Попробуй меня запугать.

Гарри слушал, затаив дыхание. Голоса шептали под покровом ночи, что значило только одно — очередные секреты разобьются в прах из-за неожиданного слушателя. Парень оскалился от очередной человеческой глупости. Магия дает абсолютную защиту от подобных моментов, если ей пользоваться разумно, конечно же. Но стоявшие за ширмой люди словно даже не предполагали тот факт, что их кто-то может услышать. -…он совершенная копия своего отца. Такой же аморальный, наглый и самовлюбленный мальчишка, не знающий границ, — голос декана было невозможно не узнать. — Да и тот еще лжец.  — Что ты имеешь в виду, Северус? — добродушно заговорил второй голос. — То, что мальчик воспитывался у Вальбурги Блэк и за пределами Англии, еще не значит, что он чем-то отличается от своих сверстников. Он общительный, внимательный, да и дамы от него без ума, — рассмеялся мужчина, заставляя Гарри улыбнуться.  — Не спорю о его умении обзаводиться друзьями, только понять не могу, — сделав минутную паузу, человек за ширмой продолжил. — Когда учебный год начался, Гарри знакомился со сверстниками. Но Люциус как-то упоминал, что Лорд Блэк не редкий гость светских мероприятий. Зачем знакомиться с тем, кого ты уже знаешь?  — Ты преувеличиваешь, Северус, или это только твои догадки. Можно находиться в здании, но не знать никого вокруг.  — Вы говорили о его великолепных навыках находить знакомых. Не думаю, что он просто стоял в сторонке. Просто это слишком непонятно. Ради кого этот спектакль?  — Я просто директор, которого должна касаться только учеба его учеников, Северус, — в очередной раз рассмеялся второй собеседник. — И я честно считаю, что это не наше дело. Думаю, нам пора. Ученики в порядке и спят, а о Тайной комнате можно расспросить и позже. — По звуку шагов Гарри предположил, что участники разговора, невольным слушателем которого он оказался, решили покинуть Больничное крыло. — Северус, не переживай, как я знаю часть ингредиентов около недели будет сохранять свою свежесть. По звуку хлопнувшей двери Гарри догадался, что в помещении теперь остались только те, кто тут должен быть. Повернув голову, он заметил глаза, которые с удивлением на него уставились.  — Сейчас, — прокашлявшись, начал Блейз, — я вспоминаю, что видел тебя до встречи в Хогвартсе. Мы разговаривали и не раз, да и с нами был кто-то еще… — задумчиво протянул парень, устраиваясь удобнее на скрипучей старой кровати. — Что с моей памятью? Я помню лето только урывками, словно кто-то стер часть моих воспоминаний…  — Не понимаю, о чем ты, Блейз, — Гарри сел, сложив ноги по-турецки, и посмотрел прямо в глаза. Его щеки втянулись, а под глазами сияли огромные синяки. Перед Блейзом сидел очень уставший парень, который явно был не против лечь спать.  — Я посещаю каждое мероприятие вместе с матерью, потому что дурной тон не ответить на приглашения, и я знаю каждого, кто заходит в двери. И, если случается так, что вошедший человек мне незнаком, меня с ним знакомят, потому что иначе это будет выглядеть негостеприимно и некультурно со стороны хозяев.  — К чему ты это ведешь? — прикрыв зевок рукой, поинтересовался Гарри, потягиваясь.  — Я не помню, чтобы разговаривал с тобой. Такого не может быть, чтобы я не поговорил с новым завидным женихом Великобритании. Драко может снисходительно на тебя посмотреть и ограничиться кивком, но я нет.  — С чего ты взял, что я приходил хоть на одно мероприятие? — улыбнулся Гарри, словно разговаривал с ребенком, который воображал неизвестно что.  — Так сказал декан только что за ширмой. Да и ты приехал в начале лета. Я помню, потому что все это обсуждали. Молодой Лорд, да еще и не женатый, вызывал интерес даже у меня. Я помню, что заинтересовался перспективой знакомства с тобой. А потом пробелы в памяти, словно кто-то стер воспоминания о тебе, — сморщив брови, медленно проговорил парень.  — Глупости, Блейз, — рассмеялся Гарри, в очередной раз потирая от усталости глаза. — Даже если так, то и мне стерли память, потому что я не помню, как посещал всевозможные мероприятия.  — Получается, что нам всем стерли память…  — Это очень непонятно и смутно, не находишь, — наклонив голову, спросил Блэк. Дождавшись неуверенного кивка, он продолжил. — Это стоит того, чтобы над этим подумать, но сейчас у меня совершенно нет сил. Мне хочется верить, что на этой койке и в Больничном крыле безопасно, потому что я собираюсь спать и мысли о том, что кто-то явно с твердыми намерениями стер мне память не радуют. Гарри улыбнулся Блейзу, закутываясь в тонкое одеяло и устраиваясь удобнее на самой неудобной кровати в мире, которая еще и скрипит при каждом движении. Уснуть было весьма трудно, но спустя полчаса оба парня мило посапывали во сне.

