Фанфик по сериалу "Клон-3, или В лабиринтах любви"

11. Часть 36. Глава 11. Зухра и Лейла. Снова склоки. На кухне шло привычное приготовление ужина. Лейла резала овощи и зелень — единственное, что у нее теперь безупречно получалось. Зухра, сидя в углу на пуфике за низким столиком, перебирала нут и фасоль. Молодые женщины бросали друг на друга злобные взгляды. Только что отбушевала очередная ссора, которую пресекла лара Джабира. Вот она-то и отправилась встречать сына, вернувшегося с дедом Рахимом с медины, едва заслышав через распахнутую дверь риада, как резко заскрипела старая дверь, как зацокали по плиткам двора копыта осликов, которые привезли на себе тюки с кормом. И шаги! Конечно, лара Джабира узнала шаги — шаркающие и усталые шаги отца и уверенную, энергичную походку сына. Вскоре дед прошел на мужскую половину дома в свою комнату, а Фариду ещё предстояло разгрузить осликов, сняв с их спин тюки. Но и лара Джабира не стала вываливать жалобы на невестку и служанку сразу, как только Фарид вошел с улицы во двор риада. Приберегла, когда парень вместе с ней прошел в дом. Голодный, он приблизился к порогу кухни, тут женщина и остановила сына. — Фарид, послушай, твои жены — как нынешняя, так и бывшая, едва не поубивали сегодня друг друга. Я даже не знаю, по какой причине они едва не подрались. Но это уже не важно. Главное для них — сама ссора. Я устала, сынок. Накажи каждую, пусть и твоя жена, и служанка знают свое место! И начни, наконец, искать покладистую невесту! Молодые склочницы на кухне замерли, прислушиваясь к каждому слову. Впрочем, лара Джабира вовсе не пыталась говорить тише, наоборот — хотела, чтобы негодницы всё услышали — и ее жалобы, и ответ мужчины, из-за которого каждый день происходят свары. Лейлу передернуло от возмущения, когда свекровь назвала Зухру женой, пусть и бывшей. Зухра же, наоборот, от неожиданности рассыпала горох, случайно задев локтем чашку. Хорошо ещё, что там его мало оставалось — не перебранного! Но она была рада услышать о себе как о бывшей жене. Обе внимательно слушали, чтобы не пропустить ни слова. — Сынок, что мне делать? При тебе-то они молчат, Зухры даже не видно нигде. Но как только утром вы с дедом уходите, тут-то всё и начинается. Каждый день! Аллах! Домашние дела не делаются, они забывают о работе по дому! Мне пришлось сегодня отхлестать обеих полотенцем, чтобы они расцепились. — А что было? — вежливо, но без особого интереса спросил мужчина. — Зухра схватила Лейлу за волосы, угрожая их выдрать и лишить красоты ее лицо, а Лейла насмехалась над уже изуродованной Зухрой, пытаясь стянуть с ее головы платок. Аллах! Сколько можно?! Фарид подобные жалобы выслушивал не впервые. Он стоял молча, из вежливости стараясь выслушать слова матери до конца. Но затем последовал решительный ответ. Лейла и Зухра не ожидали от него подобного тона, хотя то, что он произнес, было ими слышано тоже не раз. — Мать, пусть делают, что хотят — до времени. Но! Но как только Зухра изувечит Лейлу, Зухру я тут же выгоню на улицу, Лейла же… Если успеет забеременеть к тому времени, то останется жить в этом доме, оставаясь уродиной, станет нянькой моего сына. Если нет — я ее выгоню вместе с Зухрой. Зачем мне жена, которая за полгода так и не успела забеременеть? Хадижа родила моих сыновей через девять месяцев после никяха! А Лейла, у которой в Бразилии уже есть ребенок, все никак не соберется подарить мне сына. Или она стала бесплодной? Или ее муж знал в постели какой-то секрет, о котором она забыла мне рассказать? Мать ахнула, замахав на сына руками за его бесстыжие рассуждения вслух на запретную тему. Эта провокация сработала. Лейла выскочила из кухни с ножом в руках, забыв оставить его на столе. Она была возмущена до предела. — Любимый, нет никакого секрета! Наверно, от Мухамеда я забеременела от страха и отвращения, чтобы он скорее отстал от меня и не ложился в мою постель до самых родов! Я не бесплодна, поверь! Мне гадали женщины в караване, которых интересовало, могу ли я принести потомство. Гадание сказало им, что у меня будет много детей. От молодого красивого мужа! Я тогда сразу поняла, что такого мужа в их караване я не встречу — не было там из молодых красивых! И из старых — тоже, — добавила она, увидев, как блеснули глаза Фарида. — Я рожу тебе много детей! И все будут мальчиками, вот увидишь, иншалла! — Лейла, может, и родишь, иншалла, но… Если ты станешь уродливой, когда потеряешь красоту в боях с Зухрой, ты будешь мне не нужна, — ответил Фарид, задрав подбородок с заносчивым видом. — И ночей у нас не будет, а значит, других детей тоже, потому что я тут же возьму себе красивую жену, и ещё одну, и ещё — в общем, ещё трех жен. И все будут отменными красавицами. А ты останешься нянькой моему ребенку, но станешь также нянчить и детей других жен. Если, конечно, не захочешь получить развод! — Фарид, любимый! Что ты такое говоришь?! — в ужасе смотрела на него Лейла, невольно сжимая в руке нож, не замечая ужаса в глазах свекрови. — Мы же любим друг друга! Ты сам мне клялся в этом! Мужчина ухмыльнулся. — Знаешь, Лейла, мне понравилась твоя красота. Но когда ты дозадираешься к Зухре и она испортит твое лицо, что мне от тебя останется нужно? Ты никудышная хозяйка. В тебе нет ума. Нет тех связей и денег, какие были у отца Хадижи… Зачем ты мне будешь нужна, когда потеряешь единственную ценность — свою красоту? Ты даже родить не можешь! — Могу, Фарид, могу! — умоляюще проговорила Лейла. — Подожди ещё чуть-чуть! И я же просила купить в аптеке тесты на беременность! Тогда бы я уже через несколько дней знала, что жду твоего сына, и берегла бы себя. — Хорошо, я куплю! — сузив глаза, пообещал нехорошим голосом Фарид. Потом он прогнал от себя Лейлу, которая и вернулась к резке овощей, только теперь заметив, что так и держит в руке нож. Она принялась за работу, не поднимая глаз от стола. Но когда поняла, что муж увлекся едой, которую ему положила перед ним в тарелку мать, которая также принялась кормить и деда, разместившегося рядом с Фаридом, Лейла осмелилась посмотреть на Зухру. А та торжествовала, как будто Лейла оказалась в ее руках! Наконец-то! Зухре терять было нечего, кроме крыши над головой. И что ей стоит изодрать нежную кожу на лице законной жены Фарида? И обе соперницы это понимали. Только одна сознавала это с горечью, чувствуя себя в ловушке. А другая — Зухра — ощутила себя свободной. Она может уничтожить соперницу, испортить ей всё — когда та потеряет и мужа, и крышу над головой. Куда она пойдет? Нет, никто не позволит ей жить так, как устроится Зухра, изгнанная Фаридом на медину. Лейлу семья Фарида вернет дяде Абдулу, а тот уж постарается наказать ее, отдав на перевоспитание в жены глубокому старику. Зухра радовалась, перебирая горошины нута и фасолины, улыбаясь до ушей и чуть не давясь тихим счастливым смехом. Лейла, стараясь не смотреть в ее сторону, то кипела внутри себя от негодования, то цепенела от ужаса быть отверженной. Фарид же вроде как вовсе не обращал на одалисок внимания. Он, и правда, устал от обеих, как и его мать. Но после недавнего разговора с матерью и, напугав Лейлу, Фарид знал, что на некоторое время в доме воцарится спокойствие. А о причинах последних склок ему было известно то, что глупые женщины делят похищенный из его вещей журнал. Тот самый, в котором была статья о Хадиже и фотографии — на обложке и сопровождающие статью. Зухра решила подразнить Лейлу фотографиями Хадижи, будущей соперницы. И пусть! Фарид счел, что ему это даже на руку. Лейла к нужному времени должна быть настроена против Хадижи. Тогда она станет послушной исполнительницей его желаний. Фарид понимал, что заманить Хадижу в ловушку сможет только Лейла, никто другой. Хадижа не поверит ему, бывшему мужу, да и тот самый Азиз, за которого Хадижа собирается замуж — и выйдет! — не отпустит ее к нему. Зухру Хадижа побоится, помня о тех нападениях и опасностях, которым ее подвергла ведьма. И что может быть общего между Зухрой и Хадижей? А вот Лейла — глупая, красивая Лейла, бывшая жена ее дяди Мухамеда — ей Хадижа доверится! И окажется в его руках! Только надо придумать такую причину, чтобы Хадижа, не задумываясь, согласилась на встречу с бывшей женой дяди Мухамеда. У Фарида сердце замирало в предвкушении мига, когда Хадижа поймет, что оказалась снова в его руках, но теперь уже навсегда. И детей к ней привезут, и ради них она выдержит все издевательства, которыми с того времени будет наполнена ее жизнь. И никто, никто не сможет ее спасти! Ни Азиз, которого ему придется убить, если тот окажется настойчивым, ни отец Хадижи, всемогущий Саид Рашид. Чем хуже Саид станет делать жизнь Фарида и его семьи, тем в худших условиях окажется его дочь-заложница законного мужа. Фарид — законный муж Хадижи! Он не давал ей третьего развода. А если и давал — ох, как его запутали и сид Абдул, и Саид Рашид, и даже собственный дед! — то всегда можно объявить Азиза временным мужем. Фарид понял, что в Марокко закон окажется на его стороне, и никакой Рашид не сможет что-либо изменить. Фарид встряхнул головой, отгоняя навязчивые мысли. Сколько можно раз за разом думать об одном и том же?! Уже все давно спланировано до мелочей, как ему казалось. Он задумал найти старый риад и арендовать якобы под склад цитрусовых, но уже в Фесе. Всем известно, что в Марракеше его склад сгорел. Никто не заподозрит, если Фарид захочет устроить склад в Фесе. Как и где он будет держать Хадижу, когда ее похитят, он тоже придумал. Прежде, чем ее перевезут ночью в Мекнес, она претерпит столько унижений, что уже возвращаться к Азизу ей не захочется. Будет стыдно! Фарид знал, что прежде всего он припомнит Хадиже, что как муж, он имеет право на нее как на женщину. Она будет принадлежать ему прямо там — на старом складе, прямо на грязных плитках полуразрушенного риада, на глазах Зухры и Лейлы, которую он заставит сделать обличающие фотографии во время, хм,…этого интимного процесса… Тогда Хадижа поймет, что ей уже невозможно будет вернуться к Азизу. Но потом Зухра и Лейла помогут ему втолкнуть Хадижу в клетку, где предательницу продержат несколько дней, пока не получится увезти ее в Мекнес, в его дом! Фарид настолько увлекся этими планами, что уже и клетку заранее присмотрел на рынке, в той части, где торговали живыми курами. Он тоже купит большую клетку для кур, старую, грязную, испачканную куриным пометом, с налипшими на железные прутья перьями и пухом. Эти события уж точно сломят волю Хадижи! Она не станет даже звать на помощь, когда ее под паранджой поведут к такси, чтобы уехать в Мекнес. Возможно, он даже не раз воспользуется случаем, чтобы утвердить супружеские права на нее до того, как они вчетвером сядут в Фесе в ночное такси до его города. А ещё — будут и фотографии, на которых Хадижа отдается первому мужу, пусть и без желания. Только до Фарида не сразу дошло: каким образом он сможет отпечатать снимки? — Ничего, достаточно будет показать фотографии на телефоне, сунув его Азизу под нос. Какой мужчина после такого не откажется от опозоренной женщины? — Что ты бормочешь? А? — сид Рахим решил, что что-то не расслышал из того, что ему сказал внук. — Нет, дедушка, ничего. Я сам с собой обдумываю одну проблему! — ответил негодяй. И мать, и дед подозревали, что Фарид что-то задумал. Иначе он так часто не уходил бы в себя, его взгляд не стекленел бы при этом. Но расспрашивать парня не имело смысла: Фарид все равно не признался бы. Такова его натура. Но кое-что сида Рахима все-таки беспокоило. Сид Абдул как-то не так давно поделился с ним подозрениями Саида, который отправил из Бразилии в Марокко одну из своих жен. Это было удивительно, зная, что случилось с другой женой Саида Рашида совсем недавно. Но он, тем не менее, купил дом и поселил в нем третью жену с двумя детьми. Другую, не ту, которая побывала заложницей Фарида и Зухры. Но что Саид задумал? Это ловушка? Для Фарида? Неужели Саид решил, что Фарид повторит ошибку и снова выкрадет уже другую его жену? Или примется за детей? А ведь Рания — это дочь местного предпринимателя, у которого в Фесе не одна лавка! Это не та одалиска, которую сам сид Абдул готов был выпороть плетью на площади, но Саид не позволил! Сид Рахим мучился, не зная, как поговорить с внуком, обсудить подозрения свои и приятеля, предупредившего, чтобы Фарид не вздумал повторять прошлую ошибку! Чтобы вернуть Хадижу и даже внуков Рахима, следовало действовать как-то иначе. По закону, даже если это будет очень долго и дорого. Ведь им противостоять будет сам Саид Рашид! В душе сид Рахим, пусть и горевал, что уже не увидеть ему увезенных в Бразилию правнуков, понимал, что дело проиграно. Тогда почему бы Фариду не взять ещё трех жен? Каждая могла бы родить по ребенку в ближайшие несколько лет! Но Лейла вот не забеременела. Так пусть внук даст развод скандальной одалиске и возьмет не трех, а уже четырех жен! Пусть не из равных им семей, пусть выберет красавиц из совсем бедных, но которые будут послушными, благодарными и плодовитыми! Так думал сид Рахим. Примерно те же мысли блуждали и в голове лары Джабиры. Но они не подозревали, что Фарид замышлял совсем иное. И ему не было дела до Рании Рашид и ее детей. Разве Фарид станет падать в одну и ту же яму дважды? Он рад был, что удалось уйти от ответственности за похищение Фатимы, и теперь понимал, как глупо поступил. Это всё Зухра виновата, она подбила! Даже если и нет, то все равно — она, она виновата! И есть способ надежнее, ведь Хадижа — его бывшая жена! Нет, жена, которая вынуждена выйти за временного мужа, чтобы снова вернуться к нему, ее законному мужу, отцу двух их сыновей! Фарид, доев ранний ужин, вышел во двор. Взволнованный мыслями о скором насильственном возвращении Хадижи, он заметался вокруг фонтана, от него — к воротам, от ворот — к углу дома, за которым пряталось стойло с осликами. Уже скоро Хадижа вместе с ним и Зухрой отправится за кормом для ослов! Он заставит ее надеть лучшее платье и обвесить себя золотом, когда она поведет грязного осла в тот переулок, где находится знакомая ей лавка. А Зухра пусть идет рядом — вся закутанная в ткань так, чтобы видны были только глаза. Он ни слова не станет говорить ни Лейле, ни Зухре, если они начнут клевать несчастную. Так ей и надо! Предала, обманула. Детей увезла! У Фарида кровь вскипала, когда он вспоминал провинности Хадижи. Взгляд его упал на возвышавшееся над высокими воротами дерево, растущее на улице у самой стены его дома. Старая олива! Сколько всего она повидала, заглядывая ветвями во двор их риада! Сколько семейных тайн хранит! Под оливой и пусть ждет Хадижа, когда Фарид не захочет впускать ее домой, под уютную крышу, к сыновьям, которые будут ждать ее в их комнате. Но он тут же опомнился. — Хадижу нельзя выпускать одну за ворота. Нельзя оставлять одну без Зухры или Лейлы, без матери! Она сбежит, за ней приедут, чтобы «спасти» от меня и вывезти из Марокко! Нет, что у меня с головой?! Найдется много других способов превратить ее жизнь в ад и заставить пожалеть о каждой вине передо мной. Лицо мужчины перекосилось, губы скривились, глаза метали такие яростные взгляды, что даже Лейла побоялась подойти к нему, хотя ради этого бросила дела на кухне, зная о предстоящей взбучке от свекрови, когда вернется. Лейла замерла на пороге, не решаясь приблизиться к мужу. — Аллах! Что с ним случилось? Почему он такой? — не понимала она. Потом сочла за лучшее отправиться к себе в комнату. Пусть на кухне ее подождут! Там она достала из ящика шкафа несколько использованных тестов на беременность и в который раз всмотрелась в полоски: на каждом тесте их было по одной. Тесты были куплены тайком от Фарида, которого она боялась просить об этом — до сегодняшнего дня. — Когда?! Когда наступит беременность? Неужели я осталась бесплодной после того, как у меня случился тот выкидыш? Упала с лестницы и потом радовалась, что не придется рожать ещё одного ребенка Мухамеду! Ох, как бы тот случай не отразился на моем здоровье! Это всё Ариба виновата! Она меня сглазила! Аллах! А если я не смогу стать матерью сына Фарида?! А если Зухра захочет сделать так, как невольно подсказал Фарид? Изуродует меня, а сама подмешает отраву для бесплодия? — пришло ей в голову. И тут она опомнилась: — О, Аллах, так она это и делает! Как я раньше не догадалась? Расскажу Фариду, пусть узнает причину! И у лары Джабиры поинтересуюсь, может ли Зухра незаметно что-то примешивать мне в еду! Она схватила с подставки зеркало, которое теперь всегда стояло на низком столике у ее кровати. После того, как она однажды проснулась и обнаружила, что лицо покрыто тончайшими порезами, болела кожа, капельки крови застыли на некоторых ранках, Лейла очень боялась повторения. В тот раз, страшно перепуганная, она все-таки сообразила схватить подушку и ощупать ее. И что же? Под наволочкой она обнаружила воткнутые тонкие иглы! И вовсе не те, что лежали в швейной шкатулке лары Джабиры! Свекровь обычно штопала вещи или пришивала пуговицы на рубашки сида Рахима и Фарида, беря именно ту шкатулку, и Лейла видела, что было внутри. А эти иглы — совсем тоненькие. Наверно, дорогие! А раз так, то Зухра их просто украла на медине. Вот что! — Я расскажу ларе Джабире, вот только умоюсь, пролечу царапины, а подушку с натыканными иглами надо спрятать, чтобы показать Фариду! Иначе не поверит. Он всегда требует от меня доказательств! Теперь будут! В тот день, умывшись, Лейла смазала тонкие порезы заживляющей мазью, уложила подушку под стопу рубашек Фарида в его части шкафа и отправилась на поиски лары Джабиры, чтобы пожаловаться. Но женщина ушла на рынок, так как закончилась мука, а обнаружилось это неожиданно. А Зухра вешала белье на крыше, там же до этого делала уборку. Лейла проспала, как случалось не раз, поэтому никого не застала на кухне или во дворе. Она поела, сварив кофе в джезве и съев вчерашнюю черствую выпечку. Потом вышла во двор, чтобы прогуляться. Пусть Зухра посмотрит, что с ней все в порядке! А уж ларе Джабире она нажалуется, как только мать Фарида войдет в дверь! Так и случилось. Зухра с крыши долго наблюдала за Лейлой, кружившей по двору вокруг клумбы с розами. А когда в двери с медины заскрежетал ключ, Лейла бросилась помогать открывать тяжелую дверь, выхватила у свекрови сумки из рук и тут же жалобным голосом быстро-быстро заговорила, спеша рассказать о новых происках Зухры и заглядывая женщине в лицо. К удивлению Лейлы, лара Джабира выслушала ее внимательно. Дала совет, чем лучше промыть лицо, чтобы ранки не воспалились, какой мазью затем смазать. Велела к вечеру показать ей, что стало с лицом. А вот Зухре было велено спуститься с крыши и явиться к ларе Джабире на кухню. — Что это за новости, Зухра? На медине до меня дошли слухи, что ты заглядывала некоторое время назад в швейную лавку. Потом владелец обнаружил, что пропали тонкие иглы, дорогие, те, что он привез из Европы. Сид Мухтаз уверен, что это ты украла. Он грозил пожаловаться сиду Рахиму, чтобы тот привез сида Абдула, который уже пытался отрубить какой-то воровке руку в Фесе. Теперь очередь дойдет и до тебя. Если ты украла иглы, верни. Иначе быть тебе с отрубленной кистью. В полицию сид Мухтаз обращаться не желает, уважая моего отца. Какой позор! Узнает Фарид, так выгонит тебя на улицу! Пусть тогда обворованный сам с тобой разбирается и сам наказывает! Зухра стояла перед ларой Джабирой, опустив голову, даже глаз в щели ткани не было видно. Руки держала вдоль туловища. Длинные рукава джеллабы скрывали кисти рук. — Отвечай! — Я ничего не крала! Лара Джабира, верьте мне! — Лейла! — позвала женщина невестку. И та тут же выросла рядом, влетев на кухню из-за распахнутой двери в коридор. — Принеси подушку с иголками, которыми было оцарапано твое лицо ночью! Лейла сбегала и вскоре передала из рук в руки подушку, презрительно посмотрев на Зухру, которая… снисходительно усмехнулась. Лейле стало не по себе. — Странно, — проговорила мать Фарида, потискав подушку с разных сторон. — Нет в ней никаких иголок! — Но были, они там были! — воскликнула Лейла. — Лара Джабира, взгляните: у меня все лицо в царапинах от иголок! — Почему же ты не догадалась отложить отдельно хотя бы одну иголку? — с досадой спросила женщина, уже поняв, что произошло. Зухра хитра, следов не оставляет после устроенных каверз. Только покрытое беспорядочными царапинами лицо Лейлы подтверждало ее слова. Но улик — иголок, украденных на рынке, уже не было. — Аллах! Как же так?! Зухра, ты воровка! Ты украла иглы на рынке. А теперь украла подушку из шкафа! — громко возмущалась жена Фарида. — Ты уверена? Лейла, не клевещи на меня! Это харам! — возмущенным, но явно притворным голосом проговорила Зухра. и тут же обратилась к бывшей свекрови: — Ничего я не крала и Лейле не вредила! Никакие иглы в глаза не видела! — Вон убирайся, Зухра, видеть тебя не хочу! — приказала лара Джабира. И та тут же исчезла, отправившись в личное убежище на крыше. Лейла же разрыдалась, схватившись ладонями за лицо. — Не реви! Когда же закончится между вами эта война? Когда Хадижа вернется или когда Фарид возьмет ещё одну жену? Но как представлю, что ссор может ещё больше быть, так дурно становится. Если бы у нас были деньги, чтобы каждая жена жила отдельно, в своем доме! Но ведь такого не будет! Потом она заставила Лейлу выполнять работу на кухне. Разве ее мало? И зелень резать, эту бесконечную зелень, эти овощи, а потом и крупы перебирать! Лейле невольно пришлось забыть о царапинах. Но ей не понравился сумрачный взгляд, который на нее молча бросил Фарид, вернувшись вечером домой. В ту ночь он не остался у нее ночевать. Лейла же перед сном проверила тщательно подушку, как и ощупала матрас, и тонкое одеяло, которым укрывалась. Даже ночную сорочку проверила! А если Зухра доберется до ее зубной пасты? Ещё туда толченого стекла натолкает! Ах, обувь, обувь тоже нужно утром проверить, не стоит ножки сразу в домашние туфли вставлять! Лейла тут же припомнила случай из жизни, когда в пустыне ее укусил скорпион, когда она неосмотрительно сунула ногу в обувь. — Нет, шутки закончились. Зухру следует опасаться. Она совсем никого не боится. Даже перед Фаридом страх потеряла! — сделала вывод Лейла. Но долго она об этом не помнила. Наступал новый день, появлялись поводы для очередных ссор. Удержаться Лейла не могла, а Зухра и не пыталась уйти от столкновения. 