Фанфик по сериалу "Клон-3, или В лабиринтах любви"

17. Часть 36. Глава 17. Саид и Мухамед. Дома у Саида. … Саид же, покинув клинику, добрался в Сан-Криштован, опередив Самиру и Лео, и явился в магазин брата. Мухамед всполошился при виде Саида, оставил «Волшебную лампу» на Мустафу, повел родственника домой. А там Муна уже готовила поднос с едой, чтобы было чем встретить брата мужа. Она увидела в окно знакомый автомобиль, подъехавший к двери магазина. Жена Мухамеда подала мужчинам чай, а сама поднялась в комнату Абдульчика. Мальчика следовало накормить, переодеть, даже поиграть и поговорить с малышом, у которого совсем не было приятелей. Муна уже задумывалась об этом: ребенка нужно социализировать. Не стоит ли для этого начать ближе общаться с ларой Назирой, у которой есть маленькая дочка? У детей много игрушек. Они могли бы вместе играть, Муна и Назира могли бы вместе гулять с детьми. Правда, продлится это недолго, потому что Назире скоро рожать. Муна не представляла, как соседка сможет одна справиться с таким количеством детей и уходом за мужем, не имея ни няни, ни служанки и не желая нанимать кого-то из них! Пока Муна была занята с сыном Мухамеда, братья рассматривали фотографии от Фарида, которые Самира смогла передать на смартфон Саида. И письмо они тоже прочли, не поняв, для чего Фарид вообще написал этот географический опус, явно рассчитанный на туристов. Но как написал! Корявым языком человека, который будто никогда не учился. — Сочинитель! — презрительно отозвался Мухамед. — А какие фотографии! Но кто же их снимал, если Фарид сидит перед камерой телефона? — Действительно — кто? — задумался Саид. — Не сид Рахим же? — Это не важно, брат. На другое обрати внимание: что имел в виду твой бывший зять, оставив послание на пуфике? Какие слова он там написал? — Мухамед нагнулся над фотоснимком, который они рассматривали в телефоне Саида. — Он не оставил надежды вернуть Хадижу и намерен бороться, — мрачно предрек Саид.- Но я и не верил ему до конца. Знал, что может обмануть. — Ты в тот раз загнал его в угол, он мог обещать что угодно. А меня бесит, что Лейла снова беременна. Ее ребенок станет родственником МОИМ сыновьям! — возмущенно проговорил он, не сказав, правда, что бесит его ещё и довольный вид одалиски, прильнувшей к Фариду со счастливой улыбкой. Так вот как могла бы выглядеть счастливая Лейла, окажись он, Мухамед, для нее подходящим мужем. Но такой ее он никогда не видел. А теперь одалиска получила то, о чем мечтала: молодого мужа-любовника. Но чем он-то не устраивал эту девчонку, у которой был первым, не знавшую иных мужчин? Ей не с кем было сравнивать мужа, то есть его, Мухамеда! Но все равно рвалась прочь от него, мечтала о другом любовнике. И виноват телевизор, эти бразильские сериалы! Всему там научилась, глядя на распутных героинь-бразильянок. Вот и Муна стала посматривать сериалы. Виновата в этом была лара Ноэмия. Мухамеду не хотелось ссориться с Мустафой, который не давал слова против жены сказать, сразу обижался, но именно дона Ноэмия расписывала Муне содержание просмотренных накануне серий, удивляя его жену неожиданными поворотами сюжетов. Это случалось, когда каждое утро Муна выходила на прогулку с мальчиком. Наконец, он понял, что Муна иногда включает телевизор, когда он занят в магазине. О, Аллах! Но Муна не юная девочка, она женщина с жизненным опытом, такую не развратить показной любовью к жгучим красавцам. — История с Лейлой не повторится! — убеждал себя Мухамед, не желая ссориться и с Муной, если вдруг он запретит ей смотреть телевизор. Сам он порой смотрел спортивные передачи, особенно уважая футбол. Так как же он может лишить жену удовольствия от просмотра сериалов? Пусть смотрит, никуда Муне от него не деться. Так снисходительно думал Мухамед. А теперь он рассматривал вместе с Саидом фотографии проклятой одалиски, довольной жизнью в Мекнесе, не замечая того, что ещё его брат уже подметил на снимках. — Кстати, вот это и есть Зухра? — ткнул он толстым пальцем в черную фигуру за спинами молодоженов. — Однако! Аллах, какой же у нее презлющий взгляд! — Ты тоже заметил? — быстро подхватил Саид. — Мне кажется, ей очень не нравится положение, в котором она оказалась. Да, это не мою дочь тиранить. Теперь она служанка, к тому же и женщина, отвергаемая Фаридом… Ей не тягаться с Лейлой, законной и любимой женой. Он произнес эти слова желчно и не думая, как их воспримет Мухамед. — А ты видишь, чье кольцо у нее на пальце? Саид, этот бриллиант ты покупал дочери, а не для того, чтобы его носила Лейла! Хватит того золото, на которое Я потратил целое состояние! Ох, дядя Абдул! Удружил мне наш старик на старости лет! Как можно было такую соплячку выдать за меня замуж? — А ты куда смотрел, брат? — усмехнулся Саид, уверенный, что Мухамед польстился на юность невесты и захотел иметь молодую жену в подражание ему. И Рания, и Зулейка, и Фатима были намного моложе Саида. — Я был не в себе, Аллахом клянусь! Трижды клянусь! — отвечал Мухамед, продолжая рассматривать сцены из новой жизни бывшей жены, и губы его кривились от отвращения. А Саид продолжал комментировать: — Девчонка носит одежду, которую ей отдала Зулейка: после рождения двух детей она немного располнела, потеряв девичью фигуру. А Лейла носит, нисколько не смущаясь, фотографируется в одежде, которую ей отдали. Знай я, что подаренная Зулейкой одежда окажется на жене Фарида, чтобы он мог на этом сэкономить, запретил бы жене раздавать свои вещи. — Саид, зачем он прислал эти фотографии? Что тебе известно? Ты говорил с… Самирой? — Мухамед все ещё с трудом произносил имя упрямой и непокорной дочери, в глубине души поняв, что замужнюю Самиру уже не переломишь. Она не изменится никогда! — Да, племянница всё мне рассказала. Она тоже уверена, что Фарид пытался прощупать путь к Хадиже через нее. Но не вышло. Значит, он будет искать другие дорожки. — Но до свадьбы осталось совсем немного времени! Аллах! На что он рассчитывает? — О, Аллах! Мухамед, если бы я знал! — ответил Саид, нервно, со стуком поставив пустой стаканчик на столик у дивана. И отвлекся: — Кстати, чем так приятно пахнет в твоем доме? Это что-то новое. Давно я у тебя не был! Столько у меня дел… Мухамед довольно усмехнулся. — Муна придумала. Она берет стручки ванили, разрезает их, соскребает зернышки и раскладывает в незаметные места в комнатах. Вот и стоит повсюду аромат ванили. Это она в какой-то телепередаче увидела и захотела повторить. — Ты доволен женой? — Саид, я очень доволен! — искренно ответил брат. — Муна — лучшая жена на свете. Эта женщина будет со мной до конца моих дней! Я не мог пожелать никого лучше! — Я рад, что у тебя всё наладилось после неудачи с одалиской Лейлой. Муна, решив спуститься за едой для Абдульчика, услышав слова мужа о себе, тихо ретировалась в комнату мальчика, намереваясь сойти вниз только тогда, когда Абдульчик проголодается и голосом, громким ревом потребует накормить. Ей совсем не хотелось, чтобы Мухамед понял, что она услышала его признания брату. — Саид, я считаю, что Хадиже не стоит лететь в Марокко после свадьбы. Разве брак — это гарантия ее неприкосновенности? Нет. Ее могут похитить, Азиза могут убить, если не удастся объявить временным мужем. Ты согласен со мной? — Брат, ты прав. И я думаю о том же. Но Хадижа мне не будет подчиняться, когда станет женой Азиза. А он рвется в Марокко, не зная правды. — Так расскажи ему, в чем опасность! — Боюсь, что этим уроню Хадижу в его глазах! Чем меньше ему известно о том, как моя дочь жила с Фаридом, тем лучше. И Хадижа со мной согласна. Она тоже намерена вычеркнуть прошлое и забыть обо всем плохом. — Но тогда он не понимает опасности. Ты не сможешь его переубедить! — Знаю. Поэтому я решил подготовить своих людей на случай, если Хадижа и Азиз отправятся в Фес. В Марокко у Фарида будут развязаны руки. Он не может дотянуться до Хадижи в Бразилии. Но там, в Фесе… Мекнес рядом. Даже от дяди Абдула я не жду, что он окажется на стороне Хадижи. Боюсь, что окажется наоборот. На него не стоит надеяться. Аллах! Мне придется лететь в Марокко если не с ними вместе, то в то же время, делая вид, что лечу по своим делам. А как иначе? — Брат, как я тебе сочувствую. Почему у нас такие проблемы с детьми? Мне не повезло с Самирой, избравшей не ту судьбу, о которой мечтал для нее я. А у тебя проблемы с Хадижей. — Дочь не желает слушать о том, что опасаться следует и тогда, когда она станет женой Азиза. Брак для нее не защита. Фарида ничто не остановит. Он может похитить ее, сделать с ней что угодно, а потом шантажировать, что опозорит, если она не вернется к нему вместе с детьми. — Ты думаешь, что Азиз не потерпит позора? Если Фарид решит ее… эээ… захочет вспомнить о супружеских правах, если можно так выразиться… — А какой мужчина, имеющий многочисленную родню, потерпит? Но Хадижа не желает понимать этого! Она отказалась от Фарида, но он-то не отказался от нее. А есть ещё и дети! — Тогда, брат, не позволяй ей увозить из Бразилии детей. Если с ней что-то случится, то… Она все равно вернется к детям. Ведь Хадижа любит сыновей: и Джамиля, и Амрана. — Я уже думал об этом. Они собираются лететь в Марокко в свадебное путешествие. Им незачем везти с собой двух маленьких детей, — согласился Саид. — Мои люди будут следить за каждым их шагом. Похитить мою дочь Фариду или его наемникам не удастся. — Но убить Азиза, сделать ее вдовой? — подсказал Мухамед. — В таком случае пусть Хадижа винит в этом только себя. Ведь я именно об этом и пытаюсь ее предупредить, — жестко проговорил Саид. — Так напугай Хадижу! Скажи так: если останешься вдовой, я не позволю тебе вернуться к Фариду. Но найду мужа — такого, какого сочту нужным, не спрашивая твоего мнения. И тебе придется его принять. Но ты не сможешь быть ни первой женой, ни даже второй. Она подумает и испугается. Со стороны лестницы раздались уверенные шаги Муны, которая несла на руках хнычущего, проголодавшегося Абдульчика. Он выронил из ручонок игрушку, и та со стуком поскакала по ступенькам вниз. Мальчик замолчал, потом рассмеялся и попытался вырваться из рук женщины. Но Муна крепче схватила мальчика и прижала к себе, чтобы не уронить его. Саид понял, что уже всё сказано, пора уходить. Он простился с братом, обещая звонить, попросив и его сообщать новости. Расстроенный, Саид решил отправиться домой. Нет, он ещё раз поговорит с Хадижей. Мухамед, возможно, прав — надо попытаться испугать упершуюся, бесстрашную дочь. Но сначала он посоветуется с Фатимой. Он и сам знал, чего следует бояться и чего не должна делать Хадижа. Но желал услышать мнение любимой женщины. И хотелось бы, чтобы оно совпало с его мнением. …Пока Саид добирался до особняка, у него дома Фатима и Хадижа обсуждали рождение у Латифы сына. Хадижа описала, что увидела в клинике. И каким оказался новорожденный. — Так странно слышать от Самиры, каким она увидела братика: красный, сморщенный, лысенький… Не рожавшим женщинам этого не понять. Мы, матери, воспринимаем это иначе, — искренно высказалась Хадижа. — Да, я стала другой после рождения моей Назрин! — согласилась Фатима. Молодые женщины сидели на диване в гостиной на первом этаже. Диван был совсем новый, его купили сразу же, как только после отъезда Рании Зулейка переехала в собственный дом. Возможно, первую жену это и задело. А если бы здесь ещё и Рания была, то скандала было бы не миновать! Но мудрая Зулейка заметила, но промолчала. Хадижа наблюдала за ситуацией с интересом. Получилось так, что Фатима, едва оставшись одна, без соперниц и как бы став хозяйкой этого дома, сразу после отъезда первой жены начала преобразования. Имеет право? Хадижа помнила, как Рания, став первой женой, всё в этом доме переставила, чтобы показать ЕЕ матери, сопернице, ненавистной Жади, что теперь ОНА ХОЗЯЙКА, будет так, как она решит, как она поставит или где положит каждую вещь. Но Зулейка могла распоряжаться в собственном доме. А этот особняк остался по умолчанию у Фатимы. Разве нет? Значит, пусть делает, что хочет! Однако у нее было оправдание и для Саида: дивану много лет, его купили ещё при Жади! Даже Мунир младше этого дивана! Добротная мебель также пострадала от малолетних детей, которые столько раз писались на диван, что только благодаря уходу за многострадальным диваном слуг он не пах детской мочой на весь дом! И ваза тоже новая, куплена на замену той, которая была разбита во время одной из ссор с Ранией. Теперь в центре огромной гостиной стоял новый большой диван, кожаный, светлый, пышной формы. Молодые женщины сидели на нем, забравшись с ногами. Между ними высилась стопа детской одежды. Возле Хадижи лежал также пакет с детской обувью, а также с шапочками, курточками, комбинезончиком. Всё это было ими уже рассмотрено, не раз передано из рук в руки. А ещё были игрушки, первые игрушки для малыша тети Латифы. Фатима взяла на руки Назрин. Дети Хадижи играли тут же — перед новым диваном на пушистом восточном ковре (правда, вовсе не новом, но очень дорогом, старинном!). На ковре были разбросаны игрушки, а няня стояла на небольшом отдалении. Так захотела Хадижа. Пусть дети чувствуют себя свободно. — Я тоже хотела бы побывать у Латифы, поздравить ее с рождением сына. Наверно, твоя тетя до встречи с Керимом не могла и представить, что придется рожать ещё раз? — Да. Но тетя Латифа была счастлива с дядей Мухамедом! Много лет они были прекрасной парой. Дядя Али всегда приводил их в пример другим, говоря, что такими и должны быть любящие супруги. — Но видишь, как повернулась судьба Латифы. Мы не знаем, что нас ждет. Хадиже не хотелось продолжать разговор на эту тему. Поэтому она с одобрением осмотрела диван и похвалила: — Как хорошо ты придумала поменять мебель в гостиной! — Только диван! И купили новую вазу! — поправила ее Фатима. Она с обожанием посмотрела на высокую фарфоровую фазу, украшенную замысловатым узором, в которой стоял довольно пышный букет роз из сада. Каждый день служанки срезали розы на длинных стеблях, но одного цвета — то это были белые розы, то нежно-желтые, то розовые или алые… Но иногда Фатима сама возвращалась с букетом цветов, срезанных лично в розарии. — Знаешь, моя мама рассказывала как-то, что в доме отца Лео и Лукаса есть диван, который не позволено выбрасывать. Это запрет синьора Леонидаса, их отца. Дивану очень много лет! Кажется, около тридцати. — А что связано с диваном? Почему с ним не могут расстаться? — полюбопытствовала Фатима, играя с дочкой. — У Лукаса когда-то был брат-близнец, он погиб вскоре после того, как Лукас познакомился с моей мамой. Лукас остался в Фесе, чтобы видеть иногда мою маму, а его брат улетел в Бразилию и погиб. Его вертолет попал в грозу, машина упала и загорелась. Парень был один, без пилота, сам управлял вертолетом. Умер ужасной смертью. — Даже представить страшно! — согласилась Фатима. — Это был любимый диван брата Лукаса, где они обожали сидеть вместе с отцом, если я верно поняла. Диван никто не трогает, чтобы не расстраивать синьора Леонидаса. Даже дона Иветти, его вторая жена, которая родила ему близнецов… — Я знаю, кто такая дона Иветти. Мы с ней познакомились, она мне очень понравилась, — мягко прервала подругу Фатима. — Кажется, в том доме купили новый диван и поставили его рядом с тем старым… Возможно, разговор обратился бы к другим членам семьи Феррасов, посплетничать и Хадижа, и Фатима любили. Но приехала Зулейка. Она бывала в доме мужа только по его приглашению. Это теперь было негласным правилом. Впрочем, у нее было слишком много дел в новом доме, поэтому ее визиты были короткими. — Зулейка? — начала Хадижа, но замолчала. Спрашивать, зачем она приехала в этот раз, было бы невежливо. — Саид позвонил, просил приехать за брошью, заказанной к твоей свадьбе, — сама объяснила первая жена. — Я долго не задержусь у вас, не люблю оставлять детей, пусть с ними и находятся няни. Жаль, что Саид все ещё не приехал. — Броши готовы? — удивилась Фатима. — Так быстро? Но это же ручная работа, тонкая, ювелирная! — Но ведь заказывали по каталогу, не такие и эксклюзивные получились вещицы! — возразила Хадижа. — Это из-за Рании. Саид не захотел созваниваться с ней и расспрашивать, что она желает заказать. Но и без подарка оставить ее тоже не мог, иначе это было бы неверно истолковано, а Саид не давал третьей жене развод. Пока, по крайней мере, — пояснила Зулейка. — Думаю, мы напрасно переживаем за качество работы. Это дорогая ювелирная мастерская, брошки получились не дешевые, уверена. И скорее — не броши, а заколки для платков, — размышляла Фатима. — Зулейка, а отец сказал, какую птицу для заколки он выбрал для Рании? — стало любопытно невесте. — Я знаю только, ЧТО Саид согласился заказать для меня. Увидите, надеюсь, получится так, как я задумала. — И ты нам не расскажешь? — спросила Фатима. — Это птичка на веточке розы. По моему замыслу бутон цветка должен слегка колыхаться на прочной скрытой пружинке, чтобы длинный нос колибри иногда попадал бы в сердцевину цветка. — Оригинально! Почему мне не пришла в голову такая интересная мысль? Я же заказала брошь в виде павлина с длинным хвостом, перья которого будут украшены — осыпаны! — драгоценными камнями. И это всё. Длинная шея птицы, сложенные крылья, изящно повернутая головка, но… Всё статично, ничего не двигается, а могли бы и перья выпасть, и глаза открываться-закрываться, и когти на лапках дергаться… -… и перья дыбом вставать? Но это уже целое представление! Тогда