Фанфик по сериалу "Клон-3, или В лабиринтах любви"

27. Часть 6. Глава 27. Праздник в Сан-Криштоване. В тот же вечер в Сан-Криштоване ожидался прощальный вечер в честь Аниньи. Свадьба должна состояться через несколько дней. Анинья и пригласительные всем раздала. Даже Базилио получил. Но, плохо умея читать, все-таки понял, о чем говорится на открытке с цветочками и парой колец. И вот сегодня дона Жура объявила, что возле ее бара она устраивает «девичник» в честь невесты. Не обошлось без склоки Аниньи с Базилио. Никак не могли решить, с какой мелодии начинать горячий музыкальный вечер. Наконец, вмешалась дона Жура и положила конец их спорам. - Включите вот эти записи! – хлопнула она флешку на столик. – Мне подарили ребята из музыкального клуба. Вот и посмотрим, что там за музыка. Можете включить и прослушать по половине каждой песни, чтобы потом не было неожиданностей. Я рядом постою, тоже прослушаю. Давай, Базилио! А раз Анинья сегодня героиня вечера, то делать она ничего не будет. Ясно тебе, парень? Бар закрывать полностью хозяйка не собиралась, намеревалась продавать прохладительные напитки через распахнутое на улицу окно-витрину, не впуская уже никого внутрь заведения. Это очень даже устраивало Базилио: меньше бегать с тряпкой. Столики оставались только на улице. Но вряд ли там кто-то будет сидеть! Жители района придут, чтобы потанцевать! На столике у входа были установлены огромные колонки и приготовлена прочая аппаратура. А на одном из подносов на подоконнике с другой стороны окна высились стопы пустых пластиковых стаканчиков. Хм, продажей займется сама дона Жура. А когда напитки закончатся, тогда окно будет закрыто, и хозяйка бара тоже примет участие в празднике. Базилио чувствовал, что и для него это будет особенный праздник. Как говорит Самира – переломный момент. Ведь Анинья после свадьбы больше не будет работать у них официанткой. Она выходит замуж за новоявленного владельца бара в Нитерое, где тот и проживает. Туда же переедет к мужу и Анинья. Вот так! Сонная, неповоротливая, нерасторопная официантка нашла себе мужа, который закончил университет, получил образование, имеет диплом, но на наследство купил бар, и теперь они могут пожениться! День для венчания назначен, а Анинья уже примерила свадебное платье. Дона Жура его одобрила. Анинья показала подвенечное платье только ей. Даже Базилио не смог ухитриться подсмотреть! И вот сегодня на площади перед баром – прощальная вечеринка, вечером будут танцы. Но пока не село солнце, Базилио развлекался тем, что наблюдал за суетой в районе, не забывая работать. Не хотелось злить дону Журу. Поэтому Базилио старался, как мог, но и не упускал из вида разные мелочи. О! К синьору Мухамеду в гости приехал его брат! Синьор Саид прибыл, и не один, а с женой. Как же ее зовут? У синьора Саида их несколько. Имена тоже арабские, трудно запоминаемые. Базилио оживился и насторожился. Что-то должно произойти интересное! Но Саид с женой вошли в дом синьора Мухамеда, а вскоре оттуда вышла его жена и дона Муна с маленьким Абдульчиком. Женщины быстро прошли к дому жены Миро. Да вот и она сама! Выглянула, а потом и вовсе вышла на балкон. Обнаружив, что гостьи стоят у двери дома, Назира вскоре впустила их внутрь. - Мда, доне Назире уже трудно скакать по лестнице. Вон как долго спускалась вниз, чтобы дверь открыть! – прокомментировал Базилио. - Ты засекал время, Базилио? – съехидничала Анинья. - А что? Мне все интересно. И не засекал, просто заметил, что дона Муна и жена синьора Саида долго ждали, когда им дверь откроют! - Займись лучше своими делами. Знаешь, Базилио, если нам с мужем понадобится работник в баре, я точно знаю, что не найму такого, как ты! – очень непривычно для парня заговорила Анинья. - Так я и не собираюсь уходить от доны Журы! – обиженно отвечал он. ...Назира перед приходом гостей долго рассматривала себя в зеркало. Да... Она уже не молода. Но все же Аллах решил послать ей детей. Ох, какой огромный живот! Женщина повернулась боком и погладила себя по животу. Уже скоро! Назира полюбила Ферюзу всей душой, девочка стала для нее настолько родной, как будто она ее родила. Но очень хотелось пережить материнство, родить по-настоящему, пережив родовые боли, посмотреть в личики детей, которых она сама выносит и родит. Когда внизу у дома раздались звуки подъехавшего автомобиля, который остановился возле дома Мухамеда, Назира поспешила одернуть легкое платье и подошла к балконной двери. Она из-за шторы наблюдала, как из машины выбрался ее второй брат и одна из его женщин. Э, так это не Зулейка и не Рания, которую Назира хорошо помнила, но та ведь сейчас в Марокко? Значит, это Фатима. Отлично! Ей было не очень удобно рядом с Зулейкой, такие же ощущения она испытывала и рядом с Халисой. Но в присутствии Фатимы ей казалось, что эта женщина сродни или Жади, или Самиры, или Латифы, или все три «одалиски» в одной. - Аллах! Наконец-то они сами захотели общаться со мной! – порадовалась Назира, услышав, как в дверь позвонили, когда тихая мелодия звонка разлилась по дому. Затем, выглянув на балкон и обнаружив внизу Фатиму и Муну, она осторожно спустилась по лестнице и открыла гостьям дверь. Женщины вошли. - Фатима, что за лицо? Что случилось? – тут же задала она вопрос. - Нет, все хорошо, лара Назира. Просто я переживаю из-за дочери. Оставила Назрин с няней. Я ей доверяю, конечно, но не люблю оставлять свою малышку с кем-либо. Назира не стала спрашивать, почему Фатима не привезла девочку с собой, догадавшись, что таково решение Саида. О, брат столько раз обжигался с женщинами! Вот и предпочитает теперь оставлять дочь дома в качестве бесценного якоря, чувствуя, что Фатима не бросит ребенка, даже если очень захочет снова сбежать. Но эта, кажется, уже набегалась. Напрасные опасения у Саида. И, тем не менее, брат не позволил Фатиме привезти малышку в Сан-Криштован. - Лара Назира, когда у Вас срок рожать? – посмотрев на живот, спросила Фатима. - Уже скоро! Думаю, после свадьбы Хадижи, иншалла. - Двойня или тройня? Уже известно? - Не знаю, но и не пытаюсь выяснить! Я боюсь услышать, что их только двое! - Но УЗИ в наше время на таком сроке точно покажет, сколько родится малышей. Смотрят на количество плаценты, численность околоплодных пузырей, сердечные тоны и на другие факторы, - попыталась продолжить Фатима. Однако Назира замахала руками. - Нет-нет, ничего не желаю знать! Я надеюсь родить тройню, как и было обещано доктором. - И родится трое мальчиков? Конечно, Вам хочется троих сыновей! Я же очень рада дочери, - оказавшись в гостиной, болтала Фатима, выгружая из большого пакета несколько упаковок меньшего размера. Это были подарки для сестры Саида, о которых позаботилась Фатима. Сладости в коробках, альбом для фотографий, который пригодится, когда родятся малыши, много прочей всячины и милых пустячков. И Назира, и Муна с удивлением и радостным любопытством наблюдали за этим процессом. Тем временем Абдульчик и Ферюза узнали друг друга и что-то лепетали на своем малопонятном малышовом языке, хватая и деля игрушки маленькой хозяйки, разбросанные возле дивана, где и расположились женщины. Назира быстро приготовила чай. Прекрасная выпечка оказалась тут же на столике. Ох, как хорошо, что днем забежала к ней Эмми. Жаловалась на их с Халисой опасения, что Амин задумал взять третью жену. Это не дает им с Халисой спокойно жить. Такая нервная обстановка! Может быть, ларе Назире что-то известно об этом, имеются какие-то новости? Халиса не пожалела дать Эмми с собой большой пакет с выпечкой. Однако Назира ничего нового рассказать не могла, но сочла нужным успокоить девчонок. Какая третья жена?! У Амина? Никогда он не возьмет ещё одну! Он сыт по горло и теми, что уже скандалят в его доме! Теперь аромат ванили и корицы витал над столиком с полными чаю стаканчиками. Назира услышала вопрос Фатимы. Ответила: - Я буду рада всем детям, кого бы ни послал мне Аллах! Всевышнему виднее, кого мне рожать. Даже если все трое окажутся девочками, я буду безумно счастлива. И Муна, и Фатима видели, что лара Назира говорит искренно. Женщина подхватила с ковра на диван и посадила себе на колени Ферюзу, достала из кармана небольшую расческу и принялась причесывать кудрявые волосы дочери, пока обе гостьи допивали чай и пробовали печенье, то и дело нахваливая невестку Мухамеда за мастерство в выпечке. Абдульчик же схватил небольшой мячик и отбросил его в сторону. Ферюза, наблюдая за ним, пока мать приводила ее головку в порядок, вдруг весело рассмеялась. Детский смех так растрогал Назиру, что та прослезилась. Отложив в сторону расческу, выбрала толстенькую печеньку на блюде и вложила ее в ручку ребенка. Угостила и Абдульчика, не заметив, что в ручонке мальчишки уже крепко зажато печенье. Муна решила подкормить малыша? Или самому удалось схватить незаметно с блюда? - Разве доктор не обещал, что родятся мальчики? – спросила Фатима, кое-что зная об истории беременности лары Назиры как от Хадижи, так и общаясь с Самирой. - Обещал! Доктор Альбьери обещал мне троих сыновей! Но... ведь он человек, Альбьери не Всевышний, чтобы знать точно, кто родится. Это мы с Миро сначала начали мечтать о сыновьях. Ведь дочка у нас уже есть. Моя Ферюза! Ферюзинья, как ее называет мой Миро! Но теперь... Кто бы ни родился, иншалла... - Всё будет хорошо, лара Назира, даже не сомневайтесь! – убедительно произнесла Фатима. Муна тоже кивнула, а говорила она всегда мало, когда рядом с ней был ещё кто-то. Впрочем, и при встрече на улице, и во время визитов в гости Муна не отличалась разговорчивостью. После второй чашки чая женщины расслабились и принялись сплетничать: обсуждали и золото, которое было куплено к свадьбе Хадижи или могло бы быть подарено, окажись жених побогаче. Обсудили и отъезд в Марокко Рании, и слухи о том, что ее отец готов к тому, что Саид Рашид даст развод Рании, а значит, придется устраивать судьбу разведенной женщины. - О, Аллах! Какая печальная судьба ее ждет! – покачала головой Назира. - Но отец, если вверить сплетням на медине Феса и словам Каримы, отец Рании уже нашел ей даже двух женихов! Не знаю, правда, кого она предпочтет... Фатима явно шутила, решив позлословить в адрес соперницы. Муна это понимала. Назира же захотела услышать эту историю ещё раз во всех подробностях. Всегда можно выудить новые детали, когда историю рассказывают разные люди, знающие о скандале, но не знакомые друг с другом. - Саид больше не помышляет ни о каком разводе с Ранией! Муж только опасается, что Рания сама загонит себя в какую-нибудь ловушку, опозорит себя и Саида, - выдала Фатима, забрав у лары Назиры Ферюзу и усадив ребенка себе на колени. - Карима пыталась рассказать мне странную историю с украшением, которое так и не получила Рания, но я не поняла, в чем дело, - посетовала Назира. И тогда Фатима с удовольствием поведала, как им с Хадижей пришла в голову мысль выпросить у Саида к свадьбе для каждой жены и дочерей украшения в виде птицы или животного. Молодая женщина описала каждое полученное в результате украшение. Даже крохотных золотых цыплят для Назрин и Бадры. Хадижа позаботилась, чтобы и для Ферюзы изготовили в подарочек кулон с цыпленком. А Рания получит в свое время перо из хвоста павлина. Фатима повествовала легко, с юмором, стараясь не показывать негатива по отношению к отверженной и поверженной сопернице, но опытная Назира всё поняла. Хадижа и Фатима отомстили скандалистке, и сделали это утонченно. На что может Рания пожаловаться? Подарок она получит, украшение окажется не дешевым. Пусть это и перо из хвоста того павлина, которого заказала Фатима. Муна же, испытывая симпатию к Фатиме, в то же время ужасалась ее коварству. А ведь дочь Муны могла оказаться одной из жен Саида и тогда стала бы соперницей Фатимы. Как хорошо, что Аллах послал ее дочери иную судьбу! Не дочка стала женой Саида, а она, Муна вышла замуж за его брата Мухамеда! Но очень давно Муна могла бы стать женой Саида! Потому что этого желала Жади, мать Хадижи. Но не сложилось. Как всё запутано, как непредсказуемо! Но Аллах знает лучше. Он всех развел по сторонам и каждой женщине повесил на грудь ее собственную судьбу – ту, как Он решил, не сбылись интриги Жади или Фатимы. - Что это за одежда подготовлена, лара Назира? Вы с Миро куда-то собрались пойти? – вдруг обнаружила Фатима брошенное на спинку кресла необъятных размеров одеяние. А сверху лежали несколько ярких платков. - Это шелковые палантины для тюрбана и свободная, как раз под мой огромный живот, безразмерная туника. Есть ещё и шелковые брюки. Вечером мы с Миро намерены пойти потанцевать. Как жаль, что ваши мужья вас не отпустят, при том, что танцы устраивают внизу, перед баром доны Журы. Скоро свадьба у Аниньи, девушки, которая много лет работает в баре. - Танцы? – поразилась Фатима. – Вот так, прямо на улице? Не в танцполе? Впрочем, да. Самира что-то такое рассказывала. Надеюсь, мы сможем увидеть местные танцы из окна. - Ох, эти танцы! Это просто ужас! - вдруг оживилась, начав жаловаться, Муна. – Очень громкая музыка, толпы народа, многие женщины одеты совершенно непристойно, крики, песни хором, пьяные вопли из бара. Мы с Мухамедом уходим в комнату, которая выходит окнами на другую сторону. О, Аллах! Когда я впервые столкнулась с этим явлением из жизни района, была просто в шоке. - Да? А я бы с удовольствием не только понаблюдала, но и поучаствовала! Я так давно не танцевала! Интересно, какая музыка сейчас в моде на таких вот общественных танцах? А что танцуют? Не тверк же или его тоже? Танец, который выглядит неприлично, как счел бы Саид. А вы назвали бы непристойным. - Пагоды! Здесь у бара доны Журы много лет по традиции танцуют пагоды! – пояснила лара Назира. – А тверк – это как? Фатима описала, что это за танец, вызвав ужас на лицах слушательниц. Танец, в движениях которого активно используется работа ягодиц и бёдер. Исполняется в сексуальной провокационной манере. - Вот так и вертят попами? – не поверила Муна. - Никогда здесь такого не видела! - И по телевизору тоже? – удивилась Фатима.- Однажды показывали передачу о жизни в фавелах. - Странно! Мы с Миро бываем на местных танцах, видели и здесь, как молодежь танцует тверк. Но... Миро говорит, что дона Жура не приветствует этот танец, считая его уж слишком вульгарным, - предположила Назира. - Но ведь это молодежный танец. Для кого-то, возможно, неприличный, а для кого-то недосягаемый в исполнении. При всем уважении к вашей соседке, она, как я слышала от Самиры, замечательная женщина, но уже не в ее возрасте и не с ее фигурой танцевать тверк. Представить невозможно, как дона Жура или жена Мустафы, присев, вращают попами под громкую музыку. Только не это! Впрочем, я тоже не рискнула бы так танцевать. - Это непристойно! – решительно возразила лара Назира. – Мы видели, но самим в голову не приходило участвовать в такого рода «танцах». - Назира, ты пойдешь в ЭТОМ наряде на праздник? – теперь уже Муна обратила внимание на подготовленный наряд, но и чтобы отойти от неприятной темы. - Да! Только эта туника и свободные шелковые брюки на меня и налезают. Всё остальное мне малО! - Ах, у меня появилась одна идея! Как бы мне не забыть об этом до возвращения домой! – вдруг загорелась Фатима. – Почему бы не сшить Назрин на свадьбу Хадижи платьице из такой же ткани, как моё? - Тебе не успеть к свадьбе! – возразила Назира. - Но тогда впредь буду искать себе одежду в паре с крохотными нарядами для моей дочери! Назрин будет одета так же, как и я. Вот что я придумала! - Идея не нова. Видела такое в журналах, - возразила Назира. – Кстати, разве Зулейка не одевает свою дочь в никабы, как у нее самой? Мне Хадижа однажды показывала фотографии, я видела. - Точно! А я забыла об этом. И все равно... Хочу не никабы для малышки, а симпатичные платьица с рюшечками и бантиками. К ларе Назире приковылял, крепко держа в руке игрушку, толстенький Абдульчик. Он протянул игрушечную обезьянку родственнице, Назира забрала. - Это мой родной племянник! – умилилась она. - Абдульчик, как же ты похож на своего отца в детстве! И Мухамед был в детстве таким же: толстячок с пухлыми щечками! Она протянула руку к ребенку и ласково потрепала его по густым кудрявым волосам. - Пора волосы подстричь, - согласилась Муна с невысказанным вопросом Назиры. Когда Муна и Фатима возвращались от Назиры в дом брата Саида, они видели, как на площади перед баром жители готовились к празднику. До того, как на город упадут быстрые сумерки и ляжет ночь, оставалось ещё около часа. Но на стволе пальмы уже горела белым светом длинная электрическая гирлянда. Во все стороны от пальмы к домам расходились тонкие веревки с разноцветными помятыми флажками. В витрине бара красовалось огромное сердце, раскрашенное кровавого цвета краской, вырезанное из огромного листа плотной бумаги. Музыка пока не орала, включена была на небольшую громкость, но мелодии быстро сменяли друг друга. Наверно, шел подбор нужных треков. дона Жура явно прислушивалась и иногда довольно кивала, соглашаясь. На столике, где была установлена аппаратура, возились парни. Возле них Фатима заметила типа со знакомым глупым лицом. Наверно, это и есть сплетник Базилио, о котором рассказывала Самира. Фатиме так захотелось потанцевать вместе с ларой Назирой! Вот бы ещё и Самира с Лео появились в Сан-Криштоване! Что-то их не видно ни в окнах их дома, ни на балконе, наверно, ещё не вернулись, занятые делами. Но Саид не позволит ей выйти на улицу и хотя бы даже просто постоять рядом с Назирой! Муна же думала о другом за то короткое время, пока они с Фатимой шли от дома Назиры до ее собственного дома. Какая же Фатима интриганка! О, Аллах! Наверно, этим она опаснее, чем откровенная скандалистка Рания. Фатима же хитра и умна. Но как с ней легко и интересно! Пусть даже эта девчонка по возрасту и годится Муне в дочери. Она не подозревала, что в свое время Фатима была ошеломлена, узнав от Хадижи, что Муна, эта самая Муна, с которой она познакомилась в доме Мухамеда во время одного из визитов, некогда чуть не стала женой Саида! ...Пока женщины наносили визит Назире, братья Рашиды обсуждали семейные проблемы. Мухамед был вне себя, жалуясь Саиду и описывая, как его донимает история с картиной в соседнем баре. - Эта женщина относится без почтения к мужчинам! Поэтому она до сих пор не замужем! Дядя Абдул назвал бы ее одалиской! Она и есть одалиска! Мне не забыть, как много лет назад дона Жура публично побила своего любовника за измену. Как же звали несчастного? Тьяго? Тьяо? Неважно! А разговаривать громким голосом на всю улицу? Как можно? - Но такова природа твоей соседки, Мухамед. Она здесь появилась раньше тебя, поэтому терпи. - Брат, но сегодня я пошел к ней, чтобы поговорить. Хотел попросить ее закрасить часть картины. Она и слушать не стала! Отказалась. Она совсем не умеет договариваться. - Возможно, ты разговаривал с ней как-то не так... - Нет, Саид. Я хороший торговец, опытный. Вспомни, как я могу сбивать цену на товар на медине Феса. Но дона Жура недоговороспособна. Не знаю, может быть, у тебя получится? – и Мухамед, наконец, робко, но с угадываемой просьбой посмотрел в глаза Саиду. - Не уверен, что и у меня получится. Мое оружие – деньги. Я мог бы попытаться выкупить картину. Но есть такие люди, которым неважны деньги, сколько им не обещай. Им дороже принцип. Боюсь, что твоя соседка из породы таких женщин. Мухамед горестно согласился, взмахнув руками и шлепнув толстыми ладонями по ляжкам. Мужчины сидели в гостиной на диване. Их жены, прежде чем отправились к Назире, приготовили и подали им чай, который к этому времени был уже выпит, а остаток – остыл. Но это не было важным. Мухамед потерял покой из-за клеветнической мазни, подарка художника Олаву. Видя, как брат страдает, Саид решил попытаться ему помочь. - Попробую поговорить с доной Журой, предложу продать мне картину. Но если и у меня не выйдет, тогда, Мухамед, у тебя останется единственный выход: не замечать картину, игнорировать бар и его хозяйку. Когда женщина поймет, что тебе нет больше дела до той истории, она сама забросит злосчастную картину. Когда Саид вышел из дома, Мухамед тоже с трудом поднялся с дивана и поплыл грузной тушкй к окну, чтобы украдкой понаблюдать за тем, как дона Жура обойдется с его братом. Первое, что он увидел на улице, так это странную активность у дома Самиры. Там суетились местные жулики, которых Мухамед знал по именам как Рапазао и Лижейро. Кажется, и эти двое подхватили местную заразу – увлеклись рисованием. Что там за живопись, Мухамед представить не желал. Мазня, конечно. И вот теперь эта парочка расставляла свои «художества» у стены дома, который Мухамед некогда купил для своей козочки Латифы. Но дом достался неблагодарной дочери. Аллах! Теперь эта отступница живет в нем с мужчиной, которого считает своим мужем. Наверно, и в этот раз Мухамед накрутил бы себя, как бывало в подобных случаях, когда он вспоминал о дочери и ее ненавистном «муже» из клана Феррасов, но до него вдруг дошло, что жулики устраивают «выставку картин» не где-то, а как раз напротив окон его магазина и его дома! Да это злая насмешка какая-то! Он тут же узрел злой умысел. А действо на улице развивалось. Мухамед наблюдал не только за братом, неспешно, с достоинством шагавшего к бару зловредной доны Журы, но и следил за тем, что происходило у стены дома напротив. И если он мог предположить, как станет действовать Саид, то ему было совершенно непонятно, что затеяли Рапазао с приятелем. Мухамед, зная о планах соседки устроить танцы для жителей района, заблаговременно закрыл магазин, отпустив домой Мустафу. И вот теперь он увидел, как Мустафа вместе с другими людьми прохаживается вдоль «картин», повернутых «лицом» к стене и озадаченно озирается, то явно прислушиваясь к чужим разговорам вокруг, то бросая испуганные и странные взгляды в сторону дома Мухамеда. - Что там происходит? Это не похоже на Мустафу! Ещё более странно вели себя другие соседи. Они не только просматривали импровизированную выставку рисунков, протягивая Рапазао деньги, но и вовсю смеялись, тыча пальцами опять же в сторону магазина и жилища Мухамеда. Заподозрив неладное, не выдерживая ожидания возвращения Саида, он решил позвонить Мустафе и попросить его зайти к нему с новостями. Мустафа тут же явился на зов. Вид у него был возбужденный, глаза выпучены, рот открыт, борода растрепана, но при всем желании вывалить горячие вести, приятель не решался заговорить... - Рассказывай, брат! – подбодрил Мухамед. - Что там такое происходит?.. ... Ещё до того, как Мухамеда охватило беспокойство, и он позвал Мустафу, а Саид Рашид пока не добрался до дверей пока ещё работавшего бара, где на пороге возвышалась фигура грозной хозяйки с переплетенными на груди руками, у свободных художников как раз случился конфликт с доной Журой. Да, они успели уже немного заработать, так как затея была интересной, рисунки зрителям нравились и были сочтены своеобразным развлечением перед началом танцев. Народ так и валил на просмотр, пусть и платный. Но всё дело двум предприимчивым «живописцам» едва не испортил вездесущий Базилио. Парню всё хотелось знать, все увидеть. Он не пожалел и нескольких мелких монет, чтобы взглянуть на труды Лижейро. Если мозгом предприятия был Рапазао, то мастерски владел кистью и карандашом именно Лижейро. Ну, или он так считал. Базилио с широко распахнутыми глазами осматривал каждый рисунок, его рот от удивления был растянут от уха до уха, как говорится. И оба плута были уверены, что болтун Базилио им поможет! Вот пойдет сейчас и всем подряд расскажет, какую замечательную затею придумали ребята из мастерской. Знали суть дела только те, кому уже посчастливилось узреть «лица» картин, оплатив, но согласившись на просьбу ничего никому не рассказывать. А пусть сами заплатят деньги и всё сами увидят! Вот и Базилио узрел их «шедевры», все-все рисунки ему были показаны. Но вот расчеты Рапазао и Лижейро оправдались не совсем. Да, сплетник после осмотра выставки ринулся в бар, где и поделился увиденным с самой хозяйкой. - Что?! – поразилась, не успев ещё разозлиться, дона Жура. – Как это – нарисовали портреты жителей? Ещё и в смешном виде? Кого, говоришь, нарисовали? - Так, это... Синьора Инасио... Он так смеялся!.. Молодого Жувенала. Его брата Зезиньу. Дону Женуарию... Она обиделась, требовала, чтобы ребята порвали рисунок. Старуху Фиону изобразили с ее покойным попугаем, тем, которого, как говорят, наш кот придушил. Она так плакала, когда увидела! - И что же: похоже получилось? – недоверчиво спросила Жура. - Нет! Ничего похожего! Нарисовано как попало, палки-крючки-кружки. Дети лучше рисуют. Но так их Лижейро видит, а он художник. Рапазао всё всем объяснял, кого они пытались нарисовать. - И кого ещё ты там видел – на рисунках? - уже с дурным предчувствием поинтересовалась женщина. Базилио же почувствовал приближение бури и решил рассказывать осторожненько. - Так... это... Дону Ноэмию нарисовали, но за нее Мустафа заступился! Дал Лижейро немного денег, я точно не рассмотрел, какая была купюра, и забрал рисунки – свой и доны Ноэмии. И только отошел в сторону – сразу же их порвал! - А что так? Базилио, ты же видел, что они там намазюкали? Почему Мустафа порвал рисунки? А Ноэмия что? - Не-а, дона Ноэмия не видела, как ее нарисовали со спины, но с огромной..., эээ... попой! И Базилио изобразил в воздухе две больших окружности, но потом одним движением сузив руки к воображаемой талии. - Таааак, - нехорошим голосом протянула дона Жура. – А Мустафа каким получился? - Так это... Его нарисовали с огромной бородой, которая развевается на ветру. Ничего смешного. Но он и свой портрет порвал тоже, потому что харам – рисовать человека. - Ну, а меня тоже нарисовали? В каком виде изобразили? Базилио, не смей солгать! Я не поверю, что ты не спросил у них обо мне! У этих проходимцев на меня зуб! Не могли меня не укусить! - Нет, дона Жура, Вас они не посмели нарисовать, честное слово! – искренне ответил парень. - И не посмеют! – рявкнула владелица бара и рванула на улицу, едва не задев поднос, на котором стоял почти весь запас чистых стаканов для любителей кашасы. Анинья едва успела ухватить поднос за другой край, не дав посуде упасть и разбиться. Следом за доной Журой вылетел и Базилио, который не мог позволить, чтобы скандал произошел без него. Он должен был всё увидеть своими глазами! Дона Жура, подлетев к «вернисажу», молча, но не заплатив, начала хватать «полотна», переворачивая их к себе разрисованной стороной и окидывая быстрым взглядом. Рисунки скапливались у нее в руках. Лижейро и Рапазао замерли от неожиданного натиска, ещё не сообразив, как им быть. Жура, обнаружив, что ее портрет среди карикатур отсутствует, зло ткнула всю пачку работ в руки застывшего Лижейро и гневно предупредила: - Не дай Бог узнаю, что и меня намалюете! Возьму ваши краски и размажу по вашим наглым рожам вот этой самой рукой! – и женщина потрясла раскрытой ладонью с растопыренными пальцами перед лицами новоявленных «художников». - Нет, нам и в голову подобное не приходило!... Как Вы могли подумать?.. – в два голоса принялись уверять жулики. - То-то же! – сверкнула на них глазами признанная хозяйка района, с которой шутки были плохо, о чем она им тут же напомнила: - Это вам не шутки! Вернувшись в бар, дона Жура попыталась успокоиться, велев Анинье сварить чашку кофе, а пока – принести стакан свежевыжатого сока. Она некоторое время наблюдала за безобразием, которое продолжалось у дома Самиры, потом решила узнать, где находится девушка, не с ее ли разрешения там развернулись ребята из автомастерской. Жура достала телефон и позвонила соседке. Самира была удивлена ее словами и рассказом о том, что происходит у двери ее дома. Разумеется, она ничего подобного проводить не планировала! Они с Лео скоро подъедут и разберутся. А за то, что «живописцы» изобразили в смешном виде и ее отца, Самира пообещала разогнать наглецов. - Ты знаешь, что в гости к твоему отцу приехал твой дядя с женой? – предупредила дона Жура девушку. – Нет? Но Самире ни о чем не было известно. Они с Лео полдня мотались по редакциям, по нужным заведениям, по турагентствам и прочим местам. Им обоим нужна была работа, но хотелось всё так скоординировать, чтобы снова их пути пересеклись, чтобы работать рядом, если не вместе. Когда дона Жура убедилась в непричастности девушки к мутным делишкам Рапазао и Лижейро, она, уже успокоившись, вышла снова на улицу и остановилась на пороге, заняв привычное место нахождения, своего рода пункт наблюдения. Вот тут-то и увидела, что на этот раз в ее сторону направляется брат Мухамеда, синьор Саид... ...