12. Часть 36. Глава 12. Журнал с фотографиями Хадижи. Лейла не забыла об обещании Зухры показать ей тот самый журнал с фотографиями Хадижи. Она рассчитывала, что ведьма просто отдаст его ей, чтобы вызвать ревность к дочери Саида Рашида. Но нет — Зухре захотелось ее помучить. Сначала Зухра просто помахала журналом у нее перед носом, даже не дав выхватить его из рук. Сама пролистала журнал, не показывая страницы с фотографиями, то усмехаясь, то хохоча над увиденным, чему-то удивляясь, над чем-то хмыкая, причмокивая губами, цокая языком. Лейла же могла только наблюдать за ее кривляньями. Стоило Лейле сделать шаг в ее сторону, как Зухра отскакивала ещё дальше. Лейле перестала унижаться, сказала, что обо всем расскажет Фариду. И ушла. Но утром обнаружила на пороге комнаты оторванную обложку журнала, с которой на Лейлу с милой улыбкой взирала Хадижа, наряженная в бразильское платье. Так называемый сарафан, без рукавов, с открытой шеей, которую украшало замысловатое ожерелье необычной формы, но явно дорогое. Лейла видела такие украшения в ювелирных салонах в Рио, когда Мухамед однажды повел ее и Арибу в Торговый центр прогуляться и купить кое-что по мелочи. А они с Арибой уговорили противного старика Рашида зайти — просто посмотреть на местное бразильское золото! Если Хадижа нацепила на себя такую вещь, значит, богатый папа Саид купил ей украшение. На ногах у Хадижи были изящные туфельки на очень высоком и очень тонком каблуке. Лейлу охватила зависть. И она не отказалась бы от такой обуви! Ей в голову не пришло, куда она могла бы пойти в них? Но по медине она явно далеко не ушла бы. Каблучок сломался бы на первом же шаге, попав в щель между камнями. На фото Хадижа сидела на какой-то ажурной металлической ограде, держась за нее руками, и улыбалась. Лейла же засмотрелась на серьги в ее ушах. Какие красииииивые! Если эта мерзавка все-таки вернется в Мекнес, станет женой Фарида, то уж Лейла заберет у нее эти серьги! И кольцо с бриллиантом не отдаст, и серьги от-бе-рёт! Она станет первой женой. А Хадижа только второй! И будет делать всё, что ей Лейла прикажет! — Зухра, где остальная часть журнала? — нахмурившись, требовательно спросила Лейла, подловив ее на кухне, когда та пила чай, только-только заварив его с мятой, принесенной с рынка. — Тебе стало интересно? Не всё сразу! Давай растянем удовольствие! Знаешь, в журнале есть фотография Хадижи в марокканском платье. Какой на ней кафтан: дорогой, красивый! — мечтательно описывала Зухра. — Но скажу кое-что: его купили ей не в Марокко. Я у нее такого платья не видела. Иначе — оно уже было бы моим! — Представляю! Ты же воровка! Было бы удивительно, если бы ты не покопалась в вещах Хадижи! — Не смей мне говорить такое, иначе не увидишь больше ни страницы! А впереди — самое интересное! — разозлилась и пригрозила Зухра. Но потом вернулась к приятным воспоминаниям: — Сколько платьев я у нее забрала и носила! Она часть потом выбросила — брезгливая и пятна выводить не умеет. А какое у нее нижнее белье! Я и трусы, и многое другое у нее позаимствовала. Кстати, надо бы мне и твои вещицы осмотреть. Просто сравнить хочется: что может о вас обеих думать Фарид. Он видел белье и на Хадиже, и на тебе. Наверно, тоже сравнивает. Хи-хи! — мерзко рассмеявшись, Зухра сбежала от Лейлы, оставив на столе использованный стакан с недопитым чаем. Лейла осталась на кухне, держа скомканную журнальную обложку. Ее распирало от злости. Как уберечь свои вещи от Зухры? Впрочем, это при Хадиже Зухра была такой же женой, как и дочь Саида Рашида, но теперь она, Лейла, жена Фарида, а Зухра — служанка. Кто ей позволит рыться в ее нижнем белье? А… кто запретит? Кто ее поймает? И зачем ей рыться в ящике с трусами, когда она не так давно сама стирала вещи Лейлы, и на крыше, где постиранное сушится, всё может увидеть и рассмотреть! — Эта змея меня дразнит! Ей нужно вывести меня из себя и получить от этого удовольствие! Но как я не догадалась порыться в вещах Зухры? Надо это сделать и высмеять ее за каждую тряпку. Что у нее может быть хорошего? Только то, что украла у Хадижи! Но Лейла решила пока не предпринимать против Зухры никаких действий, иначе та не покажет остальные страницы. А увидеть их Лейле очень хотелось. И вот каждое утро начиналось с того, что после ухода Фарида и сида Рахима Зухра безмолвно вырастала на пороге комнаты Лейлы и оставляла очередной лист, выдранный из журнала. Иногда Зухра издевалась: или на странице не было снимков — а прочитать текст неграмотная Лейла не могла, или по фотографиям она понимала, что это другая статья, не про Хадижу. Она злилась, но разбираться с Зухрой не получалось: та старалась в такие дни не пересекаться с ней. Как бы Лейла ее ни разыскивала, но Зухра от нее ускользала, пряталась или оказывалось, что свекровь отправила Зухру на медину за мелкими покупками. А когда вечером Зухра все же объявлялась, то уже Лейла ничего не могла с ней поделать: Фарид был дома, а при нем ссоры были под негласным запретом. Но Лейла увидела, в конце концов, все страницы. Сколько их могло быть? Это неизвестно, но Зухра заявила, что страницы закончились. У Лейлы же зародилась мечта тоже покрасоваться на обложке журнала. И пусть там, в Бразилии, тоже увидят ее в разных красивых позах! Правда, одеждой не похвастаешься. Не то, что у Хадижи! Да, Лейла, пожив в Рио-де-Жанейро, насмотрелась в районе, где жили они с Арибой и Мухамедом, на то, как одеваются местные жительницы. Но и Самира стала такой же, и мать Хадижи. Там все так бесстыдно одеваются! Даже захоти Лейла им подражать, побоялась бы гнева дяди Абдула! Она с содроганием вспоминала плетку в руке отца, острый кривой нож в руке Юнуса, а двор риада сида Абдула все ещё снился ей в страшных снах. Но ярко-красное платье на Хадиже вызывало зависть в девчонке, пусть даже на той фотографии оно было очень смелым и открытым! А какие волосы у Хадижи! Нет, с ЕЕ чудесными волосами не сравниться, конечно, но Хадижа оказалась на фото почти блондинкой. Неужели она и волосы посмела перекрасить? Лейла ахнула от такой дерзости. И вот это всё так понравилось Фариду? Или Зухра лжет, просто дразнит ее? А видел ли журнал дядя Абдул? Спросить ли об этом у Каримы? Что-то Карима стала реже звонить и мало разговаривать. Больше расспрашивает, если все-таки звонит. И Лейла задумала позвонить Кариме, рассказать про найденный у Фарида журнал, о вырванных из него страницах и фотографиях Хадижи… Карима, услышав, о чем говорит Лейла, снисходительно призналась, что видели-видели тот журнал! И дядя Али, и Зорайдэ, и дядя Абдул с ларой Дунией! Аллах! Конечно, видели! Но как сид Абдул ругался, как клял Хадижу за ее одежды, одалиской называл! Говорил, что во всем виноват Саид, ее отец, который увез дочь от мужа, развел их, а сам позволил ее матери Жади превратиться в бразильянку. — Дядю Абдула затрясло, когда он увидел Хадижу в красном платье! И плечи голые, и вырез на груди, и голая нога в разрезе на юбке выглядывает! Он так долго кричал, так ругался, слюной брызгал, что Зорайдэ велела принести ему чай с мятой, но он даже не заметил стакан, хотя я ему чуть ли не в руки пыталась дать! Лейла удовлетворенно восприняла весть о реакции дяди Абдула на увиденные фотографии Хадижи. Одалиска, вот как? Пусть отговорит Фарида брать в жены одалиску! Но… ведь Фарид собирается отомстить Хадиже, она ему не нужна как жена. Такой ее будут считать другие люди, чтобы она не могла сбежать в Марокко от мужа. Фариду нужна цепь, на которой он станет держать Хадижу, чтобы мучить несчастную и мстить, мстить, мстить! Сам так говорил! Прошло несколько недель, близилась свадьба Хадижи в далекой Бразилии. Лейла видела, как нервничает Фарид, как мучается от мысли, что не может найти способ остановить событие. В душе Лейла ликовала, ведь у нее не будет соперницы! Только не Хадижа! Пусть выходит замуж и остается в далеком Рио, в недосягаемой для Фарида Бразилии! Но теперь Лейла старалась умаслить мужа, рассказывая ему каждый вечер истории из жизни семей Мухамеда и Саида Рашидов. И все рассказы были полны каких-нибкдь гадостей. Она думала, что именно это Фариду и хочется услышать. И вот так Фарид узнал, что Самиру хотели насильно выдать замуж за Имада, который потом едва не стал мужем Лейлы. То, чему сама Лейла не была свидетельницей, но слышала от Каримы или кого-то другого, она смело описывала, не усомнившись, так ли все происходило в самом деле или уже примешались чьи-либо догадки и сплетни. Но она видела, что муж слушает с удовольствием. И потому старалась! Насколько она откровенно льстила Фариду, восхищаясь им, настолько гадостными были ее повествования о Мухамеде и прочих бывших родственниках. О, мужчина много узнал о жизни ненавистного семейства Рашидов! — Ты знаешь, дорогой, вот Халиса — жена Амина, сына Мухамеда. Моя бывшая невестка, хи-хи! Это же твоя дальняя родственница? Да? — Да, и не только. Она едва не стала моей женой. Нас как-то сосватали, но быстро отменили помолвку. — Что?! — поразилась Лейла. Но, похлопав длинными ресницами, она продолжала: — Она такая толстая! Не знаю, как ты мог согласиться на помолвку, возможно, совсем юной она и была миловиднее, чем сейчас, но теперь так расползлась в теле! Раздалась во все стороны! Не понимаю, что в ней Амин нашел. Как ему не противно с ней спать, любимый? — Но он же взял вторую жену? — напомнил Фарид, лежа рядом с ней в постели и позевывая. Он мог бы уже уснуть и отдыхать после тяжелого дня, но время шло, а придумать каверзу, как сорвать свадьбу Хадижи, не получалось. А если Лейла скажет что-то, что сможет подсказать, навести на мысль? И он внимательно слушал, поощряя улыбками и вопросами болтовню Лейлы. — Хабиби, да, у Амина теперь две жены, обе одновременно родили детей. Но я все-таки не понимаю, как он мог с ней спать? Халиса мерзкая! Знаешь, я как-то смотрела турецкий сериал. Мы с Арибой смотрели! Так вот, там мужчина вынужден был жениться на страшно некрасивой и толстой девушке, а так как семье срочно нужен был наследник, то герой придумал как бы игру, а на самом деле нашел способ не видеть ужасного лица супруги — заставлял ее надевать на лицо маску зверька. Не помню уже, кто это был: зайчик или лисичка. Или кто-то ещё. И у него всё получилось! Не представляю, какую маску надевала Халиса, у нее такое круглое, просто огромное лицо! Размером с блюдо для выпечки! — Ну… Это выход, конечно. Почему бы не попробовать так с Зухрой? Она такая страстная любовница! — оживился Фарид, решив поиздеваться над Лейлой, и достиг своего: у девчонки расширились глаза и вытянулось лицо. О, как же Фариду это понравилось. Но он деловито напомнил: — А Самира? Моя вторая не состоявшаяся невеста? С ней что не так? Но она вышла замуж, как я понял! И за кого! Дядя Абдул возмущался, что ее муж — сын бразильского богача! Того же самого, за старшего сына которого вышла замуж и мать Хадижи! Сид Абдул уверен, что женщины из семьи сида Али летят, как мухи, на мужчин той семьи. — Да, они обе замужем за двумя братьями, — слегка надувшись, ответила Лейла. — Самира не слушала отца с раннего детства. Всегда была дерзкой, если верить стенаниям Мухамеда. А теперь она жена бразильца, но ты бы видел, как она одевается! Рваные джинсы, так что видны коленки, майка… Даже не скажешь, что ее свёкор — один из самых богатых людей Рио. И совсем не носит золото! — Не описывай мне ее, я видел Самиру. — Где? Ты мне не рассказывал! И — как это?! Ты был ее женихом?! Когда? — Ещё в детстве. Но разве тебе неизвестно об этом? Кажется, мы уже обсуждали это. Или ты надеешься услышать новые подробности? — Нет-нет, любимый! Я могла забыть, вот что! — Потом я стал женихом Халисы, потом женился на Зухре, затем на Хадиже, теперь я твой муж. Как видишь, женщин вокруг меня всегда было много. И сколько ещё будет! Возьму несколько жен! А то вы с Зухрой только ругаетесь. А они нарожают мне детей, будет шумно, весело, но полный порядок в доме. И никаких распрей. — Фарид, я вот чувствую, что уже беременна. Но ты никак не купишь ещё тесты. — Зачем? Они денег стоят, а толку нет. Знаю, что ты уже их покупала, мне мать доложила. — Прости, хотела узнать — а вдруг? Но теперь точно, я чувствую. — Пусть мать отведет тебя к врачу! — Но срок очень маленький. Что сможет сказать врач? А я чувствую, что внутри меня что-то изменилось. Всё не так, как раньше! — Ладно, один тест принесу. Но смотри! — Я люблю тебя, хабиби! — потянулась к мужу Лейла и зацеловала его лицо. Наконец, ему это надоело, и Фарид отодвинул любвеобильную женушку. — Что там ещё было интересного? В Бразилии? У Рашидов?  — Женой Амина стала Эмми. Она такая глупая! Но красивая — и блондинка, — с завистью или даже с ревностью произнесла Лейла, откидываясь на подушку и поправляя волосы. Фарид что-то почувствовал. Он приподнялся с места и навис над Лейлой. — Тебе нравился Амин? Сын твоего мужа? Лейла страшно испугалась подозрения в его голосе. — Нет, нет, конечно! — воскликнула она убедительно. — О, Аллах! Амин — ха-ха! Во-первых, это харам. Он же был сыном моего мужа! Во-вторых, Амин тот ещё «красавец»! Мне интересна их с Эмми история, потому что он любил ее с детства. Представь! Ему сосватали в Фесе Халису, вот ведь совпадение! — а он уже тогда засматривался на Эмми. Кстати, Фарид, а как тебя могли сосватать с Халисой, если она уже тогда была невестой Амина? — Вот уж не знаю! Дядя Абдул решил, что после того, как Самира отказалась быть моей невестой, не захотела выйти за меня замуж через пару лет, тогда старики и подумали, что Амин окажется таким же непостоянным и откажется от Халисы. — Да. Я так поняла, что Амин и думать о ней забыл, в нем бурлили страсти из-за Эмми. Мухамед обсуждал семейные дела с Саидом, а мы с Арибой, прислуживая за столом, часто слышали обрывки разговоров. — Что вы ещё услышали? — тут же заинтересовался Фарид. но Лейла ничего не смогла вспомнить. Разве ей в то время было интересно узнавать что-то, не касающееся Амина и Халисы? — А я помню эту девчонку. Эмми… Светловолосая девчушка, все время улыбалась Амину, хотя его невестой дядя Абдул уже объявил Халису. Самира тоже бросала на меня уже тогда змеиные взгляды! — явно преувеличил Фарид. Но Лейле хотелось полить грязью людей, которые отвергли ее, не приняли, отказались от нее и позволили изгнать в Марокко, где она столько пережила, столько всего перенесла! Пустыню вспомнить — только от этого плечи покрываются гусиной кожей.  — Фарид, ты такой красивый! И всегда будешь оставаться таким! А вот Амин уже толстеет на глазах, а дальше превратится во второго Мухамеда! Живот уже отрастил. Ещё и полысеет, и будут жить Амин и Халиса рядом — толстые, как две бочки. Эмми же однажды разведется с Амином… Но Фарида фантазии не интересовали. Поняв, что ничего больше из Лейлы не вытянешь, Фарид закрыл глаза, глубоко вздохнул и моментально уснул. Лейла же, не заметив этого, ещё долго продолжала злословить, глядя в потолок, пока Фарид не захрапел. Тогда она повернула голову в его сторону и с досадой цокнула языком. Неужели он не расслышал самое интересное? …Лейла, пересматривая время от времени выдранные из журнала страницы с фото Хадижи, всё с большей завистью начинала мечтать о том, как тоже могла бы оказаться на обложке журнала. Почему-то она решила, что Самира сможет помочь им в этом. Не захочет, конечно, но если ее подтолкнуть к этому? Это была бредовая идея… Но Фарид вдруг загорелся. Нет, конечно, ничего Самира не опубликует в журнале, где она работает, если верить Лейле. Но… — Я мог бы написать статью о быте и нравах марокканцев. Ведь это журнал по географии? Или для туристов из числа молодежи? — Да. А я неграмотная, чем я смогу помочь? И как мои фотографии появятся в том журнале? — не верила ушам Лейла. — А нам это и не надо! Думаешь, мне и деду будет приятно видеть тебя или нас на обложке какого-то там журнала в Бразилии? Дядя Абдул, друг сида Рахима, со скандалом явится к нам домой! Зачем мне это? — Тогда я не понимаю, зачем ты собрался написать статью?! И фотографии делать? — Объясню, — снисходительно сказал Фарид. — Я напишу, как смогу, статью как будто о жизни в Марокко, о блюдах, выпечке, о быте нашей семьи. Приложу фотографии к статье. Адресовано послание будет Самире, я даже напишу, что мне нравятся ее статьи, узнал, что она путешествовала по нашей стране… И вот эта «журналистка» удивится, заинтересуется статьей, начнет читать, но увидит — а это главное — фотографии, которые я прикреплю к статье. И увидит тебя, меня! Зухру! И всё поймет! Я уверен: она не удержится и покажет наши фото Хадиже. Надо сделать такие снимки, чтобы Хадижа испугалась. Ну, или наоборот, ей захотелось бы вернуться в Мекнес, в наш дом вместе с моими детьми! Фарид сидел перед ноутбуком, листая страницы найденного в интернете виртуального журнала, для которого писала статьи Самира. Как повезло, что у неграмотной Лейлы обнаружилась прекрасная память, поэтому она живо вспомнила название журнала, который приносил в дом время от времени Мухамед, ругая работу дочери на чем свет стоит. Теперь Фарид смог найти и сам журнал, листая виртуальные страницы с очередной статьей дочери бывшего мужа Лейлы, с радостью обнаружив электронный адрес самой журналистки. Он был так увлечен, что не увидел, как изменилось лицо Лейлы. Она не желала возвращения Хадижи в Мекнес, добровольно или насильственно. Неужели Хадижа может захотеть вернуться в дом бывшего мужа?! — Зухра! — заорал Фарид, призывая служанку. От неожиданности Лейла подскочила с пуфика. И так как он устроился за столиком в комнате Лейлы, а Зухра бродила в это время по галерее, заинтригованная происходящим в комнате соперницы, она тут же выросла на пороге, услышав вопль хозяина дома. — Я здесь, Фарид. Чего пожелаешь? — насмешливым тоном бесстрашно посмела спросить она. — Ты мне понадобишься, зайди и молча стой у порога, — ответил он. Лейла внутренне вскипела, но вынуждена была не возражать. Но Зухра в ее комнате — подумать только! Это уже слишком! — Любимый, ты и статьи умеешь писать? — льстиво заговорила Лейла. — Вы мне поможете! Статья — повод для письма, текст нужен для видимости. Я же объяснил: главное, чтобы Самира увидела фотографии, а Хадижа, когда их ей покажут, поняла мой посыл. Я не вижу иного способа напомнить ей, что я всё ещё ее муж, а мои сыновья — они мои дети! — Но ты напиши, что ее обручальное кольцо стало моим! Потому что у тебя не было денег купить такое же дорогое кольцо, которого я достойна, — подсказала глупость Лейла. Но Фарид возразил: — Не стоит писать, мы сделаем снимок, где ты сидишь рядом со мной. Я держу тебя за руку, а у тебя в руке — букет черных роз, но на пальце блестит ЕЕ кольцо с огромным бриллиантом. Если ее это не заденет, тогда я даже не знаю, что ещё придумать! — Я — знаю! Давай сделаем семейный снимок, я, ты и рядом пустой стул, на котором лежит лист бумаги, где ты, хабиби, напишешь, что это место для второй жены. А Зухра пусть стоит за нами с подносом, на котором — стаканчики с чаем и серебряный чайник. — Точно! Я удивляюсь, Лейла, твоей сообразительности. Не всегда, но бывает и такое. Аллах! Как же хочется задеть эту предательницу! Уесть, отомстить Хадиже! — Но сейчас главное — привлечь внимание Самиры к присланному письму, я правильно поняла? — с радостью рассудила Лейла, польщенная похвалой Фарида. — Да, и мы придумаем, какие снимки сделать. Но надо обязательно упомянуть, что в Марокко разрешено многоженство. У меня есть одна жена, а вторая отправлена в Бразилию, потому что ей предстоит стать женой временного мужа, чтобы я мог снова на ней жениться. Об этом напишу в статье. Зухра стояла там, где указал ей Фарид, стараясь не привлекать к себе внимания. Ей очень хотелось поучаствовать в каверзе, которую задумали эти двое. И было бы прекрасно, если Хадижа вернется в риад в Мекнесе! Да она была ангелом в сравнении с Лейлой! Разве Хадижа хотя бы раз смогла чем-то обидеть Зухру?! Никогда! Безобидная овечка! А вот Лейла… По требованию Фарида Зухра описала рецепт известного марокканского печенья, который он тут же внес в статью, рассказал о лавках, опять же с подачи Зухры, в которых часто бывает лара Джабира с невесткой и Зухрой. Потом и от себя добавил, как приходится ходить через полгорода за кормом для осликов. — И снимок сделаем, где наши ослы стоят, нагруженные тюками с кормом! — радовался Фарид, составляя список снимков, которые предстояло сделать. — Фарид, ты не думаешь, что Хадижа вздрогнет, увидев ослов с тюками? Ей вряд ли нравилось ходить за кормом! — высказалась Зухра. — Молчи! Не твое дело! — влезла тут же Лейла. Но Фарид задумался и не стал ругать Зухру. — Фарид, а если