Фанфик по сериалу "Клон-3, или В лабиринтах любви"

Главы 17-32 17. Часть 12. Глава 17. Дона Жура и синьора Одетти. История художника. … В это самое время в баре доны Журы творилось невообразимое. Только что закончилась трансляция футбольного матча по телевизору, и все завсегдатаи из числа спортивных фанатов Сан-Криштована, приходившие каждый раз в бар посмотреть футбол и пропустить стаканчик кашасы или банку пива, ринулись к стойке, чтобы перед уходом промочить горло ещё раз. - Синьоры! Эй! Я вам не осьминог, всем сразу напитки отпускать не могу! Мы с Аниньей не успеваем управляться, - громко предупредила дона Жура из-за стойки. Но посетители не обратили внимания на ее просьбу и продолжали напирать. И хозяйке оставалось лишь тихо ругаться под нос, кляня пропавшего куда-то бездельника Базилио. - Где его носит? Вернется - я научу его работать! Почему я должна гонять своих работников, чтобы они усердно исполняли свои обязанности? - Дона Жура, но я-то с Вами! – поправила ее Анинья, у которой уже ноги подкашивались от усталости. - Да, Анинья, ты молодец! Пожалуй, я сделаю тебе небольшую прибавку к зарплате. А вот Базилио ничего не получит, пусть имеет это в виду! Женщины всё-таки справились с ситуацией и смогли присесть отдохнуть возле стойки в опустевшем, наконец, помещении. Вот тогда и появился Базилио. - Подойди-ка ко мне! – грозно позвала хозяйка. - Дона Жура! Не представляете, сколько всего случилось сегодня в Сан-Криштоване! - Мне нет дела до сплетен, когда в баре такое столпотворение. Мне нужны рабочие руки, а ты где-то бродишь! - Ну дона Жура! Я только… - Бездельник! Базилио, если бы это был не ты, а какой-то другой парень у меня в работниках, я давно бы выгнала его за такие фокусы. - Дона Жура, я такое расскажу – упадете! – заявил сплетник, «танцуя» на месте от нетерпения. Хозяйка не дала ему сказать ни слова, зная, что это самое болезненное наказание для того, у кого чешется язык. Она встала, уперла руки в бока и теперь уже грозно выговорила: - … Тебя я терплю, потому что привыкла к тебе как к сыну. Но смотри, Базилио, не злоупотребляй моей добротой! - Дона Жура! – вдохновенно начал Базилио, приготовившись к сладкому рассказу об увиденном и услышанном. Увы, как раз в этот момент в баре появилась дона Одетти. Конечно же, приятельницы, не обращая внимания на разочарованно умолкнувшего официанта, вышли на воздух и сели перед баром за столик, а вскоре Анинья отнесла им на подносе высокие стаканы с соком. - Анинья, свари нам по чашке кофе, - приказала дона Жура, и когда девушка скрылась в баре, женщины начали весело болтать. - Где Ноэмия? Давно не виделась с ней, хочется поговорить. - Я тоже редко с ней вижусь, хотя и живем в соседних домах. Она так занята бизнесом, работает в своем кафе до позднего вечера. - Надо и отдыхать, Жура. Без этого нельзя… Уууу… - Что? – встрепенулась владелица бара, решив, что подруге подали сок, с которым что-то не так. - На меня уставился какой-то турист. Видишь? – не поворачивая головы, презрительно сузив глаза, ответила мать Карлы. Жура с удивлением подняла бровь, поднося стакан с соком к губам. Она не поняла, с чего это вдруг доне Одетти перестало нравиться внимание мужчин. - Ненавижу, когда кто-нибудь смотрит, как я ем: сразу стараюсь кушать грациозно и красиво, но обязательно или подавлюсь, или чай из носа польется, - сердито объяснила женщина. Жура усмехнулась. Разумеется: теперь дона Одетти жила вместе с дочкой в престижном районе Рио-де-Жанейро, стала тещей человека, богатого и влиятельного в определенных кругах, и воображала себя благородной синьорой. Но не всегда роль ей удавалась, и это не удивительно! Правда, ссориться с заносчивой приятельницей Журе не хотелось, и поэтому комментировать слова бывшей соседки она не стала. Промолчала. А в это время в сторону дома, недавно проданного синьору Мухамеду, прошла группа рабочих в спецовках. - Куда это они? – тут же заинтересовалась дона Одетти, которая, приехав в гости в Сан-Криштован, желала знать все местные новости. Дона Жура тоже посмотрела им вслед, нахмурившись и о чем-то раздумывая. - Наверно, синьор Мухамед решил заняться ремонтом дома, который он купил для Латифы. - Вот как? Так они развелись или нет? - Ноэмия утверждает, что нет, а Мухамед задумал отказаться от развода. - А что дона Латифа? Она хочет с ним помириться? – заинтересовалась любительница посплетничать о других. - Судя по той ссоре, которая произошла сегодня в нескольких метрах от моего бара, как бы Латифа вообще не собралась от него уйти. Кстати, она уехала сегодня вместе с сестрой, при ней был огромный чемодан. - Так Мухамед теперь брошенный муж? Холостяк? – хищно улыбнулась дона Одетти. Жура в ответ хмыкнула, иронически взглянув на подругу. - Ноэмия днем забегала ко мне и рассказала новость: там, в Марокко… это такая страна в Африке – поясняю это для тебя… родственники синьора Мухамеда нашли ему еще одну жену. - Какую по счету? Третью или четвертую? И где же они все? Или он им гарем построил в Марокко и держит там всех бедняжек? - Ну что ты, Одетти! Ещё про евнуха спроси… В общем, его вторая жена скоро родит, тогда и переедет к нам в Сан-Криштован. А на третьей он женится нескоро. Её только сосватали. Вот ведь фрукт! - Да уж… - Одетти, ты знаешь о том, что в нашей церкви новый падре? - А что случилось со старым падре? - Он заболел, и ему пришлось уехать на родину. Он ведь стар и уже не мог, если сказать по совести, исполнять, как следует, обязанности в церкви. Теперь нам прислали нового падре. Но я его ещё не видела. Вот думаю испечь банановый пирог и отправиться к нему на исповедь. За советом. - Так и я с тобой схожу: тоже давно не причащалась. Грешна…, - кокетливо произнесла Одетти, поправляя пеструю юбку и одергивая недостаточно длинную безрукавную кофточку в яркую полоску. - Ты слишком … броско одета. Люди говорят, что новый падре … Илиас... Да, вспомнила, его так зовут: падре Илиас, так вот - он не любит, чтобы на мессу или исповедь приходили в нескромной одежде. Имей это в виду, Одетти! - Вот ещё! Я всегда хожу в такой одежде! Мне же не семьдесят лет, я не чопорная старушенция, никогда такой не стану! Пойдем в церковь вместе, но ты – на исповедь, а я просто сяду на скамейку в зале и помолюсь святой Лурдес, чтобы у моей Карлы благополучно родился ребенок. Это ее гарантия в жизни от всех невзгод. Ребенок подстрахует ее и меня заодно от бедности и лишений. Ведь алиментов на Тавиньо-младшего нам не хватает. - Ну что же, идем. Надеюсь, падре Илиас не выгонит тебя из помещения церкви, - с долей сомнения сказала Жура, попытавшись встать из-за столика. - А вот ответь мне: наша подруга Ноэмия ходит в церковь или она стала мусульманкой, выйдя замуж за Мустафу? - Я точно не знаю, не расспрашиваю, где и как она молится. Ведь это ее частное дело. Но она одевает мусульманскую одежду, когда идет в гости к родне мужа. Мне в голову не приходило, ходит ли она в церковь или приняла веру Мустафы. - Когда увижу, я у неё об этом спрошу! Если она стала мусульманкой, можно ли ей заходить в нашу церковь? Или она ходит в мечеть? Вместе с Мустафой? - Понятия не имею, - проворчала Журинья. - А… это как понимать?! – остановила ее дона Одетти, глядя куда-то поверх головы старой подруги. - Что? Ты о чем? - Взгляни на синьора Олаву! Жура, кажется, художника кто-то побил! Дона Жура тоже оглянулась и уже с любопытством разглядывала мужчину, подходившего к дому с завернутой в полотно картиной в руках. Но не это привлекло внимание женщин. Голова синьора Олаву была забинтована! - Это тюрбан такой? Ну вроде чалмы, как у арабов в том фильме, помнишь, Жура, который мы втроем смотрели его у тебя в баре – с нами тогда была Ноэмия? - Нет, какая чалма? Вместо ткани – бинты? От кого же ему досталось? - А ты позови своего Базилио, он тебе всё расскажет. Видимо, парень опять подслушивал. Едва было произнесено его имя, как он тут же возник возле столика. - Дона Жура, Анинья сейчас принесет кофе, - глупо ухмыляясь, сообщил Базилио. - Не могла найти зёрна вашего любимого сорта кофе, вот и задержалась. - Нашла? - Да, - неуверенно ответил парнишка. - Вот как? Откуда бы им взяться, если я собственноручно перемолола последнюю горстку? – уличила его хозяйка. - Что вы за жулики! От Аниньи я такого не ожидала, - начала сердиться дона Жура. - Остынь, подруга. Бог с ним, с кофе. Но отчего художник с пробитой головой ходит? - Так это…, - тут же оживился Базилио, - его побили заказчики картины. Так побили! Ууууу… - Какие заказчики? Ну-ка выкладывай по порядку всю историю. Мне интересно всё, что тут у вас происходит, - пояснила своё требование обитательница дома на Леблоне. История оказалась необычной: оказывается, синьор художник всерьез поиздержался, и, чтобы пополнить финансы, он согласился написать морской пейзаж для туристов из Параны – с видом абриса домов у пляжа Копакабана. Картина должна была называться «Утро над Рио». Увы, когда произведение живописи было практически готово, всё испортил кот… Пробрался в комнату хозяина… «Бывшего, дона Жура, бывшего хозяина!» - уточнил Базилио. Так вот, кот опрокинул какую-то банку, стоявшую на полу, и синьор Олаву проснулся от этого звука. Сонный, он вошел в мастерскую, увидел разлитую на полу желтую краску, которой накануне было нарисовано раскаленное солнце, обнаружил кота-предателя, который нагло точил когти о треножник мольберта, глядя в лицо бывшему хозяину. Тогда-то синьор Олаву рассердился не на шутку и пошлепал босыми ногами к наглецу, чтобы прогнать котяру. Увы – мужчина поскользнулся, упал, задел угол картины, которая тоже оказалась на полу рядом со своим создателем. А когда художник с трудом поднялся, потирая ушибленные места, то ему не повезло и второй раз. Ноги опять разъехались в разные стороны на скользком полу, но теперь, падая, он угодил на картину… Синьор отполз от места катастрофы, привел себя в порядок и решил оценить нанесенный ущерб. И… - Так за что его избили? Не тяни, Базилио, - потребовала ответить дона Жура, зная способности болтуна к длительным повествованиям, к тому же таким языком, что слушать было затруднительно. - Аааа… Так он картину написать не успел, а деньги взял, - догадалась дона Одетти. - Нет! Совсем не так было! Мне сам синьор художник рассказал о своих несчастьях. - Продолжай, парень, только вкратце, - махнув рукой, разрешила хозяйка. И Базилио повествовал дальше. Оказалось, картина пострадала, но не очень: просто вместо одного солнца теперь было их… два. Ведь упал он так, что сел пятой точкой как раз на то место, где было нарисовано небо и океан. Вот оба полушария и отпечатались. А картину надо было срочно отнести покупателю. Что делать? Синьор Олаву не рискнул стереть второй желтый круг, но подровнял его и переименовал картину в «Двойной восход солнца». Покупателю он объяснил такой пассаж модернистским приемом написания картины. И заказчик поверил, сполна выплатив гонорар. - Базилио, так что же случилось?! Не тяни, его ограбили, что ли? Деньги отобрали? – пыталась понять дона Жура. - Нет! Сейчас расскажу! – возмутился парнишка такому забеганию вперед в этой истории. Как выяснилось, синьор художник радовался недолго: владелец картины предложил приятелям полюбоваться на приобретение современного представителя бразильской живописи, а переусердствовавшие с кашасой гости заподозрили неладное и высказали хозяину предположения о том, на что похожи две рядом расположенные окружности, которые должны восприниматься зрителем как «двойное солнце». - Дона Жура, говорят, что один из гостей сделал соскоб с картины и отвез его на анализ. И в лаборатории подтвердили, что художник нарисовал солнце не руками, а … - Всё, Базилио, замолчи! Мне не интересно, что там было дальше. - Его побили, когда возвращали картину! Ударили рамой по голове! Едва не пробили висок! – торопился закончить рассказ сплетник. - Мне всё понятно и без подробностей. Так ему и надо! Испортил картину – покайся и заново нарисуй или верни чужие деньги, - сурово припечатала справедливая владелица бара. - Дона Жура, синьор отдал обидчикам все свои накопления, остался ни с чем. Можно дать ему тарелку пирожков в долг? - Нет, - отрезала Жура. – Сам говоришь: он остался без денег. - Жура, что так сурово? Если голодает одинокий мужчина…, - заступилась дона Одетти. - Угу! Так голодает, что вынес из дома свой треножник и устанавливает напротив моего бара… Это что значит? – насупилась вдруг синьора Жура.- Кого это он решил нарисовать? Под одним из незанятых столиков сидел рыжий кот, вылизывая лапку. Художник, устроившись за мольбертом, нацелился именно на него. - Синьор Олаву кота решил запечатлеть? – обрадовался очередному развлечению неугомонный Базилио. - Иди - работай! – приказала ему тут же дона Жура. Но Базилио только сделал вид, что отправился в бар за тряпкой, сам же затаился у двери, наблюдая за событиями на улице. Тем временем женщин охватило беспокойство. - Осторожнее, Жура! Ведь современное искусство - такое непредсказуемое. Недавно на Леблоне вот так же художник взялся написать портрет одной богатой соседки. Приходил, смотрел на неё – обещал нарисовать ее под пальмой в шезлонге, а когда она увидела картину, то оказалось, что… И дона Одетти зашептала на ухо приятельнице. - Вот как, - кивала Жура, пока Одетти ей тихо, со смехом, что-то рассказывала. - Базилио, выйди! – позвала хозяйка, решив принять меры, незамедлительно разобравшись. - Что, дона Жура? – выскочил из бара с мокрой тряпкой в руках официант. - Сходи к художнику, подойди и посмотри, что он там намалевал! Мне расскажешь. А то мало ли что он задумал. Парня не пришлось уговаривать – он тут же сделал несколько шагов к соседу. Едва он взглянул на полотно, как брови взметнулись вверх. Увиденное явно удивило его. - Какой красавец! Огненно-рыжий! Как это у Вас так получается, синьор Олаву? – заискивающе спросил он у художника, заглядывая в лицо. Но мужчина был так занят, так увлечен работой, что не обратил внимания на болтовню подошедшего работника доны Журы. Или сделал вид. Но тот вернулся и с радостным видом доложил: - Дона Жура, там нарисован наш кот! - Да что ты? – недоверчиво спросила дона Жура, сузив глаза. – Анинья, иди сюда! А ты, Базилио, временно замени ее за прилавком! Отправляйся в бар! Когда работник с обиженным видом удалился, а вместо него появилась Анинья, Одетти сказала: - Давай, девушка, посмотри внимательно, что там на картине! Может быть, там ты, Жура. Анинья, как и ранее Базилио, подошла к расположившемуся недалеко от бара художнику, встав у него за спиной. Тут же лицо ее приняло умильное выражение, но потом улыбка сползла, и в глазах появилось удивление. - Да что там такое? Отвечай же! – нетерпеливо потребовала дона Жура, когда Анинья так же не спеша вернулась к ее столику. - Там ваш кот, Базилио правду сказал. - И что? Только кот? Один? - Нет, синьор Олаву нарисовал ещё огромную задушенную крысу и много перьев вокруг. - Что тебе сказал этот тип? Не отпирайся, Анинья, я видела, как он тебе что-то пробурчал! - Синьор сказал: «Такой вот кот-охотник, и птиц ловит, и крыс». Это всё, дона Жура. - Ах вот как? Это намеки, синьор Олаву? Хотите сказать, что кот у меня голодает? Что я его не кормлю? Крыс душить приходится бедняге? Птиц ловить? Вы на это намекаете? – уперев руки в бока, с грозным видом надвинулась на художника владелица самого популярного бара в Сан-Криштоване. Но мужчина как будто не замечал приближения суровой женщины, продолжая работать над портретом бывшего любимца. То, что Олаву рисовал именно кота, а не ее, к примеру, дона Жура смогла убедиться, добравшись до мольберта, когда, обойдя живописца, уперлась взглядом в полотно. - Тьфу! Гадость какая! Базилио! Иди-ка сюда! - Дона Жура, правда, крыса как живая получилась? Т.е. натурально дохлая? И кот – как на фотографии. Пока дона Жура сердито потирала пальцем демонстративно приподнятую бровь, к ним подошла и дона Одетти, сдававшая жилье синьору Олаву. - Жура, чем тебя так рассердил мой постоялец? …Ого! Здоровенная крыса! Где Вы такую увидели? Как у вас это получается, синьор художник? - Одетти, неужели ты восхищаешься? Меня сейчас стошнит от вида крысы! - Жура, я столько лет проработала в цирке глотательницей огня, где каждая секунда – вспышка! Меня ничем шокировать невозможно. А картина получается такая натуральная. - Вот что: картина не только слишком натуралистичная, но и компрометирует меня. Я ведь, синьор Олаву, могу и в суд подать за дискредитацию моего бизнеса! Всем известно, что кот живет в моем баре. Значит, и такие вот громадные крысы здесь тоже водятся! - Да что ты пристала к нему, Жура? Чем тебе картина не угодила? Ты не была в галерее современного искусства. А вот меня дочь с зятем брали с собой на открытие выставки современного арт-искусства, так я там столько удивительного увидела! - Нет, ты не понимаешь, Одетти: синьор не просто нарисовал кота и дохлую крысу! Смотри: на заднем плане – мой бар! Что подумает любой клиент, увидев подобную мазню? Что в моем баре водятся крысы, которых вынужден ловить мой кот? А историю про съеденного попугая знает весь Сан-Криштован. - Действительно, так и будут думать люди, - согласилась дона Одетти, сняв солнцезащитные очки и наклонив голову к плечу, продолжая рассматривать картину. - Вот тот-то и оно! Синьор Олаву, не знаю, чего Вы добиваетесь, но картина должна быть уничтожена! Или я тоже разобью ее о Вашу голову, как, я слышала, с вами сделали недавно недовольные заказчики! Только после этих слов художник невольно покосился на маячившего рядом Базилио, который тут же ретировался за спину доны Журы. И всё равно дон Олаву продолжал делать вид, что в упор не видит рассерженную даму. - Что же это такое? Вот что, Базилио: гони кота прочь! Гони, кому сказала! Не будет мой кот позировать этому проходимцу от искусства! Базилио рьяно принялся за выполнение задания, захлопал в ладоши, зашикал на рыжего питомца хозяйки, резко присел и полез за котом под стол. И добился того, что котище прижал уши, присел, как перед прыжком, а когда Базилио попытался его схватить, кот выскочил у него из-под рук. Базилио рванулся за ним, кот … запрыгнул на пальму у бара, поднялся метра на четыре и … повис. Раздалось жалобное мяуканье. - Ты что наделал, Базилио? – возмутилась Анинья. Она оглянулась: дона Жура успела вернуться в бар, простившись с подругой. Теперь хозяйка стояла за стойкой бара спиной к входной двери, поправляя бутылки кашасы, рома и виски на полках, и не подозревала о случившемся на улице. - Базилио! Как ты теперь кота достанешь? Он не сможет слезть сам. Вот увидит дона Жура, тебя заставит лезть кота снимать! Вокруг пальмы начали собираться зеваки. Вой несчастного животного достигли, наконец, и ушей его новой, любящей хозяйки. Дона Жура сделала именно то, о чем предупреждала Анинья. - Ты что, Базилио? Тебе совсем ничего нельзя поручить? Зачем так кота шуганул, что теперь его с пальмы придется доставать? - Так… это… может быть, его камнем сбить? - Он тебе что? Кокос на пальме? Так и за ними сборщикам приходится лезть! -Дона Жура, кот устанет, когти расцепит и сам свалится, - виновато предположил парень. - Свалится? Как это – свалится? Нет уж, Базилио, лезь-ка ты сам за котом! Животное ни в чем не виновато, а вот ты… - Так я же поранюсь, ноги обдеру, упаду на камни под пальмой! - Ничего! Не упадешь! Лестницу подставь, а потом немного подтянись и достанешь кота. Не может Огонек на такой жаре сидеть на дереве. И голодный он. Вон какая несчастная мордочка! - Дона Жура, я высоты боюсь! - Базилио, может быть, МНЕ залезть на пальму?! Базилио мялся, но на дерево лезть не решался, виновато поглядывая на дону Журу. - А ты как хочешь, Базилио? На пальму залезть и ног не ободрать? Так не бывает. Пальма – не кактус, так что придется тебе достать кота, и прямо сейчас, а то скоро потемнеет, кот совсем ума лишится. Он и сейчас пол Сан-Криштована собрал мяуканьем. Неси лестницу, Базилио! Парень обреченно поплелся за металлической стремянкой в подсобное помещение. - Дона Жура, зачем парню рисковать? – раздался чей-то голос из собравшейся толпы. - И что предлагаете? Оставить несчастного кота на дереве? – повернулась Жура в сторону, откуда послышалась эта реплика. Вид ее не обещал ничего хорошего. Но шутник из зрителей продолжал: - Не беспокойтесь так за животное! Вы когда-нибудь видели на дереве кошачий скелет? Я – нет! В ответ раздался смех толпы. Журе подобная реакция не понравилась. - Слезет сам, не стоит парнем рисковать, - вновь послышались голоса. - Хм, Базилио ловкий малый. Ничего с ним не случится! – упрямо заявила в ответ хозяйка бара. - Будет сидеть, пока от жары и голода не подохнет, - миролюбиво произнес синьор Олаву. – Но как его оттуда снять? - Вы-то как можете так говорить? Не ожидала от Вас, синьор Олаву! Кот Вам вроде бы не чужой, - расстроенно сказала Жура, подойдя к пальме ближе. Но как она ни звала кота, тот висел на когтях, впившись в ствол дерева. Теперь Огонек не мяукал, а завывал на все лады. - Это от страха, - уверила Жура окружающих. - Надо что-то делать! - Может, позвать сборщика кокосов? – предложил один из завсегдатаев бара.- Живет такой на соседней улице. У родственников синьора Умберто есть маленькая кокосовая плантация, и Умберто каждый сезон уезжает на сбор урожая. Только у него хватает смелости взбираться на 30-метровую пальму. Надо его попросить о помощи. - Нет, - возразили из толпы. - Его орудия для сбора кокосов здесь не годятся! Он ведь забрасывает на пальму разные крючки и петли, чтобы добраться до нужной ветки и сорвать поспевшие кокосы. А кота так не получится снять! Но большая часть зевак смотрела на стоявшую молча рядом с ними дону Журу и ждала от ее решения. Дона Жура, не придумав, как добраться до животного, нашла способ найти смельчаков, кто мог бы попробовать рискнуть. - Ставлю три бутылки кашасы тому, кто снимет кота с пальмы! Думайте, решайтесь! – предложила она. И снова занялась Базилио. - Где лестница, парень? Поднимайся по ней, а ты, Анинья, принеси бамбуковую палку из подсобки, которой паутину из углов смахиваешь, насади на острый конец кусок мяса, пусть Базилио протянет коту, может ему удастся хотя бы немного поесть. - Дона Жура, не выдумывайте!... Снимут – тогда накормите!.. – раздались возгласы из толпы зевак. Синьор художник растерянно стоял в толпе и не предпринимал никаких действий. Базилио же поднялся на самую верхнюю ступеньку, а Анинья подала ему палку с крупной вареной креветкой, закрепленной на остром, как пика, конце. Жура наблюдала за всеми передвижениями с надеждой. Кот только выл, отказываясь от еды. Базилио не мог дотянуться до него, чтобы грубо стащить с дерева. Только однажды удалось схватить за хвост, но тут же и выпустил. - Тогда постарайся накормить! – потребовала расстроенная женщина. Базилио пожалел дону Журу и вновь взял палку, протянул прямо к мордочке кота. Возможно, ему удалось бы выполнить требование хозяйки, если бы его не отвлекло одно важное событие. Как он мог не обратить внимания на подъехавший к дому синьора Мухамеда автомобиль? Сначала Базилио ждал, что из машины выйдет дона Латифа. Но нет, из нее выбрался брат синьора Мухамеда и скрылся в доме. Кто ему открыл дверь, Базилио рассмотреть не удалось. Но уж точно не Латифа: она так и не вернулась в Сан-Криштован. Он не видел! А вот сам Мухамед Рашид выскочил из магазина и вошел в дом. В окне показалось лицо жены Амина. Значит, ей тоже стало любопытно, что происходит на улице? А вон и Амин подходит к дому, возвращаясь из своего магазина. Столько нового, а он на лестнице сидит, кота с пальмы снимает! Нет, делай это кто другой, Базилио был бы первым, кто подошел посмотреть и дать несколько умных советов. Но на пальму отправили его… Парень почувствовал, как под ним зашаталась лестница, он попытался удержаться, схватился за металлическую ступеньку, но когда лестница завалилась набок, Базилио упал вместе со стремянкой, едва сумев избежать сильных ушибов. Он был парень ловкий, от страха сконцентрировался, поэтому, упав, не расшибся так, как мог бы. Но толпа зевак ахнула, Базилио тут же подхватили, подняли, усадили на пластиковый стул у бара. Даже дона Жура попросила доктора, пришедшего к бару за пирожками с треской, осмотреть ногу работника. От боли Базилио выл не хуже кота. Нога была ушиблена очень ощутимо. Доктор наложил тугую повязку, а дона Жура велела Анинье вынести для него пакет с порцией свежих пирожков. - Всё! Базилио, сиди здесь, а я пойду к дону Умберто, пусть что-нибудь посоветует. Но история закончилась благополучно: узнав про обещанные хозяйкой бара бутылки кашасы, заполучить тростниковую водку решили свои же мужчины: Рапазао и Лижейро согласились достать кота гуманным способом, но при этом выговорили себе условие: кредит на пирожки в течение месяца. - Так и быть! – махнула рукой дона Жура. Лижейро поднял лестницу, забрался на верхнюю ступеньку, а потом ему на плечи ловко взобрался Рапазао. Он протянул руку и грубо содрал кота с пальмы. Жура заранее отвернулась, стараясь не видеть подобную сцену, зная, что можно ожидать от двух приятелей из автомастерской с соседней улицы. Когда перепуганного кота Анинья отнесла в бар, чтобы закрыть в подсобке, Жура привела Рапазао с приятелем в бар, зашла за стойку и без сожаления отдала обещанное вознаграждение, добавив к нему тарелку с пирожками. Приятели уселись за столик и принялись за еду. В бар повалили посетители, обсуждая происшествие и похлопывая героев по плечам по пути к столикам. Базилио по знаку хозяйки включил телевизор, ведь начинался криминальный сериал, ради которого приходили некоторые клиенты заведения. - Анинья, сходи, проверь, как кот, - некоторое время спустя, попросила хозяйка. Девушка отложила в сторону пакет с трубочками для капириньо, вытерла руки о полотенце и отправилась в подсобку. - Накорми, водички подлей, - бросила ей в спину женщина, переживая, но выйти из-за стойки и удостовериться, в каком состоянии животное, она не могла. К тому же Базилио опять куда-то исчез. Одетти тоже ушла, решив наведаться в кафе Ноэмии. - Базилио! Где ты? – на всякий случай позвала дона Жура, впрочем, без надежды в голосе. Отправился к художнику сплетничать про кота, конечно же. Ну ничего, пусть только вернется! Она ему покажет, как покидать рабочее место! 18. Часть 12. Глава 18. Саид в доме Мухамеда Рашида. Саид и его брат с Амином сидели за столом. Руки были вымыты, Халиса успела выставить на стол вкусно приготовленные блюда. Все были заняты едой, поэтому разговор велся о повседневных делах и мелких проблемах. Когда обед закончился, Амин по знаку отца встал из-за стола и увел с собой Халису. - Теперь мы можем поговорить, Мухамед. Я тебя готов выслушать и дать совет. Впрочем, что делать, я тебе уже не раз предлагал. - Да, брат! Я так благодарен тебе за сочувствие и участие, - прижав руку к груди, ответил Мухамед. И рассказал ещё раз, как Латифа после звонка Жади собрала чемодан вещей и уехала с одалиской на такси, и он даже не знает – куда. - Саид, вдруг они что-то задумали? Я теперь в Латифе не уверен, тем более, когда она не одна, с Жади и Самирой. - Чего ты опасаешься? Вернется твоя жена, делай скорее ремонт, переселяй Латифу в тот дом. - Брат, я сначала решил, что моя козочка решила сама перейти туда, но ведь ключа у нее больше нет – я вытащил его из кармана джеллабы, когда Латифа оставила ее на балконе проветриться… Думаю, может, она обнаружила пропажу и обиделась? - Мухамед, что за ребячьи выходки? – поморщился Саид. - Не могла же она в Марокко улететь? Теперь женщина может свободно передвигаться по миру. Латифа – гражданка Бразилии. Ей не нужно разрешение мужа или дяди Абдула, как когда-то Жади. К сожалению. Саид усмехнулся, вспомнив, как был возмущен дядя Абдул, когда выяснилась история с обманом Жади: она с его же помощью смогла сбежать, улетев из Марокко в Бразилию, узнав о болезни дочери. Но на подобные поступки была способна Жади, а отважится ли Латифа? Впрочем, если Жади решит помочь сестре, то можно ожидать чего угодно! - Нет, Мухамед, если бы Латифа отправилась в Фес к дяде Али, я бы уже узнал. Но таких сведений у меня нет. Я позвонил в аэропорт, уточнил в кассах, и мне ответили, что Латифа Рашид не заказывала и не приобретала билет до Марокко. - Тогда где же она? Куда уехала с твоей бывшей женой? Куда увезла ее Жади? – держась руками за голову, вопрошал мужчина. - У неё нет своих денег. Золота мало. Но Жади могла дать ей и деньги, и купить билет куда угодно. - Мухамед, насколько мне стало известно, Жади с Латифой и Самирой отправились в загородный дом Леонидаса Ферраса, отца Лукаса. После твоего звонка мои люди проследили за домом синьора Леонидаса и сообщили: жена Леонидаса с детьми, Жади с сыном и твоя Латифа с дочерью сели в две машины и отправились в Ангру. Сколько времени могут провести там женщины? Думаю – до возвращения Лукаса. - А ты не знаешь, когда он вернется? – робко спросил Мухамед. - Думаю, скоро. Деловые поездки от фирмы Леонидаса Ферраса не длятся долго. - Что делать? Что мне теперь делать? – не переставал восклицать оставленный муж. Саиду надоело слушать одно и то же. Он решил перевести разговор на другую тему. - Мухамед, жена твоего сына прекрасно готовит. Я столько раз похвалил твою невестку за время, пока мы кушали, что даже Мириам в моем доме не удостоилась подобного за год. - Амину повезло с женой, очень повезло, - согласился свекор Халисы. - Ты уже думал, как будешь жить, когда в Бразилию переедет Лейла? Она не умеет готовить, потому что, как сказал бы наш дядя Абдул: «Я ел!» Боюсь, что тебе придется голодать, если Латифа получит развод. Ты же не будешь ходить к ней обедать, пусть даже Латифа будет жить по соседству. - Саид!... Саид, я не могу представить девчонку здесь, в Рио, - с жаром ответил брат. - Даже там, в Марокко мой второй брак кажется мне сном. Я прихожу к ней в дом, делаю какие-то дела, занимаюсь хозяйством. А здесь… это станет страшным сном наяву! - Мухамед, но ведь не всё так плохо. Дядя Абдул предусмотрел подобное. Ведь он сосватал для тебя третью жену. Скоро лара Муна выйдет за тебя замуж, она взрослая женщина, умеющая вести хозяйство. С ней ты не умрешь с голоду. Думаю, ты должен быть рад такому повороту судьбы и благодарен дяде Абдулу. - Саид! Я уже не знаю, что со мной будет через месяц, через полгода, год! Вторая жена, третья, а потом дядя Абдул найдет четвертую, а если Латифа откажется мириться, то после развода дядя Абдул найдет мне и пятую жену, которая станет четвертой. Но я так не могу! Саид тихо рассмеялся. - Не думаю, что так будет. Мухамед, от Лейлы и Муны тебе уже не отказаться, но дядю Абдула можно и нужно остановить, а Латифе просто не давать развод. Но я уже повторяюсь, и не раз. Делай, как я тебе говорю. - Саид, но как же тогда быть… Ведь дядя Али собирается искать Латифе нового мужа? - Не собирается. Я говорил с ним. Сид Али ответил, что он против вашего с Латифой развода. Но если ты не проявишь твердость, то он не позволит племяннице оставаться одной до конца жизни. - Неужели Латифа сможет принять другого мужчину? Неужели сможет? Но когда рядом с ней Жади, то я ничему не удивлюсь. - Прекрати, Мухамед. Твоя беда в нерешительности. Когда вернется Латифа, думаю, она будет в хорошем настроении. Если она решит действовать по плану, придуманному Жади, не подавай вида и действуй. Сначала поставь условие: Латифа дает разрешение на твой брак с Муной, тогда ты отдаешь ей ключ от дома. Объясни: если она требует развод, то пусть даст возможность тебе ещё раз жениться. Тебе нужна в доме хорошая хозяйка, ты не можешь остаться без твердой женской руки! Пусть Латифа спокойно переедет в новое жилище. Помоги ей перебраться. Потом придешь к ней с Мустафой и твердо скажешь, что РАЗВОДА НЕ БУДЕТ. Ты ПЕРЕДУМАЛ! И всё. Позвонишь дяде Абдулу и дяде Али и сообщишь о своем решении. Всё. Что сможет сделать Латифа, ответь? - Сопротивляться. Она будет требовать развод. - Возможно. Особенно, когда в Бразилию приедет Лейла. Но ты должен сделать так, чтобы Латифа отправилась к дяде Али. В Марокко она не посмеет возмущаться, вести себя так, как здесь… А потом в нашей семье начнутся события, которые заставят и Латифу, и Жади, и дядю Али забыть о вашем разводе. Твоя жена смирится, - с каким-то сожалением закончил Саид. - Что ты имеешь в виду? – насторожился Мухамед. – О чем ты, брат? - Моей дочери очень не повезло. Аллах дал ей горькую судьбу, которой я не желал ей. Но, видимо, Хадижа расплачивается за грехи матери. - Что случилось? Саид, поделись, не молчи. - Правды не утаишь. Я тебе расскажу, конечно. Скоро и у меня начнутся неприятности, когда Жади узнает о случившемся… Муж Хадижи взял вторую жену. - Дядя Абдул сосватал? Нет! Это какая-то эпидемия! Ведь и тебя едва не женили на дочери Муны. Саид, как ты перенес известие, что девчонка сбежала? - Я был очень рад этому! – поднял глаза и благодарно воздел руки Саид. - Аллах сделал так, что девушку украли, и она стала женой парня из знакомой семьи. - Ты не был так рад, когда от тебя сбегала Жади. Ведь Джамиля тоже опозорила тебя. - Она не была моей женой. Я даже не успел стать ее женихом, - поморщился Саид, вспомнив, вероятно, истории из прошлого. – Но ты не удивился тому, что Хадижа стала не единственной женой Фарида. Тебе уже что-то известно? Откуда? - Прости, Саид. Мне ничего неизвестно. Просто я начал привыкать к многоженству. У тебя три жены, нет, две… У меня две, а скоро будет три… Хадижа замужем, но ее муж взял ещё одну жену. Дядя Абдул остановится когда-нибудь? – устало развел руками Мухамед. - Брат, при чем здесь наш дядя? Фарид вынужден был вернуть бывшую жену. Она устроила ему ловушку. Эта женщина уверяет, что может стать матерью его ребенка, ходила к шейху. Теперь Фарид вынужден снова взять ее в жены. - Аллах, Саид, как же могло случиться, что… - Теперь ничего не изменишь. Но мне страшно от мысли, как отреагирует Жади, когда узнает об этом? Хадижа стала первой женой, хотя бы это уже хорошо! Фарид был разведен официально. Но не выплатил махр, поэтому развод аннулирован. - Как? Значит, Хадижа… всё-таки не первая жена? – искренно расстроился Мухамед. - Нет, моя дочь первая жена. Если Фарид решит изменить ее статус, мне придется вмешаться. Как только Хадижа скажет, что хочет развестись, я помогу ей. - Ты позволишь Хадиже развестись? - Ты думаешь, будет лучше, если вмешается Жади?! - Аллах не допустит этого! Аллах не пожалел перца, когда создавал эту одалиску! Братья ещё некоторое время обсуждали дела. Потом Саид взглянул на часы и засобирался домой. - Всё, Мухамед, мне пора. Я и так задержался у тебя. Мне пора. Хочу ещё раз обдумать ситуацию. Надо кое-что предпринять, пока мой зять думает, что мне неизвестно о втором браке. - Прости, брат! Я нагружаю тебя своими проблемами, а ты сам живешь как на бомбе… - …которая может взорваться в любую минуту. Всё, Мухамед. Надеюсь, ты понял, что тебе следует делать, чтобы Латифа осталась с тобой, - поднимаясь, сказал Саид. Мухамед проводил брата до машины. Водитель ждал хозяина в автомобиле у двери «Волшебной лампы». Саид сел в машину и уехал, а Мухамед тяжело вздохнул и невольно задержал взгляд на баре доны Журы, откуда лилась веселая бразильская музыка, а вокруг столиков танцевали, бурно веселясь, местные жители. Владельцу «Волшебной лампы» хотелось узнать, что случилось в районе; отчего перед баром под пальмой незадолго до этого собралось столько народа, когда он вышел встречать брата? Теперь же под пальмой было пусто. Люди переместились ближе к бару и увлеченно двигались в ритме бесстыдных бразильских танцев! Стемнело, на окнах бара зазывно мигали разноцветные лампочки, завлекая посетителей внутрь. За одним из столиков Мухамед заметил и саму дону Журу. Он подумал что-то злое в адрес враждебного заведения и его хозяйки и вернулся в дом. … Танцы возле самого популярного в Сан-Криштоване бара случались периодически под хорошее настроение его владелицы. Вот и сегодня, едва закончился детективный сериал, дона Жура переключила телевизор на музыкальный канал. Когда раздалась мелодия ее любимой песни Маркуса Виана, сделала звук громче. Прослушав несколько песен, она пришла в чудесное расположение духа, и от усталости не осталось и следа. - Эй, не устроить ли нам сегодня вечером праздник? Станцуем пагоды! Или какой танец сейчас в моде? Я не запоминаю названия, но почему бы нам не потанцевать на площадке у бара? Посетители, которые уже начали расходиться, задержались, услышав заманчивое предложение от обычно суровой хозяйки заведения. - Анинья, помоги мне перенести музыкальный центр ближе к окну! Базилио!... Где Базилио?! Да где же ходит этот парень? Синьор Филиппе, придвиньте к окну столик и помогите поставить на него музыкальный центр. Анинья, доставай диски с музыкой. Первым танцующим от меня бесплатные фруктовые коктейли! Давно не было такого веселого праздника в Сан-Криштоване у бара доны Журы! Казалось, со всех соседних улиц начали подтягиваться жители, привлеченные зажигательной музыкой. Среди танцующих была и дона Жура. Она недавно проведала кота. Огонек хорошо поел и теперь спал на мягком матрасике в подсобке. На душе у доны Журы было спокойно и хорошо. Не только кот порадовал её. Некоторое время назад, пока Анинья обслуживала посетителей, Жура поговорила по телефону с сыном. Шанди поделился с матерью хорошей новостью о внуке, который идет на поправку, анализы хорошие. А когда Шандиньо будет сделана операция, то о болезни можно будет забыть совсем. - О, Господи, какое счастье, - радовалась женщина. – Завтра же отправлюсь в церковь и поблагодарю Всевышнего за избавление моего внука от болезни! Зажгу несколько свечей перед Святой Кларой, Святой Ритой, Святой Лурдес и Святым Эшпидито. И поговорю с новым священником. Пусть падре исповедует меня и даст совет. В разгар праздника появился Базилио. Дона Жура начала уже беспокоиться за него. - Анинья, тебе не кажется, что с парнем что-то случилось? Чтобы он пропустил праздник?! Что-то мне не нравится всё это…, - сидя за столиком и тяжело дыша после танца, говорила заботливая дона. Анинья принесла ей поднос с несколькими стаканами разного сока. Дона Жура выбрала тот, что пила обычно. - А вот и Базилио! – кивнула Анинья куда-то в сторону, когда Жура поставила на стол опустевший стакан. - Где? Где этот бездельник? – повернулась хозяйка праздника в сторону, где официантка в толпе увидела пропавшего приятеля. Но Базилио сам уже подскочил к сидевший за столиком доне Журе. - Не ругайтесь, дона Жура! У синьора Олаву захлопнулась дверь, и я никак не мог выбраться из его дома. - Вот как? И почему же дверь захлопнулась? Сама закрылась или кто-то поспособствовал? – с иронией полюбопытствовала она. - Всегда, Базилио, с тобой что-то случается! – в сердцах сказала Анинья. - Мне было не до шуток! Я сидел в доме с синьором художником и не знал, как вам сообщить, где я. Даже на балкон вышел, но на меня никто внимания не обратил. Вы все танцевали! - Базилио, не буду спрашивать, как захлопнулась дверь, как ты выбрался из западни, но поинтересуюсь: для чего ты отправился к синьору Олаву? – возмущенно спросила дона Жура. Она вспотела во время танца, и теперь пот струился по ее лицу, а она промакивала капли шелковым платочком. - Дона Жура! Соседка синьора Олаву – скрипачка. Но заказала рояль, и ей сегодня его привезли. Мне хотелось послушать, как она играет на рояле. Скрипку слышно каждое утро, когда я подметаю территорию вокруг бара. А настоящий рояль я никогда не слышал, только по радио и телевизору. - И что – услышал? - Нет, но синьор Олаво сказал, что рояль будут настраивать. Дона Жура, а вы что больше любите: рояль или скрипку? - Скрипку, Базилио. - Вы тоже слышите по утрам, как играет та синьора? И Вам нравится? Красиво, правда? - Нет, Базилио, не поэтому. Просто скрипку легче в окно выбросить. Анинья хмыкнула, увидев, как у Базилио вытянулось лицо. Шутки у доны Журы были грубоватые, и он не всегда понимал, когда она шутит, а когда –нет. - Как поживает синьор Олаву? Не интересовался, что стало с котом? Базилио, он не говорил, что собирается делать с картиной? Той, где нарисована крыса? – посерьезнела хозяйка. - Не говорил. Но он так сердит на Вас! – с