А тем временем Мустафа описывал и порванные им в возмущении пасквильные рисунки харамного содержания, и те, что он не сумел выкупить, но где был изображен Мухамед! - Я?! – воскликнул брат Саида. - Ты, брат, ты! И как нарисован! Ничего похожего, если говорить про лицо, но твой живот... твоя одежда... твои бабуши с загнутыми носами... Сразу всем ясно, что это ты! - Какие бабуши, Мустафа? Ты когда видел, чтобы я носил бабуши? – поразился Мухамед, опуская глаза на ноги и поддергивая брюки. – Видишь? - Ах, да! Аллах! Вот запутался как! Но я не смог забрать рисунки с намеками на тебя, потому что они даже за деньги не захотели мне их отдать! Рапазао завил, что эти работы у них лучшие, и они хотят, чтобы их увидели все жители района! - Работы? Ты сказал: работы? Значит, рисунок не один? А на других что? – разволновался мужчина. Мустафа вдруг замолчал, как будто язык проглотил. И глаза не смея поднять. - Брат! – нервно повел шеей Мухамед. – Говори, не бойся! Я должен знать! - Тебе лучше самому увидеть это! Там такое... Люди смотрят и смеются, а кто-то хихикает. И женщины это видят. Мухамед вдруг побагровел, представив, что могло прийти в голову негодяям, ЧТО они там намалевали. - Как я могу пойти туда и посмотреть? Чтобы меня там же и осмеяли? - Ты не волнуйся так, брат, - Мустафа испугался, что Мухамеда хватит удар, так плохо тот выглядел. – Там тебя изобразили самого с кистью, рисующего картину с доной Журой. - Что?! И что ещё ты видел? - О, Аллах! Мухамед, я забыл. Снова пойти? Посмотреть и тебе рассказать? Или на телефон сфотографировать? Мухамед даже за сердце схватился, представив, что многие соседи так ведь и сделали: не только посмотрели, но и сфотографировали, и теперь весь район станет над ним потешаться. Мустафа понял, что так беспокоит товарища. Успокоил: - Нет, никто ещё при мне не делал снимков, потому что за этим строго следят оба «организатора» «выставки». Они же показывают рисунки за деньги! А тут вдруг кто-то сфотографирует и покажет бесплатно! Они же заработок потеряют! Но Мухамед уже представил масштаб бедствия и мог только обхватить бедную голову руками, забыв даже о миссии Саида, отправленного в лапы доны Журы. ... А миссия была провалена к великому разочарованию Саида. Едва он приблизился к бару, к порогу, тому месту, где статуей застыла сама владелица, уважаемый Рашид не успел даже рта открыть, как дона Жура разом выпалила ему в лицо: - Синьор, не тратьте время и усилия. МОЯ КАРТИНА не продается ни за какие деньги, не обменивается, не дарится, я не намерена выставлять ее где-либо, а также – я не желаю закрашивать часть картины, где изображен ваш родственник. Это всё. Никакого торга, никаких бесполезных уговоров и разговоров. Вам ясно? Саиду оставалось лишь кивнуть, засунув руки в карманы брюк. Бросив взгляд за спину женщины, внутри бара он все-таки успел заметить, что злосчастная картина находится именно там, в каком направлении ткнула пальцем дона Жура, а именно: стоит на полке за целым рядом бутылок с кашасой. Он понял, что сделано это было намеренно. Женщину достал его брат. Наверно, Мухамед слишком уж наседал на синьору, вот и результат. Саид поразился мысли, что это первое за долгие годы жизни его явное поражение, и от кого? Он ещё думал, как можно исправить положение, добиться желаемого, но что-то произошло у него за спиной. Он это понял, когда женщина широко распахнула глаза, вздернула брови, крепко поджала губы, потом сурово насупилась и... шагнула вперед, рукой отодвинув его со своего пути! Эта странная непокорная женщина к нему прикоснулась! Как она посмела?! Саид был потрясен. А дона Жура шла на помощь Самире, которая, едва только выйдя из такси, с трудом подкатившего к двери дома, пробравшись сквозь толпу к злополучному «вернисажу», принялась хватать «полотна», собирая их в кучу один за другим. - Кто разрешил использовать мою придомовую территорию? – вопрошала она, наступая на Лижейро, потрясая скомканными рисунками. Рапазао тем временем незаметно подбирал портреты Мухамеда – самое ценное, что вскоре можно было бы с выгодой использовать. - Уже закончили, Самира, уже уходим, - заюлил Лижейро, а, увидев подоспевшего Лео, который задержался в такси, потому что расплачивался за поездку, то тут же ретировался в сторону от двери дома, на нейтральную, так сказать, территорию, подхватывая те рисунки, которые успела выронить взбешенная Самира. - Мы могли бы в счет оплаты за аренду твоей стены написать и твой портрет, Самира. Ты же со своей стороны могла бы написать статью и о нас! – невольно подлил масла в огонь скандала не очень умный Лижейро. У Самиры не находилось слов. Лео нежно обнял жену и почти силой потащил под руку в дом, на ходу доставая из кармана джинсов ключи. Эту сцену наблюдали и дона Жура, уже стоя наготове недалеко от Самиры, и Саид, решив не вмешиваться в местный скандал. О, Аллах, где живет его брат! В каком месте! Есть лишь один плюс в этом: Мухамед здесь настолько давно поселился, что стал своим, местным, что признают все жители Сан-Криштована. Наверно, уже невозможно представить район без магазина «Волшебная лампа». Он, Саид, сделал всё, что мог! Попытался, но не достиг желаемого. Но Саид не предполагал, что испытания ещё не закончены, потому что, почти добравшись до порога дома брата, он наткнулся на тех самых художников, которых так смело разогнала Самира. Мужчины в ветхих одеяниях средневековых живописцев вдруг выставили перед ним, держа в руках, какие-то картинки. Увидев его недоуменный взгляд, Рапазао заявил: - Это портреты вашего брата, синьор Саид. Купите их у нас, пожалуйста. Недорого... И негодяй назвал смешную сумму. - Это стоимость одного рисунка. Но у нас их много. Думаем, если Вы не выкупите у нас портреты, Вашему брату придется заплатить дороже. - Что? Какие ещё портреты? Я не вижу здесь портретов моего родственника! – решительно ответил Саид, поведя рукой перед собой из стороны в сторону. И вдруг вспомнил: вот так же когда-то эти двое, лет десять назад, наверно, подошли к нему и Жади и предложили купить машину! Эти двое дали машине какое-то смешное название. «Дама в красном»? Может быть, и «дона» или «леди»? Поэтому Саид их и запомнил. Это случилось как раз на одной из близлежащих улиц. Саид, не веря, что участвует в подобном бреде, сохранял спокойствие и достоинство. Жулики переглянулись. - Как это – не узнаете своего брата? Присмотритесь: вот синьор Мухамед стоит у бара доны Журы с бутылкой кашасы в руке. А спиртное - это же харам! А здесь он в одних трусах и ба-бу-шах, так, кажется, называется эта обувь, он на пляже – смотрит, куда бы положить коврик для загорания... А это... Впрочем, у нас много рисунков с разными сюжетами... - Достаточно. Я понял. Это не портреты, это какие-то карикатуры, шаржи, но на Мухамеда совершенно не похоже. Забудьте о деньгах. Вам никто не станет за это платить! - Купите, синьор. Или мы разместим их в интернете! – пригрозил Рапазао, а Лижейро уверенно поддакнул. Саид к их удивлению протянул руку и взял один из рисунков. Сощурив глаза, стал рассматривать, потом весело рассмеялся. Жулики внимательно наблюдали за его реакцией и подавали друг другу знаки, что стоит повысить цену на рисунки. Отсмеявшись, Саид вернул рисунок небрежным движением. - Заберите эту мазню! Мне ничего не нужно. Делайте, что хотите. Мне все равно, как и моему брату, - проговорил он, уже уходя. Потом остановился и повернулся к ним, добавил: - Но... помните, что за клевету я могу привлечь вас обоих к ответственности. Мои адвокаты найдут законы, по которым вам придется отвечать, если вы вздумаете шантажировать меня или Мухамеда. Вам понятно? Оба прохиндея невольно кивнули, зачарованно слушая Саида. Войдя в дом, Саид приблизился к окну, чтобы увидеть, как два жуликоватых типа понуро побрели прочь от бара, попутно забрав со столика толстую папку, сгребая в охапку теперь уже ненужные картонки. - Надеюсь, никаких выставок здесь больше не будет, - удовлетворенно пробормотал Саид. - И что? Чем закончился твой визит к доне Журе? – с интересом спросила Фатима, уже вернувшаяся с Муной от Назиры. - Отлично, всё в порядке. Нам пора возвращаться. Сейчас позвоню водителю, пусть постарается подъехать к дому. Мухамед не сводил с брата вопросительного взгляда, пока Саид вызывал водителя. Разговор оказался совсем недолгим. - Мухамед, забудь о картине. Это бесполезно. Просто не думай о ней, и та женщина тоже потеряет к ней интерес. Ничего не поделаешь. А насчет карикатур... Не вздумай поддаваться на шантаж! Иначе эти двое до конца твоей жизни или пока не опустеет твой кошелек, будут рисовать на тебя глупые шаржи, придумывая все новые и новые сюжеты! - Какие сюжеты? – проблеял, ничего не поняв, Мухамед, но решив, что позже он всё выяснит по телефону, позвонив Саиду. Сейчас говорить об этом не стоит, рядом – женщины, которым знать некоторые вещи ни к чему. - Тебя могут нарисовать почти голым на пляже с платком в руках и чашкой чая. Не вздумай, прошу, покупаться на такие провокации! – все-таки вполголоса посоветовал Саид. Мухамеду хотелось узнать подробности, но Саид быстро вышел на улицу вместе с женой и укатил домой. А перед баром начинался праздник. Громко орала адская музыка, уже толпились люди, покупая напитки возле бара или пытаясь танцевать под первые мелодии самбы. - Аллах! Я ненавижу местные танцы! Дона Жура устраивает их назло мне! – взорвался Мухамед, за день переживший столько негативного. - Нет, любимый, не говори так! Дона Ноэмия сказала, что сегодня в районе праздник в честь скорой свадьбы девушки из бара. У них так принято. Ничего, мы сегодня переночуем в соседней комнате, там не так громко слышна музыка. - Музыка! Ты называешь это музыкой? Наверно, даже в аду музыка приятней, чем то, что гремит у нас под окнами! - Не говори так, дорогой! Это их национальная музыка. Самба, кажется. А что за рисунки предостерег тебя покупать твой брат? - А! – отмахнулся Мухамед, которому стало стыдно за то, как он ведет себя перед Муной. – Но если кто-то предложит ТЕБЕ купить какую-нибудь мазню, рисунки с каракулями, то даже не вздумай покупать! И смотреть запрещаю! Обещай мне, что даже не попытаешься взглянуть! - Обещаю, только успокойся, о, Аллах! Мухамед! Разве я могу предпринять что-то, не посоветовавшись с тобой? – даже обиделась жена. - Хорошо, дорогая. Идем спать в другую комнату! Возьмем с собой и Абдульчика. Иначе малыш может испугаться! Такой шум за окном! - А я вот думаю, каково это Халисе и Эмми с их малышами? Дети не смогут уснуть, наверно. - А мой сын? Амину рано вставать, открывать магазин! Но разве уснешь! Найдя друг в друге полное согласие, супруги решили перед сном поесть и выпить чаю. Но и Абдульчика следовало покормить. И вот когда они, выйдя из кухни, уже поднимались по лестнице на второй этаж, Муна случайно бросила взгляд на окно. И увидела то, что происходило на улице! - Мухамед! О, Аллах! Не может быть! – воскликнула она, крепко держа за ручку Абдульчика, усердно преодолевавшего ступеньку за ступенькой рядом с Муной. - Что? – сначала не понял Мухамед. – Что такое? - Она все-таки спустилась вниз и намерена танцевать! Но и Мухамед всмотрелся в происходящее за окном и едва не оступился, стоя на лестнице. - Назира! – чуть не завопил он, сжимая кулак, другой рукой держась за стену. Перил на лестнице в его доме не было никогда. Даже после пожара не позаботились установить. Да, они не обознались! Увидели среди танцующих Назиру и ее мужа. В ярком свете фонаря блестели платки, скрученные Назирой в необычный тюрбан. Сама беременная Назира казалась огромной колышущейся глыбой в необъятного размера тунике с блестками. Счастливая сестра Рашидов танцевала: она проводила руками перед лицом, совершая плавные движения. Рядом вихлялся Миро, двигаясь куда более энергично. Им обоим не мешал огромный живот Назиры, не мешал и не смущал! Мухамед, узрев неподобающую сцену из жизни родственницы, от души плюнул перед собой и что-то проговорил, видимо, не предназначенное для ушей Муны и сына. Уже умостившись в постели, Мухамед вдруг вспомнил, как заметил, когда Саид сегодня садился в машину, что Фатима точно как Назира плавно подвигала перед собой руками, услышав мелодию. - И эта тоже одалиска! – засыпая, упрямо пробормотал Мухамед. Муна ничего не поняла: но ведь ни к ней же относится оскорбительное слово? Или муж не может забыть о выходке беременной сестры? Какой заботливый брат у Назиры! 28. Часть 36. Глава 28. Звонок Мухамеда. Разговоры братьев. Когда Саид наконец-то добрался домой по городским пробкам на дорогах Рио, он всё ещё чувствовал, что настроение у него испорчено. И всё из-за той женщины! Он как будто и теперь ощущал грубое прикосновение к себе, когда владелица бара бесцеремонно отстранила его в сторону, спеша на выручку Самире. Саид не привык к подобному. Уже много лет никто не смел так себя с ним вести. Ещё и картину не согласилась продать, даже не выслушала его предложение. Он был унижен и оскорблен! И пришло горькое осознание, что наказать наглую одалиску у него не было возможности. Любые действия против нее снова унизят его самого и навредят брату. В какой-то момент Саид утешил себя решением позвонить дяде Абдулу и обсудить ситуацию. Но не сейчас, позже. Дядя Абдул, который не раз бывал в Сан-Криштоване, запомнил, не мог не запомнить крикливую женщину из бара по соседству. Он выскажет мнение о ситуации. Наконец, успокоившись, придя в психологическое равновесие, Саид понял, что это смешно - искать способ поквитаться, и с кем? Какие глупости! Кроме того, он, как мальчишка, собрался просить помощи у старого дяди. Так всегда поступал брат. Пусть Мухамед сам разбирается в истории, в которую влип. Он, Саид, сделал для брата, что смог. Такая борьба шла внутри него, пока они с Фатимой возвращались через полгорода домой, но, войдя в особняк, Саид все ещё переживал. Фатима в машине рядом с ним сидела, отчего-то притихнув. О чем думала его жена? Побывала с Муной в гостях у Назиры. Но что там происходило? Их с Мухамедом сестра что-то сказала его жене или рассказала о чем-то из прошлого? Впрочем, если было что-то, что Саиду стоит узнать, Мухамед непременно с ним поделится. Муна ничего не скрывает от мужа, расскажет и о пребывании в доме их родственницы. Фатима, едва они вышли из машины, почти бегом бросилась к двери дома. - Как она беспокоится за Назрин! – приятно удивился Саид. Ещё ни одна из его жен до такой степени не сходили с ума из-за детей. Та же Жади, любя Хадижу, ради нее «идя на жертвы», как теперь знал Саид, все равно порой решалась на расставания с дочкой. Фатима же, едва открыв утром глаза, спешила к ребенку. Поэтому Саид не стал ее удерживать, чтобы войти в дом вместе. Но он знал, что с его ребенком ничего не случилось, иначе няня сначала позвонила бы ему, и только потом – Фатиме. Но, поднявшись к себе в кабинет перед тем, как его позовут ужинать, не встретив в гостиной или в коридоре Хадижу, да и вовсе никого, решил позвонить Мухамеду. Он не мог забыть, какими глазами смотрел на него брат. Да, на Саида никто не посмел бы нарисовать пасквильную картинку. Но Мухамеду досталось. А почему? Потому что у жителей района брат частично утратил уважение: он плохо поступил с Самирой, если принять точку зрения местных; затем Мухамед взял вторую жену, ещё не разведясь с Латифой. Но в глазах аборигенов Сан-Криштована, не принимавших многоженство в силу своего менталитета и религиозных соображений, Лейла стала его любовницей при жившей все ещё под его крышей женой. Так он ещё и привез девчонку из Марокко в Бразилию! И, конечно, большая разница в возрасте, которую соседи Мухамеда сочли его личной прихотью – взял юную девочку в жены благодаря деньгам. А какие потом начались у брата с Лейлой скандалы! Муна как-то исправила положение, так как брат взял ее в жены, дав развод и Латифе, и Лейле. Муна, его ровесница, стала матерью маленькому Абдульчику. Ее отношение к малышу, как к родному, оценили. Но явилась Назира, став соседкой брата. Опять же – мужа Назира знает весь район и уважает, его ценят и как спортсмена, и как владельца нового спортклуба. И он местный! Но Мухамед не считает нужным помириться с сестрой, найти общий язык хотя бы для вида. Не принял родственников, что понял весь район. Наверно, все это и позволило двум типам из Сан-Криштована создать шаржи, за которые они намеревались получить деньги. Саид был удивлен, когда понял, как ловко разработали парни операцию по выманиванию денег из Мухамеда. Сначала – провокационная пристенная «выставка» «картин», чтобы Мухамед понял: не заберет их мазню – станет мишенью для насмешек всего района. Затем ушлые ребята предложили его брату выкупить рисунки, а потом и ему поднесли «картины» с указанной суммой за них. Всё ими было продумано! И вот, когда раздался телефонный звонок, Саид был даже рад, что сможет поговорить с Мухамедом и обсудить свои соображения. Брат жаждал подробностей – и из разговора с доной Журой, как и о торге с Рапазао и его приятелем. Саид не стал тянуть, ответил на все вопросы брата, но высказал и свое мнение: - Думаю, ваши местные шантажисты учли то, что ты араб и мусульманин. Не уверен, что они читали Коран, но откуда-то узнали, что наша религия запрещает изображать людей. Поэтому и решили написать твой «портрет», зная, что тебе это не понравится, и ты захочешь выкупить их рисунки. - Аллах! Саид, если эти мерзавцы и слышали что-то о Коране, то не читали, я уверен! Но всё дело в картине, это из-за картины, из-за доны Журы! Они просто терлись все время у бара, поняли, что мне не нравится то, что я изображен на картине, и решили заработать уже на мне. - Не поддавайся, как я тебя уже предупреждал! Брат, они не оставят тебя в покое, пока не вытянут все деньги! Ещё и магазин им свой отдашь! - Ещё чего! Магазин! – возмутился Мухамед. Непонятно, что именно в этот момент уронил брат, но он явно задел какую-то вещь, та упала, и Саид услышал, как Мухамед заохал и продолжил: – Мне обидно, что меня выставляют в таком унизительном виде! - Посоветуйся с дядей Али, только это я могу тебе сказать. Но только не с дядей Абдулом! А вообще – если станешь их игнорировать, это окажется лучшим выходом из положения. - Брат, ты понимаешь, с чего все это началось? Из-за Самиры! Она прославила синьора Олаву, сделав из него знаменитость. Теперь он прислал своей подруге картину, а дона Жура невольно спровоцировала всплеск интереса ко мне. Уверен, что дона Жура не делала ничего специально, чтобы меня обидеть, задеть... Саид снисходительно хмыкнул. Мухамед услышал и возразил: - Да, сначала дона Жура и думать не могла, что картина вызовет такую скандальную ситуацию. Но Самира подарила альбом и краски сплетнику Базилио из бара, как мне рассказали, да и жулики из мастерской надеются на то, что Самира и их заметит, и о них напишет! Вот так: все мои неприятности, так или иначе, связаны с моей непутевой дочерью! Аллааах! - Не согласен, Мухамед. Я видел, как твоя дочь сегодня прогнала жуликов от стен своего дома. Не думаю, что ей приятны насмешки наглых парней над родным отцом. - А этот Лео? Она считает его своим мужем, поселила в доме, который достался ей от матери, не стала носить платок, одежда у нее неприличная... ТАК наши девушки не должны одеваться! Но меня бесит не только это всё! Брат, я знаю, что не смогу принять сына Ферраса, даже если он примет ислам и сделает обрезание! - То же ты говоришь и о Миро, муже нашей сестры. Но лично я уже готов принять сестру и ее бразильца. Мухамед, ты ведь сам видишь: Назира не обрезала волосы, не сняла платок, не надела короткую юбку, не носит кофты без рукавов. Она во всем подчиняется мужу-бразильцу, но так ее воспитал тот же дядя Абдул - слушаться мужа. Мухамед молча сопел в трубку. - Думаю, что с Назирой пора помириться. Случись это раньше, в моей жизни многое не произошло бы. Не сбежала бы Фатима, Хадижа не вышла бы замуж за негодяя Фарида, потому что у Назиры есть интуиция на такие вещи. Дядя Абдул выбрал Хадиже жениха, потому что Фарид – внук его приятеля, но Назиру никто не смог бы провести! Ее ничто не смутило бы, она не испугалась бы огласить правду, когда поняла, каков на самом деле претендент в зятья семье, в мужья Хадиже! Назира остановила бы катастрофу, не допустила бы! Саид разволновался. Наверно, поэтому и Мухамед решил признаться: - Саид, Назира тоже желает помириться с нами. Она не говорит об этом, но... При каждой возможности она отправляет в мой магазин дону Ноэмию с малышкой Ферюзой. Это наша племянница. Назира таким способом напоминает об этом. Мустафа сфотографировал девчушку и переслал фотографию мне. Я тебе отправил. Ты получил? - Да, снимок есть в моем телефоне, - нехотя сознался Саид. - Согласись, что наша племянница – вылитая тетя Сурия: те же густые черные кудри, как у нее. А губы... как у дяди Абдула! Саид, который не так давно внимательно и даже пристрастно рассматривал дочь Назиры на присланном снимке, не мог согласиться с заявлением брата. Он не нашел совсем никакого сходства с тетей, кроме цвета волос. Но спорить с братом не стал. Мухамед видит девочку часто, а фотография может и исказить настоящие черты. В любом случае, Ферюза – дочь их родной сестры и приходится им племянницей! А в скором времени Назира родит и ещё нескольких их родственников. Мечты Назиры о детях сбудутся, иншалла! Мухамед, сам втайне желавший примирения с сестрой, был удивлен откровением Саида и предложением мира с Назирой. На всякий случай он предупредил: - Брат, но дядя Абдул и сегодня назвал бы Назиру одалиской! Ты не видел, но я-то каждый день замечаю: она постоянно стоит на балконе! То мужа ждет, то высматривает, когда из бара принесут пирожки! Мухамед пожаловался, но на том конце связи услышал только, как хмыкает Саид. И продолжил: – Наша сестра неисправима! Много лет назад она также выходила на балкон посмотреть на танцы, а когда я прогонял ее и Самиру с балкона, спускалась на улицу. Помнишь те времена, когда Мустафа крался в бар, чтобы поесть мясную поджарку доны Журы? - Да, время бежит..., - согласился Саид, но не осуждая Назиру. – ...