Самира все же захочет опубликовать статью в журнале? И наши снимки! Я должна выглядеть очень привлекательно! Пусть все в Бразилии, в Сан-Криштоване, увидят, как мы счастливы! — робко подсказала Лейла, которая все ещё не отказалась от мечты оказаться на обложке журнала. — Забудь! Самира не станет ничего публиковать! Она поймет, что статью я отправил совсем с другой целью. Но ты, Лейла, должна выглядеть очень хорошо, это так. Думаю, и твой бывший, и его сын, и невестки — все могут увидеть фотографии, которые Самира покажет той же Хадиже. Семья придет в движение после моего письма. От Самиры — к Хадиже. От нее — к родителям, Саид поделится с братом, тот — с сыном и невестками. Пусть лопнут от злости, я больше не стану делать вид, что отказался от Хадижи и детей! Но главное — как поведет себя Хадижа. — Фарид, но если она не откажется от свадьбы и от другого мужа? — Какого мужа? Если он и станет мужем Хадижи, то временным! И она должна заранее осознать это! Значит, не должна иметь с ним близкие отношения после никяха… Понятно вам, что я имею в виду? А что ты думаешь, Зухра? — повернулся Фарид к ведьме, заметив, как блестят ее глаза. — Думаю, что ничего у тебя не выйдет. Хадижа станет женой Азиза, которого ты так ненавидишь. И если тебе и удастся ее вернуть, то только заманив дурочку в этот риад, а потом заставив ее уговорить родителей привезти детей. Надо подумать, какую ловушку ей подстроить… Хадижа не захочет и побоится встречаться с тобой, но у тебя не получится схватить ее на улице — ее одну не отпустят на медину. Даже с мужем! Ее дядя Али, а особенно его жена Зорайдэ умны, сообразительны. После такого письма с намеками из фотографий они поймут, какая у тебя цель, Фарид. И станут опасаться тебя. — Замолчи! Как ты смеешь говорить такое моему мужу? — закричала Лейла, чтобы угодить Фариду. Но тот не поддержал ее, наоборот — оборвал. — Лейла, прекрати! Зухра верно говорит! Я и сам понимаю, что Хадижа добровольно не вернется. Ее только обманом можно заманить в Мекнес и привезти домой. На пороге комнаты выросла лара Джабира. — Вот вы где, лентяйки! На кухне столько работы, а вы тут болтаете? Фарид, что такое? Аллах! Не потакай этим бездельницам! Иначе ужин не успеем приготовить! Дед будет недоволен. С медины он всегда возвращается голодным. Фарид отпустил Лейлу и Зухру на кухню, а сам взял сотовый и стал названивать знакомому, который мог бы помочь сделать фотографии. Парень работал на туристическое агентство и знал, какие места нравятся туристам. Договорившись о встрече, Фарид сразу же и отправился на медину, чтобы заснять лавки, перспективы узких улочек, высокие крепостные стены с рядами пальм, тянущимися под ними вдоль улицы. Вернувшись домой, Фарид успел сфотографировать приготовленный на ужин таджин, сдвинув крышку в сторону, и салат в глубокой тарелке с орнаментом. Потом поднялся в комнату, где был оставлен ноутбук, написал статью корявым языком, зная, что не текст — главное в этом случае. Потом в дверь риада постучали, и Фарид привел в дом приятеля, который согласился помочь сделать фотографии. Кто бы ещё сфотографировал всех троих, которые должны были оказаться на снимке: Фарид, Лейла и Зухра. Фарид позвал Лейлу и Зухру сделать «семейное фото». Для этого в гостиной возле дивана поставили пуфик, на который укрепили лист бумаги со словами «Место для второй жены» так, чтобы текст отлично читался на снимке Лейла, к этому времени уже накрашенная, одетая в лучший кафтан, обвешенная золотом с головы до ног, с бриллиантовым кольцом на пальце и букетом черных роз, с удовольствием срезанных ею с клумбы Зухры, присела на диван, возле которого установили пуфик. Она то и дело поправляла роскошные волосы, забыв о платке, обязательном в присутствии незнакомого мужчины. Зухра вынуждена была под окрики Фарида и Лейлы принести поднос с чайными стаканчиками, которые для привлекательности заполнили чаем с листьями мяты, а рядом сверкал серебряный чайник… Фотограф, дождавшись, когда Фарид разместится на диване рядом с женой, когда Зухра пристроится рядом с другой стороны от него с подносом в руках, сделал снимки. Несколько снимков — чтобы быть уверенными, что текст на листе бумаги читаем. Потом были снимки Лейлы и Фарида, улыбающихся счастливыми улыбками в камеру сотового телефона, и даже одну Зухру сняли, как она держит в руке серебряный заварочный чайник и «улыбается» глазами в камеру. Фотосессия удалась! Когда приятель Фарида ушел, мрачная Зухра и расстроенная Лейла успели сцепиться, пока Фарид провожал гостя. — Мне кажется, надо было сделать ещё одну фотографию, — начала провокацию Лейла. — Снять тебя без платка. Пусть Хадижа увидит тебя такой, какая ты теперь. Пусть знает, что ты ей теперь не соперница. Теперь МЕНЯ ей стоит опасаться! — Лейла, тебе же Фарид сказал, что может с тобой случиться, если ты лишишься красоты? Ты все ещё не беременна, и если я прямо сейчас вцеплюсь тебе в лицо, раздеру его до костей, сорву скальп с волосами, то уже завтра ты окажешься в доме дяди Абдула, который живо найдет тебе старенького, но строгого мужа, — язвительно напомнила Зухра. — Вот как? Ты мне угрожаешь? А я вот стащу с тебя платок и сама сделаю фотографию, которую поставлю на столик у кровати и каждый день буду с удовольствием на тебя смотреть! — Змея! Ты однажды доведешь меня, я тебе такое устрою! — зашипела Зухра и неожиданно облила Лейлу заваркой из чайника. — Ах, ты, кобра! — воскликнула Лейла, беспомощно глядя, как по отстиранному в доме лары Дунии платью расползается пятно от чая. — Аллах, ты испортила мое лучшее платье! — Отдай его мне: я повешу платье у себя в шкафу и буду каждый раз, открывая шкаф, любоваться пятном, которое ты вынудила меня поставить! Вернувшись в гостиную, Фарид застал плачущую Лейлу. Узнав, в чем дело, он разозлился из-за испорченной дорогой одежды, имевшейся у жены, но признал, что Лейла сама виновата. — Благодари Аллаха, что чай в чайнике уже остыл, и ты не получила ожоги ни лица, ни тела! Зачем задеваешь Зухру? Она нам пригодится, как ты не поймешь? — Она посмела облить меня чаем! — сквозь слезы пожаловалась Лейла. — Так тебе и надо! И не жалуйся мне больше на Зухру! Иди в комнату! — Ты купил мне тест на беременность? Я чувствую, что во мне что-то изменилось. Я беременна! Уверена! Но хочу убедиться. — Купил. Иди в комнату. Сейчас тоже приду, при мне сделаешь тест. Вот, возьми! — порывшись в кармане джеллабы, Фарид протянул ей небольшую картонную коробочку, купленную в аптеке. — Без меня не делай! — предостерег он жену. — Я хочу сам все увидеть! 13. Часть 36. Глава 13. Беременность Лейлы. Лейла молча забрала тест и направилась к лестнице на второй этаж. Сколько таких тестов и пустых коробочек они с Арибой обнаруживали в мусорном пакете, когда в доме Мухамеда жили Амин с женой! Халиса каждый месяц делала тесты, с нетерпением ожидая благословения Аллаха. И дождалась, только уже перебравшись в собственный дом. Зухра же, подслушав их разговор, не могла не узнать результат, какой покажет тест. Неужели Лейла беременна? От нахлынувшей ярости внутри Зухры всё переворачивалось. Как же так? Лейла подарит Фариду ребенка! И скорее всего, это будет мальчишка! Разве в Бразилии она уже не рожала сына для первого мужа? — Нет, я должна узнать правду как можно раньше! Иначе лопну от злости или умру от неизвестности. И Зухра, которой сначала хотелось в туалет, забыв обо всем, помчалась в комнату Лейлы, чтобы обогнать эту выскочку и занять место для наблюдения. Ей хотелось не только узнать новость, но и услышать, что скажет Фарид, о чем вообще эти двое будут говорить. У Зухры сжалось сердце, когда она вспомнила, сколько раз сама была беременна от Фарида, много раз могла родить ребенка, но не получилось. Даже при Хадиже не смогла сохранить, потому что не проявила осторожности. У Зухры случился выкидыш, а Хадижа родила двойню. Добежав до комнаты Лейлы, она заметалась, не зная, где спрятаться. Не под окном, ведь не темный вечер, когда ничего не видно тем, кто находится в комнате. Значит… Зухра прошмыгнула внутрь и распахнула шкаф Лейлы, забитый вешалками с платьями и другой одеждой. Залезла в него, закрыла дверцы, зарылась за болтающимися на вешалках одеяниями, притаилась. Ждать пришлось недолго. Вошла Лейла, почти сразу за ней — Фарид. — Рассказывай, как делают тест! — приказал он жене. Лейла, смутилась, но потом объяснила. — Ээээ… Тогда ты иди и делай, я подожду тебя здесь на диване. Лейла ушла, но быстро вернулась, держа тест за кончик бумажной полоски. — Надо подождать несколько минут… Должны проявиться две тонких полоски, если я беременна. Потом, как поняла Зухра, они сидели на диване, ждали. Наверное, поглядывали на часы в сотовых телефонах. Потом Фарид спросил, что видно на полоске. И вдруг Лейла завопила: — Есть! Есть две полоски! Я знала, чувствовала! Я беременна! — Слава Аллаху! — с облегчением и радостно воскликнул Фарид. — Я снова стану отцом! Лейла, роди мне сына! Если подаришь мне сына, можешь просить у меня всё, что пожелаешь! — Хабиби, но ты уже пообещал мне купить телевизор! Я отдам тебе одно украшение, продай его и купи лично мне телевизор! Плоский, с хорошим изображением, с огромным экраном! И ещё нужна антенна. Я хочу смотреть сериалы. — Разве ты не заметила, что у нас уже есть антенна? Дед смотрит у себя телевизор. Лейла, а где ты собираешься повесить телевизор? В этой комнате? — Да, конечно! — Не получится. Здесь нет электропроводки. Или ты за столько месяцев не поняла, что в твоей комнате нет электричества? Или думаешь, я для романтики зажигаю свечи в медных светильниках? В комнату Хадижи я успел провести свет, а в эту — ещё нет. И теперь сделаю это не скоро. — Но тогда как же? А это что за провода? Думала, что ты экономишь, поэтому нет света, — растерялась глупая девчонка. — Мы повесим новый телевизор на кухне! Там на стене как раз есть место. А из дедушкиной комнаты от его антенны легко протянуть провод, чтобы и этот телевизор тоже работал от нее. Или сразу купить одну большую тарелку? — задумался Фарид. Лейла ничего не понимала в технике, Фариду виднее. Но ей не понравилось то, что ее телевизор сможет смотреть и Зухра. А лара Джабира может запретить его включать, когда на кухне будет много работы. — И ещё, Лейла. Конечно, теперь тебе надо поберечь себя, работать меньше и не тяжело. Но… не думай, что ты все время будешь валяться в постели и смотреть телевизор. Или бездельничать на кухне, пока моя мать работает, не покладая рук. Вот ещё причина, по которой телевизор должен висеть там, где моя мать может контролировать просмотр программ. Наконец, вы можете и работать, и кино смотреть! — И Зухре можно будет смотреть МОЙ телевизор? — ревниво спросила Лейла. — А что? Боишься, что она глазами протрет дыру в экране? — усмехнулся Фарид. — Пусть тоже смотрит, жалко тебе? И моя мать, и дедушка. Лейла, не разочаровывай меня. И чтобы никаких больше ссор! Зухра мне скоро пригодится. Она промолчала, хотя чувствовала, как невольно вытягивается лицо, как сами поджимаются губы… И тут Фарида отвлекло что-то возле ее шкафа. — Что это? Откуда в твоей комнате вода на полу? Скоро доберется до ковра! Ты что — поставила в шкаф кувшин с водой, а он опрокинулся? Лейла смотрела на шкаф и ничего не понимала. Какая вода, какой кувшин? — Ничего я в шкаф не ставила! Не понимаю, откуда взялась вода на полу! Фарид же решительно зашагал к шкафу, распахнул дверцы и… Оттуда выскочила и кинулась вон из комнаты Зухра! — Фу, она же обоссалась! — догадался Фарид. — В моем шкафу? Какой ужас! — подошла Лейла и заглянула через плечо. Точно, только этим и можно было объяснить, откуда взялась жидкость на полу! — Надо спасать ковер! — разозлился удивленный выходкой Зухры Фарид, схватил ковер за край и быстрым движением завернул край его на другую часть. — Неси тряпку! — Зухра нагадила, пусть и вытирает! — Она будет мыть всю комнату. Но сейчас ты ее не найдешь, уж поверь мне! Завтра заставлю выдраить в комнате полы, но ты же не оставишь эту лужу до утра? И вонять будет! Лейла с брезгливым выражением на лице принесла тряпку, которой обычно мыли пол на галерее, бросила на мокрую дорожку, с отвращением подтерла. — Почему она так поступила? Забраться в мой шкаф — это уже слишком! — Я думаю, с ней это случилось из-за услышанной новости о твоей беременности. Смотри, Лейла, остерегайся ее. Зухра опасна. И если ты потеряешь моего ребенка… — с угрозой проговорил, но не досказал мысль Фарид, лишь покачал головой. Лейла поняла и сама: он даст ей развод и выгонит из дома. — Я рожу твоего сына, Фарид. Не сомневайся, любимый! — Эту новость надо сообщить всем! Дедушке, матери, сиду Абдулу. Пусть и Хадижа узнает. — Я знаю, как она может узнать: позвоню Кариме, это приятельница лары Дунии, она служанка в доме дяди Али и Зорайдэ! Она всем расскажет, поверь! — Знаю, кто такая Карима. Наслышан. Позвони, сегодня же можешь позвонить, ещё не поздно! Оба были рады своему новому положению — будущих родителей. Для Лейлы и Фарида этот ребенок многое значил. Они спустились вниз, прошли на кухню, потом в гостиную, где сидел в ожидании ужина сид Рахим. И рассказали новость. Но и для Зухры известие о беременности ее врага было важно. Это означало, что в ее жизни начнутся изменения к худшему. Лейле итак многое сходило с рук, но беременность станет ее страховкой. Она теперь может делать всё! Зухра знала, что только страх перед ее репутацией ведьмы сдерживает того же Фарида, как и его мать, и деда. Они ее боятся! Но только не Лейла. Она глупая, поэтому ей не страшно. Но Фарид уверен, что Зухра способна на любую жестокость. Так и есть, но сейчас она не в том положении, чтобы рисковать. Ей вовсе не хотелось оказаться снова на улице, без хорошей крыши над головой, голодать, опять вернуться в ту жалкую халупу возле лавки торговца кормами. Если она ещё не сдана другим жильцам… Сидя в шкафу, Зухра поняла, что допустила ошибку, не заглянув в туалет. Мочевой пузырь был так полон, что когда Зухра услышала новость о том, что тест показал две полоски, Лейла беременна, она уже не смогла себя контролировать! Описалась от злости! Но никак не ожидала, что моча вытечет из такого огромного шкафа и выдаст ее. Теперь, прибежав на крышу, Зухра сидела на диване, сжавшись в комок, укрывшись пледом почти с головой, с ужасом думая, каких насмешек ей теперь не избежать от Фарида и Лейлы. Лейла будет изощряться, на сколько хватит ее глупого умишка. Но она беременна, и Зухра уверена: Фарид подловит ее и прикажет не отвечать на провокации жены, что бы она там ни придумала! Или Зухру выбросят на улицу! — Я тебе отомщу, Лейла. Не буду терпеть твои выходки, ни одна не останется без ответа! — решила она, припомнив, как недавно Лейла случайно обнаружила ее самое слабое место. Несколько дней назад в их районе внезапно отключили электричество. Риад Фарида погрузился во тьму. Да, в нескольких комнатах электричества не было вовсе. Но на первом этаже — на кухне, в гостиной, в комнате сида Рахима — имелось, туда Фарид электричество провел. В остальные — собирался, но не закончил в своё время. И забросил дело. И вот Лейла и Зухра с фонариком были отправлены ларой Джабирой в кладовку за свечами и светильниками. Когда всё это было принесено на кухню, криворукая Лейла, решив угодить ларе Джабире, зажгла свечу, но пока пыталась вставить ее в светильник (а следовало проделать всё наоборот!), случайно подожгла оставленную на столе сидом Рахимом газету, которая и вспыхнула от огня свечи. Зухра оказалась рядом. В ужасе она застыла, глядя на быстро вспыхнувшее пламя, а потом…завизжала! Кричала так, что Лейла едва не оглохла, тоже замерев от ужаса. И только лара Джабира не растерялась: мокрым полотенцем забила огонь. Рассердилась на обеих непутевых одалисок. Потом, сама заправив светильники свечами, зажгла и дала их каждой из молодых женщин в руки. — Отправляйтесь во двор риада и ждите, когда с медины в ворота войдут Фарид и сид Рахим! Темно не только в доме, но и во дворе! Свет погас на всех соседних улицах. Как только откроют дверь или ворота, будете освещать им дорогу в дом, — велела она Лейле и Зухре. Лейла осторожно приняла свою лампу от лары Джабиры, но у Зухры тряслись руки, когда она забирала светильник с зажженной внутри свечой у матери Фарида. Ей явно пришлось пересиливать себя. И вот когда они стояли под апельсиновым деревом возле входной двери с медины и ждали, Лейла, сузив глаза, подняв лампу на уровень лица, посмотрела на Зухру и сказала: — Ты боишься огня? Буду знать! Ты так кричала, как будто оказалась рядом с пламенем ада! Однажды ночью я приду в твою комнату и разбужу тебя с горящим факелом в руке. Будешь знать, как приходить ко мне и пугать по ночам. И за иголки в подушке я тебе ещё не отомстила! — Лейла, бойся того, что Я могу сделать с тобой! — сухо ответила она дерзкой жене Фарида. — Аллах! Не боюсь тебя, Зухра. Я в этом доме хозяйка, не забывай. И вот что ещё: разве ты не зажигаешь у себя в комнате свечи? У тебя тоже нет электричества. — Пусть тебя это не тревожит. Забудь обо мне, Лейла, и я тоже забуду о тебе. Лейле хотелось очередной схватки, чтобы утвердить свое положение в доме и указать место Зухре. Но в тот раз ничего не вышло: в замке заскрежетал ключ, послышались ругательства Фарида, упреки сида Рахима, что ругаться — харам, дверь открылась, они вошли во двор. Фарид закрывал дверь, пока сид Рахим уже шел за Зухрой, державшей перед ним светильник. — Фарид, любимый, что случилось? Почему погас свет? — заныла Лейла. — Я откуда могу знать? Что за глупые вопросы? — огрызнулся тот. — А ты знаешь, у нас на кухне едва не случился пожар. И когда Зухра увидела пламя, она так дико закричала, что мы с ларой Джабирой едва не умерли от страха! — И как вы справились с огнем? — спросил Фарид вовсе не о том, что ожидала Лейла. — Твоя мама забила огонь полотенцем, — простодушно сообщила ему жена. И только после этого порадовалась, что Фарид не задал другой вопрос: а как этот пожар случился? По чьей вине? Тогда Лейла испугалась: ведь это она не заметила забытую на столе газету. Только бы лара Джабира не рассказала ему, как всё случилось! В тот вечер Зухра поняла, что в руки Лейлы попало оружие против нее. Она и сама не ожидала, что так испугается открытого огня! Но ничего не могла с собой поделать. На мгновение она как будто сошла с ума! И вот теперь, опозорившись в комнате соперницы, оказавшись в незавидном положении, Зухра впервые задумалась, не сбежать ли из дома счастливой парочки, прихватив с собой шкатулку Лейлы. Разве она не сможет начать жизнь где-то в другом городе? Правда, знала, что Фарид отправится на ее поиски и найдет! Всегда находил. А когда она украдет золото его жены — он не простит такого. И все же Зухра все равно решила обдумать это на всякий случай. Но вдруг внизу на галерее раздались голоса — прямо под местом, где на крыше затаилась Зухра. Она слышала почти каждое слово. Оказалось, что Фарид, отправив письмо с фотографиями Самире в журнал, где та работала журналисткой, каждый день проверял, не пришел ли ответ от сестры Хадижи. И дождался! — Лейла, только взгляни, что ответила мне эта наглая одалиска! И каким ехидным тоном! Так и слышу, как она произносит эти слова: «Автор, Вы забыли рассказать о пребывании вашей супруги в пустыне. Уверена, что читателям, если статья будет опубликована, будет интересно узнать о ее приключениях в Сахаре». — Что?! — поразилась Лейла. — Откуда ей известно о пустыне? — Так во всем Фесе и Мекнесе нет человека, кто не слышал, что ты сошла с ума, отправленная отцом и дядей Абдулом найти в караване себе мужа. Самире точно рассказали эту историю. — Но… мало ли, как извратили и сколько всего напридумывали, чего совсем не было! Фарид, ничего ей не отвечай, не пиши обо мне больше! — взмолилась наивная Лейла. Ей так хотелось оказаться на обложке журнала, пусть даже бразильского. Ведь каким-то образом тот журнал — с фото Хадижи — попал в руки Фарида! Вот и с ее снимками тоже журнал доберется до Марокко. — Лейла, нет, ты все-таки расскажи-ка ещё раз, что там случилось? — А если ты напишешь об этом, а дочка Мухамеда опубликует? И я рассказывала, Фарид, почему меня сочли за сумасшедшую, — плаксиво ответила Лейла. — Хочу послушать ещё раз! Почему ты так вела себя, что ни один бедуин из каравана не захотел взять тебя в жены? Хочу узнать подробности! Ты рассказала мне уж совсем странную историю. Трудно в нее поверить. — Нет, Фарид!.. Ну, хорошо… Слушай… И Лейла под нажимом мужа принялась повествовать о том, как она изо всех сил старалась казаться ненормальной, чтобы никто-никто в караване не позарился на ее красоту. — Ведь я очень красивая, Фарид. Это все признают. Мне столько раз говорили об этом! — пококетничала молодая женщина. — Я боялась, что меня возьмут в жены насильно. Но потом нашла выход, поняв, что сумасшедшая жена никому не нужна. Нужны здоровые, работящие женщины. Я все стала делать наоборот. А какие рожи я строила всем, когда жила в караване, я уже рассказывала… Фарид смеялся так, что едва не уронил ноутбук, который все ещё держал на руках перед собой. Выбежал из комнаты на галерею в шоке от полученного ответа Самиры. Да он вовсе не рассчитывал на ее ответ! Но Самира не удержалась, решила уязвить! Укусить его, зараза такая! — Шайтан! Чуть не уронил ноутбук! Пойдем в комнату, сяду за столик, там остальное расскажешь. Голоса стихли, Зухра ничего больше не смогла расслышать — к сожалению. Она с интересом слушала рассказ Лейлы, как та избавлялась