люди станут смотреть на твоё украшение, а не на жениха и невесту! Мне это не понравится, — шутливо сказала Хадижа. И тут же, обменявшись взглядами с Фатимой, рассмеялась. И та в ответ — тоже. — Я даже знаю, над чем смеетесь, — просто заметила Зулейка, не обидевшись, что ее заранее не посвятили в причины смеха. — Пусть я и сидела в кресле в стороне от вас в ювелирном салоне, но слышала, как вы пытались выбрать украшение для Рании. Аллах! Если бы эта несчастная могла вас увидеть и услышать! — Но я так и не поняла, что в итоге решил отец? — не сдавалась Хадижа. Ей ответила Фатима. — Я знаю: это перо из хвоста павлина. И хотя это только перо, но оно размером с моего павлина, усыпанного ярко-синими сапфирами и множеством мелких бриллиантов. И перо, украшенное камнями, точно повторяет по цвету перья моего павлина. Как будто перо выдрали из его хвоста. — Понимаю: таков и был замысел. Твой роскошный павлин, а у Рании — перо из его хвоста! — усмехнулась Зулейка. Ну и ехидна же эта Фатима! Не дай Аллах поссориться с ней! Так уесть отверженную жену, при том, что та сейчас очень далеко. Но Рания, узнав, какой кому достался подарок к свадьбе Хадижи, непременно догадается о подоплеке своего. — Уверена, что отец все равно заказал драгоценных камней в каждой броши примерно на одинаковую сумму, чтобы соблюсти справедливость. Иначе у Рании будет мотив для претензий и к нему, и к вам обеим, — предположила Хадижа. — Мне не терпится увидеть наши украшения! Неважно, что стоимость всех булавок равная. Но в паре «павлин и перо» важен подспудный смысл, намек… Жаль, Рания не поймет, потому что не увидит моего павлина и даже не узнает о нем. А общаться с ней Саид нам не разрешает, — шутливым тоном высказалась Фатима, становясь прежней после того ужаса, который недавно пережила. — И правильно! Иначе снова вспыхнет скандал. Рания не понимает шуток, намеки сочтет за оскорбление! А там, в Фесе, и ее сестра, и родители. Разгорится склока, которая может закончиться разводом ее и Саида. У него просто не останется иного выхода. Но нам не нужны скандалы, верно? — посмотрела на вторую жену Зулейка. — Конечно, не нужны. Пусть Рания спокойно живет у себя в доме в Марокко. А Фес — ее родной город, — успокоила Фатима. — Но какие прикольные брошки мы видели у ювелиров! Такого в марокканских лавках не встретишь. Конечно, заказать для Рании ощипанного взъерошенного цыпленка было бы неприлично, а для нее — обидно. Но у бразильских ювелиров я не ожидала такой фантазии! — припомнила поездку Хадижа. — А что отец заказал тебе? Ты вроде бы не смогла выбрать из множества понравившихся вариантов, — спросила Фатима. — То, что мне понравилось в самом начале: заколку в виде золотой змеи, она станет моим оберегом, — призналась Хадижа. — Вся змея из золота? А драгоценные камни — их совсем не будет? — уточнила Фатима. Она помнила, что девушка собиралась заказывать совсем другую фигурку. Кажется, это должна была быть ящерица с тельцем, усыпанным изумрудами. — Почему ты передумала? Ты же… — Передумала. Да, вся змейка золотая, только глазки из бриллиантов. Я же говорю, что эта змейка должна стать в будущем моим оберегом. Как «рука Фатимы», про которую все в Марокко знают. Но змея — это будет мой личный талисман. Разговор прервался из-за появления в доме Саида. Вошел, быстро пересек гостиную, женщины даже не успели броситься навстречу. Саид дал знак няням вместе с детьми покинуть помещение. Даже Фатиме пришлось отдать Назрин в руки няни. С украшениями тоже разобрались быстро. Саид выложил на столик у дивана, на котором сам с удобством устало расположился, футляры с заказанными то ли брошами, то ли булавками, то ли заколками… Зулейка с улыбкой осмотрела аккуратно сработанный цветок, нежную белую розу, головка которой слегка дрожала над скрытой пружинкой, а в лепестки то и дело утыкался нос колибри, необычной птички с переливающимися перышками. Не было ни обилия бриллиантов, ни сапфиров и изумрудов, но имелась мастерски выполненная работа из белого золота и эмали. Забрав футляр, Зулейка собралась вернуться в свой дом, скорее оказаться с детьми. Но Саид попросил ее задержаться ещё немного. Предстоял серьезный разговор с Хадижей, касавшийся свадьбы или точнее — того, что планировалось молодоженами после праздника. Саиду нужно было ее мнение и авторитет, ведь Хадижа уважала первую жену отца и относилась с большой симпатией. Фатима, открыв свою коробочку, обнаружила изящного золотого павлина, на первом плане был роскошный хвост, усыпанный сапфирами разных оттенков. И бриллиантами тоже. И пока девушка с восхищением рассматривала украшение, Хадижа не удержалась, чтобы тихо задать провокационный вопрос. Фатима, едва услышав, уже знала, что Хадижа скажет ещё: — Почему ты не заказала птицу с хвостом, раскрытым веером? Тогда перья были бы видны все, и как на веере, каждое перо было бы украшено большим зеленым камнем. — Угу, думаю, это мое упущение, потому что тогда можно было бы заказать ему в пару другого павлина — с раскрытым хвостом, но… спиной к нам. И тогда брошка была бы золотой, но хвост… На нем не должно было бы быть ни одного камня. Иначе это смотрелось бы странно, согласись. Красочная часть хвоста всегда обращена к зрителям. Они тихо переговаривались, посмеиваясь над коварными замыслами, зная, что они не сбудутся, разумеется. Просто без Рании становилось в доме как-то скучно. Скандальная родственница явно оживляла их семейную жизнь, не давала спокойно уснуть, закиснуть. А теперь? Но, рассмотрев и павлина, и золотую змею-талисман, Хадижа и Фатима добрались и до футляра, все ещё остававшегося не открытым. Ясно же, что это предназначено было для Рании. Хадижа схватила коробочку и быстро открыла, опасаясь, что отец потребует положить на место и не трогать. Из футляра выскользнуло «перо павлина». Аллах, даже перо искусные мастера смогли исполнить с такой тонкостью, сделать его изящным, что Фатима и Хадижа смотрели на него с изумлением. — Машалла! Какая же красота! — прошептала Хадижа, рассматривая тонкие золотые волосинки, из которых состояло перо. И каждая деталь была отделана мелкими зелеными камнями, изумрудики соседствовали с крохотными бриллиантиками. Но у перышка был и «глаз» — на его месте красовался довольно крупный сапфир. Точно — перо павлина. — А мы хотели посмеяться над Ранией! Но не получится, — совсем не зло проговорила Хадижа, но ей ответила Фатима: — Я и не ждала, что может быть иначе. Это же была шутка между нами. Мастера не могли, а Саид не допустил бы, чтобы перо павлина выполнили в шутливом виде — растрепанным, как будто небрежно выдернутым из хвоста птицы и поднятым из грязи. Но Рания все равно поймет: у меня павлин, у нее — перо из его хвоста! — А знаешь, я отправлю фотографии всех украшений Кариме. Уверена: она покажет и Зорайдэ, и дяде Али, и ларе Дунии… Разве Рания не приводит Мунира на уроки к дяде Абдулу? Пусть Рания увидит и порадуется… И Хадижа тут же быстро сфотографировала украшения, попросив и Зулейку позволить сделать снимок ее «колибри на розе». — Покажу маме, тете Латифе, Самире, Эмми и тете Назире! Ей — в первую очередь! Она так любит настоящие украшения, золото. Мы с ней в этом очень похожи! — пояснила девушка. — Муж не дарит ларе Назире золото? — осторожно поинтересовалась Зулейка. — Нет, не дарит, у них все деньги тратятся на спортклуб. А тетя Назира уверяет, что она поменяла ориентиры: для нее теперь главная ценность — это ее семья, муж, дочка Ферюза и трое будущих детей. Или двое. Там непонятная история. Тяга к подаркам из золота осталась в прошлом. — Как это? — удивилась Зулейка. И хотя она была противницей УЗИ, потому что считала его вредным для плода беременной женщины, но если беременность многоплодная, а УЗИ было сделано, по рассказам Хадижи, как можно было не увидеть, два внутри женщины ребенка или трое?! — Не знаю подробностей, — призналась дочь Жади. — Там какое-то недоразумение. Но мама в курсе, она мне потом обо всем расскажет. Саид очень устал. На фирме в работе царил настоящий цейтнот. Но ещё больше он напрягался морально. Ожидание свадьбы дочери, а что потом? Необходимость скрывать неприглядные моменты из прошлого брака Хадижи не давала возможности отговорить будущих молодоженов от опасной поездки. Выбор был между плохим вариантом и очень плохим. Но если Азиз ничего не знал, то Хадижа могла бы понять его страхи. Почему дочь вдруг стала такой упрямой? Поговорить с Самирой? Она могла бы объяснить Хадиже, что ее может ожидать в Фесе, ее и Азиза. Самира пережила на собственном опыте, как это — оказаться в ловушке и едва не стать женой отвратительного типа. Саид теперь был с ней согласен: Имад не тот мужчина, который мог бы стать частью семьи Рашидов, какой бы ни была такая невеста, как его племянница. Он невольно наблюдал за обеими женами и Хадижей. Кажется, Фатима приходит в себя после пережитого ужаса. На лице появился румянец, сменивший нездоровую бледность, с какой она вернулась из Марокко. И о чем Фатима шепчется с его дочерью, рассматривая как свою драгоценность, так и добравшись до украшения Рании? Снова интриги? Кстати, надо будет взглянуть, как там дела у Рании и детей. Зулейка держится с достоинством. Но как же она довольна брошью, которая, между прочим, понравилась даже ему. Его поразила фантазия жены, придумавшей ювелирное изделие в виде необычного цветка с птичкой, но и то, что ее удалось воплотить в украшении. Этой вещи не было в каталоге, но жена убедила заказать по ее чертежу. Глядя на молодых женщин, он обратил внимание, что все одеты по-разному. Зулейка, конечно, приехала в никабе, закутанная в одежды (он не видел, но был уверен), хотя и добиралась от своего дома на личном автомобиле с водителем, которого он для нее нанял, но под одеждой для улицы в доме на Зулейке обнаружилось милое платье в марокканском стиле. На Хадиже было современное платье, просто образец бразильской моды, явно с подачи Жади и ею же подаренное дочери. Ну, хотя бы оно не короткое и с длинными рукавами. А Фатима его удивила. Она спустилась из комнаты в гостиную, одетая совсем не по правилам, принятым в его доме. Была бы здесь Рания, начались бы между женами из-за этого разбирательства. Вторая жена натянула на себя непонятного вида черные штаны, облегающие ноги, и какой-то странного фасона джемпер или кофту, или это свитер такой?! Да, сложно связанный, цвет приятный — из оттенков листьев мяты. Но его жены так ходить не могут! Не должны! Что его тоже удивило, так это молчание Зулейки. Или она не желает связываться с его фавориткой? А Рания не промолчала бы. Что-то он слишком часто стал о ней вспоминать. Аллах! Нет, это может быть предчувствие. Надо выяснить, как она там поживает. И дяде Абдулу позвонить. Дядя Абдул расскажет не только новости, но и нажалуется и на Ранию, и на Мунира. Так ему станет известно всё и без вопросов с его стороны. Заказанное для Рании украшение поставило его в непонятное положение. Начинать общение с Ранией ему не хотелось, она была наказана. Но так как женщина не получила от него развод, он был вынужден исполнять обычай — каждая жена получает подарки поровну, даже если живет в другой стране. Перо павлина было заказано с подачи Фатимы и по настоянию Хадижи. Но он вовсе не собирался отдавать его отверженной скандалистке прямо сейчас. Пусть лежит в сейфе. Однако Саид решил проследить, как быстро узнает Рания новость о предназначенном ей украшении. Как это обычно происходит? За его спиной, и не только за его, происходят странные вещи. Как он мог предположить, что о происках Фарида он узнает от Эмми, с которой сплетней поделилась Карима? А в данном случае новость дойдет до Рании ещё быстрее: Хадижа сделала снимки золотых вещиц, которые сама отправит в Фес или это сделают Жади, Эмми или Самира, с которыми она тоже поделится фотографиями павлина, пера, колибри или своей змейки. Но та же Карима не утерпит и покажет снимок золотого павлиньего пера Дунии, желая, чтобы узнала Рания. Интриганки! Вокруг одни интриганки. Порок проник в его дом и поразил обитательниц. Но порой женские сплетни оказываются полезны. Иначе Фарид не выдал бы себя. А Саид считал, что должен знать о том, что в голове у негодяя. Наконец, когда Зулейка собралась вернуться в свой новый дом, Саид предложил всем пройти в кабинет для важного разговора. Он поднялся с дивана, такого мягкого и удобного, быстро, но выразительно осмотрел Фатиму с ног до головы, надеясь, что жена поймет его взгляд правильно и сменит гардероб к его следующему возвращению, направился вместе с Хадижей и остальными к лестнице. Няни с детьми уже вернулись в детские комнаты. Они шли теперь в его кабинет. Вдруг Хадижа насторожилась. Она поняла, что есть только одна тема, которую отец и решил обсудить вместе со всеми. Сейчас ее начнут отговаривать от поездки в Марокко. Но ей так хочется утереть нос… ВСЕМ! По пути на второй этаж Хадижа успела рассказать Зулейке о поездке с Жади в клинику к родившей сына тете Латифе. Зулейка порадовалась за мать Самиры. — Как хорошо, что Латифа снова стала матерью. Теперь у нее с мужем полная семья. А Самира не собирается родить малыша? Хадижа ответила, что ничего об этом не слышала, и Саид едва не споткнулся о ковер от неожиданного вопроса жены. Он тут же сообразил, что племянница может привести в этот мир сына одного из Феррасов, ребенок станет кровным родственником и их семьи, и семейства Лукаса и синьора Леонидаса. Кровь семей соединится в том ребенке! Но Саид отогнал эти мысли как пока не существенные. Мактуб, как говаривала Жади в прошлом. Случится то, что суждено, Саид уже ничему в этой жизни не удивится. Но его интересует, прежде всего, Хадижа… 18. Часть 36. Глава 18. Разговор в кабинете Саида. Не только Хадижа поняла, что в кабинете их ждет серьезный разговор с Саидом. Зулейка знала, о чем будет идти речь, но Фатима недоумевала. Неужели всё дело в их с Хадижей шутке? И что с того, что они помечтали подшутить над Ранией? Или Саид понял замысел, что перо для Рании — это из хвоста ее павлина? Ерунда какая. Но у Саида такое озабоченное лицо! Нет, всё-таки здесь что-то другое. А что же Хадижа? Фатима покосилась на девушку. Она знает, знает, зачем отец собирает их у себя! Но расспрашивать уже поздно. Они зайдут в кабинет до того, как Хадижа ответит. Хадижа, поделившись с Зулейкой новостями от тети Латифы и выслушав восхищенные слова первой жены, снова не могла не подумать, что отец решил настроить против нее жен. Теперь Фатима и Зулейка начнут убеждать ее, что никакой поездки в Марокко в свадебное путешествие быть не должно. Если честно, то и Хадижа боялась путешествовать в этой стране, даже имея сильное желание увидеть дядю Али и Зорайдэ. Просто не могла признать, что отец прав, мама тоже права, уверяя ее, что Фарид не отступит. Она помнила, как была удивлена, узнав от отца, что Фарид поклялся больше никогда не требовать возвращения в Мекнес Хадижи и детей. Это было так не похоже на него! И вот, кажется, настоящая натура Фарида возобладала над страхом и данными клятвами. Но что может сделать ОНА, чтобы отказаться от поездки? И что может сделать Фарид, чтобы вернуть ЕЕ в свою семью? Похитить? Заманить хитростью в Мекнес, в свой риад, как однажды дядя Абдул уже поступил с Самирой, чтобы выдать ее замуж за Имада. Но разве отец не даст им с Азизом охрану? Только вот Азиз не должен это заметить. Но если он обнаружит тайное сопровождение, она скажет, что ничего об этом не знает, отец ей ничего не говорил. Врать будущему мужу не хотелось, но рассказать о Фариде и Зухре она не могла. Иначе Азиз задумается, почему она не рассказала сразу? Мама и Самира заметили, когда обсуждали ситуацию, что скрывать от мужчины грозящую ему опасность стать жертвой ее бывшего мужа, тоже нельзя. Это нечестно — заявила Самира. Но Хадижа была уверена: расскажи она Азизу, что Фарид может его убить, если он откажется считать себя временным мужем, с их браком будет покончено. Но Хадижа уже приняла всем сердцем этого мужчину и не могла поверить, что может его потерять. Да, Самира сказала бы, что в этом нет логики. Любишь и боишься потерять любимого — предупреди об опасности! Но Хадижа не могла решиться! Она не сможет признаться, нет, только не это! Пусть и глупо. — О, Аллах! — пробормотала она, страдая от невозможности принять решение, которое нужно ее отцу. — Пусть всё обойдется! Сколько раз она обсуждала это с отцом, но и теперь была достаточно напугана. До этого Хадижа думала только о том, как покажет Фариду и Зухре, что они напрасно смешивали ее с грязью и принижали. Она станет счастливой! Теперь же будущее страшило. Если отказаться от свадебного путешествия в Марокко, как это сделать? Наверно, отец тоже был в нерешительности, поэтому и прибегает сегодня к помощи женщин, считая, что их дружба с Хадижей сможет как-то повлиять на ее решение. А если отец сам расскажет, как Хадиже жилось с первым мужем? Ей становилось дурно при этой мысли. Неужели так и случится? Но между ней и Азизом был негласный уговор: ни он ничего не рассказывает о жизни с первой женой, ни она — о Фариде и Зухре, о жизни в Марокко. Конечно, Азиз знал, историю рождения близнецов, знал, что одного ребенка увезла в Бразилию Жади, второй же мальчик был украден подлой служанкой, подругой первой жены Фарида. Но о том, как сначала любовница, потом ставшая женой Фарида Зухра, изводила ее, как Фарид никогда не защищал Хадижу от ведьмы, она ни за что не стала бы рассказывать! А если кто-то УЖЕ рассказал Азизу эти подробности ее жизни? Азиз всё знает, но не подает вида?! Нет, этого не может быть! Иначе Азиз, человек прямой и честный, непременно спросил бы у нее, почему Фарид настойчиво требует от Хадижи вернуться к нему, считая, что развода не было, а Азиз станет временным мужем, если свадьба состоится. Азиз ничего не знает, а узнав — откажется от свадьбы и от Хадижи. Или даст развод, если после никяха правда выяснится уже в Марокко. Вся на нервах, девушка переступила порог кабинета отца. Фатима и Зулейка сели на диван у стены в отцовском кабинете, там же примостилась, поеживаясь, и Хадижа. Убедившись, что в коридоре никого нет, Саид закрыл дверь и встал перед диваном, переплетя на груди руки. Но начал он вовсе не с того, из-за чего переживала его дочь. Он рассказал, что накануне узнал любопытную историю. И его жены с Хадижей услышали пересказ новости, которую ему сообщил брат Мухамед, а тому она стала известна от Амина и его жены Эмми. Хадижа страшно удивилась, услышав, что у Эмми имелся ТАКОЙ секрет. И это подруга?! Аллах! Как Эмми могла скрывать тайну? Фарид отправил Самире глупое письмо и фотографии с посланием лично для нее — Хадижи. На листе бумаги было всего несколько слов, уверенно утверждалось, что оставлено место для второй жены, т.