Она ошиблась в предположениях. - Зато их видела я: и Джамилю, и рыжеволосую красавицу на картине. Они очень даже похожи. Женщины на одно лицо. - Всё, Фатима. Я сообщил вам новость, но развивать тему не хочу. Не вижу выхода из ситуации, чтобы отказаться от женитьбы. Но я искал вас не только за этим. Сегодня вечером мы отправляемся в гости к Мухамеду и Латифе. И я хотел попросить вас вот о чем: поговорите с Латифой. Постарайтесь уговорить ее отказаться от развода. Если она не опомнится сейчас, то потом ее положение в семье окажется ещё хуже. - Как это? – удивилась Фатима. - Сейчас Латифа уже не первая жена. Но дядя Абдул осчастливил не только меня, но и моего брата. Мухамеду сосватана мать Джамили – лара Муна. И Латифа рискует оказаться третьей женой, потому что мой брат твердо решил отказаться от развода. Объясните ей это. Для женщины упрямство – плохая черта характера. - Как?! И Мухамед тоже женится?! Он ведь только что взял в жены Лейлу? – снова поразилась Зулейка. - Зачем ему это? Чтобы насолить Латифе? – предположила Фатима. - Нет, сид Абдул подсуетился. И отказаться невозможно. - Почему дядя Абдул распоряжается вашими жизнями? – возмутилась Фатима. – Неужели вы так его боитесь, что не смеете просто ответить «нет»! - Есть моменты, связанные с обычаями наших предков, которые не позволительно нарушать. Мы с Мухамедом оказались в такой ситуации, - вздохнул Саид. - И ты ничего не станешь делать? – спросила с вызовом Фатима. – Неужели для тебя что-то значит слово, данное дядей Абдулом? - Да, потому что это как бы и моё слово. Ведь и ты невольно ответила за меня, когда по-особому посмотрела на Джамилю в ресторане! Чем ты теперь недовольна? Разве не этого ты хотела? – с прищуром посмотрел на нее Саид. - Нет, я вовсе не предполагала подобного результата и действовала не всерьез. Думаю, стоит поискать выход, чтобы тебе не пришлось жениться против воли. Как говорят в Марокко? «Спасая голову, придется лишиться ушей»? Возможно, стоит рискнуть? - Выхода нет, - бросил Саид и вышел из комнаты. Зулейка и Фатима некоторое время молчали. Но первой не выдержала Зулейка: - Неужели тебе всё равно? Нам есть, что терять, если Саид снова женится. Ты видела невесту? Какая она? Чем она может быть опасна для нас? Правда, нам всё равно придется принять ее в семью и строить с ней отношения. - Разумеется, я видела невесту. Не красавица, но миловидная. Девушка невысокого роста с пышными рыжими волосами. Обыкновенная. Нет ни ума в глазах, ни шарма. Нам не стоит бояться девчонку, если она не решит бороться с нами за место рядом с мужем и если не станет вредить нам. - Да, опасна только та женщина, которая сможет пробраться в самое его сердце. Как когда-то Жади. Знаешь, как говорят: любовь – как война, легко начать, но трудно закончить и невозможно забыть. Если Джамиля похожа чем-то на Жади, то она станет для нас соперницей. - Не станет, - уверенно сказала Фатима.- У меня была возможность рассмотреть ее: глупенькая, слишком молодая, неопытная. В ресторане она была какой-то испуганной. И я не заметила в ней желания привлечь к себе внимание Саида. Она краснела, стеснялась, и только. Стоило взглянуть на ее соседок в ресторане, у которых на лбу было написано: «выбери меня». Она оказалась не из них. - Нет, не стоит доверять первым впечатлениям. Есть такие тихие омуты, где даже шайтаны тонут. Джамиля может оказаться именно такой. - А давай узнаем о ней у Рании! – предложила Фатима. – Попроси Мунира позвонить матери и забери у него телефон, чтобы самой поговорить с ней. Расспроси ее, что ещё за невесту сосватал дядя Абдул Саиду. Со мной она беседовать не станет. И знаешь, тебе стоит только спросить у неё об этом, и всё: остальное Рания сделает сама. Вот посмотришь: Рания устроит так, что Джамиля не захочет выйти замуж за Саида. - Ты так думаешь? – озабоченно заметила Зулейка.- И что она может? - Уверена! А ещё лучше, если нам самим поговорить с невестой, будущей третьей женой. Ведь по обычаю нас с тобой должны спросить, не возражаем ли мы против этого брака, т.е. Саид должен получить у нас письменное разрешение на третий брак. Разве не так? - Я поняла тебя. Но Саид не послушает нас. Он проигнорирует отказ или заставит дать письменное разрешение. Так было, когда он женился на тебе. - Нет, думаю, он расценит наш шаг как желание помочь, потому что он не хочет брать ещё одну жену, ведь он сам только что сказал об этом. Это может стать для него поводом для отказа от брака. - Фатима, но ведь это харам! Если следовать Корану, то мы должны принять новую жену мужа как сестру. - Принимай её, Зулейка! Но тогда я «умываю руки»! Я хотела предложить тебе не просто поговорить с девушкой, но так запугать ее, чтобы она сама догадалась отказаться от брака. - Нет, нет, Фатима. Я на это не пойду. Пусть муж решает, брать третью жену или нет. - А вот Рании не всё равно. Одна надежда на неё, - притворно вздохнула Фатима. – Уверена, она не упустит такую возможность: запугает и отговорит Джамилю. Кто знает, возможно, уже сейчас Саиду не о чем беспокоиться, если Рания начала действовать. Но и мы могли бы поговорить с невестой, задать каверзные вопросы, застращать девчонку разными намеками, а потом отказать Саиду в разрешении на этот брак. - Нет, я не стану в этом участвовать. Конечно, отдельный дом теперь мне Саид не купит, но участвовать в интригах не по мне. Фатима пожала плечами, но промолчала. Говорить было больше не о чем. Это поняла и Зулейка. Она вышла из комнаты, найдя благовидный предлог. … И всё-таки мысль позвонить в Марокко и поговорить с опальной женой Саида засела в голове первой жены. Когда ближе к вечеру, незадолго до поездки в гости к Мухамеду, все оказались в гостиной, первая жена не выдержала и остановила сына Рании. - Мунир, как давно ты не звонил маме? – строго спросила она. - Давно не звонил, - солгал мальчик, не собираясь признаваться в ночном звонке. - Тебе известно, что отец разрешил звонить в дом дяди Али, где теперь ждет своей участи твоя мама? Если захочешь поговорить с ней, никто не будет против. - Можно, лара Зулейка? – обрадовался ребенок. – Я сейчас же позвоню маме. Оказавшись у столика с телефоном, он быстро набрал по памяти номер и некоторое время стоял, ждал, крепко сжимая трубку. С Ранией он разговаривал недолго, но тихо. Фатима удивилась, как Мунир усвоил правила интриг. Потом он повернулся к Зулейке и позвал ее к телефону. - Лара, мама просит Вас подойти. Ей нужно поговорить о моем воспитании. Мама очень обеспокоена тем, что новая жена отца войдет в нашу семью и станет плохо относиться ко мне, - проговорил мальчик, исподлобья наблюдая за реакцией женщин на слова. - Надо же, как ты научился красиво и вежливо говорить, - усмехнулась Фатима, заподозрив хитрый замысел за сложностью фразы. - Да, тётя, я многому научился без мамы, - опять двусмысленно выразился сын Саида. - О какой новой жене ты говоришь? Разве твой отец сообщил тебе, что снова решил жениться? Думаю, ты всё придумал. Или твоя мама. - Нет, не лгу, - с достоинством ответил ей Мунир. – А моя мама слышала, как на медине и в доме дяди Али обсуждают женитьбу моего отца на невесте, которую выбрал ему дядя Абдул. - Неужели? – подзадорила его Фатима. - Не верю я в это, Мунир. Глаза мальчика мстительно блеснули. Он в свою очередь усмехнулся одними уголками губ, как обычно делал Саид, и ответил: - Все в Фесе ждут, какой ответ даст мой отец. А мама уверена, что отец женится. И маме не всё равно, кто будет заботиться обо мне до ее возвращения. - Вот как? Значит, в нашем доме скоро снова будет праздник: твой отец женится, Мунир. Только вот я чего боюсь: как бы дядя Абдул не нашел твоему отцу и четвертую жену. Тогда твоя мама не сможет вернуться в семью как жена твоего папы. Рания так и будет просто жить рядом с тобой, заботиться о тебе. Но ведь она мечтала, чтобы твой отец снова на ней женился. - Фатима, прекрати! – попыталась вмешаться Зулейка, услышав часть разговора. - Что? Зулейка, но ведь это правда: Рания может потерять место в доме, если Саид в очередной раз подчинится прихоти дяди Абдула. Сосватают Саиду четвертую жену, и Рания окажется с носом. - Молчи, Фатима, не расстраивай ребенка. Иди, Мунир, не думай ни о чем плохом. Твоя мама вернется в наш дом. Всё будет хорошо! Мальчик ничего не ответил. Он посмотрел немигающим взглядом на Фатиму и пошел прочь, направившись к лестнице. Женщины проводили глазами сына мужа, пока он поднимался, зная, куда он собрался: мальчик сообщил Зулейке, что поговорит с отцом, попросит не брать четвертую жену. - Что ты наделала, Фатима! Саида может разозлить твой разговор с Муниром. - А что такого я ему сказала? - Ты дала понять, что отец может не жениться на его матери. - Так и будет, если Саид возьмет двух жен. Но лучше расскажи, что тебе сказала Рания. - Наверно, ты догадываешься, Фатима, что она попыталась настроить меня против тебя. - Вот кобра! Представляю, какие планы мести она строит, мечтая о возвращении. - Думаю, она станет вести себя очень тихо. Ведь у неё не будет никаких прав. - Но Рания подтвердила, что всё это правда? - Да, медина бурлит от сплетен, из-за того, что дяде Абдулу удалось сосватать невест обоим племянникам. Теперь в Фесе ждут сразу две свадьбы с невестами из одной семьи. Рания сказала, что лара Муна уже завтра вместе с братом придет в дом дяди Али, куда сид Абдул приведет и Лейлу. - Не торопится ли наш старичок? Мухамед ещё не женился, а сид Абдул уже знакомит женщин? - Дело не в этом! Лейла должна дать письменное согласие на брак мужа с ларой Муной. Дядя Абдул хочет подстраховаться. - Верно! Ведь брат Саида собирается увезти Лейлу с новорожденным ребенком почти сразу после его рождения. А свадьба с Муной состоится не раньше, чем через год. Проблема в деньгах. Мухамед ещё не пришел в себя после свадьбы Амина и собственной – с Лейлой. А если состоится развод, то ему придется отдать Латифе махр. - Но ведь развода не будет? Саид велел нам уговорить жену брата отказаться от греховной мысли. Развод – харам! - Но ведь Латифа не желает жить с Мухамедом и сама настаивает на разводе? – возразила Фатима. - Как бы там ни было, нам стоит выполнить просьбу нашего мужа. Саид поддерживает брата, который не хочет развода. - Бедная Латифа! Она ещё так красива, что могла бы найти другого мужчину! - Не говори так, Фатима! Это харам – желать мусульманской женщине развод. Ведь Мухамед хорошо к ней относится, ни в чем ее не притесняет. То, что он взял вторую жену и собирается жениться на третьей, наша религия не запрещает. Это Латифа совершает харам, выступая против новых браков мужа. - Я удивляюсь тебе, Зулейка! Ты готова принять трех других женщин в свою семью? И не посмеешь возразить? - Да, если женщины не станут вредить мне и моим детям. Фатима хмыкнула, отправляясь наверх вслед за Зулейкой одеваться, ведь скоро предстояло ехать в дом Мухамеда. Вскоре Саид усадил жен и сыновей в машину, няня с маленькой Бадрой на руках заняла место на сидении с детьми, а Саид сел рядом с водителем. Ажурные, но тяжелые чугунные ворота медленно открылись, и машина тронулась, выезжая с территории поместья. Весь путь до Сан-Криштована Саид был сосредоточен, видимо, обдумывая предстоящий разговор с братом. Дети болтали с няней и между собой. А женщины думали каждая о своем, но и их мысли сходились к будущим изменениям в жизни, появлению новой женщины, которую придется принять в семью, делить с ней мужа, его внимание, любовь и подарки. А потом родятся ее дети… Но если так размышляла об этом готовая смириться Зулейка, то Фатима пыталась продумать варианты, как в далеком Марокко подтолкнуть Ранию к тому, чтобы ее руками расстроить помолвку, сорвать свадьбу Саида и Джамили. Фатима отчетливо поняла, что не желает появления в семье нового члена. Джамиля станет соперницей! Если Рания всё сделает для разрыва помолвки, Фатима готова была принять ее назад! «Нет, если я собираюсь строить настоящие отношения, любовь с Саидом, то Джамиле не место между нами! Или мне придется вновь задуматься о побеге», - пришла она к выводу, разглаживая на коленях платье. Она выбрала привезенную из Парижа обновку: миленькое темно-голубое платье с черной отделкой, с длинными рукавами и вырезом вокруг горла. Всё закрыто, ни к чему не придраться. Из украшений – нитка крупного белоснежного жемчуга, серьги в виде вытянутых книзу капель, кольцо с крупной жемчужиной и тонкий золотой браслет с вкраплениями мелких жемчужинок. Правда, Фатима сознавала, что к платью украшения не подходят, но в ней отчего-то заговорил дух противоречия, и она решилась на вкусовой шок. Зулейка же следовала обычаям, надев симпатичное, пусть и не праздничное ткшейто, украсив себя золотом в скромном количестве. Всё было надежно спрятано под однотонным платком, покрывшим голову. А вот Фатима и в этом не смогла упустить возможность соригинальничать, соорудив из нескольких разноцветных платков нечто вроде тюрбана в стиле Зорайдэ. Это было замечено Зулейкой. - Нравится тебе? – спросила Фатима. – Я и тебя научу, это несложно. Зорайдэ мне несколько раз показала, и я всё поняла, что и в какую сторону наматывать и куда закладывать конец каждого платка! Главное – правильно закрепить кончик платка булавкой или брошью. - Но так идет не каждой женщине. Я не смогу привыкнуть к головному убору сказочного вида. - Я похожа на Шахерезаду? – рассмеялась Фатима, у которой, на самом деле, на душе было неспокойно. «Неужели Рания позволит событиям идти своим чередом?» - спрашивала она себя. 12. Часть 12. Глава 12. Рания у дома соперницы. Но это было не так. Рания была полна решимости воспрепятствовать браку Саида и Джамили. И в ее голове созрел план, невольно подсказанный болтовней Каримы. Встретиться с Джамилей и заставить ее отказаться от свадьбы с Саидом! А что ещё она может сделать? Только это. От Рании ничего не зависело, но она смогла выяснить адрес, где вместе с матерью обитала невеста, выбранная сидом Абдулом для Саида. Получилось весьма удачно: Зорайдэ отправила ее и Кариму на медину за специями. Рания, бредя по улице от лавки к лавке, поинтересовалась, не знает ли Карима, где живут невесты братьев Рашидов. - Конечно, знаю, но тебе зачем? Неужели не терпится увидеть, какая она – будущая жена Саида? Карима видела невесту. Молоденькая, красииии-ва-я! - Где же она живет? - сдерживая нетерпение, переспросила Рания. – Разумеется, мне любопытно взглянуть на неё. Она раньше меня окажется под одной крышей с моим сыном. Я должна понять, как она отнесется к Муниру. - Рания, хочешь пройти мимо ее дома? – заговорщицки предложила Карима. - Правда, увидеть ты сможешь немного: на длинной пустынной стене - только дверь, обитую медными, с узорами, пластинами. - Да, Карима, давай пройдем по той улице! - Но, Рания, ты же сможешь увидеть саму невесту уже завтра: она с матерью придет к дяде Али, чтобы решить некоторые вопросы. - Карима, я всё хочу о ней знать! И посмотреть на эту Джамилю со стороны. - Хорошо, тогда нам придется свернуть вон туда и пойти по той улице, - показала пальцем крикливая женщина. - Но никому не рассказывай о том, что я тебя приводила на ее улицу. Карима ничего не знает, если что. - Конечно, Карима. Не бойся, я ничего не скажу. Если честно, я считаю, что Саиду не стоит брать ещё одну жену. Ведь он обещал жениться НА МНЕ после моего возвращения в Бразилию. - Рания, только не вздумай что-то предпринимать против девушки! - Карима! Как бы я посмела идти против решения Саида? Он тогда может отказаться от меня, – округлив глаза, возмущенно произнесла ложь мать Мунира. И тогда служанка провела ее по нужной улице мимо приметной двери, которую Рания постаралась хорошенько запомнить. - О, Аллах! Помоги мне увидеться с Джамилей до того, как Саид даст слово жениться. Я не хочу быть четвертой женой!