чувством сообщил парнишка. Жура хмыкнула, но не стала продолжать разговор с парнем. С картиной она потом разберется, а пока… Она поднялась со стула и вновь влилась в толпу танцующих. Громко звучала быстрая жизнерадостная мелодия, танцевали все. Один Базилио присел отдохнуть. Они с Аниньей взяли по стакану ананасового сока и перебрасывались колкостями в адрес друг друга. -… имела жаба зуб на крокодила, но крокодилу это не вредило! – сказала Анинья Базилио. Но ответить ему не удалось: к девушке подошел Лижейро и пригласил на танец, и она, конечно, не стала отказываться. Тогда и Базилио не остался сидеть за столиком и, кривляясь, тоже вклинился в ряды танцующих… …. Мухамед поднялся наверх – отдыхать, а ошеломленный Амин сидел за столом на кухне, где Халиса занималась одновременно несколькими делами: убрав со стола и вымыв посуду, она присматривала за поставленным на плиту таджином, готовящимся на завтра, а сама замешивала тесто для лепешек. Амину хотелось заговорить с женой, расспросить, но у него не поворачивался язык обсудить случайно услышанный разговор отца с дядей Саидом. Как такое возможно?! Если родители разведутся, дядя Али тут же найдет матери нового мужа? Невероятно! Почему отец не стал отказываться от третьей жены, даже не разобравшись в отношениях с матерью? Кто она – лара Муна? Теперь понятно, почему мать почти сбежала сегодня из дома: вчера дядя Абдул сосватал отцу невесту, и это всё объясняет. А Хадижа? Почему ее муж решил взять вторую жену? Или он тоже оказался в ситуации, как и он, Амин? Любил одну, а жениться был вынужден на Хадиже? Сознание отказывалось принимать столько невероятных новостей. «Что известно обо всем этом Халисе?» - размышлял Амин, и ему хотелось с ней поговорить, но не знал, как начать. И стоит ли? А молодая хозяйка устало вымешивала большой кусок теста, потом разделила его на две части, и каждую тонко раскатала. Взяв стакан, вырезала множество кружочков, разложила их на смазанном противне, прикрыла полотенцем. Пока будущие лепешки «поднимались», Халиса, незаметно поглядывая на мужа, удивляясь, что Амин не уходит спать, порезала овощи для таджина, добавив их вместе с зеленью к мясу. Принюхавшись, определила, какие специи стоит ещё добавить… Кажется, всё в порядке. Жена Амина закрыла таджин конусообразной крышкой и вернулась к лепешкам. Она успела смазать их яйцом и посыпать кунжутом, когда Амин повернулся к ней и сказал: - Халиса, мне надо с тобой поговорить. - Хорошо, Амин. Поговорим. Только противень в духовку поставлю. Лепешкам предстояло печься минут десять – до зарумянивания, это быстро, поэтому куда-то уходить, оставив без присмотра выпечку, она не собиралась, когда лепешки окажутся в духовке, тогда и можно будет поговорить. Когда Халиса закрыла крышку духового шкафа и выпрямилась, положив полотенце на стол, Амин снова задал вопрос, но другой, и Халиса, услышав, побледнела. Она отвернулась, как будто срочно надо было проверить таджин, приподняла крышку, стараясь успокоиться. Как Амин узнал?! - Халиса, ты меня слышишь? Твои родственницы звонили тебе? Я знаю: ты с ними переписываешься и часто перезваниваешься. - Да, Амин, это так, - опустив глаза, пролепетала молодая женщина, поворачиваясь к мужу. - Тогда тебе известны все новости о событиях в Фесе? – Амин внимательно посмотрел на жену. - В Фесе? В общем, да, - ответила она, чувствуя, как камень упал с ее души. Это не то, о чем она подумала! Да, у Халисы появился секрет: она не смогла сдержаться и попросила сестер выяснить, как поживает некая Эмми, у которой были родственники, проживающие в Фесе. Но никто ничего о ней не знал. Халиса была разочарована ответом и начала сожалеть, что выдала себя вопросом. Ведь было очевидно, что так всё и закончится. - Халиса, давай поговорим откровенно. Но так, чтобы это осталось между нами: о том, что я скажу или о чем спрошу, ты никому не расскажешь. Согласна? - Да, Амин, разумеется! Верь мне! - Тогда ответь: ты знаешь, что отцу сосватали ещё одну жену? - Да, мне сестры рассказали. Позвонили сегодня и рассказали, но я не решилась передать это тебе. - Напрасно! Разве я не должен знать о таких серьезных вещах? В следующий раз говори мне обо всем, что касается нашей семьи. Ты тоже часть моей семьи – помни об этом. - Я помню, Амин. Эту женщину зовут Муна… - Мне теперь известно, кто она и как ее имя. Но о чем ещё тебе рассказали? - Сиду Саиду не смогли сосватать невесту, потому что девушка – дочь Муны, между прочим, она… -…сбежала! И об этом мне известно! А что говорят о разводе моих родителей? Дядя Али собирается искать моей матери мужа, если она разведется с отцом, так? - Нет, Амин, я ничего об этом не знаю, - удивилась Халиса и даже расстроилась. Лара Латифа ей нравилась, они поладили друг с другом, но, если лара Латифа уйдет из дома, а здесь поселятся две жены сида Мухамеда, ещё неизвестно, как сложатся отношения между ней и Лейлой или с ларой Муной. - Это хорошо, возможно, отец что-то не так понял. Но ты знаешь, что муж Хадижи взял вторую жену? - Ннет, - запнулась Халиса. – Как – вторую жену?! Когда?! Почему?! Ведь у них всё было хорошо, Хадижа ждет ребенка! Неделю назад был праздник в честь такого события! - Я сам ничего не знаю, но случайно только что услышал, как говорили об этом дядя Саид и отец. Хотел зайти в гостиную, передать отцу, что мне звонили поставщики товаров, которым надо было срочно сообщить об одной проблеме, но я вынужден был остановиться, услышав, о чем идет разговор. Поставщики подождут, а вот отец, оказывается, скрывает от нас такие новости … - Не расстраивайся, Амин. Позвони ларе Латифе, узнай, где она, с кем, когда вернется. А я потом осторожно расспрошу у твоей мамы о ее планах. Думаю, у нее мысли только о твоей сестре Самире. Она беспокоится о ней. А вот Хадижа… - Тебе известно, на ком женился Фарид? Ты знаешь эту женщину? Я слышал, как дядя Саид сказал, что женой Фарида вновь стала его бывшая жена. Кто она – тебе известно? - Зухра?! Аллах, Аллах! Как это возможно?! Амин, конечно, я знаю его бывшую жену, т.е. видела, слышала и о ней, и о разводе. Но чтобы семья позволила ему вновь взять ее в жены, вернуть в дом?! Должно было случиться что-то невероятное, если всё так, как ты говоришь! - Расскажи о ней, Халиса. Жена всё-всё поведала Амину, в подробностях передала все слухи о Зухре, собственные впечатления и новые сплетни. - Она красивая? Сможет стать соперницей моей сестре? Он любил эту… как её…Зухру? - Да, Фарид ее очень любил, а потом так же сильно возненавидел! Родственники боялись, что он ее убьет! Но потом дядя Омар сосватал ему с помощью сида Абдула Хадижу, Фарид женился. Моя семья была уверена, что Зухра осталась в прошлом навсегда. - Халиса, и тебе никто ничего ещё не рассказал об этом? – подозрительно посмотрел на нее Амин. - Нет, никто! Наверно, это случилось недавно, поэтому пока мало кто знает, и даже до родственников не дошли новости. - Халиса, не смей ничего рассказывать сестрам! Я тебе запрещаю обсуждать с ними то, о чем мы только что с тобой говорили! Иначе ты потеряешь навсегда моё доверие! – нервничая, предупредил Амин, понимая, что совершил промах. - Амин, ты же мой муж. Как скажешь, так и поступлю. Если говоришь, что об этом нельзя рассказывать – не буду. Как ты можешь во мне сомневаться? - Надеюсь, что это так, потому что Хадижа ничего не знает о второй жене Фарида, а моя сестра беременна. Дядя Саид не хочет, чтобы она волновалась. Он и так готов поддержать развод, если Хадижа захочет его получить. - Что ты такое говоришь? Хадижа должна родить ребенка. Фарид отберет у нее своего сына, если Хадижа не захочет смириться. Он откажется от Хадижи, но ребенка оставит себе. - Халиса, скажи, а если бы я взял вторую жену, как бы ты поступила? Смирилась или решила развестись? – решил испытать жену Амин. Но вскоре пожалел об этом: Халиса замерла, пошатнулась и едва не упала, услышав вопрос. У неё на глазах выступили слезы. Жена Амина присела на пуфик, держась за край стола. Видимо, одно предположение мужа о появлении другой женщины в семье стало для нее ударом… Амину вдруг стало ее жалко. Халиса – хорошая. Даже красивая, он уже успел прийти и к такому выводу. Только как-то похудела в последнее время… С чего бы это? Впрочем, его жене приходится работать по дому столько, что мало кто из знакомых ему девушек смог бы, окажись они на ее месте. Эмми не стала бы заморачиваться на кухне часами, как Халиса. Эмми наняла бы служанку, которая занималась бы домашними делами, наняла бы ещё одну, которая готовила бы им еду… Эмми. Он никак не может забыть ее. Почему? Прошло столько месяцев. Он даже не знает, в какой стране живет сейчас его любимая. Нет никакой надежды, что однажды она к нему вернется. Почему он думает о ней? Зачем задевает, обижая, жену, которая доказала, как любит его, смогла заставить его поверить, что она для него – самая подходящая партия, раз с Эмми ничего не вышло. - Амин, ты спрашиваешь об этом, потому что принял решение взять вторую жену? Дядя Абдул тебе нашел невесту? – тихо спросила Халиса. - Успокойся, Халиса. Я просто так спросил. Интересно стало. Ты бы развелась или приняла бы другую жену? - Нет, я ни за что не дала бы тебе развод! Даже если бы сид Абдул сосватал тебе ещё трех жен. Ни за что! – твердо сказала Халиса. - Я не собираюсь жениться ещё раз. Наоборот, думаю, как мы все поместимся в этом доме, когда здесь будут жить ещё две жены, ребенок Лейлы и, наверно, ещё та родственница, о которой рассказывал дядя Саид. Комнату Самиры сейчас занимает мама. Есть две пустые комнаты в пристройке, но нужно три или даже четыре – вместе с детской. А если у нас тоже будут дети? - Будут, Амин, даже не сомневайся! – вытирая слёзы ладонью, подтвердила Халиса. – Тебе надо поддержать лару Латифу: путь твоя мама переходит жить в свой дом. Тогда мы с тобой тоже можем переехать к ней. - Ты же знаешь, что там будет жить Самира. - Но тесниться вместе с чужими женщинами, которые станут бороться за твоего отца, тоже как-то не то… - Халиса, я уже думал об этом. Узнал, что скоро выставят на продажу ещё один дом – соседний с материным. Но не сейчас, а через полгода. Я буду копить деньги на его покупку, чтобы заплатить задаток, а остальную сумму одолжу у дяди Саида. - Амин! – радостно взвизгнула молодая женщина. – Да, сделай так, пусть у нас будет свой дом! Вот увидишь: я буду хорошей хозяйкой! Хабиби! – она так забылась, что от радости даже схватила мужа за руку и прильнула к нему. Но сын Мухамеда не любил подобные нежности. Он почти тут же отстранился от Халисы и заметил: - Нам придется жестко экономить на всем, когда придет время возвращать долг дяде Саиду. - И пусть! Зато у нас будет собственный дом! И ты сможешь перенести магазин на первый этаж нашего дома – ведь здесь в каждом доме то магазин, то кафе, бары и мастерские… - Будет видно, когда дом станет нашим. Если станет. Но пока никому о наших планах не рассказывай. Даже мама не должна ничего знать. Я не хочу, чтобы дядя Али нашел ей другого мужа. Пока мы и Самира будем жить с ней, думаю, этого не случится. Мать не захочет выходить замуж. Поэтому она не должна оставаться одна. - Амин, мы можем перейти в новый дом вместе с ларой Латифой! - Нет, пока отец не привезет в Бразилию Лейлу, мы не можем бросить его одного. Как он будет жить? Кто о нем позаботится? А на Муне он женится не скоро. - Хорошо, Амин, как скажешь, - согласилась вне себя от радости Халиса. У них будет свой дом, Амин тоже хочет иметь детей, ей не придется жить вместе с женами его отца, значит – она не станет их обслуживать! Как всё замечательно складывается. - Амин, скажи, что приготовить для тебя завтра? Что ты больше всего любишь? Бриуты? Печенье с орехами? Пахлаву? - Испеки пахлаву, если будет время. Ты и так каждый день столько всего готовишь, что скоро у меня тоже вырастит живот не меньше, чем у отца. Он встал из-за стола и сказал, что отправляется спать. Только примет душ и позвонит матери. - Я приду через час, когда будет готов таджин. Хочешь лепешку? Какие удачные получились в этот раз. - Только одну, - протянул руку Амин. - Возьми, а чай тебе принести в комнату? - Нет, лучше сразу налей мне сока. Забрав стакан с напитком и блюдце с лепешкой, Амин ушел. - Алхамдуллилах! Как я испугалась! Думала, Амин нашел письмо от моей сестры, которое принесли сегодня утром. Я его даже не прочитала – не успела. Спрятать письмо в собственном белье – хорошая идея, потому что Амин никогда не станет ТАМ рыться. Но когда он начал задавать вопросы, я едва не проговорилась. Аллах! С одной стороны, у нас всё налаживается. Но в другой – почему Амин задал мне вопрос о второй жене? Или он продолжает думать об Эмми? Всё ещё мечтает о ней? – едва ли не вслух говорила сама с собой жена Амина. Она протерла стол, достала из духовки очередную порцию готовых лепешек, сложила их горкой на большом медном блюде. Выключила плиту под таджином. Потом выпила стакан такого же сока, какой захватил с собой Амин, и, наконец-то, вышла из кухни, погасив электрический светильник. Теперь у Халисы было, о чем мечтать: свой дом надо обставлять мебелью, создавать интерьер, наполнять разными приятными и уютными мелочами, бытовой техникой… Когда утром она будет стоять у плиты, именно этими мыслями займет голову. И она обязательно посадит розы на балконе своего дома! Вьющиеся розы, которые украсят фасад и двери, обовьют балкон и стены… Бутоны будут нежно-розового цвета, как у тех роз, что растут во дворе риада в Фесе, в доме, где и сейчас живет ее большая семья… 19. Часть 12. Глава 19. Латифа едет в Ангру. В Ангре Латифа находилась второй день. Она старалась не думать о том, что происходит в доме Мухамеда, как восприняли ее внезапный отъезд сын с невесткой. Впрочем, Амин позвонил поздно вечером на ее сотовый, номер которого она дала сыну, когда решила больше не скрывать подарок сестры. Амин переживал за нее, расспрашивая, где она, с кем, как долго продлится ее отсутствие. - Амин, сынок, я устала от ожидания, от обстановке в нашем доме. Ведь я даже не знаю, замужем я или уже разведена. У меня больше нет сил ждать, когда определится моё положение. Твой отец затягивает ремонт, не дает мне уйти, не хочет разводиться. Но он знал, что так будет, когда женился на Лейле, - невольно откровенничала она, сидя на постели в комнате, в которую их с Самирой поселила Иветти. Точнее – здесь уже проживала Самира, когда жена Леонидаса Ферраса привезла на несколько дней своих сыновей, Пьетро и Жади с Латифой, а Самиру они захватили после занятий в университете по дороге в Ангру. Латифа и Самира захотели занять одну комнату, чтобы побыть вместе. - Амин, не волнуйся за меня. Мне здесь хорошо. Рядом твоя сестра. Я отдохну здесь несколько дней. … В Ангре, - ответила она на вопрос, где находится это место. – Амин, ничего со мной не случится, надеюсь, с вами – тоже… Потом Латифа выслушала новости, которыми с ней поделился сын. Кое-что ей уже было известно от доны Ноэмии: ведь она не могла уехать, не поручив осколки семьи хотя бы вниманию приятельницы. Не прошло и пары часов с того мгновения, как Жади посадила сестру в машину, чтобы отвезти ее в загородный дом семьи Феррасов, как зазвонил сотовый Латифы, и лара Ноэмия пересказала ей новости, которые ей стали известны от мужа. Поэтому теперь Латифа не удивилась, услышав от сына, что дядя Абдул сосватал Мухамеду третью жену, а возможная невеста Саида сбежала, даже не став таковой. Перезвонив вечером, Ноэмия предупредила Латифу о том, что к Мухамеду приезжал Саид и предложил брату не давать Латифе развод, и Мустафа горячо поддержал родственников. Всё это расстроило племянницу дяди Али. Амин спросил также, но очень нерешительно, о том, собирается ли дядя Али искать матери другого мужа. Об этом разговаривали отец и дядя. Она ответила, что после развода посвятит жизнь Самире, потому что больше не хочет, чтобы ее дочь жила одна в городе. Разговор с сыном показался неприятным, даже расстроил Латифу. Выяснив, что Халиса справилась со всеми делами в доме, она, переступив через себя, первая отключила связь, пожелав сыну и невестке всего доброго. После этого Самира, сидевшая за компьютером в этой же комнате, забросала мать вопросами, поняв, что новости оказались не из приятных. Латифа поделилось услышанным. Самира тяжело вздохнула. Как бы ни было, но и ей было не по себе от мысли, что их семья окончательно разрушилась. Но виноват в этом отец. Пусть мама и против того, чтобы она, Самира, давала оценку поступкам отца, ведь так не положено, всё же девушка критически оценивала события в родной семье. - Мама, ты теперь сама понимаешь, что тебе с отцом придется развестись. Как отец мог согласиться на третий брак? Если на Лейле он женился от злости на тебя из-за моей статьи, то почему не отказался от невесты сейчас? Ты же говорила, что он против развода? А сам в то же время сватает очередную жену. Дядя Саид смог сказать «нет», а отец принял предложение дяди Абдула. Как это так? - Самира, не всё так просто. Но я не останусь в доме, где скоро появятся женщины, которым он тоже будет принадлежать, и где они начнут хозяйничать. Ничего не хочу делить, ни с кем. У меня сердце разрывается, когда начинаю представлять себе на моей кухне посторонних женщин. - Правильно! Будем жить вместе. И чем скорее мы обживем новый дом, тем легче тебе будет вырвать из сердца прежнее жилище. - Не знаю, Самира, - с сомнением ответила ей мать, вынимая из сумочки расческу, чтобы привести в порядок волосы. – Дочка, а ты смогла забыть наш дом? - Нет, но я реально оцениваю свои шансы на возвращение в дом отца. Я стараюсь прошлое оставить в прошлом. Жила пять лет в пансионе доны Элоизы, но когда-нибудь у меня будет собственный дом. Для этого надо учиться, получить диплом, найти хорошую работу, сделать карьеру и много-много работать. - Самира, ты говоришь так, как если бы ты стала полностью бразильянкой. Но как же твои корни? Ты марокканка, и у твоего народа есть обычаи, традиции. Неужели ты решила отказаться от всего этого? - Нет, мама, но я современный человек, я против многоженства. Если я родилась и выросла в Бразилии, то, разумеется, у меня сформировался менталитет бразильянки, и меня это устраивает. Я чту традиции предков, но не все из них принимаю. То, что мне кажется диким, я ни за что не приму. - Не говори так, Самира! Ты уже отказалась носить платок, не молишься пять раз в день. Осталось только услышать от тебя, что ты перестала быть мусульманкой. Это станет для меня ударом! – Латифа даже застыла с расческой в руке, выжидающе глядя на философствующую дочь. - Нет, мама, я верю в высшие силы. Я мусульманка, но не считаю, что стоит фанатично следовать постулатам веры. - Самира, что ты говоришь! - Мама, но ведь и дядя Саид не молится пять раз в день! Он совершает намаз, только когда ходит в мечеть на пятничные молитвы. Или когда приезжает в Марокко. - Откуда тебе это известно? - Так всегда было! Я помню это с детства. И тётя Жади тоже рассказывала мне об этом. - Но ты ни разу при мне не молилась. - Я молюсь мысленно, в душе, - немного помолчав, нашлась Самира. Латифа не стала продолжать разговор, решив, что займется религиозным воспитанием дочери, когда они станут жить вместе. Тогда легче будет уговорить Самиру совершить намаз вместе. Она купит дочери красивый коврик для молитв, чётки и Коран, который положит на подставку на видном месте, и дочь будет видеть Священную книгу каждый день, а значит, помнить о выбранной семьей вере. Латифа успела переодеться в ночную сорочку с длинным рукавом, умылась, теперь занималась собой перед зеркалом, надеясь, что сможет поговорить с дочкой ещё о разном. Потом уснет – Латифа чувствовала, насколько устала за день, а Самира пусть сидит и занимается в полумраке комнаты у компьютера при свете настольной лампы. - Мама, тебе не кажется, что Амин с женой тоже не останутся в новой семье отца? Они попросятся к тебе в дом, - продолжила девушка разговор, на вращающемся кресле повернувшись боком к матери. - Самира, а ты будешь против, если Амин и Халиса захотят жить в нашем с тобой доме? – осторожно спросила женщина. Дочка пожала плечами. - Нет, не буду. Но пусть ни Амин, ни Халиса не лезут в мою жизнь. Я не позволю им вмешиваться в мои дела и покушаться на мою свободу. Я могу предположить, как Амин начнет воспитывать меня: не одевай то, не делай это… Я не смирюсь с подобным, и мы начнем ссориться. И мне снова придется вернуться в пансион. - Не станем спорить заранее, дочка. Но я тебя никуда больше не отпущу. Если так сложится, то пусть уходит Амин. Пусть отец поможет ему купить дом. Но, думаю, нам всем придется идти в мелочах на уступки друг другу, когда будем жить вместе. Они еще немного поболтали, вспомнив некоторых соседей из Сан-Криштована, а затем девушка продолжила занятия. Самира быстро выполнила учебные задания и тоже приготовилась ко сну. Она быстро уснула, а Латифа, не смотря на усталость, лежала с открытыми глазами, вспоминая прошедший день: свой отъезд из Сан-Криштована, двухчасовую поездку за город, первые часы в незнакомом месте, в чужом доме. Чем закончится для нее поездка с Жади? Как она могла решиться отправиться в Ангру? В семье могут воспринять это как бунт. Ведь это дом семьи Феррасов, к которой в семьях Мухамеда и Саида многие годы относились враждебно. «Наверно, я уже не считаю себя членом семьи Рашидов», - догадалась Латифа. Она давно познакомилась с доной Иветти, но всё равно чувствовала себя немного скованно, Когда уже ехали по Рио, в салоне автомобиля работал кондиционер, и уже это было хорошо, иначе в платке, закрывавшем шею и грудь, было бы очень жарко, как и из-за длинных рукавов кофты, длинной юбки. Латифу давно не удивляла манера сестры одеваться в европейскую одежду, но ей всё равно казалось странным видеть Жади в легкой полупрозрачной безрукавной блузке и шортах до колен. Об Иветти и говорить нечего: длинный шелковый сарафан, поддерживаемый лишь узкими бретельками, оставлял сверху слишком много обнаженного тела – голые руки, плечи, шею, и даже ожерелье с огромными голубыми бусинами из непонятного материала и несколько широких браслетов в тон основному украшению не спасли бы женщину от возможных нескромных взглядов посторонних мужчин. Впрочем, Латифа через некоторое время с удивлением поняла, что никому нет дела до внешнего вида жены Леонидаса Ферраса, как и до жены Лукаса, и до сестры Жади, т.е. до неё. Прислуга в доме, водитель, охранники никак не проявили удивления при появлении хозяйки и ее гостей, когда они все вышли из дома, и Иветти предложила занять места в машине. (Кстати, Латифа не была в доме Леонидаса Ферраса с того вечера, случившегося много лет назад, когда отец Лукаса решил устроить праздничный прием в честь Саида Рашида. Именно тогда произошла первая встреча Жади и Лукаса после десятилетней разлуки, и былая страсть в их сердцах вспыхнула с новой силой). Латифа никогда раньше не была в Ангре. От Рио-де-Жанейро это место находится, как оказалось, в 150 км. Его облюбовали жители Рио, уставшие от шума и суеты города и собственных пляжей в черте крупного мегаполиса, те, кому захотелось спокойного, комфортного, роскошного отдыха. По пути Жади то и дело рассказывала ей о месте, куда они направлялись. Оказывается, Ангра привлекательна не только своими пляжами, но и великим множеством островов, находящихся вдоль побережья. Их что-то около 350. И Жади вместе с Самирой однажды посетили несколько из них, когда Иветти с Лукасом зафрахтовали яхту, чтобы отправиться на ней в небольшой круиз по островам. - Мама, там такая чистая прозрачная вода, что видно до самого дна, и можно наблюдать за пестрыми рыбками и разными морскими обитателями как в огромном аквариуме. Я сделала несколько удачных снимков морских звезд, фотографии взял один журнал, и я получила гонорар, довольно приличный! – похвасталась Самира, тоже слушая рассказ тети и участвуя в обсуждении. - Я же тебе рассказывала! Иветти, сидя рядом с водителем, слегка повернулась к Жади и ее родственнице, прислушиваясь. - О, да! Ангра всегда обладала божественной красотой и притягивала к себе. Трудно поверить, что в 16 веке Ангра была пристанищем пиратов. Среди бесчисленных заливов и бухточек у островов Ангры было легко укрыться от врагов. Здесь морские авантюристы отдыхали, наслаждаясь красотой природы, и снабжали свои корабли необходимыми продуктами и водой, - втянулась в разговор и Иветти, нашлепав при этом по рукам одному из сыновей, похожих как две капли друг на друга. - Эд, ведешь себя безобразно! Приедем – тут же накажу! Но мальчик нисколько не расстроился и не испугался. Наоборот, услышав о пиратах, тут же предложил построить крепость из песка, как только окажутся на пляже. - Посмотрим, как вы с братом будете себя вести. Взгляните на Пьетро! Он не доставляет матери столько хлопот, как вы – мне. Кто не будет меня слушаться, тот на пляж не пойдет, - пригрозила жена Львеночка. - Латифа, Самира, посмотрите! Здесь столько красивых мест! – с чувством произнесла Жади. - Я восхищаюсь здешним запахом деревьев и цветов, вкусом фруктов и корений и порой думаю, что здесь и находится Рай на земле. А ведь когда-то в Ангре выращивали в больших количествах сахарный тростник. Но теперь здесь можно действительно прекрасно отдохнуть - атмосфера здесь всегда спокойная. Столько позитива! Жади кивала в тон ее повествованию, а Латифа, стараясь не думать об оставленных в Рио проблемах, старательно рассматривала проносившиеся за окном автомобиля пейзажи. - А ночи над океаном? – вдохновленно вопрошала Иветти. – Воды здесь очень спокойные, и когда светит луна, она отражается на глади воды. -…Кстати, можем, если захотите, сегодня сходить в ресторан, есть здесь одно место, где каждый может отведать блюда из рыбы под звуки флейты. Поверь, Латифа, тебя ждут только положительные эмоции. - Да, сестра, здесь ты отдохнешь душой. Именно это тебе сейчас необходимо. Латифа смущенно и застенчиво улыбалась, но не участвовала в общей беседе. Никто ее и не заставлял. Наконец, они приехали в район закрытых вилл. Место оказалось спокойным, с собственным небольшим белоснежным песчаным пляжем, который позже Латифа увидела из окна особняка. Как и гладь океана, которая могла бы простираться до самого горизонта, если бы не те самые острова, о которых в пути рассказывала Жади. А кроме океана были цепью протянувшиеся вокруг городка горы, покрытые густым тропическим лесом. После привычного городского пейзажа – невысоких двухэтажных домов Сан-Криштована и каменных «джунглей» в окрестностях, Латифа с удивлением смотрела на бушующую вокруг зелень леса, синеву океана и белую полоску песка на берегу. Здание, к которому они подъехали, оказалось двухэтажным, построенным с использованием местных материалов – дерева, камня и бамбука, и утопало в буйной зелени. Когда Иветти провела гостей в дом, оказалось, что внутри их ждали элегантные интерьеры, украшенные живыми цветами. Атмосферу гармонии и покоя создавали теплые тона, преобладавшие во всем – в интерьере, в мебели. Иветти сразу после приезда предложила быстро перекусить и отправиться на прогулку на пляж. Но Латифа отказалась, сославшись на усталость. Тогда Самира отвела мать в комнату, которую уже несколько дней занимала сама, помогла устроиться, а после ужина осталась вместе с ней под предлогом великого множества срочных заданий по учебе. Жади остаться с Латифой не смогла из-за Пьетро, поэтому она отправилась вместе с Иветти и детьми на пляж, на который дети так стремились. Но перед этим был чудесный ужин. Как ни устала физически и морально Латифа, но смогла оценить вкусно приготовленные блюда. Изадора – служанка доны Иветти – приготовила для них морскую кухню, как велела хозяйка. Так, Латифа отведала омара с кокосовым молоком, свежие креветки, тушеные с травами - кориандром, луком, перцем, а также лимоном, кокосовым молоком и пальмовым маслом (рецепт дона Иветти сообщила за столом); а для привередливых сыновей принесли блюдо из цыпленка, приготовленного в арахисовом соусе, с кешью, сушенными креветками и имбирем. Латифе вкус показался необычным после марокканской кухни, которую только и признавали в ее семье, но цыпленок понравился, и Латифе захотелось узнать секрет приготовления. - Это же фригидейра! – рассмеялась Иветти, - одно из самых известных бразильских блюд. А завтра утром отправлю Изадору на рыбный рынок за свежей рыбой. Пусть приготовит несколько тушек с кокосовым молоком с травами. У нее очень вкусно получается. А послезавтра сварит мокеку. - Что это? Название знакомое, я слышала не раз от доны Ноэмии. - Это бульон из морепродуктов. - Наверно, кокосовое молоко в бразильской кухне добавляется в каждое блюдо? – поинтересовалась Латифа. - Во многие. Между прочим, сколько сладостей можно приготовить с кокосовым молоком. Изадора, - позвала Иветти женщину. – Принеси нам сок и сладости. Дети уже поели, съев, сколько смогли. Ждут вкусненькое: бригадейро и то блюдо, с орехами кешью и грецкими. После шумных сборов женщины и дети отправились на вечерний пляж на прогулку, надеясь вернуться до заката солнца. А Латифа и Самира поднялись в комнату. Латифе не пришло в голову бродить по дому, а Самира чувствовала себя здесь как у себя дома, быстро освоившись в гостях у подруги тети Жади. Впрочем, дона Иветти не была ей чужим человеком. Девушка давно подружилась с ней благодаря тёте. Для Самиры день тоже выдался не из легких, впрочем, как и все прочие дни с тех пор, как она поселилась в Ангре по просьбе Жади. Как бы ни было здесь чудесно, но приходилось рано вставать, чтобы добраться на автомобиле до Рио, успеть на занятия в университете, постаравшись не опоздать. Обратно Самира иной раз добиралась на автобусе, правда, садилась на зеленые туристические, которые считаются более безопасными, но и проезд стоил в них дороже. Но она дала слово тете Жади не рисковать, не садиться на рейсовые автобусы до Ангры, которые отходят из Рио каждый день через каждый час. Тетя Жади настояла, чтобы Самира взяла у нее деньги на проезд до Рио и обратно, иначе она не смогла бы спокойно ждать ее после занятий. А Иветти каждый раз сердилась, когда Самира возвращалась сама, ругала водителя, который не забрал студентку от порога вуза. Ведь ездить одной в автобусах очень опасно, а от Рио до Ангры путь не назовешь близким. Но в любом случае дорога туда-обратно и несколько часов занятий были утомительны для девушки. Оставалось немного времени на выполнение домашних заданий, а после Самира старалась выспаться, ложась спать по возможности раньше. Вот и в этот вечер она не пошла на пляж, оставшись вдвоем с мамой, но вскоре уснула. Хорошо, что завтра не надо ехать на занятия! Вернувшиеся с прогулки Жади и Иветти обнаружили Латифу с дочерью спящими. Жади заглянула в комнату и не стали их тревожить. Вместе с Иветти она выпила чашку вечернего кофе, обсуждая планы на завтра. Детей увела няня, а Жади уложила сына в своей комнате, той, которую всегда занимают они с Лукасом, приезжая в Ангру отдохнуть, - Жаль, что Лукас в отъезде. Самира, помнится, мечтала покататься верхом на лошади, а Лукас обещал ей поездку в джунгли на джипе вместе с соседями. Тавиньо с Лидианой тоже собирались прокатиться. Всем вдруг захотелось экстрима. - О, нет, не теперь. Самира – смелая, отчаянная, но не стоит ей рисковать при матери. Моя сестра столько всего пережила. Я боюсь за ее здоровье. - Согласна с тобой. Пусть Латифа поживет в спокойной обстановке и придет в себя. Утром идем на пляж. А после обеда я бы отвела сыновей завтра на поле для гольфа. Пусть осваивают игру. Кроме того, здесь недалеко есть отличные теннисные корты. Жади, во что играет твоя сестра? Скажи ей, чтобы не стеснялась ни меня, ни обстановки. - Ты не поверишь, Иветти, но было время, когда Латифа играла в футбол. Правда, очень давно, когда она ещё училась в школе. Но за годы, прожитые в Бразилии, кроме стен своего дома, она ничего не видела. Думаю, прогулки по пляжу пойдут ей на пользу. Совсем недавно мы с ней прошлись по набережной вдоль пляжа Копакабана. Но валяться на песке, загорать и купаться в море она не станет даже на таком пустынном пляже, как местный, возле дома. У нее даже купальника с собой нет. - Купим. - Не в этом дело. Латифа не сможет пересилить себя и загорать, раздевшись до купальника. - Ничего, пусть отдыхает, как ей хочется. Не будем трогать ее. Представляю, каково это: прожить с мужем большую часть жизни, и вдруг он уходит к другой! Нет, всё ещё хуже: твой мужчина приводит в твой дом другую женщину. Я убила бы их обоих на месте! – возмущенно рассуждала Иветти. - Мухамед как бы даже не виноват: таковы обычаи. Он может привести в семью четырех жен, и всем придется терпеть и само положение, и друг друга. Не всегда у мусульманских мужей есть возможность соблюдать требование отдельного жилья для каждой жены. Даже Саид не счел нужным купить нам с Ранией по дому. - Но твой бывший муж тебе мстил, а муж Латифы решил создать дружный семейный коллектив, - возразила Иветти. - Саид до недавнего времени имел трех жен, теперь их две, но и они живут под одной крышей, как змеи в одной норе. Отношения между ними соответствующие. То же ждет и мою сестру, если Латифа не осмелится сделать решительный шаг. - Жади, будем надеяться на лучшее. А потом мы ей поможем, если Латифа станет колебаться. Только бы она не сочла, что может принять сначала одну, потом другую жену Мухамеда. - Нет, Иветти, нет. Латифа всегда была против многоженства. А, разлюбив Мухамеда, ей вовсе не имеет смысла терпеть подобные семейные пережитки. Женщины, болтая о разном, и о проблемах, и о чем-то несерьезном, перешли в столовую, куда перенесли из холодильника заботливо приготовленные Изадорой любимые закуски Иветти. В доме прекрасно усвоили привычки жены Леонидаса Ферраса. На блюде были разложены различные канапе, фаршированные маслины, жареные рыбные фрикадельки из трески. Незаметно съев всё, что там было, Жади и Иветти отправились по комнатам. Вот только Жади не смогла лечь сразу. Она укрыла сына одеялом, чтобы уберечь от ночной прохлады, распахнула окно и выглянула на улицу. Ночной сад был полон шорохов и звуков. Стрекотали цикады. Шелестели на ветру листья пальм, и дурманящий аромат ночных цветов щекотал нос и заставлял Жади глубоко вдыхать прохладный воздух. Мысли Жади были о дочери. Как там Хадижа? Почему дочь опять не звонит? Молчат и дядя Али с Зорайдэ. Впрочем, это не так: она столько раз звонила в Фес, и ей всегда кто-нибудь отвечал. Но что может сказать Зорайдэ, если и она ничего не знает? «Завтра поговорю с Латифой и снова позвоню в Марокко. Неужели в Мекнесе совсем ничего не происходит?» - задумалась Жади. Нет, она обязательно должна позвонить и выяснить, а вдруг что-то случилось, но ей не говорят? Потом Жади проверила свой сотовый: обнаружила, что было несколько звонков от Лукаса. Как она могла их не услышать? Или Пьетро опять понажимал кнопки на ее мобильнике? А Лукас расстроится или даже может обидеться на ее упорное молчание. Она тут же набрала его номер, но и ей никто не ответил. «Вне зоны доступа», - наконец, ответил ей голос автомата. Да, сотовая связь с Белу-Оризонти оставляет желать лучшего. «Перезвоню завтра, если Лукас не позвонит сам», - решила она. Порывшись в настройках телефона при свете ночника, Жади установила самый высокий уровень громкости для звонка и положила телефон на столик возле кровати. Вскоре она тоже уснула… 20. Часть 12. Глава 20. Латифа в Ангре. ….В Ангре наступило замечательное утро. Латифа, проснувшись, вспомнила, что находится в чужом доме, осмотрелась. В распахнутое окно лился яркий солнечный свет, а густые заросли высокого кустарника почти заглядывали в комнату. Вдали виднелись горы, покрытые густой тропической растительностью, залитые солнцем и резко выделяющиеся на фоне ярко-голубого безоблачного неба. И, судя по шуму прибоя, где-то рядом плескался океан. Самиры в комнате уже не было, и она решила, что дочь отправилась на занятия. Впрочем, нет, дочка говорила, что у нее сегодня выходной. Латифа решила привести себя в порядок, в надежде, что Жади или Самира зайдут к ней. Не могла же она бродить по незнакомому дому! Вскоре в комнату заглянула Жади. - Спускайся завтракать! Мы с Самирой хотим поехать в местный Торговый Центр, купим для нее новый купальник и пляжные шлепки – ей и тебе. Собирайся, поедешь с нами. - Шлепки? Босоножки для пляжа… Пожалуй, они мне нужны. Я привезла целый чемодан вещей, но теперь понимаю, что большая их часть мне не пригодится. Складывала вещи в спешке, не соображая, что еду не в Марокко, а в гости здесь же, в Бразилии. - Тем более – купим тебе обувь и подходящую легкую одежду – юбку из тонкой ткани, кофточку … да-да!...