***

На следующий день после того, как она попала в Больничное Крыло, Гарри положили на соседнюю койку. Блейз лежал с другой стороны. Ее состояние стабилизировалось и утром мадам Помфри в споре с профессором зельеварения Северусом Снейпом настояла, что девушке пора вернуться к занятиям. Девушке не хотелось протестовать. Гарри жив и отдыхает, мило посапывая. Прежде чем уйти она наклонилась к нему, пристально разглядывая лицо. Кожа на его лице словно просвечивала, открывая её взору его самые сокровенные мысли. Дафна не нуждалась в этом — Гарри всегда отвечал на любой её вопрос, ничего не скрывая. Почему-то именно сейчас она вспомнила, как впервые назвала дом Гарри своим. Мрачный и неотапливаемый особняк Блэков пугал её, когда она оказалась там впервые, но Гарри научил её смотреть на вещи под другим углом. Гарри был в бешенстве: пальцы с силой сжимали раковину и ей казалось, что у него хватит сил сломать ее. Прикрыв за собой дверь, она остановилась позади него. Он был словно дикий зверь. В глазах, которые она видела через зеркало, пылал ужасающий огонь. Дафне хотелось узнать, помочь справиться со всем, что так сильно его тревожит. Все происходило так быстро, что она не успела понять, как оказалась прижатой к стене. Холодный кафель вызывал мурашки, но больше всего ее настораживали глаза напротив. Злость, ярость и желание сломить словно витало в воздухе, и она чувствовала себя загнанной в ловушку. Но это же её Гарри? Разве нет? Маленькая ладошка легла на его щеку, нежно поглаживая, она не могла оторвать от него свой взгляд. Вечно спокойный, сейчас он был переполнен чувствами и словно просил у неё забрать их. А потом все словно растворилось, исчезло, повинуясь ее желанию. Она не знала, что так сильно разозлило его, разрушив то неизмеримое спокойствие. Дафна предполагала, но боялась даже подумать, что он сомневается в ее верности и преданности ему. Гарри словно пытался доказать ей, что она принадлежит только ему, целуя настойчиво. Его руки поменяли положение, и она оказалась ещё ближе. Дышать было тяжело, но она хотела большего, прижимаясь к нему всем телом. Его руки давно покинули тонкую талию, забираясь под платье. Дафне безудержно нравилось, как он гладит ее бедра, сжимая до синяков, как вдавливает в холодную стену и при этом заставляет гореть от стыда и желания. Место было неподходящее, время было неподходящее, но тихий стон вырвался случайно и неосознанно.  — Пойдём домой, — уткнувшись в его ключицы и, положив руки на плечи, она стараясь успокоить сбившееся дыхание.  — Пойдем, — ответил Гарри, помогая ей привести себя в порядок. Он поправлял ей прическу, разглаживал платье, пока она наблюдала за ним в зеркало и не могла поверить, что этот человек принадлежит ей. В этот момент он выглядел словно весь его мир сосредоточен в ней одной, и никакие косые взгляды из-за растрепавшейся прически или помятого платья не должны беспокоить ее. Гарри вновь был спокоен и учтив, когда они вышли и вернулись к остальным, мило улыбаясь всем вокруг. Его смех был реакцией на любую шутку, и Дафна не могла отвести взгляд. Он привлекал всех и да, она изрядно ревновала к каждой нелепой даме, строящей ему глазки. Время было возвращаться в холодный особняк Блэка, но теперь она знала, каким его хозяин может быть. Порог больше не вызывал желания вернуться к родителям или напроситься у очередных хозяев бала остаться на ночь. Теперь ее тянуло к мраку и легкому сквозняку, к еле горящему камину и вечно бубнящему себе под нос домовику. Она хотела домой и Гарри с радостью ее туда доставил. Они только вышли из камина, как Гарри скинул с нее парадную мантию и губами провел по шее. Девушка шумно выдохнула, наслаждаясь чужими и ласковыми руками, которые забрались под лиф платья. Это было совершенно другое ощущение, не как в первую брачную ночь, когда они скрепляли брак. Домовик их не встретил своим ворчанием, а особняк перестал отталкивать. Портреты родственников словно куда-то исчезли, оставляя их наедине. В камине разгорелся огонь и Дафне стало невообразимо жарко. Платье явно было лишним. Пока Гарри целовал ее шею, она поспешила скинуть с себя ткань, оставаясь в нижнем белье. Гарри лишь усмехнулся, прежде чем развернул ее к себе лицом и настойчиво поцеловал. Его