от женихов в пустыне. — Мда… Окажись я на месте Лейлы в том караване, уж смогла бы придумать что-то более интересное! У меня и бедуины, и верблюды попрыгали бы! — пришла она к утешительному для себя выводу. Но с сожалением подумала: почему Лейлу не выдали замуж за погонщика верблюдов даже насильно? Или в пустыне ее мог унести к себе джинн! Разве джиннам не нужны жены? Зухра поняла, что надежды Лейлы стать звездой журнала не сбудутся. Но и ее с подносом за спинами этой парочки никто не увидит! И это хорошо. Зухра не все расслышала, но смогла догадаться, что та Самира, которой Фарид отправил письмо, над ними же и посмеялась. Это же очевидно! Неужели Фарид этого не понял? Но он так хочет добиться возвращения Хадижи, что ничего не видит вокруг себя. И она оказалась права! Фарид, хотя и почувствовал издевку в ответе Самиры, но его воодушевил странный ответ из журнала. На следующий день он повел Зухру и Лейлу на медину, чтобы они позировали для фото на улочках и возле лавок, где в свое время бывала и Хадижа. Лейла принимала эффектные позы, для Зухры отводилась иная роль — нести пакеты с покупками. — Зухра! Сделай вид, что ты устала, что нести столько пакетов для тебя тяжело! Пусть видят, что ты служанка, а я могу покупать всё, что захочу! У меня щедрый муж! — требовала Лейла. Зухра ее слова игнорировала. Фарид не вмешивался. — Любимый, я так счастлива, так люблю тебя, Фарид, что все, кто увидят фотографии, это поймут, — ворковала Лейла, показывая в широкой улыбке десны, растягивая неестественно рот… Так она говорила для Фарида, но втайне надеялась, что Хадижа увидит снимки и поймет, что для нее нет места рядом с Лейлой, которая очень счастлива с мужем. — Любимый, отведи меня в лавку с восточными сладостями, купи что-нибудь, а потом сфотографируй меня с рукой, лежащей на животе, и с пакетиком нуги и лукума в другой руке. Мне очень захотелось рахат-лукума, ведь я беременна! Ты же не откажешь мне купить лукум? Удивительно, но Фарид не стал возражать и купил Лейле все сладости, на которые она показала пальчиком. Зухре оставалось только завидовать, припоминая, что ни ей в свое время, ни даже Хадиже Фарид не покупал таких лакомств. В тот же вечер новое электронное письмо ушло на адрес Самиры Рашид. Вот только ответ на него Фарид уже не дождался, проверяя почту каждый вечер. На этот раз Самира промолчала. — Ничего! Она все равно расскажет Хадиже и другим родственницам о моем письме и фотографии покажет! Ведь этого я добиваюсь! — Конечно, любимый! Так и будет! И пусть Эмми и Халиса увидят, как я теперь счастлива — с тобой! Чуть позже проходя мимо Лейлы, подслушавшая их разговор Зухра быстро шепнула ей: — Амин пусть тоже увидит, как ты счастлива с другим, так ведь? И, увидев, как вытянулось лицо у жены Фарида, как страх мелькнул в ее глазах, Зухра тихо, но злорадно рассмеялась. Она уже стояла на кухне, помогая ларе Джабире резать мясо, принесенное с рынка, а оглушенная ее словами и тихим зловещим хохотом Зухры Лейла замерла на середине лестницы, стояла, долго не делая ни шага вниз по ступеням. — Кобра! Я заставлю ее проглотить язык! Почему он не сгорел во время пожара?! Лучше бы она онемела! — принялась она проклинать ведьму, когда шок прошел. Как Лейла могла себя выдать? И зачем ей нужен теперь тот Амин? Фарида она любит! Только его! Об Амине уже забыла! О том, что Лейла ждет ребенка, узнали все. Сид Рахим предложил устроить небольшой праздник в риаде, даже если на это придется потратить некоторую сумму. Но Фарид заявил, что это не первый его ребенок, поэтому можно обойтись без праздника. Лучше он сделает подарок беременной жене — купит ей телевизор. То, что для этого он продал одно из украшений, с которым Лейла согласилась расстаться, он об этом не думал. Ожерелье оказалось довольно дорогим, поэтому после покупки телевизора остались ещё деньги — на хозяйственные расходы. Фарид был доволен, а Лейла просто счастлива. Телевизор был укреплен на стене кухни. Фарид верно просчитал: теперь женщины неохотно покидали это место в доме, чтобы делать что-то ещё по хозяйству. Программу передач раздобыла лара Джабира. С сериалами оказалось совсем негусто, но было много других фильмов, которые с удовольствием смотрела мать Фарида. Лейла бывала несчастна, когда свекровь желала смотреть передачу о путешествиях, а в это время по другому каналу шел неинтересный для свекрови сериал. Зухра наблюдала за происходящим на экране почти равнодушно. Только Лейла ей не верила. Притворяется она, вот что! Как можно не любить смотреть телевизор?! А потом сид Рахим принес новость: у Арибы и Икрама родился сын! Лара Дуния стала бабушкой! Это первый внук от Икрама, хотя у другого сына Дунии уже имелись дети-подростки. — В доме дяди Абдула будет праздник? — с интересом спросила у Фарида Лейла. — У дяди Абдула? — Да, ведь лара Дуния — его жена! — продолжала Лейла, желая намекнуть, что они могли бы тоже попасть на тот праздник, если уж Фарид не стал устраивать веселье в ее честь. — Скорее, праздник устроят в доме сида Али, ведь он — отец Икрама, это и его внук родился. Лейла сразу же приуныла: в дом сида Али для них с Фаридом вход закрыт. Но она вспомнила о Кариме. Вот кто поделится с ней подробностями, как пройдет чествование матери новорожденного! — Ариба родила сына. Хабиби, я тебе тоже подарю сыночка. Он будет похож на тебя, одно лицо! — Или на тебя. Это только одному Аллаху известно, Лейла. Нечего гадать! Лейла промолчала. Но подумала, что когда родился Абдульчик, то она с первого мгновения, увидев ребенка, узнала в нем Мухамеда — новорожденного, завернутого в первую пеленку, но это было его лицо, его толстые ножки-ручки. Тогда ее это не порадовало. Но теперь малыш пусть родится копией Фарида. Она даже полюбит младенца! Ведь это же сын ее любимого мужчины, о котором она столько мечтала. Лейла надеялась, что Ариба вспомнит о ней и пригласит на праздник. Но нет, дальняя родственница, а некогда близкая подруга забыла о ней, а, может быть, просто вычеркнула ее из жизни и памяти. — Надеюсь, Ариба знает, что я тоже жду ребенка! Должна узнать! Позвоню Кариме: если до них в Фесе ещё не дошла эта новость, пусть ее язык разнесет по медине. С Каримой состоялся короткий разговор накануне. Оказалось, что сид Абдул оповестил всех в доме сида Али о радости, которая поселилась в семье сида Рахима. Лейла ждет ребенка. И это точно: лара Джабира с невесткой побывали у врача. Лейле предстоит рожать! Целыми днями Зухра не сводила глаз с жены Фарида, следила. Она все ещё надеялась, что тест показал неверный результат. Или Лейла все это подстроила. Но нет — врач подтвердил и назначил Лейле дни, когда она должна будет приходить на прием, чтобы находиться под наблюдением. Лейла ходила по дому веселая, даже взбудораженная своим положением. Зухра старалась ускользать с ее пути, чтобы не встречаться. Она ненавидела Лейлу, но ничего не могла с ней поделать. Уже почти ненавидела Фарида, хотя он больше не издевался над ней, как будто забыл вовсе о ее присутствии в доме. Но однажды Фарид вернулся сам не свой. Он бросил на стол скрученную в трубочку газету, которую принес с медины. — Вот, полюбуйтесь! Аллах! Этот день скоро настанет! Уже через пару месяцев! Эту газету мне дал приятель, а ему прислали ее из Бразилии. — А что там, сынок? — осторожно спросила лара Джабира. — Там небольшая статья, объявление о скорой свадьбе Хадижи Рашид и Азиза-как-его там! Есть и фотография. Эта змея не отказалась от брака, она скоро станет его женой. И в Марокко они прилетят, но не сразу! Значит, моя женщина, моя ВСЕ-ЕЩЁ-ЖЕНА Хадижа будет принадлежать много ночей другому мужчине! О, Аллах! Я этого не вынесу! Убить хочется обоих! — Вынесешь! Ты всё вынесешь, любимый! Фарид, ты же сам говорил, что она не нужна тебе как жена! Ты мечтаешь ей отомстить, — забылась Лейла и посмела напомнить ему о много раз проговариваемых при ней планах. — Лучше молчи, Лейла! Этот человек — всего лишь временный муж! И он не может прикасаться к женщине, которая снова вернется ко мне как моя жена, что бы там я ни собирался с ней потом сделать! Фарид был в ярости, долго бушевал и никак не мог успокоиться. Лейла обиделась, расплакалась и ушла к себе в комнату, потому что никто не стал ее утешать и вообще — обращать на нее, беременную!!! — внимания. А вот Зухра выждала, когда Фарид примкнет к сиду Рахиму за столом в гостиной, куда лара Джабира отнесла ужин для сына и отца, и схватила со стола газету. Зухра тут же поднялась на крышу. Было ещё не темно. Скоро сумрак упадет на город, но пока ещё она смогла рассмотреть фотографию в найденной статье. Зухра тоже была неграмотная, поэтому статью о скорой свадьбе она смогла найти не по заголовку, не умея читать, а увидев небольшую фотографию счастливых жениха и невесты, улыбающейся Хадижи и стоявшего рядом с ней тоже со счастливой улыбкой Азиза. Его же Азиз зовут? На не цветной фотографии Зухре удалось рассмотреть на бывшей сопернице миленькое платье с цветочным узором, рукава — были, но короткие, до локтей, низ платья не прикрывал колени Хадижи. На ногах — даже не туфли, какая-то бразильская обувь из переплетения множества ремешков, но подошва была сплошной и на высоком «каблуке». Волосы Хадижи светлой волной лежали на плечах и за спиной. Парень одет обычно, но Зухре было любопытно рассмотреть его лицо. А он ещё и красавец! Может быть, не такой, как Фарид, но Хадижа вполне могла его полюбить, а о Фариде и не вспомнить! — Нет, Хадижа к нам не вернется, — удовлетворенно произнесла Зухра, сидя на диване на крыше. Она решила вернуть газету на место, да и поесть не мешало бы. Поэтому она спустилась на кухню, где положила на место свернутую в трубку газету, надеясь, что никто не заметил ее недолгой пропажи, наложила в тарелку мясных шариков из таджина и тушеные овощи. Вместе с тарелкой она вышла в коридор, проскользнула в кладовку и там затаилась, поедая то, что захватила из кухни. Слушала, о чем говорят дед Рахим и Фарид. Сид Рахим то упрекал внука, то давал советы, то пытался утешить. Фарид же в ответ психовал! Даже когда их голоса звучали невнятно, Зухра все равно получала удовольствие от того, что Фариду плохо. «Так тебе и надо, страдай! Страдай, Фарид! Не всё тебе доступно! Не все твои желания и мечты сбываются! Ты всегда был таким. Но раньше ты был везунчиком. А вот женился на Хадиже — ушла твоя удача. Мне тебя не жалко! Я наслаждаюсь твоими страданиями, как ты посмел издеваться надо мной!» — торжествовала она, прожевывая очередной мясной шарик. 14. Часть 36. Глава 14. Два месяца спустя. В гостях у лары Назиры. К особняку Керима подъехало такси, из которого показалась Хадижа. Керим и Латифа сразу же вышли из дома, устав ждать опаздывающих родственниц. Они заранее договорились навестить лару Назиру. Керим же ждал встречи с ее мужем — Миро, владельцем спортшколы, спортклуба и вообще — приятным человеком. Мужчины как-то сразу подружились, едва познакомившись. Латифа очень осторожно села в такси рядом с Хадижей, которой пришлось отодвинуться и прижаться к Жади. Огромный живот беременной Латифы едва не упирался в переднее сиденье. — Аллах, как хочется увидеться с ларой Назирой! Она умеет поддержать и успокоить. Чем ближе роды, тем сильнее я беспокоюсь. Все-таки у меня возраст! — тихо проговорила Латифа, только чтобы ее услышали сестра и племянница. — Не волнуйся напрасно, всё будет хорошо! Верь в это! — ответила так же тихо Жади через голову Хадижи, которая кивала, желая поддержать тетю. В машину сел рядом с водителем Керим, устроив в багажник внушительную сумку с выпечкой и прочими угощениями. Назира тоже была беременна, но ей приходилось заботиться и о маленькой Ферюзе. Успевала ли она готовить вкусные вещи помимо ежедневной обязательной еды? Гости хотели порадовать родственницу и ее мужа. — Да, ей не помешают ваши сладости, тетя Латифа, потому что они с Миро часто питаются пирожками из бара доны Журы, — сообщила Хадижа. –Эмми звонила недавно, рассказала. Они с Халисой часто видят в окно, как парень из бара звонит в дверь дома тети Назиры — с тарелкой в руках, полной пирожков. — Как же так? Ларе Назире нужно хорошо питаться. — Ей нужна служанка, я так думаю, — дополнила Жади. — Или няня, чтобы помогать с малышкой. А когда Назира родит двойню или даже тройню, этого будет не избежать. — У тети Назиры мало денег? Экономит на служанке? — сочувственно произнесла Хадижа. — Думаю, дело не в этом, — заговорила Латифа. — Просто Назира ревнивая. И мнительная. Она побоится, что приходящая нянька или служанка может стать второй женой, понравившись ее мужу. — О, да, я не забыла историю ее отношений с портным Эдвалду из Сан-Криштована, — усмехнулась Жади. — Она готова была быть первой женой, если у мужа обнаружилась бывшая женщина. — Что за история? — заинтересовалась Хадижа. Но Латифа осуждающе посмотрела на Жади и та промолчала. Но Хадижа выжидающе переводила взгляд от матери к тете, и Латифе пришлось ответить: — Это старая история, где лара Назира вообразила куда больше, чем было на самом деле. Произошло недоразумение. — Я рада, что у лары Назиры не сложилось тогда, много лет назад с Эдвалду! Теперь она по-настоящему счастлива с Миро. И дети родятся, и уже дочка есть, — убежденно сказала Жади. — Жади, почему ты так неуверенно сказала — родится двойня или тройня? Разве вы с ней не собирались пойти на УЗИ в другую клинику? — Ох, Латифа! Я настаивала на этом. Но… позвонил синьор Альбьери, убедил не делать этого, так как УЗИ — это облучение, это опасно — делать его так часто. Он уверил ее, что детей будет только двое. А то, что у Назиры по ощущениям в животе тройня — так это ее разгулявшаяся от ожидания фантазия. Не знаю, что и думать. — Часто УЗИ делать не стоит, я тоже слышала, что это излучение, вредное для плода. Мы с Керимом решили не рисковать, врач нам сказал, что этого и не требуется, если только мы не желаем заранее узнать пол ребенка. Но мы не захотели приносить вред малышу своим любопытством. Кто родится — тому мы и будем рады! Керим, конечно, всё слышал, но не вмешивался в женские разговоры. Он лишь блаженствовал, с улыбкой прикрыв глаза, сложив руки на груди. Машина мчалась по городу, им повезло: не попали ни в одну возможную пробку. Вскоре такси уже заворачивало на улицу, ведущую к бару доны Журы, недалеко от которого находился и дом тети Назиры. Как радовалась Латифа, что сможет увидеть Амина, невесток, внуков! С Самирой встречались часто: девушка была желанной гостьей в доме Керима и матери. И присутствие Лео тоже приветствовалось. Но Амин был загружен работой. А в дом второго мужа матери ехать в гости ему и в голову не приходило. Латифа в свою очередь стеснялась появляться с животом перед сыном и обеими невестками. У нее уже внуки, а сама ждет ребенка! Но подходил срок родов, и Латифе показалось уже неважным, что о ней подумают. Хотелось всех увидеть. Иногда страшные мысли приходили ей в голову. Всё-таки возраст, поздние роды. Мало ли… Жади знала о ее страхах и успокаивала, как могла. Возможно, Латифе и не стоило никуда выезжать на таком сроке беременности, но это стало желанием Латифы. Жади решила, что должна быть рядом с сестрой. Но и повидать Назиру она тоже хотела. Хадижа, узнав, что мать и тетя собрались в Сан-Криштован, тоже изъявила желание поехать с ними. Увидеться с Эмми! Поговорить, посплетничать без посторонних ушей, коих хватало в особняке ее отца! А по телефону всё не обсудишь. И для Эмми так будет проще: ведь сейчас ее попрекают за каждый телефонный разговор, который отвлекает жену Амина от домашней работы. Это всё из-за Халисы! Хадижа не могла справиться с неприязнью, которую вызывала в ней первая жена Амина. Они так и не смогли подружиться. Это понятно: ведь Хадижа была подругой детства Эмми, но и теперь ею оставалась. У Халисы не складывались отношения и с Самирой, но по другой причине: Халисе стало известно, что именно сестра Амина помогла Эмми сбежать от прежнего мужа и соединиться с Амином. Для Халисы существовали только два самых близких человека: Амин и их ребенок. Подруг не завела, с родственницами не подружилась, даже с ларой Назирой. Об этом размышляла Хадижа всю дорогу до Сан-Криштована. Вышли из такси. Тетя Назира, высмотрев их с балкона, где дышала воздухом, открыла дверь. Ее лицо сияло от радости. — Входите, входите! Вы осветили радостью наш дом! — приговаривала она. Потом оглянулась куда-то в глубь дома и повысила голос: — Миро, выйди и помоги! Миро тут же проскочил мимо жены и забрал у Керима необъятных размеров сумку, сначала обнявшись с другом. Вошли в дом, поднялись по лестнице. Если Латифа была на девятом месяце беременности, а роды ожидались через две-три недели, то у Назиры в семь месяцев был уже необъятных размеров живот, в котором могло поместиться и четверо детей. Наверно, двойняшки будут крупными, — так подумалось женщинам при виде впечатляющей фигуры лары Назиры. Керим и Миро почти сразу ушли в спортклуб, потому что собирались что-то там осмотреть и обсудить какие-то мужские вопросы. Латифа, Жади, Хадижа и Назира остались в чисто женской компании и могли говорить на любые темы, не оглядываясь на мужчин. — Как жаль, что Самира не смогла приехать к этому времени! — сожалела Назира. — Она пообещала, что постарается, однако у нее появилась какая-то работа в журнале. Но ей тоже хотелось увидеться с вами всеми. И лара Назира, и Жади недавно беседовали с племянницей, которая и поделилась с ними удивительной и настораживающей историей. Это касалось бывшего мужа Хадижи. Наглец посмел прислать письмо сестре Хадижи и фотографии на целую фотосессию. Самира верно поняла: ей давали понять, что важен не плохо написанный текст, не сделанные с намеком и даже прямым посылом снимки. Нет, Фарид рассчитывал, что она побежит показывать его послание Хадиже! Это было абсолютно понятно Самире. С ней согласились и обеспокоившаяся тетя Жади, и умудренная жизнью лара Назира. Латифе не стали ничего рассказывать, чтобы последние недели перед родами прошли для нее спокойно. Но и Хадижу решили оставить в неведении. Но Самира получила и ещё порцию снимков от того же адресата. Это было больше месяца назад. Она не стала отвечать, пожалев о своей несдержанности, когда не удержалась и язвительно напомнила парочке из Мекнеса о пребывании Лейлы в пустыне. Не стоило вообще реагировать! Но случилось то, что случилось. Самира не знала, как поступить: рассказать Хадиже? Нет, Жади отговорила и даже запретила. Пусть Хадижа готовится к скорой свадьбе и ничего не знает о происках Фарида. Гадо же — нашел способ подобраться к Хадиже через Самиру! Это было неожиданно. Но говорило о том, что бывший муж дочери не успокоился. Он отчего-то осмелел и решил поднять голову, забыв об угрозах Саида, о договоренности с ним. Самира хотела рассказать дяде Саиду, но сомневалась, стоит ли раздувать эту историю перед свадьбой. Ведь дядя Саид может вспылить и поддаться на провокацию из Мекнеса. — Вот именно! Самира, это провокация! Фарид не может своими руками испортить свадьбу Хадижи, он и сделал такой шаг, чтобы заставить ее отца через тебя действовать во вред Хадиже! Ясно же, на что негодяй надеется: ты поделишься новостью о письме и с Хадижей, и со мной. А от кого-то из нас об этом узнает и Саид. Мечта Фарида — сорвать свадьбу. — И вернуть детей! — подняла палец вверх лара Назира, когда в прошлый раз они втроем — Жади, Назира и Самира — встретились в торговом центре. Жади ездила с Назирой на прием к доктору Альбьери, которому лара Назира снова свято поверила. А Самира попросила их о срочной встрече, так как нужно было обсудить важный вопрос, ей немедленно нужен был их совет… Тогда-то Самира и выложила им эту историю и даже показала не только корявое письмо Фарида на португальском, но и фотографии. Да, Жади и Назира уже тогда увидели снимки, присланные Фаридом. — Тетя Жади, вы посмотрите, что написано на том листе бумаги, который они положили на пуфик! — Что?! — Что это место для второй жены Фарида. Они ее ждут, оказывается, ждут-не дождутся! — Это намек на мою Хадижу?! — Разумеется! — уверенно поддержала Самира. Назира рассматривала снимки с жадным любопытством. Обсудила всё: как выглядит Лейла — золото, дорогой кафтан, неуместно надетый для выхода на медину, критически присмотрелась к Фариду, удивилась закутанной в никаб Зухре, заметив, какими злыми глазами та смотрит в камеру. — Кажется, готова поднос бросить в того, кто увидит эту фотографию. Мне не по себе от этой женщины. Но потом пошли снимки дорогих жителю Мекнеса мест, знакомые уголки медины. Вот только Назира ничего не помнила, потому что в Мекнесе давно не была. Но Жади узнала и ворота, у которых они в свое время садились в такси, чтобы уехать с беременной Хадижей к ларе Назире в Фес. Видела она когда-то и зеленые крыши города, и крепостные стены, вдоль которых рос ряд пальм… — Только Хадиже не показывай, Самира! Не хочу, чтобы она их видела. — Конечно, не покажу. Я так и думала, что делать этого не стоит. Фарид — каков наглец! Прислал мне письмо на электронную почту! Как он узнал адрес? Но потом я поняла, что Лейла видела журнал в доме отца, запомнила его название. Уверена, что отец не раз ругал меня и место моей работы, проклиная и журнал, для которого я пишу статьи, где их охотно публикуют. Она подсказала название. А Фарид уже в интернете нашел мой адрес. — Значит, у него есть какие-то планы, не иначе, — ещё в тот раз заметила лара Назира. — Столько усилий — найти адрес, сделать снимки, сочинить «статью». — Вы правы, тетя Назира. Если бы не страх скандала перед свадьбой Хадижи, я решила бы, что дяде Саиду стоит об этом узнать. И дяде Али. — Давайте немного выждем, — мудро предложила лара Назира. — Посмотрим, на какие шаги ещё решится Фарид. Не отвечай ему, Самира, пусть решит, что у него ничего не вышло. А потом пришла новость о том, что Лейла ждет ребенка. — Теперь он должен успокоиться, — с надеждой сказала тетя Жади, когда они с Самирой обсуждали новость. — Ему не давало покоя то, что Хадижа увезла от него двух сыновей. Но Лейла родит ему ребенка! — Тоже думала об этом. Тем более что никаких попыток со мной связаться от него больше не было. И вот теперь женщины снова собрались в доме лары Назиры. Но Самира запаздывала. А свадьба Хадижи ожидалась через пару недель. В Жади же вдруг стала расти уверенность, что о той странной истории с фото и письмом от Фарида стоило узнать Саиду. — А как поживает дядя Абдул? — вдруг спросила Назира. — Он смирился с тем, что Хадижа выходит замуж? Рад, что нашел Фариду, внуку своего приятеля, жену, которая уже скоро подарит ему ребенка? — Дядя Абдул? Мне недавно звонила Карима. Она дружит с ларой Дунией, бывает у нее дома, то есть в риаде, где живет и дядя Абдул. У них главная новость — рождение сына у Икрама и Арибы. Все рады мальчику. Был праздник — в доме дяди Али, — рассказала Латифа. — Помните историю с браслетом, который так хотели получить и лара Дуния, и Лейла? Кому он достался? Подарили его Арибе или дядя Абдул продал его и деньги раздал бедным, как и грозил сделать? — задумалась Назира. — О, да, интересно! — подхватила Латифа. — Но Карима ничего об этом не рассказывает. Правда, и я не догадываюсь у нее об этом спросить. Но не Лейле он достался, точно! — Муж купил ей телевизор. Поверить трудно! Если так любит Лейлу, почему не забудет мою Хадижу? — сказала Жади. — Спрошу у Каримы про браслет, когда буду звонить в Фес, — кивнула Назира. — А ещё Карима рассказала, как несколько раз она сталкивалась, приходя к ларе Дунии, с Ранией и ее сыном Муниром. Дядя Абдул занимается с ним, изучает с ним Коран. Карима сказала, что дядя Абдул недоволен сыном Саида, даже собирается ему пожаловаться, — припомнила Жади.  — Жади, мне Карима ничего об этом не говорила. Но до меня дошли слухи, что дядя Абдул был возмущен моей беременностью и даже высказался, что он со мной сделал бы, останься я рожать в Фесе. Тебе ничего об этом неизвестно? — Что? Лара Назира, мне Карима ничего подобного не говорила! А что — дядя Абдул угрожал? О чем он говорил? — удивилась Жади. -Если бы что-то было, Карима не удержалась бы, рассказала. Это же Карима! А откуда это стало известно? — Ко мне порой заглядывает дона Ноэмия, жена Мустафы, — дала ответ Назира. — Она мне много чего рассказывает. От нее знаю, как жилось и живется теперь Мухамеду. — Но что она может рассказать о дяде Абдуле? Только если сам Мухамед обсуждает это всё с Мустафой, а он потом делится с ларой Ноэмией, — предположила Латифа. — Есть у меня ещё один информатор. И эту историю я знаю и со слов Ноэмии, и в пересказе официанта из бара — парнишки по имени Базилио. Приносит нам заказы. Мы с Миро полюбили пирожки с треской или с сыром. Он-то и пытался мне рассказать, что дядя Абдул угрожал всеми карами, которые пали бы на меня, рожай я в Фесе. Кто-то дяде поведал об искусственном оплодотворении, через которое я прошла. Дядя Абдул считает, что это большой харам. — Откуда может что-то знать официант из бара доны Журы? — удивилась Жади. Но Латифа, как раз встав из-за стола и подойдя к окну, чтобы осмотреть улицу, повернулась с ним и ответила: — Помню, когда я здесь жила, Базилио был первым знатоком всех сплетен района. Если он о чем-то говорит, значит, где-то он об этом услышал. Например, в баре доны Журы часто бывает дона Ноэмия, жена Мустафы. Мустафа вполне мог рассказать жене, что они с Мухамедом обсуждали в магазине. Мухамед всегда любил пожаловаться на дядю Абдула, не смея ни лично, ни по телефону ему перечить. А дона Ноэмия принесла сплетню в бар доны Журы, они же подруги. Базилио подслушал и решил передать новость вам, лара Назира. — Да, верно, иначе откуда бы Базилио мог узнать о дяде Абдуле? — Базилио знаком с дядей Абдулом! Тот приезжал в Рио-де-Жанейро, жил у нас, когда ещё Самира и Амин были детьми. Помнишь, Жади, как дядя Абдул ругался с Мухамедом из-за телевизора? Называл его «ящиком шайтана», заставил спрятать его в кладовку! Требовал разбить, но у Мухамеда рука не поднялась: ведь это очень дорогая вещь. Как ее можно разбивать? — Да, Латифа, ты уже не принадлежишь к семье Рашидов, дядя Абдул тебе не страшен, — произнесла лара Назира. — Нет-нет, мы же подруги! Пусть и перестали быть родственницами. Но дядя Абдул — мой родной дядя, почему же он так плохо относится ко мне? Она явно была расстроена. Продолжавшаяся несколько лет неприязнь, отказ семьи от Назиры — это не давало ей спокойно жить. — Аллах! Я же всего-то хотела устроить свою личную жизнь! Чтобы у меня был муж, дети! Дядя Абдул сам виноват, что не нашел мне молодого красивого мужа. Тогда я сама это сделала, едва успев ухватить судьбу за рукав. В чем ещё моя вина? Теперь дядю Абдула возмущает способ, которым я зачала детей! — Не переживайте, лара Назира! — сказала Жади. — Дядя Абдул ничего не смыслит в новых технологиях, в достижениях науки. Для него жизнь зависла, как сломанный компьютер, в его прошлом. И на перезагрузку рассчитывать не приходится. Он не признает никаких новых способов появления на свет детей, кроме классического. Поэтому харамом считает зачатие в пробирке. Латифа усмехнулась, но тоже добавила: — Дядя Абдул назвал харамом даже УЗИ, потому что человек пытается заглянуть под кожу живота, чтобы раньше положенного увидеть будущего ребенка. Пока женщины разговаривали на близкие им темы, Хадижа отправилась в соседний дом в гости к Эмми. Когда обедать пришел Амин, она позвонила тете Латифе, чтобы та могла если не прийти тоже, то хотя бы посмотреть на сына из окна, если стесняется своего состояния. Но Латифа решила, что будет лучше, если она навестит невесток и увидит их малышей, когда Амин спокойно пообедает и уйдет в свой магазин. Она понимала, что и сыну будет неловко в ее присутствии. Поэтому Латифа с любовью проводила его взглядом до двери дома, когда он шел от «Волшебной лампы», где коротко о чем-то переговорил с Мухамедом. — Лара Назира, здесь ничего не случилось? Никакого скандала? Я наблюдала из окна, как Мухамед бросал нехорошие взгляды на бар доны Журы, когда разговаривал с Амином. Но и она, выйдя на порог, показала в его сторону настолько неприличный жест руками, что я даже описывать его не стану. — Ох! Да! Аллах, страсти тут кипят уже несколько дней! А что, Эмми, эта маленькая сплетница, не рассказала Хадиже новости Сан-Криштована? — удивилась Назира. — Нет, Хадижа нам ничего не рассказывала! — удивленно ответила Жади, подумав, что у всех появились какие-то секреты. Самира и они с Назирой ничего не рассказали Хадиже и Латифе о письме Фарида. А Хадижа о чем молчит? Почему? И что случилось? — Это касается Мухамеда, — сообщила Назира. — Давайте-ка, я поставлю новый чайник и тогда расскажу: история довольно длинная. Кстати, можно и пирожки заказать. Сейчас позвоню в бар, пусть Базилио принесет тарелку пирожков! Вскоре и чайник с водой для нового чая был готов, и Назира в бар позвонила, заказав две тарелки знаменитых пирожков. — Миро их тоже обожает, это не много — две тарелки. Съедаются незаметно! — Так что у вас тут приключилось? — не терпелось узнать Жади, но и Латифа была заинтригована. Но она опасалась и того, не причастна ли Самира к очередному скандалу с отцом? — Причина распрей — картина! — заявила довольным тоном интриганка Назира. История оказалась такова: художник Олаву, который не так давно стал местной знаменитостью, прислал доне Журе подарок — картину, на которой изобразил ее стоявшей на пороге бара. На картине дона Жура была одета в похожее на все свои наряды платье в мелкий цветочек, на голове — красная косынка, свернутая обручем и повязанная так, как дона Жура и любит. И тонко выписанные, всем знакомые серьги в ушах. Женщина стояла, прислонившись к косяку барной двери, переплетя руки на груди. У ее ног сидел упитанный рыжий кот, вылизывающий лапку. В левой части картины был изображен соседний магазин «Волшебная лампа» — всё как на фотографии, догадайся кто-нибудь ее сделать. На пороге магазина стоял сам хозяин — синьор Мухамед. Его портрет поражал сходством с оригиналом: у Мухамеда на картине был такой же огромный живот. прилизанные волосы, зачесанные назад, одет он был в привычную всему району восточную джеллабу, из-под которой виднелся воротник рубашки, внизу — брюки и почему-то остроносые бабуши, которые реальный Мухамед никогда не носил. Эти марокканские тапки только продавались в его магазине в расчете на туристов, падких на экзотику. Уже то, что художник изобразил синьора Мухамеда, уже одно это могло стать причиной скандала. Но… Когда польщенная подарком от Олаву дона Жура выставила в витрине бара живописное полотно, люди, собравшиеся поглазеть на новинку, пришли к выводу, что нарисованный Мухамед уж как-то плотоядно посматривает на грозно застывшую на пороге бара дону Журу. В руке синьора Мухамеда зажаты четки, но взгляд устремлен на соседку. И мало этого, так Олаву нарисовал и Базилио, протирающего яркой тряпкой столик, при этом с хитрым видом наблюдающего за торговцем и хозяйкой, как будто подметив между ними тайную любовь. Реальный Базилио, потолкавшись среди зевак, собравшихся перед баром посмотреть на новый шедевр художника, услышал всё это, ловя каждое сказанное слово. Потом, придя в возбуждение, пересказал сплетни доне Журе. Та обсудила с доной Ноэмией. Они вместе долго и пристально рассматривали картину, пытаясь понять, КАК смотрит нарисованный араб на дону Журу, ЧТО видится в его глазах, почему это люди пришли к такому интересному выводу?! — Я не понимаю, зачем художник написал эту картину? И мне прислал — с какой это целью? Это провокация! — кипела дона Жура, присев за барную стойку рядом с доной Ноэмией. Анинья давно поставила перед ними по крохотной чашечке кофезиньо, но хозяйка бара была так взвинчена, что сначала не заметила, а потом выпила кофе в три глотка. Дона Ноэмия же смаковала напиток, делая мелкие глоточки, но и она была поражена тем, что синьор Олаву преподнес такой сюрприз! До нее дошло то, что пока не пришло в голову подруге. Если она вывесит картину «Из жизни Сан-Криштована» — так, кажется, назвал ее сам живописец? — то Мухамед будет возмущен, что его портрет висит в месте, где торгуют алкоголем. И вообще, в исламе запрещено изображать людей, это тоже возмутит Мухамеда. Ну, и предположение насчет его страстного взгляда — тоже. Если он сам не заметит, найдутся желающие ткнуть его носом в картину. Наконец, она высказала сомнения Журинье. — Что?! Моя картина — где захочу, там и повешу! Но каков провокатор Олаву! Не ожидала от него такого коварства! — сдвинув брови, горячилась женщина. — Может быть, он тоскует по тебе? Ревнует? Жалеет, что уехал из Сан-Криштована. Понял, что потерял тебя, вернувшись на родину. — Так ему и надо! Разорили его, наверно, детки с бывшей женой! Но каков! Как посмел намекать на то, что никогда не было и быть не может? — Жура, я, пожалуй, расскажу Мустафе, что происходит. Иначе, боюсь, синьору Мухамеду сплетники так преподнесут увиденное на картине, что будет ещё хуже! — Не знаю, Ноэмия, стоит ли на это заострять внимание. Достану из витрины этот подлый «подарочек» и поставлю в кладовку между ящиками с зеленью! Но каков: и меня изобразил, и соседа, но даже интригана Базилио! Парень чувствует себя героем! — Поступай, как считаешь нужным, — согласилась дона Ноэмия. Но сама в тот же день поделилась с мужем, рассказав о присланной художником Олаву картине, о мнении, которое сложилось у зрителей, видевших сцены на полотне, и сплетнях, которые готовы покатиться по району. Мустафа слушал историю, широко распахнув глаза. Охал, ахал, взмахивал руками, призывая Аллаха в свидетели, что все сплетни — это неправда по отношению к Мухамеду и доне Журе. — А знаешь, почему люди поверили картине? — вдруг догадалась Ноэмия. — Из-за Базилио. Его тоже нарисовал Олаву. Если присмотреться к картине, то кажется, что нарисованный Базилио как будто знает о них нечто такое… — А? Что? Какое такое? — разинув рот, выпучив глаза, вопрошал Мустафа. — А вот то! Порочащее и хозяйку бара, и владельца «Волшебной лавки»! Ты бы видел выражение лица нарисованного Базилио! Мустафа плохо спал ночь, разрываясь, то ли позвонить Мухамеду и рассказать о внезапно свалившейся беде, то ли дождаться утра, самому взглянуть на картину, а потом уж и доложить Мухамеду. Пусть и сам сходит в бар и посмотрит, каким он получился на картине. …Утром в баре было не протолкнуться. В этот день по телевизору шел повтор футбольного матча, который многие не смогли посмотреть, потому что в районе именно во время игры погас свет. Результат матча уже был известен, но поклонникам футбола хотелось своими глазами увидеть пропущенные голы любимой команды. Жура по наущению Базилио повторила трюк с пирожками. И почему бы не подзаработать? Кто входил бар, проходил мимо картины на ближайшем столе, должны были купить один пирожок. Многие так и делали. А кто-то, выйдя из бара, шел сразу в магазин, чтобы поглазеть не только на восточные товары, но прежде всего — на хозяина лавки. Хи-хи! К тому времени удивленный непонятным поведением клиентов Мухамед не мог дождаться, когда вернется отошедший «на минутку» Мустафа. Что-то было не так! Он явно это чувствовал! Наконец, увидел, как из бара доны Журы поспешно вышел, затравленно оглядываясь по сторонам, Мустафа. — Неужели с Ноэмией поцапался? — прищурил глаза Мухамед. Но нет! Приятель, он же продавец в его магазине, поведал Мухамеду чудную историю о некоей картине, на которую в бар приходят поглазеть жители района, потому что их бывший сосед, художник Олаву, изобразил бар и магазин, дону Журу и Мухамеда, и Базилио там тоже есть. — Что? — сначала не поверил Мухамед.- Как это — художник нарисовал меня и мой магазин? — Да, нарисовал. Вот так, — развел руки в стороны Мустафа, выпучив глаза. — Можешь сам посмотреть и убедиться. И это ещё не самое гадкое! Аллах! Боюсь даже рассказать тебе, что увидели там люди! Мухамед пришел в замешательство. Шайтан подери, что можно увидеть на нарисованном портрете, сделанном за спиной человека, который не просил его рисовать?! — А во что одет мой портрет? — нервно спросил Мухамед. — Да вот в то же самое, в чем ты сейчас стоишь! Очень похоже вышло, — простодушно ответил помощник. — Не в этом дело! Вы с доной Журой на картине вроде как любовники! — Что?! Как это? — снова был шокирован Мухамед, завопил, хватаясь рукой за сердце. — Да что происходит, о, Аллах! — Иди, Мухамед, взгляни сам. Я видел картину. Мне так не показалось, вид у тебя решительный, а вовсе не объятый страстью! И дона Жура стоит на пороге бара злющая, брови нахмурены, руки переплетены как перед скандалом. И кот у нее под ногами. Мухамед взял себя в руки и решительно вышел из магазина. Направился к бару, замечая по пути, как посетители за столиками на улице замерли, повернувшись в его сторону и наблюдая. Будет скандал! Но Мухамед скандалить не собирался. Хотел лишь прояснить ситуацию, понять, что происходит у него за спиной. Он не смог заставить себя войти в заведение, где торгуют алкоголем. Остановился на некотором расстоянии от порога. Попросил вынырнувшего из бара Базилио позвать хозяйку. Сказал, что хотел бы посмотреть на картину, которую обсуждают все соседи. Базилио с радостной миной на лице скрылся в баре. Вскоре появилась, величественно шагая и отнюдь не торопясь, сама дона Жура. — Мне передали, что Вы, синьор Мухамед, желаете взглянуть на картину, которую мне подарил художник.  — Да, дона Жура. Если можно, взглянул бы. До меня дошли некоторые сплетни, совершенно не отвечающие действительности. Жура хмыкнула и указала пальцем на витрину, куда ушлый Базилио уже подвешивал на крюке картину. — Полюбуйтесь! Но скажу свое мнение: мне картина не понравилась! Мухамед сделал несколько нерешительных шагов к витрине. Остановился, впившись глазами в полотно в простенькой раме… вот только картина была повернута «спиной» к зрителю. — Что это? Шутки у вас такие? — рассердился Мухамед. Но Жура, вытянув шею и прищурив глаз, взглянула на выставленный в витрине «экспонат». — Базилио! — заорала она. Парень тут же вырос на пороге. — Я тебе ТАК велела показать синьору Мухамеду картину? Это вам не шутки! — Ээээ… Так правила разве не для всех одинаковые? Плата за просмотр — один пирожок. С треской, синьор Мухамед. Это не харам, — повторил нахал запомненное слово. Дону Журу срочно позвала Анинья. — Я отойду. А ты, Базилио, разберись! Жура исчезла, вскоре появившись за стойкой бара перед скандальным, уже нетрезвым клиентом, требовавшим кашасы с лаймом, но забывшим заплатить. А между Базилио и Мухамедом продолжался торг. — Всего один пирожок, это недорого! У Мухамеда сдали нервы. Он бросил на уличный столик у входа мелочь — кстати, заплатив больше, чем Базилио запрашивал за пирожок с треской. — А теперь ешьте! И смотрите — не выбрасывайте, когда обратно пойдете. А то дона Жура такой скандал учинит! Но Мухамед, успев здорово себя накрутить, пирожок взял, но тут же сунул его в карман джеллабы, не подумав, что в кармане теперь появятся жирные пятна. Базилио ушел в бар, а Мухамед подошел ближе к витрине, за которой официант на его глазах перевернул картину «лицом» в его сторону. Мухамед обежал глазами изображение. Увидел и себя, и свой магазин с запоминающейся вывеской, и дону Журу, и ее кота, и, разумеется, Базилио, протирающего грязный столик мокрой тряпкой. — Аллах! Какой харам! — ужаснулся он. За его спиной уже вырос Базилио. Услышав знакомое слово, означавшее «грех», парень тут же поддакнул: — Теперь убедились, что на картине вы смотрите на дону Журу с ВОЖДЕЛЕНИЕМ? — повторил глупый парень услышанное в толпе мудреное слово. — А дона Жура как будто это знает, но делает вид, что не замечает ваших страданий… Но когда синьор Мухамед повернулся в его сторону со взбешенным лицом, Базилио тут же отступил: — Так люди говорили, кто вчера картину рассматривал! Что на картине между вами любовь! Тайная! — Какая там ещё тайная любовь? — взревел араб, сжимая кулаки и сотрясая ими воздух. — Позови-ка дону Журу! И картину вынь из витрины! Хватит меня позорить! Предчувствуя скандал, Базилио вновь скрылся в баре. Но ждать Мухамеду пришлось долго. Или ему так показалось? Однако и картина оставалась в витрине, Базилио его требованию не подчинился, но и дона Жура не вышла из-за стойки бара, обслуживая нетрезвых посетителей и делая вид, что ничего не знает об ожидающем ее на улице разъяренном соседе. — Кобра! Она испытывает мое терпение! Аллааах! А местные сплетники, заметив меня здесь, сделают непременно собственные выводы! — пробурчал себе под нос Мухамед, заложил руки за спину, в одной зажимая четки и нервно перебирая бусины. И принялся рассматривать детали картины. Да, Олаву даже четки подметил и их нарисовал! И запомнил одежду, но туфли, что за обувь на его ногах? — Скажет: я так вижу как художник, — злился Мухамед. Что он мог поделать? Ворваться в бар и в клочья разорвать картину? Это не его метод, он не может так поступить. А на картине было всё узнаваемо, до мелких деталей. Но почему люди решили, что имеют место чувства между нарисованными героями? Мухамед сощурил оба глаза. Его нарисованная копия действительно уставилась на женщину из бара. Вид у доны Журы на картине был вовсе не злющий, как уверял Мустафа, а какой-то мечтательный, как показалось Мухамеду. — Неужели художник, когда жил у доны Журы, заревновал ее ко мне? Опять сплетники нашептали, мало ли, что он и вообразил, — пытался докопаться до истины Мухамед. Но и он, придирчиво рассмотрев картину, понял причину того, почему у тех, кто видел злосчастную мазню, возникло подозрение насчет скрытых чувств между ними. Все дело в нарисованном Базилио! Даже здесь этот вредитель смотрел хитро, как будто зная некую тайну, повернувшись туловищем к доне Журе, но головой — в сторону Мухамеда. И вот он ТАК смотрел на соседа, который в свою очередь не сводил глаз с женщины, что невольно заподозришь: Базилио — свидетель чего-то такого между этими двумя, того, что называется словом «харам»! Пока Мухамед размышлял, для чего синьор художник прислал такую странную картину, что хотел сказать, и что ему, Мухамеду, теперь делать, на улицу, наконец, степенно выдвинулась из бара дона Жура. — А я вас жду. Дона Жура, я хотел бы выкупить у вас это полотно, — решительно заявил Мухамед. — Картина не продается! — нахмурилась хозяйка бара. — Это сюрприз, который сделал мне синьор Олаву. — Так себе сюрприз! — оценивающе проговорил сквозь зубы владелец соседнего магазина, ставший жертвой искусства. — Ну, уж какой есть. Картина будет висеть в баре. Это вам не фотография какая-нибудь, а живопись известного теперь художника, — отрезала владелица шедевра. — Но вам же известно, какие нехорошие ассоциации рождаются в людях при ее просмотре? — еле сдерживаясь, проговорил Мухамед. — И что? Пусть сплетничают, пусть хоть языки у них отсохнут от сплетен. Мы-то знаем, что нет ничего такого! — Дона Жура, поймите: в нашей религии запрещено изображать живых существ и прежде всего — людей. Я не желаю быть изображенным на этой