Попробуй меня запугать.

      В камине потрескивали дрова, языки пламени извивались, складываясь в непонятные фигуры, но все это шло в сочетании с тонким запахом сырости и сквозняком, гуляющим в ногах. Сочетание было диким, непривычным для парня, но он примечал в этом частичку гармонии и щепотку таинственности. Можно было бы насладиться этим или же возненавидеть, но даже несколько секунд он не мог потратить на это.       Голова словно разрывалась на множества кусков, в глазах мутнело и, как казалось парню, если резко встать можно потерять сознание, потому что в сон клонило нещадно. Мысли не складывались, слова путались, как и последовательность событий. Читать больше не было сил и, решив, что пора перестать мучать самого себя, Гарри отправился в спальню. Он чуть было не ушел, оставив все на столе, но ему пришлось вернуться и собрать все, потому что неизвестно, что может произойти.       Ему понравился кромешный мрак гостиной и тишина. Закрытые балдахином кровати добавляли мрачности какую-то пустоту, словно он находился в давно забытом людьми месте, но чей-то храп разбивал на осколки всю атмосферу помещения. Было слегка одиноко, но лица дорогих ему людей мелькали в мыслях, и он улыбнулся, прежде чем свалится тяжким и беспокойным сном.       Утренние сумерки и туман, достаточно естественный для климата Шотландии. Гарри не видел — в подземельях не было окон — но чувствовал, что погода резко изменилась, как чувствуют любые погодные изменения все люди ломотой в суставах или конечностях, которые когда-то были сломаны.       Ему посчастливилось проснуться самому, а не от постороннего шума. Мысли до сих пор путались и пару минут он не мог сообразить, где находится. Ногу сильно ломило, а затекшая рука не хотела слушаться. Сонный и недовольный, Гарри был похож на обиженного котенка, как говорила Вальбурга, когда он был слишком юн, чтобы считать подобные слова глупостью. Направляясь в ванную, Гарри думал, что скучает по ее улыбке и запаху табака. Захотелось кашлять от едкого дыма и чувствовать нехватку кислорода — это было привычно, как волшебство. Он чувствовал себя обделенным и думал, что долго не выдержит и сам сделает затяжку.       Холодная вода освежила не только тело, но и мысли. Одна за другой они выстраивались в общую картину, но она все еще была трудна для восприятия — много кусочков оставалось скрытыми. Уизли потеряли все, когда кому-то понадобилось их место, а Гарри только завершил начатое. Почти все Блэки стерты с лица земли, двое из которых находятся в тюрьме, Министерство с Авроратом идут в разрезе с политикой Палаты Лордов. Поттеры погибли, дети сначала показывают ядовитые клыки, а потом лижут задницу и рады твоему взгляду. Террор развернулся в скрытых от человеческих глаз закоулках и все приправлено блестками и цветочными духами. Неужели это и есть война? Люди готовы разрывать друг другу глотки без причины? — думал парень, завязывая галстук — Должна быть причина.       Взглянув на зеленую полоску ткани, обрамляющую его шею, Гарри надеялся, что не завязал на свою шею петлю, приехав в сырую и дождливую Англию, которая своим климатом в очередной раз доказывала, как все в мире переменчиво. Брак, приезд, приемы, встречи и разговоры. Ему следовало бы подумать в самом начале к чему это приведет. Он подумал и рассчитал всевозможные нюансы, но люди в Великобритании были незнакомы ему и действовали по-другому. Не ошибся ли я, выкинув за борт Уизли? — думал Гарри, разглядывая костяшки пальцев и два тяжелых перстня, обременяющих его ответственностью. Одно это слово бросало его в дрожь пару лет назад, но сейчас ему хотелось верить, что он несет ее подобающе.       Он помнил, зачем пришел в школу — общество не примет человека, учившегося за пределами Англии и незнакомого с его традициями и привычками; слишком уж консервативны и самолюбивы эти маги. Девушка действительно нуждалась в защите, но нуждался ли каждый из рыжих в рабстве? Отменить нельзя, как он уже сказал Биллу, но минимизировать ущерб — можно.       Поднимаясь из подземелий в Большой Зал, на завтрак, Гарри улыбнулся, заметив подле себя Дафну, делающую вид, что он только ее однокашник. Девушка выглядела естественно, но мантия скрывала достоинства женского тела, чему парень был несказанно рад. Шаги раздавались гулким эхом в пустынном коридоре, но до них уже долетали отголоски чужих голосов. Дети смеялись и звонко переговаривались, когда они подошли к массивным дверям. Гарри хотел бы наслаждаться чудесами этого места, но пора было отдавать долги, исполнять клятвы, а письма и ответы так и не приходили.       Разговор с Аластором Грюмом был небольшой надеждой, но он так и не состоялся. Бывшего аврора вызвали на службу, и парню оставалось только догадываться, в какой части страны мужчине пришлось покинуть школу.       