прикосновения были не похожи на те, о которых она читала в глупых романах. Ее кожа не плавилась, а по спине не бегали толпы мурашек. Она просто наслаждалась тем, как он гладит ее по спине, запрокидывает ее голову, легонько потянув за волосы, кусает шею и шепчет что-то невнятное. Дафне просто хотелось, чтобы Гарри не останавливался, когда он приподнял ее, вынуждая обвить ногами за талию и схватиться руками за плечи. Воспоминания заставили ее улыбнуться, пока она поглаживала его по голове, запуская руку в непослушные волосы. Она видела его любым, но не таким болезненным и уставшим. Дафне на мгновение показалось, что именно сейчас она видит ту сторону, которую ему всегда было стыдно показывать. Она знала, что он потерял близкого человека, чувствовал вину за разорение значительной части капитала Блэков, на его плечах лежали проблемы двух непростых Родов, которые требовали значительного влияния. Девушка усмехнулась, удивляясь, как она не заметила раньше его состояния. Он нуждался в помощи, которую она окажет ему без прямых просьб. Потому что они одна семья.

***

Утро наступило неожиданно быстро. Разглядывая белый и омерзительно чистый потолок, Гарри пытался вспомнить, когда в последний раз просто отдыхал, наслаждаясь покоем. Это было за несколько дней до смерти Леди Блэк, его горячо любимой бабушки, Вальбурги. Они наблюдали за штормом, который беспокоил берег у их дома несколько дней подряд. Шум бушующей стихии завораживал и возбуждал сознание парня, когда как женщина оставалась спокойной, словно её море всегда было тихим. В этом и было их главное отличие — легко заводимый парнишка и вечно спокойная монументальная женщина. После её смерти он словно оказался посреди этого шторма, что обещал длиться вечно. Великобритания встретила его бесчисленными приглашениями на приёмы и разговорами ни о чем, в которых скрывалось все. Гарри словно учился заново существовать в обществе. Элита Великобритании, подпуская его к себе, словно повторяла как мантру, что ему не стать одним из них. Но он знал, что это не так. Гарри с самого рождения был одним из низ их. Манеры, тон, которым он привлекал к себе внимание дам, постановка речи были у него в крови. Первой растаяла Забини, пригласив его на совместный обед, и он помнил это так, словно их встреча закончилась пару минут назад. Женщина была удивительной и чуткой, словно знала наперед как отреагирует ее собеседник. Только сейчас, лежа посреди страдающих от боли людей, Гарри понял, что она с легкостью обвела его вокруг пальца. Будь она жива, Гарри не сомневался, что она смогла бы управлять им как марионеткой. Но нельзя сказать, что ее наставления привели к плохому результату. Пусть совесть мочала за такое унижение целого Рода, но Слизерин смотрит на него с уважением, а это куда более важно, чем какие-то Уизли. Те, кто сейчас с ним проводят время в одной гостиной, едят за одним столом и отвечают на нападки других факультетов, в будущем времени займут места своих родителей, сядут с ним за один стол в Палате Лордов, потому что будут рады вернуть ему его места. Гарри знал, что сейчас каждый старается смотреть на мир, не опираясь на мнение родителей, а создавая свое собственное. Да, каждый на Слизерине знал, что без Рода и родни они ничто, пустое место, на которое никто не взглянет и к которому никто не прислушается. Каждый из них хранил абсолютную верность своей семье, но, тем не менее, все понимали, что такое положение вещей не будет длиться вечно. Мир нестабилен и переменчив. Иметь свое собственное мнение по поводу всего окружающего их дерьма они были просто обязаны. Самое простое уважение к самому себе, которое считалось малодоступной роскошью. Гарри хотелось встать и покинуть больничное крыло и уйти подальше от лежащего неподалёку Рона Уизли. Слепые глазницы давили. Хотелось сказать: «Прости, парень, но ничего личного. Всего лишь непреложный обет». Только так женщина могла согласиться на предательство старого друга, только так она могла выдать его секреты, вернуть украденные им артефакты, принадлежавшие некогда Блэкам. Только через Непреложный Обет, по которому Гарри должен был возместить Уизли их грехи любым способом, она рассказала самую страшную тайну непобедимости Темного мага. Уизли — это цена за рассказ о