картине. Меня не спрашивали, хочу ли я, иначе я запретил бы рисовать мой портрет. Жура только и сделала, что молча вздернула вверх брови, переплетая на груди руки и очень знакомо прислоняясь к дверному косяку. Ну, просто сошедшая с картины! — И ещё: картину вы намерены вывесить в баре, где продаете алкоголь. Но и это грех! Не желаю, чтобы мое изображение висело рядом с бутылками кашасы! Жура держала паузу. У Мухамеда лопнуло терпение. — В общем, дона Жура, я ЗАПРЕЩАЮ вам вывешивать картину на всеобщее обозрение ни в вашем баре, ни где-то ещё! Он произнес это так серьезно, так жестко, что у Базилио, прятавшегося за спиной хозяйки, по спине пробежали мурашки. Он со страхом посмотрел на дону Журу, которую только обозлили слова соседа. — Вы со мной так не разговаривайте, синьор Мухамед! Приказывать мне вздумали? Картину мне ПОДАРИЛИ, и свой подарок я не стану ни продавать (ещё чего, чтобы вы тут же картину уничтожили?), ни убирать подальше! Это мое дело, куда ее повесить! Женщина оглянулась на бар за спиной, оглядела его, как будто видя в первый раз, и удовлетворенно хмыкнула. — А вон туда и повешу! — дона Жура ткнула указательным пальцем на полку с бутылками кашасы. — Что скажет дядя Абдул, если узнает? — хватаясь за голову, простонал вполголоса Мухамед. И вдруг сорвался: — Дядя Абдул назвал бы вас одалиской! Вы и есть одалиска! Торгующая алкоголем! Какой харам! И меня в это втянули! Поняв, что ничего больше не добьется от этой женщины, к тому же после нанесенного им оскорбления, Мухамед быстрым шагом ретировался к себе в магазин. И не показывался на улице до вечера. Заметил, однако, что из соседнего дома вышли Назира и Миро, который нес на руках малышку Ферюзу. У Назиры был уже огромный живот, просто до неприличия большой. «Точно — тройню родит!» — подумал брат беременной. Он видел, как супруги подошли к бару, как тоже стояли и рассматривали скандальную картину, купив даже не по одному пирожку, а целую тарелку, пересыпав пирожки в бумажный пакет, припасенный Назирой. Потом ушли. Наверно, в спортклуб, на верблюда смотреть, в залах порядок наводить, просто прогуляться. дел у этой парочки много. Мухамеду стало до жути стыдно, что он оказался замешан в скандале с картиной. Он заметался по магазину перед растерянным Мустафой. — Позвонить Саиду? Но только не дяде Абдулу! Да ему же плохо станет, если узнает, что меня нарисовал местный художник, вложив клеветническую историю с чужой женщиной, и теперь картина будет висеть в баре за бутылками с алкоголем! Вот бы Саид предложил доне Журе купить у нее эту мазню! Но как я посмею попросить об этом брата? У Мухамеда был вид человека, мучающегося от зубной боли. Мустафа не лез к нему с разговорами, сочувствуя всей душой. А покупатели просто валом валили в этот день в магазин! И сколько он бабуш продал — да почти весь имеющийся запас разошелся! Ведь такая обувь была на ногах синьора Мухамеда на ТОЙ, хи-хи, картине! — Аллах! Какой харам на мою голову! — время от времени стонал мужчина. А вечером предстоит ещё объясниться с Муной, чтобы она ничего плохого о нем не подумала! А то услышит сплетни и поверит, и их чудесные отношения испортятся. Но вечером, пока Мухамед жаловался жене на грязную историю, в которой он оказался замаран без своего ведома, с улицы послышались звуки самбы. Это дона Жура объявила, что устраивает танцы в честь полученной в подарок картины их местного художника, ставшего знаменитостью. Узнал об этом Мухамед от позвонившего ему на сотовый Мустафы, которому дона Ноэмия объяснила, что Жура намерена отомстить соседу за оскорбительное слово «одалиска». — Откуда им известно значение слова? Базилио подсказал? — спросил несчастный у приятеля. — Не совсем. Ноэмия посмотрела значение слова в Интернете, а там написано, что одалиска — это служанка в гареме, наложница. И хотя Базилио пытался подсказать им другое значение слова, ругательное, но дона Жура его не стала слушать, а объявила вечер с танцами. Ну, раз ты так ее обозвал. А картин с танцующими одалисками они в интернете много пересмотрели, решили, что у нас на Востоке это любовницы хозяина гарема. Но дона Жура чувствует себя оскорбленной. Как будто если бы ты, Мухамед, пытался на той картине заманить ее в свой гарем! — Что за чушь?! — возмутился брат Саида. О, каких только злостных вымыслов не появится теперь из-за злосчастной картины! Положив трубку, Мухамед вздохнул. Ему ни к чему война с соседкой. И как внезапно неприятность свалилась на его голову! Что ещё против него затеет дона Жура? Сегодня танцы с ужасно громкой музыкой до полуночи, а завтра? …Вот такую историю услышали от лары Назиры Жади и Латифа. Конечно, не все, что случилось, смогла узнать сама Назира, но о чем-то догадалась, что-то рассказал сплетник Базилио, ежедневно приносивший им пирожки. Но и дона Ноэмия внесла свою лепту. — Скажу честно, сначала я наслаждалась скандалом! Мухамед — трус, знаю, что он не прочь помириться со мной, но боится дядю Абдула, который живет за много тысяч километров от него. Потом мне стало жаль Мухамеда. Даже подумала, не попросить ли Миро выкупить эту картину у доны Журы? Пусть Миро сначала повесит ее в своем кабинете в спортклубе. Потом я ее просто спрятала бы куда-нибудь или тайком отдала брату. — Не думаю, что дона Жура продаст тебе картину после такого скандала, — усомнилась Жади. Назира с сомнением покачала головой и опомнилась: — Где пирожки? Где Базилио застрял? Такое впервые. Позвоню ещё раз! — поднялась Назира. Домашний телефон у нее стоял на подоконнике. И пока Назира выясняла, почему все ещё не принесли заказ, Латифа решила все-таки сходить в дом сына. Амин уже поел, она не помешает ни сыну, ни невесткам. Осторожно спустившись по лестнице, Латифа вскоре уже стучала в дверь соседнего дома. Лара Назира, выяснив, что на пирожки сегодня огромный спрос, но Базилио уже вот-вот их доставит, села снова за стол и продолжила чаепитие. Жади рассказывала ей, как идет подготовка к свадьбе, что они с Хадижей купили, когда вместе побывали в торговом центре. Наконец, в дверь постучали. Базилио принес пирожки! Но и в соседней комнате раздался плачь Ферюзы. И тогда Назира помчалась к дочери, придерживая живот, а Жади пришлось спуститься вниз и, открыв дверь, забрать у Базилио горячие пирожки с треской… 15. Часть 36. Глава 15. Роды у Латифы. Латифа поправила широкое легкое платье и вышла из дома Назиры на улицу. Дом Амина находился по соседству. Всего несколько шагов, и мать Амина оказалась перед дверью и осторожно постучала. Наверно, ее услышала Хадижа, потому что именно она открыла ей дверь и впустила в дом. Или только она была свободна от дел? Латифа поняла, что ей тяжело подниматься по лестнице на второй этаж. А на верхней площадке ее ждали невестки. — Тетя Латифа, как замечательно, что Вы зашли к нам! — воскликнула Эмми, спускаясь навстречу. — А дети только что уснули! Но мы вам все равно их покажем! Увидите, как они подросли, как ещё больше стали похожи на Амина! Халиса тоже стояла с вежливой и, наверно, искренней улыбкой на лице. Но не спускалась, потому что для чего? Не поведут же они с Эмми свекровь под руки по лестнице? И вдруг… Латифа охнула, ее глаза округлились. — Аллах! Кажется, воды отошли! — трагически проговорила она, приподняв подол платье и посмотрев на ноги, по которым текла прозрачная жидкость. — Врача! Надо вызвать врача! — заметалась вокруг Латифы Эмми, не зная, что теперь будет делать мать Амина: поднимется на второй этаж или, наоборот, ей лучше спуститься, потому что на «скорой» тетю Латифу увезут в больницу рожать. Халиса же метнулась на балкон, зная, что муж, пообедав, собирался снова зайти в магазин отца. И она не ошиблась: Амин стоял на пороге «Волшебной лампы» и беседовал с сидом Мухамедом. Халиса не знала, как привлечь его внимание. Не кричать же на всю улицу, чтобы он вернулся домой и вызвал врача! Но помог свекор. Сид Мухамед, мазнув взглядом по балкону в доме сына, увидел стоявшую там невестку. И это была не Эмми, а Халиса, которой было хорошо известно отношение отца Амина к женщинам, простаивающим на балконе, демонстрирующим себя прохожим. Нет, Халиса бы так не поступила! Значит, что-то случилось! Тем более, молодая женщина принялась подавать им знаки руками, как будто моля о помощи. А на голову был как-то совсем небрежно наброшен платок… Амин тут же быстро вернулся домой, где и застал на лестнице перепуганную мать. Хадижа выбежала из дома, желая сообщить новость матери и тете Назире, но у двери столкнулась с Базилио, тем самым официантом, который доставил заказанные тетей Назирой пирожки. И мама их у него приняла! — Мама, тетя Латифа рожает! Нужно вызвать врача! — Что? У Латифы началось? А Кериму сообщили? Ему позвонили? У меня нет номера его сотового! Только телефон Латифы! Быстрее сбегать за ним в клуб Миро. Парень, позови Миро и мужа Латифы. Ты же знаешь, где это? Жади сунула Базилио в руки купюру, намного больше по стоимости, чем тарелка пирожков. — Это тебе! Но позови Керима и Миро! Латифа без мужа не поедет к врачу! Жади поспешила к дому Амина вместе с Хадижей, застав там совершенно растерявшегося сына Латифы. Он не знал, кому звонить, что говорить. — Успокойся, Амин, мы отправили Базилио за Керимом. Он сейчас придет и все сделает! И врача вызовет, и в клинику с твоей матерью поедет, — попыталась успокоить племянника Жади. Амин же стоял в страшном замешательстве, обхватив голову руками. Да, обе его жены рожали, он тоже вызывал им врача, вез в больницу. Но ведь это жены! А теперь помощь нужна матери! И где ее муж?  — Латифа, лучше спуститься вниз и ждать машину врача у двери. На улицу не выходи, там жарко и любопытные набегут. Аллах! Все-таки надо было тебе остаться дома! — переживала Жади, беря сестру под руку и помогая ей осторожно сойти по ступенькам вниз. Эмми в молчании наблюдала за ними. Она изменилась в лице, видя, что происходит в тетей Латифой. А ведь и сама прошла через это не так давно. Но все равно было жутко. Эмми стояла, зажав рукой рот. Халиса налила стакан воды и спустилась вниз, подала его свекрови. Та отпила немного и больше не захотела, вернула стакан. Чем помочь ещё, Халиса не знала. Тем временем лара Назира вышла на балкон, держа на руках Ферюзу. Девочка выспалась, но проголодалась. Назира не могла понять, что случилось? Почему Хадижа и Жади оказались в доме Амина? Пирожки, что принес официант из бара, как выяснилось, Жади оставила на ступеньке лестницы, что и обнаружила Назира. Спустилась за ними вместе с Ферюзой, подняла тарелку и унесла на кухню. Точно, что-то произошло! Дав ребенку заранее приготовленную бутылочку с молоком, Назира снова появилась на балконе, теперь уже помогая дочери придерживать бутылочку, из которой та жадно пила молоко. Из двери дома Амина выглянула Хадижа. — Что у вас стряслось? — спросила по-арабски женщина, зная, сколько любопытных ушей в районе. — У тети Латифы отошли воды! Ей скоро рожать! — тоже на арабском ответила Хадижа. — Так надо вызвать врача! И за Керимом послать! Я позвоню сейчас моему Миро! С головы Назиры свалилась чалма, которую она в очередной раз искусно намотала на голову. Это пошалила Ферюза, которая привыкла к тому, что мать, когда кормит, смотрит только на нее. А тут вдруг — всё не так. Вот и ухватилась ручонкой за край пестрого платка, а головной убор Назиры сполз вниз, обнажая ее прекрасные густые волосы. Невольно Назира бросила взгляд в сторону магазина, где на пороге стояли ее брат и Мустафа. Мухамед смотрел на нее осуждающе. Назира приподняла брови и, окончательно стянув с головы то, что было недавно чалмой, покинула балкон. Ребенок успел высосать всё содержимое бутылочки. Тогда Назира, решив не оставлять девочку одну в кроватке, вместе с ней спустилась вниз и вышла на улицу. В это же время из соседнего дома показались Жади и Латифа, которая держалась одной рукой за живот, а другой от стыда прикрывала глаза. — Сходила в гости к сыну! Как мне стыдно, Жади, — раскаиваясь, проговорила Латифа. — Ты же не могла знать, что так случится! — успокаивала ее сестра. — Всё будет хорошо! — гладила тетю по руке Хадижа. — Латифа, помни, что я умею принимать роды. Если уже начинается, то лучше подняться к нам, и я смогу тебе помочь! — предложила Назира. — Нет, спасибо, лара Назира. Керим отвезет меня в клинику, с которой мы заключили договор, — через силу проговорила Латифа. Женщины увидели, что через площадь к ним неслись Керим и Миро. — Что? Уже? Сейчас позвоню врачу! — проговорил запыхавшийся Керим и начал быстро набирать номер на сотовом. Миро же встал рядом с Назирой и вертел головой по сторонам, переплетя руки и засунув ладони в подмышки. — Нас нашел Базилио. Ещё не дойдя до места, закричал, что матери Самиры плохо, нужно врача вызывать, но все растерялись, не знают, что делать! Мы тут же всё бросили и побежали сюда! — пояснил он и Назире, и женщинам, стоявшим рядом. Но и Базилио, лишь на несколько секунд заглянув в бар и отдав доне Журе деньги за пирожки, тут же выскочил на улицу, бросив хозяйке, что доне Латифе плохо, наверно, рожает. И тут же пристроился к толпе у дома Амина. Эээ… да что такое, часть разговора шла не на португальском! Базилио даже разозлился. Такое происходит, а он ничего понять не может! Но вскоре к дому подъехала машина врача, который коротко переговорил с Латифой и, поняв, в чем дело, тут же велел Кериму посадить Латифу в машину, чтобы вести в больницу. — О, Аллах! Пусть всё пройдет хорошо! — взмолилась Латифа, с трудом забираясь в машину. Керим сел с ней рядом на заднее сидение, сразу обнял ее, успокаивая. Но Латифа бросала отчаянные взгляды на родственниц возле автомобиля, как будто прощаясь навсегда. Машина уехала, Миро вернулся в клуб к оставленным из-за происшествия делам. А Жади и Хадижа и присоединившаяся к ним Эмми поднялись к Назире, чтобы выпить чаю и успокоиться после такого стресса. Ехать в больницу сейчас не имело смысла. Жади и Хадижа отправятся туда немного позже. Они пили чай и разговаривали. Тут-то Эмми, уже зная про беременность Лейлы, получившей в подарок от мужа телевизор, задала вопрос, который вдруг пришел ей в голову: — А если Лейла захочет отобрать сына у сида Мухамеда? Ведь Абдульчик — ее сын! Что тогда будет? Отец Амина, конечно, не отдаст ей своего младшего сына, пусть она и мать мальчика. — Зачем ей Абдульчик? Она скоро родит Фариду ЕГО сына! Уверена, что Фариду чужой ребенок не нужен! — с презрением проговорила Хадижа. Но Эмми хотелось поболтать, а о чем — она не думала головой. Поэтому и сказала: — Но ведь Фарид мечтает отобрать у тебя детей. И Лейла может захотеть тоже забрать Абдульчика. Из принципа! А Фарид поддержит ее — чтобы досадить твоей семье. Пусть даже потом ей не нужен будет несчастный малыш. Муна стала его настоящей матерью. И это тоже может подстегнуть одалиску. — Эмми, иногда ты говоришь такие вещи, что лучше бы тебе помолчать! — не выдержала Жади. Ей совершено не хотелось вспоминать о Фариде и его притязаниях на детей Хадижи. — Но я только подумала, на что способна эта девчонка! Если они жаждут мести, то почему бы им не потребовать отдать детей не только у Хадижи, но и у сида Мухамеда? — А ведь ты, Эмми, права! — кивнув, озабоченно сказала Назира. — Но хорошо бы, чтобы эта мысль пришла в голову только тебе, а ИМ лучше эту идею не подавать. Поэтому, когда позвонит Карима, ей ничего такого не говори! У нее длинный язык, она захочет обсудить такой вариант с кем-нибудь в доме дяди Али, с ларой Дунией, даже с дядей Абдулом. И твои сомнения дойдут так или иначе до Фарида и Лейлы. Не стоит им подсказывать очередную гадость! Эмми посмотрела на всех женщин торжествующе. А как же, она смогла узреть опасность там, где другие и подумать не могли. — Как узнать, что с Латифой? Когда позвонить? Хадижа, я не могу найти телефон Керима. Звонить же предстоит только ему! Моя книжка с номерами в телефоне переполнена. Неужели удалился номер Керима? Как так? Я давно заметила, что его номер пропал. Нет его у меня! — Мама, лучше нам самим подъехать в больницу, где будет рожать тетя Латифа! — предложила Хадижа, поднимаясь с места, но откусывая от пирожка. — Вкусно! Пусть Самира зайдет в бар и передаст от меня спасибо доне Журе за вкусные пирожки! — Я скажу доне Журе, непременно передам! — пообещала Назира, качая на руках Ферюзу с зажатым в ручонках игрушечным кроликом. — Не забывайте обо мне! Звоните, сообщайте мне новости о Латифе! — попросила хозяйка дома, собравшись проводить гОстий. — Конечно, тетя Назира! — согласилась Хадижа. — Как вкусно пахнет в вашем доме! — Идем, Хадижа. Я вызвала такси, — сказала Жади, поднимаясь. — Лара Назира. Я позвоню, как только появятся новости. Назира проводила Жади с дочерью до двери. Тут же подкатило такси, в которое те сели и поехали в больницу. Эмми вернулась домой, получила нагоняй от Амина и Халисы. Но в свое оправдание молодая женщина пересказала, что тетя Назира похвалила ее за то, что она увидела опасность, подстерегающую отца Амина. — Что?! — изумился парень. — Да, Амин! Представь, что и Лейла решит требовать у сида Мухамеда, чтобы он вернул ей сына! Ещё и дядю Абдула уговорит, чтобы ее сын Абдульчик жил с ней и Фаридом. Вот! Никому не пришло такое в голову, а я — догадалась! — Ты сама додумалась или откуда-то узнала о ее намерениях? Эмми, это серьезно! — Это мое предположение, — помахала рукой легкомысленная особа. — Но разве не может такое случиться, если Фарид столько месяцев требует, чтобы Хадижа вернула ему его сыновей? Лейла тоже может захотеть. А ещё… Мне Карима звонила. Она говорит, что Лейла ее уверила, что скоро ее фотографии появятся в журнале, где работает Самира. Как будто Фарид отправил ей статью и много разных фотографий. Она надеется, что Самира их опубликует. Фарид даже статью о Мекнесе написал. Для туристов! — Что ты несешь? Что за бред? — рассердился и без того потрясенный из-за истории с матерью Амин. Сейчас он нервничал. — Ничего я не несу бред, — обиделась Эмми. — Позвони сам Кариме и расспроси! Амин смотрел на нее испытывающе. Если правда то, о чем рассказала жена, у его отца будут новые неприятности! Не отдаст он никому своего Абдульчика. Какая из Лейлы мать? И вообще — она же бросила сына, ни разу не попыталась узнать, как он, что с ребенком! Но и Амину не хотелось, чтобы маленького брата отобрали у его отца. Эмми же опомнилась, ахнула и закрыла рот рукой. — Я проговорилась! Я не должна была никому об этом рассказывать! Мне Карима по секрету поведала, а я… Вошла Халиса, вернувшись из кухни, и возмущенно спросила, почему Эмми не присматривает за тем, что готовит. — Чувствуешь запах подгоревшей еды? — О, Аллах, это же таджин, который я поставила! Неужели подгорел?! — Да, увы, овощи уже никуда не годятся. — Но почему же ты, видя, что я забыла о таджине, не присмотрела и позволила еде пропасть?! — возмутилась Эмми, и между женщинами разгорелась очередная склока. Амин не стал вмешиваться, просто зажал уши и сразу же сбежал. Надо было поделиться новой напастью с отцом. Мало ли, что замышляют их бывший зять и его одалиска Лейла! …И пока Амин рассказывал отцу о происшествии с матерью и делился предположением Эмми об Абдульчике, как и о том, что Эмми несла какую-то чушь про переписку Самиры и Фарида — чего Амин совершенно не понял, а Мухамед охал и приходил в страшное негодование, в это же время в баре сидели дона Ноэмия и дона Жура и тоже обсуждали ту часть событий, чему стали свидетельницами. — Латифа рожает? Это вам не шутки! Сколько ей? Жади тоже не девочка, когда родила сына Лукасу, но она была моложе, ее сыну уже лет пять. — Журочка, Латифа — ее ровесница. Но ничего, медицина уже так продвинулась, что в наше время рожают и те, кому за пятьдесят. Думаю, у Латифы все пройдет хорошо, проблем не будет. — И слава Богу! Скоро узнаем, кого она подарит мужу. Базилио такой ушлый, одним из первых выяснит, — сказала хозяйка бара и осмотрелась у себя за спиной в поисках официанта. Так и есть: трет столики на улице, хотя уже два раза протирал, потому что сегодня горячие новости — там, извне. — Анинья! Позови Базилио! Кто, как не он, должен внутри бара со столов убирать и протирать? Скажи, чтобы тряпку промыл! Это вам не шутки! Анинья тут же вышла из-за стойки и отправилась выполнять поручение. Дона Жура даже не сомневалась: трусливый Базилио не посмеет ослушаться, вернется к работе в зале. Он итак сегодня провинился: столько времени отсутствовал, когда за Миро и Керимом бегал, потом ещё и возле доны Латифы толкался, пока ждали машину врача. Вот что ему там нужно было? Только чтобы потом посплетничать со всем районом! — Жура, ты видишь, как озабоченно выглядит Мухамед? Не знаю, что он там с сыном обсуждает, но я это выясню. Мне Мустафа всё рассказывает, даже когда Мухамед ему запрещает. — Мухамед озабочен историей с моей картиной. Какое ему дело до Латифы? Она теперь чужая жена, — здраво рассудила Журинья. — Так и есть. Вот только у восточных мужчин не принято отпускать бывших жен окончательно. Все равно они интересуются их жизнью после развода. Даже Мустафа нет-нет, да вспомнит бывшую. Ты же знаешь, что у него была когда-то жена, от которой он просто сбежал? И с трудом развелся. Но все равно ему не понравилось, когда ее родственники нашли ей мужа и выдали замуж. Это для них как чемодан без ручки: и уже не нужен, а выбросить не могут. — Да… — понимающе протянула дона Жура. — Но Мухамед сам виноват. Не взял бы вторую жену, которая ему во внучки годилась, так и Латифа сейчас если и рожала, так его