- шептала она про себя. Видимо, и Кариме было интересно поглазеть на место обитания новой избранницы Саида Рашида. Женщины даже шаги замедлили, проходя мимо двери. Никто не вышел из дома. И улица была пустынной, довольно узкой, кривой и не очень чистой. Вернувшись в дом, чем бы Рания не занималась – в основном делами на кухне, она обдумывала варианты встречи с Джамилей. Рания пришла к выводу, что самое главное – выбраться из приютившего ее дома. Наконец, всё само собой разрешилось: оказалось, что утром им с Каримой вновь придется отправиться на рынок за свежей зеленью. Рания приняла решение незаметно сбежать от Каримы и добраться до дома невесты, выждать ее появления или попросить любого, кто выйдет из дома, чтобы позвали Джамилю к двери, сказав, что одна женщина собирается сообщить ей нечто важное. Рания понимала, что задуманное рискованно. Но ждать развития событий не стоило, потому что чем дальше зайдут дела сватовства, чем больше будет потрачено средств и оговорено планов, связанных с будущей свадьбой, тем труднее станет действовать. А вдруг девушке понравится Саид? Медлить нельзя! На следующий день в доме дяди Али с утра готовились к приему гостей: сид Абдул просил принять невесту Мухамеда лару Муну и его вторую жену Лейлу. Карима сказала правду: в присутствии шейха сида Али Лейла должна дать письменное согласие на третий брак Мухамеда. Сид Абдул вот-вот должен был появиться с беременной женщиной и ее родственницей… как её?... Арибой? В доме царила суета: на кухне спешно готовили разные блюда, таджины, мясо, кускус, выпечку… Варили напитки, закупали фрукты, ставили столы в гостиной… А Рания, как и ожидалось, отправилась на медину, получив задание купить для салатов недостающую зелень. Она вышла из риада, не дожидаясь Кариму из опасения, что не в меру любопытная служанка может помешать задуманному, даже если ни о чем не догадается. Купив для вида несколько пучков разных из нужных трав, она достаточно быстро отыскала улицу, в которой за деревянной дверью с украшениями из медной ковки и «с рукой Фатимы» жила возможная соперница. Нерешительно остановившись недалеко от двери, Рания только теперь поняла, что ее затея глупа. Проще было бы выждать момент и поговорить с невестой в доме дяди Али, если Муна придет туда с дочкой. Правда, в доме, даже не имея в виду Кариму, было много ушей и глаз, от которых не скроется их беседа. Но это лучше, чем оказаться на пустынной улице, где можно было только пройти вперед или назад с конца в конец, но негде ни остановиться и посидеть, выжидая жертву, ни спрятаться – ведь не было ни одного дерева. Кроме того, одинокая женщина в никабе, снующая туда-обратно, непременно привлечет чье-либо внимание. - Что же делать? – расстроилась Рания. – Зорайдэ ответила Кариме сегодня утром, что Муна придет одна, т.е. с братом, но без дочери. Для чего Джамиле появляться в доме сида Али? Ведь Саида там не будет, чтобы решить вопрос и с ним. Сначала Рания встала в небольшую нишу под аркой. Но по улице горячий ветер гнал песок и пыль, которые били в лицо, слепя глаза, забивались под никаб, доставляя неприятные ощущения. Когда песок заскрипел на зубах, а вонь от подсохших стоков начала сводить Ранию с ума, она решила больше не стоять, а двигаться по улице, стараясь не выпускать из поля зрения дверь нужного ей дома. Правда, из-за небольшого поворота в какой-то момент дверь терялась из вида, но это не страшно: ведь мимо Рании никто не смог бы пройти в ту сторону, в которую двигалась и она. А если вышедший из дома человек отправится в противоположную сторону – что ж, Рания успеет это заметить и догнать, если это будет женщина. Она смогла пройти несколько раз из одного конца довольно длинной улицы в другой и уже начала задумываться, не стоит ли вернуться домой, как вдруг ещё издали она заметила открывшуюся дверь – именно ту, за которой она наблюдала. На улицу выскользнула фигурка в черном. Это была девушка или женщина невысокого роста, худенькая, если судить по тому, как болталось на ней просторное одеяние. - Аллах, пусть мне повезет! Пусть это окажется девчонка-невеста! – молила Рания, торопясь вслед за путницей по совершенно пустой улице. Не было ни души, и женщину это обнадеживало: можно было догнать обитательницу дома и поговорить без помех. Когда до закутанной фигуры осталось несколько шагов, Рания не выдержала и воскликнула: - Джамиля! Постой! Она произнесла имя наугад, всего лишь надеясь на то, что повезет, или девушка, кто бы она ни была, оглянется. Так и случилось, оглянулась. Но девушка была напугана и тут же ринулась в атаку: - Кто Вы? Что Вам от меня нужно? Вы следите за мной? Почему преследуете меня? - Ты Джамиля? А я - жена Саида Рашида, - солгала Рания. - Хочу с тобой поговорить. - Жена Саида? – с ужасом переспросила та. - Ты - Джамиля! – теперь уже с утверждением произнесла Рания, заметив выбившуюся из-под черного покрывала прядь рыжих волос. А ведь по рассказам Фатимы, дочь Муны была рыжеволосой. - Что вам всем от меня нужно? Я всё равно не выйду замуж за Саида. Он старик! Меня никто не заставит стать его женой, я… Девушка вдруг запнулась, посмотрев куда-то за спину Рании. Бывшая жена Саида так и не поняла, кого могла увидеть девушка, кто появился за ее спиной, как и не успела не только успокоить девчонку, но и порадоваться тому, что перед ней вовсе не соперница… И всё потому, что вдруг почувствовала, как что-то обрушилось на ее голову, и всё вокруг на какое-то время погрузилось в темноту. Рания очнулась на грязных булыжниках мостовой, лежа на спине. Она лежала, не открывая глаз, а, услышав над собой голоса, и не решилась это сделать. - Что ты наделал! Ты убил ее! – запричитал юный женский голосок. - Нет, я только оглушил, потому что она назвала тебя по имени! – ответил мужской голос. - Но у нее по лицу бежит кровь! - Она скоро очнется. Джамиля, хабиби, у нас мало времени. Не жалей эту женщину. Уверен: это шпионка Саида Рашида. - Она упоминала его имя, - согласилась говорившая. - Вот видишь! Джамиля, бежим скорее! Всё готово! Мы доедем до Мекнеса, а там шейх совершит положенный обряд никяха. Никто не сможет тебя у меня отнять. Пусть богатый старик женится на ком-нибудь другом. - Да, надо спешить. Мама ушла с дядей и тем стариком, сидом Абдулом, который сосватал ее торговцу из Бразилии. Я смогла собрать украшения и немного одежды, взяла деньги, которые нашла в комнате матери, и свои документы. - Твой паспорт у тебя? - Да, дядя спрятал мои документы, но я всё равно нашла и забрала. - Тогда бежим! Если появятся люди, к нам начнут приставать с вопросами. Если что – говори, что мы издалека увидели, как кто-то ударил эту тетку по голове и попытался выхватить сумку из рук. Какой-то наркоман. Но наше появление его спугнуло! Он сбежал, а мы догонять не стали. - Но если нас начнут расспрашивать, то тогда мне придется вернуться в дом. - Нет, этого нельзя допустить: машина ждет нас. Скорее, бежим. Но там, где будет много народа, иди спокойно, как будто идешь рядом с братом, чтобы никто ничего не заподозрил… Советы похитителя затихали по мере удаления парочки от поверженной Рании. Она открыла и снова закрыла глаза перед тем, как попытаться встать. Кажется, ситуация разрешилась сама по себе. Джамиля решила сбежать! Она не хочет выходить замуж за Саида! «Вот только парня я так и не увидела. Каков он – соперник Саида? – с сожалением подумала женщина. – Саму невесту я тоже не видела, впрочем. Разве по одним глазам можно понять, как она выглядит? Но это не главное. Саиду не придется жениться! Скоро все узнают о побеге Джамили, и дядя Абдул первый станет призывать порвать соглашение о помолвке». Радовалась Рания недолго. Она попыталась встать, но у неё не получилось: от острой боли в лодыжке она замерла на мгновение и вновь едва не рухнула на камни. Пришлось прислониться к грязной стене. Рания не помнила, как упала. Вероятно, при падении она подвернула ногу (или даже сломала, о Аллах!). Как же теперь она доберется до дома дяди Али? Но ей повезло: в конце улицы, противоположной той, где скрылась парочка беглецов, показалось несколько человек. Две женщины, трое мужчин. Увидев Ранию, сидевшую на мостовой, женщины заохали, поняв, что ей нужна помощь. Один из мужчин стал задавать вопросы: кто она, как оказалась на их улице, что с ней случилось? Рании почти не пришлось врать, ответив: она гостит в доме сида Али, отправилась на рынок за зеленью, но невзначай заблудилась, несколько раз повернув не туда, и забрела к ним, а на совершенно безлюдной улице на неё напали. Кто? Она не знает, потому что слышала только шаги, но не видела, кто подбежал к ней сзади и ударил. Чем ударили - она тоже не знает. Упала, потеряла сознание, а когда очнулась – поняла, что не может идти. Боль в ноге не дает ей ступить и шагу. Поохав, женщины помогли Рании подняться, отряхнули ее одежду от грязи, осмотрели огромную шишку, вскочившую на голове, и повязали платок таким образом, чтобы он не сполз по дороге. Мужчины вызвались проводить Ранию до дома известного многим шейха сида Али… Рании не пришлось идти, потому что сначала один из мужчин нес ее на руках, а потом, выдохнувшись, нанял для нее осла и поручил его хозяину доставить родственницу шейха к нему в дом. Рания, тем не менее, в пути чувствовала себя плохо, а, когда подъехали к распахнутым воротам риада, ее стало мутить, и она вновь едва не потеряла сознание, когда подбежавшие Ахмет и Карима помогли ей спуститься с осла. - Рания, что случилось? У тебя кровь на лице! На тебя напали? Ограбили? Что с тобой сделали? Где зелень? Ты сопротивлялась, поэтому тебя ударили? Слова и вскрикивания Каримы доносились до сознания Рании как сквозь вату. Она потом не могла вспомнить, как, с помощью кого ей удалось добраться до своей комнаты, умудрившись в таком состоянии подняться на второй этаж. Ей стало хорошо только тогда, когда она оказалась на кровати. Карима сняла с ее головы платок, помогла стянуть остальные части никаба. Осматривала ее Зорайдэ. - Вижу шишку на голове. Видимо, тебя ударили чем-то крепким и тяжелым, покачав головой, заметила женщина. - Не знаю, я ничего не успела увидеть. Ко мне подошли сзади. - А сколько их было? – тут же встряла Карима. - Не знаю, - со стоном ответила Рания, потому что Зорайдэ начала ощупывать распухшую лодыжку. - Перелома нет. Просто сильный ушиб, или ты подвернула ногу при падении. - Я ничего не помню, - жалобно сказала в ответ Рания. – Зорайдэ, я купила зелень и решила пройтись по рынку. Сама не знаю, как заблудилась… - Тот мужчина, что привез тебя на осле к нашему дому, сказал, что тебя нашли недалеко от общественного фонтана у дома сида ***. - Я не знаю, кто такой сид ***. Фонтан помню, - солгала Рания наобум. Зорайдэ молча кивнула, а Карима попыталась нагнуться, чтобы рассмотреть шишку на голове. – Мало что помню, а перед глазами всё расплывается. Голова кружится и подташнивает, - начала жаловаться Рания, закрывая глаза. - У тебя сотрясение мозга. Точно – сотрясение мозга! – заявила Карима. – теперь тебе придется лежать несколько недель. - Нет, нет! Я не хочу лежать! – встрепенулась молодая женщина. - Но если сотрясение мозга, тебе придется долго лежать, Рания! Почему ты меня не подождала? Мы же вместе должны были идти на рынок? Тогда бы ты не заблудилась! - Молчи, Карима! Сид Али велел вызвать врача. Вот когда врач осмотрит Ранию, тогда и станет ясно, лежать ей или можно вставать. Кто же мог на тебя напасть? – прищурив глаз, задумчиво протянула Зорайдэ. - Рания, что у тебя пропало? Тебя ограбили? Твоё золото на месте? Ты проверила? Нет? Проверь! – тут же влезла Карима. – Проверь, проверь! - Карима, не вмешивайся, - поморщилась, как от головной боли, Зорайдэ. - Мне кажется, хотели ограбить, но не успели… Те люди, которые помогли мне подняться, спугнули грабителя, - продолжала лгать Рания, вовсе не собираясь рассказывать про сбежавшую невесту Саида. Ещё чего! Обстоятельства складывались более чем удачно. Не хватало, чтобы после ее рассказа Джамилю схватили и выдали замуж за Саида. Она твердо решила, что если беглянку вернут, вот тогда Рания и расскажет правду. Даже найдет соседей лары Муны, которые оказали ей помощь. И Саид не посмеет жениться на той, которая так опозорила его, даже ещё не став женой. Ведь невеста задумала побег с другим мужчиной! Но пока стоило молчать. И Рания охала, жаловалась на боль в ноге, на шишку на голове, к которой приложили холодное полотенце. И всячески увиливала от рассказывания подробностей о случившемся с ней происшествии. Вдруг Карима громко ахнула, в ужасе прикрыв ладонью рот. - Рания!!! Знаю, кто на тебя напал! - Кто? – побледнела разведенная женщина, решив, что правда открылась. - Это же Хасан на тебя напал! Ты боялась не напрасно! Он хотел похитить тебя: приехал в Фес из Эс-Сувейры, как только узнал, что Саид уже в Бразилии. О, Карима в этом уверена! И вот он снова охотится за тобой. Но у него ничего не вышло! Рания, тебе надо быть осторожной. Это Карима тебе говорит! Как же ты могла забыть о такой опасности? Рания с облегчением откинулась на подушки и закрыла глаза. - Карима, прошу: не упоминай имя рыбака. Не знаю, кем был нападавший, но буду молить Аллаха, чтобы защитил меня от негодяя. Зорайдэ, чутко вслушиваясь в голос Рании, кажется, уловила некую фальшь. Она сузила глаза и слегка покивала головой, но так ничего не сказав. - Ты голодна, Рания? Или тебе принести попить? Чего ты хочешь? Я всё сделаю. Ведь сид Саид поручил нам за тобой присматривать. И вдруг такое случилось, - сокрушалась верная служанка сида Али и Зорайдэ. - Карима, прошу: не рассказывай Саиду о нападении. Мало ли как потом истолкуют его жены этот случай! - Но что тебе принести из еды?