е. для нее. Ну, а Самира, ее двоюродная сестра! Она тоже промолчала! Почему все от нее что-то скрывают? Но эти мысли вращались в ее голове, пока Фатима и Зулейка ахали, слушая рассказ Саида. Хадижа сидела, округлив глаза и изменившись в лице. — Дочка, что тебе об этом известно? — поинтересовался Саид, не очень поверив уверениям Самиры, что она ни с кем не обсуждала письмо Фарида, даже тетя Жади узнала об этом не сразу, а маму она и вовсе не стала тревожить, ведь Латифа ждала ребенка. — Ничего! Я не знала ничего! Никто не счел нужным поделиться со мной новостью. Так вот о чем не захотела рассказывать сегодня Самира! — догадалась девушка. — Ну, а вы? Фатима, Зулейка? Вы что-то знали о том, что Фарид пытался таким вот способом связаться с Хадижей? Может быть, Карима вам звонила, сплетничала, но попросила не выдавать ее? — Нет, Саид, я ничего не скрыла бы от тебя! — возмутилась всегда сдержанная Зулейка. Ей вторила и Фатима: — Нет, я сама никогда не звоню Кариме. У меня с Фесом связаны неприятные воспоминания. Карима же, как специально, заговаривает, о чем я думать не хочу. — Например? — Не могу припомнить, но Карима всегда подводит разговор к чему-то, что мне не нравится, — ответила вторая жена. Саид нахмурился и продолжал: — Я встретился сегодня с Самирой и обсудил с ней послание Фарида. Удивлен, что у нее, как и у Каримы, нашлись отговорки, почему они не сочли нужным поделиться со мной ни полученным Самирой от Фарида письмом и фотографиями, ни сплетней, которую узнала Карима от Лейлы. — Карима общается с Лейлой? — была неприятно удивлена Хадижа. — Да, дочка. Карима, как я выяснил, обзванивает многих. Поговорила с Лейлой, не удержалась — позвонила Эмми и рассказала ей новости. По секрету. — Но… она могла бы рассказать и нам! Тоже по секрету! — потерянно заметила Хадижа. Все ее предали. И вдруг вспомнила: — А о каких фотографиях идет речь? — Ах, да! Саид взял со стола пакет и достал снимки. Самира переслала ему и письмо, и электронные фото, которые он, наконец, распечатал, возвращаясь от Мухамеда. Передав фотографии Зулейке, он продолжал возмущаться: — Карима не посчитала нужным предупредить сида Али или Зорайдэ, даже Жади или Самире не догадалась позвонить! Но и Самире, получившей такие важные вещи, они показались незначительными для того, чтобы позвонить мне и хотя бы посоветоваться, что бы это могло быть! Но важно всё, что связано с Фаридом! — старался сдерживаться Саид, но женщины видели, с каким трудом ему это дается. — Мне тоже никто не сообщил! Но эти фотографии касаются, прежде всего, меня! — заявила Хадижа, забирая у Фатимы из рук очередной снимок и жадно разглядывая его.  — Я делаю вывод, что Фарид отказался от данного мне слова и замышляет что-то против тебя, Хадижа. Хочет сорвать свадьбу или разрушить твой новый брак, ищет для этого пути и средства. Мы знаем, что он способен на многое, но не знаем, на что конкретно. Какие у него возможности? — рассуждал вслух Саид. Зулейка повернула голову к Хадиже, оторвавшись от снимка, и сказала: — Теперь ты понимаешь, Хадижа, что в Марокко ехать опасно? С тобой или с Азизом может случиться, что угодно. — Опять вы об этом! — простонала Хадижа. — Но что я могу?! — Отговорить Азиза, убедить, что тебе туда не хочется ехать. Есть и другие места, где можно провести медовый месяц, — продолжала увещевать первая жена. Зулейка, разумеется, обратила внимание на то, что на фото Лейла красуется в ее бывшем платье, которое она подарила девчонке из жалости. Платье было ей уже мало, а у несчастной не было ни одной приличной вещи, так ещё и Мухамед вроде бы пригрозил, что заберет у бывшей жены всё, что им было куплено в момент брака. Но потом Зулейка поняла, что Лейла оговорила брата Саида. Не такой он мелочный и подлый, чтобы так поступать с женщиной, которая его обидела, довела до нервного срыва, но которая родила-таки ему сына. Фатима тоже не осталась в стороне, но не только поддержала Саида, а искренно опасалась, что Хадижа окажется в руках Фарида и Зухры и станет их пленницей. — И не думай, что та же Лейла встанет на твою защиту. Мне кажется, что Лейла — такая же, как Зухра. Я вижу на фотографии двух женщин, похожих друг на друга как сестры. Две змеи в одной норе! — Но вы не понимаете: если я начну отговаривать Азиза от поездки в Марокко, где у его родителей много родни, как и у меня, мне придется всё ему объяснить. А я не могу! — Но ваши с Азизом жизни все-таки дороже! — уверила Зулейка. — Фарид может убить Азиза. В его глазах Азиз — временный муж. Убить просто потому, что Азиз притронется к тебе после никяха. Фарид же считает тебя, Хадижа, своей, как и раньше. Он и тебя потом может убить за это! — это произнесла Фатима, с отвращением называя бывшего мучителя по имени. Она не обратила внимания на то, как Зулейка и Саид встретились глазами. Зулейка была в ужасе от откровенности Фатимы. Разве возможно обсуждать такие вещи вслух? И при мужчине? Даже при муже, так ещё и с его дочерью? Но Саиду слова Фатимы пришлись как нельзя кстати. Он вмешался: — Дочка, Фатима права, твой бывший муж-негодяй может убить ни о чем не подозревающего Азиза, который станет его безвинной жертвой. А ты останешься вдовой. И тогда… — Саид как будто задохнулся от нахлынувших чувств. Потом погрозил пальцем. — И если это случится, то винить в этом тебе останется только себя. Ты тоже будешь виновна в его смерти, потому что знала, но не сочла нужным предотвратить трагедию. — Что?! — слова отца ошеломили девушку. Но Саид продолжал уже жестким тоном: — Если ты станешь вдовой, Хадижа, то у тебя будет два пути в жизни: жить пленницей Фарида, но без детей, так как я не отдам ни тебе, ни ему своих внуков. Вспомни, что твоя мать и Самира рисковали собой, вывозя детей из Бразилии. Им больше никогда не удастся это повторить. Понимаешь? А второй путь — это если ты сумеешь вырваться от Фарида и его женщин, то я САМ найду тебе мужа. И сделаю это очень быстро. И ты должна понимать, что после двух неудачных и скандальных браков, оставшись вдовой по собственной глупости, ты сможешь стать только третьей или четвертой женой немолодого уважаемого мужчины. Если тебя устраивает такое будущее — тогда поезжайте с Азизом в Марокко. Это станет вашим единственным, первым и последним путешествием. Хадижа слушала отца в ужасе, вытаращив глаза, заливаясь слезами. Она вытирала слезы, размазывая ладонями по мокрым щекам. — Что же делать?! Что? Что делать?! — только и могла она снова и снова вопрошать. — Рассказать всё Азизу и отказаться от поездки в Фес, — жестко отрезал Саид. Теперь он сунул руки в карманы брюк, где и сжимал кулаки. Мудрая Зулейка решила помочь мужу: — Хадижа, рассказать правду можно, не описывая конкретные ужасы, произошедшие с тобой. Но так, чтобы Азиз понял, что поездка для вас обоих опасна. — Я так не смогу, я же не такая умная, как ты, Зулейка! — прорыдала в ответ Хадижа. — Если захочешь, то сможешь. Или просто признайся, чего ты боишься и чего стоит опасаться и ему тоже. — О, Аллах! — стенала девушка. Зулейка же, перебрав все фотографии, оказавшиеся у нее в руках после общего просмотра, поинтересовалась, а где та, о которой рассказал сам же Саид — та, где Фарид оставил послание для Хадижи. Мужчина встрепенулся, схватил конверт, открыл, достал оставшийся незамеченным снимок. Кстати, самый важный снимок! — Вот он! — Саид протянул Зулейке мерзкую фотографию и с горечью добавил: — План негодяя все-таки сработал, как и было им задумано. Разве Фарид не добивался, чтобы именно этот снимок и увидела Хадижа? Зулейка всмотрелась в важную деталь на фото, на лист бумаги на пуфике. — Саид, что там написано? Не могу разобрать, — щурилась первая жена, не притворяясь. — Здесь лучше видно, взгляни, — протянул Саид жене смартфон, на котором тоже был сохранен снимок. Саид провел двумя пальцами по экрану, чтобы увеличить нужную часть фото. Зулейка зачитала надпись вслух. — Нет, никогда! — воскликнула Хадижа. — Я ни за что к нему не вернусь, ни второй, ни первой женой, никакой! Он мне не нужен! Я вычеркнула этого человека из своей жизни, уже забыла, что он был когда-то моим мужем! — Но он так не считает. Ему неинтересны твои желания, у него есть свои, — заметил Саид, хмурясь. Хадижа молча рассматривала бумажный снимок, не замечая, что на него капают слезы. Она видела, что на пуфике лежит записка, адресованная ей. Но и Саид, и его обе жены, наблюдавшие за девушкой, поняли, что она изучает изображения. Впрочем, снимок осмотрела и Фатима. Но ей едва дурно не стало, когда она решилась пристальнее всмотреться в Фарида и его сообщницу. Лейла ее не впечатлила, так как не была ее мучительницей. А вот глаза Зухры, точно такие же, какими Фатима их запомнила, как и еле заметная мерзкая ухмылка на лице Фарида так подействовали на Фатиму, что она резким движением отдала фотографию Хадиже, а сама встала с дивана и закрыла руками лицо. — Прости, Саид. Не думала, что, увидев мерзавцев на снимках, так живо вспомню, что они со мной творили. — Вот стакан, выпей воды, — мягко посоветовал Саид, кивнув на столик, где стояли небольшие бутылочки с минералкой и несколько стаканчиков. — Лейла изменилась, — задумчиво произнесла Зулейка, переключая внимание всех на другую героиню истории. — Думаю, она стала очень наглой и уверенной в себе. А у Зухры злое выражение глаз, это заметно, пусть мы видим малую часть ее лица, только глаза. — Ещё бы! Зухре точно не нравится новое положение в семье Обенсуров, — всхлипывая, сказала Хадижа. — Уверена: Фарид над ней издевается, как и Лейла. Они, не жалея ее, каждый раз напоминают о том, какой она стала после пожара. Я хорошо помню, каков Фарид. Он жестокий, циничный. Получал удовольствие, когда говорил гадость и видел, как на него обижаются. — Конечно же, Лейла издевается над Зухрой. Но и та, я уверена, не остается в долгу. Зухра не станет молча терпеть издевательства. Лейла может очень сильно пожалеть, — рассудила Фатима, уже взяв себя в руки. — Это две змеи, и ни ту, ни другую мне не жалко. — Эмми многое рассказывала мне о Лейле. Есть такое, что трудно вообразить и стыдно рассказывать при всех, — призналась Хадижа. — Что? — удивилась Зулейка. Саид решил вмешаться, чтобы их беседа не переросла в сплетни о семье его брата, уходя от цели, которую он преследовал относительно Хадижи. Но его дочь выпалила: — Лейла была влюблена в Амина! А теперь так же сильно любит Фарида. — Дочка! Зулейка, как и Фатима, поняли, что Саиду не нравится эта тема, поэтому сделали вид, что не услышали откровения его дочери, пусть Фатима и очень удивилась новости. Зулейке же было всё известно уже давно: Саид поделился с ней неприятными подробностями, зная, что жена не станет ни с кем это обсуждать. — В общем, Хадижа, тебе следует поговорить с женихом и отменить поездку в Фес. Придумай правдоподобный предлог, но лучше расскажи правду, — посоветовала Зулейка. — Какой предлог? Азиз расскажет родителям, они удивятся, но если они узнают правду о Фариде, то отменят свадьбу! — глотая слезы, ответила девушка. — Они испугаются за сына. — Если вы никуда не поедете, то ничего не случится, — поддакнула первой жене и Саиду Фатима. — Я подумаю, но… Пусть произойдет то, что суждено, как говорит моя мама. Мактуб, — ответила Хадижа. Сама же подумала, но не произнесла вслух, что она ничего не станет рассказывать Азизу. И тогда придется ехать в Марокко. Но отец может и ошибаться, ненавидя Фарида и опасаясь его. А на самом деле Фарид варится в семейных делах, живя среди склок Лейлы и Зухры. И разве его приезд в Фес не останется незамеченным? Люди отца предупредят и его, и Хадижу. Ничего дурного не произойдет! — так успокоила себя самоуверенная и упрямая девушка. За окном сверкнула молния, вскоре раздался оглушительный гром. Ливень, начавшийся с небольшого дождика, с силой хлестал струями воды по оконным стеклам. Фатима подскочила, испугавшись за Назрин. — Вдруг няня не закрыла шторы на окне? А если гром разбудил мою дочку? Саид, можно мне пойти в детскую и взглянуть на малышку, как она? — взмолилась она. — Иди! Все идите отдыхать. Я уже высказал свои опасения. Разговор окончен. Он устало опустился в кресло за огромным столом, обхватив рукой лоб, но тут же открыл ноутбук. Женщины поняли, что тем самым Саид дает понять, что им следует покинуть кабинет. Проверив, как дела у Назрин, успокоившись, Фатима спустилась вниз, чтобы выпить чашку чая с Хадижей и Зулейкой. Но оказалось, что первая жена так торопилась вернуться домой, что не осталась даже на чай. Её не испугала и поездка по городу во время грозы. Мириам принесла им поднос с чайниками, стаканчики и блюдо с печеньем. Хадижа пила чай молча, все ещё переживая после разговора с отцом и увиденных фотоснимков. Сидела, сгорбившись, опустив глаза, вперив взгляд в чашку с чаем. Фатима же изучающе наблюдала за девушкой. За время брака с Саидом она достаточно хорошо узнала Хадижу и теперь была уверена: ни Саид, ни она с Зулейкой ее не переубедили. Хадижа смалодушничает и ничего не станет рассказывать будущему мужу, а после свадьбы молодожены отправятся навстречу злой судьбе. Девчонка совершит ошибку, а потом будет горько расплачиваться. — Подруга, вспомни, ЧТО собирались сделать с тобой Зухра и Фарид, когда ты окажешься в их руках! Они планировали это при мне. Я же рассказывала и тебе, и твоему отцу о том, что видела и слышала в том ужасном риаде. Зухра мечтала лишить тебя красоты. Судьба наказала ее, отняв единственное ее достоинство, но она не смирится, она отыграется на тебе. Возможно, придет и время Лейлы. Но какое нам до нее дело? Речь о тебе. Хадижа нехотя оторвалась от чая и подняла лицо, посмотрела на жену отца. — Ты ведь не захочешь, чтобы Зухра своими руками обезобразила твое лицо? Ты будешь мучиться, но и Фариду ты не будешь нужна. Даже если он оставит тебя третьей или четвертой женой, чтобы унизить, взяв ещё двух юных красавиц в жены, ты до конца жизни останешься рядом с ним отверженной, презираемой, ненавидимой и им самим, и Зухрой, и его новыми женами. Он никогда тебя не отпустит, не даст развод, чтобы отомстить тебе. Саид не вернет вам детей, других ты тоже не родишь, будешь воспитывать детей его жен, будучи пленницей до конца своих дней. И ты не сможешь добиться развода никогда. Ты не сможешь попасть в мечеть, чтобы пожаловаться шейху. Ведь для этого нужно выйти из дома, но Фарид вряд ли выпустит тебя на медину! Представь, если он посадит тебя на цепь, как когда-то они поступили со мной? И запрет в «женской комнате»! — Аллах! Фатима, и ты тоже не понимаешь меня? — простонала девушка, выслушав длинную речь подруги. — Я хочу предупредить тебя, уберечь от ошибки, дорогая! — Фатима положила ладонь на руку Хадижи и потрепала ее. — Пойми же! Но дочь Саида молчала. Фатима же не могла успокоиться: — А, правда, что если они посадят тебя в «женскую комнату»? Я слышала, в том риаде есть такая. Ты же сама мне рассказывала, вернувшись из Марокко после развода! Будешь сидеть там, пока Саид не выдержит и не привезет твоему мучителю его сыновей. А потом он выпустит тебя из заточения, но не сразу! Но даст тебе развод и оставит при детях нянькой. Все его жены будут издеваться над тобой и сами по себе, и с его одобрения. Особенно будут стараться Лейла и Зухра, у которых с тобой личные счеты. Уверяю: всё будет именно так, если ты попадешь к ним в руки. Хадижа не отвечала. Сидела, держа в руке стаканчик с недопитым чаем. Она снова опустила глаза, безразлично рассматривая темную длинную юбку, не замечая, что пролившийся чай запачкал изящную шелковую блузку, недавно подаренную ей Жади. Видя, что девушка не реагирует на ее слова, Фатима решила ещё сильнее сгустить краски: — Но твой мучитель может выгнать тебя из дома, дав развод, одну, без детей и средств к существованию! Ты не сможешь отобрать сыновей, но не сможешь и уехать далеко, бросить детей, даже если отец узнает и приедет забрать тебя. Но жены Фарида будут знать, где тебя найти, станут приходить к тебе и рассказывать, как они мучают Джамиля и Амрана, как издеваются над ними, когда рядом нет их отца и их некому остановить, чтобы защитить детей. — Не пугай меня, Фатима! Не