ребенка. — Я узнала, что Лейла — бывшая жена синьора Мухамеда — тоже беременна! Ее новый муж так ее полюбил, что даже исполнил прихоть: купил телевизор. Вот только ЧТО в Марокко по нему смотреть? Если только муж купит ей ещё и хорошую антенну. А то ведь страна мусульманская, вряд ли там наши бразильские сериалы показывают! — Да уж! Я тут разговорилась с одной туристкой, которая до Бразилии побывала в Турции. Так даже там, в стране почти полуевропейской, запрещено показывать в сериалах бокалы с алкоголем и поцелуи. А постельных сцен вообще нет. Бокалы с вином они затеняют расплывчатыми пятнами. Вот так. — Мустафа мне об этом рассказывал. Ты теперь понимаешь, почему так бесится синьор Мухамед из-за картины? Мало того, что его очень похоже изобразили, так ещё ты пообещала повесить картину над полкой с алкоголем. Он теперь спать спокойно не сможет. Как бы он ночью не попытался проникнуть в твой бар и похитить картину! — пошутила дона Ноэмия. — Это вам не шутки! — в который раз за это утро повторила хозяйка бара коронную фразу. — Нет, Ноэмия, сам он влезть ко мне не рискнет. И не с его неспортивной фигурой и огромным животом решатся на такие подвиги. А вот нанять того же Лижейро может. Кстати, как они, эти жулики? Всё ещё изображают из себя живописцев? — Похоже, что эта идея их ещё не отпустила. Увлеклись рисованием. Наверно, удается зарабатывать на этом. Иначе уже придумали что-нибудь новое, — пожала подруга плечами. — Ты не поверишь, Ноэмия! Дона Эрмелинда явилась вчера ко мне в бар и спросила, не собираюсь ли я выкупить у Рапазао картину Лижейро, в котором все видят какого-то там нового Сальвадора Дали? А сама глазами шарит по стенам бара, как будто уже подыскивает место, куда я повешу мазню Лижейро! — Если картина Лижейро, то при чем здесь Рапазао? — удивилась Ноэмия. И сама же ответила: — Конечно! Рапазао решил стать его представителем! Продвигать его творчество. Забыла, как называется этот род деятельности. — Что-то я не верю в талант Лижейро, — хмыкнула дона Жура. — А вот дона Эрмелинда поддалась на их речи, приобрела у жуликов картину. Теперь решила мне ее впарить. Нет уж! Я вывешу у себя в баре картину уже проверенного талантливого художника — синьора Олаву! Сказано это было с иронией. Кажется, и талант художника Олаву не вызывал у нее особого доверия. Таковым его сделал случай, и только. Обе женщины поглядывали на то, как Базилио занимается уборкой столиков, то и дело поднимая голову и что-то высматривая в окно и через распахнутую дверь на улицу. И вдруг.! Из дома Амина на улицу выскочила жена Амина. Та, светленькая, которую зовут Эмми. И забежала в дом доны Назиры. — Точно — уже родила! — догадалась дона Жура и бросила взгляд на изнывающего от любопытства Базилио. А тут ещё и Миро быстро прошел к себе домой. — Сходи, Базилио, узнай: кто родился у доны Латифы! — снисходительно разрешила хозяйка. Базилио не пришлось упрашивать, сорвался с места, едва до него дошел смысл сказанного доной Журой. — Сейчас мы всё узнаем, — кивнула и дона Ноэмия, попивая сок из высокого стакана. Дона Жура кивнула и тоже сделала глоток кофе из крошечной чашки. Официант вернулся быстро. Информацию добыл скудную, но то, что родился мальчик и назвали его Али, ему стало известно. — Ну, Базилио, теперь ты успокоился? Самое главное известно. Теперь работай! И смотри у меня! — грозно закончила владелица бара. Парень схватил брошенную на столике тряпку и снова принялся за уборку освободившихся столиков. Он удовлетворил любопытство, это да, но теперь ему не терпелось поделиться новостью с жителями района. Амин узнал о том, что у него теперь есть брат? А Самира? Конечно, им сразу же сообщили. А синьор Мухамед? Неужели ему не любопытно, кого родила его бывшая? Нет, и он уже знает. Так метались мысли в голове сплетника. …А Мухамед в это время загрустил, узнав, что Латифа родила сына Кериму. Вот и всё. Не то чтобы он все ещё на что-то надеялся, даже зная, что Латифа уже стала женой другого. Но… все-таки столько лет прожито вместе, Мухамеду было не по себе при мысли, что Латифа, его Латифа, больше не имеет к нему никакого отношения, а теперь у них с Керимом вообще полная семья. Появился ребенок. — И все равно Амин и Самира будут связывать нас до конца жизни, — желчно пробурчал Мухамед. Но подумал также: а Муна могла бы родить ему ребенка? И только тогда вспомнил тот бред, что передал ему Амин — про Абдульчика. Лейле не придет в голову попытаться отобрать у него сына! Или… может прийти? Если Эмми, такая недалекая, даже глупенькая, смогла сообразить, то Лейла, да ещё рядом с таким чудовищем, как Фарид, тоже может додуматься. Им ведь нужна война? Месть? Вернуть Хадижу не получится, но все равно сделать какую-то гадость, чтобы задеть семейство Рашидов, они могут. Мухамед решил, что следует посоветоваться с Саидом. А о чем Амин в спешке пытался рассказать о Самире и ее журнале, о том, что Фарид отправил ей какие-то фотографии? Фарид и Самира — что между ними может происходить? Саид должен узнать, пусть выяснит, что это за история. Мухамед оставил Мустафу присматривать за торговлей, а сам покинул магазин и отправился домой, где можно спокойно, не боясь лишних ушей, позвонить брату. Он был расстроен. Но не мог признаться, что это из-за Латифы, родившей мужу сына. Нет, он убеждал себя, что именно опасность потерять Абдульчика гонит его к телефону, как и непонятная история с перепиской бывшего зятя Саида и отверженной дочери Мухамеда. Брат со вниманием отнесся к опасениям Мухамеда. Вот оно, началось! Саида настораживало спокойствие нескольких последних месяцев. Рания теперь жила в Марокко и не докучала склоками и домашними скандалами. Отношения с Фатимой были прекрасными. Хадижа готовилась к свадьбе, каждый день посещая с Жади Торговые центры, встречаясь с Азизом или гуляя с близнецами и няней в парке. Никаких дурных новостей не приходило из Феса ни от дяди Али, ни от дяди Абдула. И вдруг — звонок Мухамеда. Саид внутренне был к нему готов. Но то, что он услышал от брата, его все-таки удивило. Как это — Лейла может потребовать вернуть своего сына? С подачи Фарида, конечно. Так решил Саид. Самира переписывается с Фаридом?! Это ещё что?! Такого он не ожидал. А Хадижа знает? Или ей это известно, но она молчит? Вот в этом стоило разобраться. А насчет боязни брата, что у него могут отобрать Абдульчика, он успокоил Мухамеда: у Лейлы ничего не получится. Тем более что Мухамед с ребенком живут в Бразилии, а Лейла — в Марокко. Это глупость, но вот как родилась эта сплетня? Мухамед пояснил, что это пришло в голову Эмми, она ПРЕДПОЛОЖИЛА, что такое может случиться. — Забудь, Мухамед. Я уж подумал, что Лейла там, в Марокко, заговорила об этом, возможно — обсудила с дядей Абдулом. А ей это и в голову не пришло ещё. Но пусть твоя невестка не болтает языком с той же Каримой. Не стоит подавать идею одалиске, ставшей женой нашего врага. Иначе Фарид может этим воспользоваться. — Да, брат, я скажу Амину, чтобы он поговорил с женой. Она слишком болтлива и легкомысленна. — Откуда стало известно о переписке Самиры и этого негодяя? — пытался прояснить ситуацию Саид. — Брат, та же Эмми проболталась моему сыну, что Карима звонила и по секрету насплетничала, что ей звонила Лейла и рассказала… И Мухамед снова повторил услышанную от сына историю. Но что в ней было правдой? Саид подумал, что настоящая история может быть вовсе не такой, какой ее преподносит сейчас брат. Новость прошла через столько ушей, что детали могут быть перевернуты или извращены. — Ладно, Мухамед, я поговорю с твоей дочерью и узнаю лично от нее все подробности. Не думаю, что она действует за нашими спинами, чтобы навредить Хадиже. В это мне не верится. Ты враждуешь с дочерью, но Самира всегда дружила с Хадижей, с Жади, она не станет наносить удар в спину. — Я этого и не говорил! — напомнил Мухамед. — Но так это и выглядит в твоем изложении. Не будем спорить. Как только я все узнаю, позвоню тебе. На этом телефонный разговор закончился. Мухамед положил трубку и сел на диван, невольно закряхтев. Старая мебель под ним заскрипела. Из кухни появилась Муна, спросила, не надо ли ему принести чаю? — Да, хабиби, хочу чаю! Мяты положи больше и сахара! Принеси чай наверх. Хочу увидеть Абдульчика. — Хорошо, принесу. Но, Мухамед, мальчик сейчас спит. — Я не стану его будить, только взгляну на сына, — с чувством ответил ей муж. Муна молча вернулась на кухню, чтобы приготовить чай. Почему Мухамед не поделился с ней неприятностью, своим страхом перед бывшей женой, которая задумала отобрать у него Абдульчика? Это задело Муну. Она была ему преданной женой, разве не заслужила доверия? И к Абдульчику относится как к родному сыну. Впервые ее накрыла обида. Но когда она поднялась на второй этаж, неся перед собой поднос с заварочным чайником и стаканчиками, молча налила ему чаю, он вдруг со слезами на глазах принялся ей жаловаться на Лейлу, которая вполне может задумать отобрать у него сына. Они обсудили проблему. И Муна поняла, что это только его опасения. Лейле в голову такое не пришло бы. — Аллах! Мухамед, не беги впереди повозки, — тихо посоветовала она мужу. — Никто пока не задумал забрать у тебя сына. И не думай больше об этом. Тем более, твой брат на твоей стороне. А невестке надо меньше фантазировать и больше заниматься собственными делами, ребенком, домашними хлопотами. Мухамед, выпив чаю, достал из кроватки сонного малыша, который проснулся, услышав их взволнованные голоса у кроватки. Но отец так крепко прижимал его к груди и огромному животу, что Абдульчик испугался и заревел. — Нет-нет, мой сыночек, никто тебя у нас с Муной не заберет! — приговаривал мужчина, прижимая ребенка к себе одной рукой, гладя по спинке пухлой ладонью другой. И на глазах его выступили слезы. 16. Часть 36. Глава 16. В больнице у Латифы. Саид и Самира. Саид велел водителю подъехать как можно ближе к клинике, где родила Латифа. Он догадывался, что именно там и найдет Самиру, с которой ему не терпелось поговорить. Это было важно, не смотря на то, что переписка с Фаридом состоялась больше двух месяцев назад. Выбравшись из автомобиля, Саид заметил, что в стороне от входа на улице стояли Лукас, Назира (какой огромный живот у сестры — невольно отметил Саид) с мужем и жена синьора Леонидаса — дона Иветти, кажется. Но компания так горячо что-то обсуждала, что его появление оказалось незамеченным. Он прошел внутрь клиники, не очень желая с кем-либо общаться. В коридорах пахло лекарствами и антисептиком, пришлось обходить и несколько каталок. На этаже, где Жади и Хадижа, Самира и Лео томились в ожидании своей очереди, чтобы увидеть новорожденного и его мать, он не сразу заметил племянницу. Она сидела, устало привалившись спиной к спинке сиденья. Вид у Самиры был измученный. Вероятно, девушка страшно перенервничала, переживая за мать. Саид остановился на некотором удалении, раздумывая, как позвать Самиру, чтобы избежать шквала вопросов от Жади и Хадижи. Но на его глазах из палаты вышел Керим, тихо сказав, что Жади и Хадижа могут войти. Самира осталась сидеть. Наверно, уже побывала у матери. А толпой к ней не пускали. Керим удивился, обнаружив Саида в коридоре, на некотором удалении от палаты. Он поздоровался с некогда хорошим приятелем Зейна, недоумевая, что ему понадобилось в клинике, где недавно родила его жена. Не с приветом же от Мухамеда он сюда явился? Чувствуя молчаливый вопрос, Саид тут же объяснил, что ему необходимо срочно поговорить с племянницей, и так как он понял, что найти ее в этот день можно именно здесь, то приехал в клинику, чтобы увидеться с Самирой и побеседовать. Тогда Керим позвал дочь Латифы, которая тоже сначала удивилась появлению дяди Саида. Не к ее матери же он приехал, чтобы навестить и поздравить с рождением сына! Когда Самира встала, то и Лео попытался подняться с сиденья, намереваясь быть рядом с женой. Но девушка, уже сообразив, что именно привело к ней дядю Саида и о чем будет разговор, сделала знак Лео, чтобы он не беспокоился и оставался на месте. — Я знаю, в чем дело. Позже расскажу! — шепнула она мужу. Саид дал понять, зачем он нашел ее и что им стоит обсудить, предложил пойти в кафе, чтобы никто им не помешал спокойно пообщаться. Самира, конечно, согласилась. Ведь это касалось судьбы Хадижи. Она попеняла себе, что так и не нашла времени для того, чтобы самой позвонить дяде Саиду и все ему рассказать. А ведь собиралась, но то было много дел, и она откладывала звонок родственнику, а с Хадижей обсуждать проблему не решалась, то вдруг ее одолевали сомнения, и она решала тогда, что это всего лишь глупая вылазка Фарида, которая не стоит внимания. Но как дядя Саид об этом узнал? Кто рассказал ему о письме Фарида и присланных в журнал, где она работает, фотографиях? Кто мог проболтаться? Ни Хадиже, ни Эмми она ничего не говорила. Знали только мама и тетя Жади. Но если бы тетя Жади собралась рассказать о случившемся отцу Хадижи, то обязательно предупредила бы и ее об этом! Понятно же, что дядя Саид тут же захочет узнать подробности от нее. И вот это произошло. Они пришли в местное кафе и заняли дальний столик у окна, куда все равно доставал густой аромат кофе, корицы, шоколада и ещё чего-то очень вкусного. Саид сразу же заказал минеральную воду и кофе. Для Самиры — ещё и пирожные. Но девушка была так взволнована предстоящим разговором, что не могла к ним притронуться. Саид объяснил, откуда ему стало известно о ее переписке с Фаридом. — Переписке? — с возмущением перебила его Самира. — Не было никакой переписки! Этот тип прислал на адрес журнала дрянную статью и фотографии, но я сразу поняла, что его цель — через меня добраться до Хадижи. Он рассчитывал, что я тут же свяжусь с Хадижей и выложу ей новости. Но нет, я так не поступила, поняв, что задумали Фарид и Лейла, но сомневалась, стоит ли позвонить Вам, дядя Саид. — И почему не позвонила? Девушка объяснила и это — одолевшим ее смятением. Дяде захотелось узнать подробности неприглядной истории. Самира не стала отказываться и деловито поведала, как в электронной почте обнаружила поразившее ее письмо. Она пересказала Саиду его содержание, не имевшее отношения к Хадиже, обещав потом переслать на его смартфон, а потом показала и фотографии, предусмотрительно сохраненные ею у себя на телефоне. Саид с удивлением узнал на Лейле, увешанной золотом, полученным на свадьбу с его братом, нарядное дорогое платье, которое он когда-то лично купил Зулейке. А ещё, прочитав короткую записку на пуфике, адресованную, разумеется, Хадиже, Саид внимательно всмотрелся в лица негодяев. И был поражен тем, что отправивший послание Фарид, вероятно, не рассматривал получившиеся снимки. Иначе он понял бы, что во взгляде Лейлы, так преданно льнувшей к нему на каждой фотографии, сквозила ревность и желание быть единственной, не иметь соперниц. Она как будто хотела дать понять Хадиже, что никогда не отдаст Фарида, не станет ни с кем его делить. А сам Фарид стоял рядом с беременной женой с самодовольным и самоуверенным видом. И в его глазах Саид увидел вызов. Да-да! Фарид решился на атаку! Значит, все их договоренности отвергнуты? А как иначе это понимать, если Фарид сделал шаг, решив окольным путем донести до Хадижи послание: возвращайся — по-хорошему или по-плохому, так как здесь тебе отведено место второй жены! Саид силой заставил себя перевести взгляд с негодяя на лицо Зухры. А кто, кроме нее, мог быть ещё на снимке? Женщина была закутана в никаб, держа в руках поднос с чайником и стаканчиками. Но Саида не обманула гостеприимность позы. Он движением пальцев увеличил снимок, чтобы рассмотреть и взгляд Зухры в прорези ткани. И не ошибся в ожиданиях. Женщина, которую не смогли изловить его люди, смотрела в объектив камеры с нескрываемой ненавистью. Вот только Саид усомнился, что ненависть предназначалась его дочери. Скорее всего, эту ведьму, ставшую служанкой в доме бывшего мужа, принудили сниматься для доморощенной фотосессии. Поэтому ее глаза полны злобы. Она избавилась от одной соперницы, но Фарид нашел другую женщину, которая в отличии от Хадижи могла давать отпор. Саид вспомнил новость, которую сообщил Мухамед: Лейла беременна. Так вот почему девчонка так картинно положила руку на живот! У Фарида скоро родится сын или дочь. Почему же он не оставит в покое Хадижу? Почему не откажется от сыновей? Конечно, Саид не мог не подумать, что сам он ни за что не отказался бы от близнецов, проверни подобный фокус Жади не с Фаридом, а с ним — в свое время. Но то он, а теперь жизнь повернулась так, что близнецов родила его дочь, которая не может отдать детей бывшему мужу. И Саид на стороне дочери! Он подумал, что надо бы позвонить дяде Абдулу и узнать, что нового в его жизни, незаметно подойдя и к новостям из Мекнеса. А старик непременно затронет тему детей Фарида, расскажет о жизни семейства Обенсуров в Мекнесе и как поживает сид Рахим. И Саид сложит пазлы в общую картину, сможет понять, что готовит Фарид. Повод для звонка после переезда в Фес Рании с детьми имеется всегда: дядя несколько раз жаловался на Мунира и ему, и в разговоре с Мухамедом. Сегодня же он и позвонит в Фес! Самира, рассказав обо всем, решила теперь обратить внимание на пирожные. Она доедала последнее, когда дядя Саид, обдумав что-то, попросил ее в следующий раз не медлить, а тут же связаться с ним и предупредить об очередной вылазке бывшего родственника. — Но он молчит уже два месяца. Или решил, что дело не удалось, или передумал. — Вот в этом и дело! Фарид, судя по его виду на снимках, не отступит. Он может задумать что-то, о чем мы не сможем догадаться. Кто знает, что у него на уме. Самира согласилась и пообещала связаться с дядей Саидом, если случится что-то странное, подозрительное или Фарид снова отправит ей письмо или фото. Саид проводил племянницу почти до дверей клиники, сел в личный автомобиль, который ждал его на стоянке. Самира же вернулась к палате, возле которой оставались дона Иветти и Жади, Лео и Хадижа. Оказалось, что Лукас уехал в офис, оставив с Жади дону Иветти. Керим отправился в Торговый центр, чтобы купить необходимое по списку, составленному в палате Латифой. Миро и Назира тоже на такси уехали в Сан-Криштован. Девушка подошла к окну и посмотрела на небо: собирались тучи. День был пасмурный, но жаркий и душный. В кафе она успела вспотеть, и теперь Самира испытывала неприятные ощущения. Лео встретил жену вопросительным взглядом. Самира понимала, что парень обижен. Но ведь она знала, что дядя Саид не выносит мужчин из семьи Феррасов и не станет вести с ней разговор личного характера при Лео. И, чтобы не поссориться с мужем, коротко рассказала, зачем приезжал дядя Саид, о чем они говорили. — А почему Карима ТЕБЕ не позвонила, чтобы рассказать, что Лейла надеется стать звездой журнала, где ТЫ работаешь? — сообразил парень, хотя и Самира тоже успела подумать об этом. — Не знаю, но сегодня же позвоню Кариме и выясню. Она посплетничала по секрету с Эмми, но не сочла нужным предупредить о планах Лейлы и Фарида меня. Это очень странно! Поговорив об этом в стороне от родственниц, ожидавших, когда из палаты Латифы выйдет дона Иветти, Самира и Лео вернулись к ним и сели на прежние места. Но и Жади с Хадижей тоже хотели знать, для чего приезжал в клинику Саид Рашид. — Почему отец даже не подошел ко мне? Разве он не видел, что я сижу у двери палаты вместе с мамой? Самира, что-то случилось? Почему ты молчишь? Самира же не знала, можно ли признаться двоюродной сестре в том, что она обсуждала с ее отцом. С одной стороны — проблема касалась Хадижи. Но с другой — Самира не успела спросить у дяди Саида, может ли она поделиться информацией с Хадижей. Это с Лео она могла обсуждать, что угодно. — Знаешь, Хадижа, пусть твой отец сам тебе расскажет, если сочтет дело серьезным. Я не думаю, что дяде Саиду понравится, что я влезу в эту историю, — смутившись, проговорила Самира. И тогда Жади догадалась, в чем дело. Саид узнал о фотографиях, присланных негодяем Фаридом! Она решила, что обсудит все это с племянницей без Хадижи. Поэтому не стала задавать вопросы. Кажется, они допустили ошибку: Саида следовало давно поставить в известность о выходке бывшего зятя. Хадиже ответ подруги не понравился. Она была обижена и озадачена, не понимая, что происходит. О чем беспокоится отец? Что скрывает Самира? Нет, сегодня же, вернувшись домой, она расспросит Фатиму, а вечером поговорит с отцом. Даже у мамы был такой вид, как если бы она что-то поняла. Ясно, что случилось нечто, о чем ей не хотят рассказывать. Но как же так? И где это могло произойти? В Марокко? Но если ее держат в неведении, то дело касается ее и Фарида. Неужели родственники опасаются, что она может соблазниться сладкими обещаниями Фарида и сбежать к нему в Марокко? С детьми! Значит, Фарид пытается что-то предпринять! Но разве она не должна знать о подстерегающей опасности? Аллах! Неведение может привести ее в ловушку! Нет, она поговорит с мамой. И с отцом, и с Фатимой! Отец всем делится с любимой женой. Фатима его фаворитка. Хадижа подавила в себе чувство обиды и снова собралась войти в палату тети Латифы вместе с Самирой и мамой. К этому времени дона Иветти уехала на такси в Торговый центр, заявив, что знает, в чем нуждается родившийся малыш. И она сейчас же это купит! Но — увы. Пришел врач и заявил, что на сегодня все посещения закончены. Матери и ребенку надо отдохнуть. Посетовав, что не обо всем успели поговорить с Латифой, женщины и Лео спустились вниз и вызвали