- не унималась Карима. - Ничего. Я хочу просто полежать, прийти в себя. Мне совсем не хочется есть. А потом я встану и начну приводить в порядок платье. Ведь мне тоже хочется взглянуть на невесту Мухамеда. - Как же я забыла! – опомнилась женщина. – Сид Абдул вот-вот приведет к нам Лейлу и Арибу. И Муну с ее братом тоже приведет. Вот только кого раньше? - Карима, вот и хорошо, что ты вспомнила о наших гостях. Иди, Карима, встречай гостей, проследи, чтобы женщины с кухни вовремя подали угощение гостям. А я приду немного позже. Иди! – приказала Зорайдэ. Но Кариму больше не пришлось упрашивать. Она тут же исчезла из комнаты, и топот ее ног уже раздавался в коридоре, заглушаемый лежавшими почти везде коврами. Зорайдэ по привычке оглянулась на дверь комнаты, проем которой был завешен прозрачными тканями в несколько рядов. Это делалось летом для того, чтобы не так сильно в комнату проникали песок и пыль, но когда дул ветер, он колыхал легкие ткани, создавая иллюзию движения воздуха в помещении. По крайней мере, так привыкла считать Рания. Она подняла глаза на жену сида Али. Хозяйка дома явно желала о чем-то поговорить с ней. Долго ждать не пришлось. - Рания, ответь честно: что с тобой произошло? Не лги мне. Я понимаю, почему ты не рассказала правды при Кариме. Ведь то, что становится известно ей, скоро узнает вся медина. Но мне ты должна довериться. - Да, лара Зорайдэ, - испуганно пролепетала Рания. Она поняла, что обмануть опытную старую женщину не удастся. Лучше не утрачивать ее доверия и признаться во всем. Рания так и поступила. Она поведала Зорайдэ и о том, как не хотелось ей, чтобы Саид брал ещё одну жену. Как позвонил ее сын и рассказал, что Фатима дразнила его тем, что отец возьмет двух жен, оставив Ранию приживалкой в доме. Поэтому она отправилась в район, где по ее сведениям жила Джамиля, чтобы поговорить с девушкой, надеясь разубедить ее выходить замуж за Саида Рашида. - Но мне не пришлось этого делать. Едва я заговорила с ней, кто-то ударил меня по голове, и Джамиля видела, кто это сделал. Потом я очнулась и услышала часть разговора. Джамиля разговаривала с нападавшим, и это был парень, с которым она собралась бежать. Да, Зорайдэ, бежать!!! Для этого она и вышла на улицу, когда ее мать лара Муна с дядей ушли к сиду Абдулу. - Так почему же ты не позвала на помощь, Рания? – испытующе посмотрела и спросила Зорайдэ. - Как я могла? Очнувшись, я испугалась, что меня могут убить, и никто, никто не сможет прийти мне на помощь! Это удивительно безлюдное место! Рания рассказала историю во всех подробностях: пересказала и разговор беглецов, поведала, как ей оказали помощь люди – жители улицы, и как на ослике ее доставили к риаду сида Али… Единственное, о чем она решила умолчать – место, где собрались скрыться беглецы. Ведь они, кажется, направились в Мекнес к шейху? Нет, Рания не желала, чтобы за Джамилей отправили погоню. Иначе шейх в Мекнесе не успеет провести никях между ней и тем парнем, с которым она бежала из дома от ненавистного замужества. А Мекнес совсем рядом. Около часа на автомобиле и даже меньше! Что стоит дяде Абдулу добраться до Мекнеса и отыскать ту мечеть, шейх которой собирается совершить свадебный обряд? Да Абдул на верблюда сядет или на осла и доскачет в два счета в Мекнес, если узнает, что у него из-под носа увели сосватанную Саиду невесту! Но ведь Зорайдэ не станет никому рассказывать? Рания понадеялась, что так и будет, но просить не посмела. Но сочла, что лично она повела себя правильно, не рассказав всего до конца. «Нет уж, нет! Пусть Джамиля станет женой того, кто ей нравится. А Саида она обозвала стариком. Эта девчонка не достойна такого мужчины как Саид!» - с чистым сердцем приняла решение Рания. Зорайдэ встала, поняв, что рассказ закончен. - Что ж, значит, так захотел Аллах. Если бы девушке было суждено стать третьей женой Саида, она не смогла бы сбежать из дома. - Что теперь будет, Зорайдэ? - Не знаю, Рания. Я ни во что не стану вмешиваться. Это не моё дело, - ответила Зорайдэ. – Отлежись, а позже спускайся вниз, если хочешь. Кариме некогда носить еду тебе в комнату. Захочешь покушать – сама приходи на кухню или вместе с нами принимай гостей, поешь за столом вместе с ними. Зорайдэ вышла, торопясь по коридору к лестнице, чтобы проверить, всё ли в порядке. Шутка ли: сид Абдул собирается знакомить вторую жену Мухамеда с невестой племянника, которая вскоре может стать его третьей женой. Впрочем, она с горечью вспомнила, что Латифа больше не первая жена, а значит, к Лейле перешел почетный статус. И Зорайдэ очень хотелось посмотреть, что представляет собой лара Муна. Ведь Латифе и с ней придется налаживать отношения, если развод все-таки сорвется. Как бы бедняжке Латифе не пришлось стать третьей женой, ведь Мухамед может наказать ее за упрямство, а сид Абдул так и вовсе не упустит случая поставить Латифу на место, наказав снижением статуса в семье. Муна… Муна… Она помнила девушку, которую когда-то Жади самовольно сосватала Саиду в жены. Тогда Муна была стройной, как кипарис, тонкой девушкой, молодой, красивой, с широкой улыбкой, доверчивой и доброй, если попалась на уловку Жади. Какой она стала годы спустя? Что Латифе от неё ждать? Про Лейлу они с сидом Али даже думать боялись: Латифа вряд ли сможет принять капризную, истеричную девчонку, которая получила определенные права и власть над другими женами Мухамеда. Всё чаще Зорайдэ приходила к мысли, что развод для Латифы лучше, чем стать третьей женой. «Да простит меня Аллах!» - сказала себе Зорайдэ. 13. Часть 12. Глава 13. Муна и Лейла. Жена и невеста Мухамеда. Стол был накрыт, когда сид Абдул привел в дом приятеля лару Муну и ее брата сида Касима. К неудовольствию Каримы, с ними не оказалось невесты Саида. - Как же так, Зорайдэ? Джамиля не пришла! Почему не пришла? Почему девушку не взяли с собой? Кариме интересно увидеть Джамилю! – возмущалась служанка, разочарованию ее не было предела. - Карима, ты не о том думаешь! Только что позвонили из пекарни, спрашивают: почему никто не пришел забрать заказ? Мы у них столько лепешек заказали, которые уже остывают. Карима, не просто отправь в пекарню женщин с кухни, но и сама с ними иди, чтобы никаких недоразумений больше не случилось. - Хорошо, Зорайдэ! Карима проследит! Карима с радостью сходит за лепешками. - Не задерживайся на медине, а то ведь знаю я твои разговоры с соседями, - предупредила хозяйка дома, будто что-то предчувствуя. Карима вскоре исчезла. Лепешки были доставлены, а вот самой Каримы не было видно ни на кухне, ни во дворе риада. - Всё-таки она стоит в какой-нибудь лавке на медине и сплетничает. И ведь гости ещё не пришли, обсуждать-то нечего. Но ведь это же Карима, - недовольно ворчала Зорайдэ, оглядывая зал. Всё в полном порядке. Гостей сид Али провел прямо сюда, в большой зал, где был поставлен праздничный стол с обильной едой и питьем, украшенный многочисленными вазами со свежесрезанными цветами. Муна скромно села на диван, сложив руки на коленях. Брат расположился рядом, уперся рукой в бок и ждал начала важного для семьи разговора. Абдул же то и дело поглядывал на дверь, не прерывая беседу с сидом Али, но не забывая и о гостях. Беспокойство дяди Абдула объяснялось просто: Дунии была доверена важная миссия – привести с собой Лейлу и Арибу в дом сида Али. Где же они? Где застряли эти одалиски?! Сколько их ещё ждать? - Абдул! – вытаскивая трубку кальяна изо рта, сказал предостерегающе дядя Али. Он боялся того, что в ярости приятель наговорит лишнего. – Если не доверяешь жене, надо было самому решить дело. - Не могу же я разорваться на части! К тому же, я предпочел лично заняться почетными гостями. А Лейла – это тьфу! - не жена, а недоразумение. Аллах свидетель, что я старался выбрать племяннику жену, которая станет для него «лампадой Аллаха», но получилось иначе. Как будто шайтан застлал мне глаза, - с чувством потряс перед собой руками старик. - Абдул, не говори так о жене Мухамеда при наших гостях! – устыдился поведения друга сид Али. Но старик не унимался, опасаясь, что Дуния или Лейла не пожелают прийти на смотрины и заочное сватовство без мужа. - Зорайдэ, отправь Ахмета на улицу, пусть пройдется около риада, скажет, не видно ли где спешащих сюда гостей, - с намеком распорядился он. - Сид Абдул, Лейла беременна. Для неё опасно торопиться, идти по жаре через пол медины! – с упреком заметила жена сида Али. - Эээээ, Зорайдэ! Не выгораживай одалиску! Капризы, и ничего больше! Только это и могло задержать жену племянника в пути. Лара Муна молча слушала, наблюдая за происходящим в доме шейха. Возможно, она даже вспомнила своё первое посещение этого риада, случившееся так давно. Она тогда так хотела выйти замуж за красавца Саида Рашида! И ведь жена его не была против, сама же ей и предложила стать второй женой, обратив внимание на собственного мужа и очень его расхваливая. Но что-то пошло не так, и вместо желанного замужества родители отправили Муну в Рабат, куда вскоре и сами переселились, купив небольшой дом. Брат остался в Фесе, так как не пожелал бросать небольшой, но доходный бизнес. Муна с родителями уехала, так и не увидев больше Саида. Но его образ долго оставался в ее памяти, даже когда ее выдали замуж за достойного человека, а через год родилась их дочь. Но пути Судьбы неисповедимы. Муна стерла из памяти человека, с которым судьба не захотела ее соединить. А случай вновь свел ее семью с родственником Рашидов. И вот теперь по иронии судьбы уже ее дочь должна занять место жены рядом с тем самым Саидом… Только вот у него уже есть две жены, а ещё с двумя Саид Рашид развелся: нет больше ни Жади, ни ещё одной жены, которую Муне увидеть не довелось, но о которой она была наслышана в последнее время. Впрочем, как раз на нее посмотреть удастся: ведь опальная бывшая жена гостит в этом самом доме! Наверняка она появится на небольшом семейном торжестве. Куда больше Муну беспокоила собственная участь. Не женой Саида должна была она стать, сосватали ее в жены его брату Мухамеду! Если Саида она видела в ресторане, как и одну из его жен, которую он привез с собой в Марокко, то она даже не могла представить, каков сид Мухамед. Зато о девушке, ставшей не так давно его второй женой, Муна была наслышана. Брат припомнил множество рассказов со слов сида Абдула о непослушной и капризной женщине, совсем ещё молодой. Муна вынуждена была согласиться, чтобы брат устроил ее жизнь, пусть и придется уехать в далекую Бразилию. Но как сложатся ее отношения с женами мужа, если помолвка и свадьба состоятся? Говорят, первая жена отказалась признать право мужа на многоженство и потребовала развод. Эту историю их семье поведал сам сид Абдул. Латифа – так звали несчастную женщину, первую жену Мухамеда, никакого развода, по уверению сида Абдула, не получит, а в результате семейных судов и первого развода оказалась теперь второй женой. Но женщина продолжает противиться воле семьи и, скорее всего, станет уже третьей, когда Мухамед возьмет в жены Муну. «Не обозлит ли Латифу такая ситуация? Что, если женщина станет мне мстить? А первая жена начнет показывать надо мною власть?» - с тревогой думала Муна. Ей вовсе не хотелось семейных бурь. Просто положение Муны как вдовы не устраивало ее брата. Но брат относился к Муне с заботой, и он тоже был обеспокоен тем, как сестра сможет ужиться в доме, если о первой жене Мухамеда ходят такие пересуды. Касим прямо сказал об этом сиду Абдулу. Но тот успокоил: - Лейла не долго будет оставаться первой женой. Как только Мухамед женится ещё раз, он даст развод истеричной одалиске. Она станет второй, а твоя сестра, Касим, первой. Латифа же станет третьей женой, - не без яда пояснил старик. - Абдул, не вноси путаницу, - сердито возразил сид Али. - Латифа не получила развода. Кто знает, возможно, моя племянница одумается, тогда она займет место второй жены, а Муна станет третьей. - Не важно, какова будет их очередность. Главное – чтобы в доме Мухамеда всегда горела «лампада Аллаха», царил мир и порядок, чтобы мой племянник, стал, наконец, счастливым семьянином и отцом многочисленного семейства, - нудно затянул привычную фразу старик. Муна зачарованно следила за ниткой черных агатовых четок в его руках. Бусины, подобные маслинам, перемещались в пальцах сида Абдула, когда он перебирал их одну за другой. - Где Карима? – спохватился сид Абдул. - Сейчас вам подадут чай и кофе с выпечкой, - сообщила Зорайдэ. - Пусть принесут скорее, - потребовал дядя Абдул. Сид Али кивнул Зорайдэ, та сделала знак женщине с кухни, стоявшей в поле зрения хозяйки дома, и тут же открылись двери, вошли девушки с подносами, на которых сияли начищенные до сияния серебряные чайники с заваркой и стаканчики с мятными листьями внутри. На одном подносе стояли кофейные чашки. Когда каждый разобрал чашки для кофе, одна из девушек разлила в них ароматный напиток. Абдул не вытерпел и поднялся с дивана, чтобы позвонить Нурии и выяснить: вышли его родственницы из дома или всё ещё собираются? Едва он коротко переговорил с верной служанкой, как вскоре появилась и Дуния в сопровождении закутанных в джеллабы и платки родственниц Мухамеда. Муна сразу поняла, кто из вошедших – Лейла. Просторная джеллаба не смогла скрыть округлившийся живот первой жены Мухамеда Рашида. Женщины расселись на соседнем диване, и им тут же были поданы напитки. Пока Лейла и Дуния пили чай, Муна, не сдержавшись, исподволь рассматривала тех, с кем ей придется уживаться. Она тут же поняла, что и за ней наблюдают. Не Лейла, но другая девушка смотрела на неё изучающе. «Кажется, это некая Ариба, которую сид Абдул мечтает выдать замуж за Икрама, сына шейха», - догадалась Муна. Выпив чай и перекусив печеньем, сид Абдул и сид Али с братом Муны Касымом приступили к обсуждению дела. Перед этим к ним присоединился кадий, который должен был удостоверить подпись Лейлы на бумаге с согласием на повторный брак мужа. Мужчины сидели немного в стороне, а женщины наслаждались вкусной выпечкой и фруктами в другой части комнаты. Потом Лейлу попросили подойти. Видя, с каким трудом молодая женщина пытается подняться со своего места, сид Али с кадием сами подошли к жене Мухамеда, чтобы при свидетелях узнать, согласна ли она дать разрешение мужу на брак с Муной, сестрой сида Касима? Лейла согласилась на это с такой радостью и облегчением, написанными на лице, что вызвала удивление у Муны. «Что-то не так с ее мужем? Как может женщина хотеть делить мужа с другой или даже с другими?» - недоумевала она. Но Лейла подтвердила согласие, а женщины, сидевшие рядом, засвидетельствовали. Правда, в какой-то момент вышла небольшая заминка: Лейла не смогла поставить свою подпись под документом, потому что она … не умела писать! - Ничего страшного! – тут же заявил сид Абдул. – Пусть Лейла обмакнет палец в краску, припасенную сидом кадием для подобных случаев, и поставит отпечаток пальца вместо подписи! И тогда Мухамед может сватать Муну, когда приедет сразу после рождения ребенка. - А как же подпись Латифы? Разве ее согласие не нужно? – вдруг поинтересовалась Дуния. – А если Латифа будет против? - Дуния, молчи! Кто станет спрашивать эту женщину, ведь она как бы уже не жена, хотя она и не разведена окончательно с моим племянником. Но в данном положении ее слова не требуется, - удовлетворенно, с чувствующейся мстительной интонацией ответил Абдул. - Это неправильно! – назло старику заявила Дуния. – Я уверена, что Латифа теперь уж точно не согласится на примирение с Мухамедом. - Не лезь не в свое дело, Дуния! Молчи! – предостерег