крестражах, за тайну их расположения, за секрет их уничтожения. Тот день остался для него загадкой, которую ему не суждено разгадать. Мысли, бурлившие в её голове возбуждали фантазию и любопытство, ему хотелось узнать её поближе. Но он не успел. Тайны утянули ее на дно, прямо в готовую могилу, пока рядом Гарри готовил еще одну — для великого темного мага современности и просто Тома Марволо Реддла, мальчишки из приюта в центре Лондона. Гарри прекрасно помнил, как сделал первый шаг и потерял возможность отступить. Почему-то сейчас, увидев идущего навстречу Невилла, Гарри вновь увидел этот день перед глазами. Они стояли в гостиной особняка Блэков, проверяя все ли взяли с собой. События с того момента, как Гарри приехал в Лондон, развивались с неимоверной скоростью и, чтобы не раствориться, потеряв право как-то на них влиять, парень тратил неимоверное количество сил и магии, а также зелий. В тот день Гарри до сих пор не мог поверить, что леди Забини рассказала, где именно находятся все крестражи, а портрет Ориона Блэка сообщил как их уничтожить: Адское Пламя, яд василиска и меч Гриффиндора. О непобедимости Темного Лорда складывались легенды, которые Вальбурга Блэк с трудом, но рассказывала Гарри. Женщина честно призналась, что не знает, почему их семью оставили в покое и что для этого сделал ее муж. Но она неоднократно повторяла, что это вызывает у нее подозрения. Поначалу Гарри вообще не собирался в Хогвартс. Документы об образовании у него были и дальше следовала следующая ступень — обучение на Мастера. Но тут внезапно всплыли гоблины, которые вместо привычной оплаты после небольшого поиска артефакта поделились с ним замечательной новостью о пророчестве. Парень только восстановился от действия ритуалов для двух родов, требующих внимания, и подобные проблемы были ему не к чему. Выбора не было. Все было слишком быстро. Поэтому, именно в тот день, в середине августа, Гарри собирался за поиском первого крестража из списка. К его удивлению, он был не один. Рядом с ним стояли люди, с которыми он познакомился недавно и, может быть, еще не был готов доверить свою спину, и Невилл, которому Гарри был более, чем благодарен. Малфой отточенными движениями проверял всевозможные ремешки, с помощью которых к нему крепились несколько зелий и пара кинжалов. Благодаря магии и парочке небольших фокусов, ничего не могло помешать или принести дискомфорт. Блейз сверялся с картой, рассчитывая групповую аппарацию. Теодор в очередной раз советовался с Невиллом и, в общем, по всем ним было видно, что они волнуются и даже немного нервничают. Но Гарри так и не мог понять, почему позволил им втянуться в это. Он знал, что для них это может стать кривой дорожкой, концом которой будет свежевыкопанная могила. Драко скептически его оглядел, усмехнувшись, словно понял, о чем думает парень, но так ничего и не сказал, притягивая всех ближе. Схватившись за чужую мантию, они все почувствовали, как в животе крутит, а перед глазами все плывет — хлопок, а затем холодная и неровная дорога с заброшенными домами по бокам. В воздухе пахло чем-то гнилым и было слышно, как жужжат мухи, словно они стояли в огромной куче с трупами. На удивление так и было. Это витало в воздухе и заставляло кожу покрываться мурашками. Гарри понял, почему именно в это забытом боге месте Том Марволо Реддл оставил кусок своей души. И дело было вовсе не в том, что никто не захочет сунуться на кладбище без могил, но с множеством мертвечины. В этом месте было что-то особенное, магическое. Гарри шел по дороге в сторону небольшого особняка, стоявшего обособленно от других, и чувствовал искрящуюся и манящую силу, которую невозможно подчинить. Один из бывших жителей остался висеть на заборе. Собаки давным-давно обглодали его кости. Обшарпанные стены и выбитые окна говорили, что здание давно забыто, но сеть неслабых и действующих заклинаний оплетали его полностью, не подпуская никого внутрь. Это было тяжело — настроиться на сплоченную работу и сообща распутывать каждую новую нить, каждое новое заклинание. Но дверь приоткрылась, приглашая забрать то, за чем они пришли. Гарри кивнул Невиллу и Блейзу, с которыми они договаривались чертить рунный круг, чтобы Адское Пламя не поглотило целую деревню. Их план был довольно