надо, мне итак плохо! — успела ответить ей, наконец, девушка, как за высокими окнами снова сверкнула длинная молния, разрезав небо над видневшейся вдали через окно статуей христианского святого, установленной на горе Корковадо. Фатима знала все названия местных достопримечательностей. Следом загрохотало так, что, казалось, зазвенели стекла в огромных окнах. — О, Аллах! — взмахнула руками и жалобно вскрикнула Мириам, забирая со столика использованную посуду и пустые чайники. Когда она удалилась, Фатима, поднимаясь с дивана, заметила: — Мне кажется, это знак, Хадижа. Само небо подсказывает, что ты не права. Прислушайся к нашим советам, подумай, чем для тебя и Азиза закончится авантюра с поездкой. Страшно и то, если ты останешься вдовой, не оказавшись в руках Фарида. Если дядя Абдул не вернет тебя бывшему мужу, то Саид найдет тебе новую семью. Он говорил очень серьезно. Не шутил. Неизвестно, каким окажется тот старик, которого тогда получишь в мужья. Хадижа не поднимала головы, но донеся до рта полупустой стаканчик, касаясь его губами. — Я пойду к Назрин. Соскучилась по моей девчонке. И гроза может ее напугать. А ты все-таки очень серьезно подумай! — предостерегла Фатима и ушла. … Они не догадывались, что Саид в это время позвонил брату, чтобы обсудить с Мухамедом предстоящие неприятности. Братья тоже понимали, что Хадижа вполне может ослушаться отца и отправиться в Марокко. Так всегда и поступала ее мать. Но что скажет Жади на это? Она-то не поддержит Хадижу, зная, какой опасности та подвергнет свою жизнь и жизнь Азиза. — Моя дочь оказалась безответственной. Мухамед, как мне быть? Я в растерянности. Да, я уже распорядился установить слежку и за семейством Фарида в Мекнесе, организую и негласную охрану молодоженов. Но мне кажется, этого не достаточно. — Брат, тогда лети сам в Марокко! Возьми с собой Фатиму, Зулейку! Призови Ранию, когда окажетесь в Фесе! Она же, по твоим словам, всегда была отличной шпионкой, сообразительной, когда дело касалось других жен. — Пожалуй, ты прав, Мухамед. Чем больше будет рядом с Хадижей и ее мужем людей, тем безопаснее для нее. Но Зулейку лучше не трогать. Она сойдет с ума от беспокойства за детей. Трое детей, младшему сыну и года нет. Она откажется, я уверен. А Фатима… Не знаю, захочет ли она вернуться туда, где ей пришлось пережить такой ужас. И как она решится оставить Назрин даже на попечение Зулейки и няни? Мне придется долго ее уговаривать. — Попроси поехать в Марокко Жади и Самиру, — не всерьез предложил брат. Имя отверженной дочери Мухамед процедил сквозь зубы, не вспомнив о том, что у нее есть муж. — Если Жади согласится, то Лукас может захотеть поехать с ней тоже… — Для тебя это ещё имеет значение? — Нет, Мухамед. Уже нет! Но если я приглашу Самиру, даже так: ПОПРОШУ ее поехать с нами, чтобы быть рядом с Хадижей, то… Не окажутся ли они обе в руках дяди Абдула и Фарида? — Не думаю, что Самира поедет без своего защитника. Лео — или Эд?.. Как его там… Тот, кого она считает своим законным… хм… хм… му-жем… Он увяжется с вами, Саид. Двое из Феррасов будут сопровождать тебя в поездке. Как тебе это? Саиду послышался в голосе брата язвительный упрек, но, возможно, он был не прав. Однако мужчина занервничал. — Мне все равно, даже если все Феррасы поедут за мной следом! Мне важна безопасность моей дочери! Кстати, непризнанный тобой зять — отчаянный смельчак. Это он смог напасть на след похитителя моего внука, найти, где его прячут, вернуть сына Хадиже. Как я догадываюсь, он сделал это ради Самиры, из любви к твоей дочери. Но я перед Лео в долгу. И если он и Самира будут находиться рядом с Хадижей, я буду немного спокойнее. — Брат, успокойся. Если вы такой большой компанией явитесь в Марокко, ничего не случится! Будь уверен, перестань переживать. Фарид же не сумасшедший, не станет нападать на Хадижу при тебе и при всех на медине. И ещё будет нанятая тобой охрана! Но потом и Мухамед припомнил, что и над его домом нависла опасность от той же семейки: что, если Лейла захочет побороться за Абдульчика. Не сама такое придумает, а с подачи Фарида? И теперь уже Саид успокаивал брата, приводя разные аргументы в пользу того, что отнять у него сына ни у Лейлы, ни у Фарида не получится. 19. Часть 36. Глава 19. Всё те же проблемы. Гроза накануне бушевала долго. То казалось, что дождь вот-вот прекратится, то непогода возвращалась с новой силой. Фатима и Хадижа уже не вздрагивали, привыкнув к раскатам грома. Но от сверкания молний перед ужасным грохотом не спасали даже плотные шторы в их комнатах. Саид же, разобравшись с делами, быстро уснул, отказавшись от поездки к Зулейке, хотя это был «ее день», т.е. ночь. Женщина отнеслась к этому с пониманием, тем более, когда узнала, что и у Фатимы муж не будет ночевать, а значит, ее правами Саид не пренебрег. Просто устал. Утром Фатима и Хадижа, позаботившись о детях и отправив их гулять вместе с нянями в сад, отправились следом в розарий. Фатиме захотелось проверить, что стало с розами после продолжительного ливня, какой урон был нанесен ее любимым цветам. Хадижа решила составить ей компанию, но и срезать несколько роз для букета себе в комнату. Они не спеша прогуливались по длинной дорожке среди кустов роз, заметив, однако, что после непогоды земля ещё мокрая, пусть начавшийся день уже был жарким. На небе не было ни облачка. Солнце заливало горячими лучами всё вокруг, ярко зеленели горы, покрытые тропическим лесом. На фоне неба вдали можно было даже разглядеть статую Христа, как заметила Фатима. Всё казалось таким чистым, вымытым после очищающего ливня. А в зарослях, образовавшихся за кустами роз, стрекотали какие-то насекомые и пели птицы. Но Фатиме и Хадиже было не до красот сада. Они продолжили начатый вчера разговор. Для обеих это было важно. Хадиже необходимо было выговориться, чтобы кто-то близкий ее услышал. Матери она не могла рассказать, что у нее на душе. Фатима согласилась с Хадижей: да, Жади тут же всполошится, занервничает и приступит к поиску выхода из страшной ситуации с подстерегающей дочь опасностью. — Аллах! Фатима, я всю ночь не сомкнула глаз. Сон не шел, я не могла ни о чем думать! Перед глазами стояли ТЕ фотографии, которые показал нам отец. — Я тоже не могла долго уснуть, а когда это случилось, то увидела кошмар. Я снова сидела на цепи в риаде Фарида, а Зухра пыталась содрать с меня скальп! — Да, тебе не стоило видеть даже на снимках твоих мучителей, пусть и прошло уже довольно много времени, — сказала Хадижа. — Но я обратила внимание, как они все изменились! — Мне все ещё страшно видеть их лица! — как будто не услышала Фатима последние слова девушки. Но той хотелось поговорить именно об этом: — Лейла в Сан-Криштоване была иной. Она и в доме дяди Мухамеда была красавицей. Но… здесь, в Рио, она казалась какой-то пришибленной, неряшливой, что ли. Я видела ее пару раз. Такой мне и запомнилась, иной и не представляла. Но на тех снимках она такая уверенная, во всем облике это чувствуется. И на ней платье, которое когда-то носила Зулейка. Но Лейла держится так, как будто платье всегда принадлежало только ей. — Да, красивое платье досталось этой одалиске, — согласилась Фатима. — Но и волосы теперь ухоженные, чистые, украшенные золотом. — Почему одалиске? А золотом Лейла и раньше увешивала себя с ног до головы! — Одалиской ее наверняка назовет дядя Абдул. Разве нет? На всех фотографиях она без платка. Фарид ее обнимает, а на одиночных снимках эта особа принимает такие позы, что просто смешно. — Она же мечтает стать звездой в журнале Самиры. Вот и устроили ей фотосессию. — Хадижа, как девчонка могла поверить, что ее фотографии Самира выложит на страницах журнала, который печатает статьи о путешествиях, природе, географии, достопримечательностях разных стран? До какой степени нужно быть наивной, чтобы так думать? Даже в качестве аборигенки из Марокко это не прокатило бы. — Она очень самоуверенная. Мне Самира рассказывала, что здесь происходило, пока Лейла была женой ее отца. Она однажды подралась на улице с тетей Латифой и мамой. Напала на них, Самира и Амин еле смогли оттащить хулиганку. История с дракой попала в газеты, мне Эмми даже фотографию потом показывала. Амин купил газету, где была напечатана та статья, почитал и сохранил. Эмми нашла и однажды мне показала. — Хадижа, но это же кошмар! И теперь представь, какой она стала, когда получила законную власть в доме Фарида, став его женой и хозяйкой в доме! — Нет, — усмехнулась девушка. — В доме всегда была и останется хозяйкой лара Джабира, мать Фарида. Никто не посмеет покуситься на ее место. Или пожалеет об этом, если появится такая жена. Фарид не допустит, он очень любит мать. Она для него важнее любой жены. — Возможно, это и так. Хадижа, я хотела сказать не об этом. Теперь у Лейлы есть власть и тоже имеется желание отомстить за прошлые унижения, а также сохранить мужа, не деля ни с кем. — Она беременна, Фатима! А Фариду все ещё нужны МОИ дети! Почему? — Из вредности, чтобы настоять на своем. У него навязчивая идея — отобрать у тебя детей. А ещё он хочет отомстить тебе и Жади за то, что тебе удалось его обмануть, а Жади и Самире вывезти детей из Марокко. — Он должен чувствовать благодарность к Самире за спасение сына, который едва не сгинул в пустыне, в чужой касьбе. Фарид же ничего подобного не испытывает. — Хадижа, я вот уверена, что Фарид захочет устроить тебе ловушку, хитрую и издевательскую, оригинальную и такую, чтобы ни тебе, ни твоему отцу и кому бы то ни было и в голову не могло такое прийти. — Не думаю, что у него настолько изощренный ум. У него — нет, но вот у Зухры… Это ей может прийти в голову хитрая идея. — Тем более! Но это не важно, они будут действовать заодно. Я расскажу тебе, как им удалось спрятать меня от твоего отца и не дать мне позвать его на помощь, хотя Саид находился в нескольких метрах от меня. Фатима поведала историю, как Фарид заставил ее в полуобморочном состоянии спрятаться за сложенные высокими штабелями ящики и затаиться, пока Саид с людьми обыскивал риад. Она там сознание, кажется, потеряла, поэтому не смогла закричать. Но Зухра и не дала бы ей это сделать. Она стояла рядом, угрожая убить.  — Уверена: мозгом каждого их предприятия была Зухра! — заявила Хадижа. — Это ведьма, у нее тетка в Марракеше — известная шуафа. — Интересно! Но как она терпит Лейлу? Почему не изведет колдовством или как-то иначе? — воскликнула Фатима. — Или потеряла свой дар? Сгорел вместе с ее волосами на пожаре? Я помню, как сквозь туман в мозгу мне слышались угрозы Зухры и спор ее тетки обо мне: Зухре очень хотелось отрезать мне волосы! — Они ведь тебя чем-то опаивали? — содрогнулась, ничуть не усомнившись, Хадижа. Впрочем, история Фатимы была ей известна. — Теперь Зухра никто, у Лейлы все права, поэтому Зухра терпит все издевательства и Лейлы, и Фарида. Но она что-то выжидает. Но вот что? — задумалась Хадижа. — А тебе не приходит в голову, что они все выжидают твоего появления в Марокко? Поэтому и Зухра все ещё живет в их доме. Как будто семья не может нанять служанку для домашних дел! Не верю. Но втроем им удобнее будет совершить вылазку против тебя, Хадижа. Напасть, выкрасть, заманить! Не знаю, что они придумают. — Согласна, Зухра чего-то ждет. Удивительно, что она терпит столько унижений. Она такая злая, вспыльчивая, мстительная! Фарид что-то ей пообещал, нечто важное, иначе нет объяснений. — Вот-вот, Хадижа! Поэтому и Лейла терпит ее присутствие в доме, зная, что Зухра была женой Фарида, а теперь живет в риаде в качестве служанки. Лейла тоже знает, что намерен сделать Фарид и не возражает. — У Зухры нет выхода. Я знаю, как она жила, когда Фарид однажды выгнал ее из дома. Поэтому теперь, когда у нее есть крыша над головой и еда каждый день, Зухра не уйдет из риада. Она согласится помогать ему во всем. А с Лейлой она позже разберется, отомстит за всё. Зухра живет мечтами о мести. Уверена, или я ее совсем не знаю! — Хадижа, ты… — Ой! — девушка потянула на себя юбку, зацепившуюся за острые шипы розового куста. Это был старый, разросшийся, но не выкорчеванный садовником куст только потому, что все ещё давал крупные бутоны красивейших роз, которые полюбились даже Саиду. — Ах, Хадижа, новая потеря в твоем гардеробе! — заметила Фатима, узрев выдранный кусок нежной ткани из края плиссированной юбки подруги. — Ну что за полоса невезенья? Вчера чай пролила на новую блузку. Мириам мне сказала, что пятно от чая отстирать не удастся. Теперь мамин подарок придется выбросить. Совсем недавно мы с мамой ее купили в торговом центре. И вот что случилось с юбкой! — Мне тоже жаль твою новую блузку: модная, изящная, дорогая, тебе она очень шла, — сожалела искренне Фатима. Потом она обеспокоенно огляделась в поисках няни с драгоценной Назрин. Заметив обеих нянь с малышами, она успокоилась. Хадижа, больше доверявшая «своей» няне сыновей, отошла к кусту белых роз и, рассматривая бутоны, прикидывала, сколько из них придется срезать для букета. — Хадижа, предлагаю позвонить Самире или Кариме. Или обеим. Возможно, мы узнаем ещё какие-то подробности, о которых не знает твой отец или не захотел нам рассказывать, — предложила Фатима. — Или они постеснялись выложить какие-то подробности моему отцу. Надо позвонить, ты права. Фатима, звонить надо Кариме, потому что она точно может знать больше, чем рассказала отцу. Она его боится, как и дядю Али. С Зорайдэ она тоже не делится всем-всем, я уверена. Карима общается с ларой Дунией и бывает дома у дяди Абдула. Она же созванивается и с Лейлой. — Не она с Лейлой, а Лейла ей сама звонит, как и Рания. Мне точно это известно. Твой отец рассказывал. — Пусть так. Хотя мне и неприятно было узнать, что Карима даже Лейлу привечает, — с досадой проговорила Хадижа. — Хм, а где же ей добывать сплетни? — рассудила Фатима. — Но ты, Хадижа, будь осторожна, не рассказывай о себе и не отвечай на ее вопросы, чтобы Кариме не удалось узнать о тебе то, что она потом перескажет в доме сида Абдула. Расспрашивай сама. Ведь для этого мы собрались позвонить Кариме? — Поняла. Но что такого я могу рассказать Кариме, о чем она не знает? — Лучше я поговорю с Каримой, — засомневалась Фатима. — Иначе ты увлечешься и начнешь расспрашивать Кариму о Лейле, потом о Фариде и Зухре. А Карима в следующий раз, когда ей позвонит Лейла, проболтается о вашем разговоре. Лейла передаст это Фариду. А он вообразит, что ты не можешь его забыть, это даст ему надежду, что не всё потеряно. Он задумается о новых планах против тебя. -Ты меня не успокаиваешь, а только пугаешь, — упрекнула ее Хадижа. — Давай вернемся в дом, ты переоденешься и решишь, что делать с порванной юбкой, а я попрошу у Мириам дать мне садовые ножницы. Надо срезать розы для букета в новую вазу. Кажется, цветы в гостиной уже не свежие. День прошел в заботах. Но потом Фатима смогла почитать книгу, о которой давно мечтала, а Хадижа поехала на короткую встречу с Азизом. Жених каждый день был так занят, что выбраться в кафе, чтобы посидеть с Хадижей, ему редко удавалось. И тратить драгоценные минуты свидания на признания, которые требуют от нее сделать отец и его жены, девушка не собиралась. В убийство будущего мужа она не верила. Просто отец перестраховывается и запугивает ее, вынуждая отказаться от поездки. Вечером Хадижа и Фатима как обычно сидели в гостиной, ждали ужина, а к ужину должен был вернуться из офиса и Саид. Время пришло, все сели за стол, но отец имел задумчивый, даже озабоченный вид, как сразу же заметила Хадижа. Ужин прошел в молчании. Теперь чаще всего так и бывало. Рании, любившей выяснять отношения и скандалить, не было. Зулейка, всегда находившая темы для разговоров за столом, перебралась в собственный особняк. Фатима и Хадижа старались не затевать беседу, которая может оказаться неприятной. А так чаще всего и случалось, когда разговор ни о чем сворачивал к теме близкой свадьбы и поездке в свадебное путешествие… Сдержанное молчание отца пугало девушку. Неужели всплыли ещё какие-то неприятные новости? Но Хадижа и Фатима звонили Кариме в Фес и ничего нового не узнали, только разожгли любопытство у сплетницы. Карима не глупа, сразу почувствовала, что звонят ей не просто так. Но Фатиме удалось отшутиться и успокоить болтливую служанку из дома сида Али. После ужина Саид поднялся на второй этаж и закрылся у себя в кабинете. Фатима тут же предложила Хадиже отправиться следом и подслушать, кому будет звонить ее отец и о чем пойдет разговор. — Я хорошо знаю привычки твоего отца. Если он просит не беспокоить его в кабинете, значит, предстоит важный телефонный разговор. А если он будет звонить в Фес? — Дяде Абдулу? Тогда мы сможем услышать под дверью каждое слово, ведь дядя Абдул глуховат, когда с ним разговаривают по телефону, — сказала Хадижа. — Отец будет произносить четко и громко каждое слово! — Тогда идем скорее, чтобы успеть застать хотя бы часть разговора! — воскликнула Фатима, вскакивая с дивана, куда обе уселись после ужина. Хадижа поспешила следом за Фатимой. Взлетев по ступенькам, они догадались дальше по коридору не бежать, а быстро красться, чтобы не выдать себя звуками шагов. Добравшись до двери кабинета, обе замерли и прислушались… …Саид ещё за столом размышлял над предложением Зулейки, высказанным ею накануне. Речь шла о Рании, которая могла бы помочь, если Хадижа все-таки осмелится ослушаться и прилететь в Марокко вместе с мужем. Да, лучшей шпионки, чем Рания, не найти: внимательная, примечающая все мелочи, сообразительная тогда, когда дело касается других, она была незаменима. Но тогда Саиду придется помириться с почти отвергнутой женой. А этого ему делать не хотелось, так как он считал, что Рания и Мунир ещё недостаточно наказаны. А если после спасения Хадижи она захочет вернуться в Бразилию? И в его доме начнутся новые склоки и скандалы. Впрочем, после замужества Хадижи в его особняке останется только Фатима. А эта хитрая штучка та еще интриганка и любительница поскандалить. Он давно уже это понял. Теперь, когда к Фатиме вернулась память, она стала прежней. В этом он убедился, наблюдая за историей с заказом драгоценностей к свадьбе. Только Зулейка оставалась в стороне, а его дочь и Фатима придумали каверзу, чтобы задеть Ранию. Но он не позволил, разумеется, исполниться их замыслу. Поэтому перо павлина получилось настоящим ювелирным шедевром, и устроил он это не ради спокойствия Рании, а ради собственного. Нет, пусть Рания в любом случае остается в Фесе. Иначе ему придется решать, кого здесь в Рио отправить жить в отдельный дом, а кому оставаться в главном особняке. Рания мечтала получить собственный маленький дворец. Но она появилась в его доме сразу после Жади, даже нет — ещё при Жади! Это и ее дом тоже. Но Саиду не нравилась мысль, что придется тогда отселить Фатиму. Нет, он уже привык, что Фатима — часть его дома, вот этого самого, где он сейчас находится! Как пусто стало в его доме! Так тихо! Возможно, он поспешил с обещанием и покупкой домов женам? Но с другой стороны, когда все жены и всех возрастов дети жили под одной крышей, ему казалось, что особняк похож на марокканский рынок! Жены и служанки сновали туда-сюда, смеялись или ссорились дети, бегали и кричали под выговоры нянек. Сад тоже не пустовал в хорошую погоду… А что теперь? — Нет, брать четвертую жену я не стану! — усмехнулся Саид, припомнив вопрос об этом дяди Абдула. — Пусть мои жены и дети чаще приезжают в гости в мой основной дом. Кстати, чья сегодня очередь? У кого я должен остаться на ночь? Вчера я пропустил очередь Зулейки… Он потер пальцами веки прикрытых глаз, потом взял в руки сотовый и позвонил дяде Абдулу. Разговор начался предсказуемо. Но Саид все-таки смог подвести дядю к нужной теме. — Да, конечно, племянник, я вижусь с Рахимом, а как же? Мы с ним старые приятели. В Мекнесе я давно не был, но теперь не захочу там появляться, пока в их кухне висит ящик шайтана! Огромный, на полстены, тонкий, как ковер! Саид не понял сначала, о чем говорит родственник. Но сид Абдул пояснил: — Фарид решил исполнить каприз беременной одалиски, купил Лейле телевизор! А я предупреждал, что так делать не стоит! Думал, что Лейла изменилась, а она снова показала свое истинное лицо: она одалиска! Теперь на кухне и Джабира смотрит те-ле-ви-зор, и Зухра! — в голосе старика звучало глубочайшее презрение. — Зухра — итак ведьма и одалиска, всегда была ею. Но дочь Рахима? Лейла и ее, Джабиру, совращает ящиком шайтана! В моем доме никогда не появится ящик шайтана! Я даже телефон отключил, чтобы Дуния не болтала с невестками и Каримой. Так эта сплетница из дома Али норовит забежать в мой дом чуть ли не каждую неделю! — Так редко? — пошутил Саид. — Не ожидал от Каримы такой выдержки. Думал, она каждый день к вам заглядывает, оказавшись на медине. — Ещё чего! Немало сплетен ходит обо мне и моем риаде и без Каримы! Аллах! Дочь Мухамеда так ославила мой дом, что люди все ещё верят в джиннов, которые прилетают в комнату на верхнем этаже!.. Э… Так ты зачем звонишь, Саид? Хотел что-то узнать? Тебе что-то нужно? Старика было не провести, пусть даже Саид никогда не забывал старого дядю, а теперь, когда Рания и Мунир жили как бы под его присмотром, он и звонил часто. — Дядя Абдул, что известно о Рании? Как учится Мунир? Как ведет себя? Вы с ним по-прежнему изучаете Коран? Как его успехи? Сид Абдул и тут ответил полным возмущения голосом. — Я сам собирался тебе звонить и предупредить, Саид! Ты говорил, что не давал Рании развод. Так вот, отец твоей «все ещё жены» ищет ей мужа! Вся медина говорит об этом! И не только за моей спиной, недавно прямо спросили об этом. — И что — нашелся возможный муж для Рании? — удивленно, но с интересом спросил Саид. — Нет, развод Рания не получила, но если поиски ведутся с ее согласия, я не стану «препятствовать ее счастью». Саид произнес эти слова с иронией. И дядя Абдул это понял. — Напрасно смеешься, племянник. Рания приводит Мунира ко мне на занятия уже не в том виде, как раньше. Она стала более нервной, но выглядит так, как будто выставляет себя напоказ, а не как женщина, муж которой живет далеко. Разве она не должна беречь себя для мужа? Красота женщины принадлежит только ее мужу! А ее муж пока ещё — ты! — А что не так с Ранией? — насторожился Саид. Слова дяди были ему неприятны: что Рания ещё задумала? Неужели захотела развестись? Невероятно! Быть такого не может! Чтобы Рания отказалась от благ, которые имеет, будучи его женой? А дети? Она же понимает, что дети останутся с ним, если она войдет в другую семью женой другого мужчины? Какими бы правами не наделило женщин это время, все равно у Саида получится отобрать у разводящейся с ним женщины своих детей! — Вот послушай: Рания, эта одалиска, приходит в мой дом наряженная, накрашенная, украшенная золотом, а потом уходит куда-то, оставив твоего сына со мной. Куда уходит? Где бродит эта женщина? Аллах! Почему она не останется послушать уроки Корана вместе с сыном? Разве для нее не полезно услышать мудрость Аллаха? — Дядя Абдул, а кого отец Рании держит для нее на примете? –заинтересованно спросил Саид. (Знал бы он, как затаили дыхание под дверью Фатима и Хадижа, ожидая услышать ответ! Разумеется, они не могли слышать весь разговор, только фразы Саида, но все равно всё было понятно.) — Дуния всё разузнала! Аллах! Там даже два жениха на примете! И уже оба знают, что отец твоей жены о ней «беспокоится»! У меня с намеком спрашивали, не намерен ли ты дать развод одной из жен? Не собрался ли ты взять одну или даже двух новых жен — моложе и ещё красивее, чем жены, которые у тебя есть? — Дядя Абдул, кто эти мужчины? Я хочу знать, что за женихи появились у Рании! — начал терять терпение заинтригованный Саид. (Фатима и Хадижа, держа друг друга за руки, переглядываясь с «квадратными глазами», также ждали ответа из Феса с нетерпением! Два жениха у Рании! Пусть Саид повторит их имена вслух следом за дядей Абдулом!) — Аллах! А я все ещё не сказал, кто? Один — торговец сладостями, ты его не знаешь, он родственник сида Фаруха, переехал из Басры пару лет назад. Но он женат, ему за сорок, ищет вторую жену, так как первая жена уже не может рожать в силу своего возраста, а ему хочется иметь ещё детей. Жена дала согласие на второй брак мужа. Там не будет препятствий. — Хм… Странно, что Рания готова стать второй женой. А кто ещё? Что за претендент в отчимы моему сыну, который, разумеется, с ним не останется? Дядя Абдул описал и его: возраст, имущественное положение, примечательную внешность. Мужчина — вдовец. Рания может оказаться единственной женой. Но кто знает, жених-то не совсем уж беден. Оказывается, это торговец курами на медине. Саид молча слушал. Девушки под дверью кабинета изнывали от любопытства и пеняли на паузу в разговоре Саида и дяди Абдула. То, что слышал в трубке Саид, для них оказалось недосягаемо. Но вот снова послышался голос. — Дядя Абдул, что вы такое говорите? Карима покупала живых кур только у него? В его лавке? И теперь Рания может стать хозяйкой в его доме? Ее муж будет поставлять кур в дом дяди Али? Это же смешно! Она никогда не захочет так низко упасть! — Саид даже снисходительно рассмеялся. В ответ дядя Абдул разразился упреками, что Саид виноват сам в том, что поставил Ранию в неясное положение. Отсюда все сплетни и непонятные пересуды и предположения. — Так это сплетни с медины или отец Рании все же искал ей мужа, разговаривал с упомянутыми торговцами? — перестав смеяться, спросил Саид у дяди Абдула. — Твоя жена не должна бродить часами по рынкам, заглядывая в лавки, подметая подолом камни медины! Пусть сидит и слушает уроки, которые дает Коран верующим в Аллаха! потому и думают, что Рания высматривает себе будущего мужа, что бродит одна по Фесу! — Я поговорю с Ранией и проясню ее намерения, не беспокойтесь, дядя. И также дам ей совет, чтобы одевалась более скромно, сидела бы рядом с Муниром во время занятий, а не давала бы поводов для сплетен. — Хм, дашь совет? Аллах! Ты должен был бы дать ей несколько ударов плетью! Пусть носит никаб или паранджу! У Дунии была в запасе черная закрытая одежда! Я велю отдать ее Рании, а ты прикажи жене, чтобы она носила черный никаб, закрывала лицо. скромность — главное украшение женщины. — Я предложу ей. Скажу о Ваших пожеланиях. Надеюсь, Рания не сняла платок? Она не ходит по медине с распущенными волосами, как те женщины, которые ищут временных мужей? — вдруг озарило Саида при воспоминании о выходке Назиры много лет назад. У сестры было страстное желание выйти замуж, а поиски жениха для нее дядя Абдул все откладывал. Так она сама решила найти себе мужа — хотя бы временного… И вышла на улицу, сняв платок… Потом пришел один иностранец, торговец-араб сватать Назиру, захотел взять ее в жены на три года. Ему отказали. Разумеется! У Рании все ли в порядке с головой? Не замыслила ли она отомстить ему за то, что отослал из Бразилии? И неважно, что ее новый дом почти не уступает тому, какой она получила бы, останься жить в Бразилии! Рания никогда не ценила того, что он ей давал. Ей казалось, что достается мало, меньше, чем другим женам. — Плетью выпороть Ранию? Да, надо было давно прислушаться к Вашему совету, дядя Абдул. Теперь уже поздно, — с досадой признал Саид. — Никогда не поздно! — воодушевился старик внезапным согласием во мнении племянника. — Я могу от твоего имени наказать ее, как только узнаю о совершенном ею грехе. А если она, оставаясь твоей женой, у тебя за спиной выбирает мужа, это харам! Только скажи, и я организую для нее порку, иншалла! — Нет, дядя Абдул, не стоит. Не думаю, что Рания может променять меня на торговца курами или даже продавца из лавки со сладостями, пусть я и далеко от нее. Никакой порки, слышите, дядя Абдул? Скоро свадьба Хадижи. Нам не нужны скандалы! Для этого я и отослал Ранию из Бразилии, чтобы в доме наступило спокойствие. — Смотри, Саид, как бы одалиска не принесла тебе в подоле чужого ребенка! Куда она ходит? У нее появился молодой мужчина? Не будь самоуверен, не забывай истину: женщина светла снаружи, но темна изнутри. Если забыть о блуднице Жади и ее Лукасе… Ты уже в возрасте. Вспомни Лейлу: одалиска жила с Мухамедом, но грезила о молодом муже, мечтала о Фариде. Или Рания тратит в лавках деньги, что ты ей присылаешь? — Дядя Абдул, зачем вы так говорите? — тут уже возмутился Саид, но решив пропустить мимо ушей напоминание о Жади. — Рания не посмеет мне изменить! Она не сделает этого, даже если за ней не станет присматривать мой человек! А за ней и Муниром следят днем и ночью! — Тогда к чему ты установил за ней слежку? — ехидно спросил старик. — Верной жене надзор не нужен. Значит, что-то ты и сам заподозрил? — Нет, я не подозреваю Ранию и знаю, о чем говорю. Я, дядя Абдул, боюсь, что Фарид может захватить Ранию или моих детей в заложники, повторив то, что он проделал с Фатимой. Только поэтому! И мы с Вами это уже обсуждали! Всё, дядя Абдул, мой телефон почти разрядился, я заканчиваю разговор. Учту ваши жалобы на Мунира и Ранию. — Саид, даже осёл не упадет дважды в одну яму! Я имею в виду не тебя, а Фарида! Он не станет брать в заложники твою жену и детей. Разве внук моего приятеля не дал тебе твердое слово, не отказался от Хадижи? Хотя я и был против, ты знаешь. Хадижа могла бы вернуться к Фариду, простив ему всё! У нее двое сыновей от него! А Муниру и Рании я намерен напомнить об ужасах ада и о семейных ценностях, когда в следующий раз Рания приведет Мунира на занятие. Мы вместе прочитаем об этом в Коране. Спорить с сидом Абдулом было бесполезно, Саид это знал. Поэтому не стал продолжать бессмысленный разговор, но, вежливо простившись со стариком, Саид задумался. Надо бы разобраться, что происходит с Ранией. Почему ее отец решил подстраховаться? Или он так уверен, что брак дочери скоро закончится? Или Рании захотелось молодого тела, как Лейле? При всей братской любви к Мухамеду Саид все-таки мог понять, почему такой юной Лейле не понравился Мухамед, почему она не приняла его как мужчину. Но о себе Саид был более высокого мнения. Или он тоже стал староват для молодой женщины, которой нет ещё и тридцати? Неужели все его жены так думают и лицемерят рядом с ним, притворяясь любящими только ради благ, которые имеют, будучи его женами? Отогнав неприятные мысли, Саид задумался об отце Рании. Саид знал этого человека как вменяемого и осторожного. Только если Рания сама устала быть второй, третьей женой, сочла ссылку в Фес унизительным делом, она могла захотеть получить развод. Но торговец сладостями? Но владелец лавки, торгующего живыми курами?! Знали бы Фатима и Зулейка! Знала бы Хадижа! Нет, это домыслы сплетников Феса. Рания отвергнет ТАКИХ женихов, даже если он, Саид, даст ей развод. Если бы торговцы были молодыми красавцами, богатыми, как он, даже тогда Рания задумалась бы, опасаясь повторения уже пережитого. Мысли о Рании и слова дяди Абдула взволновали Саида. Он захотел узнать правду. После обманщицы Жади, после побега Фатимы он уже не доверял никому из женщин. Разве что Зулейка была не запятнана в его глазах. Саид тут же подключил ноутбук к программе, помогающей удаленно следить за происходящим в доме Рании в Марокко. И пока компьютер загружал нужные файлы, Саид обдумывал сказанное дядей Абдулом. 20. Часть 36. Глава 20. Саид наблюдает за Ранией. …Потрясенные услышанным, Фатима и Хадижа тихо-тихо ретировались от двери кабинета, боясь оказаться обнаруженными. В комнате Фатимы они плотно закрыли дверь и без сил опустились на диванчик. Хотелось немедленно всё обсудить! — Хадижа, я в шоке! Не верю, чтобы Рании захотелось стать женой торговца курами! — Я тоже не верю! Дядя Абдул уже так стар, что мог что-то перепутать. — Я думаю, виноваты сплетни медины. Взять хотя бы Кариму: при всей к ней симпатии, она же столько добавляет от себя фантазий, когда не знает подробностей, домысливает то, чего не было и быть не могло. А потом рассказывает на медине с искренней убежденностью, что все так и было, как она додумала. — Да, я тоже заметила, что ей хочется приукрасить услышанное, сделать сплетню более интересной, — согласилась Хадижа. — Но торговец курами?! Хадижа, узнай мы об этом раньше, хи-хи, могли бы заказать для Рании заколку с фигуркой курицы. Зулейка могла бы помочь разработать механизм для украшения, чтобы курица хлопала крыльями при малейшем шаге Рании… Хадижа весело рассмеялась. — Вот у тебя фантазия! А мне было жалко Ранию, когда я думала, что ей приходится сидеть одной в своем доме, с маленькими детьми, с которыми даже не поговорить ни о чем серьезном. — Я слышала, что к ней иногда приходит сестра. Мне как-то Зулейка рассказала, а ей — Саид. — Амина? Это та ещё змея, только умная и хитрая. Непонятно, почему Рания такая вспыльчивая и завистливая, совершенно не сдержанная. Ее чувства и мысли понятны всем, ничего не может скрыть. — Хадижа, а какая она? Я мало общалась с Аминой, когда она у нас гостила в тот раз, помнишь, перед историей с разбитым зеркалом, когда Рания швырнула в него ожерелье… — Помню. Амина не раз приезжала к нам в гости и до твоего появления в нашей семье. В первый раз — при маме. Помогала Рании выживать ее из дома, и у них всё получилось. Амина шпионила для Рании, делала гадости исподтишка. Мама всё знала, но ничего не могла доказать и уличить интриганку. Это тот случай, о котором говорит дядя Абдул — она светла снаружи, темна изнутри. — А Зулейка мне как-то говорила, что Амина — хорошая, добрая, рассудительная. Она так ее хвалила! Удивлялась, почему Рания не учится у сестры вести себя в семье по-умному, — припомнила Фатима старый разговор. — Это потому, что Зулейка не столкнулась с желанием Рании разрушить ее брак с моим отцом. — Ты слышишь? — вдруг замерла Фатима. — Кажется, кто-то вошел в дом. Внизу слышны голоса. Это голос Мириам и ещё один женский. — Наверно, это Зулейка! Она говорила Мириам, что заедет к нам сегодня. Спустимся в гостиную? — сказала Хадижа и тут же хитро прищурилась: — Как думаешь, рассказать Зулейке о женихах, которых ищет для Рании ее семья? — Нет, что ты! Молчим обе! Твой отец сам всё ей расскажет, иначе мы можем выдать себя. Откуда мы могли бы узнать новость, если не подслушивали разговор? Саиду может не понравиться, — предостерегла младшую подругу Фатима. — Фатима, ты поняла, что Карима знала, не могла не знать о поисках женихов, но нам ничего не рассказала? Почему это? Самира тоже не знает, иначе она поделилась бы новостью с мамой, тетей Латифой или с ларой Назирой, если не с нами. — Нет, Хадижа, твоя сестра Самира вовсе не сплетница. Она могла и промолчать, чтобы не дать разлететься сплетням. Только не от нее. Видишь, она даже о письмах Фарида никому не стала рассказывать. — Кстати, мы же хотели снова ей позвонить! Если не смогли дозвониться утром, давай попробуем позвонить вечером. — Мало ли, какие у них с Лео дела. Наверно, она очень занята, если не ответила на наш звонок. Она же видела в