А едва ты сегодня уехал, Назира пришла на танцы! – продолжал ябедничать брат. - Видел бы ты ее! Они с мужем тоже танцевали! - В каком виде? Надеюсь, сестра не облачилась в прозрачный наряд, обшитый перьями? Нет? Уффф.... Тогда ладно. - Тебе смешно, брат? Но она беременна! А стояла в толпе, тряся огромным животом! - Да, неприятно, я и забыл, что у Назиры такой большой срок беременности. Но если мы теперь не простим и не помиримся с сестрой, то это время никогда не наступит. Назира своевольна, теперь она полностью растворяется в муже-бразильце, и потому всегда будет находиться причина, по которой мы скажем: это харам, подождем, когда Назира исправится. Мухамед обиженно засопел в трубку. Как так? Он же прав, но Саид с ним не согласился! Или Саид решил не обращать внимания на мелкие (как же так?!) проступки Назиры. Однако он подсказал брату: - Если ты согласен заключить мир с Назирой, можешь сделать это на празднике у Латифы, куда приглашены и Амин с женами, и Самира с «мужем», и твоя дочь с женихом! На праздник рвётся даже Мустафа из-за своей Ноэмии... Я подумываю, не отправить ли Муну с Абдульчиком туда. Не то чтобы мне интересно, что там за праздник, нет-нет! Но Абдульчик – брат Амина, а Амин – брат новорожденного сына Латифы. Они все родственники. Не могу лишать моего младшего сына родственных отношений. Ведь впереди у него вся жизнь. Амин и Али – его братья на всю жизнь. - Отлично, я тоже постараюсь туда приехать. На торжество в честь ребенка меня пригласили не только Хадижа и Жади, но и Зейн, которого я встретил вчера в деловом центре. Ты не знал? Мухамед, если ты не приглашен, то сам понимаешь, почему... - Да всё я понимаю! – сердито ответил бывший муж Латифы. – Поэтому Муна поедет с Мустафой и доной Ноэмией без меня. Кстати, дядя Абдул должен мне позвонить, сообщить номер рейса, когда прибывает его внучка. Новые хлопоты! Ты же понимаешь, что нам с тобой нужно будет искать ей мужа? Она наша близкая родственница. Нельзя превращать ее в служанку. Хотя помощница очень нужна моим невесткам. - Мы решим этот вопрос, не беспокойся, брат. Но я рад, что смогу увидеться с Назирой. Возможно, она поможет отговорить Хадижу, которая не передумала лететь вместе с Азизом в Марокко сразу после свадьбы. - Да, у Назиры может получиться... Саид, признаюсь: когда мы пили чай с выпечкой, как приготовленной Муной, так и принесенной Халисой, я вдруг вспомнил наше детство и тетю Сурию, которая пекла для нас точно такое печенье. - Да, ты прав. Так вот оно что! Теперь я понял, что меня вдруг встревожило! Я тоже почувствовал аромат из детства! Надо было намекнуть Фатиме, чтобы попросила рецепт печенья у твоей жены. - Кстати, твоя Фатима... - Что?! - Фатима тоже мечтает потанцевать рядом с Назирой, - донес едким голосом Мухамед. - Мне только что рассказала Муна. Поделилась впечатлениями, так сказать... Мы с женой уже спать собрались, устроились в дальней комнате, где не так сильно слышна оглушительная музыка с улицы, но они с Абдульчиком уснули, а я вот снова добрался до холодильника на кухне и заодно решил тебе позвонить. - Чем женщины занимались у Назиры? – на всякий случай решил выяснить Саид, стараясь помочь брату развить эту тему, если брат решился донести на Фатиму. Ему стало интересно, в чем дело. - Они разговаривали, сплетничали обо всем! Кстати, не знал, что ты всем женам и дочерям заказал причудливые украшения. Они это тоже обсуждали. А как же! Назира любит поговорить о золоте, драгоценностях. О Рании тоже болтали. Саид, у тебя из-за Рании проблемы? - А что с Ранией? Впрочем, брат, да. Уже не знаю, правильно ли я поступил, решив ДО свадьбы Хадижи перевезти Ранию с детьми так далеко от себя. - Дело не в том, что далеко! Но ты, кажется, четко не обозначил Рании и ее отцу будущее Рании как твоей жены. Отсюда и фортели, о которых мы услышали. - Нет, не думаю, что это фокусы Рании. Здесь какое-то недоразумение. Но я разберусь! Меня больше волнует Хадижа, ее непокорность, нежелание прислушаться ни ко мне, ни к матери, ни к Самире, которая на себе почувствовала, чего стоит самоуверенность. В дверь кабинета постучала Мириам. Не дождавшись звонка колокольчика и не понимая, почему хозяин все ещё не спустился в гостиную, а затем не появился в столовой, она решила позвать сида Саида на ужин и по просьбе занятых детьми Хадижи и Фатимы. Продолжая беседовать с братом, Саид подал Мириам знак, что сейчас же спустится ужинать. Как только за служанкой закрылась дверь, Саид не забыл сообщить Мухамеду, что дядя Абдул считает Самиру виновной в том, что она переписывалась с Фаридом. - Дядя Абдул обвинил Самиру в интригах против Фарида или даже Хадижи. Я не поверил. Племянница ни при чем. Вот чего я боюсь: что это происки Фарида. Как узнать, что он задумал? Но я уверен, что он замыслил каверзу! - Дядя Абдул мне ничего не рассказывал, - тут же ответил Мухамед. - Мы часто общаемся. Но дядя ни словом не обмолвился о внуке приятеля. Но я не удивлен, что Самира поучаствовала и в переписке. - Твоя дочь собралась устроить свадьбу – после свадьбы Хадижи. Тебе известно? - Как?! Какая ещё свадьба? Ей мало того, что она по документам стала женой брата Лукаса, живет с ним в одном доме, спит с ним, так теперь ещё и свадьбу на весь Рио намерена закатить? Я не буду в этом участвовать. И денег не дам! - Мухамед, я просто ставлю тебя перед фактом. Таков план твоей дочери. Ещё неизвестно, пригласят ли тебя или меня на праздник. Тем более, они планируют устроить нечто необычное – в индийском стиле или ещё каком-то. - Они решили сменить свои религии, чтобы принадлежать к одной? Вот что они задумали! – ужаснулся Мухамед. Саид тут же представил, как брат хватается рукой за сердце, закатывая глаза. - Не знаю! Мне об этом не докладывали. Думаю, им просто нужно внимание родственников и есть желание повеселиться с семьей и друзьями. Религия ни при чем. Свадьба на берегу океана, утопающая в песке и цветах! Это будет маскарад, а не свадьба, где подписываются документы о регистрации брака. Документы у них в полном порядке. Я выяснял. Они хотят устроить только необычный праздник в свою честь. - Это плохо. Я так надеялся, что Самира одумается, наденет платок и вернется с покаянным видом домой, признав ошибки. Я простил бы ее, принял и позаботился бы о будущем дочери. Нашел бы мужа – пусть он был бы самых современных взглядов мусульманином. - Не мечтай, брат. Самира не откажется от Лео. Он Феррас, а женщины рода сида Али падки на Феррасов. Это их судьба, мактуб. Мы уже говорили об этом. - Но Назира... И Латифа... И Хадижа... Или им просто не хватило мужчин из семейства Феррасов? - Давай сменим тему. Смирись, оставь Самиру в покое. Однажды ты примешь ее и простишь, как мы сегодня решили простить Назиру! В дверь, быстро-быстро постучав, заглянула Фатима. - Любимый, мы проголодались! Или ты передумал ужинать? – жалобно спросила она. - Нет, вы проходите в столовую, садитесь за стол, я сейчас подойду! – отозвался Саид. Конечно, брат услышал его слова. Мухамед понял, что разговор пора заканчивать. Но, собственно, и темы были исчерпаны. Вроде бы всё обсудили. Разговор был практически тут же завершен. Ужин прошел спокойно. Фатима уже успела рассказать Хадиже о поездке, описав всё до мелочей: и встречу с Муной, и пребывание в гостях у лары Назиры, и танцы у бара доны Журы, на которые собиралась пойти Назира, а вот они с Саидом не остались на местный праздник... - Саид, я так давно не танцевала! Могли бы остаться, чтобы посмотреть хотя бы из окна, как другие веселятся! Я вот заметила, что ты время от времени устраиваешь в нашем доме праздники. А вот твой брат – никогда! Если и бывают праздники, то в основном это стол с вкусностями и разговоры – женщины своим кругом, мужчины – отдельно. Никогда ни музыки не бывает, ни танцев. - Не преувеличивай. Фатима, не сравнивай: наш особняк огромен в сравнении с домом Мухамеда. Какие там танцы? - Я же не говорю, что надо приглашать сотню гостей. - В следующий раз попроси Муну включить для тебя музыку в ее комнате и танцуй там, сколько пожелаешь. - Саид, а что... Я хочу узнать... Рания... прилетит на свадьбу Хадижи? – медленно и как бы нерешительно задала вопрос Фатима. - Да, отец! Мне тоже любопытно, когда Рания сможет получить своё украшение? – поддержала мачеху Хадижа. - Это уже два вопроса. Но я отвечу: Рании не будет на твоей свадьбе, дочка. А драгоценности ее и Райханы я сам отвезу в Фес, когда сочту нужным туда полететь. - Как у нее дела? – поинтересовалась Хадижа, бросив быстрый взгляд на Фатиму. Саид понял, что им обеим любопытно узнать новости о жизни Рании. Возможно, и до них дошли сплетни из Феса? - Всё по-прежнему, - ответил мужчина, отставляя в сторону кофейную чашку, заканчивая ужинать и вставая. – Пожалуйста, пока не беспокойте меня. Нужно решить некоторые деловые вопросы. Я буду в кабинете, но закрою дверь на случай, если вы забудете о моей просьбе. Ясно? Девушки и не думали тревожить сверхзанятого даже дома Саида. Если он попросил не беспокоить его, значит, они даже не подойдут и близко к двери кабинета. Даже подслушивать не стоит: делами Саид занимается молча. А если и звонит кому-то, то деловые разговоры не интересны. Саид ушел, а девушки перебрались из столовой в гостиную. У них были собственные дела. Присаживаясь на новенький диван, Фатима поделилась с подругой идеей сшить одинаковые платья себе и Назрин. - Но она ещё такая маленькая! – удивилась Хадижа. - Хадижа, ну и что? Даже на крошке Назрин платьице будет смотреться замечательно! - А что делать мне? – опечалилась Хадижа. – У меня два мальчика. Не получится у меня одеться в одном стиле с ними. И молодые матери принялись строить планы, обдумывая, что ещё интересного можно придумать к празднику у Латифы. ... Саид же, оказавшись у себя в кабинете, не мог решить, что делать: сначала посмотреть видео, чтобы понять, как поживает Рания, хотя он уже разговаривал недавно с ее охранником, или сделать звонок, чтобы поговорить лично с опальной женой и услышать ее вариант случившихся происшествий. Но нет, решил по видео все-таки сначала понаблюдать, какая обстановка в семье, а потом и пообщаться, не выключая видеонаблюдение. Саид не стал делиться с братом ни при встрече, ни позже во время телефонного разговора дошедшими до него новыми сплетнями с медины Феса. Но и брат ничего не рассказал. Значит, новости из Марокко до Мухамеда ещё не добрались. Иначе он знал бы. - Аллах! Что за всё более странные истории с каждым днем я узнаю? Чему верить? Тот бред, который я услышал сегодня... Не верю, чтобы Рания снизошла и отправилась полюбоваться возможным будущим мужем, к тому же - верхом на осле! Рания, которую я знаю, не допустила бы и мысли стать женой торговца мясом! А мне рассказали, что она прискакала к его лавке верхом на осле, при резкой остановке невольно задрала перед ним голые ноги! Все видели ее красные туфли на высоких каблуках, якобы она не сразу одернула джеллабу. Что за нелепые слухи? И как я смогу расспросить ее об этом, не уподобляясь сплетникам с медины? Что она мне ответит? Солжет, если это правда! Или все-таки это какое-то недоразумение? Но как она оказалась в районе, где торгует мясник?! Этот рынок находится в стороне от возможных мест, куда могла бы пойти Рания! Туда, например, где живут дядя Абдул, дядя Али, ее родители... Даже дом ее сестры в другом районе! Саид деловито настроил аппаратуру для видеонаблюдения, включил компьютер, нашел нужную программу... И вот на мониторе замерцало изображение, которое вскоре стало более четким. Саид приник к экрану, разделенному на сектора. Найдя нужный квадратик, он щелкнул по нему мышью и приблизил изображение, на котором увидел Ранию и детей... ...Рания сидела в гостиной на диване, подобрав под себя ноги, наблюдая за сыном и дочкой. Мунир явно смотрел мультики на планшете, а Райхана, надежно усаженная за подушечками у спинки дивана, тоже уставилась на экран планшета. Мальчик комментировал мультфильм, наверно, делясь впечатлениями с маленькой сестрой. Та же, ничего пока ещё не понимая, просто слушала, не особо следя за героями мультика, не переставая трепать мягкую игрушку. Рания была задумчива и тоже, кажется, увлеклась просмотром детского мультика. - Позвонить ей или нет? – снова засомневался Саид. Фатима намекнула, что Рания узнала от Каримы о драгоценном подарке к грядущей свадьбе. Если позвонить, Рания может устроить скандал, потребовав прислать или немедленно привезти ей украшение, начнутся расспросы, намеки, полные недоверия, высказывание обид, претензий и упреков. Нет, он не в силах сейчас участвовать в разбирательствах, решил Саид и очень быстро всё отключил, чтобы не передумать. Дети здоровы и ни в чем не нуждаются. Рания тоже не выглядит недовольной. Если ее и беспокоит неполученный подарок, то сегодня она об этом не думает. Вот и отлично! И ещё: Саид почувствовал, что ему не хочется в этот вечер выслушивать объяснения и оправдания Рании из-за сплетен с медины Феса. - Подожду, когда об этом заговорит дядя Абдул. А он непременно мне позвонит, когда и его ушей достигнут слухи о Рании. Он не поверит, начнет узнавать, что правда, а что – нет, и если там будет что-то не так, если Рания причастна к скандальным историям... Тогда дядя Абдул не станет покрывать одалиску и обязательно позвонит, чтобы ее уличить. Приняв такое решение, Саид почти сразу выбросил из головы эту проблему. У него было столько разных проблем, что Рания невольно получила отсрочку. ...И он был прав, предвидя скандал, если бы позвонил! Рания и боялась его звонка, и ждала с нетерпением, чтобы многое ему высказать и кое-что выяснить. Боялась потому, что знала: Саид непременно узнает о происшествии на рынке. Рания не представляла, какими словами ей придется доказывать свою невиновность, как объяснить, что произошло невероятное стечение обстоятельств. Как же она опозорилась на медине! Что за нечистая сила привела ее в лавку одного торговца и к лавке другого? Аллах, за что?! Но эти страхи не мешали ей желать прояснить историю с украшениями. Почему другие жены получили драгоценности, неважно – что там у них за чудные птицы и звери были заказаны, а ей до сих пор об этом неизвестно ни от самого Саида, ни от Зулейки – первой жены?! Почему у нее не спросили о пожеланиях – какой должно быть ЕЁ украшение? Зачем ей какое-то перо из хвоста павлина? Что за намеки, что за оскорбление? Чьи это происки, наконец? Что может сказать на это Саид? И Рания нашла бы возможность добраться до пока ещё мужа - через отца! Или до Зулейки, если бы не эти ужасные истории. О, Аллах! Как некстати оказались походы к дяде Абдулу! Надо было отправить с Мунирчиком няню. Пусть бы охранник сам решал, провожать сына Саида через всю медину или сторожить жену хозяина с маленькой дочерью Саида Рашида, которая не выходила бы из дома в это время. Если бы можно было знать заранее! Но всё случилось так потому, что Рании тоже захотелось погулять по улицам города, заглянуть в лавки, а сестра не всегда могла сопровождать ее везде, ходить, куда надо Рании. Но вот она и с сестрой вчера шла по Фесу, а чем это закончилось? Какая-то злая судьба преследует ее! Рания настолько ярко вспомнила моменты встреч с каждым из «женихов», особенно – позорное происшествие с ослом и ее кульбиты перед лавкой торговца курами, как и побег с рынка под его насмешки, что ей стало дурно. У Рании закружилась голова, лицо покрылось красными пятнами, даже слезы выступили на глазах. Хорошо, что Мунир не видит ее в таком состоянии! Она успела выйти из гостиной и укрыться в ванной комнате. Как ей отмыться от такого позора?! Только совет дяди Али и разговор с умной ларой Зорайдэ могут помочь как-то исправить положение! Завтра же следует пойти к ним домой! Рания не очень хорошо знала город. Да это и невозможно! Огромный город, у которого даже плана не существовало! Фатима однажды пыталась найти в интернете спутниковую карту Феса, чтобы обозначить на ней дома дяди Али и дяди Абдула. И не смогла это сделать! А Рания, прожив долгие годы в Бразилии, подзабыла расположение многих ранее знакомых улиц. Но она уже знала дорогу от своего нового дома через медину к риаду сида Абдула. А как добраться от риада до жилища дяди Али, это было ей известно уже давно. Теперь она удивлялась, почему вчера не смогла найти путь от риада к дому родителей! Что с ней? Годы, прожитые в Рио, не прошли даром, многое выветрилось из головы. Где она свернула не там, где надо? Придется снова запоминать улицы и нужные проходы, запоминать лавки, мечети и отели для туристов, которые станут для нее ориентирами. Но как сделать так, чтобы Мунир остался у дяди Абдула на занятиях, а она быстро сбегала бы в дом Зорайдэ? Кариме она не смогла дозвониться, но если бы Карима по счастливой случайности завтра зашла к ларе Дунии в гости, то болтливая служанка дяди Али могла бы отвести ее по знакомым улицам, пока Мунир слушает урок дяди Абдула! Дочку Рания решила оставить и в этот раз дома с няней. Было бы странно оставить детей и няню в риаде, а самой куда-то исчезнуть. Не брать же эту шпионку с собой! Рании не хотелось, чтобы няня знала о ее планах, тем более – что-то услышала или о чем-то догадалась. Вокруг одни сплетницы и шпионы! Когда Мунир досмотрел очередной мультфильм, няня отвела детей ужинать. Рания же поднялась в комнату, чтобы подготовить одежду и сумочку к выходу на медину завтра днем. Особенно ее беспокоила обувь. Красные туфельки были безвозвратно испорчены. Но явиться к ларе Дунии в ее или лары Нурии старых растоптанных бабушах – кстати, кому принадлежала одолженная обувь? – Рании тоже не хотелось. Ещё чего! Ужас какой! Только стресс и острая необходимость заставили ее принять жуткие обувки. Но снова выйти на медину в подобных кошмарных тапках она совершенно не желала. Открыв комнату, превращенную в гардеробную, Рания принялась обследовать имеющийся запас обуви, порадовавшись, что Саид позволил забрать из Бразилии всё, что она пожелала. Она увезла в десятке чемоданов почти всё из одежды и обуви. Всё, кроме уже откровенного старья и ношенных нелюбимых вещей, оставив и разонравившуюся обувь. Но многое переехало с ней в Марокко. Подготовив вещи, проверив содержимое сумочки, Рания взяла в руку телефон и набрала номер Каримы. Возможно, в этот раз ей удастся дозвониться? Если нужно, Рания даже деньги на счет Каримы в телефон положит, если проблема в этом. Но ей необходимо было узнать, дома ли будут завтра днем дядя Али и Зорайдэ, не отправятся ли в гости в другой город, нет ли у них планов, которые сделают визит Рании напрасным. А потом она подумала, держа сотовый возле уха и ожидая ответ на звонок, что охранник увяжется за ней, поняв, что Рания не намерена оставаться в риаде сида Абдула. Но это не страшно. Наоборот, Саиду должно стать известно, что она ходила в дом дяди Али, а не искала встреч с теми «женихами». Саиду будет нетрудно догадаться, что жена хотела бы получить совет от дяди Али. А для чего ещё Рании пересекать большую часть медины, проходить десяток улиц? Если она отправится к сиду Али, значит, у нее имеется серьезная причина для этого! Наконец, Карима ответила. Но разговор оказался коротким, так как рядом с женщиной стоял ее муж Ахмет. Но самое главное Рании удалось выяснить: да, она может прийти поговорить с дядей Али, как и встретиться с Зорайдэ. Оба будут дома. Никто никуда не собирается выходить. Карима точно знает! Дом сида Али. Карима так боялась ослушаться и рассердить мужа, даже сильнее, чем Зорайдэ или даже дядю Али! А Ахмету очень не навилось, что у жены длинный язык, что Карима слывет сплетницей, но главное – он опасался, что болтливость женщины может нанести вред семье, которой он был всегда предан. - Кто звонил? Что хотела от тебя та женщина? – устроен был тут же суровый допрос. - Ахмет, хабиби, это звонила лара Рания, жена сида Саида. Она спросила, может ли прийти завтра к дяде Али, чтобы поговорить, иншалла. Это важно для нее. Она опасалась, что может не застать Зорайдэ или дядю Али! Карима ей ответила! Карима не собиралась сплетничать! Даже не успела ни о чем спросить! - Вот и нечего болтать! – сурово предупредил Ахмет, нервно поправляя чистую, но уже чуть вылинявшую тонкую шерстяную шапочку. Карима опустила глаза и приняла покорный и послушный вид. В опущенных руках теребила чей-то платок, подобранный во дворе риада, хозяйку которого она пока не успела найти. Наверно, ветром унесло, вырвав из рук одной из служанок! - Пойди к ларе Зорайдэ и предупреди, что звонила Рания и собирается завтра прийти! – приказал он, и Карима сразу же легко, как перышко, скользнула со двора риада в дом. Объяснять ей ничего не пришлось, так как Зорайдэ всё слышала, стоя на галерее. Вышла как раз для того, чтобы отыскать Кариму и позвать наверх. Зорайдэ решила, что сплетница затерялась в недрах дома. А оказалось, что та стояла с мужем у фонтана во дворе и отвечала на звонок сотового. - Зорайдэ! Зорайдэ, мне Рания позвонила! - Знаю, уже слышала! - Рания завтра хочет прийти, чтобы поговорить с тобой или с дядей Али! У Каримы так и спросила: можно ли прийти, чтобы поговорить, будут ли дома! - Пусть приходит! Значит, очень нужно, если надумала нас навестить. - Конечно, нужно! Ох, на медине такое про Ранию рассказывают! Такое! Карима всё слышала! Зорайдэ, тебе уже рассказали? Нет? Карима расскажет! - Всё, достаточно! – взмахнула Зорайдэ руками, как бы взмолившись, чтобы болтливая служанка замолчала. – Карима, позже расскажешь! А пока пойди на кухню, разберись вместе с Айшей, какой зелени завтра купить, каких специй не хватает! Завтра сама пойдешь на рынок, только тебе известно, у какого торговца лучшая зелень. И мяту покупай в той лавке, где брала до того, как в прошлый раз брала. Сиду Али не понравился чай. Разве ты, Карима, не знаешь, что листочки мяты должны быть нежными, молодыми, ароматными и свежими, как только что сорванные. Мы же не в пустыне, где и жесткие сухие листья в заварку идут. - Ошиблась, Зорайдэ, виновата! Моя вина – заболтала меня жена торговца и подсунула пучки с перезревшей зеленью! Теперь буду внимательнее, а в ту лавку больше ни ногой! - Карима, о звонке Рании на медине не болтай! И только слушай, что другие говорят, сама разговоров не веди. Нам не нужен скандал перед свадьбой Хадижи. Неважно, что свадьба пройдет в Бразилии, иншалла, но раскаты скандала и туда долетят, если что. Придет Рания, я с ней поговорю и выясню, что произошло с ней на самом деле. Мне рассказали такие невероятные вещи, что невозможно поверить. О, Аллах! - Хорошо, Зорайдэ, ничего не скажу. Карима никому не станет говорить! Карима может к Дунии сходить и Ранию привести! А то опять заблудится и скандал случится, хи-хи! Карима явно знала какие-то подробности тех слухов, что дошли даже до Зорайдэ. - Напрасно смеешься! – сурово одернула ее жена дяди Али. - Зорайдэ, как представлю, что всё так и было, как люди говорят, так не могу сдержаться! Смешно! - Но ты права, Карима: как только рано утром купишь зелень и специи, отпущу тебя в риад сида Абдула. Но не сплетничать с ларой Дунией, а чтобы привести к нам Ранию. Она должна привести сына к сиду Абдулу, как я знаю? - Поняла, всё поняла, Зорайдэ! – обрадовалась Карима, у нее даже очки с носа свалились и теперь болтались на кожаном шнурке, а она никак не могла их поймать. Так ее впечатлила возможность добраться завтра до риада Дунии, с которой она не виделась уже несколько недель. И звонить тоже не удавалось из-за происков сида Абдула. Карима отправилась на кухню, чтобы разобраться со списком покупок вместе с Айшей, пребывая в радостном предвкушении. Зорайдэ же решила поговорить с сидом Али. Дело показалось ей важным. Сид должен знать! Рания неосторожным поведением породила на медине шквал невероятных сплетен, теперь ищет способ исправить дело. Наверно, к ним она вынуждена пойти за советом, иной причины Зорайдэ не видела. До сих пор жена Саида к ним в гости не заходила. Сначала они с Али думали, что Саид сделал ее пленницей в новом доме, отправив в Марокко. Но позже стало известно, что Рания приводит сына к сиду Абдулу, который вознамерился давать Муниру уроки. А его мать во время занятий бродит по улицам города. Сид Али недоумевал: если по Фесу поползли слухи о том, что Саид решил дать развод третьей жене, то почему же не позвонил ему, сиду Али? Но и Абдул ничего об этом не знал. Наверно, вопрос решится после того, как пройдет свадьба Хадижи. К такому выводу пришли в доме сида Али. Когда Зорайдэ внесла в кабинет мужа поднос с заваренным чаем и чистыми стаканчиками, захватив и небольшое блюдо с выпечкой, сид Али по ее лицу понял, что предстоит услышать какую-то новость. Наверно, это важно, иначе Зорайдэ его не побеспокоила бы. - Зорайдэ, не тяни, говори, что ещё случилось. У меня много дел, но постараюсь разобраться, если это важно. - Ничего особенно важного, сид Али. Но Рания позвонила Кариме, чтобы узнать, сможет ли она завтра явиться к нам для разговора. Ей нужен совет. - Я ждал этого! – кивнул старик. – Поставь поднос на столик, Зорайдэ, не держи. Руки устанут! И в следующий раз пусть несет поднос кто-то из служанок, а ты иди с ней рядом. - Мне нетрудно, сид Али! Вот в вазочке мед, о котором Вы недавно вспоминали. Карима нашла на медине лавку, где торгуют этим сортом меда, забрала последнюю баночку. - Отлично! Но потом сделай мне из меда ту сладость, мед с маслом! - Поняла. Сделаю лично, чтобы не испортили лакомство. Но Ранию мы ждем? - Да. И Кариму отправь за ней, пусть приведет без приключений. Ты и сама догадалась, как я вижу? - Конечно, сид Али! Уже сказала об этом Кариме. - Только бы вместе с ними не явилась к нам лара Дуния! Мне не нужна ещё одна ссора с сидом Абдулом! - Да, ему не понравится, если лара Дуния увяжется провожать Ранию до нашего риада, - согласилась Зорайдэ. - Я не ожидал, что Абдул так остервенеет, увидев у Дунии планшет. Отобрал у нее «окно шайтана»! Но как это у него получилось, зная Дунию... Надеюсь, что не сломал его и не выбросил. Наши сыновья на свои деньги купили матери планшет, о котором она так мечтала. Вещь дорогая. Признаюсь, я был удивлен, что у Дунии получилось освоить такую сложную вещь! Но она научилась ею пользоваться! Интернет, компьютеры, смартфон, планшет... Не знаю, Зорайдэ, смог бы я научиться работать на такой штуке. - Смогли бы, сид Али! Если лара Дуния смогла освоить, и у вас бы получилось! Да что там Дуния! Та же Карима мне рассказывала, что хорошо помнит, какие кнопки и где нажимать, чтобы заработал интернет, как соединиться с Жади или Латифой! - Никак не решусь купить планшет! Но все-таки это волшебная возможность связаться через огромное расстояние с Латифой и увидеть ее сына. -...