Невилл выглядел рассерженным, когда Гарри заметил его входящим в зал. Дети постепенно прибывали, и пустых мест оставалось все меньше и меньше. Когда последний старшекурсник занял свое место и расправился с завтраком, директор встал со своего места. Его голос слушали в полной тишине, по взглядам младших учеников факультета ало-золотых, Гарри заметил обожание и восхищение пожилым магом. Не особо прислушиваясь, парень пытался понять самого себя: причина, по которой он сразу воспринял пожилого мага как противостоящую ему сторону, была ему не известна. Глупое и детское «не нравится» Гарри было не по вкусу, и он хотел найти ему внятное и логическое объяснение.       Послышались крики сов и шелест крыльев. Голос директора смолк, пока письма падали на тарелки, перед лицами учеников. С недовольством об издевательстве над ночными хищниками, Гарри ожидал, что и в этот раз он не дождется ответа. Упавшие перед ним три увесистых письма вызывали недоверие и ноющее желание поскорее открыть и узнать, что несет ему тонкий и аккуратный почерк, коим были подписаны письма.       Карман мантии изрядно потяжелел, как и голова, наклоняющаяся еще большим количеством мыслей.       Пока ты способен думать, Гарри, ты на что-то еще способен. — Вальбурга мягко смотрела на семилетнего малыша, прижимающего к себе книгу по истории квидича. Он жаловался ей на усталость от учителей в школе, которые постоянно заставляют его думать, учить, искать ответы на сложные и порой непонятные вопросы. — Ты можешь играть и ничего не делать, только это никуда тебя не приведет. Ты останешься на том же самом месте, тебе будет все так же семь лет. Ты же хочешь прожить прекрасную жизнь, и научится всему на свете?       Мальчик промолчал, но спустя несколько лет, он понял значение слов.

***

      Невилл внимательно прислушивался к идущим впереди слизеринцам. Знакомого вихря каштановых волос он не заметил, рассудив, что друг давно расположился в кабинете. Парень не был близко знаком ни с кем из учащихся. Он знал их имена, успел побывать у некоторых на приемах, когда был маленький, и его бабушка еще посещала некоторые семьи Великобритании. Но не знал, чего они хотят, как идет ход их мыслей, и какие они на самом деле.       Иногда ему казалось, что он не знаком с самим собой.       Липкий, противный и ненавистный страх трепыхался у него внутри. Нет, он не боялся, что начнется война и придется встать рядом с другом против других магов. Он не боялся даже умереть. Невилл боялся остаться один, как несколько месяцев назад один остался Гарри. Невилл боялся понять и вкусить то чувство, которое появляется, когда все твои родственники уходят в мир иной.       Раньше он думал, что подобное никогда не произойдет. Кто-то из родных все время будет жив, ребенок или жена, или сестра, но Гарри показал своим примером, что никогда нельзя говорить с точностью о подобных вещах.       На урок не хотелось идти, хотелось вернуться на несколько лет назад, когда они все лепили замки из песка у дома Гарри. Хотелось, чтобы океанский бриз трепал волосы, а волны шумели, наскакивая на берег; чтобы запах был непонятый и голоса родных далекие, словно разносятся из тумана.       Он помнил, что тогда проблем не было, а сейчас они все кажутся такими гигантскими и находящимися без возможных решений.  — Ты действительно думаешь, что он ребенок пророчества? — шепотом, но достаточно громко, что Невилл смог разобрать, спросил самый коренастый из всей компании парень.  — Нет, — нахально произнес полненький, который шел с другого бока. — Я думаю, что нет. Слишком юн для Нашего.       Невилл ускорился, желая перестать слушать такой пренебрежительный тон, не потому, что догадывался о ком или ему было противно от такого обсуждения. Парень просто считал глупостью все эти пророчества, да и саму науку Прорицание, которое к его удивлению еще и преподавали в этой школе. Они все вдруг показались ему совсем детьми, который еще даже не предупредили, что существует понятие взрослая жизнь, которую все подростки желают, но от нее и бросает в дрожь и легкий мандраж.       Заметив, что Гарри уже сидит в кабинете, Невиллу захотелось сесть рядом с другом, но место уже было занято активно жестикулирующей Гермионой, которая умудрилась пару раз стукнуть в плечо парня, что вызвало улыбку у Невилла. Девушка начинала нравиться парню, и он был искренне рад за друга. Он даже успел решить, что она хорошо будет чувствовать себя в их компании, пока искал место, где бы разместиться.       Урок начался с муторной теоретической части без какой-либо смысловой нагрузки, но он обращал внимание только на то, как кричат маленькие дети, впервые севшие на метлу. Из окна открывался прекрасный вид на урок по полетам, что Невилл с легкой грустью вспомнил о замечательном детстве, на смену которому пришел груз ответственности, но готов ли он его нести, никто не знал.