с длинными рукавами, шелковые шарфики на голову, парео, если решишь позагорать. И купальник – закрытый. - Нет, Жади, я не стану загорать. Если захочу зайти в воду – зайду прямо в одежде, как когда-то мы с Мухамедом делали на пляже в Рио много лет назад. - Латифа! Кто тебя здесь может увидеть? – возразила Жади. - Я не могу носить купальник, в котором буду чувствовать совсем голой. Нет. Здесь почти никого нет, поэтому удивляться будет некому, если я войду в воду в одежде. Или просто посижу на пляже. Не настаивайте. - Хорошо, сестра, так и сделай. Но в магазин с нами поедешь? Это рядом. Или хочешь погулять в саду? - Лучше в саду подожду вас. Жади…. Не покупай моей дочери слишком вызывающие наряды… Кстати, где Самира? - Она помогает Изадоре собирать ягоды с дерева. Сама напросилась. Латифа, я не вмешиваюсь в покупки Самиры, чтобы не обидеть ее, не оттолкнуть от себя. Но поверь, у Самиры есть вкус, она никогда не перегибает палку. - Но я в ужасе от рваных джинсов и «топиков», как она их называет, когда совершенно открытые руки и ужасные рисунки с непонятными надписями. - Зато при тебе она носит футболки с закрытым животом. Это уже достижение! - При мне? Я хотела бы, чтобы моя дочь одевалась скромно не только при мне. Хорошо, Жади. Не стану давить на Самиру, чтобы она не передумала жить со мной в одном доме. Но потом я постепенно, шаг за шагом, буду стараться убеждать дочку, как предпочтительнее одеваться девушке из нашей семьи. Жади с ней согласилась, отвела сестру в гостиную, куда вскоре вошли Самира и Изадора. В руках служанки была большая корзина, доверху наполненная ягодами гуаябы, только что собранными с нескольких деревьев вдоль ограды в саду, а Самира принесла несколько довольно колючих плодов гравиолы. - Так, гравиолу сразу оставляем для напитков. Кто захочет просто поесть – сорвете в саду. А из этих, Изадора, выдави сок – захватим с собой на пляж. Подкрась каким-нибудь красным соком, а то Эд пить не станет. Пока Иветти усаживала детей за стол, Самира успела вымыть руки и вернуться. Села между матерью и тётей Жади. Во время завтрака пили кофе со сливками, ели свежий сыр, хлеб, масло и фрукты – папайю, апельсины и какие-то другие плоды, название которых Латифа никак не могла запомнить, хотя не раз видела на рынках города. - Поешьте, как следует, - велела Иветти сыновьям. - Обед будет, как всегда, довольно поздно, а на пляж я не собираюсь брать ничего, кроме небольшой корзинки с едой, чтобы слегка перекусить. После завтрака Иветти отправила водителя в торговый центр вместе с Жади и Самирой, после чего лично занялась сборами продовольствия в корзинку, уложив множество испеченных Изадорой миниатюрных пирожков с креветками, также и с куриным мясом, с маслинами, с сыром. Поставила большую бутыль с бледно-розовым соком. Уловив запах пирожков, Латифа вспомнила выпечку доны Журы, а потом, конечно, о Мухамеде, много лет враждебно относившемся к соседке. Настроение сразу испортилось. «Нет, не стану о нем думать», - решила Латифа и, перебросившись с Иветти несколькими фразами, вышла из дома в сад. В глубине увидела плетеную мебель: кресла, расставленные вокруг стола. Туда она и направилась, обнаружив в одном из кресел Пьетро. Мальчик что-то рисовал. Латифа подошла, взглянула на рисунок и улыбнулась. В альбоме фломастерами было начеркано что-то непонятное. Несколько линий тянулись вверх листа, а внизу - какие-то завитушки и овалы. - Что это? Что ты рисуешь? - Это пальма. Я рисую вон того дядю на пальме, - мальчик ткнул пальцем в сторону. Действительно, на соседнем участке из-за дома выглядывала пальма высотой метров двадцать, раскачивающаяся от ветра, на стволе которой крепко сидел сборщик кокосов. Вокруг голого торса были намотаны веревки с петлями. Мужчина снимал спелые кокосовые орехи, затем сбрасывая их вниз. Так вот что привлекло внимание ребенка. Вот что означают на рисунке племянника кругляшки внизу листа – упавшие кокосовые плоды. Латифа села в соседнее кресло и огляделась. Да, красиво. С этого места открывались великолепные виды на белоснежный песчаный пляж и живописнейшую бухту с бирюзовой водой, окруженную горами и усеянную множеством зеленых островков. Изадора принесла поднос с соками, поставила один стакан перед Пьетро и предложила сок Латифе, которая взяла первый попавшийся стакан и выпила сок медленно, маленькими глотками. Как здесь хорошо, спокойно! Умиротворение наполнило ее душу… А потом приехали Жади и Самира с десятком разных пакетов, занесли покупки в комнату девушки. Латифе тоже пришлось вернуться в дом, чтобы примерить купленные для нее сестрой вещи и пляжную обувь. Самира переоделась в новый сарафан, очень похожий на тот, что в дороге был на Иветти. Для пляжа девушка быстро собрала полотняную сумку с купальником и ещё чем-то нужным. Потом все отправились на пляж. Иветти с детьми и Самира сразу же занялись сооружением из песка пиратской крепости, а Жади и Латифа побрели по берегу вдоль океана. Им хотелось поговорить. - Латифа, Самира мне сказала, что тебе звонил Амин, и есть новости. Саид приезжал? - Да. Жади, дядя Абдул превзошел самого себя: ему удалось сосватать Мухамеду ещё одну невесту. И Саиду тоже. - Но Саиду удалось избежать этой участи, мне Самира рассказала. - Это так. Знаешь, меня в этот раз совершенно не тронула новость об очередной скорой женитьбе Мухамеда. Аллах, даже если дядя Абдул сосватает ему ещё одну или двух невест, учитывая, что я скоро уйду из семьи, мне всё равно, честно. - Ещё бы, Латифа! Мухамед получил сполна за свои давние угрозы взять вторую жену. Возможно, Аллах пошлет ему, и правда, целый гарем. Пусть после тебя у него будут четыре жены, иншалла! Представляю, с каким интересом будет наблюдать весь Сан-Криштован за Мухамедом, когда он решит вывести жен в Торговый центр. Он впереди, а за ним четыре женщины в парандже. Я видела такое только в Арабских Эмиратах, когда ездила в эту страну с Саидом. Жади рассмеялась. Но Латифа только усмехнулась. - Мне отчего-то не смешно. Жади, дона Ноэмия уверяет, что Мухамед решительно против развода, а Саид советует ему отказаться от данного слова и сказать об этом дяде Али. Имеет право. Как бы я не стала частью гарема из четырех жен. - Нет, Латифа. Мы не в Марокко. К тому же действовать надо его же методами. Мухамеду необходимо получить от тебя разрешение на брак с Муной? Я звонила утром в Фес, но смогла поговорить только с Каримой. Так вот, она мне сказала, что Мухамеду теперь невозможно отказаться от брака с Муной. Но нужно твое разрешение на брак. Такую бумагу дядя Абдул уже получил от Лейлы. Теперь очередь за тобой. - Мне всё равно, пусть женится. Я всё подпишу. - Нет, Латифа, нет! Ты ничего не должна подписывать, пока не получишь документ о разводе. Развод в обмен на разрешение на брак - только так. - Жади, но тогда всё теряет смысл: зачем нужно разрешение от бывшей жены? - Латифа, мы придумаем, как прижать Мухамеда к стенке, но ты должна пока упирать именно на это: нет дома – нет разрешения. Нужен документ? Подпиши, дорогой, согласие на развод, указав дату более позднюю, чем ты, Латифа, поставишь на документе, который нужен Мухамеду. - Жади, я так не смогу. У меня не получится. - Всё получится, - сердито сказала Жади. – Или будешь жить с Самирой у нас с Лукасом, пока Мухамед не выдержит первым и не сдастся. - Жади, что меня беспокоит, так то, что Амин задал мне вопрос о намерениях дяди Али найти мне другого мужа. Уже и мой сын узнал об этом! Мне не хочется никакого второго брака! Я мечтаю только о том, чтобы семейный кошмар быстрее закончился, и я могла бы как-то устроить свою жизнь рядом с Самирой. Определиться, чем буду заниматься, чтобы прокормить себя и дочь. - Ты получишь махр. Помни об этом. Дядя Али обязательно проследит за соблюдением договора. Тебе не стоит волноваться об этом. - Жади, к тому времени, когда Мухамед согласится на развод, или я добьюсь его через суд, у него будет три жены, которых он не должен будет обделить из-за выплаты мне махра. Как бы беднягам не пришлось жить впроголодь. - Какое тебе дело до других жен? Договор есть договор: Мухамед в случае развода обещал заплатить определенную сумму махра, и точка. Теперь его дело, где он возьмет назначенную сумму. - Не забывай, Жади, что в отличие от Саида, Мухамед не был богат, когда брал меня в жены, и сумма махра весьма невелика. - Твой бывший муж до нового брака обязан будет тебя содержать, выплачивая алименты. Поэтому меня удивляет, отчего он так расстроился, узнав о поисках дядей Али для тебя другого мужа. Ему же будет лучше, если ты снова выйдешь замуж. Выплаты алиментов тогда прекратятся. - Всё, Жади. Не желаю больше ни думать, ни говорить о Мухамеде и его женах. - Хорошо, прости. Действительно, у нас есть, о чем ещё поговорить, - легко согласилась Жади. Женщины брели по горячему белому песку, и ноги в легких босоножках утопали в нем. Свежий ветер с океана раздувал длинную пышную юбку Латифы, выбранную в магазине Самирой для матери. Пестрая, яркая, с крупными цветами на оранжевом фоне – очень по-бразильски. Тонкая, но свободная блузка с длинными рукавами, тоже ярко-оранжевая, с узором из вышивки блестящей нитью. Латифа не купила бы такую кофточку, но выбор Самиры приняла, надеясь, что будет носить подаренную одежду только здесь, в Ангре, гуляя на уединенном пляже, или в новом доме в Сан-Криштоване. Всё равно, в Сан-Криштоване, выходя на улицу, Латифа надевала закрытую одежду скромных расцветок. Ветер пытался развязать на ее голове платок, закрывавший волосы. Но заколка, привезенная из Марокко, крепко держала ткань. А пышные волосы Жади ветер вздымал в разные стороны, играя с каштановыми прядями. Сестра и сегодня была одета в легкую белую (но уже другую) блузку, в те же светлые льняные шорты, вызывавшие у Латифы ужас. Одежда оттеняла загорелые руки и ноги Жади, которые выглядели ещё более смуглыми. Латифа посмотрела на Самиру, присевшую на корточки у песочного замка. На дочери были совсем короткие шорты и только верхняя часть купальника. Латифа незаметно вздохнула. Что она могла сделать с не слушающей ее советов взрослой дочкой? Солнце пригревало так, что Жади всё-таки водрузила на голову соломенную шляпку и шла, придерживая ее рукой, чтобы не унесло ветром. Некоторое время не спеша брели молча, ступая на неровный песок и оставляя глубокие ямки от следов. Потом Жади спросила: - Дона Ноэмия ничего не говорила, как Хадижа? Для чего к вам приезжал Саид? Он не собирается лететь в Марокко? - Нет, Жади. О Хадиже, как я поняла, речь не шла вообще. Мухамед устроил истерику из-за моего отъезда и призвал на помощь брата. А в Марокко Саиду лететь ни к чему, ведь он совсем недавно вернулся оттуда. - Тебя что-то тревожит? – спросила Латифа, внимательно взглянув на сестру. - Признаюсь честно – да. Я не могу объяснить, почему, но мне неспокойно. Звонить Саиду не имеет смысла. Он не скажет, даже если будет знать. - Потому что ты не предсказуема, Жади, - заметила Латифа. – Саид боится твоей реакции. Но я понимаю твою обеспокоенность. - Латифа, я решила позвонить сегодня в Фес и прямо спросить у Зорайдэ, что происходит. Может быть, я даже притворюсь, что мне кое-что известно. Правда, мне совсем не хочется обманывать Зорайдэ. - Могу и я позвонить и поговорить с Зорайдэ и с дядей Али. Но боюсь, что они и мне ничего не расскажут, если что-то им известно. Наверняка Мухамед уже позвонил дяде Абдулу и нажаловался на меня. И сказал, что мы вместе уехали за город. - Что ж, придется устроить ловушку Кариме. Она рано или поздно проговориться. В кармане у Жади зазвонил телефон, и она еле достала его из кармана плотно облегающих тело шорт. - Луукаас?! – радостно воскликнула она. – Мы в Ангре! Гуляем по пляжу. Пьетро с Иветти и твоими братьями строит замок из песка. Хочешь, чтобы я его позвала?... Хорошо, ты поговоришь с ним вечером. Представь, этот проказник сбил все настройки в телефоне, поэтому я не слышала, когда ты звонил мне вчера…Да, любимый. Хорошо, Лукас… С нами приехали Самира и Латифа… Что? Как называется? Не помню я точные названия… Как выглядят лепестки у орхидеи?... Нет, такой в моей коллекции, кажется, нет. Купи, купи мне этот цветок, пожалуйста…. Целую тебя, любимый… После разговора Жади прошла десяток метров с совершенно счастливым лицом, и, видя это, Латифа не заговаривала с ней, чтобы не спугнуть минуты счастья, в котором пребывала Жади. Потом они остановились у крупного камня возле склонившейся к воде пальмы. Улыбаясь, Жади повернулась к сестре и сказала: - Латифа, я люблю Лукаса, как и прежде, как много лет назад. Страшно представить, что тогда могло случиться иначе: Саид не захотел проверить на прочность наш брак и не привез нас с Хадижей в Бразилию… Я не встретила бы Лукаса, и наше счастье прошло бы мимо нас. Но обстоятельства сложились в нашу пользу, и я не стала больше сопротивляться своему безрассудному сердцу. Поэтому мы с Лукасом теперь вместе. - Жади, я так рада за тебя с Лукасом, - от чистого сердца произнесла Латифа. – А у нас с Мухамедом всё наоборот: столько лет семейного счастья, а потом вдруг всё рухнуло. Меня впереди ничего хорошего не ждет. - Не говори так! Никто не может знать своей судьбы. Думаю, Аллах знает, что ты заслуживаешь счастья, как никто другой. И Он благословит тебя, вот увидишь! Только ты не пропусти знаки, которые будут тебе посланы. Не прозевай счастье. - Жади… Для меня подобные разговоры болезненны. Давай больше не будем говорить о моем будущем, - попросила Латифа, отворачиваясь к океану. - Смотри, Латифа, смотри, - вдруг затормошила ее за руку Жади. – Самира кормит огромного попугая! Действительно: подойдя к густым зарослям непонятных деревьев, склонивших ветви почти до самого песка, Самира протянула руку к пестрой птице, на ее разжатой ладони лежал пирожок из тех, виденных ранее Латифой в корзинке. Видимо, Иветти устроила для детей небольшой пикник. Попугай наклонялся к еде и осторожно брал кусочки, поглядывая на благодетельницу круглым глазом. Хохолок на голове птицы то поднимался ирокезом, то опускался, прижимаясь к спине. Птица нетерпеливо переминалась с лапки на лапку, проглотив корм, потом попугай вновь тянулся клювом к ладони Самиры. - Совсем не боится людей, - удивилась Латифа. – А в Сан-Криштоване даже с кошкой рядом не остановишься. Сразу же убежит. Латифа оглянулась в сторону, где оставалась Иветти с детьми. Точно! Пикник был в самом разгаре. Все ели пирожки и весело болтали. Раздался радостный смех детей и грубый голос смеющейся вместе с ними Иветти. - Ты видишь, как счастлива Иветти? Она изменила свою судьбу, когда ей было за сорок. Теперь ей под пятьдесят, но она успела родить синьору Леонидасу двух сыновей-близнецов. Стала хозяйкой его дома. Она долго шла к своему счастью и всего добилась, и любви, и счастья. Почему ты думаешь, что твоя жизнь кончилась? Латифа, это же не так, - вновь начала Жади горячо убеждать сестру. - Жади, нет, больше ни слова, умоляю тебя! - Что ж, от судьбы не убежишь. Если тебе суждено встретить любовь и стать счастливой с другим человеком, это случится, даже если ты попытаешься сбежать, потому что все равно окажешься там, где она станет тебя поджидать. За толстыми стенами тебя достанет… - Жади!!! - Идем к детям! Я страшно хочу пить, - предложила Жади. …В корзинке оставалось несколько пирожков, но сока на всех не хватило, и Самира с Иветти отправились за кокосовыми орехами, которые продавались в небольшом аккуратном ларьке на другом конце пляже. 21. Часть 12. Глава 21. Латифа на пляже. Латифа и Самира. - Вот, берите, здесь хватит всем, - раздавала чуть позже Самира кокосы с воткнутыми внутрь трубочками. Она смогла унести четыре ореха, столько же было в руках у Иветти. - Ты выпил столько сока, что вряд ли в тебе осталось место для кокосового молока! – заметила Самира мальчику. - Нет, дай, всё равно хочу, - потребовал сын Лукаса. Жади поделилась кокосом с Пьетро, помешав трубочкой внутри ореха. Латифа потягивала через пластиковую соломинку прохладную, сладкую, с приятной кислинкой, жидкость, чувствуя, как хорошо кокос утоляет жажду. Но внутри плода оказалось слишком много прозрачного молока – наверно, пол-литра. Латифа отдала кокос Жади – допить. - Отличные среднеспелые кокосы, - сделала вывод Самира. – Это самый лучший вариант. Зрелый кокос почти не содержит молока, да и молоко уже «перегорело» – вся полезность ушла в мякоть. А если плод неспелый, то в нем больше воды и тоньше прослойка мякоти. Но молоком кокосовая вода становится по мере созревания плода – в ней появляются капельки жира, она приобретает белый цвет. При этом напиток теряет часть своей полезности, но вкус самого молока становится более приятным и выраженным. Со временем жидкость густеет и затвердевает по краям ореха – кокос созрел. Лучше брать среднеспелый кокос, потому что в нем – необходимый баланс между содержанием в молоке масла и прочей вкуснятины и количеством самой жидкости. Самое то для утоления жажды. - Дочка, откуда тебе известны такие подробности? – удивилась Латифа. - Я однажды писала статью для туристического журнала о кокосовых пальмах в Бразилии. Узнала много интересного! - Иногда я поражаюсь широте твоих познаний, Самира, - с уважением произнесла Иветти. – Какая же ты умница! - Широкий кругозор – обязательное качество для журналиста. Я должна знать очень много и буквально обо всем. При этом иметь собственное мнение, - ответила девушка серьезным тоном. Жади, увидев, что грудь Пьетро залита жидкостью из кокоса, вытирая, посетовала на то, что дырку в кокосе просверлили сбоку. Чтобы его содержимое не пролилось, надо кокос держать горизонтально. А малыш Пьетро ещё не сообразил этого, и вот результат… - На Копакабане режут кокосы иначе: с помощью мачете высекают треугольное отверстие с торца кокоса, - заметили Самира. - Дона Жура тоже, кстати, так делает. Не раз видела с балкона, как она ловко управляется с кокосами для клиентов бара, - вспомнила Латифа. Жади помогла сынишке правильно держать кокос в руках и сказала: - Ребенку я покупаю кокосовое молоко в бутылочках, которые можно купить в специальных передвижных пунктах «Коко-экспресс». Там наливают молоко в бутылочку или стакан прямо из выпотрошенного для вас ореха. Платишь не за количество использованных кокосов, а за количество полученного молока – полтора-два реала за пол-литра. - Точно! – подтвердила Иветти. – Я тоже, когда покупаю близнецам кокосы, стараюсь найти «Коко-экспресс» и прошу перелить кокосовое молоко в бутылочку с соломинкой. Представьте: продавец ловко выхватывает кокос из кучи, бросает его на специальную толстую иглу, которая пробивает орех, а сбоку установки вытекает «свежевыжатый» кокосовый сок. Целое представление для моих сыновей. Остается только закрыть бутылочку или сразу вставить в нее соломинку – напиток полностью готов к употреблению. Это гарантия, что не придется снова переодевать мальчишек. - А я помню, как к бару доны Журы каждый вечер подъезжал специальный грузовик, забирая из бара использованные кокосы, - сказала Самира, принимаясь за свой орех. - Правильно, ведь ими завалены все урны города! Кокосы пользуются особой популярностью у туристов, причем большинство из них даже не ест мякоть: выпили молоко – и плод в помойку. Такие машины прочесывают урны по всему Рио-де-Жанейро, собирая эти объедки, - добавила Иветти. - Между прочим, из мякоти кокосов делают сироп, а если его выпарить, то получится сахар. А ещё мне одна девочка в универе рассказывала, что у нее на фазенде родственники делают кокосовое вино. - Самира, вино пить не стоит…, - нерешительно начала Латифа, испугавшись рассказа Самиры. - Мама! Я и не пыталась. НИКОГДА! - Да, кокосовые пальмы – это просто волшебные деревья. У нас, в Бразилии, нет такого урожая, как в некоторых других странах, но и нам пальмы дают многое. - Тётя Иветти, осталось только срубить пальму, высотой метров тридцать и полтора метра в обхвате, и построить себе домик где-нибудь на берегу голубой лагуны. Крышу сделать из пятиметровых листьев. И даже в магазин не надо ходить: сорвал кокос – и сыт, и жажда не мучает. Не жизнь, а райское наслаждение. - Уууу… Вот о чем ты мечтаешь? – погрозив ей пальцем, весело сказала Иветти таким знакомым, с хрипотцой, голосом. Жади и Латифа переглянулись, но занятые кокосами собеседницы этого даже не заметили. - Я о многом мечтаю, - тут же отозвалась девушка. – Например, попасть в Бузиос и написать о нем статью. Вы знаете о том, что «Бузиос» переводится с португальского как "морская раковина"? Название связано с тем, что с высоты птичьего полета своими очертаниями полуостров, где расположен город, действительно напоминает раковину. Прохладное течение Атлантики изрезало остров на десятки маленьких бухточек, благодаря чему появилось второе название Бузиоса - Мыс Тысячи Лиц. Сейчас это место отдыха богатой элиты, известных актеров, знаменитых художников. Главная пешеходная улица городка называется Улица камней. Именно здесь кипит вечерняя и ночная жизнь. Множество баров, ресторанов с живой музыкой, магазинов и сувенирных лавочек… - … и тебе хотелось бы встретить там кого-нибудь из знаменитостей и взять интервью? – высказала догадку Иветти. - Конечно! Это было бы круто! - Самира, почему я не узнала об этом раньше? – с досадой сказала Жади. – Мы с Лукасом там однажды отдыхали. Могли бы и тебя с собой взять! Мы останавливались в отеле, расположенном высоко над морем, на мысу, выдающемся далеко в воды океана. По обе стороны от мыса тянулись великолепные пляжи, Из нашего окна открывались захватывающей красоты панорамные виды на океан. Здание тоже, помнится, было красивым - в стиле романтической итальянской виллы, утопало в цветах и зелени. - Однажды и я остановлюсь в том отеле, - самоуверенно ответила начинающая журналистка. - Так о чем ты решила написать очередную статью? – полюбопытствовала Иветти, успокоившись, когда увидела, что дети, побросав пустые кокосы, принялись вновь за строительство уже другого сооружения из песка. Значит, есть время на недолгий отдых, пока кто-нибудь из ее сыновей не начнет ссору или даже драку с собственным братом. И ей опять придется вмешиваться, чтобы дети не покалечили друг друга! - Тема очередной зачетной статьи – современная кухня Бразилии в зависимости от места проживания ее потребителей. Как-то так, в общем. - Можешь взять интервью у меня, у Изадоры, у доны Далвы. Материала тебе хватит на цикл статей. - Мне нужно написать обзорную статью. Интервью можно вставить, конечно, но в другом варианте статьи – для журнала. Я напишу то и другое. - Я столько лет живу в Бразилии, но так и не научилась готовить даже самые распространенные бразильские блюда. Мухамед предпочитает исключительно марокканскую кухню. Поэтому и вся семья вслед за ним ест только арабские блюда, - поделилась Латифа. - А я к бразильской еде привыкла. Но порой скучаю по маминым блюдам, - грустно улыбнулась Самира. – Готовить что-то сложное из бразильской кухни я не научилась, как и не освоила марокканскую. Ем в основном фаст-фуд. Питаюсь, чем придется, - пояснила девушка, увидев недоумение на лице матери. - Самира, как только ты будешь жить вместе со мной, я всему тебя научу! – пообещала ей Латифа. Мы с Халисой поможем тебе научиться готовить вкусно, если Амин с женой будут тоже жить с нами. - Хорошо, мама, это поможет мне найти общий язык с женой Амина. - А я могу взяться за обучение приготовлению бразильских блюд, - вдохновилась Иветти. - Пока я не была женой Леонидаса Ферраса, то не ленилась сама готовить разные вкусные вещи, - несколько подзабыв собственное прошлое, приукрасила дона Иветти. – А Изадора вообще покажет тебе мастер-класс в приготовлении любого блюда! Жади тоже оживилась. - Мы с Лукасом часто едим в бразильских ресторанах, но и наша домоправительница Клара неплохо готовит. Мне нравится ее ватапа. Морепродукты режут или перемалывают с кусками рыбы, а затем готовят в особом масле с добавлением кокосового молока и кусочков хлеба. Едят ватапу с белым рисом. - Так это же почти как мокека, только мокека –суп. А ватапа – гарнир, - сообразила Самира. – Дона Элоиза нередко готовила всё это в пансионе. - Латифа, Самира, помните, как лара Назира пыталась научиться готовить одно бразильское блюдо… как же его название?... Каруру! Это когда соленые креветки подаются вместе с острым соусом, приготовленным из красного перца и какого-то бразильского растения, - начала рассказ Жади. - Кстати, Жади, его до сих пор готовят в баре доны Журы, - усмехнулась Латифа. - Да? А бедная Назира за очередной золотой браслет выведала секрет его приготовления у официантки из бара доны Журы, решив поразить синьора Эдвалду, когда мечтала о нем, как о будущем муже! - Что теперь с ней стало? Как живется нашей сказочнице Назире с ее «принцем Миро»? – призадумалась, отсмеявшись, Жади. - Как тесен мир! Эдвалду – муж Деузы, ее любимый мужчина, которого она любила всю жизнь и даже долго ждала, когда он подумал о ней плохо, и они расстались. Но оказывается, что им интересовалась и ваша родственница! Я не знакома с доной Назирой. Но судя по вашему тону, она хорошая женщина. К тому же стала женой Миро…, того самого Миро, которого я знала лично и даже очень близко, пока была в разлуке со своим Львеночком. - Хм, кхе, кхе,кхе, - едва не поперхнулась последним глотком кокосового молока Жади, только теперь сообразив, кто кому и кем приходился до того, как Назира вышла замуж за бразильца Миро. - А где они сейчас живут? Я давно ничего не слышала о Миро. Моя подруга Лауринда, ставшая женой Питоко, приятеля Миро, тоже ничего о нем не рассказывает. Они в Марокко? - Нам известно только о том, что Назира с мужем живут в Марракеше. Там ее муж проводит тренировки, обучая приемам борьбы … не помню, как называется этот вид спорта… - Абу-даби! – подсказала Иветти. - Да, наверно, так. Но они арендуют небольшой риад, собирая деньги для возвращения в Бразилию, в Сан-Криштован, где Миро мечтает открыть спортивный центр. Его контракт заканчивается в следующем году. Уже скоро Назира с мужем вернутся в Рио-де-Жанейро, - сообщила Жади всё, что ей было известно об опальной родственнице. - В Сан-Криштован? – переспросила Латифа. Так, значит, они станут соседками, даже когда Латифа покинет дом Мухамеда! Смогут ли они восстановить отношения? Или Назира вычеркнула Латифу и Жади из памяти? Но каков неожиданный подарок ждет ее брата Мухамеда! - Теперь уж скорее Миро привык к марокканской кухне, чем Назира научилась бразильским блюдам, - сделала вывод Латифа, тоже развеселившись при воспоминании о давней истории. - Ведь то блюдо у нее так и не получилось. Мы все едва не отравились ее варевом. Хотя следует признать, что ларе Назире не было равных на кухне, когда она готовила суп хариру, таджин или кускус. Она знала десятки салатов и ни разу не испортила баранину. Если согласиться с дядей Абдулом, это показатель кулинарного мастерства женщины. - Лукас рассказывал мне, что в районе Амазонки есть блюдо, которое состоит из кусочков утки, сваренной в густом соусе с добавлением травы, которая жжет желудок спустя несколько часов после еды. Как ни странно, но это полезно: не только способствует быстрому усвоению пищи, но и дезинфицирует внутренние органы. - Но что ни говорите, самое распространенное блюдо в Бразилии – это фейджоада, - заявила Иветти. - Название знакомое, я часто слышу о фейджоаде, - сказала Жади. - Она готовится из черной фасоли, сушеного мяса, копченой колбасы, свинины, чеснока, перца и лаврового листа. Обычно это блюдо подается в глубокой тарелке с мукой маниоки и, по желанию, с белым рисом. К нему подаются также порезанные ломтиками апельсины, капуста и соус из перца. Я завтра же велю Изадоре его приготовить. Знаю: вы не любите свинину, но мы обойдемся и без неё, - предложила, успокоив приятельниц, Иветти. - Если мне будет позволено, я сделаю пошаговые фотографии приготовления фейджоады, Когда есть фотоаппарат, часть успеха в работе журналиста обеспечена. - Никаких проблем, Самира. Снимай, записывай, расспрашивай Изадору обо всем, что тебе понадобится. Даже если тебе захочется узнать, как готовят жаркое из черепах. - Дона Иветти, вы ели мясо черепахи? - Нет, только суп. - Не представляю, как я смогла бы есть черепашье мясо, - тихо произнесла Латифа, незаметно передернувшись. Иветти задорно уверила: - У меня есть даже рецепт жаркого из черепахи. Всё просто: сначала черепаху маринуют в лимонном соке, луке и оливковом масле, а потом жарят со специями. Точный рецепт блюда можно прочитать в книге известного бразильского писателя Жоржи Амаду «Донна Флор и два ее мужа». - Точно! Теперь я вспомнила, где я встречала описание этого экзотического блюда! – тут же подхватила, кивнув, Самира. - Два мужа? Звучит странно, - посмотрела на дочь Латифа. - Мама, эта книга лежит на полке в нашей комнате. Если хочешь, я дам тебе полистать. - Нет. Самира, мне это ни к чему. - Пойдемте купаться! – предложила Иветти. – Дети, как я погляжу, устали возиться в песке, уже подошли к воде, но и мы, наверно, перегрелись на солнце. Пора окунуться! Она поднялась с песка, на котором расположились они все во время разговора, и побежала к воде, где и нырнула в волны. Самира бросилась за ней. Жади, поняв, что Пьетро задумал зайти в воду вместе со старшими приятелями и уже наступил на мокрый песок на линии прибоя, тоже рванула к океану. На берегу осталась только Латифа. Но и ей захотелось зайти в соленую воду пусть даже в одежде. На Жади, как и на Иветти, и на Самире, были купальники из минимума ткани. Латифа даже в хамаме не вошла бы в зал для мытья в таком виде. Но вокруг никого не было. Пляж на удивление был пустынным. Тогда Латифа сняла блузку и юбку, оставшись в длинной полупрозрачной рубашке, которую обычно носила под одеждой, и тоже зашла в воду, которая сначала показалась ей холодной. Но потом женщина привыкла, немного постояла, но, не умея плавать, вынуждена была выйти на сушу. Вытираясь полотенцем, захваченным для нее предусмотрительной Самирой, Латифа сначала нигде не увидела дочь. Где же Самира? На берег она не выходила! Латифу накрыла такая волна паники, что она едва не потеряла сознание. Голос, готовый сорваться в крик, вдруг перестал слушаться. Латифа застыла, онемев от ужаса, оглядывая пространство у берега. И вдруг увидела, как над небольшой волной показалась голова дочери. Но вскоре Самира вновь скрылась под водой, нырнув. И снова вынырнула, уже направляясь к берегу. Латифа поняла, что никогда в жизни она не боялась так, как с ней только что случилось здесь, на пляже в Ангре. Невольно потекли слезы, с которыми она никак не могла справиться. «Моя Самира слишком неосторожная, безрассудная. Она не ценит собственную жизнь. У нее мало опыта. Она многого не знает, не смотря на учебу в университете, и многое не умеет. Я займусь этим. Как только Самира переедет ко мне, предстоит многому научить мою Самиру», - решила Латифа, с облегчением следя, как дочка вышла из воды и встала лицом к океану, запрокинув голову с мокрыми волосами и раскинув руки, как будто обнимая то ли океан, то ли небо. Солнце освещало ее стройную фигурку и ветер обдувал мокрое тело, заставляя капли соленой воды струйками скатываться с волос по коже вниз по всему телу, к ступням. К Латифе пришло чувство, что именно сегодня, вот только что, закончился длинный отрезок ее жизни, связанный с Мухамедом. Как будто порвалась незримая нить, единственная, что удерживала ее в семье, заставляя порой испытывать жалость к предавшему ее мужу, трусливо задумываться, не принять ли Лейлу, вторую жену Мухамеда, примирившись со случившимся. Теперь же стало совершенно ясно: если она и не станет больше никогда счастливой, получив развод, но, оставшись с Мухамедом и его женами, она уж точно будет очень несчастной, до конца дней своих. «Хорошо, что Жади привезла меня в эти места. Здесь я получила ответ, как мне жить дальше. Развестись с больше нелюбимым, презираемым мужем, положиться на волю Аллаха и ждать, стараясь понять, что Он уготовит мне в будущем, но и самой попытаться стать счастливой уже сегодня. Мне надо научиться жить без Мухамеда», - Латифа дала себе слово действовать именно так. …Вернувшись с пляжа, приняв кто душ, кто ванну, и пообедав обещанной мокекой и салатами, оставив пирог и фрукты на ужин, женщины разбрелись по комнатам – отдохнуть. Самира вышла в сад, чтобы почитать в гамаке. Жади зашла к Латифе узнать, что изменилось. Отчего у Латифы стало иным выражение глаз? Жади с надеждой обнаружила, что у сестры куда-то исчезла затравленность последних месяцев. Латифа перебирала вещи в чемодане, что-то разыскивая среди них. Наконец, достала узкий пенал с четками – недавний подарок сестры и дочери. Четки из кроваво-красной яшмы были выложены на столик. - Жади, я взяла с собой чётки. Но забыла захватить коврик для намаза и Коран – но он, впрочем, у нас с Мухамедом был общим. Но я хочу помолиться, как раз подходит время намаза. - Можно я к тебе присоединюсь? Если не помешаю. Ковриков нет, но есть циновки, которыми застелены холодные плитки пола в этом доме. Я сейчас принесу вторую циновку. А Коран есть у Самиры. Посмотри в ящике стола. Я ей когда-то дарила книгу небольшого формата. Но это самый настоящий Коран на португальском языке, на котором говорят в Бразилии. Самира везде возит с собой Коран. Она с ним не расстается. - Это обнадеживает, - обрадовалась Латифа. – Но намазы моя дочь не совершает. При мне – нет. Я не видела. - Это современная молодежь. Они все такие. Отношение к религии у них другое. - Нет, Жади. В Марокко твоя дочь молится пять раз в день. - Но в Бразилии Хадижа, насколько я знаю, не придерживалась расписания намазов, как и ее отец, как и его жены. Знаю, жила среди них. - Но это неправильно, Жади! - Латифа, только не дави на Самиру. Она давно уже стала личностью. Настаивая, ты только оттолкнешь дочь. Но я много говорю, а мне тоже есть, о чем помолиться Аллаху. Я давно не совершала намаз. Да, Латифа, это так. Но теперь ты рядом, и я тоже хочу попросить Всевышнего благословить мою дочь, потому что у меня неспокойно на душе. - Где здесь направление на восток? Куда надо обращать лицо во время молитвы, в какую сторону? Как определить, где находится Мекка? - У меня есть компас, сейчас принесу. Мы проверим стороны света и узнаем, в какой стороне находится священный камень Кааба. Когда они выяснили такой важный момент, то преклонили колени на неудобных колючих циновках и приступили к намазу, моля Бога как о своем, но и о помощи друг другу. 22. Часть 12. Глава 22. Звонок в Фес. На следующий день Жади не выдержала и стала искать повод для звонка в Марокко. - Латифа, я вновь потеряла рецепт того печенья, которому тебя научила Зорайдэ. Так редко пеку. Или я отдала листок Кларе? Но всё равно лучше позвонить в дом дяди Али и выяснить точные ингредиенты и состав специй у Каримы или Зорайдэ. Я обещала рецепт Изадоре. - Рецепт я могу тебе продиктовать, но, Жади, если тебе хочется поговорить с Каримой, не ищи предлог. Просто позвони. Жади неуверенно набрала номер в телефоне. Она звонила и в начале недели, и три дня назад, и сегодня позвонит. Вдруг дяде Али не понравится такая навязчивость? Но, тем не менее, вздохнув, мать Хадижи всё-таки нажала на «вызов» и стала ждать ответ. ***Марокко. Фес. Дом дяди Али и Зорайдэ. В комнате, где обычно восседал на диване сид Али, ничего не изменилось. Вот только кальян стоял на полу у дивана, а трубка лежала на маленькой подушечке, оставленная хозяином, когда раздался телефонный звонок, и сид Али понял по выражению лица Зорайдэ, что звонит Жади. Едва перебросившись несколькими фразами с родственницей из Бразилии, Зорайдэ по знаку сида Али передала ему трубку, а сама отправилась проверить, нет ли вокруг посторонних ушей. Но вскоре она возвратилась со спокойной душой: Карима стоит во дворе, любезничает с Ахметом, который вскоре станет ее мужем. Им есть что обсудить. Рания, за которой было замечено желание подслушать и вызнать чужие тайны, находится на кухне и помогает женщинам лепить печенье. Зорайдэ кивнула мужу, тот знак понял: разговаривать можно свободно. - Жади, тебе кажется… Не понимаю, откуда взялись такие мысли! Совсем недавно в Мекнесе в доме Фарида был праздник в честь Хадижи. Со здоровьем у твоей дочери тоже всё в порядке… Мы бы знали, если что-то не так… Тогда почему же ты беспокоишься? Пожилой мужчина в европейской рубашке цвета хаки и светлых льняных брюках одной рукой держал телефонную трубку, а другой нервно сжимал-разжимал пальцы. Но старался, чтобы голос не выдал его состояние. Если Жади заподозрит, что дядя Али знает о приближающейся буре в семье ее дочери, всё – жди беды и большого скандала! - Жади, разве ты не виделась с Саидом? Неужели он не рассказал тебе о празднике, о подарках, которые получила Хадижа не только от гостей, но и от мужа? … Что – мой голос? Жади, хорошо, есть один вопрос, который нас тревожит, - как будто сдался дядя Али. - Скоро свадьба у старшей сестры Фарида. Жених из Феса, но так как он получил наследство в Египте, там и свадьба состоится, потому что он срочно уже выехал туда, и там же в основном все его родственники. Фариду придется везти сестру-невесту в Египет. Мы не знаем, что решила семья: останется ли Хадижа в Марокко или тоже поедет с ними на свадьбу. Путь далекий. Не хочется, чтобы Хадижа рисковала в ее положении. Вероятно, Жади бурно отреагировала на новость, но дядя Али молча выслушал всё, что хотелось выплеснуть племяннице в его уши. - Жади, всё будет хорошо, иншалла! Да убережет Аллах твою дочь от беды! Видя, что жена стоит рядом, внимательно следя за разговором и прислушиваясь, сид Али передал трубку ей: - Зорайдэ, поговори с Жади. У меня не хватает терпения убеждать ее. Пусть Аллах пошлет мне терпение! Женщина забрала трубку и заговорила: - Мы сообщим тебе, Жади, что они решат. Мы с сидом Али хотели бы, чтобы на время отъезда семьи Хадижа пожила бы у нас в доме. Мы смогли бы уберечь ее от любой неожиданности…. А что Рания? Тебе не стоит беспокоиться из-за Рании. Она так желает вернуться к Саиду, заслужить его прощение, что не посмеет даже косо посмотреть в сторону его дочери. Думаю, она станет добиваться, чтобы вызвать у Хадижи симпатию и сделать своей сторонницей. Али не спешил возвращаться к кальяну, слишком серьезна была ситуация. Только бы Зорайдэ не проговорилась! - ...