И Жади, и Хадижу! И всех малышей! – с умилением продолжила его мысль Зорайдэ, улыбаясь и сложив ладонь на ладонь, прижимая руки к груди. - Куплю и я, пожалуй, планшет! Или лучше тот небольшой компьютер – ноутбук, кажется? Но кто им сможет пользоваться? Кто нас с тобой, Зорайдэ, научит? Или позвать Дунию в день, когда должен быть праздник в доме Керима? - Но пригласить так, чтобы сид Абдул не узнал! – подсказала очевидное решение Зорайдэ. Сид Али согласился: - Узнает мой приятель – обидится и ещё долго не станет со мной общаться, - с досадой согласился сид Али. - А посмотреть на свадьбу Хадижи? Так хочется увидеть торжество! – запечалилась Зорайдэ. – В Бразилии есть Самира, которая всё устроит. Здесь же надежда только на Дунию. Сумайя не сможет помочь, она недавно родила. Ей не до того, хотя... Зейн же улетел в Бразилию! Она захочет увидеть мужа и остальных родственников на празднике у Керима и Латифы. - Но не станем ее просить прийти к нам для того, чтобы помочь разобраться с компьютером, если я его все-таки куплю. - Сид Али! – неожиданно всплеснула руками Зорайдэ. – Я знаю, кто нам поможет! У Рании сын умеет пользоваться планшетом! Хадижа как-то рассказывала. Вот когда она завтра придет, то после вашего с ней разговора я попрошу ее помочь нам. Пусть приведет Мунира, а мальчик разберется сам и Вас, сид Али, научит, покажет, как пользоваться, чтобы увидеть дом Латифы в Бразилии. - А что, Зорайдэ, это хорошая мысль! – удивленно и обрадованно заметил старик. – Так и поступим. Поговори с Ранией и попроси зайти к нам в гости в следующий раз с Муниром. Я даже посоветуюсь с сыном Саида, какой планшет лучше покупать. - Да, поговорю, но пусть Рания и дочку принесет. Я не видела Райхану ни разу в жизни. А мне так интересно! Ведь она – сестра Хадижи, дочь Саида. Похожи ли девочки? - Конечно, Зорайдэ. Пусть приходит с обоими детьми, мы будем им рады! - Сид Али, но не говорите ничего о планах покупки планшета, или как там его... какого-то ***тбука, Кариме. Если она узнает, о, Аллах! Сначала оповестит всю медину, потом сама пробежит по лавкам и магазинам, где это все продается, потом не даст покоя Вам, начнет лезть с поучениями, как надо куда нажимать, на какие кнопки... Ещё испортит аппарат в своем рвении! - Ты права, Зорайдэ, придется поостеречься. Карима такая, она может..., - усмехнулся сид Али. - Сид Али, жаль, что Латифе пока не до того, чтобы прислать нам фотографию сыночка. Вот уж подарок судьбы! Кто бы ожидал, что Латифа родит ребенка для Керима! - А кто ждал такого же от Жади? Впрочем, как раз от Жади все можно ожидать... А лара Назира? Она ещё не родила? И вдруг брови старика сдвинулись, на лицо как будто легла тень от дурной мысли. - Не родила ещё Назира, сид Али. Но скоро уже, иншалла! А что вас беспокоит? Какие-то новости узнали? Альбьери звонил? Этот колдун что-то не так сделал? – последнюю фразу Зорайдэ пробурчала очень тихо, почти под нос и даже как-то утвердительно. - Я тебе рассказывал, Зорайдэ, какие проблемы. Страшные вещи могут случиться, если откроется правда. Назира и ее муж, Лео и Самира, но и Мухамед с Саидом, и Латифа – всем достанется. Всех затронет буря, если разразится скандал. Сид Али посвятил жену в тайну, которой с ним поделилась сначала только Самира, потом и Жади рассказывала ему, и Латифа сомневалась и переживала! Только лара Назира оставалась в полном неведении, не зная, чьи яйцеклетки были использованы при искусственном оплодотворении. А сид Али догадался о куда более страшных вещах, зная своего старого приятеля Альбьери. История с клонированием и эксперименты с клоном явно продолжаются. У сида Али испортилось настроение, когда он вспомнил об этом. Зорайдэ же и в прошлые разы ничего толком не поняла, сколько бы Али ей ни пытался объяснить вещи из науки генетики. Она втайне верила, что Альбьери колдун, без его вмешательства беременность лары Назиры не обошлась, вот! Сид Али решил не переубеждать необразованную женщину. - В общем, будем надеяться, что Рания нам поможет. Но и мы постараемся помочь Рании. Есть ли хотя бы доля правды в том, что о ней говорят? А, Зорайдэ? - Аллаах! Сид Али, я такое услышала, выйдя на медину с Айшей, думала, что меня разыгрывают! Как бы Саид не прилетел в Марокко ещё до свадьбы! Они ещё некоторое время поговорили, склоняясь к мысли, что жена Саида оклеветана молвой, пока резкий телефонный звонок не отвлек сида Али. Зорайдэ тут же удалилась. ...Утром Карима вернулась с медины с пакетом, в котором теснились пучки самой разной свежей зелени. И мята была именно такой, какую ей было велено купить. Повезло! Вот только в риад сида Абдула за Ранией ей пойти не удалось. Как будто шайтан дорогу перешел! Кто-то пролил на лестнице что-то скользкое, и Карима, шустро спускаясь, поскользнулась на ступеньках и упала, больно ударив лодыжку, но тут же взвыв от пронзившей щиколотку острой боли при попытке подняться. Вызвали врача, который обнаружил вывих, растяжение связок, исправил вывих и туго перебинтовал Кариме ногу, велел дать пострадавшей конечности покой на несколько дней. - Как? Несколько дней?! Даже несколько часов – много! Карима не вылежит столько! Карима должна идти на медину! У Каримы дело! – запаниковала пострадавшая. Но Зорайдэ пресекла ее стенания. - Никуда не пойдешь. Хочешь, чтобы нога распухла и тебе ее вообще отняли? - решила она хорошенько напугать Кариму. - Но как же... А к Дунии? А кто Ранию приведет? – разочарованно приговаривала Карима. - А разве Рания пойдет по медине одна? Без охранника? Сид Али сказал, что за Ранией везде следует человек Саида, который и дом охраняет, и следит за всем, чтобы не возникало проблем. - Ага! Как же! То-то столько разговоров о том, что с Ранией случилось! – уже плакала раздосадованная Карима. Но делать было нечего: нога, пусть и хорошо забинтованная, болела. При попытке неугомонной Каримы наступить больная нога отозвалась такой сильной болью, что у женщины потемнело в глазах. Она охнула и осела на диван в той самой комнате, в которой когда-то лежала Рания, которой Карима лечила мазями исполосованную плетью спину. Страшные кровавые рубцы до сих пор вставали у Каримы перед глазами. Теперь здесь страдала сама Карима, планы которой были разрушены из-за чьей-то неосторожности. - Я узнаю, что и кем было пролито на ступеньки! Зорайдэ, Зорайдэ, умоляю: пусть Рания ко мне заглянет, когда будет уходить! Хочу передать через нее привет ларе Дунии! - Ладно, скажу Рании, чтобы зашла к тебе, - снисходительно согласилась Зорайдэ. – Только бы она благополучно добралась до нашего риада. Что-то ей не везет в последнее время! Вот так и получилось, что за Ранией в дом сида Абдула никто не пошел. И из-за этого с ней приключилась новая беда. Несколькими часами позже Рания вышла из дома, отправляясь с Муниром на урок к сиду Абдулу. Охранник, как и всегда, шагал следом. Рания была не разговорчива и серьезна, и, видя это, сын тоже насупился и шел молча. А его мать тем временем не могла придумать, какими словами описать дяде Али то, что с ней случилось недавно на медине. Поверит сид Али ей или сплетникам Феса? 29. Часть 36. Глава 29. Сид Абдул, Дуния и Рания. Рания с ужасом ждала последствий из-за сплетен, прокатившихся по огромному городу. Было страшно, что слухи дойдут до ушей людей, от которых зависела ее судьба. Рании было по-настоящему плохо. Она за эти дни извела себя, представляя, что будет говорить Саиду, когда он позвонит и потребует объяснений, как должна отвечать сиду Абдулу, если вот прямо сегодня, приведя Мунира в его дом, старик встретит ее обвинениями, что она одалиска и достойна порки! И она долго не могла уснуть накануне, обдумывая, что скажет дяде Али, чтобы он мог посоветовать ей, что делать! Сама Рания не видела выхода. Вот если бы можно было вернуться в Бразилию без всяких объяснений, но чтобы и Саид ни слова не сказал, ни обе его жены и Хадижа! Почему нет возможности чудесным образом оказаться на неделю назад?! И тогда бы с ней ничего не случилось – Рания бы всё для этого сделала. А в голову лезли глупые мысли! Стоило ей поднять голову, как в глаза бросился прохожий, который был чем-то похож на торговца сладостями. Она даже вздрогнула, и Мунир, которого она держала за руку, почувствовав это, удивленно взглянул на мать. Нет, показалось! Тот торговец вряд ли станет пытаться ее отыскать и выслеживать! Но вероятность случайно встретиться с ним на медине очень велика. Лавка на соседней улице, по которой они больше не ходят по дороге к дяде Абдулу. Рании тут же припомнился и второй торговец, тот насмешливый толстяк с бородой, поверх джеллабы у которого был повязан фартук, испачканный кровью несчастных кур, с огромным ножом в руке. Как она вообще успела заметить мелкие подробности в те мгновения, когда переживала такой стресс? И тут же мысленно вспомнила ироничный вопрос сестры, кого бы Рания выбрала из пары торговцев, если Саид даст ей развод, а ее судьбой займется отец. Лавка с курами или прилавок со сладостями? Кого бы она предпочла? - Никого! – захотелось крикнуть Рании. У нее есть муж, который стоит на такой высокой ступени в обществе, что выше уже не подняться, если вдруг Рания станет разведенной женщиной. Но «опускаться вниз» она не захочет! Какие ещё торговцы?! Лучше в одиночестве работать на том частном заводе для вдов в селении под Агадиром, где несчастные женщины, чтобы прокормить себя, тяжко трудятся, перерабатывая косточки плодов арганового дерева, чтобы получить аргановое масло. - Что?! Я должна там работать? Что за фантазии? Не сошла ли я с ума?! – опомнившись, чуть не произнесла Рания вслух, вовремя сдержавшись, чтобы не услышал Мунирчик. А озорные глаза мясника ей никак не удавалось забыть. Он за тот короткий миг успел ТАК ее осмотреть, как ей показалось, ощупать глазами, как будто она курица, которую предстоит ощипать. Так он ещё и обозвал ее курочкой, прокричав обидные слова ей вслед! Рания не догадывалась, что фраза эта ей не предназначалась. Была уверена в обратном, и ей стало противно. А родная сестра ещё и сравнить попросила обоих «женихов», чтобы не ошибиться в будущем выборе. Рания невольно поддалась и даже чуть не начала сравнивать, понимая, что оба мужчины ей не нравятся! А потом страшно разозлилась на себя. И на Амину тоже! Сестра злорадно ждет, когда же Саид решит дать развод, вот в чем дело! У Амины муж – простой торговец с медины. А сестра – даже не первая жена, не единственная. Мысленно Рания злопыхала всю дорогу. Наконец, добрались до риада сида Абдула. Старик к их приходу был уже сыт, напился чаю, поэтому решил приступить к уроку сразу же. Рании ничего не оставалось, как тоже присоединиться к Муниру, ларе Дунии, а лара Нурия итак находилась при муже неотлучно. Но Рания, которой не удалось сразу же отправиться к сиду Али, оставив сына слушать урок, решила, что сходит, куда задумала, позже. Что ж, придется и Мунира взять с собой. Приготовившись внимательно слушать почтенного старца, Рания не ожидала, что урок по Корану станет для нее испытанием. И всё из-за Мунирчика, его неуемного любопытства. Мальчик засыпал учителя вопросами. И тема была интересная для ее сына: Ад и Рай, где они находятся, кто в них обитает. Кто из его знакомых и родственников куда попадет, как будет наказан. - Сид Абдул, а Фатима где окажется? Вы называли ее одалиской, я слышал! А куда попадет Зулейка? И моя мама? - Мунир, в Аду много женщин, там они оказываются даже за то, что перечат мужу. Вот послушай: «А тех женщин, непокорности которых вы опасаетесь, увещевайте, избегайте на супружеском ложе и побивайте. Если же они будут покорны, то не ищите пути против них». Ответь, Мунир, твой отец бил когда-нибудь твою мать? - Никогда! – горячо и искренно уверил старика мальчишка. Рания же напряглась. К чему сид Абдул задал такой вопрос? Но Мунир ответил правду: ребенок никогда не видел подобного. А Рания-то помнила, как Саид однажды ударил ее. Дал пощечину при Жади. Это всё из-за нее! Знал ли об этом сид Абдул? Но Мунир знать не мог. - Моя мама не окажется в Аду. А мой отец? Я не желаю ему попасть в Ад, но он совершал несправедливость, обделяя мою маму в пользу Фатимы. - Мунир, Аллах смотрит с милостью на супругов, которые любят друг друга. И когда муж возьмет жену за руки, их грехи падают сквозь пальцы, - решил отделаться общими словами сид Абдул, чтобы не обсуждать с ребенком личные отношения его родителей. – Те, кто совершает праведные поступки, войдут в Рай и не будут обижены даже на величину выемки на финиковой косточке! - Дядя Абдул! А вот... Но старик настойчиво перебил сына племянника и продолжал нравоучения: - Дверь, за которой скрыто хорошее, трудно открыть. Дверь, за которой скрыто дурное – трудно закрыть... Чтобы не дать Муниру продолжить вопросы о посмертной судьбе членов семьи, сид Абдул перешел к описанию ужасов пребывания в Аду. - Земная жизнь – единственная возможность заслужить Рай и спастись от адского пламени. У умершего уже не будет возможности вернуться обратно и обратиться в веру. Мунир, знаешь, какое самое легкое наказание в Аду? Нет? Я расскажу! Ноги грешника положат на угли, и от их жара у них начнет закипать мозг. Задумайся, Мунир: если таково легчайшее наказание, что ожидает других грешников в Аду? Мучения будут тяжкими, жар Ада в 70 раз сильнее земного огня. Грешники будут гореть, но не будут умирать, а только станут подвергаться мучениям, пока не искупят свои грехи. Одних пламя поглотит до лодыжек, других до пояса, кого-то до шеи в зависимости от тяжести грехов. Но смерти в Аду нет. Мальчик поёжился, услышав такие страсти. Рания же подумала, стоит ли ее сыну в таком возрасте знать о страданиях в Аду? -... Первыми в пламя Ада будут брошены лицемеры. Кто это, спросишь ты? Это те, кто в земной жизни совершали намаз или выплачивали закят, читали священный Коран не ради Аллаха, а ради похвалы со стороны людей. Именно лицемеры окажутся на самой худшей ступени Ада, их ожидают тягчайшие мучения. Иблис верит в Аллаха, но при этом будет гореть в Аду! Мальчик тут же встрепенулся и искренно заявил: - Отец платит закят каждый год. И дядя Мухамед. Они брали меня с собой в мечеть и платили закят при мне! Я видел! Сид Абдул одобрительно закивал. - А что, Ад очень глубокий? – не сдержал любопытство Мунир. - Ад огромен. Камень, брошенный в Ад, очень долго будет лететь ко дну. Если камень величиной с семь беременных верблюдиц будет брошен с вершины Ада, он пролетит семьдесят лет, но так и не достигнет дна! Ад огромен и невероятно глубок. - Но где же он находится? В школе нам говорили, что Земля круглая и очень большая, но она имеет размеры. Значит, как я думаю, такой бездонной дыры в ней быть не может. Даже если пробурить Землю насквозь. Сид Абдул поморщился. Мальчик смеет возражать! Это светское обучение! Но он терпеливо пояснил: - В Коране не упоминается точное местонахождение Ада. Пламя Ада подобно мельнице, перемалывающей тысячи тонн зерна, затем ожидающей прибытие нового. - А кто сторожит Ад, ведь грешники могут захотеть сбежать оттуда, если там так страшно и плохо? - Ад сторожат стражники, 19 стражей охраняют Ад. И хотя обитателей Ада намного больше, им не удастся обхитрить стражу. Это ангелы, которые в одиночку могут справиться даже со всем человечеством. И главного стража зовут Малик. - Их так мало? – переспросил недоверчиво Мунир, но дядя Абдул кивнул и продолжал: - Ещё одно мучительное наказание для грешников: их поволокут в Ад ничком. Когда будущие обитатели Ада откажутся войти в свое пристанище, ангелы поволокут их и насильно затащат в пекло, скидывая их в пропасть. У Мунира от любопытства горели глаза. Рания же с тревогой наблюдала за сыном. Сейчас он слушает страшные рассказы сида Абдула, но как мальчик будет спать ночью? Не станет ли кричать от страха? Не побоится ли остаться ночью один в своей комнате? Но как остановить сида Абдула? -... Когда ангел смерти и его помощники вырывают души из тел таких грешников, в момент смерти человек понимает, что никто не способен ему помочь. - Но во что одеты грешники в Аду? Разве огонь не пожрет их одежды? - Ты верно мыслишь, Мунир, и я отвечу: одежда в Аду будет сшита из огня и смолы, а на головы им будут лить кипяток. Грешники будут закованы в цепи. А лица покрыты огнем. - А что они будут там есть и пить? - Грешников поят кипящей водой, разрывающей их кишки, а если они начнут просить о помощи, то им помогут водой, подобной расплавленному металлу, кипящему маслу. - А еда у них будет? - Да. Но пища там невкусная и непитательная. Это ещё одна из пыток. В Аду растет дерево Заккум, плоды которого и будут поедать грешники, но Заккум – отвратительное дерево, корни которого уходят далеко ко дну Ада, а ветви простираются повсюду. Его омерзительные плоды похожи на головы дьявола. - О! – удивленно воскликнул Мунир. -...Голод жителей Ада настолько силен, что они станут есть его плоды, которые, оказавшись в животе, станут как кипящее масло, причинять невыносимую боль. Тогда люди бросятся пить единственную воду в Аду – кипяток. Они будут пить как верблюды, страдающие от жажды, но вода не утолит жажды, только разорвет внутренности. Но и плоды Заккума будут застревать в горле, а грешники – давиться. - Но чтобы горел такой сильный огонь, его нужно чем-то топить! – сообразил мальчишка. - Ты спрашиваешь о топливе Ада? Топкой для адского огня станут камни и упорствующие в неверии грешники. Человек там с готовностью отдал бы всё, что угодно, ради спасения, но возможность уже упущена. Пламя Ада будет сжигать кожу грешника. Боль от ожога ощущается сильнее всего. Но в Аду кожу заменят новой, чтобы наказание продолжалось вечно. Любопытство Мунира ещё не иссякло, он готов был задавать вопросы, хотя Рания сидела с посеревшим лицом, поглядывая на сына, не смея прервать сида Абдула. - Особое наказание ждет в Аду самоубийц: их мучения будут соответствовать их греху. Кто покончил с собой удушьем, тот будет душить себя в геенне огненной, а кто проткнул себя, то будет закалывать себя в Аду. В Аду самоубийца будет мучить себя тем способом, каким он лишил себя жизни. Если он сбросился с крыши дома, то и в геенне он будет постоянно сбрасываться со скалы и испытывать мучения от этого, так как в аду умереть невозможно. - А что будет с теми, кто пьет алкоголь? Дядя Мухамед всегда переживал, что рядом с его магазином и домом находится бар, где торгуют спиртным. Это харам. - Правильно, Мунир. Те люди, кто в земной жизни злоупотреблял спиртными напитками, согласно хадису, в Аду будут пить пот и выделения других обитателей ада. Рании едва не стало дурно, ее затошнило от услышанного. Да, они с сестрой тоже когда-то изучали Коран, но им никто не рассказывал таких подробностей. - Это правда?! - Мунир, В Коране нет ошибок. Это единственная на земле Книга без ошибок, - уверил сид Абдул. – Слушай дальше: ворота Ада заперты только в месяц Рамадан, но их закроют перед Судным днем. Каждый несчастный войдет в собственные, предназначенные ему врата, врата закроются, они останутся там навеки, а надежда выбраться из Ада умрет. - Дядя Абдул, Хадижа рассказывала, что в Мекнесе жила женщина по имени Зухра. Она занималась колдовством. Она может так наколдовать, что никто не поймает ее, чтобы оттащить в Ад? Она же ведьма. Моя сестра Хадижа ее боялась. - Колдовство? О, Аллах! Сказано о гадалках и прорицателях: кто обращается к гадалке и верит в то, что она говорит, тот отрицает то, что было ниспослано Пророку, - увлеченно ответил сид Абдул и пустился в дальнейшие рассуждения. Рания же испугалась так, что не слышала, о чем он повествует. Что ей Зухра! Она не забыла, как однажды ходила в Фесе к местной шуафе и покупала у нее колдовскую «лестницу». Так хотелось приколдовать Саида и отвадить от него других женщин. Она настолько погрузилась с жуткие воспоминания, что даже сид Абдул вдруг обратил внимание на то, как расширились ее глаза, и заподозрил Ранию в этом хараме. - Мунир, твоя мать не обращается к колдуньям? - Нет-нет! Моя мама читает Коран! – испугался мальчик. Но и Рания, опомнившись, тут же постаралась оправдаться: - Я была в Мекнесе, когда Зухра закопала у стены риада черного петуха, видела это собственными глазами и рассказала Хадиже! Зухра – ведьма! Сид Абдул отлично помнил скандальную историю, и если бы это зависело от него, лично наказал бы Зухру. Но семья сида Рахима испугалась огласки, сплетен на медине, поэтому ведьме Зухре всё сошло с рук. Но как объяснить такое мальчику? Поэтому Абдул сделал вид, что для него важнее другая тема и продолжил живописать картины Ада. - В Аду очень жарко. Воздух Ада – горячий, вода – только кипяток, тень не несет прохладу, а только черный дым от огня. Огонь не оставит нетронутой ни одной вещи. Он станет сжигать кожу, доходить до костей, сердца, от него расплавятся внутренности. Адское пламя никогда не ослабевает, мучения никогда не прекращаются, и у грешников не будет даже малого перерыва, - старик погрозил крючковатым указательным пальцем, сузив и глаза, хотя рассказ итак был убедителен. - Муки грешников ужесточатся тем, что они смогут слышать и видеть тех, кто живет в Раю. - Как это?! – изумился Мунир. А Рания некоторое время осторожно наблюдала за ларой Дунией. Если Нурия внимала сочувственно каждому слову мужа, то лара Дуния – нет. Она то снисходительно усмехалась, то сурово качала головой, слыша об ужасах Ада. - Да, Мунир, грешники могут видеть издали Рай и даже слышать, о чем говорят его обитатели. Обитатели Рая будут спрашивать друг друга о прошлой жизни, чем они заслужили Рай. В земной жизни они и представить не могли, какой великой окажется награда. Когда грешники будут брошены в Ад, а праведники войдут в Райские сады, каждый станет обсуждать свое положение. Мирская жизнь прожита. И именно она определила их участь после смерти. Что было сделано правильно, а где допущены ошибки – это станут обсуждать и в Аду, и в Раю. Дуния неосмотрительно хмыкнула, за что и была наказана вниманием сида Абдула. Он грозно сдвинул брови и приготовился отчитать одалиску. Дуния тут же постаралась исправить оплошность. - Сид Абдул, но в Раю – это понятно, там всё прекрасно, можно и поговорить. Но в Аду? Там не до разговоров! При таких-то мучениях! - Дуния, я тебе потом всё объясню. А пока сиди и слушай молча! Урок сейчас для Мунира, а с тобой я позже разберусь. Дуния пожала равнодушно плечами, но так только могло показаться, потому что на самом деле она была рада, что старик отложил скандал на потом. - ... Все мужчины в Раю будут в возрасте 30 лет. Это самый прекрасный возраст человека, полного расцвета сил. Их жены будут одного возраста со своими мужьями и будут жить с ними в любви и согласии. - А гурии? Я так и не понял, кто они, откуда возьмутся? - О гуриях мы поговорим в другой раз, когда ты подрастешь, - уверенно заявил