такси. Жади решила отвести Хадижу в особняк Саида, а Самира и Лео отправились в Сан-Криштован. — Как тебе братик? — поинтересовался Лео, который, войдя в палату тещи, застеснялся, поэтому мельком видел сына Керима и Латифы, толком не рассмотрев. — Милый малыш, — пожала плечом Самира. — Мне все новорожденные кажутся похожими друг на другу. Сморщенные личики, головы почти без волос. Глазки мутные… Но нет, у малыша Али волосы все-таки были, мне показалось даже, что они черные и кудрявые. Просто их мало. Ничего, я рассмотрю брата, как следует, когда мама вернется домой. Хорошо, что сестра Керима — дона Мариам — нашла няню, которая станет помогать маме с малышом. — Да, отлично. Но как поступит дона Назира, когда родит близнецов? С тремя детьми трудно справиться. И ещё неизвестно, с кем больше хлопот: с новорожденными малышами или с Ферюзой, которая уже ползает, начинает ходить и везде сует любопытный носик. Миро рассказывал, как девочка открыла нижние дверцы шкафа и достала оттуда все его баночки с биодобавками для спортсменов. Хорошо, что не смогла открыть их. Иначе потянула бы в рот и могла отравиться. — Хм, тетя Назира должна найти няню или просто помощницу по дому, даже если ей очень не хочется это делать. Сама она не справится! — согласилась Самира. Потом они вполголоса ещё раз обсудили то, что происходило в кафе, и что мог задумать Фарид, и почему Карима позвонила не ей, а Эмми. … Когда все посетители разъехались из клиники, а потом удалился и доктор, Латифа устало откинулась на подушки и, повозившись, постаралась устроиться удобнее. Она устала. Сначала роды, потом столько родственников, которые приехали ее поддержать и увидеть малыша. Латифа повернула голову к кроватке, где спал новорожденный сын. Керим, как и следовало сделать по обычаю, прочел молитву для сына и дал ему имя, о котором они договорились заранее: Али. Не только в честь родного дяди Латифы из Марокко, но так звали и отца Керима. Как же иначе они могли назвать мальчика? Латифу вдруг накрыла огромное чувство любви к крохе. Такой маленький! Но уже узнаваемы черты лица Керима: его нос, разлет бровей, форма ушей… Керим же утверждает, что ребенок похож на нее! Рассматривая спящего ребенка, Латифа думала, что такое счастье, какое пришло в ее жизнь с замужеством, когда ее мужем стал Керим, могло бы у нее быть уже давно. Почему этот брак не случился много-много лет назад? Почему дядя Али не выдал ее замуж за Керима, а нашел Мухамеда и Саида — братьев-женихов для своих племянниц? Но потом она в очередной раз ужаснулась таким мыслям. Если бы Керим стал ее мужем ТОГДА, она не родила бы ни Самиру, ни Амина! Нет, как говорит Жади — это МАКТУБ. Так суждено. Аллах решил, что сначала она должна стать женой Мухамеда Рашида, дать жизнь Самире и Амину, прожить в том браке больше двадцати лет, только потом встретить Керима и стать его женой и родить второму мужу сына. Да, когда-то она считала, что счастлива с Мухамедом, не представляя, что существует ещё большее счастье, которое судьба теперь подарила ей с Керимом. — Надеюсь, это счастье продлится всю оставшуюся жизнь, мы состаримся с Керимом на одной подушке, вырастим с любовью нашего сына, — не спуская глаз с сыночка, тихо сказала себе Латифа. А потом вспомнила, что так и не подсчитала, сколько было ей лет, когда Керим женился на первой жене, оставившей его двадцать лет спустя вдовцом. Сестра Керима как-то раз показывала семейные альбомы, знакомя Латифу с многочисленными родственниками и знакомыми семьи. Наткнулись и на свадебные фотографии Керима и матери Неджмы. Лара Мариам назвала год, когда состоялась та свадьба. Латифа запомнила, но не сразу сообразила высчитать, сколько лет было ей, когда случилось в жизни ее мужа это событие. И потом столько раз вспоминала и тут же забывала. И вот теперь, лежа в постели после родов, она, наконец, это сделала. И поняла, что Керим, хотя почти ровесник Латифы, но все-таки был старше нее на несколько лет. А нашли ему невесту и женили его очень рано. Значит, когда Керим взял в жены ту женщину, которую, кстати, полюбил, Латифе исполнилось всего четырнадцать лет. В этом возрасте дядя Али и не подумал бы искать ей мужа и выдавать замуж! В отличии от дяди Абдула, дядя Али считал, что у женщины должно быть школьное образование. — Тогда было не судьба, наш брак был невозможен, даже если бы мы с Керимом познакомились, — отчего-то испытала облегчение Латифа. Иногда нужно просто подождать. Для некоторых событий ещё не наступило время. Значит, всё складывалось в ее жизни так, как и должно было идти. Всему свое время. Пришло время и их с Керимом брака, который не мог случиться раньше. Но к чему такие мысли сейчас, когда они уже женаты, родился сын? В палату принесли поздравительное письмо и роскошный букет цветов, который показала медсестра, но поставлен он был в дальний угол палаты. Цветы вообще не желательны в помещении с новорожденным младенцем. Поздравления были от дочери Керима и ее подруги — внучки дяди Али и лары Дунии. Чуть позже позвонили и Зорайдэ с дядей Али. Телефон у Латифы был с собой, но она оставила его на беззвучном режиме, чтобы не разбудить и не испугать малыша. Поговорив с ними, Латифа тут же была атакована звонками Каримы и была вынуждена ответить многословной восторженной болтунье из дома дяди Али. Наконец, и это осталось позади, и Латифе удалось уснуть. Через пару часов ее разбудил тихий плач сына. Ее ждало первой кормление. Пришла и медсестра, чтобы убедиться, что всё в порядке. Латифа испытала блаженство, видя, как маленький ротик ищет ее грудь и пьет, наконец, ее молоко. … Самира с Лео, едва добравшись до дома, решили купить еду в баре доны Журы. И не только пирожки с сыром, но и мясную поджарку с рисом и фасолью. В ожидании приготовляемых для них блюд молодая пара поведала хозяйке бара новости о Латифе и новорожденном сыне Керима. — Он такой маленький, красный, личико сморщенное… Но я думаю, когда подрастет, малыш станет красавчиком. Моя мама и сид Керим — красивая пара. Есть, в кого таким уродиться. — Да уж! — влез Базилио. — У синьора Мухамеда сын Абдульчик — такой же толстенький, как он сам! А Керим спортивный, как Миро! Прости, они же оба твои братики! Дона Жура тут же повернулась к парню с грозным видом. — Базилио, чтобы я тебя здесь не видела! Марш на улицу! Там три столика пустует, потому что ты с них не убрал грязную посуду и не протер. Она сердито сдвинула брови. И официант испуганно схватил тряпку и исчез с глаз. — А родила-то мать легко? Третий ребенок все-таки, — поинтересовалась женщина у девушки совершенно беспардонно. Пусть Самира и считала себя бразильянкой до мозга костей, но таких прямых вопросов не признавала. Она смутилась, но смогла ответить, что с мамой всё хорошо, проблем не было. Лео сделал вид, что не слышит, о чем они беседуют, заметив, что Самире от некоторых вопросов не по себе. Но тут Анинья принесла пакет с пирожками и пару пластиковых коробочек с поджаркой и гарниром. Дома, уже поев и посетовав, что так и не освоила выпечку бразильского кренделя, как и рецепт курицы в соусе пири, Самира решила разобраться в деле с Каримой. Она набрала ее номер на сотовом. Сплетница как будто держала телефон наготове, возможно, он был у нее в руке. — Самира, это ты! А Латифа рядом? — раздался ее любопытный голос. — А малыш на руках твоей матери? Расскажи, мне всё интересно! Роды легкими были? Долго схватки длились? Муж как отреагировал, когда родился мальчик? Он ведь сына хотел? Не девочку? У него же есть дочь! А Неджма звонила? Она рада? Или ревнует? Аллах! Самира не могла вставить ни слова. Так как телефон стоял на громкой связи, чтобы мог слышать и Лео, ребята переглядывались, осуждающе качая головами и усмехаясь. Наконец, Карима поняла, что Самира все это время молчит, не отвечая ни на один вопрос. — Самира! Самира, ты слышишь меня? — затараторила она озадаченно. — Ты уже все вопросы на меня вывалила? Можно говорить? — не очень вежливо спросила Самира. — Разве так возможно: задавать сразу столько вопросов? Следует время от времени дожидаться ответов. Но мне вообще не стоило бы тебе звонить, Карима. Ты меня подвела! Рассказала Эмми про то, что Фарид написал МНЕ письмо, но МЕНЯ ты в свое время не предупредила. А должна была бы. Почему ты этого не сделала? — А? Что? Эмми… я звонила… Да… О, Аллах! Ну, и сплетница эта Эмми! — Обе вы сплетницы. Эмми проговорилась Амину, он поведал отцу, тот предупредил дядю Саида. А дядя сегодня нашел меня в больнице у матери и устроил настоящий допрос! — возмущенно высказала ей Самира. — Кстати, Карима, почему ты мне не позвонила? Почему от меня скрыла, а Эмми поведала о вылазке Фарида? — Ничего я не скрывала! Но я подумала, что Фарид уже отослал тебе свое письмо и фотографии, о которых мне Лейла рассказала. Карима ничего не знала, ничего! Кариме Лейла позвонила! Так зачем тебе звонить? Ты уже итак знала, потому что письмо и фото получила. Ведь Лейла мне тоже не сразу сообщила. Только после того, как время прошло, а ты не ответила, а она хотела, чтобы ее фотографию опубликовали на первой странице твоего журнала! — Что?! — Да! Карима тоже удивилась! Карима ей так и сказала, что нечего ждать, пусть и не мечтает об этом! Не быть ей звездой. Самира не станет портить обложку ее снимком! А ты письмо получила? Что было в письме? О чем тебе Фарид написал? — снова забылась болтливая женщина. Самира разозлилась и решила подшутить над обитательницей дома дяди Али.  — Фарид предложил мне стать его женой. Третьей — после Хадижи. Если, конечно, она вернется и согласится, что я стану третьей! — ехидным голосом ответила она. Но тут же пожалела о сказанном, потому что Карима шуток не понимала, ни юмора, ни сарказма, ни намеков. Потому тут же заохала, зацокала языком, вопрошая, что скажет дядя Али, что — Зорайдэ, а что подумает дядя Абдул?! — А Латифа что? Ты ведь… не согласилась?! — дошло до Каримы. — Ведь не согласилась? А Хадижа? Она же не передумала выходить замуж за Азиза? Аллааах! Или выйдет, а потом уйдет к Фариду, потому что Азиза объявят временным мужем, как на медине говорят? Самира была в ужасе. Она смотрела на Лео и не знала, что теперь делать. Как остановить Кариму, тот маховик сплетен, который она теперь раскрутит? Позвонить Зорайдэ и всё ей объяснить? И пусть Зорайдэ принимает меры! Но как же она могла так необдуманно поступить?! Ее язык ничем не лучше языка сплетницы Каримы! Девушка корила себя, но поняла, что голос Каримы больше не доносится из телефона. Странно! Или у сплетницы закончились деньги на сотовом, или кто-то отобрал у нее трубку. И она угадала! Зорайдэ некоторое время прислушивалась к тому, о чем болтала Карима, из-за которой жена сида Али и вышла во двор риада. Хотела обсудить список дел на завтра, ведь Карима занимала в доме место чуть ли не главной служанки. Но женщина была занята — разговаривала по телефону. Глаза горели, Карима никого вокруг себя не замечала. Не увидела и Зорайдэ, хотя жена хозяина дома остановилась недалеко от нее с выжидающим видом. Зорайдэ догадалась, что разговаривает Карима с Самирой. Это понятно — ведь Латифа родила! Не сумев дозвониться до матери, сплетница добралась до ее дочери и теперь терзает вопросами. Только вот странные вопросы начали они обсуждать! Зорайдэ не поверила ушам, услышав имена Лейлы и Фарида. Какое отношение они имеют к Латифе и Самире? Что?! Самира получила от них письмо и фото? Лейла надеется попасть на обложку журнала? Почему они с сидом Али ничего не знают об этом? А Эмми при чем? И тут женщина увидела, как исказилось от изумления лицо Каримы. И тут же раздался ее вопль: — Аллах! Неужели это правда? Самира! Но ты же не согласилась стать его женой? И Зорайдэ выслушала какой-то невероятный бред о Хадиже, об Азизе как временном муже и возвращении Хадижи к Фариду. Она не выдержала, подошла к служанке и забрала из ее рук сотовый. Карима так и продолжала стоять с открытым от удивления ртом, хватая воздух, не замечая от потрясения, что и Самира с ней не разговаривает, и телефона в руке нет. — Самира может выйти замуж за Фарида? — глядя перед собой проговорила Карима. — И Хадижа к нему тоже вернется, бросив Азиза… — Что ты несешь, Карима?! — сурово вопрошала Зорайдэ. — Иди в кабинет сида Али! Немедленно! Сид Али должен знать, о чем ты с Самирой разговаривала! Я ничего не поняла! Но вижу, что это нечто важное, что-то опасное для семьи! Карима отмерла и так быстро повернулась к Зорайдэ, что та даже отшатнулась от нее. — Зорайдэ, мне Самира такое сказала! Фарид ей письмо прислал, где предложил стать его женой. Жаль, не догадалась зачитать мне письмо! Ох, как Кариме ее жалко! Какая глупость! О, Аллах! Но думаю, что для этого Самира должна будет уговорить Хадижу бросить Азиза и вернуться к Фариду! — У Самиры есть муж! Ты забыла? Совсем ты, Карима, досплетничалась на медине! — Да! Как же ее муж, Лео, брат Лукаса?! Прошла любовь? Быстро же! А… что — Карима? Карима слушает, что рассказывают другие! Карима ничего не выдумывает! Кариме Самира так сказала! — Но Лео жив-здоров, и я не слышала, чтобы они решили развестись! Ты чего-то не поняла. Иди в кабинет, мы с сидом Али выслушаем, что там у Самиры случилось. Зорайдэ сунула Кариме в руки телефон и невольно подтолкнула в спину, чтобы та, наконец, двинулась с места. Что же за новости она узнала от дочери Латифы, что так потрясена? Но то, что бормотала любопытная служанка, просто невозможно! — Аллах! Ещё немного, Карима, и я позову сида Али! — Иду, уже иду! — спохватилась Карима. Потом и скорость прибавила, поняв, что если она сама не расскажет о разговоре с Самирой, то Зорайдэ или дядя Али позвонят девушке. Этого она допустить не могла. Лишиться удовольствия — лично рассказать ТАКИЕ новости, тем более — сиду Али! Но в кабинете сид Али ждал их, уже зная, о чем пойдет речь. Самира успела позвонить в Фес и рассказать дяде и о дурной шутке с Каримой, как и о письме Фарида, и о беспокойстве дяди Саида. Зорайдэ догадалась об этом, как только увидела выражение его лица. Но Карима жаждала рассказать, что услышала от Самиры. Теперь главной новостью стало не рождение сына у Латифы, а надежды Фарида получить двух сестер из семьи Рашидов в жены помимо Лейлы. Вот так дела! Какой поворот! Дядю Абдула удар хватит! Даже ему не пришел бы в голову такой вариант! А братья Саид и Мухамед как отреагируют на предложение Фарида и на то, если вдруг сестры согласятся на брак с ним! Даже если одна из них! Невероятно! Мысли скакали в ее голове, и Карима не могла сообразить, с чего начать. Металась, начиная рассказывать, но сбивалась и перескакивала на другое. Но помог сид Али, попросив пересказать разговор с Лейлой. Карима поразилась, как сид Али узнал о письме Фарида и отправленных Самире фотографиях. Неужели кто-то ее подслушал? Не Зорайдэ — это точно, она ждать не стала бы, сразу же принялась выяснять, в чем дело. Но сид Али пояснил, что звонила Самира, и пусть Карима не начинает сплетничать про нее, Фарида и Хадижу, потому что дочь Латифы так пошутила. Карима не давала ей слова вставить, вот Самиру это и обидело! На лице Каримы отразилось такое разочарование, что Зорайдэ и сид Али выразительно переглянулись, а Зорайдэ пожала плечами. Сид Али усмехнулся, но тут же потребовал, чтобы Карима не молчала. — Рассказывай! Не знал, что ты продолжаешь общаться с Лейлой! — Я не общаюсь! Карима не общается с Лейлой! Лейла сама звонит! Она думает, что мы с Дунией с ней подружились. — Что она хотела? Зачем звонила? — настаивал хозяин дома. И вот когда нужно было рассказывать, язык Каримы как будто свернулся, она не могла говорить. — Да что такое? Карима, что с тобой? Наверно, дело нечисто, сид Али, если Карима не хочет рассказывать о Лейле, — сердито предположила Зорайдэ, зная, что сплетницу это заденет. Так и произошло. Из Каримы полились признания. — Аллах! Так вот о чем узнал Саид! Фарид хочет вернуть Хадижу и детей! Это серьезно. Он парень настойчивый… — стоя, засунув руки в карманы брюк, задумчиво произнес мужчина. — Я могу сбегать в дом сида Абдула. Мы с Дунией давно не виделись. А телефоном сид Абдул пользоваться Дунии не разрешает, считает, что она долго болтает и деньги напрасно тратит, — тут же предложила служанка. Но хозяин дома повернулся к ней и сказал: — Карима, прошу никому ничего не рассказывать. Это семейное дело, сплетни могут привести к скандалу. А скоро свадьба Хадижи. — Так Фарид поэтому и зашевелился! — догадалась Карима. — Последняя надежда у него осталась — вдруг Хадижа все-таки передумает. — Карима, ты должна сразу же сообщать нам о таких звонках! — сдержанно, но серьезно сказал сид Али. — Как ты могла промолчать? Карима, ты же всё рассказываешь! С медины прибегаешь — о каждой мелочи пересказываешь слухи и не замолчишь, пока не выложишь все сплетни! А тут такое! За нашей спиной! — возмущалась Зорайдэ. — Да я сама только несколько дней назад узнала об этом! — живо отреагировала Карима. — Лейла позвонила в тот день, когда сид Али купил рыжую верблюдицу! Да, Карима помнит! Именно в тот день! Я поговорила с Лейлой и забыла! Ходила смотреть на новую верблюдицу! Забыла! Карима забыла! И ведь давно случилось, когда Фарид письмо посылал Самире! Почему Самира не позвонила вам и не рассказала? Поняв, что от женщины больше ничего не добиться, а всё, что ей поведала Лейла, Карима рассказала, но и вторую сторону — Самиру — сид Али уже услышал, Кариму оставили в покое. Зорайдэ отправила ее на кухню помочь Айше лепить печенье. У соседей завтра свадьба, жена сида Юсуфа попросила Зорайдэ помочь с выпечкой, у них нет опытных и умелых в выпечке служанок. А на кухне Зорайдэ пекли «рожки газели» лучшие во всем Фесе! — Иди, Карима! Ты за это отвечаешь! Напрасно я, наверно, согласилась помогать, но уже не откажешься. Нельзя подвести соседей, они на нас надеются. Когда Карима ушла, супруги остались в кабинете, где никто не мог их подслушать. Сид Али был озабочен действиями Фарида. Но почему Самира промолчала? А Карима? От этой сплетницы уж точно ожидать такого не могли. Что происходит? — Сид Али, а я понимаю Самиру. Она растерялась: Фарид от отчаяния сделал глупый шаг, надеясь подобраться к Хадиже. Но серьезно это или можно проигнорировать? Рассказать кому-то или не стоит вносить панику? Знала девочка, как отнесутся к такой новости Жади и Саид. Поэтому Самира скрыла от всех полученное послание, — рассуждала Зорайдэ. — Но нам-то она могла рассказать? Зорайдэ! Тебе хочется всех защитить! Но мы могли бы обдумать и что-то предпринять. — Ничего мы не могли и не можем сделать. Но узнать должны были, я согласна с Вами, сид Али. А вот Кариму не узнаю! — Но она как раз объяснила, почему так поступила: звонок был личный, хотя и от Лейлы; девчонка наговорила глупостей, что поняла даже Карима. Но потом случилось событие, которое взволновало весь наш дом: покупка рыжей верблюдицы! Только это все и обсуждали! А о глупых мечтах Лейлы и делах ее мужа кому Карима могла рассказать? — НАМ она должна была рассказать, сид Али! Что в голове у Каримы? Так они беседовали, предполагая что-то и переживая, что может последовать за намерениями Фарида. Потом в дверь кабинета постучала девушка из кухни, чтобы узнать, не принести ли сиду Али и Зорайдэ чаю? Но нет, и у сида Али, и у Зорайдэ было ещё много дел, чем они и решили заняться. Зорайдэ спустилась на кухню, где проверила, как идет работа с выпечкой, хватит ли орехов и сахара для «рожек газели», после чего ей и подали чай с выпечкой из первой партии «рожек». Она задумалась: с кем обсудить ситуацию? Самира сказала сиду Али, что и Жади, и Саид, и Эмми уже знают эту историю. Латифу не стали нервировать перед родами. Но узнал Саид, знает и Мухамед. А значит — семья Амина, он и его жены. Позвонить Жади, чтобы узнать о ее настроении? Но все-таки права Карима: у сида Абдула могут быть свежие новости. Старик давно не приходил к ним в дом. В чем суть размолвки сида Али и сида Абдула, Зорайдэ не знала. Сид Али не захотел рассказывать. Кажется, он и сам не понял, что случилось. Просто сид Абдул вдруг разозлился на что-то, разобиделся на него, перестал бывать в гостях. А раньше заходил едва не каждый день после прогулок по медине! Когда Карима подошла, чтобы узнать, не нужно ли чего Зорайдэ, она сказала: — Карима… Завтра я отпускаю тебя в гости к ларе Дунии. Осторожно намекнешь ей на звонок Лейлы и расспросишь ее о планах Фарида. Но сама не болтай лишнего, чтобы не услышал, ничего не узнал сид Абдул! — Поняла, Карима поняла! — с готовностью согласилась Карима. Она так мечтала вырваться из дома, не просто на медину в одну из знакомых лавок, но побывать у подруги. Как давно они не общались с Дунией! И ей нужно многое узнать, и лара Дуния с нетерпением ждет новостей из дома сида Али! — Аллах! Только бы Зорайдэ не передумала! А то придет особа из соседнего дома, попросит ещё чем-то помочь, ведь у них СВАДЬБА! И Зорайдэ не отпустит Кариму! Карима хочет в риад дяди Абдула! Карима не станет попадаться на глаза Зорайдэ! — переживала несчастная сплетница. Она жила новостями. Живая жизнь была куда интереснее любого сериала! И на свадьбу ей хотелось пойти, уж после столько разговоров будет и о гостях, и о женихе с невестой! Но ещё сильнее ее тянуло в риад дяди Абдула, где обитала дара Дуния. Как, как сид Абдул мог отобрать у Дунии телефон и отключить домашний?! Раздираемая желанием побывать везде и услышать обо всем, что только возможно, Карима поплелась обратно на кухню, чтобы приготовить очередную порцию свадебного печенья.