Абдул. А потом поздравил Муну с тем, что сегодня она выйдет из этого дома невестой его племянника. Он надеется, что свадьба состоится как можно скорее, и Мухамед и Муна сделают друг друга счастливыми. Сид Али позвал приятеля за стол переговоров, так как поздравления были несколько преждевременны: ведь сид Абдул до конца не обсудил все подробности предстоящего брака с сидом Касимом. Время шло, и пока мужчины обговаривали разные стороны соглашения, между женщинами разговор не клеился. Была бы сейчас с ними Карима, забросала бы вопросами и Муну, и Лейлу, заодно высказав множество предположений о предстоящей для них совместной жизни с Мухамедом. Но Карима всё не возвращалась. И Зорайдэ начала переживать из-за ее отсутствия. Куда она могла запропаститься? Что-то случилось? А говорить Муне и Лейле было не о чем. Правда, женщина заподозрила, что Лейла намного моложе ее собственной дочери. - Сколько тебе лет, Лейла? – не выдержала она. - Скоро девятнадцать, - вызывающе ответила девчонка. - Ты выглядишь моложе, - спокойно заметила Муна в ответ. - Да, никто не верит, что мне уже не пятнадцать. - Расскажи о Мухамеде. Он добрый, щедрый? Какой он внешне? Где ты живешь? Почему муж не увез тебя в Бразилию? - Лара Муна, думаю, Вам не о чем беспокоиться: Мухамед каждый раз говорит мне, что, прежде всего, он должен быть справедлив. И когда я прошу его о чем-то, он всегда повторяет, что тогда ему придется купить такую же вещь и другой жене, а у него нет таких средств. - Хочешь сказать, что мой жених – твой муж – скуп? - Не совсем, но он не богат. И уж совсем не так богат, как его брат – Саид Рашид. Дуния, слушая их разговор, не удержалась, чтобы не сказать: - Ты что же, Лейла, даешь понять, что Мухамед скряга? Охотно в это поверю. Видимо, он весь в своего дядю. Как Абдул мне золото не покупает, ни колечка не подарил, так и Мухамед все годы обделял Латифу. Бедняжка и теперь может ничего не получить, потому что Мухамед не хочет давать ей положенный махр и дом. Вот и причина того, отчего он решил передумать, не давать ей развод. Зорайдэ тоже слышала, о чем шел разговор между женщинами, но вмешиваться не стала. Не хватало ещё ссоры с Дунией! А ведь жена Абдула неспроста говорит неправду о племяннике мужа! Как будто дразнит Зорайдэ. Мухамед не скуп, но все деньги тратит на магазин, вкладывая в торговлю. И Латифа никогда не жаловалась на то, что ей не хватает от мужа подарков и золота. Но Зорайдэ промолчала. А Лейла начала жаловаться женщине, жене сида Абдула. - Лара Дуния, Мухамед и мне покупает не всё, о чем я его прошу. А золото он купил мне на свадьбу, потому что так было оговорено. Он и Вам, лара Муна, купит столько, сколько положено. - Тебе он и дом вот купил, а теперь передумал – родишь, так сразу же отправят тебя в Бразилию. А там дом не велик. Сколько раз мы с сидом Али, а потом и с Абдулом останавливались в доме Мухамеда – так я знаю, о чем говорю. Хорошо, что Латифа возмутилась против второго брака, и теперь жить она будет отдельно, в собственном доме, разведется она с Мухамедом или нет. Дуния бросила взгляд на Зорайдэ, молчаливо застывшую рядом, а потом по очереди ткнула пальцем в Муну и в Лейлу. - А вот вам обеим придется учиться ладить между собой, потому что дом тесный, а кроме вас и Мухамеда, там будет жить (живет и сейчас) ещё и сын Мухамеда от Латифы. Амин недавно женился, но у них с Халисой пока нет детей. Аллах пока не благословил. Муна смотрела на отекшее лицо юной женщины, тонкие запястья в браслетах, на руки, обхватившие большой живот. Платок Лейле так и не позволено было снять, и липкие от пота волосы выбились из-под шелка на голове. Но Муну поразило, сколько украшений надела на себя жена Мухамеда Рашида. Судя по всему, под уличной джеллабой на Лейле было надето легкое желтое платье, а под платком угадывались серьги в ушах и ожерелье на шее, а по десятку тонких золотых браслетов на кисти каждой руки и вовсе не таились под длинными рукавами. Даже на правой ноге блестел золотой браслет из тонкой цепочки с небольшим кулончиком в виде сердца. И вообще – все вещи на жене Мухамеда были новые, яркие, с бусинками, прошитые блестящими нитями, какие-то безвкусные… «Какой она, в сущности, ещё ребенок. Но тем сложнее мне будет найти с ней общий язык. Ведь общаться с подростками всегда трудно, а тем более с теми, кто получил свободу от родительской опеки. Вот моя дочь ограничена условностями в семье, но всё равно порой своевольничает. Лейла же вышла замуж и стала сама себе хозяйкой, живя в доме на окраине медины Феса, как рассказывал сид Абдул. Нет, было бы лучше, чтобы Мухамед оставил эту жену в Марокко», - с опаской наблюдая за будущей родственницей, думала Муна. Как ни странно, она не видела в Лейле соперницу. Правда, и с будущим мужем она не была знакома. Свадьба не скоро, как бы ни хотелось сиду Абдулу ускорить процесс. И будет смешно, если она, как в стародавние времена впервые увидит мужа только на свадьбе. - Лейла, у тебя есть фотография Мухамеда? Я видела в ресторане сида Саида Рашида. Скажи, Мухамед похож на брата? - Нисколько, - поморщилась Лейла. – Если бы они были похожи! Какая же все-таки несправедливость: Саид – высокий, стройный, красивый, богатый. Как он одевает и украшает своих жен! Повезло им… Видимо, родственница Лейлы, до этого времени не проронившая ни слова, еле заметно толкнула подругу, потому что Лейла вдруг прервалась на мгновение, покосившись на Арибу. А потом продолжила: - А Мухамед – невысокий, очень толстый, очень некрасивый! От него вечно несет потом и какими-то специями, от которых меня тошнит. И он старый! Они оба старые: и Саид, и Мухамед. Но у Саида молодые жены, которые живут в его дворце как принцессы. А Мухамед смог купить мне только полуразрушенный дом среди трущоб, - вновь перешла на жалобы Лейла. Лицо ее стало капризным, губы изогнулись так, как будто она вот-вот заплачет. Дуния сидела и хмыкала в унисон жалобам Лейлы. - Очень жаль, что Вы, лара Муна, не видели жениха. Вы бы отказались от такого мужа. Зачем он Вам? Только быть замужней женщиной, и ничего больше, - с умным видом заключила она. Муна даже не нашлась, что ответить, и только подняла одну бровь, глядя на свои руки, сложенные на коленях. - Лара Зорайдэ, а где Карима? – спросила вдруг Лейла у хозяйки дома. – Я хотела попросить ее принести фотографию моего мужа и так же ту, где он с молодости женится на Латифе. Он и тогда не был красавцем! Такой же толстый. А его бывшая жена очень красивая. И почему только она захотела получить развод? Я вовсе не собираюсь отбирать у нее мужа, а вам, лара Муна, и вовсе отдам все ночи на полгода вперед. Находившиеся вокруг женщины были шокированы ее словами. - Не говори так, Лейла! – строго сказала Зорайдэ. – Латифа и Мухамед полюбили друг друга, когда поженились! - Но тогда он ещё не был стариком! – капризно ответила Лейла. - Ну и тебе не на что жаловаться! – добавила с усмешкой и Дуния.- А ребенок родится, так ты себе до конца жизни обеспечишь безбедную жизнь. Халиса рассказывала, помнится, на свадьбе Хадижи, что жила ты с родителями очень бедно, и если бы не случай, так быть бы тебе женой пастуха. Следил бы он за овцами, а ты бы их стригла, ковры ткала да нехитрым, но тяжелым домашним трудом занималась бы. Лейла покраснела от стыда и хотела ответить что-то резкое. Ариба – ее молчаливая родственница, ожила и что-то горячо зашептала, а Зорайдэ тяжко вздохнула, приготовившись к тому, что разгорится скандал. Но… Дальше случилось невообразимое: с медины вернулась Карима и поведала новость, которую обсуждала вся медина вот уже пару последних часов. - Где ты пропадала, Карима? – строго спросила Зорайдэ. – Или ты забыла, что у нас гости? Такое важное событие! - Так, я, Зорайдэ, как раз и пришла рассказать, что сид Саид остался без невесты! - громко сообщила взбудораженная новостью женщина. - Что?! – тут же повернулись к ней сидевшие в своем кругу мужчины. - Что ты сказала? – сурово воскликнул сид Абдул. - Карима, что ты несешь? – сердито произнес привычный к подобной манере сообщения новостей сид Али. - Так об этом говорит вся медина! Невеста Саида сбежала из дома! Оставила записку и сбежала… куда-то. - Что за записка? Ты сама ее видела? – тут же прицепилась к ней Дуния и тут же оскалилась.- Ну, сид Абдул, выбрал невесту племяннику! Думала, как говорится, что у него парша на голове, а он ещё и слеп на оба глаза, если не разглядел одалиску в очередной невесте. - Нет, не видела, Карима ничего не видела! Но зато всё слышала – собственными ушами! - Что ты слышала, Карима? – потребовал ответа дядя Али, поглядывая на Абдула и сида Касима. Абдул не верил ушам, а брату Муны и вовсе было не по себе. - К их служанке пришла соседка и увидела, как та сидит и держит в руках письмо. А читать-то не умеет. Карима умеет читать, а служанка из дома Джамили не умеет. А их соседка грамотная. Вот она и прочла записку. Джамиля написала, что не желает выходить замуж за Саида Рашида, потому что он старый, ей совсем не понравился, а ее заставляют выйти замуж. - И что? - И ничего – записку нашли, а Джамилю – нет! Нигде в доме ее нет! На улице нет. Карима уж сколько разговоров услышала и даже ходила на ту улицу – не нашли Джамилю! Бедный сид Саид! Его жены всё время от него бегут. То Жади бегала, то вот Рании пришлось побегать, то теперь Джамиля, хоть и невеста, но уже в бега пустилась. - Ка-ри-ма!! Карима, замолчи! Не говори того, в чем не уверена. Если не увидела собственными глазами – молчи, иначе это клевета. Посмотри, что ты наделала! – отругала служанку хозяйка дома, кивнув в сторону несчастной матери. - Зорайдэ, дядя Али, но ведь нет нигде Джамили. Пропала невеста Саида. Бедный сид Саид! – начала причитать женщина и только теперь заметила сидевшую на диване с побелевшим лицом Муну. Это же мать Джамили! Карима ахнула, но было поздно. Как она могла забыть, что в гости придут с деловым визитом мать и дядя Джамили? А ведь она влетела в комнату, никого не замечая вокруг себя, думая лишь о том, что узнала на медине. - Карима, твой длинный язык…., мне порой хочется что-то с ним сделать! – сказал сид Али. Если ларе Муне было откровенно плохо, то ее брат не «потерял лицо». Он вскочил с дивана, сказал: - Не верю! Это не может быть правдой. Я сбегаю домой и всё узнаю. Кто-то мог из зависти пустить слух. Ведь многие хотели бы видеть своих дочерей женой Саида Рашида. А выбор пал на мою племянницу. Я всё разузнаю и вернусь. - И я пойду с Вами, сид Касим! – заявил сид Абдул.- Не может быть! От Саида до свадьбы сбежать? Он так богат, что любая женщина согласиться стать его наложницей, как в старые времена, не то что сбежать! Но я тоже пойду на медину, чтобы узнать подробности. - Я дам тебе осла, Абдул, и Ахмета, который поможет в поисках девушки, если она все-таки сбежала. - А ты? Оставайся дома, Али. Стереги ее мать! Чтобы тоже не сбежала! Пусть хотя бы у Мухамеда останется невеста! А с ее дочерью разберемся. Если она отвергла моего племянника, то… - Иди, Абдул. И говори тише. Неужели не видишь, что ее мать в полуобморочном состоянии? – кивнул в сторону дивана сид Али. Дом быстро опустел. Праздничный стол остался стоять нетронутым. - Ничего не убирать, - предупредила Зорайдэ. – Вернутся мужчины, продолжим праздник. Неважно, что там с Джамилей, но Муну сосватали Мухамеду. Сид Али, ведь такое событие надо отпраздновать? - Конечно, ты права, Зорайдэ. Будем ждать их возвращения с новостями. Но нам не нужны дурные слухи, даже если что-то окажется правдой. А праздник в доме заставит замолчать все языки. Ведь если у нас звучит музыка и входят-выходят из дома-в дом гости, значит, всё в порядке. Зорайдэ не могла не согласиться: - Это всё Абдул виноват: вдруг решил найти Саиду жену, как будто он сам бы этого не сделал, реши Саид жениться. Но получился такой позор. Как говорят: думали, у него только плешь на голове, а оказалось – он и слеп на оба глаза! Не надо убирать со столов: люди пойдут к нам в гости, чтобы выяснить, правы ли сплетники. Будет праздник – сплетни умрут. - Да, сид Али. Всё сделаю, как скажете, - кивнула ему жена. Сид Али медленно вышел из комнаты, не спеша побрел к выходу во дворик. «Так и будет теперь сид Али стоять у фонтана, ждать, когда вернется Абдул с известиями. Так подставить нашу семью, своих племянников!» - сокрушалась Зорайдэ, со злостью думая о неугомонном сиде Абдуле. 14. Часть 12. Глава 14. Поиски пропавшей Джамили. …Когда Абдул и сид Касим ушли на медину выяснять, что же случилось на самом деле, вокруг Муны захлопотали женщины. - Лара Муна, очнитесь! Придите в себя! – зачастила Карима, видя, что женщина закрыла глаза и откинулась на спинку дивана. Зорайдэ распорядилась, чтобы принесли воды и лекарства. Карима, суетясь возле матери беглянки, болтала и болтала, при этом охая и ахая, выражая таким способом сочувствие. А за ними наблюдала со стороны Рания. Ей так хотелось подойти и рассказать правду! Но она решила не давать шанса найти девушку. Но Саиду она расскажет обо всем! Когда сид Абдул сообщит племяннику о случившемся, Саид обязательно позвонит ей, чтобы выяснить подробности. Надо ждать звонка! А пока Рания по просьбе Зорайдэ подала ватку, смоченную средством от обморока. Карима поднесла ее к носу Муны, и та мгновенно очнулась от резкого запаха. Карима начала бурно радоваться. - Лара Муна, наконец-то, Вы пришли в себя! Не расстраивайтесь заранее! Ведь ещё ничего точно неизвестно! А вдруг Вашу дочь похитили и всё остальное – пустые сплетни? Карима ничего не видела! Карима рассказала только то, о чем говорят все вокруг. Зорайдэ с досадой тут же обратилась к болтунье, чей длинный язык стал причиной переполоха: - Карима, молчи! Сколько раз тебе говорить: если не знаешь, не видела – молчи! Не болтай лишнего о том, чего тебя совсем не касается! - Но как же, Зорайдэ! Как не касается?! Ведь вся медина говорит, что невеста самого Саида Рашида посмела сбежать до официального сватовства! Что делается! О, Аллах! Что творится! - Карима, уходи! Иди на кухню, иди, уйди ради Аллаха! – в сердцах повысила голос Зорайдэ, увидев, как Муна залилась горькими слезами. - Но Зорайдэ! Там все дела переделаны! А здесь я нужнее! Муна рыдает, не зная, а может ее дочь не сбежала, а ее похитили? На Ранию же напал сегодня Хасан! Это случилось недалеко от улицы, где живет Муна с семьей брата и дочкой! Хасан мог перепутать женщин в парандже: ведь Рания и Джамиля одного роста, фигуры в парандже похожи! Сначала он напал на Ранию, но его кто-то спугнул. Ранию какие-то люди принесли в дом сида Али. А Хасан мог вернуться, бродить по району в поисках Рании, закутанной в паранджу, столкнуться с Джамилей и украсть ее, приняв за Ранию. А потом увезти ее в … - Карима, у тебя язык без костей! Ты насмотрелась сериалов и теперь выдумываешь всякое разное. Какой Хасан? Ты же сама выдумала про Хасана и поверила в это! Как Хасан мог узнать Ранию под паранджой? - Так… ээээ.. Хасан мог выследить ее у дома сида Али, долго идти за ней, выжидая