сид Абдул, чтобы пресечь интерес к пикантной для маленького ребенка подробности. - Но в прошлый раз уже говорили про гурий... - Мунир, из урока, на котором ты присутствуешь сегодня, ты должен понять: после смерти у одних будет бесконечная радость и наслаждение. У других – ужас и глубокое отчаяние. Мунир, давай почитаем аяты об Аде: ты почувствуешь горечь грешников, боль обреченных на вечные муки. Ты должен извлечь для себя пользу и увидеть в этих разговорах способ избежать столь плачевной участи. Рания уже не могла это выносить. Она не хотела услышать, как будет дрожать голосок ее сына от волнения и страха. Поэтому Рания тихонько попросила лару Дунию отвести ее в кухню и дать воды. Лара Дуния была рада покинуть гостиную под благовидным предлогом. В гостиной продолжался урок, а лара Дуния велела девчонке с кухни заварить им с Ранией чай и подать блюдо с выпечкой. До появления лары Дунии в этом доме в качестве законной жены сида Абдула на кухне не умели ни вкусно печь, ни вообще готовить – по ее мнению. Разве только Нурия старалась ради сида Абдула. Дуния всех научила! Вот и теперь служанка принесла свежую выпечку, правда, это были любимые бриуты сида Абдула. Рания была благодарна Дунии за предложенный чай. Ей необходимо было отвлечься от только что перенесенного стресса. Но лара Дуния не сидела молча. Она заявила: - Рания, твой отец хотел с тобой поговорить. Он звонил сиду Абдулу. Тебе что-то известно об этом? Так ты поэтому вчера пошла провожать сестру? Но почему не дошла до дома родителей, а оказалась на мясном рынке? - Я же рассказала Вам, когда вернулась в риад, что случилось: я заблудилась. - Хм, - недоверчиво покачала головой Дуния. – А сегодня ты куда собираешься? К сиду Али? Ой, не смотри на меня так удивленно! Мне Карима звонила вчера, сказала, что ты намерена оставить Мунира у Абдула, а сама пойти в дом сида Али. И сегодня утром звонила, предупредила, что не сможет прийти за тобой, чтобы проводить по медине. Зорайдэ собиралась отправить ее за тобой, но Карима упала на лестнице и повредила ногу. Так что пойдешь одна. Но ты уж постарайся не заблудиться в этот раз, не свернуть к лавкам, где тебе лучше не появляться. Вся медина обсуждает твои приключения. - Лара Дуния! – ужаснулась Рания. - Думаешь, я ничего не знаю? Не слышала сплетен на медине? Да во всех подробностях, которые удивят и тебя! Аллах! Как ты могла быть такой неосторожной? Вот что: тебе лучше сначала пойти к сиду Али и поговорить с ним, а потом уже отправляться к отцу. Ты ведь не посмеешь ослушаться отца, если он велел прийти к нему? Но Рания опустила глаза, боясь признаться, что собралась всеми способами избегать разговора с родителями. Она не станет разводиться с Саидом, она не даст согласия на брак с одним из торговцев, которым симпатизирует ее отец! - Тебе лучше пойти с Муниром. Но как бы из дома твоего отца за тобой не прислали слугу, который отведет тебя к ним. Поэтому не теряй времени и поспеши в риад сида Али. Может быть, мне пойти с тобой? Но Абдул не отпустит, он Юнусу запретил выпускать меня на медину. Мне редко удается сбежать, я тут живу как пленница. Как бы мне шейху пожаловаться? В следующий раз пойду в мечеть и нажалуюсь на Абдула! - иронично строила планы немолодая уже женщина. - Не беспокойтесь, лара Дуния. Меня везде сопровождает охранник, которого приставил ко мне Саид. - Почему же он не уберег тебя от скандальных ситуаций? - Так получилось. Как будто шайтаны или джинны вмешались. - Тише! Ни слова о джиннах! Не упоминай джиннов в этом доме, Абдул этого не выносит. Услышит – устроит скандал. - Молчу, лара Дуния. Но тогда я пойду? Как бы мне не хотелось, чтобы охранник шел по моим следам! - Понятно: чувствуешь себя верблюдицей, которую погонщик ведет на поводке из длинной веревки. Иди! Пока Абдул не заметил. - Лара Дуния, сегодня мне было страшно. Сид Абдул рассказывал такие ужасы! Но лара Дуния только скривила губы и пожала плечом. - Он же не сам это придумал! Ты иди, не задерживайся. И постарайся вернуться поскорее, потому что, как только Абдул закончит урок, Мунир обнаружит, что нет ни тебя, ни вашего охранника. Вот что! Если не успеешь вернуться к концу урока, я расскажу сиду Абдулу, куда ты отправилась, предложу отвести мальчика к тебе в дом сида Али. Согласна? - Да, лара Дуния. И спасибо за помощь! Рания быстро поправила платок, переколов заколку и убрав выбившиеся во время чаепития волосы, подхватила со стула сумочку и тихо проскользнула мимо гостиной, пока лара Дуния вошла туда, отвлекая возможное внимание на себя. Юнус не воспрепятствовал матери мальчика, которого приводят на уроки к хозяину, покинуть риад. Сид Абдул не давал такого распоряжения. Тем более что следом за женщиной, как обычно, вышел охранник. Дуния же потом шепнула Юнусу, что Рания пошла навестить лару Зорайдэ и сида Али. Но если она опоздает и не сможет забрать сына, то придется ей, Дунии, отправляться с мальчишкой в тот дом. Юнус выслушал молча, но и Дуния не стала накалять обстановку, зная, что преданный Абдулу сторож выпустит ее на медину только с позволения хозяина. ...Ранию как будто преследовала злая судьба. Она быстро шла по знакомым улицам, торопясь в дом сида Али. Охранник следовал на некотором расстоянии, чтобы не раздражать жену Саида Рашида. И вот это и подвело обоих! Рания в какой-то момент смешалась с густой толпой, в которой было много женщин, одетых так же, как и она: в черном никабе, с закрытым почти полностью лицом. Но узкая щель для глаз не была видна спешащему позади охраннику, чтобы он смог догадаться, за той ли женщиной он все ещё следует. Рания даже не шла, почти бежала, чтобы успеть и в дом сида Али, и вернуться вовремя за Муниром. Было бы идеально, если бы дядя Абдул не узнал о том, что она куда-то выходила. О Юнусе она даже не вспомнила, хотя именно он и доложит сиду Абдулу, что Рания покидала риад. А вот охранник, видя перед собой нескольких женщин с похожими со спины фигурами, но держа перед собой целью лару Ранию, уверенно последовал за ней, удивившись, однако, что женщина свернула вовсе не в ту улицу, собираясь добраться до района кожевников. Нет, она прошла дальше, и он решил, что жена хозяина собралась навестить сестру или родителей, о чем предупреждал однажды Саид Рашид. Женщине было разрешено бывать в гостях близких родственниц, а также у сида Али и у сида Абдула. Уверенный, что его ведет за собой лара Рания, он дошел за ней до ворот совсем незнакомого дома. Дверь риада открыл женщине и впустил внутрь какой-то незнакомец, заговорив с ней как с близкой родственницей или даже с женой. Охранник решил вмешаться. Всё закончилось скандалом, едва не дракой, пока не разобрались в недоразумении. Он ошибся! Обознался! Следил за чужой женой и едва за это не поплатился! И упустил хитрую лару Ранию, которая постаралась обмануть его и сбежала при первой возможности, как он сначала решил. Всё это показалось ему странным, но факт был таков, что охранник теперь не знал, где искать жену работодателя. Тогда он и решил позвонить Саиду Рашиду и сообщить и о поступке Рании, оставившей сына в доме сида Абдула, а самой ускользнувшей от него на медине, и о своей оплошности, как и о том, что он не знает, где теперь искать женщину. Бразилия. Рио. Дом Саида. Саид сидел в огромной гостиной за рабочим столом, скрытым за толстой колонной. Там он любил в выходной день почитать свежие газеты, в то же время наблюдая за обитателями дома, за детьми и женами, за снующими по особняку служанками. Хотелось иногда прочувствовать семейную атмосферу. Правда, теперь Зулейка с детьми жила в собственном доме, а Рания с Муниром и Райханой была отправлена в Марокко. Но оставались ещё Хадижа с малышами и Фатима с дочкой. Только что Фатима и Хадижа вместе с детьми и их нянями отправились погулять по саду. Саид знал, что они скоро вернутся. Но пока наступила тишина, позволившая какое-то время внимательно вчитаться в газетные статьи. Но его благостное настроение было прервано звонком из Марокко. Звонил охранник Рании. Когда Саид услышал дурные новости, он не заметил, что в дом вошли Фатима и Хадижа. - Что?.. Как это – Рания сбежала?! Куда она могла сбежать? А дети? – Саид, пораженный невероятной новостью, засыпал собеседника вопросами. – Рассказывай, как это произошло! Хадижа и Фатима обменялись взглядами и, не сговариваясь, быстро подошли к Саиду, остановившись у него за спиной. Он их, наконец, обнаружил, но взмахом руки приказал молчать. - ...Как можно было принять за Ранию другую женщину?! ... Или она специально надевала все последние дни черный никаб? Не верится! Такого не может быть! Такого не должно было случиться! И пока мужчина продолжал возмущаться, Фатима тихо проговорила, обращаясь к Хадиже: - Невероятно, но неужели Рания решила пойти по моим стопам? Сбежать? А как же дети? И куда она сбежала? Или... к кому?! - Вот именно! Кого из торговцев она выбрала: продавца кур или из лавки со сладостями? – удивленно захихикала дочь Саида. - Не подалась же она в Европу? Для этого она должна продать золото. Нужны большие деньги. Мне не верится, что Рания способна расстаться с самым простым колечком! – рассудила Фатима. Но Саиду пришли в голову те же вопросы: - Скажи, Муса, разве у Рании появились деньги? Я знаю, сколько у нее денег может быть наличными и сколько - на карточке. Все счета в любой момент мне доступны. Я вижу по распечаткам, что и когда она покупает. У нее нет средств, чтобы уехать из Феса! Ее сестра небогата, она не могла одолжить денег на побег. И не посмела бы! Я знаю эту рассудительную и осторожную женщину. Саид выслушал ответ несчастного охранника. И тут Саида осенило: - Могла моя жена обратиться к ювелиру? Муса, отвечай: Рания заходила в ювелирные лавки?... Заходила?... Часто?.. Неужели она решилась продать что-то из своего золота?! У нее дорогие украшения, денег хватит надолго. Но куда она могла бы податься? Сбежала от тебя, чтобы забрать детей и скрыться? Муса, немедленно беги в особняк, чтобы задержать Ранию, не дать ей забрать моих детей. А я тем временем позвоню дяде Абдулу, выясню, где Мунир. Звони сразу же, как только будут новости. Саид отключил телефон, и Хадижа тут же спросила: - Отец, почему Рания сбежала? - Саид, неужели Рания сбежала? Не верю! – вторила Фатима. - Отец, она не могла отказаться от тебя и выбрать кого-то из тех торговцев! - Саид, Рания ни за что не захочет стать ни женой торговца курами, ни женой торговца выпечкой или чем он там торгует! - Хватит! Замолчите обе! – взмахнул Саид рукой с зажатым в ней телефоном. – Что за напасть на мою семью?! - Отец, Рания не могла бы бросить Мунира! Это же ее СЫН! - А как можно бросить дочку? Это невозможно! Если только ее не украл кто-то из этих мужчин! – размышляла Фатима, но потом предположила, сама не веря в свои слова: - Она могла понравиться кому-то из них, когда приходила к их лавкам. Она увидела мужчин, а они – ее. И вот результат! Саид слышал, конечно, и вопросы, и предположения, но... Он стоял, переплетя руки на груди, его телефон был брошен на столик. Он о чем-то думал, прикрыв глаза веками, время от времени раскаянно качая головой и повторяя: - Этого не может быть! Только не Рания! - Отец, не расстраивайся, Рания, даже если сбежала, долго не пробегает. У нее не получится скрываться, когда она столкнется со многими сложностями! Я помню, что было, когда мама увезла меня из Бразилии в Марокко. Мы жили с ней в районе старой касьбы в ужасном доме, вынуждены были работать и продавать на рынке поделки, жили впроголодь! Мне иногда снятся те дни в кошмарах. Рания не захочет так жить! - Саид, что-то не сходится! Не могла Рания променять жизнь в собственном доме на непонятно что. Почему ты не позвонишь Рании? Узнай, что она сама тебе расскажет! Ее не могли похитить. Не верю! И сбежать она не могла! И вообще: что могло с ней такое случиться, чтобы она решилась на побег? Надеюсь, телефон она не отключила и не выбросила. Иначе это что-то невероятное! - Почему ты думаешь, Фатима, что Рания не может сбежать? – не согласилась Хадижа. – А если она была так задета историей с драгоценностью, которую не получила, что решила улететь из Марокко, добраться в Рио и устроить здесь скандал? Она не сбегала от моего отца, она могла сбежать из Феса в Рио! - А деньги у нее откуда? – возразила Фатима, но тут же пожала плечами: – Нет, если только она продала одно из своих ожерелий... Саид вдруг благодарно посмотрел на Фатиму. - Как я сам не догадался?! Конечно, прежде всего, я должен позвонить самой Рании! Я был так потрясен звонком Мусы, что не сообразил: это то, что я прежде всего должен сделать! Но Хадижа предупредила: - Отец! Она может солгать, что сидит на кухне у дяди Абдула или уже у себя дома, а сама – ехать на автобусе в аэропорт! Кто знает, вдруг она договорилась с няней или с сестрой, чтобы те позаботились о детях. Мунир уже большой мальчик, а за Райханой присмотрит няня. Но Саид уже пытался дозвониться Рании. И она ответила! - Рания! Где ты? Почему охранник потерял тебя на медине? Как это понимать? Ты решила поиграть со мной в беглянку? Смотри, как бы я не принял решение о разводе, тогда тебе придется выбирать между курами и сладостями! Что ты больше любишь? В трубке послышался испуганный лепет оправданий. - Что?.. Ты в доме дяди Али? А что ты там делаешь? Отвечай! Саид выслушал ответы на свои вопросы. - Вот как? Конечно, мне уже известно о твоих подвигах на медине.... Это с твоих слов! Но я разберусь, поверь! Тебе лучше не лгать! Рания снова принялась оправдываться. Саид слушал ее с перекошенным лицом. Потом с угрозой сказал: - Хорошо, Рания. Я сейчас же проверю: позвоню дяде Али. И если ты сказала неправду, то... Ты знаешь, что гнев мой будет страшен! - «Верь мне, Саид!» - пытаясь передразнить Ранию, тихо проговорила Фатима, адресуя слова Хадиже. Тем временем Саид уж звонил сиду Али. Связаться сразу не удалось: абонент сам кому-то звонил. Саид нервничал и чертыхался. - Позвони Зорайдэ! – посоветовала Фатима. - А я попытаюсь связаться с Каримой! Если ОНА не знает, то кто вообще может что-то знать о Рании? – сообразила Хадижа. Карима ответила намного раньше, чем Саид смог дозвониться сиду Али. Звонить Зорайдэ мужчине показалось унизительным. Получается, что после Жади и Фатимы от него сбежала в очередной раз уже Рания. И каждый раз Саид принимался искать беглую жену со звонка дяде Али. Не смешно ли? Для кого как. - Карима! Ах, Карима, что там с Ранией случилось? Она сбежала? Это правда?! – затараторила Хадижа. - Не говори так! – попыталась остановить ее Фатима. – Мы не знаем, что там произошло, правда ли это! А Карима, не разобравшись, разнесет по всей медине этот фейк! Но Карима очень удивилась словам Хадижи, которая включила на своем смартфоне громкую связь, и Фатима могла слышать каждое слово из Марокко. - Рания сбежала? Когда? Нет, она только что заглядывала ко мне в комнату! Я упала и повредила ногу! – пожаловалась служанка из дома дяди Али. – Рания пришла меня навестить, я попросила ее передать привет Дунии. Это было минут пятнадцать назад! Карима точно знает! Карима на часы посмотрела! Карима и сейчас часы видит! Неужели сбежала? А мне ничего такого не сказала о своих планах! - Нет, Карима! Никуда Рания не собиралась сбегать, нам передали недостоверную информацию! – приблизив лицо к телефону Хадижи, громко сказала Фатима. - Кто передал? Что за информация? – тут же заинтересовалась сплетница. Но у Хадижи был припасен новый вопрос: - А для чего Рания приходила в дом дяди Али? У нее проблемы? Снова? - Рания хотела поговорить с сидом Али и с Зорайдэ. А они с ней - о Мунире! - А что не так с Муниром? – спросила Фатима. - С ним всё в порядке, но сид Али хочет купить компьютер или планшет! – радостно сообщила Карима. – Мне сама Рания сказала! А кто научит их пользоваться такой сложной техникой? Они уже старые. Хотя... лара Дуния же научилась! Но Мунир очень хорошо освоил планшет, вот сид Али и попросил бы мальчика научить его работать на планшете! - Зачем дяде Али планшет?! - Как это – зачем? А праздник у Латифы увидеть? А твою свадьбу, Хадижа? Они не смогут прилететь в Бразилию на твою свадьбу, но нам же интересно всё увидеть своими глазами! Фотографии в наше время – уже не то! - Вот как! – удивилась Хадижа, но вспомнила, что это когда-то придумала Самира. Таким способом в Бразилии смогли посмотреть на праздник в честь Амина и Эмми, на свадьбу Латифы и Керима. Теперь Самира в Рио, кто же сможет помочь организовать просмотр праздников и свадьбы в Марокко? Лару Дунию под домашний арест, если верить Кариме, посадил дядя Абдул. Она не сможет принести свой планшет, настроить его. А Мунир, пусть и маленький, но уже умеет пользоваться компьютером. Он же в Бразилии учился в школе. - О, Аллах! – жалобно затянула Карима. - Я тоже хочу планшет! Но Ахмет мне его не купит. Дорого! И ещё - мой муж тоже, как дядя Абдул, не любит современные штуки. - Когда ты выздоровеешь, Карима, позвони, расскажи нам новости! – попросила Фатима. - Или мы тебе вскоре позвоним! Сама же сделала Хадижа знак, чтобы та выключила телефон. Пора было успокоить Саида, а с Каримой можно болтать бесконечно. - Саид! С Ранией все в порядке! – сообщила Фатима, и Хадижа тоже кивнула. - Я знаю. Только что поговорил с дядей Али. Рания никуда не сбегала. Она заранее предупредила Зорайдэ, что придет к ним в гости. Дядя Али подтвердил, что Рания была у них и только что ушла. Ранию пошла провожать Айша, женщина, которая работает у них на кухне. - Алхамдуллилах! – воскликнула Хадижа. – Но кто же придумал, что она сбежала? Почему так решили? - Дочка... И ты, Фатима... Хорошо, я вам расскажу, но чтобы никаких насмешек! Мне точно не было смешно и сейчас не до смеха! - Хорошо, Саид, мы согласны! – сказала Фатима, Хадижа подтвердила. - Мне позвонил Муса, охранник Рании и детей. Он, как и обязан был, последовал за Ранией на медину, когда она, оставив Мунира на уроке с дядей Абдулом, решила куда-то выйти. Куда она могла пойти? Я не оговаривал это отдельно, но само собой разумелось, что она может совершать прогулки по медине, обход магазинчиков и лавок, ходить домой к родителям, в гости к сестре и к дяде Али. Но Муса потерял Ранию в толпе и принял за нее другую женщину в такой же одежде. Многие женщины в черном никабе похожи. Он принял одну из них за Ранию и довел незнакомку до ее дома, где Мусу едва не побили! Фатима тут уж не выдержала и рассмеялась. - Представляю, Саид! Но он проигнорировал ее недружественный поступок и продолжал: - Когда правда обнаружилась, Муса запаниковал. Он упустил мою жену и не понимал, где ее искать. Наверно, он наслышан о том, что все мои жены однажды побывали беглянками. Теперь вот пришла очередь Рании. Охранник позвонил мне и высказал подозрения. Я тоже запаниковал, не в первый раз столкнувшись с такой бедой. Но хорошо, что я дозвонился сиду Али. Он успокоил меня. Сейчас Рания идет в риад дяди Абдула. Я не стану звонить дяде, чтобы не давать ему повода для новых нотаций и поучений. Мусу я тоже успокоил, он спешит к риаду сида Абдула. - Бедный охранник! Вот уж набегался по медине! А всё Рания! Почему она не пошла в дом дяди Али с детьми? С малышами трудно потеряться на медине. Нет, потеряться-то можно – самой. Но невозможно скрыться от охранника. - Ты права, Фатима! Оффф... Попроси Мариам принести мне чаю! Пусть заварит свежий чай с мятой, мне нужно успокоиться! – попросил Саид, опускаясь на диван в гостиной и одной рукой стараясь ослабить узел галстука. - Хадижа, принеси мне со стола тот ворох газет! Я не успел их просмотреть, - обратился он и к дочери. Когда Саид неспешно пил чай, Фатима и Хадижа рассказали ему о новостях, которыми с ними поделилась Карима. - Мунир будет учить дядю Али пользоваться планшетом, если, конечно, сид Али решится его купить, - радостно сказала Хадижа. – Если дядя Али не успеет освоить планшет до моей свадьбы, то ему поможет Мунир. Помнишь, как это устроила Самира? - Настоящий видеомост Марокко – Бразилия, - кивнула и Фатима. – Но праздник в доме Латифы и Керима они уже не смогут увидеть. Вот если бы дядя Абдул отпустил лару Дунию к Зорайдэ, вернув ей планшет! Тогда лара Дуния - там и Самира - здесь всё прекрасно организовали бы. Но судьба планшета лары Дунии неизвестна, если верить Кариме. - Я знаю, что можно сделать! - воодушевилась Хадижа. – Вот если бы сыновья дяди Али и лары Дунии явились бы к дяде Абдулу и потребовали вернуть им дорогостоящий планшет! - Да, пусть потребуют или даже отберут у него свой подарок! Они купили планшет матери. Какое право имел дядя Абдул забирать у лары Дунии их подарок?! – возмущалась Фатима. - Дядя Абдул – муж Дунии, он имеет большие права. Поэтому я не уверен, что планшет все ещё цел, - хмуро произнес Саид. Ему было неприятно услышать от Фатимы, как она говорит о его престарелом родственнике. – Всё! Инцидент исчерпан, я хочу заняться своими делами! - Ясно, Саид. Мы оставили в саду нянь с детьми. Пойдем к ним, Хадижа. Молодые женщины поднялись с дивана и направились к двери на улицу. Саид услышал, как удаляющиеся родственницы разговаривали между собой. - Хорошо, что окно такое огромное, сад полностью просматривается. Я наблюдала за нянями, видела, что мою Назрин няня не спускала с рук, - успокаивая саму себя, сказала Фатима. - А мои мальчишки, наверно, все кусты облазили, потому что меня рядом нет. На няню они не очень реагируют. Все выпачкались, и лицо-руки в грязи, и одежда! – сетовала Хадижа. - Хорошо, что не мне все это отстирывать и отмывать! Саид же, дождавшись, когда останется совсем один, убедившись, что служанок тоже нет поблизости, позвонил сиду Абдулу. Старик не стал ему ни на кого или что-то жаловаться, ответил, что Рания только что забрала Мунира и отправилась домой. - Охранник с ними, не волнуйся, Саид. Куда она ходила, пока мы с Муниром читали Коран? Она тебе не рассказывает? - Она была у дяди Али, разговаривала с Зорайдэ. Я только что туда звонил. - Что? Зачем она туда ходила? Если ей нужен совет, для этого есть я. Если нужен рецепт, им может поделиться Дуния. Даже моя Нурия могла бы подсказать всё, что связано с кухней. - Нет, дядя Абдул, скорее, это сиду Али понадобилась помощь Рании и Мунира. Вы же забрали планшет у лары Дунии. А в том доме очень хотят увидеть праздник в семье Керима и Латифы в честь их новорожденного сына. - Я пока ничего не понимаю, Саид. Куда ты клонишь? - Мой сын Мунир хорошо овладел планшетом. Дядя Али попросил Ранию привести мальчика к ним в риад, чтобы с помощью планшета Мунир мог устроить связь с Бразилией и показать, связавшись с Самирой, праздник. Латифа – племянница сида Али, а Зорайдэ вырастила и воспитала Латифу, она ей как дочь. Их можно понять. Вы и сами всё понимаете. - Опять этот ящик шайтана! То большие были – телевизоры, то теперь маленькие изобрели! Да, я забрал у Дунии доску разврата! Она по этой штуке смотрела сериалы! Бразильские сериалы! Турецкие! Саид, только представь, что там могут показывать! Харам! - Дядя Абдул, планшет Дунии подарили сыновья, ее и дяди Али. Надеюсь, вы ничего с ним не сделали? Они могут потребовать вернуть планшет! Он стоит очень дорого! - Аллаах! Как все беспокоятся за «окно шайтана»! Эти штуки придуманы для того, чтобы сквозь них пролезала к нам нечистая сила! Не верну! Пусть лежит в ящике моего комода! От него ключ есть только у меня и у Нурии. - Если долго не заряжать планшет, он испортится, - решил солгать Саид, чтобы припугнуть старика. Сид Абдул не мог не понимать, что вещь стоит недешево. – Лучше верните подарок сыновьям Дунии. Например, пусть придет к вам Икрам и заберет. - Саид, почему ТЫ позволяешь сыну пользоваться такими вещами? Это харам. Это опасно для души Мунира. - Это современная техника, без которой в наше время не обойтись. Это как лекарство, которое может или вылечить, или стать ядом. Кстати, дядя Абдул, почему Мунир интересовался у Рании, кто такие гурии? Откуда он узнал это слово? - Что? Ничего не слышно, Саид! Перезвони мне в другой день! Сегодня я устал, и связь сейчас плохая. Ничего не слышу! – ответил хитрый старик. - Хорошо, дядя Абдул! Я позвоню в другой раз! – усмехнулся Саид и простился с родственником, отключая телефон. – Сид Абдул иногда не думает, что говорит. Но Рания права: не всё стоит Муниру слышать, он ещё маленький. Перед тем, как связаться с сидом Абдулом, Саид успел позвонить и Рании, чтобы убедиться, что она шагает по медине уже домой к себе из риада его дяди. Тогда-то жена и пожаловалась ему, что их сын после прошлого урока у дяди Абдула начал задавать вопросы о гуриях, а сегодня она сама слышала часть урока, который шокировал ее. Она опасалась, что рассказы сида Абдула об ужасах ада скажутся на нервной системе мальчика. Его психика итак нестабильна, если вспомнить события в Рио-де-Жанейро. А тут ребенок может потерять сон под впечатлением услышанного на уроке. Саид вдруг вспомнил, что не выяснил у родственника дату прилета в Бразилию их родственницы Ханин. И Мухамеду тоже неизвестно, а он просил Саида узнать об этом! Но вновь перезванивать дяде Саид не захотел. разве сам сид Абдул не сообщит Мухамеду, который должен будет встретить родственницу в аэропорту и привезти ее на такси в Сан-Криштован? 