Да убережет Аллах нас всех от беды! Жади, если что, ты сразу узнаешь, ведь верблюда в мешке не спрячешь … Хватит жаловаться, лучше благодари Аллаха, что… Нет, Жади, не стоит прилетать, а то как бы Фарид назло не взял Хадижу с собой в поездку. Когда семья покинет Марокко почти на полмесяца, ты сможешь разговаривать с Хадижей из нашего дома каждый день… Хорошо, Жади. И тебе здоровья… Пусть Аллах позаботится о тебе! Когда разговор завершился, старики с облегчением вздохнули. - Да простит меня Аллах! – с чувством произнес сид Али. – Я вынужден лгать, скрывать от Жади то, что она так хочет знать. Рано или поздно ей всё равно станет обо всем известно. Но только не сейчас. - Да, сид Али, ещё не разрешился вопрос с Латифой. Впереди ещё много плохого. Опять же – Мухамед поневоле берет третью жену. Латифа в лучшем случае переселится в купленный для нее дом. Но не смирится. - Зорайдэ, Жади тебе успела и про Латифу рассказать?! Когда Аллах создавал мою племянницу, не пожалел перца! Нет, где Жади, там, как на пожаре. Беги, спасайся, пока крыша не рухнула тебе на голову! - Что теперь будет, сид Али? – с тревогой спросила Зорайдэ, заранее зная, что может ответить муж. - Зорайдэ, одно утешает, что Жади пока ничего неизвестно. Саид не стал ничего рассказывать, я уверен. - Это так, сид Али. Жади вела бы себя иначе, узнай она правду. Но материнское сердце не обманешь. И мне что-то не спокойно. Как там наша Хадижа? Сид Али снова сел на любимое место и вставил в рот трубку кальяна. - Если до нас всё ещё не дошли слухи о событиях в Мекнесе, значит, всё спокойно. - Хадижа пока ещё ни о чем не догадывается, - понимающе кивнула Зорайдэ. – А что сид Абдул рассказывает о приятеле - сиде Рахиме? Давно ли они виделись? - Эээ, Зораааайдэ! – с упреком протянул Али. – Абдул пока сам не свой после неудачи с невестой для Саида. Он не может смириться, что от Саида снова кто-то сбежал! Но, как я понял, он решил поставить точку на поисках очередной жены для старшего племянника. Уверился, говорит, что Саиду суждено, чтобы все женщины бегали от него. - Это верно, сид Али: и Жади сколько раз сбегала, Рании пришлось побегать, пусть и не от него, даже Фатима – и ту ему пришлось искать в развалинах. А если вспомнить, как мы искали Зулейку три года назад по всему Фесу? - Нет, Зорайдэ, Зулейка не собиралась никуда бежать. Она была не в себе, заблудилась в городе, как какая-нибудь туристка, а не девушка, выросшая в Фесе. Она же потеряла тогда ребенка, и с ее головой что-то произошло, помутнение сознания. Саид нам рассказывал. - Не станем вспоминать ту страшную историю, - понимающе сказала женщина. - Тем более, что Рания здесь. Это ведь ее тогда подозревали в трагедии. И Зулейка обвинила именно Ранию. Алхамдуллилах! Только бы с Хадижей ничего не случилось! Но рядом с ней окажется та женщина… - Зухра? Меня тоже очень беспокоит ситуация. Говорят, Зухра злая, мстительная, для нее не существует запретов. Если она решит извести жену Фарида, чтобы вновь стать его единственной женой… - О, Аллах! Не дай этой женщине причинить зло дочери Жади! Пусть Хадижа окажется неуязвимой перед коварством соперницы! Сид Али, я даже представить не могу, что там будет происходить, когда Хадиже станет известно о Зухре. - Знать бы, Зорайдэ, что об этом думает Саид! Уверен, у него уже есть план, как действовать, если кто-то посмеет обидеть его дочь. - Как бы Жади не спутала его планы. И зачем ему ждать, когда беда уже случится? Не проще ли предотвратить? - Да, реакции Жади стоит бояться. Но я думаю предложить Саиду отправить к Хадиже Ранию. Мне кажется, Фарид не будет рад предложению оставить Хадижу в Фесе. Если он поручит Хадижу какой-нибудь родственнице в Мекнесе, то я бы подсказал Саиду, чтобы рядом с его дочерью была Рания. Она сумеет дать отпор Зухре, которая или станет искать встречи с первой женой Фарида, пользуясь его отъездом, или уже поселится в доме с позволения мужа. - Боюсь, что случится второе. Если Зухра окажется в одном доме с Хадижей, тогда, сид Али, с нашей девочкой может случиться, что угодно! - говорила Зорайдэ, в ужасе прикрывая рот ладонью. - Вы правы, Рания могла бы пожить с дочерью Саида, чтобы защитить ее от злодейки. - А ты не думаешь, что Зухра и Рания могут объединиться? Ведь когда-то Хадижа и Рания ненавидели друг друга! Рания не выносила Жади и потом плохо относилась к ее дочери. Мы утешаем Жади, говорим, что Рания не опасна, но кто знает… - Что Вы, сид Али. Теперь ситуация изменилась. Рания теперь в таком положении, что ей нужно постараться, чтобы Саид вернул ее в семью. Она не станет рисковать. Они долго разговаривали, кружа вокруг одной темы, будучи настолько увлечены темой беседы, что забыли об осторожности. Если Карима всё ещё оставалась во дворе у фонтана, кокетничая с женихом, то Рания давно покинула кухню, закончив лепить печенье и решив немного отдохнуть у себя в комнате. Но, пройдя из кухни к лестнице за спинами Али и Зорайдэ, она поднялась по ступенькам не до самого верха, а затаилась, присев на лестнице. «Вот как? Я уже слышала, что муж Хадижи вынужден был вернуть бывшую жену. Значит, Хадижа теперь первая (если первая!) жена, но не единственная. Меня собираются отправить к дочери Жади в Мекнес? Что ж, я с радостью соглашусь. Это прекрасный способ оказать Саиду услугу, иншалла! Буду держать его в курсе всего, что будет происходить в доме, где теперь живет дочь Жади. Как бы мне хотелось, чтобы Жади с ума сходила от переживаний за свою дочь! Но я ничего не могу ей рассказать. Нет-нет! Иначе не я, а Жади будет рядом с дочкой, когда беременную Хадижу оставят в пустом доме наедине с той, кого они все так боятся!». Когда Рании показалось, что она услышала всё важное, что ей следовало знать, она, чтобы не быть застигнутой за подслушиванием, осторожно поднялась по оставшимся ступенькам на второй этаж и зашла к себе в комнату. - У меня второй день прекрасное настроение. Саид не смог сосватать невесту. У него не будет ещё одной жены, после которой он мог бы не вспомнить обо мне. Я не ожидала, что Саид сам будет против женитьбы. Это меня обнадеживает, - разговаривала она сама с собой, перебирая букет из алых роз в стеклянной вазе. Убрав со столешницы осыпавшиеся лепестки, выбросив их в урну в ванной комнате, Рания потом подошла к зеркалу и всмотрелась в своё отражение. Она давно не рассматривала себя, боясь увидеть, в каком она ужасном состоянии. Но сегодня она отважилась взглянуть на отражение. Чувствовала она себя прекрасно. Раны из-за рубцов на спине быстро заживали. Синяки на лице почти прошли, стали совсем незаметными. Вот только руки казались неухоженными, кожа была покрыта глубокими царапинами после работы на рыбном рынке. Ногти… О них и говорить нечего – не отросли ещё, но Рания была рада возможности хотя бы придать им красивую форму. Она поднесла пальцы ближе к глазам. Кончики пальцев болели от бесчисленного множества вылепленного крохотного печенья необычной формы. Внутрь каждой печенинки к тому вкладывали миндальный орех. - О, Аллах! Корицей и ванилью пахнет даже здесь, на втором этаже! Пожалуй, сегодня всю ночь мне будет сниться это печенье. И всё потому, что Зорайдэ решила сделать подарок сыну дяди Али, а значит – и Дунии, помочь приготовить сладости к дню официальной помолвки Ясмин и жениха из Сан-Паулу. Но, не смотря на ворчание, Рания всё-таки была рада, что в доме стоит аромат приятных специй, а не пахнет занесенной ветром вонью с красильни и соседней с ней дубильни, где круглый год выделывают кожи. Рания даже вышла на галерею и постояла, вдыхая сладкий запах выпечки. При этом она старалась не спугнуть занятых друг другом Кариму и Ахмета. Было забавно наблюдать за парочкой. «Вот и Карима счастлива! Скоро выйдет замуж. А я могу только верить словам Зорайдэ, нагадавшей мне возвращение домой, к Саиду, но когда это будет?!» Не в силах наблюдать за чужой радостью, она вошла снова в комнату и решила пересмотреть имеющуюся одежду. Если предстоит через пару недель ехать в Мекнес, то следует заранее продумать, что с собой взять. Ей не хотелось выглядеть по-нищенски. Платья, купленные на рынке на деньги, выделенные недавно Саидом, прошлогоднее ткшейто, кафтаны, которые однажды стали ей маловаты, но теперь вновь оказались кстати. Только бы снова не поправиться! Тогда она лишиться трех вполне симпатичных и главное – недешевых кафтанов. С другой стороны – это праздничная одежда. Ей же для пребывания в доме Хадижи нужна обычная повседневная одежда, во что принято одеваться сегодня обычной марокканке: длинные юбки, кофточки, платья-джеллабы, туники с местного покроя штанами… А вовсе не так, как одеваются в восточных сказках - одалиски в шальварах с широким поясом и в коротком лифе, обшитых звенящими золотыми цехинами и разноцветными бусинами. Так…. Юбки есть, даже три, кофточки – с длинными рукавами как тонкие, так и теплые. Брючки… Сойдут под тунику. Но вот туника… потрепанная какая-то… И главное – косметика! Тхоль в качестве подводки для глаз, гасуль для хамама, мыло бельди…. Но от французской косметики почти ничего не осталось. И всё же Кариму стоит поблагодарить за то, что она сохранила столько старых, но, оказывается, замечательных вещей. Они Ранию очень выручат. Кстати, куда Карима поставила косметику, которая осталась после отъезда Фатимы? Эта кобра не стала забирать ни шампунь, ни гели, ни туалетную воду, привезенные из Парижа. А косметика вполне ничего: престижная и дорогая. Объяснить можно только тем, что Саид уезжал из Марокко в почти шоковом состоянии из-за истории с картиной, а Фатима тоже собиралась в суете. Она вообще какая-то взбалмошная и рассеянная особа. Но это на руку Рании. «Надеюсь, змея никогда не узнает, что я вынуждена воспользоваться остатками ее роскоши», - подумала она, стараясь не вникать в другие причины, по которым Фатима могла решить не забирать с собой сделанные в Париже покупки. Например – чтобы унизить Ранию, заставив подбирать крохи с ее стола. «Я должна появиться перед Хадижей в безупречном виде, такой, какой она привыкла меня видеть в доме отца. Мне не нужна ее жалость, испытала бы которую, если бы увидела меня в дешевых платьях. Это такое унижение!» - приложив к себе летнюю джеллабу и разглядывая себя в зеркало, размышляла женщина. Потом она добралась до платков. И этого добра у нее тоже много. Есть и палантины. Да, Саид никогда не был скуп к женам. Всегда делал подарки, дарил ткани, духи, украшения… Сколько у нее в Рио осталось золота! О, Аллах, только бы шкатулка с украшениями дождалась ее возвращения! Если бы Мунир смог сохранить ее золото! Рания отобрала несколько самых красивых платков и отложила всё выбранное в сторону, решив, что сначала сложит всё остальное на дно сундука, а необходимое для поездки завернет в пакет и положит сверху, чтобы потом не искать. Сев за туалетный столик перед зеркалом, взяв специальную тонкую палочку и подводя тхолью с ее помощью глаза, она вдруг представила Хадижу, которая, наверно, выглядит сейчас бледной тенью из-за отсутствия на лице косметики. А ей очень даже идет макияж. Рания не подозревала, что Хадижа - далеко не красавица – может так привлекательно выглядеть. На свадьбе девушку было не узнать. Лицо стало взрослым, выразительным и даже красивым. «… А вот интересно: Зухра – красивая? Каково же Хадиже будет сравнивать себя с красавицей, от которой не смог отделаться ее муж. А если Фарид ещё и любил, и любит ту, другую жену, то Хадиже останется только посочувствовать. Я сделаю это с удовольствием, посочувствую. Девчонка получила то, что заслужила, после того, как она так плохо ко мне относилась все эти годы, начиная с того времени, когда мы с ее матерью превратились во врагов!» - с удовлетворением думала Рания. Но она решила, что мстить больше не за что. Теперь, наоборот, Хадижа может стать той тонкой веревочкой, с помощью которой ей удастся выбраться из ямы бедствий и вернуться к любимому Саиду. Рания достала из сумочки фотографию, на которой они ещё вместе: Саид, Мунир и она. Нет, ничего из того, что было привезено из Бразилии в Марокко перед историей с временным мужем, не сохранилось. Но недавно она получила письмо с фотографией, которое отправила ей Амина, сердобольная сестра. Если честно, Рания очень обрадовалась такому подарку. Поставив фотоснимок на столик, прислонив к зеркалу, она долго не сводила глаз с любимого сыночка и мужа (да, мужа!), который скоро к ней вернется. Да, вернется! Зорайдэ не могла ее обмануть! Всё должно случиться так, как предвидела жена сида Али в той чашке кофе! 23. Часть 12. Глава 23. Мекнес. В доме Фарида за десять дней до этого. После праздника, который был устроен в семье в честь вести о скором рождении ребенка, Хадижа чувствовала себя счастливой. В первое же утро из вороха подарков, которые не успела разобрать накануне вечером, она достала золотое украшение в виде цветка, очень похожее на то, что было знакомо ей с детства. Такой кулон часто носила ее мама и даже иногда одалживала и ей. Хадижа помнила, что в ее личном альбоме была фотография, где она танцует, улыбаясь в объектив, а на ее детской груди виден цветок из золота. И вот теперь она тоже стала обладательницей украшения, так нравившегося ей в детстве. Пусть не в точности, не до мельчайших деталей такого же, но как будто его мастерила одна и та рука. Хадижу грела мысль, что это подарок Фарида. Есть кольцо, которое было им подарено просто так, есть серьги, а вот теперь – очень симпатичный кулон. Муж сделал ей подарок, при том, что денег едва хватало на необходимые нужды, а впереди были огромные расходы на свадьбу Замили, на поездку в Египет! Вероятно, из-за чудесного настроения Хадижа даже почувствовала себя лучше, чем обычно: ее уже не так сильно тошнило утром. Поэтому она привела себя в порядок быстрее обычного, оставив на шее золотой цветок. Причесала волосы, надела ярко-синюю с вышивкой блузку с широкими длинными рукавами и кремового цвета юбку, украшенную слоями широких оборок. Вместо туфелек оставила на ногах удобные бабуши. И спустилась вниз. На кухне готовили обед. Замиля стояла у плиты, Дайнаб резала овощи, а рядом на столе высилась гора из пучков зелени. Лары Джабиры не было видно – ушла на медину, наверно. - Явилась, наконец! – воскликнула Дайнаб. – Аллах! Мы с сестрой рук не чувствуем после вчерашнего праздника, а она спит себе, как принцесса, до самого обеда. Ты видела, сколько сейчас времени? - Ах, я… - Дайнаб! Пусть отдыхает! Хадижа ведь тоже устала вчера! И неважно, когда Хадижа приступит к работе: мы вот с утра занимались домашними делами, а Хадижа пусть после дневного намаза чем-нибудь займется. Дел в доме всегда много. - Конечно, много дел. Фарид вот встал рано утром и отправился в магазины. Он целыми днями чем-то занят, а его жена… - Хватит, замолчи, Дайнаб! Фарид ясно сказал, что Хадижа должна себя беречь – не переутомляться. Это опасно в ее положении. - Представляю, что будет, когда мы вернемся после твоей свадьбы. Тогда все дела свалятся на меня и мать. А у Хадижи вырастит огромный живот, и она будет только сидеть у себя в комнате, есть фрукты-сладости, а мы будем работать! - Не преувеличивай, сестра. - А как же иначе? Кто будет делать всё то, чем сейчас заняты мы с тобой? Хадижа не знала, как вставить хоть слово в речь рассерженной сестры мужа. Она взяла нож, пододвинула к себе пучки зелени, взяла доску и начала рубить зелень. Рука двигалась неумело, так как опыта она так и не приобрела. Но не могла же она просто стоять и слушать упреки Дайнаб. - Оставь, Хадижа! Порежешь палец, увидит Фарид и начнет нас ругать. Дайнаб отговорится, а вот нам с мамой попадет. - Я буду осторожна. - Нет, иди лучше в гостиную и поправь подушки на диванах. Возьми тряпочку и протри пыль на столиках и полках. Займись уборкой, а то мы с сестрой не успеваем вдвоем. Маме нужно было уйти на рынок, сделать запасы продуктов, сходить в аптеку за лекарствами для лары Асии, вместе с ней отправился и дедушка. Но скоро они вернутся, и после намаза нам надо будет уже их накормить. - Фарид вернется вместе с ними или опять придет поздно вечером? – поинтересовалась Хадижа. - Он нам не говорил об этом. Соскучилась? – с ехидством спросила Дайнаб. – И золото, подаренное им, на тебе. Теперь ты не расстанешься с его подарком. - Да, мне очень нравится подарок Фарида, - миролюбиво согласилась девушка. - Дайнаб, отстань от нее, или я пожалуюсь брату. Дайнаб фыркнула и занялась овощами, теперь уже не обращая внимания на Хадижу. А ей ничего не оставалось, как, дорезав зелень, взять протянутую Замилей тряпку и отправиться в гостиную. …Потянулись дни. Но радоваться больше было нечему. Хадижа чувствовала себя неловко: сестры мужа и свекровь с утра до вечера работали по дому, но ей не позволяли заниматься ничем, давая только несколько несложных дел. Поэтому она действительно большую часть дня или сидела-лежала в комнате, дышала воздухом на плоской крыше дома, прохаживалась по галерее и небольшому двору вокруг фонтана перед риадом. Иногда сидела в саду, заходила за дом проведать осликов, когда Фарид не уводил их с собой в город… Но, может быть, из-за отсутствия занятий ей в голову начали приходить разные мысли о прошлом Фарида. Хадижа всё чаще думала о его бывшей жене. Эта женщина когда-то была частью дома, вот этого самого дома, ходила по тем же коридорам и лестницам, бродила по галерее… Сидела за столом в гостиной, готовила еду на кухне, и, возможно, ела из той же посуды, к которой теперь притрагивалась и Хадижа! Дочери Жади было всё любопытней ещё раз заглянуть в комнату Зухры. Хадиже даже мысленно было жутко произносить имя бывшей соперницы. Вслух - язык бы не повернулся! Но в комнате побывать хотелось. Однажды она не выдержала и подошла к двери соседней комнаты, отважилась и толкнула ее. Дверь открылась! И Хадижа вошла, надеясь, что никто ее не видит, не узнает о проникновении на чужую территорию. Впрочем, почему это ей нельзя зайти в комнату бывшей жены?! Да если она захочет, то переставит здесь всё по-своему! Как делала Рания в доме отца, став первой женой после ее матери! И Хадижа так же поступит! Она прошлась по комнате, испытывая какое-то неприятное чувство, как будто каждая вещь враждебно смотрела на неё в ответ на то, что Хадижа с любопытством рассматривала каждую мелочь. Хотелось понять, что собой представляет та женщина. Дайнаб болтала однажды, что Фарид очень любил Зухру. Но за что? За красоту? Хадижа от переживаний забыла, как выглядела та, что, как выясняется, то и дело возникала на ее пути. Виделись в хамаме, а ещё Зухра даже сидела с ней бок о бок в такси, когда недавно они все возвращались из Феса после праздника. Эта женщина проникла в дом дяди Али – уму непостижимо! Зухра кружит возле них с Фаридом не просто так – это Хадиже было понятно. Но что ей надо? Фарид женат, в его семье скоро родится сын. Так что же надо этой женщине? Но поговорить об этом Хадиже было не с кем. А с мужем она не решалась обсуждать ситуацию. Наверно, будет лучше забыть о Зухре, ведь у них с Фаридом началась новая жизнь, когда стало известно о скором рождении ребенка. Так уверяла себя Хадижа. Но с каждым днем, нет, точнее – с каждым вечером, Фарид вел себя всё более непонятно. Однажды он вернулся вне себя от злости. Не разговаривал ни с кем, и дед Рахим попросил всех оставить внука в покое. В ту ночь Фарид ночевал в другой комнате. Хадижа не могла понять причин его настроения. Что случилось? Неудачи в бизнесе? Потеря денег? Что? Муж так и не счел нужным рассказать женщинам, что же произошло. Но сид Рахим знал. Он всё знал, и, наверно, рассказал ларе Джабире. Хадижа видела, как вдруг расстроилась свекровь, стала совсем не своя. И у Дайнаб тоже испортилось настроение. Значит, всем всё известно, только ей никто ничего не рассказывает? «Боятся меня расстроить», - решила она. Прошло несколько дней, и каждый вечер Фарид уходил из дома, возвращаясь так поздно, что Хадижа только иногда слышала сквозь сон, как он пробирается по комнате к своей половине постели или вовсе идет ночевать в соседнюю комнату, чтобы не разбудить её! Так думала она, но то, что Фарид ночует в комнате бывшей жены, ее нервировало. Но не могла же Хадижа закрыть дверь той комнаты? За несколько дней она побывала там не раз. Хадиже было стыдно думать, чем ей пришлось заниматься: она проверила каждый ящик шкафа, заглянула в каждый угол комнаты, в сундук, в вазы, под матрацы и одеяла. Везде скопилось столько пыли, что Хадижа вчера расчихалась, и в комнату с безумными глазами влетела Дайнаб. - Ты?! Это ты здесь бродишь? Уходи, Хадижа. Фариду не понравится, когда он узнает. «Она сказала «когда», не «если узнает», а «когда». Значит, решила рассказать брату, где она меня застукала. Ну и что? Фарид сам здесь ночевал и сегодня, и вчера. А вообще как-то неправильно это, - задумалась Хадижа.- Он мой муж, а ходит спать в комнату бывшей жены. Что с того, если я проснусь, когда Фарид будет ложиться спать?» И только когда Дайнаб всё-таки удалось выставить её из комнаты, Хадиже пришло в голову, что надо бы поинтересоваться, где так поздно задерживается Фарид! Почему раньше такого не было? Но у Дайнаб спрашивать не стоило: Хадижа видела, как девушка сердито задернула темно-красные тяжелые шторы на окне комнаты Зухры, как плотно прикрыла за собой дверь и решительно пошла прочь, увлекая за собой Хадижу. - Тебе не стоит туда заходить. Лучше займись чем-нибудь полезным. Спроси у мамы, может быть, тебе перебрать фасоль? Или нут? В кладовке стоит горшок, который я не успела до конца перебрать, когда ты только появилась в нашем доме, прилетев из Бразилии. - Дайнаб, почему ты против того, чтобы я бывала в комнате, которая скоро может стать детской? Ведь Фарид теперь часто там ночует, когда поздно возвращается из города. - Да? Он там ночует? Не с тобой? Ххы-хы…, - противно хихикнула сестра Фарида. – Ты напрасно думаешь, что Фарид позволит устроить там детскую. - Почему же? - Потому! Живи себе спокойно и не суй нос, куда не просят, - небрежно ответила Дайнаб. Её слова обидели Хадижу, она молча зашла в свою комнату и прилегла на постель. Что происходит? Где и почему Фарид пропадает вечерами? Наверно, стоит за ним понаблюдать, а потом поговорить – и ни за его спиной, а просто спросить у него. Разве он не ответит ей, чтобы успокоить? Она же его ребенка ждет, о котором он так мечтает! А она волнуется, почему муж стал так поздно возвращаться домой… Вот потому Хадижа вышла на галерею, когда Фарид, едва вернувшись с медины и поужинав после вечернего намаза, вдруг снова засобирался куда-то. Он вывел ослика и успел приторочить к бокам животного две пустые корзины, как будто собрался за кормом. «Так поздно?!» – удивилась Хадижа. Она смотрела на него, и ей не нравилась улыбка, которая блуждала по его губам и таилась в глазах. «О чем Фарид думает? Или... о ком?!» - задала себе вопрос молодая женщина и решила окрикнуть мужа. - Фарид!... Фарид! Хабиби, ты скоро вернешься? - с галереи позвала она Фарида, держа руку на слегка округлившемся животе, возможно, так решив напомнить ему о своем состоянии. Мужчина недоуменно поднял голову на голос. Улыбка тут же сползла с лица. - Иди в комнату, - нахмурившись, сердито приказал он. - Но Фарид… Мне надо с тобой поговорить…. Я хочу узнать… - Иди в комнату! Живо! – снова грубо бросил он Хадиже, подхватил осла под уздцы и потянул животное к выходу на улицу. Пока он двигался по двору к ещё закрытым воротам, Хадижа заметалась по узкой длинной галерее. Спуститься по довольно крутой лестнице со второго этажа во двор риада она почему-то побоялась. Бежать через весь дом – не успеет догнать мужа, потому что он уже не только откроет створки ворот, но и выведет на улицу осла и ворота закроет! Но в этот момент на галерее появились лара Джабира с Замилей и увели расстроенную Хадижу в комнату, как и хотел Фарид. - Дочка, ты почему так себя ведешь? – тут же упрекнула ее свекровь. – У моего сына много дел. Видишь, уже стемнело, а он за кормом для ослов отправился. Скоро мы уезжаем на свадьбу, ему все дела надо сделать на полмесяца вперед, иншалла! Она с осуждением смотрела на скрючившуюся на кровати невестку, обхватившую живот руками. Хадижа лежала молча, едва не плакала. - Что ты себе придумала? О, Аллах! Неужели ты решила, что Фарид будет сидеть возле тебя целыми днями? - Почему он каждый вечер куда-то уходит? – дрожащим от обиды голосом спросила жена Фарида. – Почему возвращается поздно и уходит ночевать в комнату бывшей жены?! Мне это не нравится! - Не нравится?! – возмущенно воскликнула Дайнаб, откуда-то взявшись в комнате невестки и брата. – Как ты смеешь так говорить? Моему брату никто не может указывать, где ему проводить время, с кем и где потом ночевать! Может быть, он сегодня вовсе не придет домой! Найдет, где заночевать, чтобы тебя проучить, как следует! - Замолчи, Дайнаб! Выйди отсюда вон! – рассердилась лара Джабира, как будто испугавшись, что дочь наговорит лишнего. – У тебя дела закончились? Я тебе быстро работу найду. Девушка зло посмотрела на «принцессу из Бразилии» и выскочила на галерею. - Хадижа, к чему тебе так переживать? Скажи, чего ты опасаешься? Что происходит между тобой и моим сыном? - Ничего, лара Джабира. Просто я уже неделю почти не вижу Фарида! Он возвращается, когда я уже сплю, а уходит, когда я ещё сплю. Мне даже словом обменяться с ним не удается. - А о чем ты хочешь с ним поговорить? Скажи мне, я ему передам утром. Ведь я встаю рано, кормлю дедушку и сына. - Ничего важного, - шмыгнула носом несчастная Хадижа. – Я просто давно не видела Фарида с близкого расстояния. Вашего сына как будто подменили после праздника. - А что тебе не нравится? – настороженно спросила свекровь. - Почему уже не раз Фарид ночует в комнате Зухры? – выпалила Хадижа мучавший ее вопрос и вдруг увидела, как вздрогнула мать Фарида и невольно переглянулась со старшей дочкой. Замиля не смотрела на Хадижу, отводила глаза. И это тоже показалось ей странным. - Что вы скрываете от меня? – осмелилась спросить она у двух родственниц. - Ничего, в нашей семье нет секретов друг от друга, - теперь уже сухо ответила женщина, придя в себя. Она взяла за плечо Замилю и повела к двери. Но на пороге обернулась. - Отдыхай, Хадижа. Тебе нужно быть спокойной. Ни к чему думать о разных глупостях. Фарид и раньше любил ту комнату, не раз ночевал там даже после развода с той…женщиной. - Потому что он тоскует по ней? – бросила им вслед Хадижа. Замиля вернулась к ней и ответила: - Вовсе нет. О, Аллах, как можно ее любить? Зухра была ведьмой! Она и сейчас ведьма! Но комната всегда принадлежала Фариду, с детства! Потом он переделал ее, когда женился в первый раз. Вернее – Зухра переделала под свой вкус, а когда он решил жениться на тебе, то не захотел, чтобы ты жила в комнате той, которая принесла нам столько неприятностей. Там после Зухры осталось что-то плохое, будто витающее в воздухе! Вот он и превратил пустующую комнату в твою спальню. В вашу спальню! Но теперь он вспомнил, что у него есть и своя. Наверно, решил, что дух Зухры покинул помещение, ведь теперь ты – жена Фарида. Девушка говорила так уверенно, что Хадижа не могла усомниться в ее словах. Действительно, что это она себе вообразила? Но «дух Зухры» всё-таки никуда не делся! Поэтому ей так плохо, поэтому приходят в голову разные нехорошие подозрения! Не стоит туда больше заходить. - Где ключ от соседней комнаты? Ее надо закрыть! – заявила она. Но мать так и вышла, не оглядываясь. А Замиля только покачала головой. - Ключ у Фарида. Он хочет там сделать ремонт, наверно. Ведь где-то придется делать комнату для ребенка. Хадижа, не лезь к мужу с разными глупостями. Он и так сейчас весь на нервах. Из-за далекой поездки, из-за разных дел, которые останутся незаконченными. Женщины ушли, оставив Хадижу одну. Она больше не плакала, и вообще – слова Замили ее успокоили. Она даже вышла на галерею, чтобы немного постоять перед сном. «Интересно, кто будет ходить за кормом для ослов, когда мы уедем в Египет? Или Фарид куда-то их пристроит?» - пришло ей в голову. Кто-то подошел к ней и остановился за спиной. Но она не стала оглядываться. И вдруг чья-то рука легла ей на плечо. Хадижа едва не взвизгнула от неожиданности. Это не свекровь и не девушки! Но кто тогда? Она уже хорошо изучила тех, с кем прожила под одной крышей последние полгода. - Лара Асия? … Как вы меня напугали! – быстро повернувшись, она оказалась лицом к лицу с сумасшедшей старухой. - Эх-хе-хе!.., - хрипловато рассмеялась лара Асия. – Ждешь, когда Фарид вернется? Это случится нескоро! Хадижа успела пожалеть о том, что вышла из комнаты. Она молча стояла, боясь продолжать разговор с больной женщиной. Кто знает, что может прийти ей в голову. Хотя уже несколько недель лара Асия вела себя вполне разумно, видимо, действовали лекарства, которые ей давала лара Джабира. - Смотри, Хадижа, и запоминай. Вон там, - показала она костлявым пальцем куда-то вдаль, - находится улица, на которой в Мекнесе расположена лавка Фарида. Там торгуют его мандаринами. Хадижа даже не пыталась всматриваться в темноту, прорезанную светом электрических фонарей, расставленных в таком порядке, что издали освещенные улицы сливались в изломанные линии. - А вот там, Хадижа, хамам, куда мы все завтра пойдем мыться, потому что завтра – четверг… В той стороне – кафе, где просиживает днями и вечерами сид Рахим. - Откуда Вы знаете? Ведь из дома не выходите! - Сейчас меня не отпускают одну из дома, - вздохнула ужасная старуха, - но я так давно живу здесь, было время, когда знала многие улицы, которые прошла вдоль и поперек. И продолжила: - Там, Хадижа, лавка, где Фарид и Рахим покупают корм для ослов. Вот как пойдет туда Фарид, так ты насторожись. Или ты всё сама узнала? Звала его, отпускать не хотела? Я слышала. - Фарид как раз сегодня поехал за кормом. Днем не успел. - Вот как?! – неприятно усмехнулась старуха. – Пошел, значит, сегодня. Уж и до утра дождаться не мог. - А что такое? Опасный район? – забеспокоилась Хадижа. - Хе-хе… Опасный… для тебя! Там ведь живет Зухра. На той же улице, где стоит лавка, куда Фарид ходит покупать корм. - Зухра?! А Фарид знает об этом? Но лара Асия не ответила. Она как-то очень ловко успела отойти от Хадижи и вскоре была у двери своей комнаты, оставив опешившую от услышанной новости молодую жену на попечение подоспевшей так вовремя Замили. - Что ты тут делаешь? И лара Асия на прогулку вышла… О чем вы разговаривали? Она тебя чем-то напугала? Расстроила? – с сомнением спросила девушка. - Нет, - ответила ей жена брата, подумав про себя: «Расстроила?! Она меня просто убила!» - Отправляйся спать, Хадижа. Не жди Фарида. Привезти корм по ночным улицам Мекнеса ничуть не проще, чем днем пробираться с груженым ослом по заполненным людьми улицам. Животное устало, Фарид тоже. Пока они доплетутся, будет уже поздно. Пока брат разгрузит поклажу, выложит корм в сарай, поставит осла в стойло и даст ему поесть… Иди, Хадижа, отдыхай. Дочь Жади не стала сопротивляться. Вернулась в комнату и легла под одеяло. Но уснуть она так и не смогла. Лежала, прислушиваясь к каждому шороху на галерее и во дворе. Ей казалось, что она сможет услышать даже цокот ослиных копыт по мостовой на улице перед риадом. Ведь слышен же шелест листвы той оливы, что растет посреди улицы недалеко от ворот. «Неужели лара Асия сказала правду? Там где-то рядом живет Зухра?» - поворачиваясь на бок, задумалась Хадижа. «Но ведь должна же она где-то жить! Специально выбрала такое место, чтобы видеть моего мужа. А корм для ослов семья покупает много лет в одной и той же лавке! Ходили туда, может быть, ещё до появления Зухры в жизни Фарида! а она знает об этом, вот и выбрала там себе дом». «Но почему Фарид отправился покупать корм ночью? Или корм кончился так внезапно, что завтра ослы уже останутся без пищи?» «Нет, мне всё-таки не нравится, что Фарид туда пошел. А куда он пропадает каждый вечер? Не наведывается ли он к бывшей жене? Тогда мне понятно, почему Фарид изменился и избегает меня. Но как они могли сойтись? Почему он изменился так резко? Или нахалка опять проникла на наш праздник, и они договорились?». Хадижа вспомнила, как у Дайнаб уже несколько дней стоит в глазах затаенная насмешка, когда они встречаются глазами во время разговора. «Неужели Дайнаб что-то знает? И лара Асия знает. Ведь не просто так она мне рассказала, где живет Зухра! Вот только ей что-то может быть известно? Ночью поджидает Фарида где-нибудь во дворе?» Она долго ворочалась, страдая от ревности. «Завтра я попрошу Фарида, если он куда-то соберется пойти вечером, чтобы взял меня с собой. Если откажется, значит, что-то скрывает. Он обманывает меня!» Хадиже показалось, что еще немного – и она сойдет с ума от неизвестности и разрывавшей ее сердце ревности. Она залилась слезами, выплакалась и только после этого испугалась, что может потерять ребенка. «Если это случится, тогда я и Фарида потеряю!» Она так и не решила, что будет делать, если вдруг окажется правдой то, что Фарид бывает у другой женщины. «А может быть, это стечение обстоятельств? И я просто накручиваю себя, как Рания? А на самом деле нет ничего, и мой муж даже не помышляет о Зухре, развелся с которой два года назад. Он перед поездкой так замотался в делах, что ему в голову не придет подобное!» - успокоила себя Хадижа. Только после этого она уснула и так и не поняла, что Фарид в эту ночь не вернулся ночевать. Рано утром он завел осла во двор, развьючил бедное животное, простоявшее всю ночь на улице в тупике перед дверью обиталища Зухры, получив от хозяина хорошую порцию корма. Только оказавшись в собственном стойле, ослик издал радостный крик: «И-а, и-а!», получив тумака от хозяина. Но Хадижа так и не проснулась, не услышала сквозь сон рев возвратившегося с загулявшим хозяином осла. А Фарид, поднявшись в комнату, соседнюю с той, где крепко спала его беременная жена, захватил свежую одежду, заботливо приготовленную для него Дайнаб, посвященной в тайну. Потом спустился на первый этаж, где помылся в душе, основательно позавтракал вместе с дедом, поговорил с матерью, обсудив с ней и сидом Рахимом обеих женщин – Хадижу и Зухру, обеих жен, так по-разному появившихся в его жизни. Потом, снарядив в дорогу другого осла, отправился по делам, захватив с собой и сида Рахима. Хадижа проснулась намного позже и была, конечно, вновь обманута семьей. Едва открыв глаза, она вспомнила слова больной родственницы. Поэтому, едва позавтракав, Хадижа отправилась во двор, чтобы проверить, на месте ли ослик, пополнился ли запас кормов. Всё оказалось на месте. Ослик был один, но именно тот, с которым она вчера видела Фарида. Так всё-таки он ходил за кормом? Ведь вот они, два тюка стоят, места нет свободного.. У Хадижи отлегло от сердца. Значит, Фарид занимался делами, а ей всё только кажется из-за таких вот глупых слов про Зухру, насмешек Дайнаб, неверно истолкованных взглядов Замили и поведения его матери. Она становится такой же мнительной, как Рания! Потом она обнаружила, что комната Зухры закрыта на замок, и очень обрадовалась, истолковав это в свою пользу. 24. Часть 12. Глава 24. Зухра и Фарид после посещения шейха. Фарид шел по улицам Мекнеса, залитым утренним солнцем, и перебирал в памяти события последней недели. На следующий день после праздника он отправился к Зухре, чтобы договориться, стоит ли идти к шейху или можно договориться. Но она встретила его предложение яростным возмущением. - Как это? Аллах, да неужели ты, Фарид, обманул меня? Что я отвечу шейху? Я не стану делать так, как ты хочешь! Шейх велел прийти к нему на беседу! Там ты и объяснишь, почему вовремя не отдал мне махр, не купил квартиру. Поклянешься Кораном, отвечая, были недавно у нас с тобой отношения или нет... - Замолчи, Зухра! Не стоит так орать! Вся улица слышит наш разговор. Не зли меня лучше. Всё равно пришлось идти в мечеть вместе с Зухрой. А уважаемый шейх после долгого разговора предложил или считать развод недействительным, или вновь совершить никях – обряд бракосочетания. Разумеется, Фарид по совету деда ухватился за возможность совершить никях. Но к его удивлению, Зухра тоже захотела именно так разрешить проблему, и позже Фарид понял, почему. Он боялся отмены развода по одной причине: тогда брак с Хадижей окажется недействительным, а это повлечет за собой проблемы с Саидом Рашидом и дядей Омаром Обенсуром. Проблемы в бизнесе, проблемы с деньгами… К тому же Хадижа ждала его сына, и ему вовсе не хотелось, чтобы она переживала из-за ситуации, и, не дай Аллах, потеряла бы ребенка! Он также не желал, чтобы Зухра снова вернулась в его дом первой женой. Он вообще был против восстановления с ней отношений. Фарид чувствовал, что с ним случилось, как в пословице: хвост виляет собакой. Нет, ни одна женщина не станет им управлять! Зухра и вовсе недолго будет называться его женой. Пусть не думает, что можно так просто заманить его в ловушку, чтобы получить всё, что захочет. Так не будет. В ловушке скоро окажется змея Зухра… Из мечети Фарид вышел с тяжелым сердцем. Его гордость была уязвлена тем, что ему была навязана Зухра, когда вынужден был признать мимолетные отношения, чтобы Зухра не вздумала при шейхе требовать от него клятвы на Коране. Оказавшись на улице после совершения обряда, пройдя несколько десятков метров, Фарид, не веря в случившееся, оглянулся назад, бросив растерянный взгляд на арку ворот, в которой виднелся минарет мечети. «Клянусь Аллахом, я очень скоро проучу негодяйку!» - дал он себе слово. А Зухра не желала ничего замечать и чувствовала себя хозяйкой положения. - Фарид, теперь ты отведешь меня на рынок золота и купишь мне украшения, которые я себе присмотрела. Хадиже ты дарил золото на свадьбу, теперь моя очередь для подарков. Ведь ты вновь женился на мне, а не просто отменил развод. Знаю, что денег у тебя пока нет, но ты всё-таки должен мне купить хоть что-то. Кольцо, браслет, серьги и ожерелье. Традиционный комплект невесты. - Откуда я возьму столько денег? – возмутился мужчина, пораженный ее аппетитом. – Я не выбирал тебя в жены, вынужден был вернуть тебя из-за неуплаты полной суммы махра. - Нет, хабиби, ты не просто меня вернул. Ты снова женился на мне. Ведь мы прошли через обряд никяха. Теперь ты обязан купить мне золото! Не забывай, что шейху ты выдал письменное согласие на размер махра, который выплатишь мне, если вдруг снова решишь развестись. Да убережет Аллах меня от такой горькой судьбы! – с издевкой произнесла женщина, поправляя никаб. Зухра была сама скромность: темная джеллаба, на голове – черный платок, повязанный так, что в узкой прорези видны были только ее глаза. Но Фарид хорошо знал бывшую жену – вновь вернувшуюся к нему, помнил, на что она способна. Он видел, как в ее глазах таилась то злость, то желание заманить его в свои сети, то надежда заполучить что-то из того, что она уже наметила выпросить у него, когда вернет статус жены… Фарид постоял посреди улицы, что-то обдумывая, а потом, видимо, принял решение. - Значит так: я куплю тебе золото, но ты сегодня же уедешь в Марракеш в мой дом. Жить ты будешь там. Хадижа не должна узнать о том, что ты стала второй женой. - Почему это? Ещё чего! Нет, так не пойдет! Я хочу, чтобы не только Хадижа, но и весь Мекнес узнал о том, что я вновь твоя жена! И ни в какой Марракеш я не поеду! Я твоя законная жена! Почему Хадижа живет в Мекнесе, а меня собрался прятать в Марракеше? Ты вернешь меня в свой дом, поселишь вновь в моей прежней комнате. - Нет, сделаешь, как я сказал! – ответил он, при этом дернувшись так, как если бы хотел ее ударить. - Нет, Фарид, хабиби, нет! Сейчас мы пойдем к тебе домой, и я вновь поселюсь в своей комнате. Ты ведь приказал сохранить все мои вещи – знал ведь, что мы рано или поздно снова будем вместе! Хабиби! Знаю: ты всё ещё меня любишь! Зухра была переполнена радостью, Фарид это видел. Он не был согласен с ней и не собирался выполнять ни одно ее желание, задумав хорошенько проучить нахалку. Но не стал спорить, а двинулся вперед, молча повел Зухру по медине в сторону, где находилось кафе, в котором его поджидал дед Рахим с приятелями. - Куда мы идем? Лавки ювелиров расположены в другой стороне. И до твоего дома идти следует не по этой улице! – с беспокойством спросила Зухра. Фарид резко остановился и повернулся к ней со злым лицом: - Разве ты не хотела, чтобы о нашем браке узнал весь Мекнес? Поэтому я веду тебя к своему деду. Неужели забыла про кафе, где сид Рахим проводит время с приятелями? Дойдем до места, я расскажу деду при свидетелях, что вновь на тебе женился. Если Зухру и насторожила злоба Фарида, то она все равно решила не придавать значения его настроению. Впереди ее ждет много неприятного, она прекрасно это понимала. Но она все-таки вырвалась со дна пропасти, в которую была низвергнута любимым мужчиной. Ей удалось это сделать, вот и теперь - стоило надавить на мужа, как он послушно ведет ее к деду Рахиму, хотя и бесится про себя. Когда они дошли до кафе, оно оказалось закрытым. Но старики сидели на лавке возле дверей. Кто-то читал газету, остальные разговаривали. Но все дружно повернулись к Фариду и Зухре, когда они подошли совсем близко. Как будто ждали их появления. Впрочем, так и было. Фарид поздоровался с пожилыми приятелями деда, а Зухра скромно опустила глаза. - Салам алейкум! Салам алейкум, - говорил он, почтительно здороваясь с каждым из присутствовавших. - Алейкум салам! – отвечали внуку сида Рахима. Фарид подвел Зухру поближе и встал у нее за спиной. - Дедушка, это Зухра. Мы ходили в мечеть и совершили обряд никяха. Зухра снова стала моей женой. - Воооот кааак, - с осуждением протянул дед.