удобный момент для похищения, а потом… - Карима!!! Иди, не нервируй лару Муну. Ей и так плохо. - …Украли?... Какой ещё Хасан?! Мою дочь украли?! Нет, не может быть!... Такого не должно было случиться! – рыдая, говорила сидевшая на диване Муна, качаясь из стороны в сторону, закрывая лицо ладонями. - Хасан – это временный муж Рании. Был таким, пока сид Саид не проучил его за его выходки… Аааах!!! – вдруг округлила глаза Карима, обеими руками закрывая рот. - Так это точно он ее и украл! Решил Саиду отомстить! Понял, что ему не добраться до Рании, потому что она начеку, так решил украсть Джамилю, потому что услышал, что она – невеста Саида Рашида. Отомстить решил! Он это, точно – он! - Какой Хасан? Кто он такой? Откуда?! – вопрошала Муна, подняв на Зорайдэ заплаканные, полные ужаса, глаза. Но жена сида Али на этот раз, кажется, поверила словам Каримы. Логика в них была: разве Хасан из Эс-сувейры не клялся отомстить Рании и Саиду? Вполне может оказаться правдой то, о чем говорит Карима, а люди на медине напридумывали разные подробности, не зная правды… - Кто такой Хасан? – настойчиво спрашивала Муна. - Это тот самый Хасан, рыбак из Эс-сувейры, который забрал деньги и лодки у Саида, а Ранию решил не возвращать, хотел обмануть Саида Рашида, но поплатился за это.. - Замолчи, Карима! – на этот раз зло бросила ей Рания, разъяренная такой откровенностью. - Не смей вспоминать этого мерзавца! Она поняла, что если ещё на минуту останется в комнате, то выложит окружающим правду: как ходила к дому Джамили поговорить, как кто-то ударил ее по голове, подкравшись сзади, а когда она очнулась, то услышала разговор между Джамилей и парнем, с которым дочь Муны решила бежать! Но… Рания развернулась и быстро убралась из гостиной. Она почти бегом добралась до своей комнаты и прислонилась к стене, стуча по ней кулаками. - Дрянь болтливая! Кто просил ее рассказывать о том, что со мной случилось? Муна расскажет Джамиле, и она станет надо мной издеваться, если ей удастся выкрутиться и оправдаться, когда ее поймают! Ничего, это я посмеюсь, когда Саид откажется жениться на ней! Я ему всё расскажу, и Саид не возьмет одалиску в жены! Она задыхалась от ярости, но мысленно уговаривала себя больше не спускаться вниз, чтобы не сболтнуть лишнего! Иначе она не только ничего не выиграет, но ещё и окажется виноватой, что не сообщила дяде Абдулу и дяде Али правду о том, что с ней случилось утром на медине. - Рания, жди звонка Саида! Возьми себя в руки! – говорила она себе вслух. - Если Джамиля сбежит, то я могу стать третьей женой, а это лучше, чем быть четвертой! Чтобы отвлечься, она уселась в кресло и стала вспоминать своё золото, перебирая в памяти украшения. Вниз она спустится потом, когда вернутся с медины мужчины, а пока ей лучше побыть у себя… …А внизу женщины сидели на диванах и тоже ждали новостей. Они понемногу лакомились сладостями и выпечкой со стола. Лейла даже прилегла на части дивана. Ариба сняла платок, потому что мужчин в доме пока не было. Она попросила принести чай для Лейлы и для себя, набрала в тарелочки печенья и теперь, сидя у ног подруги, лакомилась, размышляя о произошедшем. Взглянув на другой конец длинного дивана, где сидела застывшая от горя Муна, Ариба шепотом спросила у родственницы, лежавшей с закрытыми глазами: - Как ты думаешь, Лейла, если всё окажется правдой, женится Мухамед на Муне или нет? - Что? Как это – не женится? Пусть женится! Я не хочу быть единственной женой Мухамеда! Я этого не переживу! - Да, мне понятно, почему ты так этого хочешь. Но ты не боишься, что Муна поладит с мужем, даже полюбит его? Вдруг Мухамед станет относиться к ней лучше, чем к тебе? - И пусть! Я буду рада этому. А если он даст мне развод, махр и купит дом, как Латифе, так я совсем буду счастлива! – отозвалась беременная женщина. - Не говори так, Лейла! О, Аллах! Пусть у тебя на долгие годы будет надежная защита в жизни! А это зависит от твоего мужа! Только он может дать тебе хорошую жизнь, надежность, крышу над головой, еду и одежду. Живи с ним долго, полюби мужа и научись быть с ним счастливой, Лейла! Иншалла! – горячо зашептала в ответ Ариба. - С ума ты сошла? Чтобы я полюбила Мухамеда?! Никогда! Пусть его Муна любит, а я – нет! Я хочу свой дом и деньги. Пусть Мухамед разведется со мной, и мы с тобой будем спокойно жить дальше без него! - Лейла, но я тоже хочу иметь семью, детей, мужа, свой дом, а не быть приживалкой у тебя, иншалла! Как же ты этого не понимаешь? - Ты эгоистка! Думаешь только о себе! – заявила Лейла. И Ариба даже не нашлась, что ответить. Лейла – это Лейла. Но разве она была такой там, в деревне, когда они вместе росли? - Как мы с ребенком сможем жить одни, без тебя, если ты выйдешь замуж? – продолжала возмущаться Лейла. Ариба же только вздохнула с несчастным видом. Муна сидела на другом конце дивана с безучастным видом, вытирая время от времени покрасневшие глаза. Карима больше не пыталась успокаивать бедняжку, но отправилась во двор, к воротам, чтобы первой увидеть возвращение хозяина. Она была горда тем, что догадка о замыслах Хасана пришла в голову именно ей. Ведь Зорайдэ потом даже позвонила сиду Али и пересказала ему слова Каримы. А вдруг всё так и есть? Хасан отважился на месть? Что ответил сид Али, Карима, к сожалению, не узнала, потому что Зорайдэ ей ничего не рассказала. - Аллах! Наконец-то! – с облегчением выдохнула Карима, увидев в конце улицы через открытые ворота небольшую толпу мужчин, среди которых издали узнала и дядю Али, и дядю Абдула. - Зорайдэ, Зорайдэ, они возвращаются! Сид Али скоро войдет в дом, а с ним все остальные! – сорвалась с места Карима, голося на весь двор. - Что ты так кричишь? Хочешь всех соседей оповестить о возвращении сида Али? Так после твоих воплей вся улица у нас перед воротами соберется! Карима, сколько можно тебе говорить, как не надо себя вести! – упрекала Зорайдэ, спеша к фонтану во дворе риада. Когда мужчины вошли в дом, лица у них были спокойные, даже удовлетворенные. Только сид Абдул хмурился и ворчал под нос: - Не верю я в это, не верю. Что-то не так! - Абдуууул! Какие ещё тебе нужны доказательства? Джамиля никуда не сбегала. Ее действительно украли, и этого мужчину – похитителя - семья давно знает. - Не верю! Как девчонка могла отказаться от моего племянника? Он так богат, такой престижный жених! Да в Фесе готовы отдать за него замуж любую из дочерей в любой семье! - Но Джамиля предпочла юношу из знакомой семьи. Но при этом она не сама сбежала, решила подчиниться воле родственников. А парень ее украл! - Почему мы узнали так поздно о случившемся? Если бы нам стало известно об этом немного раньше, наши люди могли бы догнать похитителя и вернуть невесту Саида! Аллах! Какая неудача! Мне что же – начинать всё сначала? Я едва смог уговорить его согласиться на брак с Джамилей, а теперь Саид точно начнет упрямиться! - Абдул, оставь в покое Саида. Пусть твой племянник сам ищет себе жену – и третью, и четвертую! Это другой твой племянник Мухамед - нерешительный человек и сам не знает, чего хочет. А о Саиде такого не скажешь! – ответил сид Али. - Нет, у Саида проблемы. И я должен ему помочь! - Какие ещё проблемы? Абдул, ты сам их ему придумываешь! Твой племянник вполне способен решить любую проблему, - возразил Али. - Нет, это не так, далеко не так! – кипятился старик.- Саид собирает картины с обнаженными одалисками! Харам! Это разве не проблема?! - Абдул, твой племянник коллекционирует предметы живописи, и только. Так делают многие богатые люди. Ты напрасно нагнетаешь ситуацию. - И всё равно я женю Саида. История с нарисованной одалиской меня настораживает, - сурово погрозил пальцем Абдул. - Твоё дело, Абдул, но семья Муны вряд ли захочет теперь иметь дело с твоим семейством. Неужели Муна согласится стать женой Мухамеда? И даст ли Мухамед согласие на брак с ней? - Что? Где Муна? Она тоже сбежала? Только не говорите мне, что и она уже отказалась от своего слова и ушла! Кто ее отпустил до моего возвращения? Я ей ещё не все высказал по поводу воспитания дочери. - Абдул, оставь в покое бедную женщину, ей и так сегодня досталось. Пусть они с братом спокойно во всем разберутся. Я немного неверно высказал мысль: не Муна откажется, а твой племянник теперь может не захотеть жениться на женщине, чья дочь не захотела выходить замуж за его брата. - Это мы ещё посмотрим, как он откажется! Согласие Лейлы у меня есть, Латифа не будет против – я уверен, Муна согласна выйти замуж за Мухамеда. И брату Муны, сиду Касиму, тоже выгодней не раздувать скандал ещё и отказом от брака сестры с Мухамедом. Я думаю, что свадьба Муны и Мухамеда отвлечет внимание сплетников от похищения Джамили, - сделал вывод сид Абдул, удовлетворенно кивнув. - Сид Али, сид Абдул, в дом идите! - сказала появившаяся во дворе Зорайдэ. - Идем, уже идем, Зорайдэ! – обрадовался сид Абдул. – Я так проголодался, пока искал одалиску, пока разбирался в подозрительной истории. - Стол стоит нетронутый. На кухне я распорядилась разогреть таджины и хариру. Идите в дом, вам вымоют ноги и руки. И потом ждем за столом! - Идем, уже идем! Брат Муны где? – поинтересовался на ходу сид Абдул. - Так он уже сидит в гостиной, рассказывает сестре о поисках. - Угу, - кивнул старик, заторопился, споткнулся о выступившую возле фонтана одну из плиток и едва не упал. Подоспевшая Карима, таившаяся до поры до времени за одной из колонн, помогла ему не упасть, поддержав его под руку. - Надо сказать Ахмету, чтобы проверил плитки во всем дворе и отремонтировал испортившиеся, - озабоченно пробормотал сид Али. Все вошли в дом, не заметив стоявшую на галерее Ранию. А она появилась здесь в тот момент, когда во дворе началась суета и послышались голоса возвратившихся с поисков мужчин. Рания мгновенно выскочила из комнаты на галерею и замерла у перил, надеясь остаться незамеченной. Она прислушивалась к каждому слову дяди Абдула и сида Али. Вот так новости! Девчонку похитили? Правда, похититель ей знаком… Но ведь было всё не так! Она сбежала! Что же будет дальше? - Пора вниз, чтобы услышать рассказ из первых уст. А что не расскажут старики, о том спросит Карима. Я всё узнаю, - уходя, думала она. - Но главное – дочь Муны больше не невеста Саида, - радовалась Рания, направляясь к комнате, откуда слышался гул голосов. «У меня больше нет соперницы!», - подумала она, и у нее на сердце стало легко и спокойно. Входя туда, где собрались и гости, и обитатели риада дяди Али, она услышала: - …они уже побывали у кадия, а муфтий совершил обряд бракосочетания - никях. Джамиля замужем. Ничего не поделаешь! - Но как вы узнали об этом? – услышала Рания голос Муны. - Твоя дочь позвонила мне на сотовый, - сердито ответил ей брат, сид Касим. - Но кто стал мужем Джамили? Кто? Назови его имя! Из какой он семьи? Ведь к ней многие сватались. - Поговорим об этом дома. Муна, нам пора. Сида Абдул, как… - Э, нет! Нет, вы никуда не уйдете, пока Муна не подтвердит, что наш договор по-прежнему в силе: что она согласна стать женой Мухамеда, и когда он приедет в Фес, мы объявим о помолвке и устроим праздник в честь этого события. Так ведь, Али? Что скажешь, сид Касим? Сид Абдул ждал ответ, прищурив глаза, держа в руках перед собой четки. Рания увидела, как брат с сестрой переглянулись. «Наверняка, они решили, что помолвка отменяется. Интересно, что она ответит?» - подумала Рания, наблюдая за событиями. Сид Абдул не выдержал и начал так возмущаться, что Муне и Касиму удалось лишь дать понять, что сватовство вовсе не отменяется. Муна согласна стать женой Мухамеда Рашида! Когда брат и сестра отправились домой, сид Али и все родственники всё ещё оставались в гостиной, перебравшись к столу. Сидели, ели, обсуждая события дня. Но вскоре пришел сын дяди Али – Икрам. Он поздоровался со всеми и присел рядом с отцом. Сид Абдул тут же набросился на молодого мужчину: - Икрам, тебе нужно выбирать такую невесту, чтобы не опозорила тебя в день сватовства, как это случилось с Саидом! Дайнаб я не очень доверяю, она та ещё ветреница! - Дядя Абдул, я столько версий услышал на медине о случившемся, что не знаю, где правда. А что дядя Саид говорит? Он очень расстроен? - Саид? – озадаченно произнес Абдул. – Так я ему ещё не звонил. И Мухамеду тоже. Надо пойти позвонить. Одного племянника обрадую: ведь Муна согласилась стать женой Мухамеда, а Саида огорчу: не видать ему молодой жены. Сбежала или ее украли – я не уверен, где там правда, но такой одалиски нам в семью не надо. К лучшему, что нам ее поймать не удалось. - Зачем насильно заставлять девушку выходить замуж? Дядя Абдул, столько вокруг девушек, которые согласны выйти замуж, так к чему принуждать? – беспечно сказал Икрам. - Обычаи ещё никто не отменял, Икрам! – поднял старик указательный палец и погрозил. - Сначала полагается сосватать невесту, потом жениться. Договариваться должны семьи. - Тогда почему невеста позволила себя украсть? – не унимался Икрам, заметив Арибу и поглядывая веселыми глазами на девушку. - Потому что Муна воспитала одалиску! Это же надо: когда-то Саид не захотел на ней жениться, так теперь ее дочь от него сбежала! Аллах, какие превратности у судьбы! Пока мужчины вели свои нескончаемые разговоры, а сид Абдул, наконец-то, выбрался из-за стола и отправился звонить племянникам в Рио, женская часть стола плела интриги. Дуния незаметно следила за Арибой и сыном. Она сразу заметила, какими глазами смотрит Икрам на девушку. Ладно, пусть у неё будет две невестки. Это даже к лучшему: так легче ими манипулировать. Они станут бороться не только за любовь и внимание мужа, но и за ее благосклонность, а она станет влиять на сына, если одна из жен Икрама выйдет из подчинения. Ариба была приятно смущена вниманием мужчины, тоже исподволь бросая взгляды на сына лары Дунии, который мог стать ее судьбой. Но это не понравилось Лейле. - Ариба, прекрати! Веди себя скромнее! Скоро все заметят, как вы с ним смотрите друг на друга! И даже не думай об этом парне! Он не для тебя, потому что ты не останешься в Марокко. Ты едешь со мной в Бразилию, и не забывай об этом! - Лейла, я могу и не ехать в Бразилию. Аллах, если бы Икрам сосватал меня! – вздохнув, тихо ответила ей девушка. - Ты что?! Он ведь собирается сватать Дайнаб! Помни об этом! Или ты хочешь стать второй женой? Не советую, ничего хорошего, - уверенно сказала, но тоже вполголоса, Лейла. - Ты откуда знаешь? Ты ведь ещё не жила в семье с другими женами. Но я за тебя спокойна: не знаю, какая Латифа, но лара Муна – чудесная женщина. Она по возрасту годится тебе в матери, станет заботиться о тебе и твоем ребенке. Ведь она вряд ли сможет родить Мухамеду, поэтому будет заниматься тобой как дочерью и твоим сыном как внуком. - Вот ещё! Я сделаю всё, чтобы эта женщина не забывала, что я – первая жена, а она – вторая или даже третья, если лара Латифа передумает разводиться. - Ты собираешься командовать ларой Муной? Не думаю, что у тебя получится. Она сумеет поставить тебя на место. - Ариба, да что с тобой? Ты разве не на моей