30. Часть 36. Глава 30. Праздник в доме Керима и Латифы. Днем из Сан-Криштована выехала кавалькада легковых машин, состоявшая из трех такси, в которых разместились родственники Латифы и приглашенные ею и Керимом гости. Так, в первом автомобиле ехали Лео и Самира с Назирой и Миро, который держал на коленях Ферюзу. Во второй машине расположились Мустафа и дона Ноэмия, Муна и малыш Абдульчик. Третья машина вместила Амина и обеих его жен с детьми. Бедняга Базилио разрывался от любопытства, пытаясь узнать хоть что-то новое о поездке соседей на праздник. Как же так? Торжество пройдет в доме Латифы, которая известна всему району! Она столько лет здесь жила! Впрочем, что ещё можно было выяснить, если итак было понятно: люди едут на праздник, что он и увидел собственными глазами! Дона Жура, выждав, когда машины скроются за углом дома, где дорога поворачивала на трассу, тут же окрикнула бездельника и призвала к работе. Дел столько, а он тратит время впустую! На днях свадьба Аниньи, столько ещё предстоит организовать для праздника в Сан-Криштоване! Незачем интересоваться чужими делами, праздником, куда Базилио не собирались приглашать! Самира, выбравшись из такси перед воротами дома матери, испытала стыд за то, что не приехала раньше, чтобы помочь в украшении дома, подготовке блюд и не участвуя в прочих разных делах. Но выяснилось, что сид Керим позвал работников кафе, чтобы те помогли и зал украсить, и на столы накрыть, и еду приготовить. Конечно, всё варилось-запекалось и пеклось не в коттедже хозяина, а в его кафе. Девушка, войдя в дом, ахнула, обнаружив, как красиво украшена большая гостиная, какие прекрасные букеты заполнили многочисленные вазы. Кстати, они, те, кто гости из Сан-Криштована, прибыли вовсе не первыми. Здесь уже были дальние родственники Керима и Зейна, сам Зейн с Сумайей и малышами. Самира очень удивилась, узрев подругу детства и одновременно родственницу здесь, в Бразилии, а не в Марокко, где совсем недавно Сумайя родила. - Не выдержала без Зейна, прилетела в Бразилию, хотя дорога была нелегкой с двумя детьми, - с улыбкой объяснила Сумайя Самире и Назире. - Какая ты красавица! – восхитилась при виде нее Назира, оглядывая девушку с головы до ног. На Сумайе было дорогое национальное платье с вышивкой, а уж какие украшения, какое золото! Назира тут же вспомнила, как когда-то сама мечтала получить Зейна в мужья, но не вышло. Впрочем, она ни о чем не жалела. У нее есть принц Миро, который никогда ее не бросит, а вот как сложилась бы ее судьба, если бы братья сосватали ей Зейна... Он любитель женщин, был женат на Жади, пока та не заставила его отказаться от нее, и только встретив большую любовь, выстраданную любовь, он женился на Сумайе и стал верным мужем, заботливым отцом и семьянином. Назира тоже получила порцию комплиментов от Сумайи и не только от нее. На ларе Назире была надета необъятная легкая туника, удивительным образом скрадывающая огромный живот. Она была настолько длинной, что можно было принять одеяние за платье или джеллабу. Но под туникой виднелись изящные легкие брюки, на ногах туфли на низком каблуке, точнее – на сплошной подошве. И, конечно, особой похвалы заслуживал красочный тюрбан из нескольких хитро скрученных платков, на который обратили внимание все гости. Самире похвастаться было нечем. Она явилась на праздник в дом матери, конечно, не в рваных джинсах, но в не привлекающем внимания платье с рукавами в три четверти и довольно длинном от талии, в кроссовках, но без платка. Ее волосы, завитые для придания пышности, были затянуты простой резинкой. Даже Хадижа разочарованно заметила, что в такой день Самира могла бы и золотом себя украсить. - Можешь мне не верить, но у меня совсем нет золота! Оно мне не нужно. Я иногда ношу украшения, но это серебро. А дорогой мне кулон, подаренный мамой – кулон из янтаря, я потеряла в касьбе на окраине Феса. Теперь он лежит в песках Сахары. Хадижа приехала на праздник вместе с отцом и Фатимой, которая и в доме не спускала с рук маленькую дочку. Хотя Назрин с интересом посматривала на Ферюзу и Абдульчика, которых отсадили в специально оборудованный манеж, чтобы матери могли бы в любой момент наблюдать за малышами. Муна расположилась рядом с доной Ноэмией и ларой Назирой, вежливо, но приветливо принятая Латифой. Да, Абдульчик – брат ее Амина, а Амин – старший брат новорожденного Али. Лара Муна стала приемной матерью брата Амина. Неважно теперь, что она – третья и единственная жена Мухамеда. Дона Ноэмия весело щебетала с Латифой и Жади, поглядывая с интересом на стол, который ломился от сладостей и разной выпечки, соков и безалкогольных напитков. Более молодые женщины собрались отдельным кружком. Здесь оказались вместе Эмми и Халиса, Самира и Сумайя, Хадижа и Фатима. Все с детьми на руках, им было, о чем поговорить. Конечно, о детях! Жади и лара Марьям, сестра Керима, время от времени пытались организовать работников, которые разносили напитки, предлагая гостям чай или кофе, соки или минеральную воду. Мужчины расположились отдельно. Саид, Зейн и Керим, Миро, Лео и Мустафа. А также те гости, которые с теми же Лео, Миро и Мустафой не были знакомы. Но все перезнакомились. То же произошло и с женщинами, присоединившимися к кружкам гостий Латифы постарше или моложе. В гостиной стало довольно тесно. Негромко звучала нежная мелодия, в которой угадывались национальные мотивы. Латифа была в центре внимания из-за сына, которого держала на руках. Но сама она, конечно, сидела на диване, принимая поздравления и подарки. Самира установила на ближайшем к матери столике свой ноутбук, подключенный к программе видео, чтобы и в Марокко в доме дяди Али могли увидеть, что происходит на празднике у Латифы и Керима. И бразильские гости видели тех, кто сидел перед экраном небольшого планшета лары Дунии в далеком Марокко, а это были не только сид Али и лара Зорайдэ, но и лара Дуния, и вездесущая Карима. Но и обитатели риада в Фесе наблюдали за гостями в гостиной Латифы. Не было слышно, о чем говорили между собой Зорайдэ и Карима, сид Али и Дуния, но и им тоже можно было только наблюдать за происходящим в доме в Бразилии. Конечно, пока к ноутбуку не подошли Жади и Самира. Тогда «с той стороны» на экране появилась Карима, заняв собой все пространство, и забросала Самиру вопросами и восхищенными замечаниями. Девушка не успевала отвечать, одновременно соображая, как самой заговорить с Зорайдэ, пока несносную Кариму чья-то мужская рука не отволокла от экрана. Это сначала обескуражило Самиру, но потом она поняла, что так невежливо с Каримой поступил Ахмет, ее муж, а вовсе не дядя Али, как сначала подумала девушка. Дочь Латифы собиралась повернуть ноутбук так, чтобы в экран попали ее мать с малышом на руках. Для этого она и подошла к компьютеру. Но влезла Карима... Но Зорайдэ все-таки увидела ребенка Латифы, сына Керима! Самира и подошедшая к ней Фатима обнаружили, стоя за спиной Латифы, доброе лицо приблизившейся к планшету Зорайдэ, с умилением глядевшую в экран. Потом и сиду Али был показан младенец. Но и Карима требовала, чтобы и ей продемонстрировали ребенка, потому что и Дуния не смогла разглядеть малыша! А у лары Дунии есть уже внук от Арибы и Икрама! Потом все ели, пили чай и кофе, кто что хотел, и беседовали. Сколько было разговоров и о чем! У всех вызвало интерес неожиданное появление Неджмы, дочери Керима от первого брака. А на самом деле девушка прилетела ещё накануне, но с утра управляла подготовкой к празднику и помогала в кафе. А потом скрывалась на кухне в доме, потому что было много таких дел, с которыми одна тетя Марьям просто не справилась бы. Братика она увидела накануне, когда приехала из аэропорта в дом отца. Теперь же, прежде чем присоединиться к кружку молодых матерей, она попеняла отцу, который нежно укачивал сына на руках, продемонстрировав его гостям из мужской половины, что он не возился с ней в ее детстве так, как это теперь происходит с маленьким братом. - Неджма, ты была долгожданным и любимым ребенком. Знаю, что ты говоришь не из ревности, а шутя. И любя! - Да, я очень рада, что у меня теперь есть и братик, - примирительно согласилась Неджма. Она подарила мальчику серебряный кулон от сглаза на серебряной же цепочке. Мальчикам не дарят золото, так ведь? В центре подвески-оберега сверкал драгоценный камень, небольшой синий сапфир, который и обязан был притягивать чужой недобрый взгляд, отводя его от ребенка. Неджма присела на пуфик рядом с Фатимой, с которой ее познакомила Самира. У Самиры и Неджмы была масса тем для разговоров, ведь не так давно она и Лео, Неджма и Ясмин вместе путешествовали по Италии. Но она успевала общаться со всеми. Поговорила и с Фатимой, почувствовав в ней родственную душу. А потом Неджма обнаружила Эмми, которая с тихим радостным визгом бросилась ей на шею. - Ты же моя спасительница! Если я все ещё жива и счастлива, то только благодаря тебе и Ясмин! Самира и Эмми поинтересовались, где же Ясмин? Почему девушки не прилетели в Бразилию вместе? - Ясмин приболела. Дайнаб в бешенстве! Она испугалась, что моя подруга, третья жена, беременна. А если Ясмин тоже родит двойню? Тогда положение Дайнаб пошатнется, она не будет единственной женой, родившей Амалю близнецов. Но Ясмин, оставшись из-за болезни в Эмиратах, решила ее здорово потроллить. Пусть Дайнаб побесится. Она так нас достает, мы страшно устали от этой особы! - Разве вы не живете в разных домах? - Дворцы разные, но муж один на троих. Кстати, четвертую жену ни Ясмин, ни Дайнаб не видели до сих пор. Вот Дайнаб и нервничает. Ей нужно знать всё и всех контролировать. И, где возможно, она устраивает нам гадости, - разоткровенничалась Неджма. Видимо, Дайнаб так ее уела, что она вынуждена была разделить свои печали с некоторыми незнакомками. Например, с Фатимой, с которой не была раньше знакома, как и с Хадижей. Но Хадижа оказалась бывшей женой брата Дайнаб. Кстати, Неджма знала, что Хадижа выходит скоро замуж. Но на праздник она приехала одна, с отцом. - Азиз не смог приехать, он врач, его оставили дежурить в больнице, - пояснила она. - Очень жаль, мне хотелось увидеть всех родственников моей расширившейся семьи. Ничего, в другой раз познакомлюсь. Вот только когда я смогу прилететь в Бразилию? - После свадьбы мы с Азизом собираемся лететь в свадебное путешествие в Марокко! Тебе из Эмиратов ближе добираться до Феса, чем лететь в Рио! – радостно сообщила Хадижа со странным упрямством в голосе. Неджма заметила, как Самира при этом закатила глаза и осуждающе посмотрела на кузину. Даже Эмми отреагировала так же. Неджма поняла, что в семье происходит что-то, о чем она не знает, а ей не рассказывают. Впрочем, что там за тайна может скрываться? Она решила, что позже встретится с Самирой и обо всем расспросит подругу. Ещё Неджма заметила, как недоброжелательно смотрит на нее другая жена Амина, соперница Эмми. Халиса, кажется. Ну, вот это как раз понятно: не вмешайся они с Ясмин, Эмми не вернулась бы в Рио, Амин не женился бы на ней, а Халиса не была бы вынуждена делить мужа с соперницей, не стала бы одной из его жен, осталась бы единственной. Дочь Керима решила не реагировать на недобрые взгляды Халисы. Но слова Хадижи о поездке в Марокко расслышала лара Назира. - Как? Ты собралась ехать в место, где тебя может ждать опасность? Тебя, твоего мужа, детей? Я на твоем месте опасалась бы нашего дядю Абдула! Лара Назира, придерживая огромный живот, повернулась к Латифе и сидевшей рядом с ней доне Ноэмии и сообщила, приглушив голос: - Мне передали слова дяди Абдула. Он сказал, что если бы я рожала в Фесе, он бы забрал у меня ребенка, потому что тот был зачат нечеловеческим способом. Наш дядя настолько отстал от жизни, от достижений науки, что не собирается признавать искусственное оплодотворение, ЭКО и прочую генетику. Было забавно слышать, как поднаторевшая в терминологии Назира рассуждает о научных достижениях. Но ни Самира, ни Неджма не подали вида. - Это мне Базилио рассказал. Я даже расплакалась, когда вернулась домой. Если Всевышний позволил случиться этому зачатию, значит, так суждено. А Аллах знает лучше! - Конечно, дона Назира, Вы правы! Пусть всё у вас будет хорошо! Пусть родятся здоровенькие дети, и незачем вспоминать, каким образом они попали в ваш... организм! – постаралась утешить соседку дона Ноэмия. Жади с улыбкой кивнула, Латифа поддержала. - Лара Назира, но это чудовищно – говорить такое о детях! – высказалась Неджма. - Да! И я не уверена, что дядя Абдул, мой родной дядя, не поступил бы со мной именно так, как он пригрозил. Поэтому я и говорю тебе, Хадижа: в Марокко тебя и твоего мужа опасность может подстерегать там, где ты не ждешь. Даже от дяди Абдула! Но Хадижа опустила глаза и просто пожала плечами. - Я думаю, что всё будет хорошо. Я верю в это, - тихо проговорила она. – Ничего с нами не случится. Звякнул телефон Жади, она посмотрела на дисплей и заявила, что приехали, наконец, Лукас и дона Иветти. Лукас вырвался из офиса, а дона Иветти попросила его привезти к Латифе. Наконец, и эти гости вошли. У Иветти в руках была огромная коробка, обклеенная бумагой с рисунком явно для детей. Что в ней? Этот вопрос остался без ответа. Коробку водрузили рядом со столиком, чтобы вскрыть позже. Все гости во все глаза рассматривали прибывшую гостью. Дона Иветти нисколько не изменилась за годы, когда уже пребывала законной женой Леонидаса Ферраса, миллионера, «короля говядины», одного из самых известных людей если не в Бразилии, то в Рио-де-Жанейро. А его жена по-прежнему любила носить яркие платья, бусы с огромными бусинами размером с булыжники, теперь уже не только необычную бижутерию, но и с драгоценными камнями. Драгоценными каменьями! И сегодня выход в свет не стал исключением. Ярко-лимонного цвета легкое платье с открытыми плечами, если не считать тонких лямочек, из украшений - массивные серьги, браслет и бусы. Ожерелье состояло из непонятного происхождения прозрачных фиолетовых бусин размером с перепелиное яйцо. Лукас, чмокнув Жади в щеку, тут же направился к мужской половине гостей. Столкнувшись с Саидом, он вежливо поздоровался. Тот ответил. Саид с удивлением понял, что не испытывает к нему больше ни ревности, ни ненависти, скорее – осталось некое раздражение, и только. Потом Лукас о чем-то заговорил с Миро и Лео. Керим и Зейн тоже были заняты обсуждением личных дел. Саид обнаружил, что Назира поднялась с дивана, где занимала место рядом с Латифой, и отлучилась куда-то - наверно, ненадолго. Он решил воспользоваться этим, чтобы поговорить с сестрой, когда она вернется. Едва Саид сделал шаг в ту сторону, где могла появиться сестра, его вдруг остановил Зейн. Отношения с ним у Саида давно наладились, но он так и не смог забыть, как когда-то близкий приятель предал его, обманул, не вернув ему Жади после уговора о временном браке. Зейн тогда влюбился в доверенную ему женщину, но Жади не получил, а друга потерял. Однако теперь они хотя бы здоровались. - Саид, я слышал, что дядя Абдул намерен прислать в Бразилию свою внучку? Наверно, вы станете искать для нее подходящего мужа? У меня есть один приятель, родственник которого ищет себе жену. Она будет у него единственной. Тот мужчина одинок, никогда не был женат, детей нет. - Хорошо, Зейн, я понял. Когда Мухамед привезет девушку из аэропорта, она будет жить в его доме в качестве гостьи или помощницы по хозяйству. Но это временно. Можешь приехать к Мухамеду в Сан-Криштован, чтобы посмотреть на нее. Кажется, нашу двоюродную племянницу зовут Ханин. Если она внучка дяди Абдула, то нам с Мухамедом она приходится двоюродной племянницей? Они договорились созвониться, и Зейн отошел к кому-то из гостей, а Саид прошел к месту, где должна была бы пройти Назира, возвращаясь в гостиную. Он понял, что Ферюза, дочь Назиры, была поручена заботам Жади. И та, угадав желание Саида, подошла к нему, держа на руках малышку. - Саид, это твоя племянница. Ферюза – кузина Абдульчика, Самиры, Амина и нашей Хадижи. Все меня уверяют, что девочка похожа на вашу с Мухамедом тетю Сурию. Взгляни, так ли это? Хитрая Жади потормошила ребенка, и девчушка подняла огромные темно-карие глаза на брата матери, конечно, ещё не понимая, кто он. - Мда... Я тоже начинаю замечать, что волосы у племянницы, как у тети Сурии. Да, это ее волосы. А губы... как у дяди Абдула! – солгал Саид, повторив слова брата. Девочка совершенно не была похожа на их тетю. Нисколько! Но раз Назира родила ее, то в ней течет кровь не только бразильца, ее мужа, но и кровь родственников из их рода. В девочке явно чувствуется арабская кровь. Это невозможно отрицать. Вернулась Назира. И тогда свершилось примирение брата и сестры. Жади отошла в сторону, унося Ферюзу, чтобы не мешать их беседе. Но наблюдала со стороны, видела, что и Саид, и Назира рады тому, что вражда, к которой так яро призывал долгие годы сид Абдул, рухнула. Пусть даже сид Абдул не узнает о примирении Назиры и Саида, но старик далеко, чтобы помешать. А если трусливый Мухамед расскажет, то... У Саида твердый характер, он сможет остаться при своем мнении. Если Саид безоглядно верил дяде Абдулу и подчинялся ему, так это было очень давно. Неджма тем временем решила помочь тете Марьям, которой не всегда удавалось управлять работниками из кафе. В данный момент опустошенные столы можно было понемногу и незаметно для гостей освобождать от пустых блюд и тарелок, использованных фигурных чайных стаканчиков и чашек. Неджма, работая, с интересом присматривалась к гостьям, о которых была наслышана. Например, она увидела знаменитую беглянку Фатиму, жену Саида Рашида. О трагическом браке Хадижи и Фарида ей рассказывала и Самира - там, в Италии, во время путешествия, а с другой стороны – Дайнаб, кляня глупую бразильскую принцессу, укравшую у брата двух детей! Обманула, скрыв одного сына, потом нашла похищенного второго мальчика и снова скрыла от Фарида правду! И кто после этого Хадижа? А все проклинают его первую жену Зухру! И кто из них хуже? Зухра, которую считают ведьмой, или обманщица Хадижа? Неджма совершенно не верила Дайнаб, не собиралась принимать ее сторону, но ее заинтересовала Зухра. Кто она такая? Почему она ведьма? Наконец, внимание Неджмы обратилось к Муне. Это ещё одна жена Мухамеда, который когда-то был мужем Латифы, ставшей женой ее отца, а для нее - мачехой. Если о Лейле она знала много чего – из рассказов Самиры, знакомой с девчонкой лично, когда та жила в Сан-Криштоване, будучи женой Мухамеда и мачехой Самиры, то о Муне дочь Латифы отозвалась совсем коротко, и ничего негативного сказано не было. Наверно, она хорошая женщина. А с какой заботой она относится к чужому малышу! Муна почти ни с кем не общалась на празднике, но играла с Абдульчиком и Ферюзой, устроившись возле их манежа, мило разговаривала с сыновьями Хадижи, которым тоже понадобилось забраться в манеж, где лежали яркие игрушки. Лейла... Неджме показали эту особу на фотографиях. Дайнаб отзывалась о ней, как о жене брата, по-разному. Сначала она говорила, что брат безумно полюбил молодую жену, но потом - что она и есть настоящая ведьма, потому что ужасно относится к Зухре, как выяснилось - подруге Дайнаб. А в доме ведьмой называют Зухру! Неджма уже была знакома с Жади и ее мужем Лукасом. Но теперь ее поразило сходство Лукаса и Лео. Не зря кто-то сказал ей здесь, в Бразилии, что братья имеют поразительное сходство между собой. И если бы они оказались вдруг одного возраста, то были бы на одно лицо, как близнецы, копиями друг друга. А дона Иветти вызвала у Неджмы прилив восхищения, такой, что ей захотелось немедленно подружиться с женщиной, с которой ее только что познакомили. Что было в Иветти такого, что Неджма, девушка ершистая и трудно сближающаяся с людьми, сразу признала мачеху Лукаса, испытывая чувство, как будто знакома с ней много лет. Кстати, Самира и о ней рассказывала восхитительные истории в Италии. Дона Иветти пригласила ее, как и других родственниц, в Ангру. И даже если Латифа и отец не смогут туда поехать, то есть Самира и Эмми, которым она может составить компанию. Или Эмми не отпустит муж? Эмми призналась Неджме, что не только муж не отпустит, но и Халиса будет против ее поездки! Девушка воспользовалась вниманием Неджмы и долго рассказывала о своих злосчастиях в семейной жизни. - Значит, и после того, как ты освободилась от того араба, ты несчастна? Амин не оправдал твоих надежд? - Нет-нет! Я счастлива, что избавилась от того мужа! Но было бы лучше, если бы я оказалась единственной женой Амина! – сделала вывод Эмми. - Я вижу, что твоя соперница носит платок и одета строго, а ты – без платка на празднике. Амин дает тебе свободу или это у каждой из вас есть право на свой выбор? - Нет, Амин настаивает, чтобы мы обе носили платки. Но здесь многие женщины без платков. Если Халисе так нравится – пусть покрывает голову. Я же хочу быть такой, как Хадижа и Фатима, как Самира. Поэтому, войдя в дом, я стянула его с головы. Вот только мне пришлось надеть кафтан, потому что так решили Амин и Халиса. Она – первая жена. А мне хочется иметь современную одежду, приехать на этот праздник в модном европейском платье! - Ясно. Ваша свекровь лара Муна вас не обижает? - О, нет, Неджма! Она хорошая, но строгая. Но мы с Халисой опасаемся, что Амин может взять ещё одну жену. И виноват в этом дядя Абдул! Он давно подбивает Амина жениться в третий раз. То фотографии невест пришлет, то вот теперь ждем, когда прилетит из Марокко внучка дяди Абдула. - Дяди Абдула? Это родной дядя Саида и Мухамеда? И лары Назиры? - Да, он самый. Самира тоже рассказывала разные истории, связанные с фанатично настроенным родственником. Это же его стараниями девушка едва не стала женой некоего Имада. Та история потрясла и ее, и Ясмин. Неджма промолчала, но про себя подумала, что это ещё один интересный персонаж, о котором хотелось не только узнать больше, но и увидеть воочию его. О, Аллах! Она даже предположить в тот момент не могла, что ее желание скоро исполнится, и она познакомится с сидом Абдулом! А потом, когда Неджма ушла на кухню, чтобы помочь Марьям, и снова вернулась в зал, то заметила, как о чем-то переговариваются Жади и Саид. Хотя... у них же общая дочь - та самая Хадижа, проблемная девочка. Неджма уже поняла, что все родственники против ее поездки в свадебное путешествие в Марокко. Эмми ответила на ее вопрос, в чем дело. Оказывается, вся семья опасается, что Фарид, тот самый брат Дайнаб, готовит ловушку несчастной бывшей жене и ее мужу, которого вполне может лишить жизни, а Хадижу насильно вернуть третьей женой, объявив Азиза временным мужем! Чуть позже, участвуя в общем разговоре, Неджма услышала, как Самира предложила отправиться в Марокко всем вместе, кто сможет полететь туда, чтобы обезопасить Хадижу от Фарида. Кажется, скандал может затронуть и семью Амаля, подумалось вполне разумной Неджме. Стоит поговорить об этом с мужем. Если Фарид станет участником кровопролитной истории, то Дайнаб – его сестра – тоже окажется замарана. Ее имя будет упоминаться в сплетнях по всему Марокко. Вдруг Самира вспомнила о включенном ноутбуке, подошла проверить, стоит ли продолжать видеошоу, или Карима и семья сида Али уже давно отключились от связи? Она плохо знала Кариму! Да, сид Али отлучился, его не было видно на экране. Но Зорайдэ сидела на диване и сквозь очки внимательно наблюдала за тем, что происходило в Бразилии, у них в гостиной! Карима же комментировала каждое их движение в то время, как все уже забыли о включенном компьютере, через который за ними издалека наблюдали! Лара Дуния тоже терпеливо ожидала конца праздника, ведь планшет-то был лично ее, как сообщила всем Карима. - Карима, спроси у лары Дунии, как ей удалось забрать планшет у дяди Абдула? Вы же собирались попросить помочь Мунира? На весь экран наплыло лицо Каримы. - Так Мунир наотрез отказался помогать! Представляете? Карима в шоке! Карима не ожидала! - Но почему? – удивилась и Самира. - Потому что его с матерью и сестрой переселили из Бразилии! Ему не нравится в Марокко. О, Аллах! Он столько всего наговорил сиду Али! Мальчишка уперся и не согласился, как ни уговаривала его Рания! Бедная Рания! - Но как дядя Абдул согласился вернуть планшет ларе Дунии? – допытывалась Самира. Карима с опаской оглянулась на подругу, которой служанки принесли чай и выпечку, и теперь Дуния была занята поглощением вкусного печенья и не слышала, о чем болтают Карима с Самирой. Зорайдэ тоже не могла ничего услышать, отойдя от дивана и о чем-то разговаривая с Айшей. Вот тогда Карима и сообщила, что как только сид Абдул узнал, что сид Али собрался купить себе если не компьютер, то хотя бы скромный планшет, то сразу же отдал сыновьям Дунии этот «глаз шайтана», чтобы харам лег на одалиску Дунию, это лучше, чем будет повержен шайтаном приятель Абдула. - Неужели это правда, что дядя Али намерен купить планшет и научиться им пользоваться? – радостно