- Как же ты мог жениться на женщине, от которой отвернулась семья? - Я был вынужден так сделать, но намерен исправить положение. При чем, прямо сейчас. Поэтому я при четырех свидетелях говорю тебе, Зухра: «Талак!» Я с тобой развожусь! «Талак!» Я с тобой развожусь! «Та…». Но Зухра, быстро сообразив, что происходит, не дала договорить Фариду страшное слово. Она изо всей силы толкнула его в грудь прямо на пустой столик за его спиной, а сама бросилась бежать, чтобы никто из свидетелей не смог утверждать, что она услышала всю фразу. Через несколько мгновений от Зухры и след простыл. Пока мужчина барахтался под перевернувшимся столом, путаясь в длинной джеллабе, надетой на легкую желтую рубаху и светлые летние брюки, пачкая одежду уличной грязью и пылью, злясь от этого и ругаясь, беглянка была уже далеко. - Ээээ, какая ловкая козочка досталась тебе, Фарид, - тут же начали острить старики. - Как ты ее поймаешь? Хоть весь город обойди, но теперь она станет избегать тебя, чтобы не услышать третий «талак!» - Ничего, у каждой змеи есть нора. Туда она и приползет рано или поздно! Фарид, ошеломленный очередной неожиданной выходкой Зухры, задетый собственной неудачей и необходимостью в ближайшее время тратить попусту силы на поиски ненавистной женщины, быстро простился с окружением деда Рахима и отправился домой. Но дед его окликнул, и Фариду пришлось вернуться. - Вот что, внук, не ищи ее пока. Жалко, что наш план провалился. Но ты можешь трижды произнести «талак» в любой момент, когда она вернется в ту развалюху, где живет. Вот только нужны свидетели… Но это можно устроить. Ведь ей надо где-то жить… Как ты теперь поступишь, Фарид? Позволишь ей вернуться в твой дом, стать угрозой для Хадижи? - Нет, дед, конечно, нет! О, Аллах, как же я не предусмотрел, что она быстро сообразит и рванет прочь? - Не упрекай себя. Лучше делай теперь иначе, чем мы с тобой задумывали: отправь ее жить в Марракеш. Увези сам, пообещав ей горы золота, но ничего не делай, тяни время. Запри ее на несколько месяцев, пусть она пережидает рождение твоего сына взаперти, чтобы не нанести вред ни ему, ни Хадиже. А потом дашь Зухре развод, когда она не будет ожидать этого. - Согласен, дедушка. Так я и собираюсь сделать. Но надо найти Зухру раньше, чем она доберется до моего дома и расскажет правду Хадиже. - Ты прав, Фарид. Тогда поспеши, - закивал старик, нервно перебирая четки. Мужчина ушел, злясь на то, что из-за неудачи стал предметом насмешек друзей деда, а уж какие сплетни прокатятся теперь по медине – и говорить нечего! Добравшись до дома, он быстро переговорил с матерью и сестрами, объяснив ситуацию и предупредив, чтобы не впускали Зухру в дом, даже если она станет скандалить на всю улицу. Впрочем, вряд ли она решится привлечь к себе внимание, чтобы скандальным поведением не дать повод для развода. - Но всё-таки будьте настороже. Хадижа не должна ничего заподозрить! – велел он сестрам и матери, пораженным новостью. Впрочем, лара Джабира была не столько удивлена, сколько расстроена случившимся. - Фарид, всё-таки это произошло! Тебе трудно будет от нее избавиться. Зухра хитра, постарается избежать западни. Неужели снова всё повторится? Зухра будет командовать в доме, делать всё по-своему, без тебя не признавая никаких правил нашей семьи, - горевала женщина. - Так больше не будет! – твердо сказал Фарид. – Зухру в наш дом я больше не приведу. Если не захочет уехать в Марракеш, пусть живет в халупе возле развалин. - Сомневаюсь, что она теперь там останется, - фыркнула Дайнаб, испытывающая смешенные чувства от известия о том, что подруга снова вернется в их семью. - Тебе что-то известно, дочка? – с подозрением спросила у неё мать. – Ты видела Зухру? Или она тебе звонила? - Мама, где я ее увижу? Из дома почти не выхожу! И позвонить она мне не может: знает, что телефон стоит в комнате деда. - Но теперь я перенес телефон в гостиную. У меня нет больше причин держать его подальше от Хадижи. Но прошу вас не давать подходить Хадиже к телефону, если кто-то будет звонить. Что, если Зухра осмелится рассказать моей жене правду? - Тише, Фарид! Кажется, по лестнице кто-то спускается! – предупредила Замиля. Она пребывала в ужасном смятении, услышав, что ее давняя неприятельница вновь возвращается. Они с Зухрой с самого начала невзлюбили друг друга, но старшая сестра всегда держалась сдержанно. И Зухра не смела задевать девушку. Но Замиля беспокоилась не за себя. Скоро она выйдет замуж и будет жить далеко от родственников. Возможно, даже не сможет узнать, что произойдет в семье брата, когда в доме обоснуется вторая жена. Беспокоилась за мать и Хадижу, особенно за Хадижу, понимая, что жена Фарида станет главной мишенью для злых козней вернувшейся Зухры. Дайнаб же, наоборот, злорадствовала, что Хадиже теперь придется несладко. Она и сама не могла объяснить, отчего с таким неприятием относится к невестке, но уже предвкушала, какое соперничество развернется между Хадижей и Зухрой за брата. Она нисколько не сомневалась, что так и будет. Но кто из них победит? В любом случае ей, Дайнаб, тайно или явно придется вставать на сторону Зухры. Иначе и ей несдобровать! Когда в комнату вошла Хадижа, все сразу замолчали. Фарид внимательно посмотрел на жену. Но Хадижа радостно улыбнулась и спросила: - Фарид, ты уже пообедал? Тебе понравился мой салат? Я сама его делала, мне никто не помогал! Этот рецепт мне дала моя тётя Латифа. - Нет, я ещё не ел, - отводя глаза, ответил ей муж. - Тогда пора к столу, - подхватила мать. - Сынок, позвони деду. Узнай, где он, когда вернется? Ждать нам его или можно садиться обедать? Пока Фарид звонил на сотовый сиду Рахиму, женщины быстро выставили на стол салаты и таджин, выложили горячие лепешки и поставили на плиту чайник - кипятить воду для свежего чая. - Нет, дедушка сказал, что открылось кафе, и он с сидом Ахметом и сидом Хамедом там покушает. Он пробудет там до вечера, просил привести ему осла после вечернего намаза. После обеда, похвалив салат, приготовленный Хадижей, Фарид снова ушел. По делам, как он ответил Хадиже, но мать и сестры знали, что для сына и брата сейчас самое важное дело – найти Зухру и уговорить ее держаться подальше от Хадижи и от их дома. Уходя, он, оглянувшись, ещё раз бросил взгляд на жену. Хадижа ответила ему улыбкой. И ему стало нехорошо. «Почему мне не нужна ее любовь? А ведь девчонка в меня влюбилась! Но это хорошо, впрочем. Значит, Хадижа не захочет меня потерять, даже если рядом появится Зухра. А зная эту гадюку, можно не сомневаться, что Зухра будет добиваться возвращения в дом. Пусть и второй женой», - думал Фарид, идя через двор к стойлу, где был привязан отдохнувший ослик. Мужчина, как обычно, навьючил на животное пустые корзины для корма, решив, что поиски Зухры закончатся в любом случае у лавки, где он закупает еду для животных. Куда Зухре ещё податься?! Денег у нее нет, наверняка потратила всё, что он недавно ей дал на еду. Сейчас уже нет ни одного дирхама – был уверен Фарид. Он подождет новоявленную жену в ее жилище и поговорит. Ей придется принять его условия. Или она вынудит поступить с ней очень жестко. Неужели придется силой увозить Зухру в Марракеш? Но тогда он вынужден будет нанимать людей, чтобы сторожили эту ведьму! Не проще ли тогда привести Зухру в свой дом и закрыть в женской комнате, завязав рот, посадив на цепь, прикованную к крюку в стене? Но кто станет за ней ухаживать? Кормить, убирать нечистоты? Такое не скроешь в доме даже от невнимательных глаз. Молчать Зухра тоже не станет. Крики услышит весь дом. Хадижа тоже заинтересуется обитательницей женской комнаты. Он вновь вспомнил жену. Хадижа казалась Фариду недалекой и доверчивой. «Но как она похорошела», - не мог он не признать. Лицо стало таким милым, как будто светилось каким-то внутренним светом. «Это будущее материнство так ее преобразило», - решил Фарид, тут же вспомнив и о Зухре. Даже она смягчала свой необузданный нрав, когда несколько раз ей удавалось забеременеть. «Только бы Аллах не благословил нас с Зухрой после единственной близости, послав нам ребенка», - переживал он, забираясь на осла перед надежно закрытыми воротами своего дома. Фарид ещё раз огляделся по сторонам – т.е. в оба конца улицы. Зухры нигде не было видно: она не шла к его дому, не выглядывала из-за углов, не пряталась за единственной на улице оливой. - Значит, отсиживается где-то ещё. Но скорее всего – поджидает меня у себя дома. Понимает, что от разговора ей не уйти. К тому же она добивалась брака вовсе не для того, чтобы от меня бегать. Успокоившись, уверяя себя, что Зухра не появится в его отсутствие у порога риада, когда он к ней же и направляется, Фарид поехал по медине, выбирая из улиц более короткий путь к району, где обитала Зухра. 25. Часть 12. Глава 25. Зухра и Фарид. Первый вечер молодоженов. Фарид в тот день долго ехал по запруженным улицам Мекнеса, пробираясь на осле через толпы людей, стараясь не угодить на выложенный прямо на камни мостовой товар из местных лавок. Осел пугался мопедов, которые то и дело проносились мимо. Несколько раз Фариду пришлось бить осла пятками в бока, чтобы заставить тронуться дальше. Наконец, добравшись до тупика, где находилась лавка, Фарид привязал осла к железной петле в стене, но не пошел за кормом, а решил сначала заглянуть к Зухре. Она оказалась у себя. Войдя, Фарид увидел ее, сидевшую на диване с тарелкой фиников на коленях. Женщина встретила его настороженно. Тут же встала и, обойдя его стороной, выглянула за дверь. - Что, решила убедиться, что я пришел один, а не привел четырех свидетелей? – усмехнулся Фарид. - Конечно. Не ожидала, что ты способен на такое. Мы же только поженились, а ты тут же решил дать мне развод? Ничего у тебя не выйдет! Я беременна, и это правда. Взгляни – я сделала тест на беременность. Зашла в аптеку и выложила на него последний дирхам. Но теперь уверена – у нас с тобой тоже будет ребенок, - с довольным видом призналась она. Фарид ничего не понимал в тестах, в каких-то полосках… Слышал, конечно, что есть такой способ, когда на полоске выступают две линии, если женщина беременна, или одна – если нет. Но когда дело касается Зухры, верить глазам не стоит – купила тест и подрисовала черту, а теперь делает из него глупца. - Не верю. Зухра, давай обсудим, как быть дальше. - Давай обсудим. Но я жду ребенка - это правда. Не веришь – сходим вместе к врачу. Потом ты отведешь меня в дом и скажешь правду Хадиже. Фарид, мы с ней подружимся и станем жить, как сестры. Вот увидишь, - обещала Зухра, но в глазах стояла злая усмешка. - Нет, я против. Мои жены не будут жить в одном доме. По крайней мере – пока. Когда вас будет трое или четверо, тогда все будете жить вместе, дружно… А сейчас, если и ты тоже ждешь ребенка – тем более, вам обеим нужна спокойная жизнь. - Но... - Нет! Я тебя знаю: окажись ты рядом с Хадижей, тут же начнешь травлю. Мне не нужны скандалы. И я хочу, чтобы мои дети родились, если ты не лжешь, конечно, что беременна. - Нет, ты мне объясни, Фарид, чем ребенок Хадижи лучше моего? Она будет жить в семье, где о ней позаботятся, в уютном доме, а меня ты хочешь отправить в Марракеш, в старый полуразрушенный дом? И что я там буду делать одна? Для чего мне нужен муж, которого я буду видеть раз в месяц, если ты вообще обо мне вспомнишь? - А ты на что надеялась? Впрочем, мне и так понятно. Да, ты уедешь в Марракеш... - Нет! Никуда я не поеду! Ещё и Хадиже всё расскажу! Она теперь не единственная. Пусть знает! - Только посмей ей что-нибудь сказать, ты очень пожалеешь! Это я тебе говорю, а ты знаешь, ЧТО я могу сделать с тобой, если разозлишь меня. - Фарид! – сменила тон Зухра. – Но почему я должна уехать? Даже шейх тебе сказал, что ты должен относиться одинаково к обеим женам! - Может быть, ты опять побежишь жаловаться к шейху? Тогда я выволоку тебя за волосы на медину и при толпе свидетелей дам развод. Ты, Зухра, добьешься только этого, - сузив глаза, жестко произнес мужчина. - Но тогда почему бы мне не остаться… здесь, в этом жалком домишке? Ты смог бы навещать меня время от времени. Через день приходить – ведь теперь ты должен делить внимание между Хадижей и мной поровну! Фарид, я не смогу жить без тебя, хабиби! – жалобно закончила она. - Я хотел предложить тебе такой вариант, и если бы ты умела слушать, нам не пришлось бы тратить время на пустые споры. - Так ты не против? Ты согласен? – умоляющим голосом спросила притворщица. - Согласен. Так и сделаем: ты до моего возвращения из Египта поживешь здесь, а потом, если не передумаешь ехать в Марракеш, я подыщу для тебя жилье получше. - Фарид, а что… Разве ты возьмешь Хадижу с собой? Но я тоже хотела бы поехать в другую страну на свадьбу твоей сестры! - Ещё чего! Нет, ты останешься здесь и будешь вести себя тихо. А насчет Хадижи ещё ничего не решено. Возможно, я отправлю ее к родственникам ее отца в Фес вместе с ларой Асией. Ведь ее тоже надо куда-то устроить на время поездки. - Так если ты не берешь Хадижу, с тобой могу поехать и я. Она ни о чем не узнает. Могу ехать под паранджой в качестве вашей дальней родственницы. Фарид, соглашайся, ведь мы сможем побыть вместе. Зачем нам с тобой терять время? - Зухра, ты ведь только что пыталась уверить, что ждешь ребенка? Тогда тебе нельзя никуда ехать, тем более – так далеко. Тебе нужно беречься, чтобы вновь не потерять ребенка. - Да, я не солгала, но… забыла. Фарид, я теперь не смогу без тебя жить. Ты снова мой, и я хочу быть с тобой. - Тогда почему бы нам не уехать в Марракеш? Там мы могли бы провести вместе несколько дней. Я приезжал бы туда, и мы жили бы только вдвоем. Никакой Хадижи рядом, никаких родственников, - насмешливо уговаривал Фарид. - Нет, я не соглашусь, потому что ты отвезешь меня в свой риад, который наполовину – склад, оставишь меня там и забудешь. Нет, лучше я останусь здесь, и если тебя долго не будет, то я всегда буду знать, где мне тебя найти. Приду к твоему дому или позвоню по телефону, попрошу позвать тебя. И мы снова увидимся, - слегка шантажируя, отказалась Зухра. Потом она вспомнила о золоте. - Я беременна. Ты купил Хадиже золотой кулон, когда узнал, что она порадовала тебя долгожданной новостью. А что ты подаришь мне? Или ты не рад моему – нашему! - ребенку? - Зухра, я тебе не верю. Не верю ни одному твоему слову. Ты много раз доказывала свое коварство и лживость. Много раз я бывал обманут тобой. Поэтому не говори мне о своей беременности. Я был с тобой один раз. Или это не мой ребенок? Но даже если мой, то дай мне время убедиться, что ты говоришь правду. Я не могу верить какой-то тонкой полоске, которую ты мне подсовываешь как доказательство. - Верь мне, Фарид! Я жду ребенка. - Не верю! Когда точно буду знать, что это правда, то куплю тебе золото. Родишь мне ребенка – получишь и золото, и вернешься в мой дом. Только так. - Хорошо, Фарид, значит, я всё-таки увижу свою комнату. Мы с сыном будем жить в твоем доме, - успокоилась Зухра. Фарид тем временем, засунув руку в прорезь джеллабы, вытащил из кармана брюк кошелек. Потом расстегнул кнопку на тощем кожаном кошельке и достал деньги. - Вот тебе тридцать дирхамов, - сказал он, выкладывая их на стол. - Сразу много дать не могу, но тебе и ни к чему. Не хочу, чтобы ты потратила их не на еду, а на что-то другое. - Фарид, мне нужна одежда и теплое одеяло. Взгляни, какое убожество вокруг, - она обвела рукой жилище. - Принесу в следующий раз! - Завтра? - Нет, послезавтра. Сама говоришь, мне придется делить, пусть и неявно, дни между тобой и Хадижей, - язвительно напомнил он. - Но с ней ты будешь видеться каждый день, ещё и ночевать в ее спальне, а со мной хочешь встречаться через день? Фарид, это нечестно! - Ты знаешь, сколько у меня дел и разной работы по хозяйству перед поездкой? Мне ещё надо съездить в Фес, к горшечнику, который взял у меня заказ и часть денег за него, а теперь из Феса нет никаких известий. - А…. так он, говорят, заболел. Чуть не умер… - Так тем более надо съездить к нему в лавку и забрать или заказанные к свадьбе Замили таджины и тарелки, или деньги. Я ему заказал ещё и несколько огромных горшков-вазонов. Хочу возле фонтана поставить, посадив в них несколько апельсиновых деревцев. - Хадиже, думаешь, понравится? Или это ее идея? - Нет, и хватит напоминать мне о Хадиже! - Кстати, о горшках… Фарид, расскажу тебе одну историю... И она, подобно Шахерезаде, начала рассказ о горшечнике из Феса. Оказывается, у старика было несколько жен, с которыми он не ладил, держа их в повиновении и страхе. Так же он относился и к работникам, нанятым для работы в мастерской. Когда одна из жен умерла, старик в скором времени решил жениться на молодой девушке, полной сил, чтобы могла не только радовать глаз, но и много работать в его большом доме. Две старшие жены были уже стары, бессильны и некрасивы. Поэтому он сосватал в семье соседей их красавицу-дочь, но после свадьбы стал относиться к ней так же плохо, как и к другим женам. Невеста оказалась не такого нрава, чтобы терпеть побои и унижения. К тому же у нее имелось несколько братьев и отец, который, хотя и задолжал горшечнику большую для семьи сумму, потому и вынужден был согласиться отдать ему в жены единственную дочь, но они все жалели сестру и дочку и не желали, чтобы муж обижал ее. Однажды Неджма – так звали ту девушку – не выдержала и сбежала от мужа. Пожаловалась на него, и братья решили его наказать. Они пробрались в дом ее мужа, куда отец, скрепя сердце, велел вернуться Неджме, жестоко избили старого негодяя. Но так как они скрыли лица под масками, то суеверные слуги, услышав страшные крики хозяина и увидев избивавших его странных существ в чалмах с закрытыми тканью лицами, решили, что на дом напали джинны и теперь разбираются с хозяином, не поделившим с ними что-то… Никто из работников не пришел на помощь к хозяину-горшечнику, побоявшись высунуть нос из лачуг, где ютились те, которым некуда было идти. Когда наутро Неджма зашла в мастерскую, где братья бросили ее избитого мужа, она увидела его бездыханное тело и испугалась. Недолго думая, она подняла хлипкого карлика и отволокла в глубь мастерской. Открыла крышку огромного горшка, заказанного под посадку кустарника, и сбросила туда тело мужа. И снова закрыла крышку, придавив кучей ветоши и поставив сверху ящик с банками краски. Вероятно, когда злобный старик пришел в себя, он начал кричать, звать на помощь. Но слуги, позже пришедшие на работу в мастерскую и занимавшиеся лепкой и обработкой посуды, услышав странные звуки, которые издавал огромный горшок в углу мастерской, страшно испугались, решив, что туда забрался джин. Или сам хозяин его туда посадил, когда ночью поссорился с непрошеными гостями. Удивляясь, что хозяина всё нет и нет, они так и не решились открыть горшок и выпустить джина. Кто же посмеет связываться с нечистой силой? Тем более что джин был явно недобрым: так стучал и вопил внутри горшка, что было страшно слушать. И работники убрались из мастерской, разнося по медине слухи о джинне, заточенном в горшке. Тем не менее, крики из вазона становились всё тише и тише. В стенках горшка были проделаны небольшие отверстия, сквозь которые джинн мог дышать. Но ведь и джины должны что-то есть. Ведь джинн – это такое существо, о котором даже упоминается в Коране, что они похожи на людей. Но кто же посмеет накормить джинна? А вдруг голодный джинн съест смельчака, осмелившегося открыть крышку горшка? Возможно, заточенный горшечник так и умер бы в собственном глиняном изделии, но на его счастье явился заказчик за тем самым горшком… Не поверив на слово работникам насчет джинна, засевшего в оплаченном им горшке, сид*** решил выяснить, что же происходит с его собственностью, за которую сид заплатил нешуточную для него сумму. Он вошел в мастерскую и увидел стоявший в углу горшок, заваленный грязными тряпками, и стоявший на нем ящик. Заказчик приказал убрать с горшка всё, чтобы лично открыть крышку и узнать, что за джинн скрывается внутри горшка. Подняв крышку, мужчина едва не задохнулся от нечистот, в которых лежал свернувшийся в немыслимую позу сам горшечник, пребывавший без сознания. - Так вот кто был вашим джинном! – рассердился сид*** и вызвал полицию. Владельца мастерской достали из горшка, теперь уже безвозвратно испорченного, от которого, разумеется, отказался заказчик, потребовав вернуть ему деньги. Две жены сида горшечника, недоумевавшие из-за внезапного исчезновения мужа, но не смевшие расспрашивать кого-либо, чтобы не расползся слух о его пропаже, тут же занялись так и не пришедшим в себя мужем. Позвали врача. Но прежде явилась и сестра горшечника, немедленно занявшаяся лечением родственника. И ни жены, ни работники, ни родственница больного сразу не обнаружили пропажу младшей жены хозяина. Только когда полицейские захотели поговорить с ней, заподозрив неладное, нигде не смогли найти Неджму. Когда старик пришел в себя стараниями старших жен и сестры, он, будучи ещё совсем слабым, приказал найти и привести к нему Неджму. Не поверив, что она сбежала, приказал послать за отцом жены, но к нему явился не только отец жены, но и его сыновья вместе с полицией, потребовав у горшечника ответить, где их родственница. Полицейские не знали, кому верить: хозяину горшечной лавки, утверждавшему, что он был избит братьями младшей жены, которую они же теперь и прячут от него, или отцу молодой женщины, высказавшему подозрение, да что там - обвинившему мужа дочери в ее убийстве! Но девушка так и не нашлась, отец и братья были неутешны, старик-горшечник пребывал в ярости из-за того, что никто ему не верит, не ищет беглянку и не наказывает преступников. И ко всему – работа в мастерской стояла, так как работники наотрез отказывались возвращаться в помещение, где побывали джинны. Хозяин, сам того не желая, подтвердил гулявшую по медине Феса сплетню о джиннах. - Если вы сейчас же не займетесь работой и сорвете мне заказы, я вас всех отдам на съедение джиннам! – пригрозил он, и этого оказалось достаточно, чтобы малообразованные мужчины поверили его словам. Так это джинны засунули хозяина в горшок и едва не уморили до смерти? Мастерская оставалась пуста, никто не решался войти в нее и заняться горшками и сосудами, таджинами и вазами. Ведь кто знает, вдруг джинны сами решат вернуться, хозяину даже не придется звать их на расправу? Горшечник злился, но ничего не мог сделать. Работу никто не выполнял, заказы проваливались один за другим, а клиенты переходили к конкурентам. Когда старик немного выздоровел, то нанял новых работников, которые должны были закончить заказ, сделанный Фаридом. А сам сид-хозяин вспомнил о сестре Фарида, юной Дайнаб, которая могла бы теперь занять место третьей жены... - Ха-ха-ха! Фарид, старик собрался сватать твою сестру! - Дайнаб выдать за него замуж?! – возмутился потрясенный рассказом Зухры Фарид. – Нет, не будет этого! Моя сестра заслуживает лучшего! - Успокойся, Фарид. Ведь судьба Дайнаб в твоих руках! - А ты откуда узнала эту историю? – с сомнением спросил мужчина. - От самого горшечника. Мне передали, что он желает меня видеть. Ведь когда-то он был знаком с моей теткой из Марракеша. Даже на меня заглядывался, но в тот раз я вовремя стала твоей женой. Но тётка далеко, в Марракеше, и ее ещё надо найти, а то, что я рядом – в Мекнесе, всего в часе езды от Феса, ему было известно, вот он и послал за мной, чтобы я помогла ему выздороветь. Ведь я тоже владею знахарскими знаниями. Приехала к нему, дала ему снадобье, которое помогло встать на ноги… - И что же: его жена так и не нашлась? – заинтересовался Фарид. - О, хабиби, здесь я, как Шахерезада из сказки, могла бы сказать: а продолжение истории ты узнаешь завтра, потому что наступило утро, и мой рассказ окончен. - Наступил поздний вечер! – удивился Фарид, взглянув на часы. – Мне пора возвращаться. Вот что, Зухра: хочешь жить со мной мирно, веди себя тихо. Вернешься в мой дом, но не сегодня и ни завтра. У меня и без тебя сейчас много проблем. Подожди, придет время. - Хорошо, мой хабиби! – поднялась вслед за Фаридом Зухра и обняла его, обвив руками шею. - Всё, мне пора. Приду на днях, как только смогу. Принесу одеяло и что там ещё – подумай, что тебе необходимо в первую очередь. - Да, любимый, - поцеловав его в щеку, ответила молодая женщина. - Зухра, ты так интересно рассказывала историю про горшечника…. Я даже поверил. Очень похоже на новую сказку из «Тысячи и одной ночи» - о злом горшечнике и трех его женах. Теперь увидеть бы, как ты танцуешь… Нет, не сегодня, - прервал он ее, уже приготовившуюся включить дешевенький допотопный магнитофон на батарейках. Фарид вдруг пришел в отличное настроение. - Когда приду в следующий раз, ты будешь танцевать для меня! - С радостью, хабиби! Вот только… у меня нет костюма для танцев. Единственный старый костюм остался в риаде в Марракеше. - Так сходи на медину и купи на ближайшем суке костюм для танцев! Самый красивый! – ответил Фарид, снова доставая кошелек. – Вот деньги. Сходи и купи. И не голодай. Получишь и золото, но позже. Сейчас у меня, и правда, на всё не хватает средств. - Согласна, Фарид. Приходи скорее, а костюм я куплю завтра! Фарид, с отвращением окинув взглядом жалкую комнату, вышел и только теперь опомнился, что корм, за которым он явился, покупать уже поздно. Что делать? Беспокоить хозяина лавки было неловко. Пока Фарид нерешительно топтался возле осла, раздумывая, как выйти из положения, ведь возвращаться с пустыми корзинами не хотелось, открылась дверь лавки, и высунулся торговец. - Фарид, это ты? А то мой хозяин спрашивает, чей это осел привязанный стоит, а за кормами так никто не идет. Мой господин вернулся вчера из поездки. На днях будет помолвка его старшей дочери. Запасайся кормами заранее. Потом лавка будет закрыта несколько дней, как я думаю. Всем будет не до того. - Шукран, сид Ибрагим! Конечно, куплю у вас корм. Привел осла, решил по делам заглянуть к приятелю да вот задержался, - солгал Фарид. – Стою, думаю, не поздно ли вас беспокоить? - Нет, что ты, заходи – купи корм. Мы рады покупателям в любое время. Ночью придешь – встанем и продадим, сколько нужно. Всякое в жизни бывает. Мужчины скрылись за дверью лавки, а Зухра, пронаблюдав сцену в щель приоткрытой двери, задвинула щеколду и села на диван. «Фарид не посмел признаться даже соседу, что стал моим мужем! – разозлилась она. – Если бы я не боялась, что Фарид снова разведется со мной, то отправилась бы сегодня следом за ним и всё рассказала бы его жене! Первой жене! Потому что я тоже законная жена Фарида!» - Ничего, я подожду. Не всё стразу. Сегодня я стала его женой, смогла добиться, чтобы меня оставили в Мекнесе. А потом Фарид вернется ко мне, он снова привыкнет быть со мной рядом и не сможет без меня жить. Я опять сведу его с ума и тогда получу всё: он будет умолять меня вернуться в дом, принять семью, простить всех, кто меня обидел. А пока я поживу и в этой развалюхе. Она взяла со столика деньги, пересчитала, прикинула в уме, на что можно будет потратить их. Так он вспомнил, как Зухра может красиво танцевать? Что ж, завтра она отправиться на рынок и купит себе костюм. Самый красивый из самых недорогих. Но обязательно купит и будет танцевать для Фарида. А как ещё она может привлечь его внимание, вызвать интерес и удержать мужа возле себя? То, что шейх снова совершил обряд никяха, важно, конечно. Но ей ведь нужен не только брак и статус замужней женщины, главное - вновь стать нужной ему, любимой. Она догадывалась, что Фарид всё ещё неравнодушен к ней, но отказывался от любви, боролся с не отпускавшей его любовью, и надо было вытащить из него это чувство. Пусть Фарид поймет, что любит ее. Или пусть он вновь со всей силой ее полюбит! А Хадижу забудет! И не верила Зухра, что Фарид что-то испытывает к жене. К ПЕРВОЙ жене, ведь теперь у него две жены. Пусть не забывает! - И я тоже должна помнить, что снова стала его женой и имею равные права с бразильянкой. Как жаль, что рынок уже закрылся. Она готова была отправиться на поиски костюма для танцев даже сейчас. Как жаль, что она не расспросила у Дайнаб, какого цвета костюм у Хадижи. Если послушать сестру Фарида, так он был очарован ее танцем. - Я видела, как Хадижа танцевала на празднике в доме своего дяди Али в Фесе. Неужели Фариду понравилось? Надо стереть его воспоминания, станцевав так, чтобы он думал только обо мне, хотел видеть танцующей только меня! А Хадижа скоро и вовсе не сможет танцевать – будет беречь живот с его сыном. Зухра, вспомнив о тест-полоске, погладила живот и сказала себе: - Что это со мной? Никак не привыкну к мысли о том, что у меня родится ребенок. Но пока мои мысли не о будущем сыне, а о том, как вернуть навсегда его отца! «Фарид, ты будешь моим, клянусь! Ты будешь принадлежать только мне, мне одной!» – Зухра зло стукнула кулаком по диванной подушке. Потом подобрала с пола тест-полоску, подарившую ей такую надежду… Когда она сделала экспресс-анализ и увидела результат, то не поверила глазам. И ведь Фарид прав – она собиралась подрисовать вторую черточку, но не понадобилось это делать. Она беременна! Теперь она получит всё, без сомнения. Пусть Фарид не верит в ее положение, но это пока. Потом, когда родится их сын, всё изменится. А если Хадижа ещё раньше родит не мальчика, а дочь, то кто знает, не станет ли она, Зухра, первой женой? Что стоит Фариду дать развод Хадиже, а потом вернуть ее, но уже второй женой? А Зухра ему немножко поможет, подтолкнув события в нужном направлении. Она взяла тарелку с финиками, которые не успела доесть из-за прихода Фарида, и, прожевав один за другим несколько фиников, подумала, укладываясь спать, что ей теперь непременно надо лучше питаться, чтобы выносить ребенка Фарида. Ребенок в этой жизни – ключ в рай для неё. Не только Хадижа должна себя беречь, о чем так печется Фарид, но и она тоже. Ей вспомнилось, как Фарид напомнил об этом, отказываясь брать в поездку в Египет, и стало так хорошо на душе. «Он беспокоится обо мне. Но он вернется. Фарид не откажется от меня. Пусть пока и сопротивляется, но это пройдет, и он снова будет меня любить – ещё сильнее!» - засыпая, убеждала она себя. 26. Часть 12. Глава 26. Возвращение Фарида к Зухре. Фарид возвращался домой по ночной медине Мекнеса, не зная, как будет объясняться с дедом. Признаться в том, что злость на Зухру ушла, и ему захотелось помириться с ней, он не мог. Но ведь он вернулся к бывшей жене. Теперь уже не бывшей… Он вспомнил, как попросил Зухру станцевать для него - в следующий раз. А ведь хотел отправить ее в Марракеш! Что с ним произошло? Снова штучки Зухры? Опять приворожила его? Но что она могла сделать? Он сам предложил купить костюм для танцев, дал денег и собрался вернуться с одеялами и коврами. Теперь, когда он снова несет за нее ответственность перед Всевышним, вынужден будет и заботиться о ней. А обитает она в ужасном месте. И если он не желает приводить Зухру в дом, где живет его первая жена Хадижа, а Зухра противится отъезду в Марракеш, где она бы могла жить в более достойном месте, то он теперь должен в Мекнесе хотя бы немного улучшить ее жилищные условия. Нет, после возвращения из поездки он решит вопрос иначе. Или отправит в Марракеш, или… Что поделаешь, но придется объясниться с Хадижей и вернуть Зухру в ее комнату. Его удивляло то, что он так резко изменил отношение к Зухре. Как объяснить это деду и матери? Сестрам? Что он скажет Саиду Рашиду, когда отец Хадижи потребует объяснений? Если бы не тесть, Фариду было бы безразлично, как поведет себя Хадижа, узнав о появлении второй жены. Примет! Должна! Какие могут быть возражения?! Он так решил, значит, так и будет. Но скандала не хотелось. Не сам же он отыскал Зухру и снова на ней женился! Так сложились обстоятельства. Фариду приходила в голову мысль объясниться и посоветоваться с сидом Абдулом и даже с сидом Али. Пусть поговорят с его женой, подготовят к изменениям, которые ее ждут, потому что произошли события, поневоле заставившие Фарида взять вторую жену. Теперь Хадижа должна понять его и принять эту женщину. Он мог и сам попытаться поговорить с женой, но понимал, что Хадижа не согласится быть одной из жен, может потребовать развод, а он не сдержится, и тогда ещё неизвестно, как поступит Хадижа, что может привести к катастрофическим последствиям для всей семьи. Но это всё впереди, а вот перед дедушкой Фариду было действительно стыдно и страшно признаться, что Зухра вновь одержала верх. Как не пытался он истребить в себе любовь к ней, но ничего не получилось. Фариду оставалось только скрывать изо всех сил чувства, вновь вспыхнувшие в его сердце. Пусть пока никто не знает о том, что он вновь принял эту женщину. Если бы шейх не поверил Зухре и не стал ее слушать, если бы не было сегодня обряда никяха, то всё было бы проще. Фарид был уверен, что смог бы тогда заставить себя прогнать любовь из своего сердца, не думать о Зухре, ведь он прожил год, ненавидя и презирая женщину. Но теперь он снова стал МУЖЕМ Зухры, обязан заботиться о ней, быть с ней один из каждых двух дней, деля жизнь на дни, отданные Хадиже, и дни, принадлежащие Зухре… Что он может сделать? Теперь вынужден подчиниться судьбе. Тем не менее, обдумывая проблему, Фарид смог, наконец, честно себе признаться: он любит Зухру. Любит, и ничего не может с собой поделать. Признал, что победила бесконечная, не отпускающая его любовь! «Что бы там ни говорили о Зухре, но если судьба мне ее вернула, значит, могу снова быть с ней», - решил Фарид. И сразу же ему стало так легко на душе! Как Зухра красиво танцует! Зажигательно! Не сравнить ни с одной из женщин, на которых он насмотрелся на совместных праздниках. Правда, грация Хадижи, красота ее движений поразила его, когда он увидел жену на празднике. Пленительные движения рук и тела, смеющиеся глаза… Он не мог отвести глаз от Хадижи. А потом она танцевала для него дома. И всё очарование куда-то исчезло. Стоило ему попросить Хадижу станцевать для него, как начались неудачи: сначала пропал диск с музыкой, потом оказался сломан музыкальный центр, затем Хадижа никак не могла найти костюм для танцев, необъяснимо пропавший из шкафа. Как будто некая злая сила противилась тому, чтобы Фарид мог воспользоваться законным правом полюбоваться на танцующую жену… Возможно, к этим событиям приложила руку Дайнаб не без участия Зухры – только теперь пришло ему в голову объяснение произошедшего. Но в тот раз все мелкие неудачи привели к тому, что у него пропал интерес к танцу Хадижи. И когда она всё-таки нашла другой диск, а Замиля помогла отрегулировать магнитофон, потом отыскался и неизвестно кем порванный костюм, который Хадижа не захотела зашивать, решив купить новый… Вместо него на следующий день был куплен другой, ещё лучше, костюм, как и новый диск с мелодиями для танцев живота, но в тот вечер, испытав досаду, Фарид расхотел смотреть на танец влюбленной Хадижи. Как не хотелось уже и на следующий день, когда Хадижа объявила ему, что теперь всё готово, и она станцует для него. Но он не стал ее обижать и сел в кресло, приготовившись к зрелищу, которое могло бы стать приятным. Разочаровала ли его жена? Нет, она танцевала замечательно, вкладывая в танец душу. Но… у Зухры получалось намного лучше! Он и тогда подумал так же. В движениях любимой им и влюбленной в него «ведьмы» горел огонь! Между спокойными нежными движениями Хадижи и быстрым завлекательным танцем соблазнительницы Зухры он бы выбрал Зухру. Что ж, и в тот раз, глядя на жену, ему безумно захотелось, чтобы вместо медленно извивающейся перед ним Хадижи оказалась мечущаяся в быстром танце Зухра. Вот и теперь, пробираясь по медине, он хотел вновь увидеть, как танцует вторая жена, с нетерпением ожидая, что завтра, уже завтра, когда он придет к ней вечером, получит то, о чем не смел мечтать столько месяцев. Он увидит, наконец, Зухру, кружащуюся в танце под звон крохотных колокольчиков, спрятанных между сжатыми пальцами порхающих рук, под мелодичный перезвон старинных цехинов, ожерелье из которых берегла Зухра специально для танцев. Сохранилось ли оно у нее? Или оставила ожерелье в Марракеше? Скоро он узнает об этом. Завтра, уже завтра он придет к ней и увидит, как она танцует. Надо как-то пережить сутки до новой встречи… Фарид мог думать только о Зухре, теперь не запрещая себе этого. … Вернувшись в тот вечер домой, Фарид не стал откровенничать ни с дедом, ни с матерью, и тем более – с сестрами, хотя и видел, как не терпится узнать новости Дайнаб. Глупая сестра не понимает, что опять станет орудием в руках злокозненной Зухры, дай он ей волю. Фарид прошел на кухню и поел. А потом принял душ и отправился спать, постаравшись не разбудить Хадижу. Утром встал пораньше, чтобы успеть совершить первый намаз. Ушел на медину, держа в голове массу срочных дел, а заодно намереваясь купить в дальней от дома ковровой лавке одеяло и пару присмотренных ковров. Сегодня же отнесет вещи второй жене. Но потом испугался, что придется отвечать на вопросы родственников и знакомых, объясняться, для кого приобретены ковры и одеяла, и нанял в магазине работника, дал адрес жены и велел тут же доставить ей всё. Вернувшись вечером, ему не захотелось видеть Хадижу, но не терпелось отправиться к Зухре. Деду Рахиму он сказал, что не обо всем смог договориться с упрямой и наглой женщиной. Старик искренне поверил ему. А он, уходя, был взбешен навязчивой заботой Хадижи. Она преследовала его, бродя за ним по пятам по всему дому. Требовала внимания, и Фарид понимал, что жена ни при чем, но им уже завладело желание скорее увидеться с Зухрой, а вот Хадижа мешала, задерживала его и вообще - напоминала о себе. Наверно, его злость как-то вылилась на окружающих, так что Хадижа была обеспокоена, доставая его вопросами: что случилось? Нет, Хадиже рано знать о том, что же с ним случилось! Пусть поживет в умиротворении, находя в собственной голове разные объяснения его поведению. Так он каждый вечер стал уходить после возвращения с медины после всех дел, находя разные объяснения для семьи вечерним вылазкам или совсем оставляя без комментариев своё поведение. Он замечал, как недоумевает Хадижа, как разочарована, что почти не видит его. Но именно этого ему теперь и хотелось. Поэтому, уходя к Зухре, возвращался или совсем поздно, так что проходил в будущую комнату второй жены и спал там, то вовсе появляясь дома под утро… Наконец, он стал видеть Хадижу только спящей. Утром – когда она, к счастью, ещё спала крепким сном, или поздним вечером, когда она уже спала. И чувствовал, что его это устраивает. Хадижу он начал понемногу ненавидеть. Опомнился только, когда эта мысль толкнула его на злой поступок. Это произошло, когда Хадижа посмела окликнуть его с галереи. Что себе позволяет эта девчонка? Дочь одалиски, которую ему навязали в жены! Он с ненавистью, грубо и резко ответил ей, приказав немедленно убраться в комнату! Потом, злясь на себя всю дорогу, он понял, что перегнул палку. В чем виновата перед ним его жена? Хадижа хотела всего лишь получить то, что ей причитается по праву: его внимание. «Она даже не подозревает, что другая моя жена забрала у нее то, что я обязан делить между ними. Я не должен обижать Хадижу. Сам согласился жениться на ней. Причем здесь ее мать? Семья отказалась от Жади. Мои отношения с женами не касаются бразильянки. Она и не вмешивается в дела моей семьи». Решив помириться с Хадижей, он забыл о ней, едва добравшись к Зухре, комната которой уже успела преобразиться: на диване красовался теплый толстый плед поверх нового одеяла. На стене - ковер, на полу - тоже. Новая посуда, красивые стаканчики для чая, сверкающий медный чайник, баночки с чайной заваркой… Почти разваливающийся шкаф хозяина, сдававшего Зухре свою развалюху, по недоразумению считавшуюся жилым домом, тоже заполнился несколькими новыми платьями и легкой симпатичной джеллабой. На одной из вешалок аккуратно были закреплены заколками яркие платки, чтобы не помялись… В единственной комнате стоял аромат ванили. Зухре была известна хитрость – стоило только положить ванильный стручок в угол возле дивана, чтобы спустя немного времени воздух в комнате наполнился восхитительным запахом, а не сыростью и плесенью, как было до этого. Старый магнитофон уступил место новому. Фарид купил и его, и несколько новых дисков, которые они слушали, когда оказалось, что можно починить проводку и пользоваться электричеством. Для Зухры это было удивительным открытием. Но Фариду приятней было сидеть рядом с ней и разговаривать при свете старинного масляного светильника или даже смотреть на то, как Зухра танцует, переодевшись в костюм, усыпанный блестками, таинственно блестевшими в темноте при всполохах горящего внутри лампы огня. Зухра сумела купить красивый костюм для танцев! Лампа казалась волшебной, появившейся из сказки про Аладдина… Осталось лишь загадывать желания, что Зухра и делала каждый вечер при появлении Фарида. И если он мог, то выполнял их. Он был уже настолько влюблен в нее, что возвращаться домой не хотелось, а когда всё-таки уходил от второй жены, то предпочитал спать у себя в риаде в комнате Зухры, уже зная, что она должна вернуться в его дом, и ждал только подходящего случая, чтобы поставить семью перед фактом: Зухра вновь стала полноправным членом среди них. Займет положенное ей место. Им всем придется забыть о том, что Зухру отвергли, что прокляли, что… Это всё позади. Начинается новая жизнь, и он, Фарид, больше не собирается притворяться. Правда, как он сможет «снять» с нее семейное проклятие, не придумал. Но пусть пройдет немного времени – свадьбу сестры он не хотел омрачать возможным скандалом. Кто знает, как Хадижа поведет себя, и как ее отец воспримет второй брак мужа дочери? Фарида бесило, что в его отсутствие Хадижа заходит в комнату женщины, которую вновь приняло его сердце и плененный ею разум. Но как он мог бы запретить ей ходить по дому, если она пока ещё единственная хозяйка? Боясь, что жена захочет что-то переставить или решит как-то изменить комнату, он договорился с младшей сестрой, чтобы она вывела Хадижу из комнаты Зухры, когда застигнет ее, и как-нибудь отвадила бывать там. А потом он и вовсе решил закрыть спальню второй жены на ключ. Фарид продолжал спорить с Зухрой, желавшей как можно скорее перебраться в его дом. Он приводил все доводы, какие мог придумать, и, наконец, она нехотя согласилась. Зухра получит и золото, и вернет комнату, и станет в глазах родственников, соседей и знакомых его полноправной женой, если один месяц согласится вести себя тихо, всего один месяц. Но что такое - месяц ожидания, когда впереди вся оставшаяся жизнь? - Если ты не хочешь, чтобы я искал ещё двух жен, то, вернувшись в мою семью, постарайся найти общий язык с Хадижей и матерью и участвуй в домашней работе. Матери и Дайнаб одним не справиться. Тем более, что Хадижа будет занята ребенком, а ты… - Но и я тоже стану матерью! Я не отказываюсь от домашней работы, ты же знаешь, я всегда все делала и раньше, но мне тоже придется заботиться о своем сыне. - Зухра, ты опять цепляешься за фантазии, - недовольно поморщился он, услышав в очередной раз о мифической беременности. Не верил, что Зухра на самом деле ждет ребенка. К тому же, вспомнилось, как она «любила» работать по дому. А женщина больше не пыталась спорить с ним. Пусть вернется из Египта, и тогда она потребует отвести ее к врачу. А пока Зухра надеялась уговорить Фарида взять ее с собой. Ведь Хадижа остается – Фарид сам сказал, что это дело решенное! Фарид и не подозревал, как в скором временем изменится его жизнь, как и Зухры, и Хадижи… А многие проблемы решатся ещё до поездки в Египет… Но пока его тревожило, как не выдать себя раньше времени! Он вспомнил, как испугала его Хадижа, когда спросила: куда он так часто ходит? Ночует дома через раз, как будто у него есть вторая жена! И он весь напрягся. Ответил что-то про дела, много дел, но с облегчением понял, что жена ничего не знает. Сказала просто так. Фарид ответил, что ее это никак не касается. Она должна выносить и родить ему здорового сына, а значит – должна думать только об этом. - Мой сын тебе не принадлежит. Он мой, помни об этом. Если с ним что-то случится, плохо тебе придется, Хадижа! – так он постарался запугать жену, вслух сказав известную