***

      После завтрака весь факультет разошелся по кабинетам, но у тех, кто выбрал факультет с направлением в изучение колдомедицины, а именно у большинства слизеринок, не было первого урока из-за сильной занятости мадам Помфри. На ее плечи свалились второкурсники, пострадавшие от вылазки в Запретный Лес, где им посчастливилось натолкнуться на ядовитое растение, оставляющее ожоги. Каждый год директор повторял о возможных опасностях, каждый год дети кивали и толпами шли в лес. Гриффиндорцы хотели приключений, Слизеринцы — найти редкие ингредиенты и продать на черном рынке, Равенкловцы — изучить каждую зверушку, узнать все самое интересное, а Хаффлпавцы, наверное, были единственными, кто не уходили дальше опушки, но все равно как-то получали увечья.       Замок напоминал ей о беззаботном детстве, о временах, когда Драко подбивал их найти какую-то непонятную траву или подставить какого-нибудь Гриффа. Панси, идущая рядом, была чистым воплощением легкости. Девушка словно не задумывалась о будущем, о том, где она окажется, когда война за власть выйдет из тени и станет открытым противостоянием, побоищем, которое окрасит тротуары в красный, а ветер разнесет ее запах — запах гнили и ярости — к каждому в стране.       Родители не посвящали ее в их планы, но девушка и без них знала, что происходит. Это проявлялось в исчезающих семейных реликвиях, которые, как она поняла, продавал отец, в подаваемых блюдах во время трапез, которые уступали по цене в несколько раз, чем те, что были ранее. Дафна замечала, что начинаются проблемы с деньгами и понимала, что этим они обязаны желанию отца не вмешиваться в войну. Девушка не понимала, как можно не вмешиваться когда от этого зависит многое в стране, будущее потомков?       Внезапно девушка остановилась. Ее бы снес поток учеников, если бы колокол не прозвенел, сообщая о начале занятий, несколько минут назад. Тишина давала простор для мыслей, и девушка буквально ощутила себя полной идиоткой. Почему она не подумала и не поговорила с Гарри о его мыслях по поводу войны; что будет, если ее отец все-таки присоединится к Темному Лорду, а муж выберет совершенно другую сторону; сможет ли она пойти против семьи ради мужчины, которого она почти не знает?       Неизменно захотелось исчезнуть, когда Панси так на нее посмотрела, ожидающе, сурово и одновременно понимающе. Неужели она думает, что меня беспокоит мой муж? — думала девушка, вспоминая последнюю фразу подруги, которая беспокоилась о будущих взаимоотношениях с неизвестным ей человеком — Глупая, моя милая Панси, я чувствую себя старухой на твоем фоне, потому что все это не так важно. Важно лишь то, что будет, когда тот, чье имя до сих пор не каждый осилит назвать и мой муж столкнутся. Важно, сколько выживет, кто выиграет и что будет дальше.       Если в самом начале, когда они еще не были соединены узами брака, она переживала, то сейчас, в данный момент, когда услышала трепет подруги, поняла, что есть кое-что более важное. Они еще привыкнут друг к другу, найдут точки соприкосновения, понимания и найдут все необходимое для гармонии в их семье. Возможно, она повзрослела, когда надела кольцо, когда смирилась с наличием маленького существа внутри, когда выслушала подругу, когда остановилась как вкопанная после понимания ситуации, когда впечатления и гормоны поутихли и она вспомнила. Вспомнила, как роем пчел взвилась Великобритания от одного имени Гарри Поттера, как напряжение засвистело между людьми.       Она знала, что его искали. Знала, что его хотят убить, но не хотела обращать на это внимания. Неужели это и есть взросление? — подумала девушка и испугалась, понимая, что еще не готова думать о таком, тем более говорить. Ей захотелось прижаться к маминой ноге и чтобы эльфийки перед сном рассказывали сказки Барда Бидля, которые она выучила наизусть.  — Дафна? — в очередной раз окликнула подругу Панси.  — Пойдем, поможем мадам Помфри? — улыбнувшись и взяв под руку, ответила девушка. — Практика всегда пригодится.       Говорить о своих мыслях не было желания, да и говорить о них она привыкла только с семьей. Теперь ее семья заключена в одном человеке. Девушка думала, пока они шли в направлении Больничного крыла, а Панси рассказывала какую-то забавную историю. Первое впечатления о Гарри, затянувшись на несколько месяцев, прошло, оставив после себя желание узнать о нем ровно столько, сколько сможет он ей рассказать. Он напоминал ей свежий, накрытый тенью лес, в котором гуляет ветер средь зеленых листьев. В глубине этого леса живут различные создания, с которыми ей суждено познакомиться и полюбить. С когтями и без, пушистые и с тяжелой броней, ласковые и жестокие до омерзения. Ей оставалось только догадываться и рассуждать о гранях этого человека, который теперь стал для нее слишком интересным.       Подходя к Больничному Крылу, они почувствовали неприятный запах, что Панси остановилась на полуслове. Переглянувшись, девушки вошли в помещение наполненное шумом, взрослыми и детьми. Кое-где можно было разглядеть лица родителей и членов попечительского совета.  — Весьма поражен, — Дафна услышала чей-то скрипучий и немного неприятный голос, который будто резал ей по ушам — Почему подобное всегда находят какие-то глупцы. Эта трава стоит целое состояние, — слова мужчины или женщины не произвели на нее впечатления. Деньги никогда не были для нее проблемой.  — Интересно, второкурсники поделят между собой прибыль? — прозвучал другой, более тонкий и певучий голос с другой стороны, и Дафне показалось, что никто не заботится о здоровье детей и всех интересует только прибыль.  — Мадам Помфри, — схватив Дафну за руку, Панси потащила ее к колдоведьме причитающей за нанесением какой-то субстанции на руку миловидной девочки.  — У вас то, что? — чуть ли не шипя ответила женщина, не отрываясь от своего занятия.  — Мы пришли помочь. Говорите, что делать и где что брать, — прочеканила Панси, улыбаясь сварливой и, видимо, уставшей ведьме.  — Удивительно, что вы решили показать свою добродетель, — тон мадам Помфри смягчился и, махнув рукой в сторону кабинета, она продолжила — Северус принес все необходимое. Синяки смазать мазью, некоторым выдать жаропонижающие зелья. Надеюсь, вы помните, как понять жар у человека или нет. Многим еще понадобится восстанавливающее. Лучше всем, но думаю, пока не хватит. Ваш декан обещал донести еще, но пока раздайте тем, кто больше всех пострадал.  — Хорошо, мадам Помфри, — ответила Дафна, направляясь за необходимыми флаконами.       Сменив учебные мантии на старые, хранившиеся в кабинете колдоведьмы, девушки разошлись в разные стороны, дабы выполнить все необходимое до ЗОТИ. Она старалась не прислушиваться к гомону голосов, среди которых были озвучены различные темы: состояние учеников, цена, наказание для детей, решение попечительского совета о мерах предосторожности. Она слышала, но не вслушивалась, стараясь не узнать того, что ей не следует знать.  — Он ведет себя словно у него за плечами состояние, — скользкая, едкая и противная фраза, словно муха к варенью, прилипла к ушам девушки. Втирая мазь в следы на теле какой-то девчонки с Равенкло, Дафна не могла не вслушиваться в последующие слова, — Блэки обнищали, когда Вальбурга пыталась вытащить своих детей. Поттеры все потеряли, когда выбрали сторону Дамблдора и вложили все деньги в этот треклятый орден, — как гром среди ясного неба и так гадко стало на ее душе, что захотелось кинуть в этих людей каким-нибудь флаконом, потому что это, черт подери, не их дело. — Зато видно, что их кровь. Деньги это одно, а то, что несет с собой одна фамилия — другое.