телефоне, что мы звонили! Девушки успели спуститься в гостиную, где застали на диване няню с младшими детьми Зулейки. Амир тоже тихо сидел рядом, а голос Зулейки доносился из кухни, где она что-то обсуждала с Мириам. Фатима и Хадижа позвали служанку, велев принести всем чай и как можно больше выпечки. Вернулась Зулейка, сказала, что Саид, которому она позвонила, попросил ее подождать в гостиной, так как он пока занят. Им принесли чай и ещё теплое печенье. Аромат корицы разнесся по помещению, смешиваясь с запахом свежих роз из новой вазы возле дивана. За чаепитием завязался разговор, и Фатима видела, как Хадижу распирает от желания поделиться с Зулейкой новостью о Рании. Но она молчала, бросая трагичные взгляды на Фатиму, которая сурово сдвигала брови, призывая молчать. Зулейка, выпив стаканчик чаю, собралась, как оказалось, решить одно дело. — Знаешь, Фатима, я тут позвонила одной приятельнице, с которой училась когда-то ювелирному мастерству. У меня даже есть диплом, — скромно напомнила она. — Я узнала, что София, так зовут ее, теперь владелица небольшой ювелирной мастерской, живет в Париже, изготавливает необычные украшения. Но, имея возможность изготавливать изящные украшения, владея талантом в изготовлении вещиц, София ограничена в фантазии. Ей не хватает оригинальных идей для своего творчества. Она умеет воплощать задуманное, но совершенно не способна придумывать интересные вещи! А сейчас она жалуется на творческий кризис. — Да? А мне всегда казалось, что это и есть самое простое, — вежливо заметила Фатима, все ещё не понимая, к чему клонит Зулейка, какое отношение всё это имеет к ней. — Так вот, я поделилась с приятельницей историей, как мы обдумывали броши к свадебному торжеству, и София захотела воплотить некоторые наши задумки в жизнь. Но ей нужно наше согласие. Ведь твои фантазии, Фатима, это твоя интеллектуальная собственность. Фатима удивилась, даже заподозрила, нет ли в этом подвоха. Зулейка уехала, не живет больше в этом доме и теперь решила как-то подставить ее, зная, что второй жене до нее не дотянуться, если удастся скандал? Но потом Фатиме стало стыдно. Зулейка — не Рания, не станет так интриговать и опускаться до подлостей. И что она выиграет? Она итак первая жена. А вредить, чтобы выжить соперницу из семьи, она не станет. — Я не совсем понимаю, что ты хочешь сказать. Самое интересное украшение было придумано тобой. Птичка на ветке с розой. А мой павлин… — Нет, нет! Вспомни: между делом ты подала идею с колье из мелких обезьянок! И ожерелье с попугаями! Для нас, живущих в Бразилии, эти животные и птицы не экзотика, а вот в Европе… — Но это были бы украшения, которые мало кто захотел бы купить! Твоя подруга желает заработать, так ведь? Только не серьезные дамы, не леди. Это украшения из области бижутерии! — Фатима, есть люди, которым хочется иметь эксклюзив! Мелкие попугайчики, раскрашенные яркими красками, с вкраплениями крохотных драгоценных камней, при том, что каждый попугай будет особенным, не похожим на другого из ожерелья. И крылья можно по-разному расположить, и поворот птичьей головки, и клювы — открыты или закрыты… — …а в клюве попугайчик может держать ягодку из круглого рубина или изумрудного жучка и прочее, — подсказала Хадижа. — Или вот ожерелье из бусин в виде цыплят и кур, лучше даже не живых, а потрошеных. Ожерелье из золотых кур-гриль! — не выдержала Хадижа, пофантазировала, хотя бы так высказав рвущуюся из нее тайну. Но Зулейка ничего не заподозрила и похвалила Хадижу. — И такая идея неплоха. А с обезьянками тоже можно придумать варианты: у каждой в лапках что-то есть, держат бананы или ещё какие-то фрукты, даже ветку или палку, на хвосте висит лист с дерева. У обезьянок могут самые разные позы. Но все зверьки должны быть соединены в одно ожерелье. — Отлично придумано! — согласилась Фатима. — Будь я ювелиром, открыла бы новое направление в этом искусстве. Не знаю, какое название придумать этому течению в ювелирном искусстве. — Так ты можешь поучаствовать! Опиши придуманные тобой украшения, составим договор, я отправлю документы Софии. Будешь получать проценты от продаж. — Не знаю, стоит ли мне соглашаться, — смутилась Фатима. — Это ответственность, это же своего рода работа, обязанности, обязательства! — Но обещай подумать! — Зулейка, ты можешь просто подарить мои идеи подруге. Я ни на что не претендую. Но если появятся новые задумки, я тебе о них расскажу, — улыбнулась Фатима. — Например, детские брошки от сглаза на шапочки. Не всем известна «рука Фатимы», можно ведь и золотую обезьянку на листе пальмы сделать. …Зулейке пришлось ждать Саида довольно долго. Дети начали уставать, и няне было велено уложить малышей спать в бывшей детской. Потом Зулейка и Фатима продолжили беседу, проверив вместе с Хадижей, как дела у Назрин и у Джамиля и Амрана. Все пили чай, а Хадижа читала Амиру сказки из своей старой детской книжки. Саид забыл, что внизу в гостиной сидит в ожидании его первая жена, с которой ему было необходимо обсудить очередные приготовления к надвигающейся свадьбе. Как только загрузилась программа слежения, Саид приник к монитору, всматриваясь в изображения того, что охватывали видеокамеры почти в каждом помещении и возле дома. Он внимательно рассматривал детали быта скандальной жены и провинившегося сына в нескольких окнах, на которые был разделен монитор. Саид обещал себе, что просмотрит также архив записей хотя бы за последнюю неделю. Аллах! Рания уехала, но покоя это не принесло. Скандальная женщина сумела создать проблемы даже из Марокко. Но где же она? Должна быть дома. В Фесе уже поздний вечер. Саид высчитал это, учитывая разницу во времени между Рио и Фесом. Рания, уложив детей, сама должна была уже спать. Дети спали, он видел их в кроватках. Но где же Рания? И вот на экране произошло движение. Саид увидел, как его третья жена вошла в свою комнату, присела к зеркалу, взяла щетку для волос и принялась с печальным видом водить ею по густым темным волосам. Потом Рании что-то пришло в голову, и она как-будто начала «играть на публику». Манеры ее изменились. Она все ещё рассматривала себя в зеркало, но стала нервничать, поглядывая, как показалось Саиду, в его сторону, т.е. туда, где находился скрытый «глазок». — Неужели она поняла, что в комнате установлено видеонаблюдение? — заподозрил Саид. Рания же то металась от зеркала к шкафу, перебирая платья на множестве вешалок, то переставляла флаконы с духами, брызгая на себя выбранными духами. — Странно, это ещё для чего? Или… для кого? — терялся в догадках муж. Вдруг на лице женщины появилась ехидная усмешка. Рания открыла ключом ящик комода и достала по очереди две объемистые шкатулки с драгоценностями, откинула на обеих крышки и принялась доставать одно за другим украшения, примеряя их и красуясь перед зеркалом. Отобрав несколько браслетов, кольца и серьги, достав футляр с дорогим ожерельем, Рания убрала, наконец, шкатулки обратно в комод, закрыла ящик на ключ, спрятала ключик в небольшую сумочку, которую положила в ящик столика у кровати. То, что она сделала потом, поразило Саида и заставило всерьез задуматься над услышанным от дяди Абдула. А если его слова — правда? Рания достала из недр шкафа… костюм для танцев. Держа в руках то лиф, то юбку, рассмотрела костюм со всех сторон и осталась довольна. Потом бросила обе части костюма для танцев на кровать и включила аппаратуру на дорогом комоде. Послышалась мелодия. Очень знакомая мелодия, как подумалось Саиду. Слышимость была очень плохая. Далекое расстояние для наблюдения или он просто не умеет настраивать программу? Однако дорогое оборудование позволяло не только видеть и наблюдать, что происходит в доме и вокруг него, но и слышать голоса. Рания принялась танцевать под знакомую мелодию, как когда-то танцевала для Саида. Он уже не раз видел этот танец. Отверженная жена вспоминает прошлое и тоскует по утраченному или надо понимать это как-то иначе? — Но Рания не может знать, что я наблюдаю за ней! — напомнил себе Саид. — Значит, появился некто, о ком Рания теперь мечтает и готовится танцевать для этого незнакомца. Ещё и мою мелодию использует. Кровь прилила к лицу Саида, когда он вспомнил однажды вернувшуюся из развалин Жади, под черной одеждой которой был надет на голое тело костюм для танцев. Пришла, разгоряченная любовным свиданием с Лукасом, довольная и счастливая, ведь она танцевала для него, в чем и призналась, глядя в глаза Саиду! Неужели Рания пошла по ее следам? Он так постарел, что даже его деньги не могут удержать красивых женщин рядом с ним? Саид дал слово прояснить всё ещё до того, как сможет прилететь в Марокко и уже на месте разобраться с неверной женой. Торговец курами! Подумать только! У кого узнать подробности о нем? Описанию, данному дядей Абдулом, он не доверял. Приземистого и полного лавочника старик считал красивым и здоровым. Наверно, из этих двоих, о которых Рания не может не знать, если уж ее отец с ними пообщался, она выберет в мужья вдовца. Дядя сказал, что тот тоже не юноша, чуть ли не ровесник Саида — ему около пятидесяти. Но не звонить же Кариме, не просить рассказать, что ей известно о «женихе». Саид решил, что даст задание своему человеку собрать сведения об обоих торговцах, а также внимательно проследить за Ранией, подмечая, как она ведет себя в лавках этих мужчин. Аллах, что же происходит в Марокко?! Тем временем там, за монитором, танцы прекратились, и теперь Рания, взяв со столика Коран, к удивлению Саида, принялась листать его с умным видом, делая вид, что читает избранные места. Вид при этом Рания приняла благодетельный и смиренный. — Лицемерка! Но для чего она это делает? Не себя же хочет обмануть? — не понимал Саид. И он тут же зашел в файл, где был собран видеоархив наблюдений за неделю. Выбрал наугад файлы, начал просматривать. Увиденные сцены удивили Саида тем, как менялось поведение Рании: то она вела себя, как обычно: занималась домашним хозяйством, гуляла с дочкой и Муниром во дворике у дома или отправляла на прогулку с детьми няню. То отчитывала служанку за некачественную уборку и плохо выполненные прочие дела, то бродила по лестнице и комнатам дома с Райханой на руках. Девочка отчего-то часто плакала. Кажется, у ребенка лезут первые зубки? Саид стал отцом такого количества детей от четырех жен, но так и не запомнил, с какого месяца у малышей режутся молочные зубки. Или Райхана больна чем-то другим? Стоит выяснить это у Рании. Мунир же чаще всего что-то читал, рисовал, играл, занимался, уткнувшись в планшет. Были и пустые съемки, когда Рания покидала дом с детьми и в сопровождении слуги, навязанного Саидом для охраны. Она выбиралась из дома вовсе не для блужданий по медине, как предполагал сид Абдул, не на рынок или за покупками в лавки, чем занималась прислуга с кухни, но через полгорода они с Муниром и Райханой добирались до риада дяди Абдула, чтобы сын Саида брал уроки Корана у мудрого старшего родственника. Куда ходила и чем занималась Рания, пока Мунир проводил время на занятиях у сида Абдула, Саиду тоже было известно. Его соглядатай и не скрывал от женщины, что не спускает глаз с нее, жены хозяина, по его же повелению, шагая за ларой Ранией, следуя повсюду, куда бы ее не понесло. А потом звонил или присылал по электронной почте отчеты Саиду о каждом ее передвижении. Всё это успокоило Саида: у Рании просто не было возможности для тайных маневров. Но вот заглядывает ли она в упомянутые дядей Абдулом лавки? Ему некогда было просматривать все видео, Саид решил расспросить об этом своего шпиона. В одном видео он также смог наблюдать визит в дом Рании ее сестры Амины. Эту хитрую и умную особу Саид недолюбливал ещё со времен ее появлений в Рио. Но она была родной сестрой жены, и он не мог не принимать близкую родственницу в своем доме. К тому же она не пыталась участвовать в интригах Рании против него и других его жен, насколько это было ему известно. Наоборот, как ему рассказывала Зулейка, Амина одергивала сестру в ее стремлении сделать гадость Фатиме. Он был даже благодарен старшей сестре Рании за ее благоразумие. В свое время дядя Абдул, выбирая племяннику жену, когда Саиду захотелось наказать Жади, решил, что Саиду как мужчине понравится юная красавица Рания, которую он, помнится, сравнил тогда с нежным персиком. Как бы сложилась семейная жизнь Саида, сосватай дядя Амину? Пожалуй, у него и теперь было бы две жены: Жади и Амина. Но был бы он счастлив? Жади не перестала бы мечтать о Лукасе, а Амина осталась бы для него пресным авокадо. На персик она никак не тянула. Саид прищурился и напряг слух. — Что же они обсуждают? Разговаривают так тихо, что даже чувствительная аппаратура не слышит, — досадовал он, желая знать, чем живет теперь вдали от него Рания. Амина не может не знать о переживании их отца за младшую дочь, но и не рассказать Рании об этом тоже не может. Разве хочет Амина, чтобы сестра со скандалом развелась с богатым Саидом Рашидом и стала женой торговца с медины Феса? Саиду такая перспектива лично для себя и своей семьи тоже казалась унизительной, он надеялся, что Амина сможет увещевать оскорбленную и жаждавшую мести сестру. Саида так накрутили слова дяди Абдула, что ему пока в голову не приходило, что всё может быть иначе, не тем, чем кажется. Он уже готов был выключить просмотр, как в одном из видео появление его сына Мунира подсказало ему правду. Мальчишка, оказавшись в материной комнате один, но настороженно оглядываясь на дверь, прошел в центр комнаты и остановился, глядя… в монитор! Саид вздрогнул, поймав взгляд сына, устремленный прямо ему в глаза! Мунир показал неприличный жест, потом высунул язык и стал кривляться на монитор, что и наблюдал ошеломленный Саид, нахмурив брови. Но потом мальчишка произнес имя Фатимы. Оказывается, всё это относилось ни к нему, а ко второй жене. И пока Саид соображал, как понимать поведение ребенка и при чем здесь Фатима, в комнату вошла Рания. Она успела заметить жесты сына и услышала адресованные ее сопернице ругательства, поэтому очень испугалась, схватила сына за руку, оттащила к дивану и с ужасом на лице принялась что-то тихо втолковывать ему в ухо. — Аллах! Что такое? — все ещё не понимал Саид. И тут он услышал вопль сына: — Нет, пусть Фатима знает, что я о ней думаю! Она плохая, из-за нее отец отослал нас в Марокко! Фатима, мы с мамой знаем, что ты подсматриваешь за нами по видео! Я хочу, чтобы у тебя глаза вывалились! Ослепни, одалиска! — Молчи, молчи, Мунир! Ради Аллаха, замолчи! — чуть не плача, уже в полный голос уговаривала сына Рания. — Или мне придется тебя наказать! — Так вот в чем дело! — дошло, наконец, до Саида, когда он уже выключал аппаратуру. Значит, охранник, которого он недавно уволил, не только рассказал Рании о видеонаблюдении вокруг дома, но и открыл ей секретный пункт договора, который не имел права разглашать. А сам пытался убедить Саида, что ни в чем не виноват, когда тот его увольнял за длинный язык. Теперь стало понятно, почему так странно ведет себя Рания. Она ЗНАЕТ, что в любой момент может быть видима для Саида. Но она вообразила, что не только он может вести наблюдение за ней, но и допустить к этому и Фатиму, и Хадижу. решила, что они всей семьей могут сидеть у монитора компьютера и с интересом следить за жизнью Рании и ее детей, отдаленных от семейства Рашидов! Тайна стала известна и Муниру. — Значит, Рания все-таки танцевала для меня! — с удовлетворением подумал Саид. И украшения она перебирала с таким театральным видом тоже для меня или думая, что на нее может смотреть Фатима. Фатима! Неужели?! Нет, его жена не могла добраться до ноутбука, который всегда находится при нем или в закрытом на ключ кабинете! Не по ночам же она проникает туда через закрытую дверь! Ключ от кабинета теперь имеется только у него, он единственный, дубликата нет. Если только Фатима догадалась, как провести ту же программу на свой ноутбук. Нет, и это не может быть правдой! Слишком непросто даже для такой умной и образованной молодой женщины как Фатима. Но Рания… Так вот в чем может быть причина ее желания найти себе другого мужа! Узнав, что за ней ведут слежку в доме, что нет угла, где бы она могла укрыться, Рания просто не выдержала психологически, сломалась. Золота у нее две шкатулки, две огромных шкатулки с очень дорогими украшениями! Саид успел переправить в Марокко и самые дорогие украшения, драгоценности стоимостью в целое состояние! Ей хватит средств от их постепенной продажи до конца жизни, если вести скромную жизнь жены торговца с медины. — Нет, быть такого не может! С кем мне обсудить проблему, но так, чтобы по медине не пошли разговоры? Есть только два человека, которым я мог бы довериться: сид Али и Зорайдэ. Они никогда не проговорятся и не станут использовать мой интерес к щекотливому делу против меня. Саид решил позвонить сиду Али завтра же. Он спустился в гостиную, где уже переживала из-за непредвиденной задержки Зулейка. Но Амир бросился к отцу с радостью, раскрыв руки для объятия. Саид подхватил его, поднял на руки. Узнав отца, на диване радостно защебетала на непонятном малышовом языке и Бадра, взмахивая пухлыми ручками. Сонную, ее достали из кроватки, готовясь к скорому возвращению домой. Фатима, сидя рядом, придерживала дочку Саида, чтобы та ненароком не упала с дивана. Няня занималась младшим ребенком, которому всего-то было несколько месяцев. Зулейка чутко следила сразу за всеми, но встала при появлении