всем правду. Он видел, что Хадижа с каждым днем становится всё печальней, что она уже не относится к нему с доверчивостью, как раньше. Но то, что она может позвонить в Фес и пожаловаться на него – он не мог и предположить… 27. Часть 12. Глава 27. Зухра о Фариде. … Всё, что происходило в их с Фаридом отношениях, Зухре виделось в несколько ином свете. Получив деньги на покупку костюма для танцев, она отправилась на следующий день на рынок, на дальний рынок, где она знала одну замечательную лавку, торгующую товарами для танцев и разными музыкальными приспособлениями вроде тех колокольчиков, какие у нее лежали в небольшой шкатулке, спрятанной под диваном… В той части медины Зухра едва не столкнулась с Хадижей и сестрами Фарида. К счастью, никто ее не заметил. Даже Дайнаб не обратила на неё внимания. Новая джеллаба и красивый яркий платок не позволили узнать в ней бывшую родственницу. Впрочем, Фарид сказал, что все в его семье, кроме Хадижи, знают о никяхе. И деду, и женщинам известно, что Зухра - жена Фарида. Но подойти и поздороваться с дорогими родственниками она не посмела. Фарид запретил показываться им на глаза в присутствии Хадижи. Но вот как раз к ней Зухру тянуло неимоверно! Подойти и всё ей рассказать! Зухра с трудом смогла удержаться от искушения увидеть вытянувшееся личико Хадижи и слезы в ее глазах. Но ссориться с Фаридом не хотелось. Снова потерять то, что ей так ловко удалось заполучить? Это везение, какое может не повториться больше никогда. Как она однажды услышала от сида Абдула – частого гостя деда Фарида: «Оседланный верблюд на пути встречается раз в жизни!». Это верно, вот так и ей повезло. А до Хадижи она доберется, но не теперь. Но она не могла заставить себя отвести глаз от первой жены Фарида. Ей казалось, что девчонка счастлива, очень счастлива. Как она смеется, о чем-то переговариваясь с Замилей! Как улыбается чему-то, рассматривая товары в лавке и выставленные на улицу! Берет в руки, показывает Замиле, живо обсуждает вещи со старшей сестрой Фарида… И не подозревает, что совсем недалеко стоит та, которая уже отобрала у неё мужа, а скоро заберет и счастье! Ни капельки ей не оставит! Пусть Хадижа зачахнет от горя из-за потери мужа, умрет от ревности! - Так всё и будет, но не стоит торопиться, - шепотом уговаривала себя Зухра, боясь, что не сможет сдержаться. Она не раз видела Хадижу на медине с сестрами и свекровью, но отчего-то именно теперь испытала невероятную ненависть и желание сделать ей больно. Но больно стало ЕЙ, когда заметила на шее Хадижи под сбившимся в сторону платком блеснувший на мгновение золотой цветок – украшение, подаренное Фаридом жене в благодарность за ее беременность. «А я ничего не получила. Мне он даже не поверил, что стану матерью его ребенка. Ничего, просто срок ещё маленький. Но потом Фарид купит мне золото, много золота, за всё то, за что получила свои украшения Хадижа! И потребую купить точно такой же золотой кулон в виде цветка. Пусть у нас будут одинаковые украшения, это ничего. Но Хадижа, надеюсь, будет в ярости!» Она стояла у лавки, которая и была целью ее выхода на медину, стояла до тех пор, пока Хадижа не убралась дальше по ряду, не скрылась в конце улицы. Злоба и зависть душила Зухру. Но она поняла, что победить девчонку она может даже сегодня вечером, когда станет танцевать для Фарида. И тогда Зухра с ожесточением перебрала все до единого костюмы для арабских танцев, пересмотрела колокольчики, маленькие цветные платки для особого танца, бусы для волос, ненастоящие сабли для «танца с саблями». Даже подержала в руках подсвечники и специальные шапочки, на которых они должны устанавливаться. Если бы продавалась змея «для танца со змеей», она примерилась бы и к ней. Но Зухра растерялась, не зная, какого цвета купить костюм. Черный с блёстками? Голубой с белыми «под жемчуг» бусинами? Ярко-желтый с отделкой «золотой» нитью? Зеленый? Темно-синий? Но выбрала красный костюм, представив, как красиво будет смотреться алый костюм с «золотой» сеточкой вместе с ее угольно-черными волосами. Она не станет их прятать, наоборот – украшения утонут в ее густых волосах, которые всегда так нравились Фариду. Купив на оставшиеся деньги новые бабуши – темно-бордовые, с вышитыми бисером цветами, решила вернуться домой и продумать, как именно она будет танцевать, какими движениями станет пленять мужа… Оказавшись в ненавистной развалюхе, быстро перекусив купленной по дороге в одной из лавок едой, она прослушала несколько треков на дисках, но остановилась на мелодии Zahma Ya Dunia, которая ей всегда нравилась. Именно при этой любимой музыке в ее крови загорался огонь, когда она танцевала. Она достала из шкатулки ожерелье с цехинами, сагаты из латуни, переоделась в новый костюм, который удивительно подошел ей, как будто и был сшит на неё, и встала перед зеркалом. На причесанные волосы она прикрепила цепочку с блестящими висюлинами, нашла среди платков тот, похожий из-за вышивки на густую сеточку, прикрепила его под волосы за ушами… Когда у женщины закрыта часть лица, у мужчины начинает работать фантазия. Ожерельем украсила грудь. Укрепила вокруг талии над бедрами широкий пояс, на котором тоже были пришиты цехины, но не так часто, как в ожерелье, где они накладывались один на другой и звенели при малейшем движении. Затем взяла в руки сагаты – крохотные тарелочки из латуни, которыми во время танца можно издавать мелодичные звуки. В каждой тарелочке имелось отверстие для крепления петель, которые Зухра надела на указательный и большой палец каждой руки. Она умела искусно поднимать ладони с сагатами кверху, заставляя латунь издавать разное звучание - от мелодичного звона до резких щелчков. Зухра включила музыку, но не громко, чтобы не привлекать внимания ни соседей, ни клиентов из соседней лавки, которые уже явились или ещё придут за кормами для животных, и начала быстро двигаться под музыку. Она выложилась полностью! - Вот так я должна станцевать и для Фарида, - удовлетворенно сказала себе она, стараясь отдышаться. Раздевшись и повесив в шкаф костюм, она заглянула в кошелек, пересчитала имеющиеся дирхамы и прикинула, что имеет несколько монет, которые могла бы потратить на угощение к вечеру без ущерба для питания в последующие дни. Впрочем, к чему беспокоиться? Ещё немного, и Фарид будет сам приносить ей еду, пусть не решаясь отвезти в ресторан, чтобы не увидели знакомые, от которых сплетни могут добраться до ушей Хадижи. - Теперь я не умру от голода. Став женой Фарида, я получила гарантию сытой жизни. Но мне мало этого. У меня много целей, и я их все достигну, - улыбаясь себе в зеркале, самоуверенно заявила Зухра, произнеся слова вслух. До вечера оставалось несколько часов, Что ещё сделать? Купить сладости в лавке сида Надира, фрукты – Фарид любит, когда на столе перед ним фрукты! Потом сесть и ждать его появления… С того вечера Зухра часто танцевала для мужа. Год без него уже стерся из ее сознания. Как будто ничего не было – ни развода с диким скандалом и семейным проклятием, нескольких месяцев жизни в разрушающемся риаде в Марракеше, ни ссор с Фаридом, ни дикой ревности, когда он сосватал Хадижу, а потом отправился в Бразилию, чтобы жениться на ней и привезти в Мекнес. Дурным сном казались месяцы, когда Фарид и Хадижа жили без неё, а она довольствовалась слежкой и слухами с медины и редкими разговорами при встрече с Дайнаб. Но всё в прошлом. Теперь Зухра снова стала женой Фарида, а Хадижа казалась ей досадной помехой. Она порой даже забывала о том, что есть ещё одна женщина, имеющая права на Фарида. Но он сам иногда напоминал ей о Хадиже, то жалуясь на ее ревность, то досадуя на вопросы, которыми одолевала его первая жена при коротких встречах, сведенных им и без того до минимума. - Боюсь, что Хадижа начала что-то подозревать. Вчера она пыталась удержать меня дома, не отпустить к тебе. А сегодня потребовала, чтобы я взял ее с собой. Оказывается, ей захотелось прогуляться по вечернему городу. Ее не остановило то, что я собрался идти за кормом для ослов. Заявила, что хочет взглянуть на лавку торговца. Неужели кто-то мог ей рассказать о нас? О тебе? - Фарид, когда ты сам ей расскажешь о нас? - Не стоит спешить. Дело не только в ребенке, за которого я боюсь. Пусть она только родит мне сына, потом я не стану с ней так носиться. Но сейчас у меня нет оружия против Хадижи. Ведь сын сейчас в ней, а не у меня. - Ты не боишься ее отца? - Я не хотел бы иметь проблемы с ним. - Фарид, пусть она остается в Мекнесе или в Фесе, но меня возьми с собой в Египет, - снова и снова заводила разговор Зухра. - Нет, это ни к чему. Это лишние траты. Знаешь, сколько стоит билет на самолет от Касабланки до Александрии? От 180 до 250 долларов в оба конца на одного человека! А нас едет пятеро – дед, мать и мои сестры. - Ты говорил, что вы поедете на машинах, повезешь заказанные в Фесе таджины и горшки, вещи Замили. - Посуду я ещё не забрал у горшечника. Если бы можно было позвонить и договориться, чтобы он сам мне всё привез! - Да, Фарид, позвони – у меня есть его телефон, и закажи вазу, как та, которую разбила Хадижа. - Уже заказал, - улыбнулся Фарид. – Не знал, что судьба снова нас сведет, даже представить не мог, но заказал вазу. - Скажи, твоя жена Хадижа, заходит в мою комнату? Она чувствует себя полной хозяйкой в твоем доме? Делает, что хочет, наверно, - ревниво произнесла Зухра. - Да, Хадижа не раз забредала в твою комнату. Наверно, потому, что я теперь часто там ночую. - Так закрой дверь! Мне неприятна даже мысль, что она прикасается к моим вещам! - Закрою, не переживай, - ласково ответил Фарид, нежно целуя её волосы, в лоб, в губы. На следующий день Фарид выполнил обещание – закрыл дверь комнаты на ключ. Несколько дней «молодожены» упивались обществом друг друга. Зухра не желала отпускать его домой, но он то оставался, то покидал ее. Тогда она пробираясь тайком по его следу почти до самой двери риада. Стояла за углом дома в конце улицы и ждала, когда Фарид откроет дверь и войдет внутрь. «В объятия Хадижи!» - ревниво представляла она себе картину. Но вчера Фарид пришел к ней злой и расстроенный. - Что случилось? Хадижа узнала обо мне? – с притворной тревогой спросила Зухра, надеясь в душе, что так оно и есть. - Нет, не надейся. Но я ударил Хадижу. Дал ей пощечину. Не знаю, что теперь будет. Не пойму, как такое могло случиться! Она так плакала, что мать, утешая ее при мне, едва не проговорилась. - Что же сделала твоя «принцесса»? – сухо полюбопытствовала Зухра, досадуя на то, что лара Джабира сдержалась. - Довела меня вопросами, куда я ухожу так часто. Сколько раз она может меня спрашивать об этом? Спросила про тебя: не видел ли я ведьму, которая меня преследует? - Ха-ха-ха! – залилась нервным, неискренним смехом Зухра. - Помню-помню, ты мне рассказывал, какую историю обо мне сочинили твои сестры! Но Фариду было не до смеха. Мужчина был обеспокоен случившимся и уязвлен испытываемым страхом. Он не знал, что ждать теперь от Хадижи. Но телефон от междугородней линии он отключил – на случай, если жена сгоряча решит нажаловаться отцу. Зухру же бесило то, что так и не нашлось никого, кто рассказал бы Хадиже о никяхе, который состоялся неделю назад. А пора бы уж рассказать девчонке правду! Но против Фарида не пойдешь. И с Дайнаб, язык которой часто подводит девушку, а значит, есть надежда достичь желаемого с ее помощью, так вот, с Дайнаб она давно не встречалась. Фарид запретил встречи и ей, и сестре. Но пора, наверно, увидеться с подругой, чтобы узнать, как в доме обстоят дела. Вообще, Зухру теперь интересовало всё до мелочей – всё, что происходило в доме Фарида, куда ей никак пока не удавалось попасть. Особый интерес вызывала первая жена. То, что Хадижа первая, а она, Зухра, вторая, конечно, не могло не задевать ее самолюбие. Но что поделаешь? Пока пусть будет так. Всё равно придет время, когда Зухра займет место первой жены – она нисколько не сомневалась. Фарид днем был занят делами, и Зухре всю неделю не давали покоя мысли о сопернице. Как чувствует себя Хадижа? Что говорит? Чем занимается? Какие у нее платья? Какие украшения в ее шкатулке? И косметика, наверно, дорогая - та, которую она привезла ещё из Бразилии. Зухра не могла забыть, как однажды ей в руки попало кольцо Хадижи. С огромным сапфиром! Синий камень стоял перед глазами. «То, что нам будет поровну дарить Фарид, ничто, по сравнению с тем, что она привезла из дома отца. Мне с ней никогда не сравняться. Хадижа будет кичиться передо мной положением первой жены, дорогой одеждой, украшениями, каких у меня никогда не будет. Надо уже сейчас придумать, как поставить ее на место!» - переживала Зухра. Ещё Зухру беспокоило то, что ее не тошнит по утрам. Фарид рассказывал, что Хадижу тошнота изводит каждое утро. Это одна из причин, почему он старается избегать Хадижу. Противно, когда у нее начинается рвота. Он видел несколько раз – ему хватило, пожаловался однажды Фарид. Но тогда почему у неё нет ни тошноты, ни рвоты? В прошлые беременности ее тошнило, но не сильно, не до рвоты. А в этот раз – нет. Вдруг с ребенком что-то не так? Или срок ещё небольшой? Сколько недель у неё точно? Зухра подсчитала и успокоилась: действительно, ещё рано. Всё впереди! Просто события так закрутились, что неделя кажется чуть ли не месяцем. «У Хадижи, наверно, уже вырос живот. Фарид каждый день видит ее живот, в котором растет сын, и помнит о будущем ребенке….», - завидовала она. «Но зато меня он теперь любит больше, чем Хадижу! Если Фарид вообще ее ещё любит или когда-нибудь любил… Фарид мой, только мой!» - радовалась Зухра. Теперь каждый вечер она ждала Фарида с уверенностью, что он снова придет к ней. Неважно – под каким предлогом: за кормом для ослов, запасы которого он сделал на месяцы вперед, или переодевшись в темную джеллабу, скрывая голову под низко надвинутым капюшоном. А вчера и вовсе пришел с намотанной на голову черной чалмой и закрытым наполовину лицом, точно, как делают туареги. Чего опасается Фарид? От кого пытается скрыться? Впрочем, никто, кроме продавца из лавки, не знает, что Фарид бывает у второй жены. Только вот и он думает, наверно, что Зухра всё ещё бывшая жена внука сида Рахима, которой он приносит деньги в счет махра. А недавно вернулся из поездки сам хозяин лавки. Зухра слышала, как об этом говорили на медине. Вроде бы его старшую дочь сосватали. Скоро в доме владельца лавки будет праздник в честь такого события. Много людей придет в грязный, воняющий ослиной мочой тупик, где обитает счастливая невеста. Вот бы пришел Фарид и попался бы на глаза сплетникам с медины! И вот теперь, кажется, события начали развиваться! Вчера Фарид ударил Хадижу, так неужели она ничем ему не ответит? Пусть позвонит дяде Али в Фес! Пусть он появится здесь, в Мекнесе, а уж на медине ему тут же расскажут, что Фарид взял вторую жену! «Пожалуй, ещё до отъезда в Египет я переселюсь в дом к Фариду», - с удовольствием подумала она, придя в прекрасное настроение. Но вчера после его признания пришлось притворяться – ведь Фарид переживал из-за пощечины. - Ничего не будет, вот увидишь. Даже не извиняйся перед ней. Пусть Хадижа привыкает к жесткой руке. Фарид ее разочаровал: пробыл в этот раз недолго, вернулся домой. И вот сегодня он не пришел! Зухра прождала Фарида до глубокой ночи, но муж так и не появился. Как теперь узнать, что случилось? Зухра решила, что завтра же прогуляется под паранджой по рынку, самому ближнему к его дому. Зайдет в лавку и в пекарню, где любят перемыть кости соседям, стоя в ожидании, когда испечется хлеб, будут готовы лепешки. «Фарид не может бросить меня, потому что я не любовница, я законная жена. Если не пришел, значит, что-то стряслось», - успокоила она себя, нисколько не сочувствуя мужу, если, скорее всего, дело в его очередной ссоре с Хадижей или родственниками. 28. Часть 12. Глава 27. Фес. Дядя Али и Зорайдэ. После звонка Жади не прошло и суток, как в семье дяди Али начались неприятности. Утром позвонила Хадижа. Заливаясь слезами, она пожаловалась на то, что вчера вечером Фарид ударил ее по лицу. Хадижа была очень расстроена, обижена, потрясена, не знала, что ей делать. Всю ночь она прорыдала, Фарид снова куда-то ушел, но вернулся раньше, чем обычно. Он угрожал ей, говорил, чтобы она не смела жаловаться ни отцу, ни другим родственникам. Она его жена, поэтому должна беспрекословно подчиняться ему, принимать любое его решение и не задавать лишних вопросов. Так он с ней разговаривал, даже не попытавшись извиниться, помириться. Зорайдэ по ее голосу чувствовала, как Хадижа обижена на мужа, заявила, что не желает ничего прощать, но хотела бы позвонить отцу, что бы там ни говорил Фарид. Вот только муж заблокировал междугороднюю связь. А сотового телефона у нее нет, как и прежде. Попросила - пусть Зорайдэ и дядя Али позвонят в Бразилию и обо всем расскажут ее родителям! Хадижа рыдала, а Зорайдэ успокаивала ее, как могла. Девушка заявила, что не желает больше оставаться в семье мужа, потому что он не ночует дома, грубит ей, а в ответ на вопрос и предположение, где же проводит время, дал пощечину! - Он ударил меня, Зорайдэ! Что я сделала? Он меня по щеке ударил! Зорайдэ, у Фарида есть другая женщина, я в этом уверена! – жаловалась сквозь рыдания Хадижа. – Мне надо поговорить с мамой, но я не знаю, как это сделать. Дочь Жади ещё много всего успела рассказать. О том, что она догадывается, кто такая – другая женщина. Она знает, что Зухра – бывшая жена Фарида – живет там же, куда он каждый вечер ходит покупать корм в лавке. Уверена – это с ней у Фарида продолжаются отношения! Услышав о Зухре, Зорайдэ едва устояла у телефона, чувствуя, что подкашиваются ноги. Неужели вот-вот правда станет известна их девочке? Но если Хадижа столько всего знает, почему ей не известно главное? То, что Фарид уже взял Зухру второй женой? Сид Али поделился с Зорайдэ горькой новостью несколько дней назад. Пока женщина раздумывала, что ответить, слушая рыдания дочери Жади, телефонный звонок внезапно прервался, как будто кто-то отобрал у Хадижи трубку и оборвал связь … И это было хуже всего, так как Зорайдэ не знала, что ей теперь делать. Она схватилась за сердце, представив, что в эти мгновения Хадижу избивает муж, выдрав из руки телефонную трубку, но ни она, ни сид Али ничего не могут сделать! Что может сид Али? Позвонить в Мекнес в дом Фарида и потребовать не бить беременную жену? Но сделать такой звонок может только сид Али, не она. Надо немедленно позвать его, всё рассказать! Сид Абдул также имеет право позвонить и защитить «свою кровь», ведь Хадижа принадлежит его роду! Но Абдула ещё надо отыскать, дождаться появления. Она заметалась по дому, не зная, как поступить: звонить ли ей сиду Али, который ненадолго отправился в красильню решать какой-то срочно возникший вопрос, или ждать его возвращения? Отправить служанок и за ним, и к сиду Абдулу в надежде, что он ещё не вышел из дома, чтобы отправиться с Дунией и Нурией на праздник в дом сына сида Али. Или лучше подождать, когда вернется муж, позвонит и призовет на совет сида Абдула, они встретятся и тогда примут решение, как быть с Хадижей? Наконец, она приказала позвать Кариму, которая в последнее время чаще всего проводила время, стоя у фонтана, любезничая с Ахметом, который и так скоро станет ее мужем. Карима отозвалась тут же, как будто чувствуя, что неспроста нужна Зорайдэ. - Что случилось, Зорайдэ? Что? На тебе лица нет, Зорайдэ! Что мне сделать? Чем помочь? – тут же принялась суетиться женщина. – Плохо стало? Вызвать врача? - Карима, нужно срочно позвать сида Али или отыскать дядю Абдула. - Сейчас же отправлюсь в красильню! Сид Али там, так Ахмет сказал! - Скажи сиду, что Хадижа звонила. Мне нужно срочно поговорить с сидом Али. - Скажу, Зорайдэ, скажу. Карима сейчас пойдет и всё скажет сиду Али, как просит Зорайдэ, - поддакивала Карима, наливая воду из кувшина в стакан, чтобы подать хозяйке дома. Ведь Карима опытным глазом успела определить, что Зорайдэ плохо. Иначе, отчего бы она стала держаться рукой за сердце? - Иди, Карима. Нигде не задерживайся! – забирая у нее из рук стакан, сказала жена сида Али. - Иду, уже иду. Но что ему сказать о Хадиже? - Я сама сообщу, что случилось. Карима вдруг широко раскрыла глаза и, прикрыв ладонью рот, тихо спросила: - Хадижа потеряла ребенка? - Типун тебе на язык, Карима! Аллах да убережет Хадижу от такого горя! Пусть Аллах дарует ей крепкого малыша! - Так с Хадижей всё в прядке? – обрадовалась Карима. – Да хранит ее Аллах! Но тогда отчего тебе нехорошо, Зорайдэ? Как мне сиду Али объяснить? - Нечего тебе объяснять! Сама расскажу обо всем. Иди, Карима, иди скорее! - Знаю, что случилось: Фарид привел домой вторую жену! Хадижа теперь переживает, – догадалась Карима и тут же горестно начала качать головой. - Нет, Хадижа НИЧЕГО не знает! Карима, ты идешь, или мне отправить кого-то другого за сидом Али?! Но на пороге гостиной появился сам хозяин дома. - Зорайдэ! - только и смог сказать он, проведя руками по лицу, а потом, крепко зажмурив глаза, прикрыл их ладонью, тяжело вздохнув. Обе женщины хорошо знали привычки сида Али. Так он вел себя, когда случалась какая-нибудь большая неприятность. Карима сразу подумала об этом, но Зорайдэ, беспокоясь за Хадижу после телефонного разговора, не обратила внимания, отнеся его поведение на счет ситуации с Хадижей. Но как бы сид Али мог узнать о Хадиже? Никак. Значит, дело в другом. Стряслось ещё что-то. Карима это сразу поняла, решив, что пора сбегать на медину и, послушав сплетни, выяснить причину. Когда сид Али выходил из дома, он был в хорошем настроении. Ведь сегодня – день официального сватовства Ясмин, его внучки! В доме ее родителей устраивается большой праздник. Когда зайдет за Али и Зорайдэ сид Абдул, то женщины - Карима с Зорайдэ - возьмут огромные серебряные блюда с доверху уложенным печеньем - «рожками газели», и все вместе отправятся в дом старшего сына сида Али – Ясина, дочь которого сегодня придет официально сватать жених из Сан-Паулу. Амаль Мухиб Бенхашем уже звонил, сказал, что прибудет после дневного намаза. Сид Али и Абдул решили вместе отправиться на праздник, но так, чтобы прийти раньше жениха. Так что же произошло? Значит, случилось нечто, о чем сид Али узнал уже в красильне или по пути туда. Или когда шел обратно? «Неважно, - решила Карима, - но вне дома сид Али узнал что-то такое, отчего ему не по себе. Поэтому он сел на диван и провел ладонями по лицу». Но она тут же насторожилась, когда заговорил дядя Али: - Зорайдэ! Почему такое случается именно в моей семье? За что Аллах прогневался на мой род? - Сид Али, я за Вами хотела Кариму послать, но пока она болтала, вы и сами появились. Мне Хадижа звонила, вот что она мне сказала…, - горестно произнесла Зорайдэ, не понимая, что сид Али собрался поделиться с ней совсем другой новостью, вовсе не про Хадижу. Пока Зорайдэ в полголоса пересказывала телефонный разговор с дочерью Жади, Карима не знала, что делать: бежать на медину или остаться и послушать, что случилось у Хадижи. Она стояла в нерешительности, не выходя из гостиной. Но пока она медлила, Зорайдэ обнаружила ее присутствие и нашла для любопытной Каримы задание: - Карима, принеси нам с сидом Али два стакана чая. С мятой! Не с кардамоном, его не добавляй! Только со свежей мятой, купленной сегодня на рынке! - Сейчас же принесу, Зорайдэ, - ответила Карима и понеслась на кухню, чтобы дать задание другим женщинам. Пусть приготовят и принесут, а она подаст. Карима нужнее рядом с хозяевами. Едва раздав указания, женщина быстро вернулась в гостиную, где находились Зорайдэ и дядя Али. - … Даже не знаю теперь, сид Али, что будет, - услышала, вернувшись, Карима и поняла, что Зорайдэ закончила рассказ. Но Карима успела понять, что Хадижу обидел муж – поднял на нее руку. Дело обычное в молодой семье, так что Карима даже не удивилась. Идет притирка характеров. Сид Али немного подумал и ответил обеспокоенной жене: - Жади ничего не узнает, потому что Хадижа не сможет позвонить ей, а мы этого делать не будем. Саиду тоже не стоит звонить. Хадижа успокоится, придет в себя, они с Фаридом помирятся, а наша семья вновь будет втянута в неприятности! Нет, Зорайдэ. Нам на ближайшие несколько дней хватит и другого скандала. - Что ещё случилось, сид Али? - Расскажу, Зорайдэ. Или Абдула подождать? Он сейчас придет, тогда и обсудим, чтобы не повторять одно и то же. Но если коротко: Ясмин не могут нигде найти. Пропала! - Как?! - Да, Зорайдэ. Как только услышала, что жених придет в их дом после обеда, отправилась к себе в комнату, чтобы переодеться в праздничное ткшейто и надеть подаренное женихом ещё в Сан-Паулу украшение, но так и не вернулась. Исчезла, - пожал плечами сид Али. - Думали – она сидит в комнате, проявляя свой дурной нрав, но потом обнаружили, что комната пуста. - Неужели и Ясмин сбежала? – ужаснулась Зорайдэ. - Да, думаю, что произошло именно это. Почему так, Зорайдэ? Абдул опять решит, что в моем роду есть дурное семя, которое заставляет женщин бегать от женихов и мужей. - Но сид Абдул такие же слова говорил о Саиде – что ему суждено иметь дело только с беглянками. - Это эпидемия какая-то! Что ещё надо моей внучке?! Жених – богат, красив, молод, умен. Он влюбился в Ясмин с первого взгляда! Мне его поведение так живо напомнило молодого Саида, что даже не по себе стало. А теперь и моя внучка повторяет поступки Жади. Или я схожу с ума? Как такое может быть? - Но, сид Али, куда могла подеваться Ясмин? Ни одна из ее подруг не осмелится приютить беглянку, сбежавшую из дома в день сватовства. Куда же Ясмин исчезла? Ей некуда идти. - Не знаю, но я не удивлюсь, если и Ясмин, помня о подвигах тетки, решила спрятаться в развалинах крепости. Зорайдэ охнула. - Алхамдуллилах! Дядя Али молча кивал головой, а его верная трубка от кальяна оказалась у него во рту. Зорайдэ переживала: - Аллах! Там ее никто не сможет быстро найти! Даже у опытного Саида на поиски в касьбе уходило не меньше, чем полдня! Ваши люди, сид Али, не успеют найти Ясмин до прихода ее жениха. Он всё узнает. И на медине будет трудно скрыть, что происходит в доме Вашего сына. - Согласен, Зорайдэ. Касьба огромная. Не зная переходов, без карты там запросто можно заблудиться. Это может случиться даже со мной, хотя я всю жизнь прожил возле касьбы, было время – знал ее, как свои пальцы. Теперь осталось мало людей, кому известны все переходы между башнями, тысячи коридоров, многие из которых закачиваются тупиками. Туристов водят в те места только вместе с проводником, и то – не везде возможны экскурсии. - Там же опасно! Помните, сид Али, что случилось с тем женихом Каримы, которого потом депортировали в Сирию… Или в Ливан? Не важно. Развалинам много столетий, стены сами по себе рушатся, сыпется песок. Крыша может упасть на голову, пол под ногами может провалиться… Аллах, Аллах! - Всё может случиться, Зорайдэ, - ответил расстроенный сид Али, успев затянуться кальяном и выпустить кольца дыма изо рта. - Но Ясмин никогда не была в крепости. Как же она сможет выбраться из развалин касьбы, если решила спрятаться там от жениха? Пусть Аллах поможет найти ей легкую дорогу домой! Иншалла! - Самое главное, что ее это не спасет от брака. Всё между родственниками уже решено. Жених от Ясмин не откажется, что бы она ни выкинула. Свадьба назначена, но пока не объявлена. Но уже идут приготовления, потрачено много денег, назад не повернешь! Амаль купил для Ясмин не дом – настоящий дворец в Арабских Эмиратах, где он недавно начал развивать свой бизнес. Никто не решится остановить свадьбу, если только сам жених не откажется, но в его намерения входит любым путем заполучить Ясмин. Он просто с ума сходит по моей внучке! Я недавно разговаривал с ним. - Так она, наверно, как раз и добивается этого! Ни один мужчина не потерпит такого оскорбления – чтобы невеста сбежала от него накануне свадьбы. Но мне жалко Вашу внучку, сид Али, - вздохнула Зорайдэ. - Получается, что ее насильно выдают замуж. - Нечего ее жалеть, Зорайдэ. Лучшего жениха ей не найти. А учитывая ее характер, в котором сказались худшие качества натуры Дунии… В этом я согласен и с сыном, и даже с Дунией, которая рада выбору семьи. Моему сыну не нужна дочь, которая однажды выйдет замуж за европейца или бразильца. Сын сказал мне об этом уже давно, когда Ясмин едва подросла. Ещё одну Жади в нашем роду никто не потерпит. Вдруг сид Али заметил Кариму, стоявшую за их спинами с открытым от изумления ртом. - Где чай, Карима, который тебя просила принести Зорайдэ? Потрясенная женщина, застигнутая врасплох, не могла ответить ни слова, настолько ее поразили услышанные новости. - Карима, что с тобой? Ты сказала, чтобы приготовили чай? – строгим голосом переспросила и Зорайдэ. - Сказала, Карима всё сделала. Должны вот-вот принести! Сейчас узнаю, что там, с чаем, - кивнув, ответила женщина и направилась на кухню. Но навстречу ей уже шла одна из служанок с подносом, на котором сиял серебряный чайник, стояли два стакана с вложенными мятными листочками. - Вот чай, сид Али. Зорайдэ, куда поставить? На столик? – пришла в себя Карима и рьяно принялась за дело. - На столик, конечно, куда же еще? – удивилась Зорайдэ. - Карима, никому не рассказывай о том, что здесь услышала. Никому! Нам не нужны сплетни ни о Хадиже, ни о Ясмин, – предупредила хозяйка любительницу посплетничать, дождавшись, когда выйдет из комнаты служанка, которая принесла чай. - Никому, никому не скажу, - клятвенно пообещала Карима. – Карима никому не станет говорить! Сид Али, Ясмин уже ищут? Может быть, уже нашли? - Карима, иди на кухню, проверь, уложены ли блюда с печеньем. Подготовлена ли выпечка так, чтобы мы могли благополучно донести ее, не уронив по дороге? Накрыли пленкой, чтобы не налетел песок? Ведь идти далеко! - Зорайдэ, всё давно готово. Ещё сид Али не пришел из красильни, а Карима собиралась сказать, что блюда с печеньем подготовлены. - Тогда просто иди и отдохни, Карима. Или сходи на кухню и там распредели между женщинами работу на то время, пока мы будем с тобой отсутствовать дома. Но дай немного работы. Пусть тоже отдохнут и повеселятся в честь такого события. Из внуков сида Али старшие были мальчиками, они все уже обзавелись семьями. Ясмин – первая внучка, которую пришло время выдавать замуж. Раздай женщинам сладости, включи на кухне музыку, пусть танцуют, веселятся. Пусть радуются за Ясмин! - Но… как же, Зорайдэ? Если Ясмин сбежала, то чему же радоваться? - Карима, Карима! Откуда они узнают, что Ясмин сбежала? Об этом известно только в доме сына сида Али, и знает он сам. Смотри, Карима, не проболтайся! - Иду, Зорайдэ, уже иду. Не проболтаюсь, с радостью музыку включу. - И переодеться не забудь. Сид Али тебе в приданое купил столько одежды к свадьбе, так надевай один из кафтанов уже сейчас. - И то верно. Под старой и пыльной джеллабой должно быть красивое платье. На улице жарко, но ветер несет пыль прямо в лицо. Погода гадкая. Карима ушла, сетуя на судьбу и погоду. А Зорайдэ налила чай мужу, и они продолжили беседовать о проблемах Хадижи и Ясмин. Но между тем, после слов Каримы о ветреной погоде, Зорайдэ представила песчаную пыль, забивающуюся под одежду, в волосы, в глаза, стоит только выйти из дома. Она с беспокойством подумала, как они с Каримой смогут доставить выпечку в дальний район медины, даже если повезут блюда на тележке, в которую запрягут осла. Разумеется, печенье они прикроют от пыли тканью или пленкой. Но Зорайдэ обнаружила, что пол покрыт слоем рыжей пыли, занесенной ветром в окна, в которых никогда не было стекол, стояли только ажурные решетки. Занавеси же не смогли стать преградой для мелких песчинок. «Не могу видеть грязь. Как только придет сид Абдул, отправлю их с сидом Али в другую комнату, а здесь пусть кто-то из женщин всё чисто уберет, подметет пол. Надо проверить, не такая ли «картина» и в других комнатах риада», - слушая сида Али, внимая его суждениям о женской половине его рода, думала Зорайдэ о домашних делах, которыми никто не станет заниматься, едва дом останется без присмотра, когда они с Каримой удалятся на праздник. «Этот пол когда-то даже Жади подметала, приходя в гости из дома мужа. С тех пор прошло много лет. И вот уже новая беглянка пытается избежать брака с нелюбимым мужчиной. Ничего не изменилось за четверть века, ничего!» Потом сид Али отправил Зорайдэ готовиться к празднику - ведь ей надо было переодеться в красивую одежду, подобрать золото, которого и у нее накопилось достаточно. Правда, Зорайдэ никогда не просила у сида Али купить украшения, но ему доставляло удовольствие баловать Зорайдэ на старости лет. Вот и сегодня она получила в подарок новые серьги и роскошное ожерелье. - Пусть Карима поможет тебе застегнуть золото. Там какая-то особенная застежка. - Сид Али, не стоило тратить деньги на золото, - упрекнула мужа, смутившись от его щедрости, Зорайдэ. Она была скромна, как всегда. Оставшись один в гостиной на любимом диване, сид Али гадал, что ждет его в доме сына. Нашлась ли Ясмин? Он вновь достал сотовый и позвонил Ясину… Из короткого разговора стало понятно, что девушка не вернулась, ее искали, но не нашли. Искали только близкие родственники из опасения огласки. Впрочем, когда появится жених, то придется объявлять настоящий поиск, нанимать людей. …Зорайдэ не спеша брела к себе в комнату. Она чувствовала себя неуютно, поняв, что невольно скрывает от сида Али правду. Она вспомнила, что утром, выйдя с одной из служанок на медину за специями, видела Ясмин. Девушка ее не заметила, так как куда-то спешила. Зорайдэ даже подумала, не обозналась ли она. Куда может идти Ясмин в день, когда в семье ждут появления ее жениха? В лучшем случае Ясмин могла бы отправиться с одной из служанок в парикмахерскую, чтобы сделать красивую прическу и наложить макияж. Женщина увидела внучку сида Али, но потом забыла, когда отвлеклась на покупки. Не вспомнила и тогда, когда услышала от сида Али неприятное известие об исчезновении девушки. Но теперь – после разговора - ее как будто осенило: а ведь Ясмин быстро шла по медине примерно в то время, когда, по рассказу сида Али, ее не обнаружили в комнате! Шла как раз в направлении района касьбы. О, Аллах! «Я не могу решиться рассказать об этом сиду Али. Как я могу расстраивать его? А Ясмин тем временем может вернуться домой, или ее найдут», - сетовала старушка. Но чем больше она обдумывала то, что увидела утром, всё более подозревала: Ясмин шла именно тем путем, как добиралась и Жади до касьбы. К развалинам пройти через медину можно только через этот район. Возможно, сид Али прав насчет развалин крепости? Ясмин не хочет выходить замуж, поэтому сбежала, решила спастись от жениха именно там. «Наверно, сид Али прав: это в крови у женщин его рода – укрываться в коридорах касьбы. Отчего всех туда так тянет? Или в их глазах развалины касьбы – лабиринт любви? Лабиринт спасения?» Зорайдэ присела на пуфик, добравшись до комнаты. Карима скоро должна подойти, чтобы помочь одеться. Отдыхая перед дорогой через медину, Зорайдэ никак не могла решить, как ей поступить. Наконец, выбор был сделан: когда они с сидом Али прибудут в дом сына, тогда она и расскажет мужу, что видела его внучку на медине и где именно. Но она так хотела верить, что девушка одумалась и вернулась домой сама! Когда в комнате появилась Карима, Зорайдэ уже успела выбрать платье для праздничного торжества. Черное, с богатой вышивкой на груди. Удобные кожаные туфли в восточном стиле Карима помогла ей найти и достать с одной из полок огромного шкафа. А когда Карима увидела новые украшения жены сида Али, ее восторгу не было предела! - Зорайдэ, какое ожерелье! Зорайдэ, ты невесту затмишь! Дуния же упадет на месте от зависти! Сид Али ей не дарил таких роскошных украшений, не помню, чтобы он дарил! - Как бы мне, и правда, не вышли боком такие подарки, - забеспокоилась пожилая женщина. – Не хватало ещё, чтобы Дуния устроила скандал на празднике собственной внучки из-за полученного от сида Али золота. - Зорайдэ, я буду рядом с тобой на празднике! Дуния не посеет скандалить, не посмеет! А если начнет говорить разные гадости, то не обращай на ее слова внимания, - давала советы Карима. Собирались долго, пока не заглянула в комнату Рания и не сообщила, что в дом вошел сид Абдул. Скоро пора отправляться в дом Ясина. - Аллах! Наконец-то! Какие новости принес старик? … Рания, сид Абдул один пришел или с Дунией? - Дядя Абдул пришел вместе в ларой Нурией. Я слышала, что лара Дуния ещё утром ушла в дом сына вместе с Икрамом. - Хорошо, - успокоилась Зорайдэ, закалывая сбоку над ухом платок, так что шея оказалась надежно укрыта, и то, что на шее у нее новое золото, было невозможно догадаться. Так Зорайдэ и просьбу сида Али выполнила, надев подаренные украшения, но и Дунии не даст повода для скандала. 29. Часть 12. Глава 29. В доме сына дяди Али. Похождения Ясмин. В гостиной спорили старики. Сид Али убедился, что до приятеля не дошли новости о Ясмин. Поэтому разговор шел только о Хадиже. Они сидели на диване, пили чай. Из кухни принесли чашу большую тарелку с печеньем из того, что напекли для праздника. Сид Абдул был в очень чистой и тщательно выглаженной светлой джеллабе в полоску – других он не признавал, на голове красовалась и новенькая феска с кисточкой. - Вот, пришлось купить, потерялась старая феска. Так к ней привык, даже не чувствовал ее, не могу понять, куда делась. Сид Али понимающе кивнул, но не стал высказывать подозрение, что старую вещь могла выкинуть и Дуния. Она не раз проделывала подобное с его собственными вещами, когда была его женой. Дуния не признавала подобной экономии. «Зачем носить старье, если есть деньги на новые вещи? Не бедный ведь сид Али!» - так она рассуждала. Значит, принялась за старое. - Абдул, но неужели твой друг Рахим не рассказал тебе, что Фарид собирается вернуть бывшую жену? - Не верю! – яростно возражал сид Абдул.