стороне? Ещё не хватало! Если моим мужем стал старик Мухамед, то я хотя бы постараюсь насладиться своим положением, пока он… -… не даст тебе развод, когда у него лопнет терпение! – закончила за подругу Ариба. - Но почему судьба так несправедлива? Джамилю сватали за Саида Рашида, но она отказалась. Лучше бы дядя Абдул меня выбрал ему в жены! - Но там ты была бы третьей или четвертой, а его жены тебя просто заклевали! - Но он богат, дарит женам много золота, и все они живут в прекрасном дворце. Он их одевает, как принцесс… - Откуда ты знаешь? Лара Дуния тебе рассказала? – с иронией спросила Ариба. - Да! Она говорит, что сид Саид очень щедрый, не сравнить со скупцами дядей Абдулом и Мухамедом. - Это Мухамеда ты считаешь жадным? Лейла, да у тебя столько золота, сколько нет во всей нашей деревни, если собрать золото у всех девушек в одну кучу! - Не преувеличивай! Ариба, дядя Абдул должен был выбрать тебя в жены Мухамеду, тебя, а не меня! - Снова начинаешь пустой разговор, - устало ответила Ариба. – Что теперь можно изменить, Лейла? Ничего! Твоя жизнь навсегда связана с Мухамедом и его семьей. И другого тебе ждать не стоит. Не обманывай себя глупыми надеждами и фантазиями. Не терзайся напрасно. Тебе так суждено. - А у тебя, конечно, всё впереди? – с горьким ехидством поинтересовалась Лейла, приложив одну руку к животу, а другой, правой, собирая с тарелки кусочком хлеба овощи из таджина. - Толкается? – Ариба кивнула на ее живот. – Даже твой ребенок чувствует, что ты плохо говоришь о его отце, и возмущается. - Замолчи, Ариба. Не хочу тебя слушать. Не отвлекай меня, а то я новое платье запачкаю. Уже несколько мелких пятен посадила, - сердито сказала Лейла, а затем добавила, понизив голос до шепота: - Но запомни, что я всё сделаю, чтобы Икрам на тебе не женился. Твоя судьба – быть со мной, с моим ребенком. Я не отпущу тебя. Икрам на тебе не женится. - Вот как? – обиделась Ариба. – А что ты сделаешь, чтобы он отказался от меня? Ведь я чувствую, что нравлюсь ему. И лара Дуния говорила мне, что не будет против, чтобы я стала ее невесткой. - Я скажу, что у тебя уже был мужчина, - не глядя на подругу, сказала жена Мухамеда. – Думаешь, сможешь убедить его в обратном? Он тебя даже слушать не станет. - Алхамдуллилах, Лейла, как ты можешь так говорить?! Аллах свидетель, у меня никого не было! – покраснела от негодования девушка. – Только посмей так сделать, я уйду от тебя. Останешься одна вместе с ребенком и мужем с его женами. - Ладно, я пошутила, не злись. Просто я не хочу с тобой расставаться. Не переживай, найдет тебе мужа Мухамед – в Бразилии, но такого, чтобы мы с тобой могли видеться каждый день, - спокойно ответила Лейла, облизывая пальцы. За их беседой следила Рания. Она стала прислушиваться, услышав имя Саида. «Вот как? Ещё одна положила глаз на моего мужа. Хорошо, что Лейла замужем. А то кто знает, что могло бы прийти в голову сиду Абдулу. Надеюсь, он не решит женить его на Арибе. Пусть уж за Икрама замуж выходит», - с усмешкой думала при этом Рания, то и дело таская с огромного блюда рахат-лукум и засахаренные орешки, как и все, и только Лейла не могла оторваться от таджина. Оживление за столом привнесла Карима, когда протянула Лейле фотографию Мухамеда. - Надо же: лара Муна хотела увидеть фотографию будущего мужа, но она уже ушла, пока я бегала искать в альбомах. Зорайдэ мне разрешила просмотреть и принести для нее снимки. Но я нашла свадебную фотографию Латифы и Мухамеда. Они стоят рядом – он жених, Латифа - невеста, и здесь же и сид Али с женами, и дядя Абдул, даже Жади есть. - Дай мне, я тоже хочу посмотреть, - Лейла протянула руку за снимком. - Может быть, Мухамед в молодости был красавцем? Карима отдала ей фотографию, хотя все женщины тут же заинтересовались старым свадебным снимком. - Фу! Мухамед здесь такой же… неуклюжий, как и сейчас, хотя и не такой толстый. - Да, живота нет. А лицо симпатичное, - прокомментировала увиденное Ариба. - Он и тогда был некрасивым! Аллах, почему меня постигла такая судьба? За что? – стонала Лейла, поглаживая живот. - А чем ты недовольна? – сухо спросила Зорайдэ. – Латифа была счастлива с мужем много лет. Если бы он не женился на тебе, то их счастье не разрушилось бы и сейчас. - Лейла всем довольна, лара Зорайдэ, - отчего-то испугалась Ариба. – Она просто болтает, сама не зная, что. - Я не разрушала счастье вашей племянницы, – вспыхнула вдруг Лейла. – Я тоже мечтала о красивой любви, как в сериалах. Но сид Абдул сосватал меня своему пожилому племяннику, а отец выдал меня за него замуж. - Лейла! Хватит, прекрати! – пыталась урезонить родственницу Ариба. – Ты тогда ещё ни одного сериала не видела и о любви понятия не имела. - Нет, не хватит! Когда Мухамед приедет в Фес, я тоже потребую развод. И дом в счет махра! И денег … - … побольше! Да, Лейла, проси у Мухамеда больше денег даже просто так! Столько, сколько он даст Латифе, когда оформит с ней развод, - вклинилась в их разговор лара Дуния, со смехом наблюдая за страданиями капризной девчонки. - Лара Дуния, но я хочу развестись с Мухамедом. Пусть женится на Муне. Он не останется один. А мне – дом, махр и… - Девочка, думаешь, сид Абдул позволит развестись племяннику ещё и с тобой? Даже не думай. А ну-ка покажи мне фотографию. Неужели я там тоже есть? О, Аллах! Я здесь такая молодая, красивая. Третьей женой тогда была, - с удовольствием рассматривала фотографию Дуния. Она подняла глаза на Кариму и подозвала к себе. - Карима, а когда твоя свадьба с Ахметом? Я не была на твоей помолвке, когда тебя сватали. Сид Абдул меня не взял с собой. Но на свадьбу пришла бы. - Ах, лара Дуния, дядя Али предложил поженить нас с Ахметом до Рамадана. В начале следующего месяца – в сентябре. - Чудесно! Машалла! Обязательно приду на твою свадьбу, только и ты намекни сиду Али, что зовешь меня в гости. А я тебе подарок сделаю! Хочу посмотреть, какой ты невестой будешь! – заулыбалась Дуния. Она говорила совершенно искренне. Как ей не хватает суеты этого дома, болтовни Каримы, насупленного и серьезного Ахмета, песен, так часто доносившихся с кухни сида Али! Да, Дуния очень скучала по прошлому, по жизни в доме сида Али. Вот и сегодня она с огромной радостью отправилась в район Шуара. В дом бывшего мужа. Оглядевшись в нем, поняла: здесь ничего не изменилось за многие годы! Уж она-то рассмотрела всё до мелочей. Неужели Зорайдэ такая лентяйка? Или совсем нет желания что-то переделать? Внести своей рукой изменения, чтобы почувствовать, что здесь она хозяйка? Зорайдэ не стоило выходить замуж за сида Али. Вот была она много лет – с детства – его служанкой, так и оставалась бы ею. Что толку, что она стала женой шейха? Совсем не пользуется своим положением! А одета как! Дуния с удивлением обнаружила на Зорайдэ то же платье, в котором та ходила на несколько праздников, пусть и не подряд, но всё же. И золота на ней мало. И в глаза оно не бросается. «Отличной женой была бы Зорайдэ для Абдула! А моё место – рядом с Али. Но я теперь как Лейла рассуждаю. И всё-таки, почему так несправедливо устроена жизнь? Пусть Аллах снова вернет мне сида Али! Пусть Али вновь возьмет меня в жены!» - злилась она, поглядывая то на соперницу, то на возвращенную фотографию в руках Лейлы. - Дуния, а Латифа совсем не изменилась – такая же красавица, - сказала Карима, нависая над головами склонившихся к фото женщин. - Они с Жади совсем не состарились. Карима видела. Им не дашь по сорок лет. - Это же Латифа! Смотри, Лейла, какая красавица! - Красавица. А тоже досталась такому уроду, как Мухамед, - презрительно ответила упрямая девчонка. - Карима, отдай мне снимок, - сухо приказала Зорайдэ. Она недоброжелательно посмотрела на Лейлу, но ничего не стала говорить. Но подумала, наверно, что Латифе повезет, если получит развод, потому что ей не придется делить мужа с такой противной девчонкой, какая досталась в жены Мухамеду по прихоти сида Абдула. В гостиную вернулся сид Абдул, был он каким-то нервным, и за столом вновь вспыхнули споры между Али и Абдулом о Мухамеде и Саиде. Рания, поняв, что вот-вот на ее телефон может позвонить Саид, немедленно нашла повод и удалилась в свою комнату. И вовремя: едва она достала телефон, как раздался звонок, а на дисплее высветилось имя: Саид. Она поднесла мобильник к уху, решив, что всё-таки не станет рассказывать правду о нападении на нее приятеля Джамили. Как она объяснит собственное появление на улице у дома Муны? Нет, Саид ее же и обвинит в том, что Джамиля сбежала. Решит, что Рания спровоцировала девушку на побег. Нет, она просто перескажет то, что услышала в доме сида Али. А потом ещё позвонит Муниру и поговорит с сыном. Расспросит его, что происходит в доме, о чем говорят жены отца и прочее. А пока поговорит с Саидом. - Да, салам алейкум, Саид, хабиби, я слушаю… 15. Часть 12. Глава 15. Рио-де-Жанейро . В доме Саида. Сид Абдул был в плохом настроении: отправился звонить в Бразилию, чтобы «обрадовать» Мухамеда и «огорчить» Саида, а вышло всё наоборот. Мухамед страшно расстроился и даже сначала пытался спорить, отказываясь жениться. - Дядя Абдул! Зачем мне такая жена, у которой дочь сбежала в день сватовства? Девушка опозорила моего брата! Если дочь такая, то мать ее так воспитала! И… я не стану брать ещё одну жену. - Мухамед, нет, всё не так! Я же говорю тебе: это люди сплетничали, что девушка сбежала, но ее похитили! Не противься, Мухамед! Когда приедешь за Лейлой – тогда и познакомишься в Муной. Это достойная женщина. В этот раз ты не прогадаешь. Она станет тебе хорошей женой. - Если не сбежит следом за дочкой, - кисло пошутил племянник. - Не сбежит, иншалла, я за ней присмотрю, - всерьез пообещал сид Абдул.- Мухамед, можно не откладывать свадьбу на год, а жениться сразу же после Рамадана, как приедешь в Марокко осенью. - Дядя Абдул, денег нет, я не…, - простонал Мухамед, но старик в ответ успел отключить телефон. А Саид нисколько не был огорчен новостью о случившемся с его «невестой». Наоборот – обрадовался, даже не сумев скрыть этого от родственника. Но он был и рассержен: опять его имя оказалось втянуто в скандал размером с медину Феса. - Дядя Абдул, впредь я Вам запрещаю принимать за меня такие решения! Я больше не собираюсь жениться! Вы меня поняли? Дядя Абдул? Вы меня слышите? … Я не кричу, но ничего не слышу в ответ. Думал – Вы не меня не услышали… Отлично! Я рад за брата, позже позвоню Мухамеду и поздравлю с тем, что он скоро ещё раз женится. Наконец, Саид положил трубку и упал в кресло. Он был потрясен и обрадован услышанными новостями, что не догадался сесть раньше, разговаривал стоя в шаге от мягкого и удобного кресла. Но теперь он откинулся на спинку и задумался. После разговора с дядей у него словно гора с плеч упала. Он не поверил в странную историю, рассказанную дядей Абдулом. Что значит – на дочь Муны напали посреди улицы, причем - возле ее дома? Люди с закрытыми лицами схватили Джамилю, набросили мешок на голову, закинули на осла и увезли? И куда? В Мекнес? Что за сказки? История из «1000 и 1 ночи»! Саид решил позвонить Рании, надеясь услышать от нее вразумительное повествование о произошедшем. Но как удается дяде Абдулу то и дело втягивать его в разные, всё более и более скандальные истории! Саид вспомнил, как отреагировал дядя Абдул на настойчивое требование более не вмешиваться в его личную жизнь: - Что ж, сиди тогда перед картиной с одалиской и любуйся на неё, если тебя больше не интересуют живые женщины. Аллах! Саид, ты мог бы выбрать любую красавицу Феса. Только скажи, и я найду тебе ещё одну девушку. Но раз ты не хочешь жениться… И старик даже не стал слушать, что у него, Саида, уже есть две жены: Зулейка и Фатима. Возможно, и Ранию придется когда-нибудь вернуть в семью. Так для чего ему жениться ещё раз? Саид был счастлив, что всё разрешилось само собой. Ему не придется лететь в Марокко, чтобы сделать невесте подарок и заключить с ее родственниками договор, обсудив махр и количество золота на свадьбу. А думать о новой свадьбе и вовсе не хотелось. Но теперь это уже всё позади. Вот только… Саид протянул руку к небольшой коробочке, стоявшей на столе. Это был тот самый подарок, который получила бы Джамиля, став его невестой. Он всё-таки отвез Фатиму сегодня утром в Торговый Центр, к открытию магазина, заставив ее заранее обсудить с Зулейкой, что именно Саиду стоит купить его будущей жене и от их имени тоже, а потом он и Фатима вместе выбрали это кольцо. (Саиду хотелось в глубине души проучить гордячку Фатиму и вызвать в ней ревность). Возвратившись из ТЦ, Саид показал кольцо и Зулейке: на квадратной золотой основе три крупных рубина в окружении из бриллиантов. Как теперь с ним поступить? Отдать брату, чтобы он подарил украшение своей невесте? Ведь у Мухамеда почти не осталось денег после двух свадеб и покупки дома для Латифы, на который часть денег одолжил он, Саид. Так пусть это будет свадебным подарком от него брату. А Мухамед отдаст его Муне, когда состоится помолвка. Да, конечно, получается не очень хорошо: кольцо куплено для дочери, а достанется матери его несостоявшейся невесты. - Но так будет лучше, - довольно произнес Саид вслух. Прежде, чем спуститься в столовую обедать, а заодно сообщить, что свадьбы не будет, так как невеста передумала выходить замуж, Саид набрал на мобильном номер Рании и стал ждать, когда она ответит. Хотелось узнать достоверные подробности. … Несколько минут спустя после разговора он положил сотовый обратно на стол и задумался. Нет, разбираться в непонятной истории с побегом он не собирается. Всё позади, и это хорошо. Но сид Абдул, оказывается, взял у Лейлы расписку, что она не против женитьбы Мухамеда. Теперь такое разрешение предстоит получить от Латифы. Нет, пусть брат сам занимается этим делом. Латифа очень изменилась. Саид готов был признать: жена брата превратилась в незнакомку, отчасти чем-то напоминающую Жади. Ему вспомнилось, как вела себя Латифа, когда Саид с семьей приехал вчера вечером в Сан-Криштован! Сложилось впечатление, что роль хозяйки дома выполняла Халиса, жена Амина. Пухленькая, с красивым лицом молодая женщина была симпатична и Фатиме, и Зулейке, и сам Саид находил, что она очень подходит племяннику. Хорошая хозяйка. Удачная пара. А вот Латифа вела себя сдержанно и даже холодно, если даже не враждебно, едва разговор заходил о предстоящем разводе. Т.