прост: найти то самое кольцо, в котором спрятан один из осколков души, и уничтожить его. Тем не менее, они понимали, что так просто кольцо не найти. Они не знали ни как оно выглядит, ни чье оно. Оставалось найти только место, в их случае это оказался особняк, и пусть пламя поглотит что-то еще помимо осколка. Вот только то самое юношеское любопытство не позволило им не зайти внутрь. Они переговаривались о светских мероприятиях, которые успели посетить как вместе, так и по отдельности, рассказывая о забавных случаях, о моментах, за которые было до безумия стыдно, и много смеялись, разглядывая мрачное здание. Было пусто, но обстановка угнетала и Гарри поздно заметил, что что-то идет не так. Рука Невилла дрожала, но он, не мигая, смотрел прямо в глаза Гарри, удерживая палочку на шее. Поттер не мог пошевелиться, понимая, что они попали в продуманную до мелочей ловушку. Рядом стоял Малфой с затуманенным взглядом, пытаясь дотянуться одним из кинжалов до лица Блейза. И только Теодор пытался причинить боль самому себе, вскрикивая просьбы остановить его. Они зашли слишком далеко и только сейчас поняли насколько это трудно — убить человека, который одержим жаждой жить. Гарри не запомнил, как именно они выбрали, наверное потому что Невилл все-таки произнес одно из заклинаний и парень был рад, что остался жив. Блейз дрожал, понимая, что чудом спасся от ядовитого лезвия Малфоя. На шее Теодора алели синяки от попыток удушья. После этого они не медлили с рунами, желая закончить поскорее. Адское Пламя охватило здание за секунду и Гарри вздохнул спокойно, пока вспышки боли не заставили его упасть на колени. Рядом было слышны чужие крики, и парень не замечал, что кричит вместе со всеми. Он видел рассерженное лицо темного Лорда, который чувствовал, как исчезает его часть, и они разделяли с ним его боль.  — Гарри, — сглотнул Малфой, вытирая грязный лоб порванным рукавом и сгибаясь от боли в животе. — Я рад, что принял в этом участие и нисколько этого не стыжусь, но…  — Нам страшно, что будет, если кто-то узнает, — продолжил за него Блейз, сидевший на сырой земле. — Это правильно, что мы пошли против, но сейчас я отчетливо понимаю, что хочу жить.  — Я знаю, как это выглядит со стороны, — сказал Теодор, положив Гарри руку на плечо. — Словно мы сбегаем в панике, поджав хвосты словно трусливые собаки, но я не достиг того мастерства в окклюменции, чтобы скрывать свои воспоминания от Темного Лорда. Мы все понимаем, что в скором времени метки покроют и наши запястья. И, честно, я готов умереть за дело, которое мы сегодня начали, но…  — Никто из нас вас не захочет потащить за собой вою семью, — закончил за них Гарри, улыбнувшись. — Я понимаю и знаю, как это исправить.  — Ты с каждым разом все больше и больше меня удивляешь, Блэк, — рассмеялся Блейз, поднимаясь с сырой земли. — Надеюсь твоя жена и Невилл поймут нас и не осудят. Думаю, Флер тоже стоит сказать, она же крутит так называемый роман с принцем Слизерина, — все рассмеялись над словами, которые были совершенно не к месту.  — Ну-у-у, — протянул неожиданно Невилл, который все время, с самого начала, только и делал, что молча выполнял задания и приказы Поттера-Блэка. — Если я понимаю, что собирается сделать Гарри, то тоже хочу в этом участвовать. Я могу проговориться в любой момент, так что не забудь предупредить мою бабушку, Блэк, — улыбнулся парень, почесывая голову.  — Обливиэйт, — произнес Гарри, направляя палочку на Драко Малфоя, который лишь по-доброму улыбнулся в ответ, прекрасно понимая, что так будет лучше. — Ты забудешь меня и все, что связано со мной. Мы еще не знакомы, с Флер ты познакомился на Турнире Трех Волшебников, а этим летом вы случайно встретились на улице, и ты не мог так просто ее отпустить. Всего остального, что связано со мной никогда не было в твоей жизни. Гарри повторил то же самое с остальными, кроме Невилла, который запомнил только то, что летом так и не успел увидеться с Поттером-Блэком. Это был самый тяжелый в его жизни день, который только начинался, потому что впереди его ждали всевозможные объяснения с тремя серьезными женщинами: с его женой, с Флер Делакур, которая с первой встречи стала называть его старшим братом, и Леди Лонгботтом, которая являлась бабушкой Невилла.