- Ведь Зухра ведьма! Как Фарид может упасть в ту же яму, где побывал однажды? - Но я виделся с шейхом из Мекнеса. Он мой знакомый и приехал ко мне посоветоваться. По его словам, к нему явилась Зухра и рассказала, что Фарид не заплатил махр, не дал ей и через год жилья, но восстановил близкие отношения. Теперь женщина уверена, что ждет его ребенка. - Не верю, Али, и ты не верь словам этой женщины, - предостерег он друга. - Она может солгать что угодно, даже придя в мечеть. Она ведьма! Семья не просто отказалась от нее, Зухра была проклята! Слава Всевышнему – он каждому воздает по заслугам! Фарид не мог переступить через проклятие! - Абдул, но женщина поклялась на Коране, что ее слова – правда. - Что?! Тогда почему я ничего не знаю об этом? Рахим обязательно рассказал бы мне о таком. Нет, не может быть. Это вымыслы сплетников с медины. Но если бы оказалось правдой … Да поможет этой семье Аллах! - А я думаю, что Фарид вынужден был по требованию шейха снова взять Зухру в жены. На медине Мекнеса говорят о никяхе, - осторожно сказал сид Али, не раскрывая правды о том, что никях между Фаридом и Зухрой вновь состоялся ещё неделю назад. Но что-то его останавливало, и он не стал откровенничать с приятелем, рассказывать подробности. Действительно, почему друг Абдула не рассказал ему о второй жене внука? Почему Хадижа ничего не знает о втором браке Фарида? Если был никях, отчего же Фарид скрывает это? Что стоит за его молчанием? Но сид Абдул высказал предположение, которое вполне могло оказаться правдой. Возможно, что человек, рассказавший сиду Али о якобы состоявшемся свадебном обряде в мечети, что-то не так понял. Были намерения, но никях не был проведен? А Фарид начал встречаться с женщиной, потому что она его шантажирует? - Али, я уверен, что Фарид никогда не взглянет на ту, которая стала виновницей смерти его отца. - Абдул, ты же сам говорил, что это могут быть сплетни! Женщина может быть невиновной с смерти свекра. Но Зухру никто не любил в семье, вокруг нее собралось столько невероятных слухов. Ты же знаешь, сколько малограмотных людей у нас в городе, которые готовы поверить во что угодно. Но Абдул не желал соглашаться. Он погрозил пальцем, сказав: - Я наслышан о ее тетке из Марракеша, которая занималась гаданием на площади Джемма-эль-Фна, но она и в Фесе на верблюжьем рынке промышляла лечением животных. Я знаю, о чем говорю тебе. - Посмотрим, но Хадижа звонила и жаловалась на то, что Фарид грубо с ней обращается. Он ее ударил. Ее муж не ночует дома, и она уверена, что Фарид встречается с другой женщиной, - не спеша рассказывал сид Али другу о проблеме. - Вот как? Неужели внук моего друга завел любовницу?! Аллах! Как такое возможно? Это харам! Харам! Я поеду в Мекнес и поговорю с Рахимом. Если ему нужна ещё одна женщина, пусть возьмет вторую жену. Это не будет харамом. - Вот именно об этом, Абдул, я и хотел тебя попросить. Побывай в Мекнесе, навести сида Рахима. Передай ему мой огромный «салам». Узнай, что происходит с дочерью твоего племянника. Саид пока ничего не знает, хотя Хадижа очень просила нас с Зорайдэ рассказать отцу о ее проблемах с мужем. - Ещё чего! Какие такие проблемы могут быть у Хадижи? Муж поздно возвращается домой? Он много работает! Есть любовница? Я разберусь, где тут правда. Но жаловаться Саиду на мужа? Или Фарид не кормит ее? Не дает крыши над головой? Не дает денег на домашнее хозяйство? Он не заботится о ней? - Сид Абдул, - не выдержала Зорайдэ, спустившаяся вниз и уже некоторое время ненавязчиво стоявшая здесь же, в гостиной. Она подошла к мужу, чтобы узнать, не надо ли чего ему и гостю перед выходом из дома. Но услышав слова сида Абдула и не смогла сдержаться. – Муж ударил Хадижу! Фарид дал ей пощечину! - И что такого? Жен не запрещено бить. Вот в Саудовской Аравии один имам даже написал фетву, как надо бить непокорных жен. - И как же? – со страхом спросила Зорайдэ. - Не нанося физического ущерба женщине. Бить газетой, например, чтобы женщине было обидно, но не больно. - Да что Вы такое говорите. Сид Абдул! Не думаю, что Саиду понравится, когда он узнает, что зять бьет его дочь, - сказала Зорайдэ, поджимая губы. - Нет, моему племяннику ничего не рассказывайте. Я разберусь и тогда позвоню Саиду. И если у Фарида обнаружится любовница, он получит удары плетью. На площади! - Но если Зухра стала женой? Что тогда? – беспокоилась Зорайдэ. – Если Жади узнает? Если ей станет известно, что Фарид бьет ее дочь? - Зорайдэ, если Фарид взял вторую жену, то, кем бы она ни оказалась, Хадиже придется принять ее. Брак – это святое. Хадижа должна будет покориться его выбору. Значит, Фарид прав, ударив Хадижу. - Но почему мы ничего не знаем о втором браке Фарида? На медине только сплетни, никто ни о чем не знает точно, - недоумевал сид Али. – Если брак законно заключен, то был никях. Как возможно скрыть никях? Почему Фарид не привел женщину в свой дом? Скрыл от семьи? - А кто сказал, что скрыл? Сказал семье, а Хадиже решили не говорить. Она ждет ребенка. Не хотят, чтобы она нервничала, - пожал плечами сид Абдул. - Это неправильно, - не смог согласиться сид Али. - Я завтра же поеду в Мекнес и всё разузнаю. Но не хочу, чтобы кто-то в той семье знал о моих планах. Не желаю быть введенным в заблуждение. Приеду внезапно. - Так ты поймешь, Абдул, что сид Рахим скажет тебе правду? Он всегда будет на стороне внука. - Али! Есть каноны, предписанные религией! Рахим не может солгать мне. Но я хорошо знаю своего приятеля. Много лет знаком с ним. - Поезжай, попробуй узнать, что там происходит, - как-то безнадежно произнес сид Али. - Не беспокойся, Али. От меня ничего не скроется. В вашем доме могут мне принести ещё стакан чая? У меня во рту пересохло, пока к вам шел. А чайник уже пуст. - Карима, скажи, чтобы принесли ещё один чайник, - тут же обратилась жена сида Али к главной служанке. Карима жестами дала понять, что чай готов, ждут только знака, чтобы внести. Вскоре сид Абдул выпил ещё несколько небольших стаканчиков, один за другим. Сид Али терпеливо ждал, когда приятель утолит жажду. А тем временем Карима приблизила лицо к уху Зорайдэ, что-то прошептав. Женщина удивленно посмотрела на нее в ответ. - Так что мне сказать Рании? – уже не шепча, спросила Карима. - Сид Али, Рании можно пойти с нами на праздник? Она попросила Кариму узнать, разрешите ли Вы ей побывать на сватовстве Ясмин? - Рания хочет пойти с нами? – переспросил сид Али. – Пусть идет. Лучше пусть увидит всё собственными глазами, чем потом станет пересказывать Саиду сплетни с медины. - О чем ты говоришь, Али? – встрепенулся Абдул, поставив пустой стакан на стол. – Рания общается с моим племянником? - Саид оставил Ранию у нас, как ты знаешь, чтобы соблюсти обычай. Конечно, она звонит и разговаривает и с сыном, и с Саидом. Ведь он обещал Рании забрать её в Бразилию, когда подойдет время. - Вот как? Саид меня не слушается. Пусть сам разбирается в своей жизни! Но меня сейчас беспокоит другое: Фарид не похож на человека, способного тайно встречаться с одалиской. Но и второй брак ему скрывать ни к чему. - Возможно, причина в Саиде? Фарид его боится. - Боится? – скептически повторил Абдул. – С чего ему бояться отца Хадижи? Но я думаю, что одалиской могла стать Зухра. Она его вновь околдовала. И я их разоблачу. Фарид понимает, что ему нельзя быть с Зухрой, а она колдует на него. - Абдул, я поручаю тебе ещё одно дело: дай понять Фариду, что мой младший сын Икрам скоро приедет сватать его сестру Дайнаб. - Вот это хорошая новость, - обрадовался и сразу оживился сид Абдул. – Когда Икрам намерен сватать девушку? - Думаю, сразу после окончания Рамадана можно устроить праздник и объявить о помолвке, - кивнул сид Али. – Поговори с Дунией. Даже возьми ее с собой в Мекнес. Пусть она присмотрится к будущей невестке, всё подметит. Послушает, что о ней говорят в городе, соседи. Как она ведет себя в семье. Пусть Дуния поговорит с Хадижей. Мне интересно и ее мнение о сестре мужа. - Ээээ… когда это дружили сестры мужа с женой брата? Хадижа может быть не объективна. - И всё-таки пусть расспросит, - настаивал сид Али. - Я возьму Дунию в Мекнес, а она уж пусть разузнает о девушке. … А где Нурия? – удивился он. – Куда пропала моя верная Нурия? Ему ответила Зорайдэ. - Сид Абдул, Нурия попросила Кариму отвести ее на кухню, чтобы увидеться с женщинами. Им есть, о чем поговорить. Ведь Нурия много лет знакома с многими служанками, работающими в нашем доме. - Зорайдэ, пусть Нурию приведут. Пора отправляться на праздник. Иначе мы опоздаем. Если жених придет раньше нас, гости решат, что мы не ценим жениха Ясмин. - Пора, действительно, время не будет нас ждать, - тяжело вздыхая, произнес сид Али, поднимаясь с дивана. - Зорайдэ, пусть женщины вынесут выпечку. Ахмет придумал, как без потерь доставить ваше печенье на праздник. …. Так, наконец, из риада сида Али в сторону дома его сына выдвинулся караван из нескольких ослов, груженных выпечкой и подарками будущим невесте и жениху, а так же несших на себе стариков и женщин, которые не захотели передвигаться пешком по залитой горячим воздухом медине. Рания, узнав, что для нее не нашлось осла, с сожалением решила остаться дома. Не идти же ей пешком? Она стояла на галерее – таком привычном теперь для нее месте. Сколько раз за последние месяцы она смотрела вслед то возвращающимся домой Саиду и Фатиме, то отбывающим с очередного праздника в Мекнес Хадиже с мужем. Но когда же и она сможет покинуть этот дом вместе с Саидом? «Очень жаль, что мне пришлось остаться. Кажется, в доме сына лары Дунии что-то случилось. Но что? Саиду следует знать об этом или нет? Важны для него события в семье сида Али или нет? Опять буду ждать рассказов Каримы о том, каким был праздник, что надела Ясмин в такой важный день жизни, какие украшения были на гостях. Но задам столько вопросов, что Карима всё равно проболтается». Когда хозяева риада и их гости скрылись из вида, а Ахмет закрыл ворота на улицу, Рания вернулась к себе и достала телефон, чтобы позвонить Саиду. Разве он не просил ее сообщать новости о жизни дочери? Пусть узнает, что Фарид дал пощечину Хадиже, что он с кем-то встречается, а сид Абдул собрался в Мекнес, чтобы всё выяснить. …. Сид Али и сид Абдул с женщинами двигались по медине, стараясь не потеряться в довольно густой толпе жителей. Юнус следил за ослом, который тянул тележку с вещами. Зорайдэ и Карима здоровались с знакомыми торговцами, весело отвечая на вопросы о предстоящем празднике. Как бы у Зорайдэ ни было тяжело на душе, она старалась не показывать вида. Пусть сплетники медины думают, что всё хорошо. Если кто-то успел услышать об исчезновении Ясмин, то, увидев их процессию, двигающуюся на праздник с хорошим настроением, поймут, что всё услышанное – сплетни. Сид Али тоже «держал лицо». Он беззаботно приветствовал всех, кто с ним здоровался. А умиротворенный вид сида Абдула говорил сам за себя. Зорайдэ радовалась, что муж не стал рассказывать приятелю о побеге Ясмин, и надеялась, что сид Али сумеет уладить ситуацию. Поговорит с женихом. Вместе они могли бы найти выход из положения. Но прежде предстоит отыскать беглянку… Только бы жених не объявил об отказе от помолвки, узнав о сбежавшей невесте! Но когда они въехали на улицу, соседнюю с той, где жил сын сида Али и Дунии, Карима вдруг дернула поводья, чтобы заставить осла быстрее двигаться. Так она вскоре поравнялась с Зорайдэ. - Смотри, Зорайдэ! Кто та девушка, что оглядываясь, спешит впереди нас? Это не… Ясмин? - Ясмин?! - Точно, это же она! – отозвался сид Али, услышавший их восклицания. - Ясмин? Это Ясмин? Али, твоя внучка бродит по улице, когда жених может в любую минуту появиться возле ее дома?! – тут же подхватил сид Абдул. – Я и сам хотел бы знать, что моя внучка делает на медине, если ее место – в комнате, где соберутся гости, чтобы услышать, как в присутствии жениха будет объявлено об их помолвке? – сурово отозвался дед невесты. - Куда смотрит Дуния? Спрошу с неё за такое упущение! Она же мать отца невесты! Должна бы понимать, что могут подумать о Ясмин гости и родственники, которые пришли на праздник. - Карима, позови ее, - попросила Зорайдэ, понимая, что этого хочет и сид Али. Ведь надо прояснить ситуацию и что-то придумать, чтобы спасти репутацию невесты. Даже хорошо, что Ясмин попалась им по пути к дому. Можно этим воспользоваться. - Она вернулась сама. Что же случилось? – прошептала Зорайдэ. Карима ее услышала или поняла, о чем думает хозяйка. Тоже тихо сказала ей: - Ясмин могла одуматься и вернуться. Карима уверена, что Ясмин одумалась! - Тише, Карима. Молчи. Ничего больше не говори. Если Абдул услышит… - Но почему она вернулась? Кариме непонятно! Сама вернулась. Ее не тащат под руки, как когда-то нашли и насильно вернули Саиду Жади его люди. - Может, она поняла, что не может так поступить с семьей. Ведь у неё есть две сестры, которым не смогут найти женихов, когда придет время, если Ясмин сбежит и свадьба не состоится. От Ясмин сейчас зависит не только ее репутация, но и всей семьи, ее сестер. - Ясмин! Ясмин, подойди! – крикнула Карима. Девушка оглянулась и … побежала им навстречу. Когда оказалась возле сида Али, возле деда, хмуро и пытливо смотревшего на неё, девушка расплакалась. - Объясни, Ясмин! Но думай, ЧТО ты будешь говорить, - с намеком предостерег сид Али, косясь на сида Абдула. Но Ясмин не была глупой. Она предпочла не рассказывать правду, видимо, полагая, что родственники отца не знают правды о ее исчезновении. - Откуда ты идешь? Что ты делаешь на улице? Где ты должна сейчас находиться? – строго вопрошал сид Али. - Я… заблудилась на медине. Одна моя подруга рассказала мне о парикмахерской, где можно покрасить волосы хной и сделать удивительно красивую праздничную прическу. Но я не нашла той улицы, о которой мне рассказывали, потом потеряла бумажку с адресом, пока бродила в районе Карауина. А потом сама не заметила, как заблудилась в переплетении улиц. Я несколько часов хожу по городу. Только одна женщина смогла подсказать, как мне выйти в мой родной район, - расплакалась Ясмин, растирая грязными ладонями слезы по лицу. Зорайдэ заметила, что от рук на щеках девушки остались странные желтые следы. Где она так испачкалась? Она же не могла идти, держась за стены домов, окрашенных, как все дома Феса, в светло-бежевый цвет. А вот в коридорах касьбы с осыпающимися стенами… Но, удивившись, она промолчала, как и о том, что видела внучку сида Али вовсе не возле Карауина, а совсем в другом районе, куда она никак не могла бы попасть, если бы оказалось правдой то, о чем Ясмин им рассказывает. Зорайдэ не собиралась при сиде Абдуле разоблачать девушку. И тут же она вспомнила Жади. Это было время первых месяцев ее семейной жизни. Тогда Жади и Лукас, как позже выяснила Зорайдэ, тайно встречались в палатке возле верблюжьего рынка на окраине Феса. Однажды Жади решила сбежать, продав золото, подаренное Саидом. Но когда она захватила с собой все деньги и отправилась в конец города, в палатку, то была застигнута там людьми мужа. Лукас, к счастью, в тот раз немного опоздал. Поэтому подозрения сида Абдула об измене не нашли подтверждения – к радости влюбленного в жену Саида. А Жади тогда потеряла свой любимый нефритовый кулон и все деньги, которые выпали из ее одежды, когда несколько мужчин тащили ее в дом мужа, а она изо всех сил сопротивлялась и кричала, призывая на помощь. Нашлись свидетели, уверявшие, что Жади звала некоего Лукаса. Зорайдэ, поежившись, вспомнила и первый семейный суд над Жади. Сид Абдул допрашивал Жади и обвинял, а сид Али защищал, веря и не веря в обвинения родственника Саида. Это потом семейные суды войдут в жизнь Жади и Саида как нечто обыденное, и сиду Али не раз придется лукавить, участвуя в этих действах. На что только Жади не толкала сида Али, то требуя развести ее с Саидом, то однажды желая ради дочери помириться с бывшим мужем и вновь стать его женой! И вот теперь перед ними стоит Ясмин и лжет в лицо им всем. Неужели и у неё не обошлось без запретной любви? Но почему же Ясмин вернулась? Зорайдэ не верила в то, что в таком возрасте в девушке может победить разум, поборов любовь и страсть. Жади в свое время не раз доказывала обратное. Никто не откажется от любви, если она дает надежду на счастье. - Что ж, Ясмин. Ты войдешь в дом вместе с нами и будешь молчать, если гости или кто-то из родственников станет тебя расспрашивать, где ты была. Но твоему отцу ты скажешь правду … Повторишь то, о чем ты только что нам рассказала. - Я очень боюсь отца! Он меня убьет!- заплакала ещё сильнее внучка Дунии. Абдул, молча слушавший их разговор, что-то почувствовав, но не поняв правды, всё-таки сказал: - Пусть отец накажет тебя как следует, потому что ты поступила неправильно! Отчего ты плачешь? Значит, ты отправилась в парикмахерскую одна и без позволения отца! - Не плачь, Ясмин. Главное, что ты смогла выбраться на знакомую улицу и скоро будешь дома, - утешил сид Али внучку. – Но у тебя такой грязный вид, что надо как можно скорее привести себя в порядок. Ты ведь не можешь показаться жениху в таком виде! А он появится уже очень скоро. - Успею, не стоит волноваться из-за жениха, - хлюпнув носом, слишком уверенно ответила заплаканная Ясмин. «Так говорит, как будто знает, что он может и вовсе не прийти!» - заметила про себя Зорайдэ. И тут же увидела, как посмотрел на нее сид Али. О, значит, и сид Али вспомнил про выходку Жади, когда ещё до свадьбы ею было послано письмо Саиду, в котором она постаралась опорочить себя. Что тогда началось! Мухамед узнал о письме и поверил, усомнившись даже и в собственной невесте Латифе, потому что у нее оказалась такая родственница. А Саид верить словам Жади не захотел, решив, что она слишком молода и поэтому способна на такие безрассудные поступки – оговорить себя. Саид всегда находил объяснения поступкам Жади, что бы она не делала… А как отнесется к поведению Ясмин ее жених? Как бы ни был он влюблен в девушку, но если узнает о том, что она отсутствовала несколько часов перед обрядом сватовства, позволив семье решить, что она сбежала, а потом вернулась, но солгала всем, придумав невероятную историю... Нет, он может поступить иначе, чем Саид Рашид. Если Ясмин будет разоблачена, то на репутацию семьи ляжет несмываемое пятно позора. А как после этого поступят с девушкой, Зорайдэ даже думать боялась. Разве что сид Али вмешается. Так, в размышлениях о неразумных девушках, Зорайдэ добралась вместе со всеми до риада, где жила Ясмин. 30. Часть 12. Глава 30. Праздник сватовства Ясмин. Когда, спешившись с ослов, они вошли в открытые ворота риада родителей невесты, увидели, как им навстречу спешит сын сида Али. Раскинув руки, Ясин по очереди обнял отца и сида Абдула. Поприветствовал женщин. - Ясин! Сын мой, салам алейкум! - Отец! Вы осветили светом наш дом! Как я рад, что…, - замолчал сид Ясин, только теперь заметив за спиной Зорайдэ дочь. Он молча посмотрел на отца, на сида Абдула и осторожно спросил: - Ясмин ходила к вам, отец? Она была у Вас? Почему же сразу не позвонили? Сид Абдул, с подозрением следивший за сценой, тут же вмешался, решив, что понял, что происходит. - Я так и думал, что твоя дочь, Ясин, ушла на медину без твоего разрешения, да ещё в такой неподходящий момент! - Абдул, не будем больше обсуждать этот случай. Ведь Ясмин нам всё объяснила. Она заблудилась, когда ей пришло в голову отправиться в парикмахерскую. Бывает. Но всё закончилось хорошо. Оставьте девушку в покое. У неё и без того заплаканные глаза, поэтому жених может неверно истолковать ее вид. Решит, что она не хочет выходить за него замуж. - Иди, Ясмин, в дом, мы потом поговорим! Умойся и переоденься. Жених скоро будет здесь. Зорайдэ и Карима вдруг заметили, как Ясмин скептически усмехнулась. Неужели она уверена, что жених не появится на празднике? «Что она ещё натворила?» – прочли они в глазах друг друга, переглянувшись. Кажется, даже лара Нурия что-то заподозрила, но не стала говорить об этом вслух. Скромно стояла рядом с хозяином, но не вмешивалась в разговор. «И пусть Нурия молчит. Она тоже понимает, что сид Абдул способен отправить девушку на площадь, чтобы наказать плетьми, если ему станет известно об обмане. Но куда всё-таки ходила Ясмин? С кем встречалась? И почему вернулась? Или у нее тоже что-то не сложилось, как много раз случалось у Жади с Лукасом?» - то и дело думалось Зорайдэ. А Ясмин ушла. Послушно отправилась готовиться к встрече с женихом, в которой уже не были так уверены Карима и Зорайдэ. Незабываемый пример Жади научил их не доверять, казалось, послушному поведению юных красавиц. Сид Али и сид Абдул смешались с гостями праздника. А Зорайдэ и Карима вместе с Нурией позаботились, чтобы аккуратно были выгружены блюда с печеньем и не потерялись пакеты и коробки с подарками. Потом, после чашек чая и кофе со сладостями, которыми угощали всех гостей, Зорайдэ и Карима с беспокойством стали ждать появления Ясмин. Не было видно и Дунии. А Нурия держалась рядом с ними, женщинами из семьи сида Али. О ней пеклась заботливая Карима. Но и Зорайдэ относилась доброжелательно к Нурии, которую так высоко ценил сид Абдул. Нурия всегда нравилась Зорайдэ. Наконец, вышла к гостям Ясмин. О том, что девушка недавно плакала, невозможно было догадаться, разве что по слегка припухшим векам. Но у невесты были подведены тхолью глаза, наложены тени на веки, что делало незаметным последствия горьких рыданий на медине при встрече с дедом. Зато какое чудесное платье-кафтан было на Ясмин! Оно так шло ей, что незаметная в обычной жизни девушка теперь казалась ослепительной красавицей. На шее сверкало ожерелье, то самое, которое было обнаружено невестой в сумке после возвращения из Бразилии. Гости, заметив украшение, тут же стали перешептываться, что это подарок жениха. Разумеется, на внучке Дунии были и другие многочисленные украшения: кольца, серьги, браслеты. Даже на волосах сверкала тоненькая золотая цепочка с жемчужными бусинами. Украшение выглядывало из-под накинутого на голову легкого шелкового шарфа, один конец которого Ясмин перебросила через плечо, заколов оригинальной золотой булавкой. Ничто не говорило о том, что Ясмин ещё пару часов назад была причиной переполоха, не успевшего, к счастью, выплеснуться за ворота дома. - Машалла! Какая красавица! Машалла! Какое платье! Ясмин, ты самая красивая невеста в Фесе, – восхищенно рассматривали девушку Зорайдэ и Карима. Вскоре рядом с внучкой возникла недовольная, даже рассерженная чем-то лара Дуния. - …Дуния, ты должна лучше следить за собственной внучкой, - тут же возник у неё за спиной сид Абдул. От его нотаций и вынуждена была отмахиваться женщина. - Абдул, когда ты оставишь меня в покое? Не порти мне праздник! Всем весело, только ты ходишь за мной по пятам и всё о чем-то зудишь! - Аллах, пошли мне терпения! Дуния, я тебе ещё не раз скажу о том, что… А что, жениха всё ещё нет? – вдруг опомнился старик. - Где же он? Это странно: я знаю Амаля как человека пунктуального и обязательного. Неужели он ещё не пришел? Дуния, спроси у сына, не звонил ли жених? - Не звонил! Успокойся, Абдул! Иди, вон там чай разносят, тебе тоже нальют и печеньем угостят, - громко посоветовала она ему приторно-сладким голосом. И тут же пробурчала под нос, оглядываясь по сторонам: - Только от меня отстань, старый осел. - Что? Дуния, ты что сейчас сказала? – спросил, подозрительно посмотрев на женщину, старик. - Ничего! Пора бы уж жениху появиться, говорю! Люди уже подшучивать на этот счет начинают. Сид Абдул хмыкнул. Потом достал из кармана джеллабы сотовый и, щурясь, присмотрелся к дисплею. Непринятых звонков, скорее всего, не было – если судить по недовольному выражению его лица. - Нет, это начинает меня настораживать. Амаль Мухиб Бенхашем – не из тех, кто может опоздать на собственное сватовство. Неужели он не придет? Или до него дошли слухи о неудаче Саида? О том, что от него сбежала Джамиля? Когда от мужчины сбегает невеста, которая ею даже не успела назваться, то… Что с тобой. Ясмин? Дуния, Али, что с вашей внучкой? Она побледнела и едва стоит! Действительно, девушке стало нехорошо. А сид Али беспокойно посмотрел на Зорайдэ и Кариму. Неужели старый приятель что-то разузнал? Кто Абдулу рассказал о побеге Ясмин? И был ли побег? Или только домыслы перепуганных родителей? - Карима, принеси стакан воды, простой воды! – попросила Зорайдэ. Все родственники задавались одним вопросом: где жених? Поэтому подошли ближе к невесте и после слов сида Абдула увидели, как Ясмин едва не потеряла сознание. - Что вы хотите? Ясмин столько улиц прошла, когда бродила по городу. Заблудиться в Фесе просто, но это страшно. Она устала и проголодалась. Она и теперь не съела ни крошки, когда вышла к гостям, - оправдывал внучку сид Али. - Я сейчас же принесу тебе блюдце с печеньем и чай, - пообещала Карима и исчезла среди гостей. - Но где же Амаль Мухиб Бенхашем? – вновь повторил сид Абдул, а Ясмин, совладав с собой, спросила: - Дядя Абдул, как полностью имя жениха? Вы сказали: Амаль Мухиб Бенхашем? - Да, именно так, а тебе разве не говорили, кто он? Твой отец не рассказал тебе, что твой жених – тот самый наш попутчик, который летел с нами из Бразилии после свадьбы Хадижи?- усмехнулся старик. - Ты должна быть рада, что тебя собрался сватать такой богатый и успешный мужчина. Щедрый, молодой, что так ценят в молодости все женщины. И он платит закяты, отдавая в мечеть в пользу бедных положенные деньги. - Амаль Бенхашем – мой жених? – как будто не веря, повторила Ясмин. – Тот, который… эээ…. ехал с нами в автобусе из аэропорта? - Он самый! – подтвердил, усмехаясь, сид Абдул, в руках которого невесть откуда появились четки. Он стоял рядом с довольным видом, перебирая бусины одну за другой. - Не могу поверить, - ошеломленно повторяла девушка. – Не может быть! - Али, ты посмотри, как удивляется твоя внучка! Дуния, смерив его взглядом, высоко выгнув бровь, сказала с насмешкой: - Ещё бы! Если вы с Али запугали бедную девочку, уверяя, что ее жених - старый и лысый. Ясмин, таким тебе описали жениха? Но Ясмин не ответила. Она потерла рукой щеку, молча обдумывая что-то. - Боюсь, что после такого позора, когда все поймут, что уважаемый человек передумал тебя сватать, Ясмин, то вряд ли найдется кто-то, кто захочет взять тебя замуж, - с досадой произнес Абдул. И тут в его руке зазвонил телефон. Старик охнул от неожиданности, но потом обрадовался. - Это он! Жених Ясмин звонит! – сообщил старик и включил телефон. – Амаль!...Что?… Аллах, Амаль, как вовремя ты позвонил! Мы начали думать, что ты отказался от невесты… Ясмин? Конечно, она здесь. У тебя очень красивая невеста… Что? – как будто удивился сид Абдул. Но что сказал жених, никто не слышал. А Абдул не счел нужным повторять вслух. – Ээээ… ей так хотелось красиво выглядеть на празднике, она отправилась на медину и заблудилась, пока искала нужную парикмахерскую…, - рассмеялся Абдул, и все поняли, что он говорит о Ясмин. - Абдул, хватит болтать! – первой отреагировала Дуния. То, что приятель обсуждает его внучку, не понравилось и сиду Али. Помрачнел и отец невесты. Но хуже, чем всем, всех было Ясмин. У нее из глаз брызнули слезы, и девушка резко повернулась, чтобы уйти. - Останься! – приказал отец. И дочь ему повиновалась, пряча лицо и стараясь отвернуться от любопытных гостей, уже обративших назойливое внимание на их компанию. - Вот как? – сочувственно произнес сид Абдул. – Ничего страшного, мы всё понимаем. … Конечно, я передам и родителям невесты, и гостям… Объясню причину… Что?! Амаль, ты именно мне оказываешь такое доверие?... Хорошо, да благословит тебя Аллах! … Иншалла! Иншалла! – несколько раз повторил старик и на этом закончил разговор. - Так что, Абдул? О чем ты так долго разговаривал с женихом? – сердито спросил дядя Али. - Жених отказался от Ясмин? Говори скорей Абдул высказал несколько нравоучительных мыслей в адрес нетерпеливой женщины, между прочим, своей жены, которую он никак не мог перевоспитать… При этом он не замечал, как испытывает терпение у всех, кто ждал ответа на вопрос о женихе. Наконец, сид Абдул сообщил: - Всё в порядке. Мне трудно поверить, что такое бывает, но жених, направляясь на праздник, тоже заблудился среди улиц Феса. Я мог бы предположить удивительное сходство характеров Ясмин и Амаля Бенхашема, но, как выясняется, он, подходя к риаду невесты, увидел, как его невеста Ясмин выходит из дома и, крадучись, идет куда-то прочь от риада. Он проявил любопытство и пошел за ней следом… Все: от родителей Ясмин до лары Нурии и, конечно, Каримы, посмотрели на девушку, а внучка Дунии с вызовом сказала: - Вот как? Я его не видела! – и тут же вновь опустила глаза. - И что же было дальше? – тихо, но с угрозой в голосе поинтересовался сын сида Али. - А дальше… Ясмин шла всё быстрее и явно знала район, по которому уверенно двигалась вперед, а он же начал отставать, а потом и вовсе упустил ее из вида. Амаль заметался по улице, свернул в другую, надеясь на счастливый случай, который поможет ему вновь увидеть в толпе Ясмин. Но оказалось, что он заблудился. Амаль пытался выбраться из лабиринта улиц, но город всё дальше заманивал его в медину, и Амаль понял, наконец, что окончательно заблудился. - Странно, что истории жениха и невесты так похожи. Оба потерялись в городе, который для Ясмин родной город с рождения. А мужчина, выросший на Востоке, часто бывающий в Фесе, мог заблудиться как какой-нибудь турист – в это трудно поверить! – заявила Дуния. Зорайдэ не могла с ней не согласиться. Она поняла, что за двойной ложью что-то стоит. И сид Али поймет, конечно, что скрывают эти двое. - Так он собирается жениться или нет? – задала Дуния вопрос, который интересовал всех куда больше, чем то, что сначала Ясмин едва успела вернуться с медины на собственный праздник, потом непостижимым образом история повторилась и с ее женихом. - Амаль не только не отказался жениться, но и уверил, что он, как только сможет добраться до дома невесты, тут же объявит о сватовстве и свадьбе. Он готов жениться хоть завтра! - Нет уж! Пусть сначала выберется из… Я против! Завтра я замуж выходить не стану! – в панике запротестовала Ясмин. - А кто тебя спрашивать собирается?... Кому интересно твоё мнение?... Выйдешь замуж – спасибо нам скажешь!... Амаль купил для тебя целый дворец! – одновременно набросились на неё и отец, и сид Абдул. И только сид Али, кажется, заметил оговорку девушки, на которую не обратили внимания ни отец, ни друг семьи. А Дуния услышала только про дворец. - Неужели купил дворец?! Не верится что-то! Он до риада в Фесе добраться не смог без приключений, а дворец купил! Сказать можно всё! пусть хотя бы золото нашей Ясмин купит, как было оговорено с моим сыном. Ясин, сколько килограммов золота жених должен купить моей внучке в качестве махра? – прищурилась Дуния. - Столько, сколько и обещал купить, я об этом рассказал, - разозлился ее сын. – Сколько можно переспрашивать? Аллах, пусть даже будет вдвое меньше золота, но я желаю, чтобы моя дочь вышла за него замуж! - Не хочу! Не выйду! Ещё посмотрим, как он на мне женится! Шпион мерзкий! – опять разозлилась Ясмин. - Тебя закроют на ключ и глаз не спустят, пока не станешь женой выбранного тебе семьей жениха, - серьезно сказал ей отец. – Не сомневайся, что так и будет. Потом мужчина повернулся к сиду Абдулу и задал вопрос: - Так когда ждать его на праздник, дядя Абдул? Или жених не придет? - Он никак не найдет дорогу. Ему не могут объяснить, как пройти к вашему риаду, потому что те люди, у которых он спрашивает, тебя, Ясин, не знают. Но…, - сид Абдул выдержал торжественную паузу. – Но жених просил меня от его лица объявить о помолвке и назвать дату свадьбы – как и оговаривалось ранее – через неделю после окончания Рамадана. Т.е. (….) сентября, - уточнив число, закончил он. - Если он не сможет добраться сегодня, то завтра он обязательно придет в дом невесты и поведет Ясмин с родственницами на рынок золота и в лучшие ювелирные лавки Феса. Амаль Бенхашем намерен купить невесте обещанное золото! - Вот это другой разговор, - осталась довольна лара Дуния. – Я обязательно отправлюсь вместе с внучкой выбирать золото! Она повернулась к заинтригованной Кариме и предложила: - Карима, ты тоже пойдешь с нами. Заодно и тебе присмотрим золото к свадьбе. Ведь и ты скоро выйдешь замуж. Пусть и Ахмет потратится на золото для тебя. Выберем тебе недорогое золото, но много украшений. Отложим, а Ахмет пусть потом оплатит. - Нет-нет, Дуния, Ахмет сам обещал отвести меня на рынок золота. Карима с ним за своим золотом пойдет! Но с тобой я не отказываюсь идти. Мне интересно посмотреть, какое золото выберет Ясмин. А на девушке лица не было. Она обвела взглядом родственников и у каждого на лице увидела пожелание счастливого брака с выбранным для нее, но без нее, женихом. Ничего не сказав, она не просто ушла в дом, а убежала от гостей и наверняка закрылась у себя в комнате. - Не трогайте ее. Оставьте Ясмин в покое! – приказал сид Али. – Вы не видите, что девочка на грани срыва? - Хорошо, отец. Пусть Ясмин сидит в своей комнате хоть до следующего дня. Но завтра она отправится на рынок золота, как пожелал ее жених. - Но сначала надо объявить гостям от лица жениха, что сватовство состоялось, и на какую дату назначена свадьба, - согласился сид Али, подсказав, что делать дальше. …Праздник длился до позднего вечера. Гости удивлялись отсутствию жениха, но им всё объяснил сид Абдул. Не поверить ему было невозможно. Репутация сида Абдула была такова, что слово его дорогого стоило. Но Зорайдэ и Карима, когда лара Дуния увела Нурию к столу с едой, успели обменяться несколькими мыслями. - Зорайдэ, я уверена, что Ясмин что-то скрывает. Карима точно поняла! Я следила за ее лицом, когда сид Абдул разговаривал с женихом по телефону. И наблюдала за ней, когда сид Абдул пересказывал нам, что решил жених… - Карима, только ни с кем не делись своими подозрениями. Но мне тоже показалось, что дело нечисто. Ясмин отчего-то не желает выходить замуж за молодого, красивого, богатого жениха, которого она, оказывается, видела, и не раз. - Я тоже заметила, что Ясмин странно повела себя, едва услышав имя Амаль Мухиб Бенхашем! Она побледнела. - Карима, больше ни с кем не делись догадками. Как бы не нанести вред Ясмин. - Зорайдэ, это вовсе не догадки. Сплошные загадки! Она отказывалась от старого лысого жениха, и Кариме было всё понятно. Но когда женихом оказался такой красавец, богатый предприниматель, каких поискать, она испугалась ещё больше. Зорайдэ только кивала, стараясь удержаться от дальнейших обсуждений. Она не доверяла длинному языку Каримы. А подумать было, над чем. «Уверена, что Ясмин не могла потеряться в городе. Она ходила в касьбу. Я же видела ее идущую именно в том направлении. Но в таком случае и жених преследовал ее до касьбы. Так что же между ними произошло в касьбе? Они добрались до крепостных развалин, или он потерял Ясмин из вида? Почему Ясмин давно вернулась, а он всё ещё «не может отыскать дорогу к риаду невесты»?» И вдруг истина открылась Зорайдэ: Ясмин вернулась потому, что смогла убежать от преследовавшего ее жениха, который следил за ней. А мужчина всё ещё бродит по касьбе, не находя выхода. Он на самом деле заблудился, но не на медине, где всегда обнаружится хотя бы один человек, кто сможет подсказать, как добраться до нужной вам части города. А в касьбе такого случиться не может. Жених блуждает по развалинам! и без посторонней помощи ему оттуда не выбраться! - Надо предупредить сида Али. Как бы ему не пришлось искать жениха внучки в касьбе. Аллах, пусть с этим человеком ничего не случится! – тихо шептала сама с собой Зорайдэ. Но Зорайдэ никак не подворачивалась возможность поговорить с сидом Али. Наконец, на празднике появился Икрам. Он заметался среди гостей, тоже, видимо, желая поговорить с отцом. Но сид Али был занят разговором с шейхом из Рабата, и сын не посмел прерывать их беседу. Зорайдэ была уверена, что знает, о чем пойдет разговор. Она решила подойти к Икраму и поговорить с ним. - Икрам, скажи, ты вернулся из касьбы? – заметив рыжую пыль на подоле его джеллабы. - Откуда Вам это известно, лара Зорайдэ? – удивился молодой мужчина.- Да, я там бродил недавно… - Ты искал жениха Ясмин? - Нет, я даже не знаю, как он выглядит. - Ты его видел. Это Амаль Бенхашем. Вспомни: он летел с нами из Бразилии. И здесь в Фесе часто бывал на праздниках в доме твоего отца. - Как?! Это он? – поразился Икрам. А потом Зорайдэ увидела, как лицо сына Али отразило страх. - Ты видел его в касьбе? - Как Вы узнали, лара Зорайдэ? А мой отец знает, что произошло в касьбе? Это он рассказал? А моя мать? И сиду Абдулу тоже известно? - Нет, никто ничего не знает. Даже твой отец. Но ему надо рассказать правду, пока не поздно. Пока с женихом твоей племянницы ничего не случилось в развалинах. Когда вернулась Ясмин, она солгала нам. И он тоже, когда позвонил сиду Абдулу и попросил без него объявить о сватовстве и будущей свадьбе… - Что?! Ясмин вернулась? Она нашла дорогу из касьбы? – поразился Икрам. - Я так и поняла, что девушка ходила в касьбу. Но, Икрам, об этом никто не знает. Она рассказала ему, что случилось по пути на праздник, повторив версию событий, рассказанную Ясмин. И о том, что поведал всем сид Абдул, поговорив по телефону с женихом. - И я так думаю, Икрам, что дочь твоего брата убежала от жениха, когда он встретился с ней в касьбе. А вот он там заблудился и бродит до сих пор. Его надо спасать. Я никак не могу привлечь внимание твоего отца, чтобы срочно поговорить с ним. Может быть, у тебя получится? Икрам подтвердил, что именно так всё и произошло. Он столкнулся с Ясмин на медине. Она, увидев его, попыталась убежать. Но Икрам догадался, куда стремится Ясмин. А затем понял, что не он один ее преследует. Тогда сын сида Али решил следить за обоими, чтобы разобраться в том, что происходит. Разные подозрения начали роиться в его голове… Но вскоре он убедился, что Ясмин явно не собиралась встречаться с мужчиной, который пытался настигнуть родственницу Икрама. И дядя Ясмин предпринял всё, чтобы помешать преследователю. Вот только держась на расстоянии, он потерял время, и когда Ясмин уже была внутри касьбы, а потом туда же, как теперь выяснилось, вбежал и жених, то Икрам смог только выбраться из бедуинской палатки, в которой он прятался, наблюдая за передвижениями пары. Он не знал, с какой целью незнакомец следует за его родственницей. Икрам боялся предположить самое плохое. Увидев, что и Ясмин, и незнакомый мужчина уже внутри развалин, тогда и он тоже рванулся к касьбе. Услышав сверху голоса, поднял голову и увидел, что Ясмин стоит в окне одной из башен на уровне выше, чем мужчина, который пытается ей что-то сказать. Потом в его руках он увидел дорогой телефон, на который мужчина пытался сфотографировать Ясмин. Но успел ли он сделать хотя бы один снимок, Икрам не уверен, так как девушка скрылась внутри башни. Икрам зашел внутрь развалин, стараясь ничем себя не выдать. Он хотел прийти Ясмин на помощь, если потребуется. А для этого не стоит выдавать себя противнику. В любом случае, у Икрама получалось держать в поле зрения незнакомца, но Ясмин пропала. Икрам несколько часов бродил по коридорам касьбы, заглядывая во все залы и башни, надеясь, что племянница прячется от преследователя где-нибудь в укромной части крепости. Но этого не случилось. Ясмин он не видел и не слышал. А вот мужчина попытался звать девушку по имени. Откуда ему известно имя девушки? Это удивило сына сида Али. Икрам понял, что Ясмин не отзовется, наоборот, затаится. Когда начало быстро смеркаться, Икрам понял, что надо что-то делать. Ясмин надо найти! Но ему одному не справиться. Он был в растерянности, не зная, как родители племянницы объяснили ее отсутствие на празднике жениху и гостям. И как теперь ЕМУ действовать, чтобы спасти дочь брата, не причинив вреда ее репутации? Но и уйти из касьбы он тоже не мог, предполагая, что преследователь может найти девушку раньше, чем он, Икрам, вернется с подмогой. Наконец, он всё-таки решил идти за советом к отцу и брату. Не зная, что предпринять, он помчался туда, где должны были находиться родственники: на праздник в риад брата. Но он всё-таки позвонил в риад отца. Рания ответила ему, что все отправились в дом его брата. Там он найдет и сида Али, и дядю Абдула, и Зорайдэ… И вот он здесь. Как он рад, что Ясмин вернулась, что с ней ничего не случилось! - Икрам, значит, внучку сида Али преследовал ее жених? - Да, так получается. Но для чего? Он следил за ней? она шла в касьбу вовсе не ради встрече с ним. Неужели ее кто-то там ждал? – нахмурился парень. - Нет, я так не думаю. Ясмин не желает выходить замуж, вот и сбежала туда, где по рассказам ее родных всегда находила укрытие Жади. Ясмин хотела переждать там сватовство! Но спрятаться от жениха не получилось. - Не знаю, лара Зорайдэ. Я ничего не понял, что произошло в касьбе. Но Вы считаете, что надо всё рассказать отцу, хотя Ясмин уже вернулась? - Конечно! Икрам, ведь жених Ясмин остался в касьбе! Сможет ли он выбраться? О, Аллах! Я сомневаюсь! Его надо спасть, иначе Ясмин останется без мужа. Икрам постоял, опустив голову, подумав, решил, что жена отца права. - Лара Зорайдэ, так и поступлю. Как только смогу поговорить с отцом, тут же всё ему расскажу. - Поспеши, мальчик. Это опасная ситуация. С Амалем Бенхашемом в развалинах может случиться, что угодно. Он кивнул и исчез в толпе веселившихся гостей. 