мужа, зная, что разговор о свадебных делах Саид будет вести не здесь, на диване. В углу зала за колонной стоял ещё один его рабочий стол, теперь заваленный полученной ещё вчера, но и сегодня почтой: газетами, письмами и рекламными проспектами, которые так и не разобрала Фатима. Зулейке показалось странным и даже обидным то, что Саид не только не сделал замечание или внушение второй жене, но собственноручно отодвинул мешавшую ему кучу бумаг в сторону. Но и Зулейка не стала обращать его внимание на допущенную второй женой оплошность. Наверно, теперь в доме сложились вот такие порядки. Это их дело! Быстро обсудив свадебные хлопоты и договорившись, как решить проблемы, Саид отпустил Зулейку с детьми домой, пообещав на следующий день приехать в ее дом и остаться ночевать в ЕЕ ночь. Затем, поднявшись к себе в кабинет и вернувшись к ноутбуку, Саид вновь принялся обдумывать предостережения дяди Абдула и поведение Рании. — Нет, Рания не может потребовать развод. Сплетни про женихов не стоит принимать во внимание. Она танцевала и наряжалась для меня. И везде, когда Рания вспоминала о том, что я могу следить за ней, она старалась показать, какая она заботливая мать, хорошая хозяйка, ревностная мусульманка, если даже Коран часто берет в руки! Но я не напрасно уволил болтливого охранника! Так размышлял Саид. Увиденное на экране, как и услышанное по телефону в разговоре с дядей, не давало ему покоя. А Рания, кажется, решила, что главное наблюдение за ней он ведет именно в ее комнате. Наверно, осмотрела весь дом, но кнопку глазка обнаружила в своей же спальне. А Мунир сообразил, как можно передать сообщение женщине, которую он невзлюбил из-за невзгод в жизни матери. — Но почему Рания решила, что я способен устроить шоу для оставшегося в Бразилии семейства? Что она обо мне думает? — уже бесился Саид. — Когда это я подло поступал с женами? Рания наказана за скандалы и неправильное воспитание сына. Мунира я вынужден теперь передать в руки дяди Абдула. Он ребенка дурному не научит! Ему придется многое переделать в характере Мунира. Саид подумал, что стоит все-таки дать Рании знать о себе. Он забросил третью жену, сначала даже подумывая дать развод после свадьбы Хадижи, но не теперь… Теперь ему самолюбие не позволяло породниться с продавцом кур или пусть даже торговцем из лавки сладостей. А Рания ещё молода, нарожает новому мужу много детей, которые станут родственниками, братьями и сестрами его Райхане и Муниру. Но они же породнятся и с другими его детьми и детьми Мухамеда! Теперь он очень хорошо прочувствовал то, что испытал его брат Мухамед, когда узнал, что бывшая жена-одалиска Лейла ждет ребенка! Эта проблема требовала, как оказалось, немедленного решения! Саид понял, что завтра же он обязан позвонить отцу Рании, чтобы прояснить ситуацию с разводом. Точнее, заявить о том, что никакого развода с Ранией не предвидится, поэтому слухи о поисках женихов для нее стоит пресечь. Разве он, Саид, не имеет права отселить жен в разные дома, в разные города и даже страны, выделить жене содержание, а сам он по возможности станет навещать каждую, когда решит, что ему это нужно, что время настало? И очень кстати следует передать Рании подарок к свадьбе Хадижи: перо птицы, усыпанное драгоценными камнями, настоящий шедевр бразильских ювелиров. Неужели Ранию придется везти на свадьбу в Бразилию, чтобы всем на медине Феса стало ясно, что слухи и сплетни не всегда правы? Нет, проще самому слетать в Марокко, навестить скандальную жену и увидеть детей. Но Мунир не изменился и не исправился, не понял, за что был наказан. Иначе он не вел бы себя так перед видеоглазком, зная, что в любое мгновение его могут увидеть. И прежде всего — отец, а не Фатима. Саид прилетит в Марокко, лично убедится, что Фарид и его окружение не готовят подлость к свадьбе его дочери, разберется с Ранией. А вот Муниру придется перебраться жить в дом дяди Абдула. Пусть старик примется за воспитание со всей строгостью! Саид не имел для этого времени, зарабатывая деньги на роскошную жизнь для жен и детей, но Рания не справилась с воспитанием его старшего сына-наследника. Теперь пришло время дяди Абдула. Аллах, как хорошо, что старый дядя все ещё в здравом уме и при хорошей памяти! Он так же строг ко всем, как когда они с Мухамедом были детьми. Перед тем, как отправиться в гостиную отдыхать, просмотреть новости в газетах, Саид проверил, нет ли пропущенных звонков на телефоне. Был, был входящий от Жади! Наверно, она звонила, когда Саид отключал сотовый на время совещания. Значит, мать Хадижи узнала новости о Фариде и забеспокоилась. Пусть подождет. Саид чувствовал, что сегодня у него уже нет сил, чтобы общаться с бывшей женой. Жади начнет кричать в трубку, требовать, настаивать, напирать на него. Но она должна понимать, что в этот раз цель у них общая: не позволить Хадиже и Азизу после свадьбы лететь в Марокко. Он со своей стороны все для этого сделает. Она тоже должна убедить дочь быть благоразумной. Он отключил телефон, оставил его рядом с ноутбуком и рабочим портфелем, затем поднялся из-за стола и вышел в коридор, не забыв закрыть дверь на ключ. 21. Часть 36. Глава 21. Рания в Фесе. Как только Рания некоторое время назад убедилась, что в комнате установлен «глазок», она поняла, что каждую минуту жизни в доме и вне его нужно помнить о том, что несколько пар глаз могут наблюдать за ней и ее детьми и подвергать обсуждению каждый ее шаг, каждое слово. Это было тяжело психологически — постоянно чувствовать себя в центре внимания. И кто знает, кто ИЗ НИХ и когда наблюдает, добравшись до специального оборудования Саида. То, что Саид мог позволить следить за отосланной в Марокко подальше от семьи в канун свадьбы Ранией и малышами, она не верила. Нет, сам Саид так не поступил бы. Но есть Фатима, которая способна как убедить Саида, уговорить, подольститься, наконец, к нему, чтобы добиться желаемого, так и сама она с университетским образованием сможет сообразить, как подключиться к видео. Саид может даже не знать о коварстве Фатимы. Если ей случайно стало известно о том, что Саид ведет наблюдение за третьей женой, Фатима не упустит случая поучаствовать в неожиданном развлечении. И Хадиже откроет секрет. Быстро устав от ощущения, что за ней каждую секунду наблюдают чьи-то глаза, Рания почти решилась поговорить с Саидом, признаться, что ей известно о глазке в ее комнате и во дворе, и попросить проверить, не пользуется его аппаратурой для слежки и Фатима. Это не правильно! Саид может желать знать всё о жизни жены и детей, обитающий вдали, но разве это позволено делать другим женам? Она же ни за кем не следит? Для Фатимы подсматривать — это харам! Она так только думала и желала высказать Саиду, но сначала не получалось дозвониться, потом у Рании пропала смелость. Она стала нервной, заставляя себя «играть на публику». Да, она следила за собой, чтобы выглядеть так же хорошо, как в доме Саида, когда она там жила. Она заботилась о детях, играла с Райханой, с Мунирчиком. Но и мальчик тоже стал каким-то дерганым, часто злился и даже огрызался. И он очень боялся бывать в доме дяди Абдула. Но потом и он узнал, что в доме есть видеонаблюдение. Рания вместе с ним обошла весь дом, осмотрела каждую стену и предмет мебели в поисках «глазков». Разве охранник, которого недавно уволил Саид, не проговорился, что видео есть не только для наблюдения за территорией вокруг дома, но установлены глазки и внутри, в комнатах? Фантазия Рании тут же нарисовала, как теперь развлекаются жены Саида и Хадижа. Собираются перед экраном и хохочут, обсуждая неловкие действия или поступки Рании. Но Мунирчик сообразил, что при запрете для них с матерью звонить в Бразилию, они могут проговаривать свои претензии и все, что угодно, стоя перед видеоглазком! — Нет, сыночек, так делать не стоит! — сразу же испугалась Рания, понимая, к чему это может привести. Мальчик вроде бы согласился с ней, но потом она застала сына у себя в комнате, когда он показывал язык в сторону, где они обнаружили единственный, плохо замаскированный «глазок». Где-то в доме были и другие, но она и Мунир их не нашли. Рания даже порадовалась, что нашли только один «глаз». Незнание — это спокойствие. Иначе она просто сошла бы с ума! Даже на шумной и многолюдной медине ей дышалось легче, хотя и там было много глаз, которые следили за каждым ее словом и движением! Так ещё и новый охранник, злобный, молчаливый, не пропускающий ни единого ее шага, араб в черном тюрбане и широкой джеллабе, такой длинной, край которой касался камней мостовой, раздражал Ранию. Он тоже всем видом давал понять, что он всё видит и замечает, что обо всем узнает сид Саид! Человек-«глазок». Сначала его постоянное присутствие злило Ранию, но потом она была благодарна соглядатаю мужа. Сестра Амина объяснила то, что не приходило ей в голову. Однажды, когда они сидели в гостиной и пили чай, Амина долго мялась, не решаясь рассказать неприятную новость из их семьи. — Рания, отец думает, что Саид не просто так отправил тебя в Марокко. Он отселил вас с детьми перед свадьбой Хадижи, но потом, когда праздник состоится, даст тебе развод. — Что?! — с возмущенным видом воскликнула в тот раз Рания, хотя в глубине души и сама опасалась именно такого исхода семейной жизни. — Да, Рания, отец думает именно так. Аллах! Сестра, ты столько ошибок совершила, оказавшись женой такого выгодного жениха и мужа. Другая, получив Саида в мужья, каждый миг дорожила бы своим положением и никогда не совершила бы тех ошибок, которые сделала ты. — Прекрати, Амина! Ты и сама не единственная жена у мужа, могла бы понять меня, каково это терпеть сначала Жади, потом Зулейку. а теперь ещё и Фатиму! — Но я терплю других жен мужа, как и они — терпят меня! Надо быть мудрее и хитрее. Ты однажды поплатилась за скандальный характер и оказалась временной женой рыбака, а я тебе говорила, предупреждала, что твои выходки не доведут до добра! Но тебе повезло: Саид всё простил, пожалел сына и вернул тебя своей женой. Но ты и тогда не сделала выводов, не притихла, стала прежней Ранией! И вот тебя снова отослали из дома. И знаешь, в этот раз все окажется для тебя намного хуже! — Амина, что тебе известно?! — испуганно перебила Рания сестру. — Говори! О чем рассказал тебе отец? Саид ему звонил? Что он сказал? — Рания, я хотела бы рассказать тебе, но боюсь, что наделаешь глупостей. А тебе нужно быть теперь очень, очень осторожной! Выверять каждый шаг, взвешивать каждое слово! — Почему не отвечаешь прямо на мой вопрос, Амина?! — страшно занервничала Рания. Она даже не заметила, как пролила чай на любимое платье! Амина знала, что пятно с этой ткани теперь невозможно будет отстирать. Поэтому она даже не стала указывать сестре на пролитый чай, а решила все-таки исполнить ее просьбу. — Тогда слушай: отец был уверен, что Саид со дня на день даст тебе развод, как только вы с детьми немного обживетесь в новом доме. Подозрения отца подтвердились, когда стало известно, что Саид отправил твои драгоценности в Марокко. Он ведь не собирался это делать, но сделал. Золото — твой махр. Драгоценности оценены в огромную сумму. Рания — да ты очень богатая женщина! Получив развод, тебе не придется долго оставаться без мужа. — Зачем кому-то знать о моем золоте?! — испугалась Рания. — Или ты уже всем разболтала? — Никому я ничего не говорила, — с обидой возразила Амина. Рания невольно окинула сестру почти презрительным взглядом: на ней была совсем недорогая одежда, так и золоту по качеству и цене было далеко до украшений Рании! Сестра просто завидует ей, умирает от зависти! Ещё и рада будет, если ее ограбят! Потом она испугалась, что Амина поймет, какие мысли бродят в ее голове. Рания заставила себя улыбнуться, сказала: — Рассказывай дальше. Я уверена, что отец поговорил с Саидом! — Да, он поговорил — когда Саид сам ему позвонил и объяснил, почему и за что он выслал вас прочь от семьи. Но не это главное, Рания! Отец, так и не дождавшись вашего развода, все-таки был уверен, что дело закончится именно так. Поэтому решил поискать тебе возможного мужа в Фесе. Понятно, что это должен быть неприхотливый мужчина, который не станет обращать внимание на твое скандальное прошлое. Но он должен оценить твою красоту, молодость и здоровье. Теперь твоя ценность в том, что ты можешь рожать детей. Твой потенциал — не менее десяти детей. Рания слушала, не веря ушам. Какой ещё муж? Какой развод? Саид отходчив, он выдержит паузу, а когда сочтет наказание достаточным, снова вернет ее и детей в Рио. Но даже если оставит в Марокко, он не бросит детей и не забудет, что она все ещё его жена! Но не думала ли она сама недавно совсем иначе? Рании стало очень страшно, но и это оказалось ещё не всё! Амина добавила, что отец, кажется, совершил промах: он проговорился среди приятелей, что готов найти мужа для Рании, которая может получить развод. И люди тут же угодливо подсказали ему, что есть на медине два уважаемых человека: торговцы, владельцы лавок. Один торгует курами, другой — восточными сладостями, рассчитанными на туристов. «Куриный король» с улицы недалеко от мечети — вдовец, но ещё не совсем старый. Другой — торговец сладостями — женат, но у него только одна жена, а детей Всевышний не дал. И мужчина винит в этом жену! Готов взять ещё одну или даже двух молодых жен, которые родят ему много детей. Первая жена не будет против. — Торговец курами? — ужаснулась Рания. — Почему отец решил, что я соглашусь?! — Куда ты денешься? Кто станет тебя слушать? — усмехнулась Амина. — Вся медина помнит, что Саид Рашид не раз давал тебе разводы, что у тебя был и временный муж! И теперь твой переезд в Фес оценивают именно как развод без скандала, но пока ещё не официальный. — Это неправда! Саид каждой жене купил по дому! Позвоните Зулейке, узнайте у нее! Мне Саид купил этот особняк, потому что Мунир — его старший наследник, ему нужно напитаться нравами и обычаями предков! — О, как ты умеешь говорить! — удивилась Амина. — Но как бы там ни было, дело в том, что слухи о твоем разводе покатились по медине. А теперь заговорили, что есть и претенденты в женихи, которых одобрил наш отец. Рания, я тебе не завидую! Амина скорбно покачала головой. Кажется, сочувствие ее не было притворным! Рании оставалось лишь задыхаться от ужаса. Она ловила ртом воздух, забыв все слова. Слезы полились из глаз, рыдания начали душить несчастную… Амина даже не пыталась ее успокоить. Пусть пережитый стресс от неприятных новостей у Рании выйдет с рыданиями и слезами. — Торговец курами? — Да, и тебе он даже известен. Помнишь, Карима закупала кур на кухню в дом сида Али? И сейчас продолжают там же закупать живых кур! Так это в его лавке! Рания сразу же вспомнила увиденного однажды торговца, который лично доставил клетку с живыми курами во двор риада дяди Али, то, как Карима бегала по всему двору, не зная, как их изловить, потому что торговцу надоело ждать, когда ему вернут клетку, поэтому он просто открыл дверцу и выпустил всю птицу. А сам пошел к выходу, волоча за собой железную клетку. Хорошо, что ворота риада Карима догадалась тут же закрыть за ним на задвижку! Помнится, Рания в тот раз так смеялась, наблюдая с галереи второго этажа за ловлей кудахчущих кур! И теперь отец не против выдать ее замуж за того низкорослого крепыша, который и десять лет назад казался ей стариком! Лица его Рания не запомнила, разумеется. — Я могу провести тебя по медине и незаметно показать лавки обоих торговцев, — заботливо предложила Амина. — Зачем это? — заносчиво задрала подбородок Рания, подозрительно глядя на сестру. — Чтобы ты знала, где тебя может подстерегать ловушка или неприятная ситуация. — Ничего не надо! А что, если отец приказал тебе провести меня мимо их лавок для того, чтобы показать им меня? — попыталась Рания уличить коварную сестру. — Так вот как ты обо мне думаешь! — обиженно воскликнула Амина. — Зачем я вообще прихожу к тебе? Жалею тебя в твоем одиночестве! Переживаю, что Саид даст тебе развод! А ты… Амина быстро поднялась с дивана, нервно поставив чашку с кофе на столик. Схватила сумочку-торбу и, быстро простившись, устремилась к выходу. Рании пришлось почти бежать за ней. Только закрыв дверь в воротах возле будки охранника, она поняла, как сильно обидела сестру. — Неужели Амина больше не придет ко мне? И пока она будет дуться, отец может принять любое решение! А если и Саид не сочтет нужным предупредить о разводе? Просто скажет отцу, что дает развод, что все бумаги подписаны, то мне останется только услышать по телефону слово «талак», которое он произнесет трижды — и я разведена! — спеша к дому, испуганно осознавала Рания. — Аллах, что же я наделала?! — сев на диван и нервно пригубив узорчатый стакан с чаем, задала она себе вопрос. И, как всегда, — с опозданием. Сначала говорит и делает, потом — думает и понимает. Амина действительно перестала с ней общаться. Не звонила сама, но и не отвечала на телефонные звонки Рании, когда та решила, что время прошло, как, наверно, и обида у сестры. Все-таки они сестры! Но Амина не давала о себе знать, не приходила, о ней вообще ничего не было слышно! И ее никогда не оказывалось дома, когда звонила Рания. Карима тоже молчала. Рания общалась только с ларой Дунией, когда приводила Амина на занятия к сиду Абдулу. Тогда и удавалось услышать новости с медины, даже кое-что узнать о жизни в Бразилии. Так, Рании рассказали, что Латифа родила сына. И ещё — какой-то