поразилась Самира. - Правда! Особенно когда Мунир так злобно отказался ему помочь! Рания даже расплакалась, когда мальчишка почти грубо твердо произнес «нет». Знала бы ты, какие здесь слухи ходят про Ранию! Она приходила к дяде Али советоваться, просила помочь, а тут сын так ее подвел. Дальше разговор был прерван появлением Зорайдэ рядом с Каримой. Женщина поняла, что Карима занялась любимым делом – сплетнями. - Всё, Самира. Можешь отключать видео, мы увидели всё, что хотели, увидели всех, с каждым по очереди поговорили. Передавай ещё раз привет матери, сынок Латифы прекрасен! До свидания! А то Карима тут всё испортит – вам, нам! - Конечно, Зорайдэ! Но и здесь гости собираются расходиться, и мама уже устала, я же вижу, и малыш уже хнычет, потому что не может уснуть, хотя очень хочется. Ноутбук был выключен, Самира отнесла и уложила его в свою сумку. - Как хорошо, что появился такой способ связи, дочка! Я совсем близко поднесла сына к экрану, чтобы Зорайдэ могла его рассмотреть. Но между нами расстояние в тысячи километров и огромный океан! - Да, это замечательно! Мне хотелось бы узнать, ЧТО о каждой из нас сказали там, в гостиной дяди Али! Наверно, Карима с подругой Дунией обсудили всех, каждую мелочь, кто во что одет, у кого какие украшения! – задумалась Самира. - Ну и пусть, им же интересно, как мы живем и как выглядим! – сказала Жади. – Они знают нас всех. Понимают, почему я, ты, Самира, почему Фатима и Неджма, моя Хадижа одеты в современные платья. А Эмми и Халиса приехали, надев праздничные национальные кафтаны, как и Муна, и твоя мама тоже. - Да, вот уж кому досталось, так это Неджме. Вряд ли Зорайдэ поймет, почему дочь Керима появилась на празднике в джинсах и блузке. Но я ее не осуждаю, я ее понимаю! – заявила Самира. Жади обняла племянницу, не желая, чтобы кто-то услышал ее слова о дочери Керима. - О чем вы говорили с дядей Саидом? – спросила девушка. - Саид попросил, чтобы я поговорила с ларой Назирой. Он надеется, что сестра сможет отговорить Хадижу от поездки. Как долго мы все говорим об этом, но нет никакого результата. Хадижа как будто назло настаивает на своем. Я уже устала от этой истории. - Выход есть: все едем в Марокко! - Придется так и сделать, - огорченно согласилась Жади. Гости начали разъезжаться. Но Халиса и Эмми, видя, что Амин не торопится, обсуждали с Сумайей сериал, который пылко расхваливала Эмми. Халиса снисходительно помалкивала, понимая, что не стоит спорить из-за кино. - Сумайя, тебе ведь Самира посоветовала посмотреть «Раннюю пташку»? И как тебе главный герой? Я понимаю, что для нас на первом месте – наши мужья. Это им принадлежат наши сердца. Но как зрительница я в восхищении от Джана Дивита. А вот Санем – его подруга по сериалу - меня просто выбешивает! Как и ее родители, как и другие обитатели района, где проживает главная героиня! - Кстати, несколько серий мы с Зейном смотрели вместе, - призналась Сумайя. - А потом я нашла в интернете фотографии актера, который исполнил роль Дивита. Мне стало интересно, каков он в реальной жизни. Джан Яман подстригся! Представляешь? - Вау! Подстригся? Я всегда считала, что ему лучше сделать стрижку – не короткую, но чтобы волосы лежали красивыми волнами. - Именно так он теперь и выглядит! - Да? Обязательно найду его фотографии! Халиса не выдержала: - Тебе стоит больше заботиться о нашем муже, чем интересоваться незнакомым мужчиной. Это харам! Амин не слышит тебя! - Я восхищаюсь не реальным незнакомцем, а виртуальным киногероем! Самира, например, будучи женой Лео, не скрывает своего обожания как сериалом, так и главным героем. - Пусть Самира ведет себя, как угодно, при том, что ее муж – бразилец. Но Амин не заслуживает того, чтобы его сравнивали с турецким актером, - стояла на своем Халиса. Она с приятным удивлением видела, как злится Эмми. Но все-таки решила, что не станет рассказывать Амину об их разговоре. Это чревато новыми скандалами. А если Амин оскорбится и даст Эмми развод? Тогда она, Халиса, все равно не останется единственной женой, так как Амину тут же найдут замену Эмми. Сумайя решила умиротворить спорщиц, сказала: - Не ссорьтесь, девочки! Эмми, ты не узнаешь Джана Ямана, если посмотришь другой сериал. Называется «Полнолуние». Там актер моложе, но выглядит как совершенно другой человек! Я уже видела несколько серий. Правда, до родов. Теперь мне некогда сидеть перед компьютером. - Как называется сериал? Полнолуние? Я непременно его посмотрю! – назло Халисе заявила Эмми, укачивая сына. Перед ними вырос Амин. - Такси заказано, готовьтесь! – предупредил он. Вскоре они уехали, простившись с Латифой и Керимом, Неджмой и ларой Марьям. Назира и Миро, захватив с собой Муну с Абдульчиком, тоже покинули гостеприимный дом, где теперь стала хозяйкой Латифа. Лукас увез Жади и дону Иветти. За Саидом, его женой и Хадижей прибыл личный автомобиль. Лео, Самира и дона Ноэмия с Мустафой решили возвращаться вместе, тоже вызвав такси. Все ощущали приятную усталость от прошедшего праздника. Но Самира, когда такси уже катило по городским улицам, с досадой предположила, что им предстоит ещё встреча с назойливым Базилио. Парень не упустит случая пристать с расспросами, как прошел праздник. - Не бойся, Самира: я, оказавшись в Сан-Криштоване, первым делом отправлюсь в бар доны Журы. Приму удар от любопытного Базилио на себя, - жеманно сказала жена Мустафы. - Мне показалось, или у вас, дона Ноэмия, не очень радостное настроение? Что случилось? - Ах, Самира, мои успехи в бизнесе не постоянны. Волнами – то лучше идут дела в кафе, то хуже. Казалось, что всё наладилось, пошла прибыль, так нет же – Халиса отказалась со мной сотрудничать. Теперь она будет печь для кафе твоего отчима. Рада за твою маму и ее мужа. Но что делать мне? - Сидеть дома! – гаркнул на весь салон такси Мустафа. – Женщина должна быть дома! Заниматься домашними делами! А муж должен ее обеспечивать! - Мустафаааа...! – презрительно протянула дона Ноэмия. – Что за отсталый взгляд на женскую долю?! Самира, не слушай его! Но я всё думаю и думаю, что такое мне придумать, чтобы снова привлечь покупателей? Такую выпечку, как у Халисы, мне не сделать. Моя собственная пользуется спросом не так хорошо. - Нет, это не так, дона Ноэмия! Я бывала в вашем кафе, ела те восхитительные булочки с начинкой из орехов с кусочками каких-то фруктов – не поняла, каких именно. Мне они очень понравились. - Ах, Самира! Булочки давно приелись обитателям Сан-Криштована, они не приносят доход, зато сколько с ними мороки! Но вот я сегодня на празднике подошла к столу! Сколько там было разной выпечки, даже названий не знаю! Мне Хадижа описала, что где и как называется. Кунафа, бриуты, макруды... Это только то, что я смогла запомнить. - Я перепробовала все вкусности со стола, но мне больше всего понравился феккас. Это такой рулет с двумя начинками, одна из которых – ореховая, а другая – порошок какао. Очень вкусно! Правда, Лео? Парень молча слушал их беседу, не вмешиваясь. Но на вопрос девушки согласно кивнул. - Были и макруды с разными начинками. Лео, ты нашел те, что с финиками? Мама сказала, что и они были на столе. - Нашел. Попробовал, - коротко сообщил Лео. - У меня для Вас идея, дона Ноэмия! – воскликнула Самира. Лео усмехнулся, а вот Мустафа повернулся к девушке, вытаращив глаза. От идей дочери Мухамеда ничего хорошего ожидать не приходилось. Так считал даже ее родной отец. - Какая идея сейчас занимает умы жителей Сан-Криштована? Живопись! Даже Рапазао и Лижейро ухватились за эту мысль и создали собственные проекты! Даже Базилио увлечен этим! Я недавно дала ему полистать фотоальбом с иллюстрациями картин - мировыми шедеврами. Пусть узнает, какие вообще есть в мире художники, какие картины ими написаны. - Но мне какая от этого польза? - Дона Ноэмия, узнайте в Интернете о картине Малевича «Черный квадрат». Представьте: вся картина – это просто закрашенный черной краской квадрат полотна. И всё! Это грубо говоря. Так вот, сначала можно рассказать о ней исподволь то в баре, то в кафе – так, между прочим. А потом – раз! И испечь песочные квадратики, а сверху нанести темным шоколадом квадрат поменьше. Назвать выпечку «Черный квадрат», а в скобках на ценнике: «Как картина художника Малевича». В витрине на ценнике обозначить, что выпечка из серии о живописи. Мы с вами когда-то уже обсуждали похожую идею. - Дааааа, что-то припоминаю, - задумчиво проговорила Ноэмия. – Ван Гог с его «Подсолнухами». На печенье нанести крем с пищевыми красителями. Но с горьким шоколадом, конечно, намного проще. - И оригинально! Но надо поспешить, так как эта тема может вскоре приесться жителям нашего района. Стало слишком много самопальных художников, даже Базилио пытается что-то рисовать, изображать. То он импрессионист, то футурист. - Что-что? – не поняла женщина. - Это такие течения в живописи, - небрежно сказала Самира. – Но у меня есть одна интересная мысль! Если в нашем районе так много заинтересованных в искусстве людей, почему бы не объявить что-то вроде конкурса? - Твой отец на днях поругался с Рапазао, потому что тот с приятелем нарисовал на него шаржи. Так, кажется, называются издевательские картинки? - Да! И почему бы в баре доны Журы не объявить конкурс шаржей, но не на соседей, а на картины известных живописцев? Пусть каждый желающий нарисует картину по мотивам всемирно известных художников? Даже если кто-то из соседей попытается скопировать знаменитую картину – получится как раз шарж на нее! - Хм... Мы с Журой пролистали книгу-альбом по живописи, ту самую, которую ты дала изучить Базилио. Так вот, некоторые картины сами по себе – шаржи. Так и ребенок нарисует! - Это не совсем так. Но, например, пусть Базилио нарисует желтые цветы в вазе. Пусть цветы будут похожи на те же подсолнухи, как на картине Ван Гога! А кто-то может взять другой шедевр... - Это надо обсудить с Журой. Боюсь, что после истории с картиной, которую ей прислал в подарок синьор Олаву, она и слышать не захочет ни о какой живописи у себя в баре! - Да, вы правы. Но тогда пусть просто объявит конкурс, а рисунки пусть сдают мне! Или это лучше сделать мне? Я же тогда устрою в окнах первого этажа моего дома вернисаж. Выставлю «картины» местных «мастеров» на всеобщее обозрение. И пусть местные жители их оценивают. - Каким образом? - Хорошо бы набрать два пакета мелких камушков – черного и белого цвета. И пусть при оценке картины зрители бросают в мешочек или баночку возле картины камешек – белый, если нравится картина, или черный – если нет. - Что ты! – махнула рукой на девушку дона Ноэмия. – Все соседи перессорятся, даже передерутся. Ещё и стекла тебе побьют этими же камнями. Столько будет обид! Подозрений и интриг! - Тогда просто выставить рисунки в витринном окне моего дома, и пусть на уровне слухов кто-то из местных новоявленных художников получит оценку своего творчества! - Ох, Самира! Какая же ты фантазерка! – покачала головой подруга доны Журы. Приехав в Сан-Криштован, Лео и Самира сразу же отправились домой, а вот дона Ноэмия и Мустафа, едва выбравшись из такси, разошлись в стороны. Супругам срочно хотелось поделиться новостями с Мухамедом – Мустафе и с доной Журой – Ноэмии. Кстати, на улицу, едва из-за угла вывернуло такси, выскочил и Базилио с мокрой тряпкой в руке и принялся не глядя, но усердно тереть пустой столик, не отрывая глаз от прибывших. Дона Жура была удивлена такой прытью официанта, поэтому вышла из бара, чтобы узнать, чем вызвано такое поведение Базилио. - Всё понятно, парень! Работай давай! Не смей приставать с расспросами ни к Самире, ни к Мустафе! И чтобы ни шагу из бара, ни ногой в магазин синьора Мухамеда! Тем более после нашей с ним ссоры! Базилио, я всё вижу! – и строгая хозяйка бара указательным пальцем оттянула веко правого глаза за внешний уголок. - Да, дона Жура, - приуныл Базилио. - Это вам не шутки! – энергично повторила женщина любимую поговорку, знакомую всем в Сан-Криштоване. Поняв, что дона Ноэмия идет в ее сторону, а вовсе не к себе домой, как подумала сначала дона Жура, она крикнула Анинье, чтобы та срочно сварила два кофе и приготовила тарелку с пирожками. Как только Ноэмия перешагнула порог бара, к ней подскочил проворный Базилио и передал, чтобы она садилась вооон за тот столик, где ее ожидает дона Жура. Поблагодарив официанта, Ноэмия прошла и присела за столик к подруге. Базилио посеменил за ней следом. Дона Жура грозно сдвинула брови, одним видом давая понять сплетнику, что не потерпит, чтобы он подслушивал их с доной Ноэмией разговор. Базилио с досады выронил тряпку, так ещё и пнул ее, поддев ногой, правда, оглянувшись и убедившись, что дона Жура не увидит. Тем временем за столиком хозяйки бара шел интересный разговор. Конечно, Ноэмия подробно рассказала обо всем, что увидела и что происходило в доме Латифы. Описан был и новый дом бывшей жены Мухамеда. Рассказала и о видеосвязи с Марокко. Жура похвалила Самиру за находчивость, узнав, что в очередной раз девушка позаботилась о родственниках в другой стране, которым тоже было интересно побывать на празднике хотя бы удаленно. И тогда дона Ноэмия рассказала Журе о подсказке, которую подарила ей Самира. Это о выпечке, о картине со странным названием «Черный квадрат». - Что – картина вот просто закрашена черной краской? Какая же это картина? Кусок стены какой-то. И стоит дорого, говоришь? Не верю. Базилио! – вдруг заорала она, не видя парня в зале заведения, но не догадываясь, что любопытный работник прячется за колонной почти рядом с их столиком, откуда Базилио от неожиданности едва не вывалился прямо к ней под ноги. - Неси мне свой альбом живописи, который дала тебе Самира. Хочу взглянуть, что там за квадрат такой. Парня не надо было уговаривать – принес сразу же. Но не уходил, стоял тут же, ждал, когда хозяйка найдет нужную иллюстрацию. Жура не стала тратить время на то, чтобы прогнать Базилио, сующего нос не в свое дело. Наконец, нашла. - И вот это называют шедевром? Люди совсем с ума посходили! Это вам не шутки! Так можно намалевать сколько угодно квадратов разного цвета, треугольников, кругов! - Знаешь, там должна быть картина Ван Гога «Подсолнухи». Найди, посмотрим. Мне вот интересно: смог бы наш Базилио срисовать натюрморт с цветами как-нибудь более-менее похоже? Опять же идея Самиры: если в Сан-Криштоване с некоторых времен столько любителей живописи, то почему бы не устроить конкурс среди рисующих шаржи или пишущих картины? Девчонка предложила, чтобы каждый местный художник взял знаменитую картину и нарисовал бы на нее шарж или сделал копию. Даже я загорелась желанием хоть что-то нарисовать! Только какую картину мне выбрать? - Хм, Ноэмия! И что дальше? Дона Ноэмия пересказала ее разговор с девушкой, произошедший в такси. - А что? Почему бы и нет. Но только не в моем баре! А на площади перед баром – пожалуйста, пусть устраивают выставки самодеятельных художников, оценивают, накладывают черные или белые камни... Пусть Самира устраивает вер-ни-са-жи у себя в витрине на первом этаже. Я с интересом буду наблюдать! - Чего тебе, Базилио? – спросила дона Ноэмия, заметив нетерпеливо переминавшегося с ноги на ногу парня. - Отдайте мне книгу! Мне очень нужно! – просительно проныл Базилио. Ему ответила дона Жура, протягивая довольно тяжелый фолиант. - Бери! И работай, Базилио! Потому что художества – это твоё хобби, а значит – занимайся им в свободное от работы время! А теперь иди с тряпкой к тем столикам на улице. Там уже давно посетители ушли, а столы так и не были протерты! Но она знала, конечно: нет, Базилио сначала перелистает альбом в поисках картины с подсолнухами. И ведь будет пытаться срисовать! Жура боролась с собой: было любопытно посмотреть, что из всего этого получится, но с другой стороны – работу в баре запускать нельзя! А Базилио начал распускаться! Это не шутки! ...Базилио тихо шуршал страницами в дальнем углу бара, пока ещё малолюдного. Наконец, картина сама бросилась в глаза. Но парень для уверенности прочел по слогам имя художника: Ван Гог. И название картины: «Подсолнухи». Он расплылся в улыбке: что тут рисовать-то? Цветы не похожи на фотографии, как будто неумелой рукой рисовал неопытный ребенок. - Да раз плюнуть! Нарисую! – решил он. 31. Часть 36. Глава 31. В Сан-Криштоване. День спустя. Новые планы Самиры и Лео. Полдня пробегав по городу по разным делам, Лео и Самира вернулись домой уставшие и голодные. Они сварили кофе и теперь сидели на кухне, пили его и ели сладкое печенье. Другой еды в доме не было. А готовить что-то не было сил ни у Самиры, ни у Лео. Зато следовало срочно обсудить проблему. Им нужна была работа, интересная работа, и чтобы делать ее вместе. Она - журналистка, он – проводник и отличный фотограф! Но таких вариантов пока не находилось. В журнале, где работала Самира, уже имелся штатный фотограф. - Мы могли бы сами придумать себе дело, а потом предложить статьи и фото в журналы и газеты, - сказала Самира. - Я с тобой согласен. Но это сложно. А что в твоем журнале? Есть для тебя задания? - Есть. Предложили написать статью для туристов о танцполах в городе. - Это же замечательно! А если мы создадим материал о танцевальном зале, где танцуют моя мать и синьор Эдвалду, то скучно точно не будет! Можно написать и об их школе танцев. Пока мы соберем материал, сделаем снимки, дона Деуза нам покоя не даст, как и мой отчим. - Я могла бы также предложить тему о разросшемся до размеров района хобби у жителей Сан-Криштована, когда многие заинтересовались живописью и даже стали пытаться сами что-то творить. Хобби познавательное и полезное для ума! Но боюсь, что мне ответят: материал перекликается со статьей о художнике Олаву, а есть много тем новых, совершенно свежих. - Например? - Точно не скажу, но мне обещали прислать список тем на электронную почту. Потом изучим вместе. - Имей в виду, когда нам придется лететь в Марокко, если твоя кузина не одумается, это займет время. Надо искать темы для статей, которые мы могли бы прорабатывать параллельно с поездкой в Марокко. - Согласна. Ты прав. Лео, после свадьбы Хадижи, когда всё успокоится, куда бы ты хотел поехать? Пусть даже это будет поездка, не связанная с работой? Парень достал из кармана джинсов смятый обрывок какой-то газеты. - Прочти это. Едва не потерял статью, на которую случайно наткнулся. Девушка взяла протянутую бумагу и начала читать. Потом сказала: - Как я поняла, в лесах Амазонии археологи нашли множество древних сооружений и остатки керамической посуды. Обнаруженные предметы не удалось опознать — они не принадлежат ни одной известной культуре. Это значит, что около 2000 лет назад здесь был центр цивилизации. А найденные захоронения в глиняных ритуальных урнах окончательно дали понять, что на территории Амазонии процветала сложная и организованная культура. - Именно так. Правда, сомневаюсь, что мы сможем туда попасть. - Да, кто нас туда допустит? Но ты помнишь, нас заинтересовала другая история: в Мексике, недалеко от Пирамиды Солнца крошечный робот сделал очень важное археологическое открытие, проникнув глубоко под знаменитый храм Кетцалькоатля. Лео подхватил: - ... Эксперты ожидали найти только один проход под древним храмом, построенным 2000 лет назад в Теотиуакане, но вместо этого были обнаружены целых три таинственных туннеля. Вот бы попасть туда и написать статью с множеством фотографий! - Ещё как хотелось бы! Ученым и сегодня так и не удалось найти ни изображений правителей, ни их гробниц. А мы могли бы случайно сделать настоящее открытие! Согласись, это странно, ведь в других американских культурах доиспанского периода правителей обожествляли. Лео, это так заманчиво, но сомневаюсь, что для нас это возможно. - А я вот подумал: не оттуда ли обломок с нефритовыми колокольчиками? Потому что среди предметов, обнаруженных археологами, было около 50 000 вещей из нефрита, камня, раковин и керамики. Каким-то образом нефритовые драконы (или крокодилы?) могли оказаться в Марокко. Науке мало что известно, что могло происходить с вещами за целые столетия! - Ты прав. Я тоже читала, что на территории Латинской Америки нефрит играл довольно не последнюю роль, но в древнем Китае этот камень был священным. Считается, что если человек находится в заблуждении и не хочет этого признавать, нефрит, который он держит в руках, потемнеет. - Я не наблюдал за нефритовым обломком, хотя он довольно давно попал мне в руки. - Я тоже ничего не замечала с тех пор, как ты мне его подарил. Но мне такое в голову не приходило. Артефакт просто лежит в моей шкатулке, завернутый в полотняную ткань. Надо будет достать и, наконец, хорошенько его рассмотреть! Китай или Латинская Америка? - Самира, а знаешь, что в древних цивилизациях Америки в рот умершего человека помещали небольшой камень нефрита. Этот камень называли «сердце умершего». Но нефрит был настолько ценным, что только знатные и богатые люди могли использовать нефрит в таких целях. Простым смертным приходилось довольствоваться другими камнями зеленого цвета, более дешевыми. - Наш артефакт явно не поместится в рот человека, - усмехнулась Самира. - Древние мексиканцы использовали нефритовые зеленые камешки при захоронении мумий. Нефрит был таким ценным, что довольно часто вожди племен разрезали один камень на несколько частей, - уточнил путешественник. - Кстати, Лео, ты говорил, что Алекс прислал тебе электронное письмо. Что у них с Амалией нового? Я рада, что они поженились! - Да, совсем забыл тебе рассказать! Из новостей: Алекс получил наследство от недавно умершего дедушки, отца его матери. Алекс с Амалией приехали на унаследованную фазенду. Представь: старинная фазенда, довольно большая, много земли, где уже два столетия выращивают кофе. То есть место с историей! - И что? - Алекс намекнул, что на фазенде происходят какие-то странные события. - Что ты имеешь в виду? – заинтересовалась Самира. - Я не совсем понял. Алекс – законный наследник. Но это вызвало ненависть у других родственников на самой фазенде. Кажется, на Алекса покушались. В дом несколько раз забирались воры, явно что-то искали, чего никогда раньше не случалось. - В общем, Алекс и Амалия живут в атмосфере страха? Мне это напоминает фильмы ужасов или романы-триллеры. - Но нашим друзьям не до смеха. Мне кажется, Амалия напугана и готова уехать с фазенды. Но она ждет ребенка и сидит без работы. А Алекс намерен разобраться в происходящем. Если честно, Самира, мне очень хотелось бы поехать к ним и помочь выяснить, что там происходит. - Так в чем дело? Давай поедем к ним в гости сразу же после возвращения из Марокко. Если бы не причуды Хадижи, не беспокойство за ее жизнь, мы могли бы отправиться на фазенду наших друзей хоть завтра. Вот только с деньгами у нас уже непросто. - Самира, у меня есть накопления. Мы не будем сидеть голодными, поверь. Я не допущу. - А у меня нет никаких накоплений. Пока я была студенткой и жила в пансионе, мне помогали мама и тетя Жади. в основном – Жади. Но и я подрабатывала в магазинчике хозяйки пансиона. Жила очень скромно, но и теперь моя работа кроме удовольствия пока не приносит мне денег столько, чтобы можно было откладывать. - Я беру эту проблему на себя. Я же твой муж!.. Самира, а что там с ужином? Есть перспективы? Девушка замешкалась, но потом ответила: - Чтобы его приготовить, надо сходить в магазин. У нас совершенно пустой холодильник. Вот что: предлагаю сейчас быстренько приготовить салатик, все-таки кое-что из овощей имеется. А позже сходим к доне Журе и купим в баре пирожки и мясную поджарку. А пока я займусь стиркой. Сегодня постираю все вещи, которые накопились за неделю, а завтра утром вывешу на балкон. - Хорошо, занимайся стиркой, я нарежу салат, - согласился Лео. И пока он резал обнаруженные овощи и уж очень «пожилую» зелень, мимо двери кухни прошла Самира с охапкой грязной одежды. Ну, как грязной? Они оба ежедневно меняли футболки, рубашки, кофточки и всё прочее, вечером складывая несвежую одежду в корзины. Даже джинсов у каждого было по несколько пар разных фасонов. Загрузив одежду в стиральную машину и запустив программу стирки, Самира вернулась к шкафу, пока Лео продолжал готовить салат. Девушка быстро перебрала и аккуратно сложила вещи на полках Лео, а вот наводить порядок там, где лежали ее юбки, шорты, майки, блузки... Самира жила в таком ритме, что на домашние дела у нее не особенно оставалось время. Доставала теперь каждую вещь из шкафа, быстро рассматривала и сортировала – что куда положить. За этим занятием ее и застал Лео. - Салат готов! – сообщил он. - Чуть позже! – ответила девушка, кивнув на разоренный шкаф. И пока Самира наводила порядок на своих полках, они с Лео продолжали обсуждать возможные варианты работы. - Сан-Криштован охватила страсть к живописи. Стоит ли поощрять это безумие? С одной стороны люди заинтересовались историей живописи, познакомились с многими художниками и мировыми шедеврами, но с другой..., - рассуждала Самира. – Например, история с подаренной доне Журе картиной или тот шантаж, до которого опустились Рапазао и Лижейро... - Самира, но