31. Часть 12. Глава 31. В доме дяди Али. После сватовства. Немного спустя сид Али появился рядом с Зорайдэ. Они о чем-то тихо поговорили, и сид Али засобирался домой. - Где Карима? Надо ее найти. Пусть она предупредит Абдула, что мы уходим. Было заметно, как он расстроен. - Сид Али, сид Абдул может узнать, что в касьбе начались поиски жениха. Как нам удастся скрыть такое событие? - Мы ничего не станем от него скрывать. Предоставим жениху самому выкручиваться из ситуации и объясняться с родными невесты, почему он не пришел на сватовство. Выглядело странным, когда Абдул объявил о просьбе жениха объявить дату свадьбы. - Сид Али, но жених Ясмин уже солгал Абдулу. Что он сможет сказать в объяснение того, как оказался в касьбе, если «бродил по медине»? - Надо подумать, как ему помочь. Нет, мне он, разумеется, обязан будет объяснить, почему преследовал мою внучку. Когда Икрам рассказал мне странную историю, я не мог понять одного: почему Амаль не схватил Ясмин и не вернул в дом, где собрались наши гости? Возможно, он решил посмотреть, куда Ясмин отправилась в день помолвки? Это правильный шаг. Но почему она вернулась, а он остался в касьбе? Я ничего не понимаю и хочу получить ответы на вопросы. - Конечно, сид Али. Эта история и мне кажется запутанной. Не могла же Ясмин встретиться с кем-то в развалинах, и тот человек задержал там ее жениха. - Зорайдэ, или всё-таки нам самим рассказать Абдулу? Он мастер улаживать проблемы. Иногда и он поступается принципами. Как говорят: ложь, предотвратившая беду, лучше правды, сеющей вражду. - Да, сид Али. Глаза всевидящи, но иногда их стоит прикрывать. - Вот и я так считаю. И Абдул тоже согласится, что не каждая правда нужна. - Алхамдуллилах! Как хочется, чтобы в жизни нашей семьи всё уладилось! Почему так не везет нашим девочкам? - Они не следуют обычаям. Не слушаются старших. И Жади, и Ясмин сами виноваты в том, что с ними происходит. - Неопытные, самоуверенные девчонки. Теперь многие такие из молодежи. Живут не по обычаям, а своим умом, думая, что в них уже есть мудрость, которая постигалась до них веками. Пока Зорайдэ сетовала, вернулась Карима, подошел Икрам. Тут же возле него очутилась Дуния. - Сынок, куда же ты собрался? Не домой разве? - Мама, у меня еще есть дела. А… той девушки, Арибы, на празднике не было? Я ее не видел. - Ты спроси об этом у сида Абдула, почему Ариба с Лейлой не пришли на торжество. Жена Мухамеда беременна, а ведет себя, как тяжелобольная. Из дома шагу ступить не желает. Вот и на праздник идти не захотела, а Ариба с ней осталась – ухаживать за подругой. - Вот как… Их разговор не ускользнул от внимания сида Али. Он тут же обратился к сыну: - Икрам, так ты всё ещё интересуешься родственницей жены Мухамеда? Тогда попросил бы дядю Абдула сосватать её тебе в невесты. Но я, кажется, поспешил, Икрам. Сид Абдул на днях отправляется в Мекнес в гости к другу, сиду Рахиму. Вот я и попросил, чтобы он поговорил с Фаридом Обенсуром насчет его сестры Дайнаб. Пора тебе и ее сосватать. - Так ты, отец, желаешь, чтобы я женился на Дайнаб, а не на Арибе? – уточнил сын, и в его голосе слышно было разочарование. - Женись на обеих. Тебе с твоей натурой, сын, нужно иметь двух жен. - Ну, нет, Икрам. Ещё ничего не решено насчет невесты для тебя. Выберешь ту, что тебе больше понравилась, - тут же наперекор всем высказалась Дуния. – Я поеду с сидом Абдулом в гости. Но только не уверена, что захочу, чтобы капризная девчонка вошла в мою семью. Ариба лучше, она послушная, скромная. - Дуния, зачем ты голову парню забиваешь? Пусть женится на обеих. - Чем тебе хороша Дайнаб? Мне так она совсем не понравилась, - фыркнула бывшая жена Али. - Успокойся, Дуния. Икрам пусть сам принимает решение. Скажи: где твой муж? Я жду сида Абдула, чтобы сообщить ему важную новость, не предназначенную для чужих ушей. Позови его, если увидишь. Карима отправилась искать Абдула, но что-то задерживается. Нам срочно надо уходить, возвращаться домой. А потом... - Что – потом? Праздник в доме сына ещё в самом разгаре! - Дуния, поищи нашего сына. Ясин тоже должен знать то, что мы узнали от Икрама. - А что случилось? Или это не предназначено для моих ушей? Карима будет знать, а мне нельзя? Икрам, сынок? – вопросительно посмотрела женщина на задумчивого нахмурившегося сына. - Нам предстоят поиски жениха Ясмин. Он заблудился в касьбе. - Где? – удивилась женщина. – Как он туда попал? Что он там делает? Разве Ясмин бросила его не на медине? - Что делает? Наверно, уже выбился из сил и присел на камень в каком-нибудь коридоре одного из переходов. Если ноги-руки не переломал! - Но как он туда попал? Что за день сюрпризов? Сможет ли он завтра пойти на рынок за золотом для Ясмин? - О чем ты думаешь, Дуния? Какое золото?- отмахнулся сид Али. – Жених нашей внучки оказался в опасном положении, а ты о золоте думаешь. Пока Дуния обдумывала его слова, пытаясь понять, что он имеет в виду, заговорила и Карима, вынырнув из толпы веселившихся гостей. - Карима здесь! Сид Абдул сейчас подойдет, - отчиталась она, потом повернулась к Дунии. - Карима тоже хочет идти с Ясмин золото выбирать, если жених жив останется, конечно. Аллах, помоги ему выбраться из лабиринта! А он ведь и погибнуть может. Ночью в касьбе можно и ноги переломать, и шею сломать, если упадешь, провалишься на другой этаж. Всякое там бывает. Шаг ступишь – а там окно, и летит человек вниз! - Да о чем вы все говорите? Почему жених в опасности? Как он в касьбе-то оказался? Зачем его туда понесло?! – злясь, недоумевала Дуния. - Говорят же тебе – жених забрел в крепость и там заблудился, - рассердился на непонятливую женщину сид Али. – Зови Абдула немедленно! Дуния опять злобно хмыкнула. - Чего это его звать? Вот он идет! Сам! Когда подошел старик, сид Али тихо-тихо рассказал ему о приключениях жениха. Абдул тут же начал возмущаться. - Что же это такое? Стоит только кому-то оказаться поблизости от нашей семьи, как его или ее тут же тянет в касьбу! Почему я туда идти не хочу? Что там можно делать? Амаль – не турист, которому всё везде надо увидеть; он не глупая женщина, которой где-то надо спрятаться от мужа, как когда-то Жади, она ведь там облюбовала себе и убежище, и превратила касьбу в место для прогулок. - Когда мы его отыщем, у него и спросим! К чему тратить время на гадание? Абдул, я вот думаю, кого отправить на поиски? – озабоченно спросил сид Али. - У тебя есть трое надежных людей, даже имеется один ветеран поискового дела. Это я об Ахмете говорю. Его синюю вязаную шапку помнит каждый камень в развалинах. Столько раз он искал там то Жади, то Жади с Хадижей, и Фатиму искал, и теперь вот – жениха Ясмин искать надо! Его слова вызвали оживление в Кариме. - Дядя Абдул, Ахмет и туристов там отыскивал! Он сам рассказывал. Его полиция несколько раз просила помочь в поисках пропавших туристов! - Вот и я говорю – опытный он человек. А от меня могут только Юнус и мой Ахмет пойти в помощь твоему Ахмету. Нам с тобой тоже, Али, придется тащиться через ночную медину к верблюжьему рынку. Оттуда до касьбы недалеко - добираться несколько минут. - Не те у нас годы, Абдул, чтобы скакать по камням крепостных развалин. Но делать нечего, придется искать пропавшего. - Аллах, как страшно! Хотя бы ничего не случилось! Иншалла! – тут же послышались искренние причитания Каримы. - Сид Али,- тихонько спросила Дуния, незаметно приблизившись к бывшему мужу. – Что, если и Ясмин не там блуждала, где говорит? А если это она завела Амаля в касьбу, а сама сбежала, бросив там жениха? - Думаешь, специально завела его туда, заманила и бросила? – спросил сид Али, не удивляясь уму Дунии. Она, конечно, скандалистка, но в уме ей не откажешь. - А что тут думать? Ясмин не хочет выходить замуж. И от жениха она не в восторге! Вот вернется он благополучно, так она ещё и за золотом откажется с ним идти – вот чего я боюсь. Устроит на медине скандал в лавках золота. - Дуния, будь осторожнее. Не говори никому о своих домыслах. Даже сыну не говори. Мы ещё ничего не знаем. Но думаю, что Амаль Бенхашем отказался бы от такой невесты, которая с ним обошлась таким образом. - Ты прав, он же звонил из города и ни слова о ней не сказал, что видел ее в касьбе или что она его завела куда-то. - Идемте! Вижу, что ослов нам уже вывели. Икрам, что такое? - Отец, выходите на улицу. Можно садиться на ослов и ехать домой. Кто-то из женщин может разместиться в тележке, тогда и для меня найдется место на ослиной спине. Идти пешком не могу, столько находился по касьбе, ноги еле двигаются. А если впереди ещё ночь поисков, то.. - Сынок, что я слышу! Мне ты ничего не рассказывал! А ты как оказался в касьбе? – тут же прицепилась лара Дуния. - Это долгая история, мама. Но в касьбе я оказался случайно, - вежливо ответил Икрам. Дуния надулась, поняв, что никто ей ни о чем рассказывать не собирается. Она решила, что не станет высаживаться вместе с Нурией у дома Абдула, а отправится вместе со всеми в дом Али. Там она многое сможет узнать! Наконец, отправились в обратный путь по вечерней медине. Женщины ехали молча, говорил один сид Абдул. - …Лучше дважды спросить, чем один раз блуждать, - послышалось очередное мудрое изречение из уст сида Абдула. Он продолжал возмущаться современными нравами. А все так устали за день, что ехали молча. Женщин оказалось четверо, и Нурия с Дунией ехали на тележке, которую тянул крупный осел. Зорайдэ с Каримой заняли места на спинах животных. - Зорайдэ, почему ты уступила место Дунии в повозке? Тебе же трудно ехать на осле! Карима знает, что трудно! Карима видела, с каким трудом Зорайдэ взбиралась на осла. Если бы не помог слуга Ясина, так… - Хватит, Карима! Вернемся в дом, отдыхать будем, ждать, чем закончатся поиски. Всю ночь проищут, но хорошо, если завтра утром найдут. В темноте ведь ничего не видно. Так они прошли несколько улиц, пока не очутились перед высокими воротами риада. Сид Али постучал, Ахмет с внутренней стороны отодвинул засов и широко открыл ворота, чтобы во двор можно было въехать на животных. В доме сида Али их ждала новость, которую сообщила Рания, оказавшаяся тут же у фонтана. Вид у нее был взволнованный. - Дядя Али, к вам гость прибыл, совсем недавно. Говорит, что вы его знаете. Он долго бродил в касьбе… - Как зовут гостя? – тут же спросил сид Али. - Амаль… Бен.. - Понятно! – обрадовались старики, услышав, что затерявшийся в касьбе жених сам нашел дорогу из развалин. - Где же он? Где вы его разместили? - Он лежит на узком диване в маленькой комнате возле кухни. Сид Али, я хотела вызвать врача, но Ахмет не позволил, - наябедничала Рания. - Надо было вызвать врача, если ему так плохо. Но мы всё сделаем после того, как увидим его. Рания, веди к гостю дядю Абдула. А ты, Ахмет, займись животными. Дай им попить и корм тоже положи. Наших ослов отведи в загон. Ослов сида Абдула тоже пристрой. И можешь идти отдыхать. Гости заночуют у нас. Ахмет, выполняя приказ хозяина, повел ослов на их привычное место, а во дворе возле фонтана остались животные, которым утром предстояло развести своих пассажиров по домам. Сид Али, поговорив с Ахметом, убедился, что в доме всё в порядке, ничего больше не случилось, и тоже вошел в дом, где уже находились женщины и сид Абдул с Икрамом. …Пока хозяева и сид Абдул общались с незваным гостем, которым оказался жених Ясмин, Рания вышла во двор и остановилась у вазона с одуряюще пахнущим кустарником – подальше от вспотевших по дороге ослов. Животные мирно жевали корм, который принес им Ахмет, перед этим напоив каждого осла из ведра. Рания обняла себя за плечи и устремила грустный взгляд на фонтан. Отчего-то ей вспомнился день, когда они с Саидом вернулись после свадебного путешествия, прошли в этот дом, где их уже ждали, устроив праздничную встречу. Как она тогда красиво была одета, машалла! Какое золото подарил ей Саид в дни, проведенные вместе после свадьбы! Это кроме того золота, что она поучила от него в счет махра. Саид так хорошо к ней относился в то время! «Уверена: муж любил меня! Пусть не так, как любил Жади, но он вел со мной достойно. Если бы я была первой и единственной женой, всё ложилось бы иначе», - печально думала она, уже не в первый раз сожалея об одном и том же – о потерянном счастье, утраченном рае, который мог подарить ей Саид Рашид. А Жади всё испортила! Но теперь всё вернулось, но не к ней, конечно, к ее дочери! Муж обижает Хадижу, потому что у него есть другая женщина, которую он любит - так же, как когда-то Саид любил Жади и из-за этой любви обделял вторую жену – ее, Ранию. Тут же пришли к ней неприятные воспоминания о разговоре с Саидом, когда она, позвонив, рассказала, что Хадижа звонила и жаловалась на мужа, то Саид тут же отчитал ее за то, что не сообщила ему об этом срочно. - Надо было звонить мне немедленно! Почему ты рассказываешь об этом только сейчас?!- разозлился Саид. - Потому что случайно услышала разговор Зорайдэ и дяди Али! Саид, они не хотят тебя беспокоить, думают, что Хадижа с Фаридом помирятся. Здесь ещё что-то случилось, но я пока не поняла, что именно. Все ушли на праздник в дом сына дяди Али. Я осталась одна и поэтому звоню тебе, чтобы сообщить новости, как ты и просил. - Рания, в следующий раз, если дело коснется моей дочери, звони немедленно, - приказал он. - Хорошо, Саид. Мне кажется, что сид Али хочет отправить дядю Абдула в Мекнес, чтобы он всё выяснил. Хадижа думает, что у мужа есть другая женщина. А дядя Али сказал Зорайдэ, что Фарид совершил никях с бывшей женой. Она снова его жена, вторая. Но от Хадижи это пока скрывают. - Вот как? Рания, держи меня в курсе событий. Я понимаю дядю Али. Но хочу знать, что происходит в семье Хадижи. И вот теперь Рания не могла решиться, звонить Саиду ещё раз или нет. Новости были потрясающие, но к Хадиже не имели отношения. Разве что дядя Абдул с Дунией собираются в ближайшие дни отправиться в Мекнес. Но об этом она Саиду уже говорила. Вот если бы они ее с собой взяли – другое дело. Но такое не придет в голову ни дяде Али, ни дяде Абдулу. Немного постояв, она положила сотовый обратно в карман платья и вернулась в дом. Карима и Зорайдэ суетились вокруг стола, за которым разместились мужчины, рядом уселась лара Дуния. Рания обратила внимание на красивого молодого мужчину, которого усадили в кресло, а перед ним на столик поставили блюда с едой. Он с достоинством ел таджин, помогая куском хлеба в правой руке. Карима крутилась возле. Только принесла тарелку с хлебом, как тут же поспешила за чаем. Рания решила, что и ей лучше присоединиться к семье, что-то принести, подать, на стол поставить или убрать, но зато можно услышать собственными ушами какую-нибудь новость, а не расспрашивать потом Кариму, выуживая у нее сведения о проведенном вечере. Никто Ранию не гнал, она по мере возможности участвовала в женской работе, прислушиваясь к разговору за столом. Вот так новости! Ясмин-то сватали без жениха! Амаль Бенхашем зачем-то отправился в касьбу, где и заблудился. Разумеется, опоздал на праздник, но смог позвонить и объясниться, но потом пропала связь, и ко всему разрядился телефон. «Опять касьба? Что за место, куда всех так тянет? Надо и мне там побывать, чтобы знать, в чем дело», - решила Рания. Но как идти туда одной? Страшно, неприлично, можно заблудиться. А как же там гуляла Жади? Она встречалась там с Лукасом, и ведь ни разу не затерялась в коридорах и башнях. А жаль… Наверно, опыт большой – не раз там бывала, а вот пойди туда она, Рания, так или на наркоманов нарвется, или бедуины украдут и продадут в рабство, увезут, угонят в пустыню с караваном. Ведь нельзя забывать, что рядом с касьбой – верблюжий рынок. Зорайдэ как-то рассказывала, что дядя Али с Саидом много лет назад именно там искали мужей тем женщинам, которых Саид получил в наследств от умершего дяди. Всех то ли замуж отдали, то ли продали бедуинам – Рания не поняла. «Но Саиду суждено жить в многоженстве. Ему даже в наследство достался гарем, а не дворец или ещё одна фабрика!» Только теперь до Рании дошло: почему она не догадалась много лет назад проследить за одалиской, когда Жади тайком выходила из дома дяди Али и, крадучись, добиралась до касьбы? Если бы Рания могла увидеть всё собственными глазами – с кем и где Жади встречалась, чем они там занимались, даже сфотографировать изменницу! Она принесла бы доказательства против Жади Саиду, и он не только передумал бы брать Жади замуж, как это и случилось после того, как Рания уличила Жади в прогулках в касьбе, но и вовсе не стал забирать ее в Бразилию! А если бы отдала фотографии дяде Абдулу, Жади получила бы заслуженное количество ударов плетью на одной из площадей Феса! «Но как я могла бросить новорожденного сына? Ведь я прилетела вслед за Саидом с Мунирчиком на руках, за что была наказана мужем. Но чтобы следить за Жади, потребовалось бы много времени. А если бы она заметила меня? Пожалуй, сделала бы так, чтобы мне было не выбраться из развалин». Рания опять разволновалась, но вовремя спохватилась - нервничать при всех не стоит, заметят, не так истолкуют. А если Зорайдэ рассердится на то, что она позвонила Саиду и рассказала о том, чего знать не могла? Это значит – подслушала, иначе как узнала? Дядя Али может решить, что ей будет лучше оставшееся время жить не в его доме, а у сида Абдула. Вот тогда Саид тоже разозлится из-за ее неосторожности. Откажется от Рании, передаст родителям… Отец найдет другого мужа, но похожего на Хасана, и Рания пропадет навечно! Нет, ни за что! Саид и так сейчас зол. Как он возмутился, услышав про пощечину! Хадижу ударил муж! Саид готов был лететь немедленно в Марокко, чтобы разобраться с негодяем. К тому же Рания заподозрила, что Саиду ещё до ее звонка было что-то известно о муже дочери, потому что его не удивило известие о том, что Фарид мог жениться на некоей Зухре. Рания предполагала, что новость ошеломит Саида, а он уже знал об этом, наверняка – знал! Отчего-то у Рании испортилось настроение. Она ушла на кухню, где Карима оставила для нее большую чашку с пучками мяты, которую следовало перебрать, отобрав лучшие веточки для чая. Ведь заваривали чайник за чайником. Гости в доме, и вообще – когда приходит сид Абдул, то это дело обычное. Карима раз пять выносила блюда с заварочными чайниками и стаканчиками с мятой. Вода, едва вскипев, тут же использовалась, и ставили новый чайник – для следующей порции. Рания воспринимала как должное всё, что происходило на кухне у Зорайдэ. А вот в доме Саида ей в голову не приходило увидеть работу служанок изнутри. «Там я была госпожой, а кто я теперь? Здесь я гостья, которая не отказывается помочь Зорайдэ и Кариме. Но чем ближе время возвращения в Бразилию, тем страшнее мне становится. А если гадание Зорайдэ не сбудется? Наоборот – стану служанкой у Фатимы и Зулейки, и что тогда? Как мне заслужить у Саида милость вернуться в его дом хотя бы просто няней Мунира. Никем для его жен. Поверить не могу, что я больше не его жена! Ни первая жена, я для него теперь совсем никто!» Рания быстро покончила с мятой и сказала Кариме, что у нее разболелась голова. - Иди, Рания, отдыхай! Наверно, у тебя сотрясение мозга. Тебя так сильно ударили по голове у дома Джамили, что даже сейчас видно шишку под волосами! Иди, Рания, иди, поспи! – уговаривала Карима. Рания быстро поднялась в комнату и сразу же подошла к зеркалу. Шишка на голове? Какая шишка? Болит место удара, но шишки никакой уже нет. Прошло несколько дней, всё зажило. – Ах, эта Карима! Вечно напугает. Скажет что-нибудь, и так, что страшно становится. Совсем не думает, что говорит. Убедившись, что с ее головой всё в порядке, Рания легла спать. Чем ещё заниматься? А часы показывали начало ночи. Еще несколько часов – и за окном раздастся крик муэдзинов, призывающих верующих к намазу. Рания не вставала так рано, не молилась пять раз в день. Вот если бы Саид приехал и мог увидеть, как она старается, или не дай Аллах ей оказаться в доме сида Абдула, вот тогда ей, как и Дунии, пришлось бы строго соблюдать все правила. Рания закрыла глаза, пожелав себе увидеть сон о Мунире и Саиде. Кстати, завтра Карима собралась идти на рынок золота с Ясмин и Дунией, а ее не позвали. Но Рания так соскучилась по своей шкатулке с золотом, что пожелала: пусть ей приснится и оно – ее золото, ее ожерелья и браслеты, серьги и кольца, кулоны и заколки… И утром она вспомнила сон: в ее руках вновь лежало ожерелье, отобранное у нее Хасаном. Правда, на этот раз мерзавец не украл его, а всего лишь разодрал ожерелье на звенья. Рания вновь увидела себя в его доме, в нищей каморке, где на убогом столе стояла коробочка из-под конфет, а в ней лежали куски ожерелья. Рания брала в руки то один фрагмент, то другой, и драгоценные камни ярко сверкали в ее пальцах. Она притрагивалась к мелким бриллиантам, а они тут же от прикосновения выпадали из золотых креплений, и, сверкая, падали вниз, скрываясь в щелях между досками жуткого грязного пола… Рания не двигалась и совсем ничего предпринимала, чтобы сохранить бриллианты. Так она и проснулась с чувством удивления самой себе… 32. Часть 12. Глава 32. Жених Ясмин. Покупка золота для невесты. Утром, переночевав в доме деда невесты, Амаль Бенхашем отправился в гостиницу, чтобы привести себя в порядок, а затем вместе с сидом Абдулом и Дунией пойти в дом Ясмин, чтобы вместе с девушкой купить на ювелирном рынке золото. После его ухода Дуния позвонила сыну, поговорила с Ясмин, а также пригласила старшую сестру пойти с ней за золотом. Надо же всё взвесить, чтобы совпало до грамма, чтобы не было никакой ошибки! Карима согласилась пойти с ней тут же, как только Дуния напомнила ей о вчерашнем предложении. Сид Али вышел на улицу и дал совет бывшей жене: - Дуния, ты женщина внимательная. Приглядись, как Амаль теперь относится к девушке, после того, что случилось в касьбе. Не задумал ли он отомстить моей внучке за ее выходку? Расскажешь мне, как вела себя Ясмин в лавке ювелира, не жадничал ли жених. Сколько именно золота по весу было куплено. - Да уж присмотрюсь! Всё подмечу – мне об этом напоминать не стоит. Каждое украшение рассмотрю, пробу на золоте проверю. Ясмин достойна самого лучшего золота, самых красивых и дорогих украшений – уже потому, что она моя внучка! - Потом ты мне расскажешь, как всё сложилось. Или с Абдулом зайди к нам, или позвони. Я доверяю жениху, но надо знать всё, чтобы потом быть объективным, если что-то случится. - Хорошо, сид Али. Это ведь и моя внучка. Только вот ты обо мне бы так позаботился, когда Абдул решил оставить меня себе. Он должен был купить мне золото, но отказался. А ты, Али, отнесся к нарушению твоим приятелем древнего обычая слишком снисходительно. Почему Абдул мне самого тонкого кольца не купил до сих пор?! - Иди, Дуния, иди. Как я могу чужому мужу давать советы, указывать? Значит, Абдул считает нужным вести с тобой именно так. - Ну, Али, когда-нибудь ты пожалеешь, что не забрал меня в жены от временного мужа! – зло пообещала ему Дуния. - Иди! Скажи Ясину, чтобы не очень строг был с Ясмин. Не стоит давить на девушку. Иначе она может что-нибудь выкинуть. Кто думал, что она в день помолвки пойдет в касьбу? Если бы не это, сватовство прошло бы по всем правилам. - Конеееечно, это Ясмииин во всем виновата! – скандальным тоном поддакнула Дуния. – А то, что жених не пришел в дом невесты, а тоже оказался в касьбе – это как? Сколько теперь разговоров по медине прокатится из-за такого поведения жениха! Что это за помолвка - без жениха?! - Что ты кричишь? Дуния, ты так и не научилась говорить нормальным голосом! Жених пошел туда следом за Ясмин, потому что увидел ее на улице и удивился, почему она не дома – не у себя в комнате, с родственницами, которые должны наряжать ее к празднику! - Так вот он шел и шел по медине, заглядываясь на каждую девушку, высматривая, нет ли среди них Ясмин? И ведь увидел её! – начала заводиться любительница поскандалить. - Да, сама судьба его столкнула с нашей внучкой! Ты знаешь, что сказала ему Ясмин, когда он почти догнал ее в касьбе? Когда они перекрикивались между собой с разных этажей? Нет? Амаль мне рассказал, ЧТО там произошло. Ясмин заявила ему, что пришла в касьбу, чтобы забраться наверх самой высокой башни и сброситься вниз, потому что не хочет выходить замуж за лысого старика! Если бы не Амаль, она бы так и сделала! - Аллах! Али, да что ты такое говоришь?! Не может быть такого! Алхамдуллилах! Ясмин, бедняжка… Сид Али продолжал: - Амаль сначала попытался отговорить ее от задуманного разными шуточками. Потом предложил спуститься к нему с верхнего этажа и сбежать с ним от «лысого жениха», но Ясмин отвергла его предложение. Наконец, Амаль признался, что он и есть тот самый жених, но Ясмин ему не поверила. Как он ни уговаривал ее вернуться на праздник, где он сам сделает предложение, а она пусть ответит согласием, и тогда ее родители откажут «лысому» и выдадут ее замуж за него… - Хм, хм…, я вам сразу говорила, что не надо Ясмин обманывать. Мало ли что жениху захотелось - понаблюдать за будущей женой. Вот и получил бы ее труп! - Аллаааах! – протянул сид Али. - Не говори так, Дуния. Скажи сыну, чтобы не спускали глаз с девушки. Теперь, когда она знает правду, она должна смириться. Но так как характер у нее твой, то она долго ещё будет упираться. Может снова уйти из дома, а нам ее придется искать! - Скажу! Но сын и сам не дурак, догадается! Наверняка, уже с вечера Ясмин закрыли в комнате – там и просидит до самой свадьбы! - Можете взять ее с собой в Мекнес. Пусть поговорит с Хадижей. Ведь Хадижа не знала жениха до свадьбы, но не стала сопротивляться, вышла замуж за Фарида и полюбила его. Скоро у них родится ребенок. Пусть Ясмин увидит на ее примере… Но Дуния не позволила договорить. Прервала, с возмущением заметив: - Али, кого ты обмануть пытаешься? Хадижа-то счастлива? Это она пока ещё не знает, что есть другая жена. Зухра ее сживет со свету! Мне сестра не раз такое про Зухру рассказывала! Дочь моей сестры живет в Мекнесе, если помнишь, она-то наслышана о Зухре. Какое там счастье ждет Хадижу? - Дуния, может быть, тебе лучше не ездить в Мекнес? – забеспокоился сид Али. – Если ты собираешься настраивать Хадижу на несчастливое будущее, то лучше оставайся в Фесе. Абдул сам всё выяснит и поговорит с Хадижей. - Да нет уж. Поеду! Хадиже ничего говорить не стану, а вот за Дайнаб понаблюдаю. Если она такая же змея, как и ее подруга, а мне Абдул говорил, что Дайнаб дружна с Зухрой, то лучше пусть мой сын вовсе не женится, чем такую в жены брать, а потом мучиться с ней всю жизнь и ему, и мне. - Это правильно, Дуния. Обязательно понаблюдай за Дайнаб. нашему сыну пора завести семью, но хочется, чтобы он был счастлив. Ему понравилась Ариба, я уже понял. Но мы ошиблись, поторопившись с намеком Фариду насчет его младшей сестры. Теперь ничего не поделаешь: Икрам должен жениться, чтобы не рассорить наши семьи. Дуния вскоре ушла, захватив с собой Кариму. Сид Али и Зорайдэ порадовались такому повороту. Карима им обо всем расскажет! И вот Карима вернулась часа четыре спустя. Она устала, и это было удивительно. Обычно женщина могла обойти столько улиц, чтобы встретиться с приятельницами-сплетницами, а возвращалась в прекрасном настроении и множеством новостей. Чувствовалось, как горит у нее язык от желания сообщить все сплетни с медины. Но в этот раз повествование о походе за золотом заняло мало времени, но вызвал у кого сочувствие к Ясмин, у кого-то – возмущение. - Как могла Ясмин посметь отказаться выйти из комнаты? Жених пришел, чтобы отвести ее за золотом, а она решила показать характер? – сердито сказал сид Али. Карима тут же его успокоила. - Сид Али, сид Али! А сид Амаль не понял, что Ясмин уперлась и не захотела выходить к нему. Лара Дуния к ней поднималась, а потом с сожалением сообщила, что у Ясмин разболелась нога, которую она подвернула ещё на медине, когда она бродила в поисках дороги домой. Дуния придумала, что Ясмин на празднике еле выстояла, чтобы не давать повода для сплетен гостям, ведь и без того людей удивило ОТСУТСТВИЕ жениха… - И что же, мужчина поверил Дунии? - А что ему оставалось делать? Конечно, поверил. Оказалось: Амаль Бенхашем сказал сиду Абдулу и Дунии при родителях девушки, что завтра он улетает в Бразилию и вернется только перед свадьбой, т.е. сразу после окончания Рамадана. Он будет очень занят. Но откладывать покупку золота из-за болезни Ясмин он не станет. Поэтому он купит золото сам, то, которое сочтет достойным красоты и достоинствам невесты, а женщины уже передадут шкатулку с украшениями Ясмин. Но чтобы всё было по правилам, жених попросил лару Дунию и ее родственниц отправиться на рынок золота вместе с ним. Пусть проверяют вес каждого украшения, знают их стоимость, сверяют пробы на каждом кольце и браслете. Одним словом, обошлись и без невесты. - Зорайдэ, как я устала! – жаловалась потом Карима. – Дуния давала советы жениху, что выбрать для ее внучки. Карима всё слышала. Дуния выгребла всё самое ценное из десятка ювелирных лавок, но жених не сказал ни слова против. Карима рядом была, слышала все разговоры! Он соглашался на все, даже самые дорогие украшения. У Каримы в глазах до сих пор золото стоит. Дуния вела себя так, будто это она и есть невеста! - Так всё купили, о чем договаривались? - Не просто всё, а намного больше! Когда при кадии взвесили золото, то его оказалось больше на полкилограмма! А по цене и говорить нечего! А жених ещё и от себя добавил несколько украшений, велев завернуть их отдельно! Сказал: для Ясмин в память о посещении ими касьбы. Пусть Ясмин не забывает этот день. Зорайдэ даже ахнула. - Как?! Вот так и сказал? Неужели он такой злопамятный? - Нет, Зорайдэ, я не так выразилась! Сид Амаль, наоборот, купив от себя золото, со смехом отдал его Дунии и сказал, что дарит Ясмин на память о том дне, когда они оказались вместе в крепости. Ничего плохого он не имел в виду. - Не знаю-не знаю! – с сомнением сказала Зорайдэ. – Сейчас он золото дарит, а потом начнет всё припоминать жене и мстить девушке. - Зорайдэ, главное – уговорить Ясмин не бунтовать на свадьбе. А то ведь на рынок золота можно и без невесты пойти, а свадьба без невесты не бывает. - Да…, - вздохнула Зорайдэ. - На медине мне довелось услышать сегодня утром разговоры про то, что сватали Ясмин без жениха, теперь же скажут, что золото покупали без невесты. Всё не как у людей! - Зорайдэ, - понизив голос, заговорила Карима. – А Ясмин-то как обрадовалась, узнав, что сид Амаль улетает в Бразилию! Наверно, надеется, что он передумает на ней жениться. Ведь золото и вернуть можно, а помолвку - разорвать. Оказывается, после покупки золота жених с женщинами вернулся вновь в дом родителей невесты. Но Ясмин и в этот раз не согласилась выйти к нему. Как ни уговаривали ее родственники, как ни угрожал ей отец через закрытую теперь уже изнутри дверь, Ясмин наотрез отказалась показываться жениху. Посмотреть на золото она тоже не захотела. - Сид Амаль был очень разочарован! Карима видела, какие у него были глаза! - Он разозлился? - Нет, Зорайдэ! Жених расстроился. Сказал, что очень сожалеет, что не удалось перед отъездом взглянуть на невесту ещё раз. Кариме даже жаль его стало! Но он ещё сказал, что когда Ясмин станет его женой, то он ее ни на миг от себя не отпустит. С тем и ушел к себе в гостиницу. У него самолет ночью. Но я слышала, как он говорил сиду Абдулу, что если сможет, то поменяет билеты на рейс, которым можно улететь раньше. Сид Али больше не вмешивался в разговор женщин, хотя происходило всё в гостиной, где он расположился на привычном месте – на диване, а Зорайдэ принесла ему чай и стояла рядом. Карима же, войдя в комнату, сразу начала болтать. Но когда новости иссякли, сид Али свернул газету, которую просматривал после чаепития, посидел, нахмурившись, потом сказал им обеим: - Думаю, вам надо сходить к Ясмин. И я тоже с вами отправлюсь, чтобы Дуния там скандал не устроила при вас. У меня были другие планы на вечер, но что поделаешь – иногда стоит заняться семейными проблемами, чтобы потом не кусать локти. Зорайдэ, сейчас и отправимся в гости к моему сыну. - Да, сид Али. Только платок шелковый захвачу. А то в чалме по такой жаре идти опасно, жарко на улице. - Иди, Зорайдэ, я тебя во дворе подожду. А ты, Карима, наверно, оставайся всё-таки дома. Вижу, какой у тебя уставший вид. Тебе надо о себе позаботиться. У тебя же скоро свадьба – через неделю! Отдохни, пока мы ходим. - Нет, сид Али. Возьмите и меня с собой! Так хочется узнать, что думает Ясмин о купленном для нее золоте. Дуния оставила шкатулку под дверью ее комнаты, а отец велел никому ее не трогать. А то сестры Ясмин хотели посмотреть на украшения. - Может быть, она и взглянет, когда все разойдутся или спать уйдут. Не понимаю, откуда в Ясмин такая неприязнь к жениху? Почему она даже не попытается наладить с ним отношения? – удивлялась Зорайдэ. - А я, Зорайдэ, догадываюсь, - ответил сид Али. – Ясмин боялась признаться в этом, но в глубине души она всегда хотела жить так, как живет Жади. Стать такой, как Самира. Я не раз замечал, как она смотрит на Самиру и завидует ей. Ты только вспомни, что было весной в аэропорту, когда мы улетали в Марокко из Рио-де-Жанейро. Ясмин не сводила глаз с одежды Жади, разглядывала Самиру. - Ах, да, сид Али, я заметила, какие взгляды бросала ваша внучка на бразильскую молодежь. Журнал какой-то купила, потом выбросила его… что в нем было? - И я, я тоже заметила! Карима тоже видела, как Ясмин с несчастным видом рассматривала прохожих девушек ее возраста! С завистью! - Вот она о чем мечтает! А выйти замуж за марокканского мужчину – это значит, ничего подобного у нее не будет. Пусть Амаль и живет в Бразилии, но его жена будет придерживаться в одежде обычаев, принятых в нашем окружении в Марокко. В замужестве жизнь Ясмин не изменится. Конечно, есть в Бразилии семьи, которые живут по обычаям новой страны, ставшей для них второй родиной. Они уже не признают никаких правил, считая себя настоящими бразильцами. Но это не о семье Амаля Бенхашема. - Как же быть, сид Али? – испуганно прошептала Зорайдэ.- А если Ясмин не даст согласия на брак? Скажет «нет», когда на свадьбе к ней в «комнату невесты» придут свидетели спрашивать у нее, согласна ли она стать женой Амаля. - Это может быть, Зорайдэ. Но мой сын мне сказал, что свидетели будут слепые и глухие. Что бы там ни ответила Ясмин, но они «услышат» то, что надо ее отцу и жениху. - Это неправильно, сид Али, не правильно! – тут же вмешалась Карима. - Сид Али, но, кроме официальных свидетелей, рядом с невестой на свадьбе будут сидеть и женщины – ее родственницы, его родственницы, да мало ли, кто! Если Ясмин скажет «нет», пойдут разговоры, и брак могут счесть незаконным. - Аллах не допустит, Зорайдэ, чтобы Ясмин вела себя так неблагодарно! Карима вдруг кое-что вспомнила: - Сид Али, Ясмин спрашивала, какой минарет в их районе самый высокий. Как туда попасть, если в мечети время не для намаза. - Аллах, что ещё она задумала? С минарета вниз броситься? Как в старых арабских сказках? Зорайдэ тоже с сожалением покачала головой. - Вчера жених держался с таким достоинством, не смотря на непрезентабельный вид после похождений в касьбе. Костюм весь грязный и помятый. Сам измученный. Устал парень – было очевидно, но все равно не показывал вида. Пока они обсуждали будущего родственника, зазвонил телефон. Карима тут же схватила трубку. Обычно это делала сама хозяйка – неторопливо, спокойно. Но оказалось, что получилось удачно – звонила Дуния, но ещё неизвестно, стала бы она разговаривать с Зорайдэ. А вот Кариму она попросила позвать к телефону сида Али. Зорайдэ посмотрела на мужа. Почему он медлит? Боится, что из трубки польется ругань жены сида Абдула? Нет, этого не случилось. - Всё в порядке! – радостно сообщила Дуния. – Мы с Абдулом уже дома. Собираем вещи для поездки в Мекнес. Ясмин едет с нами. Она согласилась побывать в Мекнесе в гостях у Хадижи. - А как тебе удалось уговорить ее открыть дверь комнаты? - Эээээ…. Как внучке с бабкой не договориться?! Открыла, мы с ней вместе даже все украшения в шкатулке с золотом пересмотрели, примерили, приценились. - Приценились? С золотом что-то не так? - Всё так! Чем ты слушаешь, сид Али? Просто Ясмин передумала вредничать. Она впустила меня в комнату, а когда увидела у меня в руках шкатулку, то забрала и сама же ее открыла. Мы выложили на покрывало все украшения и рассмотрели каждое, до мелочей. Ясмин золото понравилось,- слышал сид Али довольный голос Дунии. И чем дальше она рассказывала об идиллии с Ясмин, тем больше не нравилось это сиду Али. Что задумала внучка? А Дуния расписывала, как девушка обрадовалась, узнав, что может поехать к Хадиже. - Аллах! Как бы она не сбежала по дороге! Дуния, девушка может притворяться. Но женщина его успокоила: - Не сможет сбежать. Нас повезет Юнус. Сид Абдул решил подстраховаться, договорился с ее отцом. Возьмем такси до Мекнеса. Утром на такси туда, вечером – обратно. Нескольких часов нам хватит, чтобы выяснить, что происходит в доме Фарида и Хадижи. Пусть Ясмин посмотрит и сравнит, как живется Хадиже – ей ведь всё самой по дому делать приходится, и что Е ждет. Жених купил Ясмин дворец в Эмиратах, где будет полно слуг. Станет жить, как принцесса Будур! Зорайдэ и Карима без труда слышали каждое слово, сказанное в трубку Дунией. Сид Али специально увеличил громкость в аппарате. - Как хорошо, что нам не придется идти в тот дом, - с облегчением сказала Зорайдэ. - Да уж, Дуния и сама справилась. Как же ей удалось уломать девчонку? Сид Али положил трубку и задумчиво произнес: - Мне это не нравится. Нет, что-то не так. Пожалуй, теперь я не стал бы советовать брать с собой Ясмин к Хадиже. Но уже поздно: если Ясмин оставить дома, она ещё больше обозлится. - Сид Абдул будет занят приятелем, Дунии интересна только будущая невестка. А Ясмин окажется предоставлена самой себе. И если она задумает сбежать, то сид Абдул помешать не сможет, - предположила Зорайдэ. - Я вот что сделаю: пожалуй, сам лично отправлюсь провожать Абдула. Пусть они при мне сядут в такси. Я постараюсь понять, что в голове у Ясмин. Когда это касалось Жади, я всегда знал, что она что-то задумала, стоило мне посмотреть в ее глаза. Никогда не знал, что именно собиралась натворить Жади, но ей никогда не удавалось меня обмануть. Но не всегда я успевал принять меры. Надеюсь, у меня получиться и с Ясмин понять, к чему нам готовиться. - Конечно, сид Али, садитесь на осла и поезжайте к остановке такси, - согласилась его жена. Карима тоже не удержалась от совета: - Сид Али, позвоните дяде Абдулу и скажите, что хотите его проводить. Пусть он Вас подождет. А то зря силы и время потратите: уедут пораньше, без Вас. … Через два часа старики прощались возле автомобиля, внутри которого уже сидели одетые в никабы Дуния и Ясмин. Рядом на сидении лежала плоская коробка, в которую поместили выпечку. Сумка с подарками для Хадижи и ее родственников, приготовленная Зорайдэ и Каримой, была передана в машину и стояла у ног Ясмин. Сид Абдул и сид Али коротко переговорили о чем-то, и женщины видели, как Абдул многообещающе погрозил пальцем в пространство, кивая при этом и прищурив один глаз. - Кому-то придется несладко, - сделала вывод лара Дуния. …Они даже предположить не могли, как после поездки в Мекнес изменятся судьбы многих родственников. Одна пощечина, обидевшая Хадижу, ее звонок в Фес приведут к тому, что судьба и ее, и Самиры, и Ясмин- судьба каждой из них пойдет вовсе не так, как могло бы быть, не задай Хадижа Фариду вопрос о том, где он бывает по вечерам. Один вопрос, но потом одно событие потянет за собой другое, потом второе повлечет за собой третье, и, наконец, всех накроет лавиной, изломав жизнь многим. Предчувствуя подобный исход, сид Али всё-таки надеялся: «Аллах велик. Он милостив, не допустит, чтобы невинные пострадали из-за глупости неопытных девчонок. Ясмин и Хадижа… Им надо научиться смирению. Тогда они обретут и счастье». О том же молила во время намаза и Зорайдэ: «Бисмилляхи рахмани рахим!.. Пусть Ясмин одумается и примет жениха. Пусть Хадижа выдержит посланные ей испытания. Пусть Жади укротит свое сердце и не станет вмешиваться в дела дочери». Но судьбами людей управляют не их желания, а воля Всевышнего. Чтобы обрести счастье, Жади и Лукасу пришлось пройти дорогу друг к другу длиной в двадцать лет. Жади долго сопротивлялась, думая, что может перебороть предначертанную ей судьбу. Но разве можно пересилить то, что зовется словом МАКТУБ? Это Аллах позволил Жади соединиться с Лукасом, потому что Он так захотел. Зорайдэ всегда была уверена в этом. Как скоро станет счастлива Хадижа, если вот-вот рухнет ее мир? Что ждет Ясмин, если она станет сопротивляться браку с Амалем? Сид Али смотрел вслед удалявшемуся такси до тех пор, пока машина не скрылась из вида. Вспомнив, как внучка помахала ему рукой из окна автомобиля, и то, что Ясмин казалась радостной и беззаботной, не смогло успокоить его. Он не забыл ее слова. В ответ на вопрос, что она думает о женихе, увидев подаренное ей золото, девушка ответила: - Я ничего о нем не думаю. Не желаю ничего о нем знать! Ему нет места в моей жизни! И сид Али понял, что спокойной жизни наступил конец. А если ещё и Жади с Латифой прилетят в Марокко на время Рамадана, буря настигнет их семью намного раньше…