скандал разразился, связанный с Мухамедом. Но в чем там дело, Рания не поняла, так как Дуния сплетничала об этом с женой молочника, который носил молоко в дом сида Али и любил поболтать с Каримой. Они обсуждали происшествие в Бразилии тихо-тихо, опасаясь, как потом поняла Рания, чтобы сид Абдул не узнал. Об этом особенно предупреждала Карима молочника, а тот попросил об осторожности жену, его жена — Дунию. Потом лара Дуния, конечно же, разболтала новость Рании после ее осторожных расспросов. Но тоже — настояв, что Абдул не должен узнать! Чем бы старик не был возмущен, но для лары Дунии это заканчивалось неприятностями, к которым она не имела ни малейшего отношения. Она была вынуждена выслушивать от сида Абдула столько нравоучений! Потом Дуния узнала подробности скандальной истории от самой Каримы, когда та навестила несчастную подругу, лишенную средства связи, в доме ее мужа Абдула. Рания не могла сочувствовать брату Саида. Беда, которая не стОит и доли ее напастей. Подумаешь — кто-то написал картину, где изобразил Сан-Криштован, магазин Мухамеда, его самого и соседний бар вместе с его хозяйкой. Так вот это брату Саида и не понравилось — как его нарисовали! Как посмели? Мухамед и выкупить картину пробовал, и угрожал хозяйке бара, которой эту картину подарили. Обо всем этом узнала Зорайдэ, которой позвонила Самира, а Карима проходила мимо и услышала весь разговор. У Зорайдэ сотовый настроен на громкую связь и перенастроить не получается. Так Карима и узнает новости. А ещё лара Дуния намекнула Рании, что сид Абдул недоволен тем, что Рания где-то бродит, пока Мунир слушает поучения сида Абдула. А в другой раз лара Дуния вообще принесла ей ворох черной ткани, как Рании показалось сначала, и заявила, что сид Абдул велел отдать это Рании. И вовсе это не ткань, а ее бывший никаб. Дуния купила себе новое одеяние, старая одежда лежала в шкафу. Но у Рании нет никаба? А носить придется, так как недавно дядя Абдул созванивался с Саидом, и они обсуждали судьбу Рании. Тут уж несчастной матери Мунира едва не стало дурно. — Почему они меня обсуждали? — едва пискнула Рания, округлив глаза, сидя на пуфике в старой кухне с потертой чашкой в руке. Чай она едва не расплескала на себя. И лара Дуния пересказала ей всё, что смогла подслушать у двери гостиной, когда Абдулу позвонил вдруг из Рио Саид. — Так это Саид звонил? — Да, и он интересовался Муниром и тобой. Так вот, сид Абдул уж постарался описать тебя в таком виде, что у твоего мужа не осталось сомнения, что ты — одалиска. И ещё — Саид уже знает о том, что о тебе говорят на медине! — А что обо мне могут говорить на медине? Мне скрывать нечего! — возмутилась молодая женщина. — Ты не заносись-ка, Рания! Я хочу помочь тебе уже потому, что Абдул против тебя. Но вот из этой старой джеллабы перешей себе никаб и в нем приходи на следующие занятия. И не только Мунира приводи, но и сама оставайся слушать философствования Абдула. Иначе старик поможет твоему отцу сосватать тебя торговцу птицей! Рания смогла только ахнуть. — А ты что, не знаешь о сплетнях на медине? Карима не рассказала? Люди не передали? А твоя сестра тоже не насплетничала? Аллах! Ну, люди! Наверно, в Бразилии жены Саида знают, и бывшие, и новые, и все их дети и родня, а ты живешь в Фесе и не подозреваешь! Рания застонала, потом из глаз потекли слезы. — Но почему? Саид не давал мне развод! И ничего не говорит об этом! Тогда почему мне уже ищут мужей?! — Это пусть твой отец тебе расскажет, почему он так хочет поменять зятя. — Но это же не шутки, лара Дуния. Вы смеетесь, но это моя жизнь! — А ты у себя спроси, почему Саид тебя отправил прочь от себя и других жен, почему твой отец уверен, что скоро тебе будет нужен другой муж. Кто тебе позволит жить без семьи? — Нет, нет, не хочу! — мотала головой Рания. — Бери мою одежду и делай, как я тебе советую. А там… Ладно, скажу: как я поняла, Саид очень удивился, что твой отец за тебя «беспокоится», ищет мужа. Даже решил, что это ты сама решила поменять его на молодого, как добивалась Лейла. Был старый Мухамед, теперь она жена молодого красивого Фарида. — Нет, я даже не думала никогда о другом мужчине! — горячо призналась Рания. — Все это интриги, сплетни, а судьбы людей рушатся. Но я думаю, что вы разберетесь, Саид же не глуп. Но и ты теперь веди себя так, чтобы никто не мог подумать, что это ты кем-то интересуешься. Не дай Аллах тебе развестись с Саидом! Детей у тебя отберет, станешь куры поставлять в дом моего бывшего мужа! Видела жену молочника? — Да, видела ее как-то. — А я Хафсу знаю очень много лет, мы почти подруги. Всё от нее знаю, что в доме сида Али и сегодня происходит. Так вот, сид Али с Зорайдэ знают уже, что на медине идут такие разговоры: и про торговца птицей, и про того — другого торговца. А я знаю обоих. Сколько лет покупала у него сама кур, да и теперь иногда берем у него. Хорошие куры, жирные. Как-то не хочется видеть тебя за прилавком у клеток с курами. — Этого не будет! Никаких кур! Никакого мужа-торговца! Я не стану разводиться с Саидом, — твердо заявила Рания, хотя у самой дрожали губы. Она снова задрала подбородок, но из глаз текли слезы. Она подошла к ларе Дунии и забрала у нее из рук старую черную джеллабу, тонкую, как и тот палантин, которым женщина должна была покрывать голову и закутывать часть лица. Ее поступок очень удивил Дунию. Она даже спросила, не собралась ли Рания выбросить навязанную одежду, но та ответила, что сохранит дар, но себе купит другой никаб — по размеру. Не умеет она перешивать. — Смотри, чтобы сид Абдул твою покупку не раскритиковал: никакой вышивки, никаких украшений на ткани, чтобы фигуру ни в каком месте не обтягивало. Поняла? А так — да, скажешь, что ушила, лишнюю ткань срезала… Сид Абдул видит плохо, даже очки уже не помогают. Новые очки заказывать не желает — дорого! Он не поймет, моя на тебе старая одежда или ты купила новые вещи. Рания по совету Дунии спустилась в гостиную, где сид Абдул и Мунир обсуждали аяты Корана. Она подошла к ним, когда Мунир спросил у сида Абдула, за что в ад попадают женщины. Сида Абдула очень обрадовал его вопрос. — Я отвечу тебе, Мунир! Женщины в аду, потому что женщины много жалуются и неблагодарны по отношению к своим мужьям, часто проклинают людей и откладывают благодеяния — совершение благих дел. Можем найти нужные места в Коране. Старик грозил корявым пальцем, произнося страшные слова. Потом сказал, какую страницу открыть, чтобы найти в Книге нужное место, где об этом сказано. Но мальчик повернул голову и с ужасом смотрел на мать. Рания растерялась и не могла ничего сказать. Наконец, и она осмелилась спросить: — Дядя Абдул, а как бывают наказаны мужья, которые имеют несколько жен, но не могут быть беспристрастны и справедливы к каждой? Одной дает всё, а другие остаются обделенными. Старик кивнул. Ему нравилось, что происходит интересное обсуждение. Наверно, этот вопрос ему задавали часто, потому что сид Абдул как-то очень быстро открыл нужное место в Коране, где и зачитал: — «Мужчина, имеющий две жены и который отдает предпочтение одной из них, чем поступает несправедливо, явится в Судный день с одним свисшим вниз плечом». Вот так, Мунир. Думаешь о своем отце? — Я хочу знать, ждет ли моего отца в Судный день такое наказание из-за Фатимы? Он тоже придет туда с отвисшим плечом? — Сынок, не стоит так говорить! Твой отец окажется в Раю! — взглянув на сида Абдула, одернула сына Рания. Сил Абдул не стал спорить, но зачитал ещё одну цитату. — В суре «Ан-Ниса» Всевышний сказал: «Если же вы опасаетесь, что не сможете заботиться о них одинаково, то женитесь на одной…» Рания видела, что Мунир снова собрался о чем-то спросить, поэтому быстро сказала: — Я не была первой женой Саида. Твой отец, Мунирчик, был уже женат на матери Хадижи, когда решил взять меня в жены. Саид знал, что сможет содержать двух жен. Сид Абдул решил закончить урок назидательным словом. — Благородный поступок не ветшает, не исчезает. Грех незабываем тоже, будет представлен человеку, совершившему его, в Судный день. Как поступишь, так тебе и воздастся. Но у Мунира родилось много вопросов. — А где находится Ад? И где Рай? Как туда попадают люди? — Мы поговорим об этом в следующий раз, — проворчал довольный сид Абдул. — А сегодня закончим наше занятие. Рания аккуратно, почти демонстративно, сложила в присутствии мужа лары Дунии полученный в дар никаб. И пошла к выходу, уводя Мунирчика под недоверчивым взглядом прищуренных глаз сида Абдула. Но он промолчал. Рания же, пройдя с сыном по медине несколько улиц, высмотрела возле одной лавки нищую женщину, которой и отдала старый, пыльный никаб. Сама же зашла в знакомую лавку еще через две улицы и купила совсем недорогое одеяние. Все это время за ней и сыном тащился охранник. Шел в паре десятков метров от них. Всё видел, что она проделала, обо всем доложит Саиду. И пусть! Зачем ей надевать на себя старый никаб, ещё и перешивать его, если она может сделать доброе дело для старой нищенки и купить себе новую одежду для походов к сиду Абдулу? Рания с насмешкой подумала, что стоит надеть обновку уже в лавке торговца, натянув прямо на уличное платье. Потом она убедилась, что так и следовало поступить: облачившись в закрытую одежду, она не оказалась бы в ситуации, которая приключилась с ней и Муниром из-за желания мальчика купить сладости. Они как раз и проходили по улице, где, как знала Рания, имелась лавка с выпечкой и разными сладкими вкусностями. Ничего не подозревающая Рания, совсем забыв о словах Амины, зашла с сыном в лавку, где мальчик выбрал, что хотел, а Рания заплатила. Она так и не поняла, почему женщина за прилавком как будто узнала ее и потом не сводила с нее глаз. Она не произнесла ни слова, но осмотрела Ранию очень придирчиво с головы до ног. И чему-то все время усмехалась. Рания вышла из лавки с неприятным и непонятным ощущением. И когда она оглянулась, почувствовав, что кто-то смотрит ей вслед, то на пороге заметила не только торговку, но и мужчину, скорее всего — ее мужа. И только тогда ее пронзила догадка: так это же лавка того самого «ЖЕНИХА»! — Аллах, как это случилось?! — простонала Рания. — Сыночек, быстро уходим отсюда и больше никогда не станем ходить по этой улице! Лицо Рании пылало. Ко всему ее догнал и шел теперь почти у нее за спиной охранник. Он сверлил ее спину злым взглядом, как будто Рания совершила страшный харам. «Теперь он доложит Саиду, что я заходила в лавку того самого торговца! Решат, что захотела взглянуть на выбранного отцом мне на будущее мужчину», — переживала она, чуть не плача. Рания не могла поверить в такое совпадение, это какая-то злая насмешка судьбы! Но хорошо, что с ней был Мунир, хотя это из-за него она зашла в злосчастную лавку. — Всё против меня! — уже злилась она. Мунир ничего не замечал, по пути домой таская из пакета печенье за печеньем. Он был всем доволен, не подозревая, как своим капризом подвел мать. Дома Рания ещё раз примерила покупку, убедившись, что та оказалась ей по размеру. Она решила: даже хорошо, что теперь придется носить никаб. На медине столько сплетников! А с закрытым лицом никто ее не узнает. Будь на ней эта одежда, ни жена торговца, ни сам он ее не узнали бы. — Теперь появится новая сплетня! — досадовала она. — Скажут, что я специально нашла ту лавку, чтобы увидеть возможного «жениха». Ещё и Мунира использовала. Аллах! За что мне это? Повесив на плечики никаб, она уже в который раз достала любимое золото. Если за ней наблюдают, то пусть видят, какое удовольствие она получает, перебирая украшения. И как много у неё драгоценностей! Ничего больше не лежит в сейфе Саида или в хранилище банка. Ей хотелось позлить Фатиму и Зулейку. И Хадижу, после свадьбы которой должна будет решиться ее судьба. Если бы не это событие, жизнь Рании не изменилась бы. Саид сказал, что боится скандала перед свадьбой дочери. А скандалистка — это она. И Мунир. Как бы то ни было, Хадижа — виновница ее несчастий, потому что если бы не ее свадьба… Вдруг Рания замерла с ожерельем в руке. Аллах! Она с такой радостью примеряет драгоценности, но после того, что сегодня будет доложено Саиду, он может решить, что она, увидев «жениха» в лавке, куда зашла, конечно, намеренно, примирилась с мыслью о другом муже и теперь счастливо роется в своих украшениях, предвкушая сладость будущей семейной жизни с другим мужчиной! Испуганно отпрянув от шкатулок, поставленных прямо на дорогое покрывало, Рания, уже тяжело дыша и едва не плача, собрала разложенные по всей кровати пустые футляры, так и сами украшения, неаккуратно сложила всё обратно в шкатулки и поспешно спрятала их в комод. Ключом она не сразу смогла закрыть ящик на замок. А потом ключик несколько раз выпадал у нее из рук, прежде чем оказался в сумочке, а затем и в ящике стола. — Теперь и украшать себя не придется, — дошло до нее. — Под темной тканью никаба ничего нельзя рассмотреть. Вот и отлично! Иначе Саид решит, что она украшает себя для другого. И разве не на это однажды намекал дядя Абдул? Или он это просто так сказал, из нравоучительных соображений? Теперь не стоит пользоваться косметикой, красить ресницы, подводить глаза. Как она раньше пропускала мимо ушей, что говорит дядя Абдул? Но он повторяет Саиду всё, что слышит и Рания! Одно и то же! Аллах, но сид Абдул упоминал что-то про плеть… Просто тогда Рания не отнесла эти слова к себе. Как можно выпороть ее или Мунира? Наверно, можно, если Саид даст согласие на наказание! Однажды она уже ошиблась, решив, что Саид не может всерьез отдать ее временному мужу! А теперь Саид купил дом для нее и детей, не в Рио, а в Фесе. Разве могла она поверить в подобное ещё за месяц до переселения? Она же была уверена, что Саид приобрел для нее особняк в престижном районе Рио, куда лучший, чем для Зулейки! Но он его продал и отправил в новый дом в Фесе! — Мне никогда не вернуться в Бразилию! — с непонятной грустью думала Рания. Жизнь там теперь течет без нее. Но даже лара Назира нашла место в Рио-де-Жанейро. Здесь же у Рании нет ни подруг, ни родственников, с которыми можно общаться. А та родня, которая была, держалась на расстоянии, потому что знали о муже-рыбаке, о ее разводах и боялись, как бы ее неприятности не коснулись их детей, когда придет время женить сыновей или выдавать замуж дочерей. Теперь Рания поняла, в каком положении некогда оказалась Жади, к которой в Марокко отношение было таким же, как к ней теперь. А потом это отразилось и на Хадиже. Даже Саид ничего не мог поделать! Если бы он смог заняться поисками мужа для Хадижи в Бразилии, это не было бы проблемой. Да, возможно — не стало бы. Но не в Фесе, где традиции и обычаи были очень сильны. Деньги отца и его положение не помогли Хадиже найти мужа из приличной семьи. Ей достался Фарид. И тут Рания испугалась за будущее собственных детей. Ее сыночек Мунирчик! Ее дочка Райхана! Какое будущее их ждет?! — Нет, с Саидом я не разведусь! Мне не нужны другие мужчины, пусть я стану четвертой женой Саида, но только не развод с ним! Пусть возьмет ещё одну жену, но только не дает мне развод! Ей тут же припомнились слова Амины о том, что после развода и нового замужества Рании Саид заберет у нее своих детей. — Но так и будет, так и случится! Он так и поступит со мной и детьми! — запаниковала она. Она была так зла, пришла в нервное возбуждение, что повернулась к «глазку», спрятанному где-то среди картин на стене, противоположной той, у которой стоял огромный шкаф с ее одеждой. Ей захотелось тут же выплеснуть всё, что накопилось у нее на душе. Она долго смотрела «на него», собираясь с мыслями, но сначала не осмеливалась, а потом — одумалась. Однажды она едва не совершила ошибку уже здесь, в Фесе, когда вот так же возмутившись, отправилась в дом родителей, оставив детей с няней. Это произошло, когда она узнала о начиненном подсматривающими глазками доме. Но по дороге опомнилась: разве ее родители встанут на ее сторону? Нет! Скажут, что Саид вправе знать, что происходит с его детьми и женой, когда он находится так далеко от них. Потом отец припомнит ей все ее прошлые проступки, за которые Саид заставил ее заплатить разводами. Но теперь! Теперь отец итак ищет кандидатов в будущие мужья, какой стыд! Какое унижение! И если она явится перед отцом с матерью с жалобами на Саида и своими к нему претензиями, будет только хуже. Отец потребует собрать семейный совет, где и добьется, чтобы Саид дал развод дочери. Отец бывал порой вспыльчив и упрям, о чем знали только самые близкие родственники. При посторонних он умел держать себя в руках. Как и в прошлый раз, Рания заставила замолчать самолюбие. Она не в том положении, чтобы задирать нос, как сказали ей Амина и лара Дуния. Рания скучала по сестре и по ее визитам. Почему не приходит? Сколько можно обижаться? Теперь она с горькой надеждой ждала Амину, догадываясь, что очередной вал сплетен заставит сестру появиться. Когда до родителей или Амины дойдут слухи, что Рания заходила в лавку торговца сладостями, сестра сама или по наущению родителей придет к ней. Аллах, о ней сплетничают люди на медине, а она даже не запомнила названия лавки, не знает имени владельца! И Рания оказалась права! Сначала ей позвонила сестра, чтобы узнать, когда можно к ней заглянуть, чтобы кое-что обсудить, а потом о ней вспомнил, наконец, и Саид. Нет, наверно, стоило ради этого нарочно зайти в ту злосчастную лавку, даже не покупая сладости для сына! (Продолжение следует!)