ты здорово придумала, предложив устроить конкурс самодеятельных художников. Когда пойдем сегодня в бар за поджаркой, поговорим с доной Журой и доной Ноэмией. - Признаюсь тебе: даже мне захотелось поучаствовать и что-нибудь нарисовать. Кстати, до того, как я озвучила эту идею в такси, мы обсуждали ее с Фатимой. Она не прочь тоже поучаствовать, но анонимно. Фатима уверена, что дяде Саиду не понравится. Она сказала, что попытается нарисовать те черные розы, что видела в Мекнесе в доме Фарида, где жила Хадижа. Я поинтересовалась: почему именно те черные розы? Она ответила, что пытается совладать с фобией. Она все ещё видит в кошмарных снах тот дом в Марракеше и кусты черных цветов. Надо будет поискать с интернете похожую картину с розами в мировой живописи. Ведь в конкурсе – шаржи и копии. - А ты что написала бы? – с улыбкой спросил Лео. - Я? Наверно, тоже розы. Возможно, и черные! Правда, Хадижа, узнав о наших планах, испугалась. Сказала, что Зухра, если узнает, может нам навредить. Она же ведьма, колдунья, родственница шуафы. Это... - Я знаю, кого так называют. Все-таки несколько лет прожил в Марокко. Но она права: марокканские колдуны сильны, как бы невероятно это не казалось здесь, в Бразилии. - Лео! Что может нам сделать Зухра? Даже если она узнает о том, что кто-то нарисовал ЕЕ розы? - Она не узнает. Кто ей расскажет? – успокаивающе проговорил парень. - Как сказала Фатима, возражая Хадиже, чем может навредить Зухра? Проклятиями, что ли? У нормальных людей иммунитет на них, который им дает образование. - Хорошо сказано! - Я удивлена тем, что ты веришь в подобные вещи. В силу шуафы из Марокко! - В природе много такого, что человек не способен пока объяснить. Стоит копнуть глубже, такие ужасы всплывут, что у Стивена Кинга глаз дёргаться будет! – возразил Лео. Спорить с ним Самира сочла излишним. И тут же сменила тему разговора. - Я вот о чем подумала: у доны Ванессы болен внук. Она столько денег тратит на его лечение! Мы могли бы ей помочь, если выставка самодеятельных картин состоится, после чего устроить в Сан-Криштоване аукцион, где будут проданы местные «шедевры». - Ха! О чем ты? Думаешь, Рапазао или Лижейро, продав свои рисунки, согласятся отдать деньги доне Ванессе? - Если не согласятся заранее на условия конкурса – не будут в нем участвовать! – решительно заявила девушка. - Это может сработать, - согласился Лео. – Я заметил, что Лижейро уже мнит себя художником. Он не станет долго сопротивляться. Особенно если будет уверен, что ты напишешь статью о благотворительности в районе. - Точно! И напишу! Представь: если сама дона Жура что-то нарисует! За ее картину будут сражаться! – предположила Самира. – Вот только ЧТО или КОГО она захотела бы нарисовать? - Но речь идет о картинах, их копиях или шаржах на них, - напомнил парень. – Мне кажется, дона Жура откажется. - А ты что выбрал бы? Я не припомню картин мировых художников с черными розами. Но поищу в интернете. Есть у Клода Моне серия картин «Водяные лилии». Среди них – «Черные кувшинки». Впрочем... Это название романа Бюсси «Черные кувшинки» - детектив о картине Моне. Может быть, взять эту тему? Кувшинки Моне. - А я... Нарисовал бы.. Да вон те цезальпинии! Видишь их в окно? Красивое дерево с огненно-красными цветами... Но я никогда не пытался по-настоящему что-то нарисовать. У меня не получится. Точнее – это будет как раз шарж. - Лео, как сказала Фатима: импрессионизм и модернизм – эти течения в живописи - просто рай для неумелых художников. Всё у всех получится. Главный принцип: я художник, я так вижу! -Обсудим конкурс с доной Журой. Может, пойдем в бар за поджаркой? Салата нам на двоих на ужин явно не хватит! - Идем! – виновато сказала Самира, понимая, что за дела на кухне отвечать должна именно она. Какая же из нее плохая хозяйка! ...Выйдя на улицу и добравшись до бара, ребята тут же сделали заказ. Доны Журы в тот момент не было в заведении. Как выяснилось, по какой-то причине она поднялась наверх, к себе. Но Анинья приняла заказ и отправилась собирать в пакет две порции основного блюда, а пока поставила перед ними тарелку с горячими пирожками. Базилио, едва официантка скрылась в соседнем помещении, подскочил к их столику и забросал вопросами о конкурсе. Лео и Самире оставалось лишь удивленно переглядываться. Тут-то и вернулась дона Жура. Прогнав беспардонного работника, она заявила, что ей уже известно о конкурсе, который предлагает провести Самира. - Но только не у меня в баре! – рубанула она ладонью по воздуху. - Конечно, не в баре! – сказала Самира и кивнула, за ней – и Лео. - Вот перед баром на улице – пожалуйста. Протяните веревки, на них на прищепках подвесьте рисунки жаждущих участвовать в конкурсе. Так и назовите мероприятие: «Картины на прищепках»! Самира пришла в восхищение от подсказанной доной Журой идеи про прищепки. И пока владелица бара и девушка вели разговор, Лео приметил у порога огромного рыжего кота. - Дона Жура, этот кот – это же отец моего котенка, т.е. уже подросшего кота! Самира принесла моей матери и бабушке рыжего котика, который с тех пор живет дома у моих родственниц. - Да? Разве тот котенок не у жены твоего дяди, Самира? – удивилась дона Жура, которой из разных источников была известна судьба котенка от ее кота Файера. - Когда Фатиме пришлось покинуть дом, она передала кота мне, чтобы другие жены с ним ничего не сделали, - напомнила Самира, хотя однажды она уже рассказывала об этом женщине. Та просто забыла. Они пили сок и ели пирожки. - Какие у вас вкусные пирожки! О! – восхищалась девушка к удовольствию хозяйки бара. – У вас всё вкусно, я даже готовить сама не хочу, зная, что можно у вас купить еду на ужин. Жура хмыкнула. - Ноэмия в интернете вычитала, что китайцы говорят так: есть можно все, кроме луны и ее отражения в воде. - Романтично! – сказал Лео. - Я с ними согласна: нет несовместимых продуктов, есть плохие желудки. Хотя... вот я прямо чувствую: однажды китайцы съедят что-то такое, что весь мир содрогнется. Сами отравятся, заболеют. И за ними весь мир заразится. - Не может такого быть! Не будет такого! – рассмеялась Самира. ...Уже сидя дома у себя на кухне часа два спустя, Самира и Лео рассуждали о еде: - Мы с тобой гурманы или нет? Вкусным может быть и простая котлета, и фейджоада, и уличная лепешка с острым соусом, - допытывалась Самира. – Завтра я сама что-нибудь приготовлю, надо только сходить в супермаркет. - Сходим. Но о гурманах: кого так называют? Человека, который ценит вкус нюанса. Но другим не понять. - А! Не будем заморачиваться. Я знаю, что мой отец меня осудил бы за то, что я покупаю еду в соседнем баре, а могла бы готовить сама. - Гурманом можно быть во всем: в выборе одежды, книги, быта, окружающих людей. Не знаю, гурман ли я? Потом они перешли в гостиную, где Лео заранее выложил на стол несколько фотоальбомов. Конечно, был и ноутбук, и планшет с коллекцией фотографий. Но в старых фотоальбомах хранились фотографии прежнего Рио. И те снимки, которые были распечатаны с флешек, привезенных Лео из многочисленных путешествий. Оба сели рядом на диван и Лео начал листать огромный альбом. - Посмотри: это гора Корковадо. Какой это год?.. На гору опускается туман. Видна только часть фигуры Христа, распахнувшего объятия городу. - Вижу, Лео! А это что? Где это? - Залив Гуанабара, усеянный островками. - Как красиво! Не узнала, так как ракурс необычный. Город зажат между хребтом гранитных гор и заливом. Есть ли ещё где-то на планете город, подобный Рио-де-Жанейро? А это что? Какой красивый снимок! - Это символ Рио – гора Сахарная голова. - Я знаю, просто снова такой интересный ракурс. И видна только часть горы. Помнишь, как мы ночевали на Сахарной голове? - Ещё бы! – улыбнулся Лео, вспомнив, как в тот раз трепетало в его груди сердце от близкого присутствия Самиры, в которую он уже тогда был очень-очень влюблен! - А это где? Я не узнаю место. Там я точно не была. Иначе запомнила бы. - Это на острове Говернадор в заливе Гуанабара, самом большом острове рядом с Сахарной головой. Кстати, оттуда открываются самые интересные виды! Это и панорама города, и вид на бухту и острова, виден и 14-километровый мост, соединяющий Рио с Нитероем. - Как бы нам туда сплавать, Лео? Остров практически рядом, но я там никогда не была! Это был бы замечательный материал для очерка в мой журнал. Редакция любит такие материалы, они интересны туристам. Красочные фотографии привлекут покупателей журнала. - Давай в ближайшее время отправимся туда, - поддержал ее Лео. Самира взяла в руки другой снимок: холмы, поросшие тропической растительностью, а вдоль моря тянется полоса песчаных пляжей. - Даже не верится, что наш город пронизан сетью туннелей, а многие кварталы выросли на осушенных болотах, поэтому склоны укреплены подпорными стенками. Ребята рассматривали фотографии, обсуждали их, перебирая снимки из старой коробки или листая страницы громоздких альбомов. Было так уютно друг с другом и хорошо на душе, это почувствовали оба. Их идиллия была прервана телефонным звонком. Самира удивилась, кому она понадобилась так поздно? Не иначе, что-то случилось. Но у кого? Подумав об этом, Самира тут же схватила телефон, ответила. Это звонила Неджма. - Еду к вам в Сан-Криштован! – сообщила она. – По дороге в аэропорт решила заглянуть к вам и Эмми. - А... ты же собиралась погостить у отца? – удивилась девушка. Лео тоже насторожился. Он знал, какой может быть эта женщина, избалованная жена арабского шейха, очень богатого человека. Неужели поссорилась с матерью Самиры? Впрочем, нет. Зачем ей это? - Муж потребовал, чтобы я немедленно летела в Марокко! У него изменились планы, он хочет, чтобы я уже послезавтра была в Фесе! Уверена: это происки Дайнаб. Не смогла смириться, что муж отпустил меня в гости к отцу. Бесится, что Ясмин может оказаться беременной! Вскоре Неджма входила в дом Самиры и Лео, который забрал у нее два объемистых чемодана и занес в дом. Не было настолько поздно, чтобы не работал бар доны Журы. Там и посетители ещё сидели за столиками как внутри, так и на улице. Уставший Базилио бродил между ними, протирая освободившиеся столы, убирая грязную посуду и собирая объедки. Анинья домывала стаканы из-под пива и кашасы. Хозяйка же что-то подсчитывала у себя в блокноте, делая одни записи, зачеркивая другие. Все были удивлены, что Самира, Лео и незнакомка появились в баре и заказали пирожки с кофе. А всё потому, что Неджма потребовала отвести ее в заведение знаменитой доны Журы, чтобы попробовать знаменитые пирожки из Сан-Криштована! Это дело рук лары Назиры, как поняла Самира. На празднике она хвастала, что днем и ночью готова была заказывать жареную выпечку с треской. Самира даже вздохнула с облегчением, когда услышала категоричное желание Неджмы отправиться в бар. Дома у них с Лео не осталось еды. Совсем! А салат, поджарку и пирожки они уже съели. Утром их ждал кофе. И это всё. Вот потому они втроем отправились в бар, где торгуют не только кофе и соками, но и спиртным. Но Неджму это не смутило. Они не подозревали, какой была реакция Мухамеда и Мустафы, которые вот-вот собрались закрыть «Волшебную лампу», когда к дому Самиры подъехало такси, а чуть позже троица из дома Самиры прошла в бар! - Мустафа, кто эта женщина? – с удивлением спросил Мухамед у приятеля, пусть обычно делая вид, что жизнь дочери его не интересует, но все равно следя за ней и ее так называемым мужем. Мустафа сначала признался, что лицо гостьи ему кажется знакомым, а потом, когда молодая женщина в сопровождении Лео и Самиры вошла в бар, вдруг узнал ее, хлопнув себя по лбу. - Это же Неджма! Дочь Керима, падчерица Латифы! Я видел ее на празднике! Решила пожить у твоей дочери? - Так это же жена Амаля, того самого, который женился также на Ясмин – внучке дяди Али и лары Дунии? Жена арабского миллиардера сидит в дешевом баре, где торгуют спиртным! – ужасался потрясенный Мухамед. - Да, это она. Дочь Керима. И она всегда славилась скандальным поведением. Муж даже давал ей развод, но потом передумал. - Мустафа, ты должен поговорить с Ноэмией. Пусть она расскажет Латифе, где бывает и ее дочь, и падчерица! Это харам! Твоя жена обязана пожаловаться Латифе! Мустафе такая мысль не понравилась. Он знал, что ему ответит его Ноэмия. - Она не станет жаловаться, потому что ничего сама не видела. А если харам видел кто-то другой и рассказал ей, она сочтет это сплетнями. - Какая удобная позиция! – разозлился Мухамед, наблюдая с порога за тем, что происходит внутри бара – просматривалось за стеклом. Кажется, троица села за столик и о чем-то беседует с доной Журой. - Аллах! Чем дальше, тем хуже. Куда катится мир? Жена Амаля в какой-то забегаловке! – злобно продолжал ворчать Мухамед. Мустафа же невольно подлил масла в огонь. - Так они ещё и Назиру позовут или сами к ней в гости явятся. А что? Или Неджма заявится к твоему сыну. На празднике она долго болтала о чем-то с твоей невесткой Эмми. - А! Так это же та самая спасительница Амина и Эмми, которая помогла девчонке сбежать от мужа, а Амину встретиться с ней в Египте! Если я ничего не путаю! - Так ещё и Эмми в бар прибежит! – простодушно предположил Мустафа. - Ещё чего! О, Аллах! Пусть только попробует! Я сам лично передам Амину в руки плетку, чтобы он проучил глупую жену, если такое случится! Мустафа и Мухамед разошлись по домам. Вот только Мухамед, войдя в дом, тут же метнулся к окну, притаился за толстой шторой и принялся наблюдать за происходящим на улице и возле бара. Что происходит внутри бара, отсюда ему видно не было. И кое-что он увидел! Не зря потратил время! Его невестка действительно вышла из дома, чтобы встретиться со своей спасительницей. Но в бар Эмми не вошла, опасливо оглядываясь на дом свекра. Из бара же на улицу, весело смеясь, вывалились Самира, Лео и Неджма, у которой в руке был большой пакет – конечно, с пирожками. Не с бутылкой же кашасы! На всякий случай Мухамед присмотрелся: бутылка была бы значительно тяжелее пирожков! Но пакет в руке молодой женщины казался легким. Мухамед смотрел на улицу и ужасался, опасаясь обнаружить ещё что-то более ужасное, чем уже увидели его глаза. Вдруг они решат вернуться в бар, чтобы угостить Эмми и продолжить разговор? Но Эмми обнялась с Неджмой, которая ради этого отдала пакет с пирожками Самире. Потом Эмми приглашающе, как показалось кипящему от гнева Мухамеду, кивнула на дом Амина и показала рукой. Но никто в гости не пошел. Или было поздно для похода в гости, или Неджма торопилась, или присутствие в доме Халисы отпугнуло незваную гостью, но молодежь вошла в дом Самиры. Эмми с ними! Однако вскоре к дому подъехало такси, в которое погрузились Самира с Лео и Неджма с парой больших чемоданов. Эмми, помахав рукой, вернулась в дом мужа. Мухамед с облегчением выдохнул. Но дал себе слово обсудить этот случай с сыном. Амин должен ответить, как получилось, что его жена одна вышла на улицу вечером, пошла к Самире в дом. Ему показалось, что Амин не подозревает о действиях Эмми. Подобное поведение невестки не знаешь, как назвать. Что это такое! Дядя Абдул прав: иногда женщине полезно познакомиться с плетью. Правда, он имел в виду пример Лейлы, которой это средство не помогло здесь, в Бразилии. А вот в Марокко Лейла одумалась, как ему рассказали. - А с Эмми получится ещё хуже. У Лейлы в Бразилии не было родственников. Но у Эмми есть отец, тетка и мачеха. Если ее выпороть, даже слегка, ударив один разок, она поднимет такой крик, устроит скандал до небес! Но и Амин может встать на ее сторону, - раздумывал возмущенный отец семейства. На лестнице раздались шаги. Муна, не дождавшись мужа, спустилась вниз, уложив спать Абдульчика. Пора было ужинать. Мальчика она уже накормила. - Дорогой, что-то случилось? Кого ты увидел на улице? - Муна, там возле бара, этого злачного места, стояли Неджма и Эмми. Я уже не упоминаю Самиру с ее «мужем». Но ты же видела в доме Керима его дочь? Так это была она! - Нет, я ничего не видела. То есть на празднике я познакомилась с Неджмой. Очень современных взглядов молодая женщина. Но откуда ей здесь взяться? Нет, не видела, - твердо сказала она, и даже Мухамед не смог усомниться в ее ответе. Но Муна солгала. Наверху, в комнате засыпающего в кроватке Абдульчика, она тоже постояла у окна и увидела компанию молодежи. Узнала с удивлением и Неджму, и Эмми. Но к чему раззадоривать Мухамеда на ночь глядя? И чем закончится ее признание, что – да, видела всех! Какой харам! Она догадывалась о мечтаниях мужа, в доме которого на видном месте висел подарок старого дядюшки Абдула, уже будучи наслышана о том, как Мухамед поднимал руку на Лейлу. Этот факт ей был неприятен, хотя девчонка явно заслуживала наказания. И все-таки... Лейла давно покинула и дом, и Бразилию, получив развод, но Мухамед так и не счел нужным снять с гвоздя плеть. Или забыл? - Пойдем ужинать, дорогой! Я приготовила твой любимый салат и таджин с солеными лимонами. И немного испекла печенья. - У меня даже аппетит пропал! – пожаловался ей Мухамед, похлопав себя по огромному животу. - Ты мог и обознаться, правда? - Нет, я четко видел всех, они стояли практически у меня под окнами! Из бара падал свет, я видел их лица! - Тогда пусть муж Неджмы с ней и разбирается. Или отец. Причем здесь ты? Не нервничай напрасно. Это не твоя дочь, не твоя невестка. Неджма – дочь Керима. Он так ее воспитал. И муж позволяет так себя вести. - Но там была и Эмми, а она как раз моя невестка! Жена моего сына! А ещё там была и моя дочь Самира! Хотя я от нее уже давно отказался, и все же зов крови во мне взывает к воспитательным мерам! Она так и не надела платок, вышла замуж против моей воли, она явно не молится пять раз в день, я никогда не видел ее с Кораном в руках после того, как выставил из дома! И она смеет у меня на глазах сидеть в баре, где продают кашасу! В баре, владелицей которого является женщина – мой личный враг! – завелся Мухамед, и Муна с тоской приготовилась выслушивать его жалобы и возмущения на протяжении ужина и всего вечера. Они жили очень хорошо, пока Мухамед не вспоминал о непокорной дочери и не заводился, сокрушаясь по этому поводу. Но и Муна нашла способ противодействовать этому неприятному моменту в семейной жизни: она слушала его и не слышала. Это возможно. Только надо не забывать и время от времени поддакивать или сочувственно кивать. Мухамед ещё ни разу не понял, что ее мысли в эти моменты далеки от проблем его дочери. Но Муна считала: девушка сама выбрала такую судьбу, теперь поздно сокрушаться. Муна и сама пережила с собственной дочкой нечто подобное. Та не захотела становиться женой Саида Рашида. Но судьбу обмануть не удалось: если не дочери, так Муне пришлось войти в семью Рашидов, но уже женой Мухамеда, а не Саида. Впрочем, вспоминая очень давнее прошлое, она могла стать и женой Саида. Но не сложилось. ... Тем временем Самира и Лео отправились в аэропорт на такси, которое вызвала Неджма. Они решили проводить родственницу и подругу. К тому же Неджма захотела пожить жизнью простых обитателей Рио-де-Жанейро. Заказала обычное такси, а не шикарную машину, будучи женой очень богатого предпринимателя-араба. - Как я соскучилась по обычной жизни! Сходить в магазин, посидеть в кафе, съесть то, о чем там, дома, я и мечтать не могу. Так редко удается вырваться из дома и уехать куда-нибудь в Европу, как тогда, когда мы с вами объездили почти всю Италию. Снова я возвращаюсь в домашнюю тюрьму, в свою золотую клетку! Так захотел Амаль. - Но он же отпустил тебя на месяц! – напомнила Самира. – Наверно, случилось что-то очень важное. - Нет, так захотелось Дайнаб. Это ее происки! Я уверена! Она не могла вынести, чтобы я целый месяц была счастлива рядом с отцом и друзьями! - А, может быть, она испугалась того, что ты познакомишься с Хадижей, которая может тебе рассказать столько историй о ней, о брате и вообще – об их семье, что ей придется несладко, когда ты начнешь намекать ей, что многое о ней тебе известно? – вдруг озарила Самиру догадка. - Точно! А я узнаю! И уже узнала! Разговаривала с твоей мамой, с Жади, да и с Хадижей, которой было любопытно, как живется Дайнаб в личном особняке, какие у нас с ней отношения. Даже Ясмин не была ей настолько интересна, как Дайнаб. - Я многое знаю из рассказов Хадижи и тети Жади. Но уже мало времени, чтобы тебе пересказывать эти истории. - Ясмин тоже кое-что мне рассказала о ней. Например, как они сговорились и обманули Амаля. А муж до сих пор не признался, как им удалось его обвести вокруг пальца. Как мужчина может не понять в первую брачную ночь, что рядом с ним легла другая женщина, не его жена? Самира пообещала прислать по электронной почте письмо с описанием всех историй, которые сможет вспомнить. Сплетничать и злословить нехорошо, конечно, но Дайнаб – из числа врагов Хадижи, Ясмин и Неджмы. Так почему бы и нет? Так она рассуждала, но все равно было не по себе. Поэтому она сочла нужным объяснить свою позицию и Неджме. - Это не очень правильно, наверно, но... Что-то мне подсказывает, что Дайнаб вела себя враждебно к Хадиже, а значит, мы были бы с ней по разные стороны. И, как мне известно, сестра Фарида была лучшей подругой той самой Зухры, от которой столько натерпелась Хадижа. Зухра не только пыталась задушить Хадижу, заманив ее в ловушку в Мекнесе, но и организовала похищение сына Фарида и Хадижи, которого продала потом бедуинам. Мы с Лео нашли его с огромным трудом, едва не погибнув в пустыне во время поисков. - Что ты такое говоришь! – ужаснулась Неджма. – Я никогда об этом не слышала! Ни Латифа мне не рассказывала, ни отец! - Наверно, не успели. Это произошло, скорее всего, тогда, когда Дайнаб родила детей. Но и рассказывать Амалю о таком позорном происшествии в семье просто не захотели. Ведь Зухра – бывшая жена Фарида, невестка Дайнаб. Семья Обенсуров просто скрыла по возможности ото всех, что случилось с ребенком, кто был виноват. Но... о похищении знали многие. Только до вас не дошло. Все-таки другая страна. Дайнаб могла знать, но ведь это ее семья. Неджма успела на самолет, девушки пообещали переписываться и общаться. - Пусть и Хадижа не забывает о нас с Ясмин. Наверно, она думает, что мы с Дайнаб дружим? А она в разводе с ее братом. Но мы враждуем. Я не злая по натуре, но Дайнаб не выношу! – в сердцах призналась Неджма, когда уже расставались после регистрации на рейс и сдачи багажа. Вскоре дочь Керима скрылась в зоне вылета, где находился выход на посадку на ее рейс Выходя из здания аэропорта, ребята услышали, как по громкой связи была объявлена посадка на рейс Неджмы. Уставшие донельзя Лео и Самира тут же взяли такси и вернулись в Сан-Криштован. Выглянув перед сном на балкон, девушка заметила в окне дома лары Назиры силуэт ее фигуры с огромным животом. - Ах, Лео, нас ждет завтра встреча с тетей Назирой, которая, конечно, обиделась на нас за то, что мы не привели к ней Неджму. Она не могла не узнать дочь Керима, а Эмми, эта сплетница, ещё и распишет в красках, как вышла вечером из дома тайком от мужа и Халисы, чтобы встретиться со своей спасительницей. Эмми пригласила Неджму в гости, но та отказалась, вслух припомнив, как сухо, холодно и недоброжелательно отнеслась к ней на празднике Халиса. - Думаю, что и твоему мужу мой визит не понравится, - мягко возразила тогда Неджма. - Что ты! Амин так благодарен тебе и Ясмин за наше чудесное спасение! – Эмми искренно верила в то, что говорила. Но Самира думала иначе: брат благодарен за спасение себя и любимой девушки, но поздно вечером он поостережется принимать у себя в гостях Неджму, только что вышедшую из бара доны Журы. Он побоится реакции отца. - Вот интересно, как изменилась бы жизнь в домах жен мужа Неджмы, если бы у Дайнаб поселилась Зухра? Как бы они жили, оказавшись под одной крышей? Впрочем, под какой одной крышей? У Дайнаб собственный дворец! – вдруг появилась странная мысль в голове Самиры. Ох, она отогнала эти мысли, не подозревая, что почти так вскоре и случится. Неджма пришлет ей не одно письмо с рассказами о грянувших неожиданно событиях. Записей хватит на целый дневник! - Лео, ты слышал, что сказала Неджма? Что звонила Ясмин и тоже предупредила ее, что негодница Дайнаб что-то задумала! – входя с балкона в комнату, проговорила Самира. Но Лео не ответил. Девушка повернулась к нему и обнаружила, что парень крепко спит на диване. - Мне тоже пора спать. Завтра и вставать рано, - зевнув, сказала себе Самира. Лео она не стала будить. Проснется – найдет кровать. Если разбудить человека, потом ему будет трудно уснуть. А Лео так сладко спит! Единственное, что Самира сделала – принесла легкий плед и укрыла мужа. Ночи не были прохладными, но она знала привычки Лео. Он никогда не спал без пледа или хотя бы простыни. Потом сама отправилась спать, думая о том, какие новости и проблемы принесет новый день. Ps. Была мысль дописать ещё несколько глав, чтобы закончить на более интригующем месте, но тогда процесс затянулся бы ещё на месяц. Поэтому выкладываю только эти 10 глав, но впереди ещё несколько выходных дней. Продолжу писать следующие главы.