е. как раз наоборот – о том, что в разводе нет никакой необходимости. Но Латифа проигнорировала их намеки и не ответила на прямо высказанные слова о ненужности развода. Фатима не очень-то и старалась уговорить жену брата Саида простить мужа и вернуться к прежней жизни, пусть и в пополнившейся семье. А Зулейка была занята детьми, наблюдая за уговорами со стороны, лишь изредка вставляя реплики. Уезжая, Саид пожал плечами, глядя на то, как Мухамед бессильно развел руками, признавая поражение. - Что делать, брат? Что с моей козочкой? - Не знаю, что тебе посоветовать. Ничего не приходит в голову, как тебе вернуть твою «козочку» обратно в семейное стадо. Но наш дядя обещал сосватать тебе ещё одну жену. Завтра дядя Абдул познакомит Лейлу с ларой Муной. - И тебе тоже наш дядя нашел жену: молоденькую, как всегда, - подхватил Мухамед. – Но почему Латифа не хочет вернуться ко мне и начать все сначала?... Мухамед откровенно горевал, а Саид успел понять тщетность попыток уговорить Латифу. Что можно посоветовать в подобном случае? - Не хочешь разводиться – не давай окончательный развод. И всё. оставь Латифу при себе силой, - с нажимом произнес Саид. - Потом привезешь Лейлу с ребенком, затем появится ещё одна женщина в твоем доме. А Латифа пусть остается рядом, и тебе не стоит обращать внимание на ее настроение и чувства. Видя, что после его слов в глазах Мухамеда появилась надежда, он продолжил: - Так и я поступал с Жади. Вспомни: мы с Жади прожили долгих двадцать лет. Нередко мне приходилось манипулировать ею. И когда я находил ее слабые места, то она сама стремилась вернуться ко мне. Как сейчас этого желает Рания. Но у тебя нет никакого крючка, на который ты мог бы поддеть Латифу. Не знаю, что тебе ещё посоветовать, Мухамед. Так они и уехали ни с чем. Одна только Фатима была довольна, пообщавшись с Халисой. Жена Амина поделилась с ней рецептом вкусного печенья, в котором Фатиме почудился знакомый вкус одной сладости, отведанной некогда в Париже времен ее детства. В машине, сидя рядом с Зулейкой, Фатима мечтательно заявила: - Приедем, и я сразу же скажу Мириам, чтобы заказала нужные ингредиенты для выпечки водителю, когда отправит его на рынок. Сама попробую испечь печенье. - Скажи мне, что ты хочешь, и тебе испекут любое печенье. Передай рецепт Мириам. - Нет, я сама хочу повозиться с выпечкой. Когда-то мы с мамой вместе пекли кексики. Получалось вкусно. Так приятно съесть то, что приготовлено собственными руками. Саид наблюдал за женщинами в зеркало заднего вида. Он понял, что между женами накаляются отношения. Зулейке явно не понравилась идея Фатимы. А та, наоборот, решила не заметить ее недовольство, не придавая значения тому, что вторгается на территорию первой жены. Но почему, собственно, Фатима не может испечь у себя дома на кухне печенье – для себя? Саид вспомнил, как много лет назад, живя с Жади, он бывал недоволен ее нежеланием учиться ведению хозяйства. Жади ничего не умела готовить и не собиралась учиться кулинарить. Бывали дни, когда забежав с ковровой фабрики перед заходом в лавку, Саид не мог найти в доме никакой еды. Совсем ничего! Тогда он вел Жади в ресторан. В очередной раз… А Фатима его приятно удивила. Впрочем, Зулейку он тоже понимал. «Стоит со временем купить Зулейке дом. Желательно в этом же районе. Я отвык от склок и ссор с тех пор, как Рания покинула мой дом. Ссориться с Зулейкой – надолго обрести врага. Фатима понимает это? Склоки с Ранией были несерьезными и недолгими. Но Фатима и Зулейка могут так поссориться, что в семье будет два враждебных лагеря. Мне этого не хочется», - озабоченно говорил себе Саид. Наверно, именно эти соображения толкнули его на то, чтобы заставить обеих женщин думать над подарком для третьей, которая вскоре должна появиться в их семье, пусть против их общей воли, под давлением обстоятельств. Обсуждение подарка женами состоялось при нем и показалось Саиду соревнованием в щедрости. Рубины или изумруды? Какие у Джамили глаза? Не зеленые? Точно - карие? Фатима хорошо разглядела девушку в ресторане в Марокко? Камни подбирать под цвет глаз или под цвет волос, кстати – рыжих? Сколько бриллиантов может быть в украшении? И что это должно быть вообще: кольцо, браслет, ожерелье? Но сегодня в Торговом центре было выбрано кольцо – красивое, дорогое. При этом Фатима прежде проконсультировалась с Зулейкой по телефону, обсудив несколько украшений с витрины ювелирного салона. Купленное кольцо первой женой было одобрено. И вот теперь Саид отдаст его Мухамеду. Саид едва не забыл позвонить Рании, задумавшись о проблемах брата. Мобильник вновь оказался в его руке, Саид набрал номер и поговорил с бывшей женой. Как хорошо, что теперь он может разговаривать с этой женщиной без опасения услышать претензии, требования или жалобы. Рания с готовностью сообщила всё, что знала о странной истории с Джамилей. Значит, дядя Абдул узнал не всё: девушку украл мужчина, который был знаком с семьей Муны. Саид порадовался, что вел себя в Фесе в том ресторане осмотрительно и дал понять при всех, что не собирается никого сватать. А то, что активность развил дядя Абдул, так кто в Фесе не знает сида Абдула?! Самолюбие Саида на этот раз не было задето. Мстить не за что. Едва он поднялся с кресла, как в дверь кабинета легонько постучали, и вошел Мунир. - Отец, пойдем в столовую, Зулейка попросила меня сходить за тобой. А … это для кого украшение? – заинтересовался мальчик, увидев раскрытую коробочку с кольцом внутри. - Сынок, скоро в нашей семье праздник: твой дядя Мухамед снова женится. Я решил сделать ему приятное – купил украшение, которое вручу ему как подарок к будущей свадьбе. - Понятно. Теперь идем, - сказал мальчик и потянул отца за руку к двери. По пути вниз сын уже в который раз задал Саиду вопрос: - Отец, когда приедет моя мама? Почему ей нельзя вернуться раньше срока? - Мунир, сынок, у твоей мамы есть дела в Марокко. Она должна прожить там хотя бы до конца октября. - Но ты говорил, что привезешь маму сразу после Рамадана. - Нет, Мунир. Конец октября – это как раз «после Рамадана». Но не раньше. Обещаю тебе, что обязательно привезу тебе твою маму. - Ты женись на ней снова, чтобы тебе больше никого не сватали, - предложил ребенок. - Я подумаю над этим. А внизу женщины встретили мужа настороженно, как будто что-то уже почувствовали. Но Саид решил не рассказывать им новости до конца обеда. И только когда Мириам с несколькими служанками принесла чай и выпечку, только тогда Саид поведал им историю похищения невесты. - Бедная девушка, - посочувствовала Фатима. – Если ее похитил незнакомец, то ничего хорошего ее не ждет. Вот если она заранее спланировала побег, тогда… Саид, ты намерен с ней разобраться? Я хочу сказать: не с ней, а с ее женихом, т.е. мужем? Станешь мстить за похищенную у тебя из-под носа красавицу? Сначала Хасан и Рания, теперь Джамиля и ее незнакомец, что о тебе станут говорить на медине в этот раз? – как будто подначивала Фатима. - Отомстить? Нет, мне это ни к чему. Иначе мне придется жениться на похищенной, - ответил Саид, заметив, что слова Фатимы, видимо, страшно раздражают Зулейку. Почему у его первой жены такое выражение лица? После обеда женщины разбрелись по своим делам. Если Зулейка занялась домашними делами, то Фатима отправилась в сад, прогуляться по дорожкам и взглянуть на любимые розы. А главное - отдохнуть от присутствия Зулейки. Да, Фатима поняла, что готова уже дни считать до возвращения Рании, чтобы бывшая и нынешняя первые жены занялись выяснением отношений между собой. И оставили бы в покое ее, Фатиму. Хватило, как оказалось, всего несколько дней, чтобы Зулейка, к которой Фатима всегда относилась нейтрально, если пока и не превратилась в ее врага, но начала вызывать в ней сильнейшее раздражение (оно было взаимным, как заподозрила Фатима). Саид отправился наверх, чтобы немного поспать перед тем, как заняться делами у себя в кабинете. А вот Мунир, поняв, что остался один, поднялся незамеченным в комнату матери и достал сотовый телефон. Потом нажал на несколько кнопок и услышал в трубке далекий голос матери… Она расспрашивала – Мунир ей отвечал. Мама просила его проверить, на месте ли ее ожерелье с рубинами – и он подходил к шкатулке, которую заранее достал и заботливо приготовил на столике, зная, что мама непременно поинтересуется своим золотом. Он рассказал о кольце, которое отец купил для дяди Мухамеда – с рубинами! Очень красивое кольцо… он услышал, как мать вздохнула. А потом Рания и вовсе дала ему интересное задание. - Сыночек мой, Мунирчик. Как я по тебе скучаю! Как мне не хватает тебя, твоего папы, нашего дома, моей комнаты! Как я соскучилась по запахам и звукам дома. Мунир, не мог бы ты записать на диктофон в телефоне что-нибудь? Например, когда будешь сидеть за столом – включи телефон и всё, потом пришли мне запись шума родного дома. Я закрою глаза и прослушаю шум и шорохи на записи, и мне будет казаться, что я побывала рядом с тобой. Ведь это так и будет: ведь сотовый будет лежать рядом с тобой! Так хочу побывать дома, сыночек мой. - Ты скучаешь, я знаю. Сделаю, как ты просишь, мама. Отец сказал, что вернет тебя в конце октября. - Как? Он обещал сразу после Рамадана! Они долго высчитывали, когда точно смогут увидеться, пока на телефоне у Мунира не закончились деньги. Связь внезапно прервалась. Как Рания в Фесе, так и Мунир в доме отца одинаково расстроились, что не успели ещё о многом сказать. Но у Рании было одно дело, решив которое, она надеялась получить разрешение Саида вернуться в Бразилию раньше назначенного им срока. - Карима, где ее носит? – заметалась она по коридору, а затем выйдя на галерею. - Она может мне помочь. Пусть поговорит с Зорайдэ, пусть жена дяди Али позвонит Саиду и кое о чем ему сообщит… В общем, Рания отправилась на поиски Каримы, обнаружив ее на повороте галереи. Женщина стояла, облокотившись о перила, и сверху давала указания служанкам, находившимся внизу во дворике, как выбивать ковры и чистить территорию вокруг фонтана. - Эсма! Ты, ты! Принеси из кладовки лепестки для фонтана… Постой-ка: не все лепестки выловили из воды, опять что-то кружится у самой стенки чаши… Всё, иди!.. А вы… цветы в вазонах полили? … В фонтане воды много! Там зачерпните! … Скатывайте ковер, втроем несите, он тяжелый!... - Карима! – позвала ее Рания, а когда та оглянулась, то она ещё и поманила пальцем. Разумеется, это не могло не заинтриговать сплетницу. - Рания, что случилось? Аллах знает, как Карима занята! Сегодня день уборки, Кариме некогда присесть даже на минутку. Столько ковров надо почистить! Двор подмести. Ахмету сид Али велел проверить все плитки во дворе, дверь покрасить с улицы. Не ворота на улицу, а ту небольшую дверь, через которую можно выйти из риада в сторону красильни… - Карима, у меня тоже есть к тебе дело! Послушай…, - и Рания зашептала ей на ухо о чем-то. У Каримы округлились глаза. - Нет, Рания, не получится, - сочувственно, но с сожалением ответила служанка дяди Али. - Но почему? Теперь понятно, что я не беременна ни от Хасана, ни от кого бы то ни было! Я это и так знала, но если Саиду надо было соблюсти формальность… - Именно, Рания – нужно соблюсти обычай. Нет, пусть ты в эти дни нечиста, но Зорайдэ не посмеет сказать об этом сиду Али. Карима знает, что Зорайдэ ничего не скажет. - Но почему? – разочарованно переспросила Рания. – Разве теперь есть необходимость ждать три месяца? Саид мог бы позволить мне вернуться в Бразилию уже сейчас, иншалла. - Не знаю, Рания. Карима ничего не знает! Но думаю, что тебя никто не отпустит отсюда до окончания трех месяцев, как велел сид Саид. - Но ты всё-таки расскажи об этом Зорайдэ. Прошу тебя, Карима! - Я скажу, но тебе не на что надеяться, Карима тебе точно говорит. Три месяца пройдут – тогда Саид тебя увезет из Марокко, иншалла. Рания вернулась в комнату, не скрывая злости. Ну что такое? К чему соблюдать глупые формальности, если и так всё ясно? Ничего, совершать намаз ей в эти дни тоже нельзя! Зорайдэ увидит это и сама всё поймет. Рании не терпелось вернуться в Рио-де-Жанейро. Она каждую ночь, лежа без сна в постели, обдумывала появление в доме Саида. Мысленно представляла, как войдет в дом, что и кому скажет, как будет вести себя с каждой из жен, но самое главное – она уже придумала кое-какие каверзы, чтобы рассорить Зулейку и Фатиму, настроив друг против друга. Рания считала более серьезным врагом Зулейку, но поможет ей вернуть статус в семье как раз Фатима. «Я знаю, как это сделать, знаю!» - радовалась она. Скорее оказаться в Бразилии! Но неужели придется ждать ещё два или более месяца? 16. Часть 12. Глава 16. Жизнь в Сан-Криштоване. Тем временем в доме Мухамеда Рашида разыгралась настоящая драма. После звонка дяди Абдула, сообщившего о том, что в отличие от брата, «лишившегося невесты при трагических обстоятельствах», ему, Мухамеду, всё-таки повезло: лара Муна дала согласие на брак с ним, любимым племянником сида Абдула! Мухамед отнюдь не обрадовался подобной удаче. Он долго спорил с дядей, но всё оказалось бесполезным. Как теперь сообщить Латифе о том, что скоро появится ещё одна жена? Он понял, что дядя Абдул не отступится ни при каких условиях, и Мухамеду придется снова жениться! Он и так находился в смятении, не представляя, как сможет оставаться в доме без Латифы, с одной Лейлой, не умеющей ничего делать, с новорожденным ребенком… Если честно, Мухамеду при этом совсем не хотелось, чтобы, кроме молодой жены, в доме появилась бы и ее подруга Ариба. Он и сам не мог объяснить себе причины этого. Но, активно отказываясь от брака с Муной и обреченно понимая бесполезность возражений, он сообразил, что было бы неплохо, если бы женщины вдвоем занялись домашними делами, а так же и друг другом, оставив его в покое. Если Ариба – подруга Лейл и всегда будет на ее стороне, то Муна станет женой, которая, прежде всего, будет думать о своих интересах и добрых отношениях с ним, мужем. Но как воспримет новость Латифа? Не трудно догадаться… К тому же сид Абдул заявил, что только что получил для него разрешение от Лейлы на вступление в брак с другой женой. Сид Абдул напрасно тревожился, что капризная жена Мухамеда не пожелает поставить нужную подпись под документом, но молодая женщина «проявила сознательность», ее не пришлось уговаривать. Тут же дядя Абдул заявил - к полному замешательству племянника, что теперь дело за Латифой – она должна подписать такую же бумагу! Мухамед с ужасом представил, как придет в комнату Латифы и попросит дать ему разрешение ещё на один брак… Нет, теперь он потеряет свою «козочку» бесповоротно! Мухамед после разговора с Фесом зашел на кухню, где был готов обед. Он без аппетита поел, хотя жена Амина постаралась и приготовила столько вкусных блюд! Суп хариру, кюфту, таджин с цыпленком, домашний хлеб, салат табуле, печенье... Амину досталась прекрасная жена! И Мухамед попробовал всего понемногу, готовясь к серьезному разговору с Латифой. Потом кто-то позвонил его «козочке», Латифа поднялась в свою комнату и начала собирать вещи! Мухамед, уже выходивший из дома, услышал, как сын приказал Халисе оставить работу на кухне и помочь матери. Конечно же, мужчина немедленно вернулся и потребовал у сына объяснений. - Амин, что тебе известно? Я решил, что она решила перебрать одежду. Но твоя жена отнесла на балкон чемодан Латифы. Для чего? - Проветриться… - Куда собралась твоя мать? В свой новый дом? Он не готов, я только сегодня договорился с рабочими, которые начнут ремонт. Твоя мать не может перейти туда жить. - Отец, мама не собирается перебираться в другое жилище, - как-то виновато ответил сын. – Позвонила тетя Жади и пригласила маму пожить у неё. Так мне сказала Халиса. - Жади звонила в мой дом? – схватился за живот Мухамед. – Как она посмела? Амин, что надо от нас этой женщине? Что она сказала? - Ничего, - пожал плечами Амин. – Я не слышал разговор. Если я верно понял, то она пригласила маму приехать к ней пожить, и всё. Самира уже с тетей Жади. - Амин, - предостерегающе произнес Мухамед. – Ты, кажется, забыл, что имя бывшей жены моего брата в нашей семье не произносится! Как и имя твоей сестры! - Отец, как бы я смог ответить на твой вопрос о том, кто звонил, и куда собралась мать? Если бы я не назвал их по имени, ты бы не понял. Мухамед не стал дальше спорить, он кивнул и нервно спросил: - И что, Амин, твоя мать согласилась? Она решила уехать к одалиске, чтобы пожить у неё? - Да, отец, мама хочет несколько дней переждать у сестры, пока не закончится ремонт в том доме. Мухамед расстроенно покачал головой и направился к лестнице быстрым шагом, насколько ему позволял тяжелый живот. Он довольно ловко преодолел с десяток ступенек и оказался под дверью комнаты, где теперь обитала его жена – бывшая или ещё нет? - Латифа, козочка моя, открой дверь! Мне надо с тобой поговорить! - сначала подергав ручку, а потом постучав, сдержанно, но решительно потребовал Мухамед, когда обнаружил, что дверь заперта. Ответом ему было молчание. - Латифа, открывай! Я говорю серьезно: мне нужно кое-что тебе сообщить! – продолжал он, не смея произнести вслух слова о разрешении на брак, хотя надеялся, что именно эта новость могла бы остановить женщину. – Куда ты едешь, Латифа? Зачем? Неужели тебе так плохо в моем доме? Не хочешь жить с семьей – я купил тебе другой дом! Ремонт начнут сегодня, и уже после Рамадана ты сможешь жить там! Латифа не сочла нужным ответить. И Мухамед с ужасом заподозрил, что ненавистная Жади могла узнать о состоявшемся сватовстве к Муне, о будущей женитьбе, позвонить Латифе и рассказать ей новости. Поэтому она и уезжает. Как надолго? А вдруг козочка так и не вернется к нему? Бросит всё и останется жить у Жади, пока не приедут на очередной семейный суд их родственники. А потом дядя Али потребует развод для племянницы от ее имени – и всё. Латифе найдут другого мужа, и Мухамед потеряет любимую Латифу навсегда… - Моя козочка! Ответь мне! – накрутив себя, он в панике заколотил кулаками в дверь. Но из комнаты не слышалось ни звука. - Есть там кто-нибудь? За дверью что-то звякнуло, и раздались осторожные шаги. - Открывай! Для меня важно получить от тебя подпись под документом: дядя Абдул сосватал мне ещё одну жену, хотя я его не просил об этом. Но теперь невозможно отказаться. Ты не можешь уехать! Ты должна подписать документ с разрешением на третий брак. Лейла уже сделала это, - выговаривал он, приблизив лицо к щели между дверью и дверной рамой, теперь уже с остервенением тряся ручку. Он почувствовал у себя за спиной присутствие Амина, понял, как унизительно ведет себя, как глупо выглядит со стороны в глазах взрослого сына, и сразу же отпрянул назад. - Амин, поговори с матерью. Она не должна никуда уезжать. Пусть подпишет разрешение, иначе в Бразилию прилетит дядя Абдул. Поговори или поручи это деликатное дело Халисе. От горя Мухамед, казалось, не соображал, что говорил. Он сейчас чувствовал, как путаются в голове мысли, как трудно ему подбирать нужные слова, потому что он готов был и рыдать, и одновременно рвать и метать, ощущая полное бессилие перед женщиной, с которой не желал расставаться. Мужчина шумно втянул в себя воздух, сделав глубокий вдох. На короткое время закрыл ладонями лицо, помолчал… Потом как будто встряхнулся, стараясь овладеть собой. - Отец, тебе лучше уйти в магазин, - посоветовал сын. – Я поговорю с мамой. Но мне кажется, что в твоем присутствии она сделает всё наоборот. - Конечно, сынок, конечно. Я пойду в магазин. Там Мустафа один, и ему тоже пора сходить домой пообедать. Дона Ноэмия будет недовольна его опозданием, и они снова поссорятся. Но ты постарайся удержать мать от поездки, - уже взяв себя в руки, строгим голосом закончил Мухамед. - Хорошо, отец, я постараюсь. Мухамед постарался хотя бы удалиться с достоинством, медленно ступая по коридору. Когда тяжелые шаги хозяина дома затихли на лестнице, Халиса приоткрыла дверь и сказала мужу: - Ты тоже уходи, Амин. Лара Латифа нехорошо себя чувствует. Ей нездоровится, поэтому она хочет уехать на несколько дней к сестре, чтобы пройти обследование. Твоя мама просит тебя не волноваться за нее и не препятствовать уехать. Ведь это займет всего несколько дней. - Что с матерью? Мама, что у тебя болит? – попытался заглянуть в комнату Амин. Но Халиса прикрыла перед ним дверь, а он не стал прорываться внутрь. Ведь мать не ответила. Он ее даже не увидел за спиной Халисы! - Ладно, Халиса. Мне некогда, я тоже спешу в магазин. Помоги матери собрать необходимые вещи и проводи до машины. Родственница матери приедет на такси, я думаю. - Конечно, Амин. Я всё сделаю. Не беспокойся, - мило улыбнулась ему жена. Амин быстро ушел, хотя у него на душе остался неприятный осадок. Всё-таки он не исполнил просьбу отца. Но как раз в это время должна подойти машина с товаром к его магазину, и это значит, он обязательно должен быть на месте. К тому же сын Латифы не мог представить, как бы он мог не отпустить мать, воспрепятствовать ее отъезду. Нет, пусть родители сами разбираются в отношениях между собой. Несколько минут спустя к дому подъехало такси, и женщина, сидевшая внутри машины позвонила по сотовому. Распахнулась дверь, и из дома вышла Латифа с большим чемоданом. Она его еле несла. Тут же открылась дверца такси, и оттуда выпорхнула Жади. - Латифа! Наконец-то! Скорее садись в машину! Твой чемодан водитель уложит в багажник. - Жади, я так боюсь. Мне кажется, я сошла с ума, согласившись на авантюру – поездку с тобой в Ангру! - Побереги нервы, спокойнее, Латифа! Твоя дочь так ждет тебя. Если ты передумаешь, Самира очень расстроится. - Жади, я еду с тобой, с вами! – выдохнула Латифа, закрыв глаза от собственной смелости. Шофер вышел из машины, забрал чемодан из рук вцепившейся в пластиковую ручку Латифы и теперь пристраивал его в багажный отсек. А Жади уговаривала медлившую сестру скорее садиться в салон. И оказалась права: из магазина выбежали двое мужчин и бросились к автомобилю. - Латифа, ты никуда не уедешь! – закричал Мухамед, хватая Латифу за руку. - Мухамед! Отпусти мою сестру! - Одалиска!!! Почему Саид не запорол тебя плетью на площади Феса?! Моя жена никуда не поедет! Нет, Латифа, нет, я запрещаю тебе уезжать с этой женщиной! Вернись в дом. - Мухамед, не смей меня оскорблять и вспомни: моя сестра тебе больше не жена, смирись с этим фактом! Латифа с тобой развелась! - Жади! Не выводи меня из себя! А ты, Латифа, отправляйся в дом. Я приказываю! – потребовал, покраснев, Мухамед и потянул Латифу за собой к дому. - Что?! Мухамед, ты ещё и приказываешь? – возмутилась Жади. – Отпусти Латифу! Я сегодня же позвоню дяде Али и всё ему расскажу. - Рассказывай, Жади, рассказывай. Одалиска! – прошипел мужчина сквозь зубы. Жади не стала препираться, но тоже схватила Латифу за руку и потянула к себе. При этом и сама Латифа не осталась безучастной: она тоже рванулась к Жади, вывернулась из цепкой хватки Мухамеда и вскоре оказалась за спиной прикрывшей ее родственницы. - Только попробуй приблизиться ко мне или моей сестре! Я позову полицию и заявлю о грубом обращении с женщинами, - пригрозила племянница дяди Али в то время, как Латифа забралась внутрь такси. - Жади, не вмешивайся! Латифа, выйди из машины, моя козочка! Вернись ко мне! Не бросай меня, Латифа! Не уезжай! – продолжал теперь уже жалобно взывать брат Саида. Но женщины уже сидели внутри машины, водитель тоже занял свое место, и автомобиль резко тронулся, едва не задев вставшего на пути Мустафу, который следил за разыгравшейся сценой, выкатив от удивления глаза. Он от души сочувствовал родственнику, но от переполнявших его чувств не мог сказать ни слова: только размахивал руками, как будто пытаясь что-то сказать с помощью жестов. - Мустафа, я потерял Латифу, - страдальческим голосом сказал ему Мухамед. - Одалиска Жади способна познакомить мою козочку с бразильцем, который увлечет её и женится. - Она не может так с тобой поступить, - сочувственно забубнил пришедший в себя муж доны Ноэмии. - Латифа не примет ещё одну жену, нет. Что же мне делать? - Мухамед, звони Саиду! Позвони брату, пусть он приедет и скажет, как быть, – широко раскрыв и без того выпуклые глаза, повторял Мустафа. - Ты прав, брат. Позвоню Саиду. Пусть приезжает и поможет мне. Я не знаю, просто не знаю, как мне быть! - Иди в дом, звони Саиду, а я позвоню Ноэмии, чтобы принесла мне поесть, и побуду в магазине, - согласился выручить родственника Мустафа. Так они разошлись, Мухамед поспешил вернуться в дом, а Мустафа, внимательно оглядев площадь перед баром доны Журы, заметил у пальмы Базилио, с горящими от любопытства глазами следившего, как оказывается, за происходящим. Мужчина махнул на него руками - вроде как «убирайся прочь», и сам скрылся за пологом из вороха разноцветных арабских платков, висевших на входе в магазин. … У окна гостиной стояла испуганная и раздосадованная Халиса, наблюдая за творившимся безобразием на улице перед домом. Что теперь будет? Во-первых, ей раньше сида Мухамеда стало известно о том, что дядя Абдул сосватал ещё одну жену отцу Амина. Ей позвонили родственницы из Феса. Во-вторых, что Лейла с радостью приняла эту женщину, Муну, которая старше нее вдвое и годится в матери. В-третьих, Халиса ничего не рассказывала свекрови, но лара Латифа позвала ее в комнату и попросила помочь уложить вещи в чемодан, потому что у неё самой дрожали пальцы, и всё падало из рук. Халиса поняла из отрывочных фраз матери Амина, что свекровь пригласили погостить даже не в Рио-де-Жанейро, а где-то в загородном доме родственников лары Жади. Из всего перечисленного Халиса сделала вывод: вскоре ее собственное положение в семье изменится в худшую сторону. Она и так беспокоилась о том, что будет вынуждена прислуживать и угождать Лейле, когда мать Амина переселится в свой дом. Но теперь, когда сид Мухамед решил взять ещё одну жену, Халиса навечно останется в этой семье самой бесправной. Если только Амин не найдет выхода из положения. Проще всего – купить им дом. Но на это нет денег. Или, к примеру, перейти жить в дом лары Латифы. Жить под одной крышей с сестрой Амина все-таки лучше, чем прислуживать двум женам отца мужа. И нянчить ребенка одной из них. А потом будут и другие дети! Кстати, и у них с Амином тоже могут родиться собственные малыши. - Нет, пусть Амин делает что угодно, но я не стану жить в такой семье. Если даже лара Латифа не получит развод, сид Мухамед может взять ещё одну жену – четвертую. Вот она пусть и работает на правах младшей жены! В окно Халиса видела, как отец мужа едва не подрался с женщинами: бедную лару Латифу тянули в разные стороны, пока она сама не сделала свой выбор. Халиса быстро сообразила, что мужчина вернется в дом к телефону – она уже достаточно хорошо изучила натуры родственников мужа. Поэтому она быстрее газели взлетела по лестнице и закрылась в комнате. Шлепнулась в кресло, которое под ней тяжело просело и скрипнуло, стала прислушиваться к звукам в доме. «Моя козочка», - вспомнились Халисе слова сида Мухамеда. Она даже прыснула от смеха. Как пожилой мужчина может называть сорокалетнюю жену «козочкой»? Козочка… Халиса замерла и прислушалась. Да, она права: сид Мухамед, войдя и хлопнув дверью, наверх подниматься не стал, но раздался его громкий, расстроенный голос. Значит, он кому-то звонил. Чтобы быть в курсе того, что ещё ее ждет, она решила вернуться на кухню, где остались не законченные дела. Оттуда можно было услышать часть разговора. Уже там ее и отыскал свекор, сообщил, что ближе к вечеру приедет его брат Саид, один, без жен. Но надо подготовить стол, чтобы было чем накормить гостя. Дав указания невестке, Мухамед ретировался из дома в магазин. Ему неприятно было вспоминать, как он только что истерично кричал в трубку, разговаривая с Саидом, чтобы брат немедленно приехал. - Успокойся, Мухамед, возьми себя в руки! – в ответ уговаривал его Саид. – Я приеду, конечно, брат, я приеду! Ещё ничего не случилось, Латифа никуда ещё не ушла. Она ведь не будет жить у Жади. Отдохнет несколько дней, пока Лукас в деловой поездке, и вернется. - Так Лукаса не будет рядом? Значит, у Жади развязаны руки. Саид, кто мог сказать Латифе о делах дяди Абдула? Уверен, что Латифа узнала о Муне и поэтому сбежала от меня. - Мухамед, чему ты удивляешься? Та же Карима или Зорайдэ могли позвонить Жади, а она – твоей Латифе. Сделай, как я тебе однажды советовал: не давай ей развод! Если хочешь, то прямо после ее возвращения от Жади твердо заяви, что развода не будет. Она получит дом, деньги на проживание, но не развод. И будет лучше, если сначала она переедет в свой новый дом, немного там освоится, привыкнет к новому жилью. - Но она требует, настаивает на разводе! - как-то не по-мужски взвыл Мухамед, вознося руки кверху и едва не выронив телефонную трубку. - Успокойся, брат! Я приеду к тебе после полудня, и мы всё обсудим. К тому же, мне предстоит тебя поздравить с предстоящим браком. Я приготовил для тебя подарок. - Саид, ты шутишь?! Мне не до смеха. Ты только приезжай, брат. - Мухамед, я и не шучу. Жди, приеду, - сказал Саид и отключился. Мужчина постарался отогнать от себя неприятные мысли и воспоминания, занялся делами торговли. Работа всегда успокаивала его, приводила мысли в порядок. Поэтому, когда он решил, наконец, вновь оставить магазин на Мустафу и отправиться домой, ведь уже пора было приехать Саиду, Мухамед внешне был вполне спокоен и даже стыдился той несдержанности, которую проявил, когда уезжала Латифа. При Жади! При обитателях Сан-Криштована! При посетителях бара доны Журы! При самой доне Журе, наблюдавшей за ним вместе с некрасивой официанткой и придурковатым Базилио. Мухамед с каменным лицом, не глядя вокруг, прошел несколько метров от двери магазина до порога дома. Вскоре он уже был внутри, и вкусные ароматы еды с кухни защекотали в носу. Халиса выполнила его просьбу. Он заглянул проверить, как идут дела у плиты. Очередной, но совсем другой таджин, соус и мясо, несколько салатов… И выпечка, судя по аромату корицы, тоже будет на столе… Вскоре появился Амин. Они сели ужинать, но Мухамед ел немного, ведь впереди вечер с Саидом. Тогда и поест. Сын Мухамеда отправился отдыхать, а Халиса вынуждена была ждать приезда гостя. Но это вовсе не напрягало ее: пусть она задержится на кухне дольше обычного, но ее же в очередной раз оценят в семье мужа, как и сам Амин, и она сможет услышать хотя бы часть разговора мужчин, чтобы потом сделать выводы, что ждет их с Амином. Надо быть в курсе событий. Пока свекор отсиживался на диване, нервно перебирая четки в ожидании Саида, Халиса мыла посуду и занималась разными мелочами, которые никогда не кончаются на кухне в любом доме у любой хозяйки.