О помолвках, свадьбах и коварных заклятьях

Разрушительная война закончилась в один день. Большинство пожирателей было убито в последней битве, а остальные решили затаиться. Как ни сожалели Гарри и орден Феникса, но у вражеской стороны уже был опыт отступления и свежие идеи. С другой стороны, в этот раз самые ярые сторонники Волан-де-Морта были мертвы, поэтому не было никаких восстаний или нападений после дня великой битвы. Люди наконец-то могли вздохнуть свободно. Конечно, они еще не скоро вернутся к прежнему образу жизни, но, по крайней мере, им больше не придется терять любимых людей каждый день. Облегчения от смерти Волан-де-Морта хватило Гарри только на полчаса — слишком много было убитых. Но самой ужасной потерей для него была Джинни. Перед своей смертью Беллатрикс Лейстрендж успела наложить на нее неизвестное заклятие и с того дня девушка не открывала глаз. Жизнь в ней поддерживали целители из Мунго, однако даже они утверждали, что сила вытекает из девушки, как вода, и скоро ее уже будет совсем не спасти. Первые дни Гарри убеждали, что такие заклятья — не редкость для магического мира, что девушка скоро выздоровеет; и он дни напролет просиживал возле постели Джинни, надеясь застать тот момент, когда она проснется. Он даже не сильно переживал, принимая на веру, что все будет хорошо (в конце концов, он видел, как за ночь вырастали новые кости, а окаменевшие люди снова становились живыми!) Гермиона отправилась в Австралию, надеясь вернуть память своим родителям; Рон пытался поддержать свою мать. Ему всегда это удавалось лучше всех, с самого детства он боялся потерять любовь родителей (считая себя самым ненужным и нелюбимым ребенком), а потому старался вести себя тише, в попытках заслужить одобрение. Гарри же все это время думал. Думал о Дамблдоре, который до самой своей смерти не мог решиться сказать ему о необходимости самопожертвования, и о Снейпе, которому тоже этой решимости не хватило. Вспоминая профессора, Гарри испытывал одновременно и злость, и стыд. Он злился, что даже сейчас так до конца и не понял, на какой стороне был Снейп (скорее всего, на какой-то своей собственной), а еще ужасно стыдился того, что даже не подумал помочь профессору. Намного реже Гарри думал о Джинни. В этом была вся странность — находясь за тысячу земель, он постоянно вспоминал ее, а теперь, сидя у ее кровати, едва мог придумать, о чем им можно поговорить. Иногда он ловил себя на мысли, что не знает, есть ли у них какие-то отношения, и даже хочет ли он этих отношений. И обсудить эту тему ему было не с кем. Спустя какое-то время он с подозрением понял, что в отношениях с Джинни плыл по течению, полагаясь на волю судьбы. Все вокруг знали, что Джинни влюблена в него, что она — сестра его лучшего друга, а после ее спасения в Тайной комнате полагали, что они, в конце концов, будут вместе. Но Гарри, положа руку на сердце, не мог сказать, что это его выбор. Вообще, после просмотра воспоминаний Снейпа, он стал ужасно мнительным (видимо, заразился от профессора), и ему казалось, что вся его жизнь была расписана Дамблдором на много лет вперед. Гарри уже начал сомневаться в необходимости своего присутствия в больнице, когда вернулась Гермиона, к сожалению, без родителей. Деятельная в своем отчаянии, она теперь только и мечтала кого-нибудь спасти. И первой в ее плане стояла Джинни. Именно Гермиона объяснила ему, что, сидя у кровати, Джинни они не спасут, и отправила Гарри искать специалиста по заклятьям. Пользуясь своей заново обретенной славой, Гарри легко добивался аудиенции у самых известных волшебников. Но, ни один из них не смог помочь Джинни. Гермиона тем временем все искала ответы в Хогвартской библиотеке. Спасение Джинни стало ее идеей фикс, сейчас это все, что имело для нее значение. После неудачи с родителями ее самооценка сильно упала, и даже отношения с Роном теперь пугали ее. Гермионе казалось, что она неотвратимо все испортит. И их отношения действительно почти угасли: Рон разрывался между семьей и своей девушкой, а Гермиона все больше закапывалась в книгах. Скоро стало ясно, что библиотека Хогвартса не поможет — все-таки это была школьная библиотека, и пришлось искать новые варианты решения. И снова именно Гермиона придумала выход, который на самом деле был самым логичным в данной ситуации: библиотека Блэков. Беллатрисса Лестрейдж была из Блэков, а еще Блэки были одним из самых темнейших родов в Англии: где как ни в их библиотеке хранятся записи о самых страшных заклятьях? Вот только оказалось, что библиотека старинного дома Блэков открывается лишь лорду, и Гарри пришлось в спешном порядке извиняться перед гоблинами (они потребовали возмещения ущерба в виде почти половины состояния Гарри) и принимать лордство. Так, к своему удивлению, Гарри неожиданно стал лордом Блэк и Поттер. Кричер, скрепя сердце открыл ему двери в кабинет, где хранились самые раритетные издания. Теперь Гарри и Гермиона проводили все свое свободное время там. Порой Гарри, уставая от бесконечных книг, спускался в гостиную, чтобы бездумно посидеть перед камином. Так случилось и сегодня. От долгого чтения у него заболели глаза и, протирая очки, он пропустил момент, когда в камине показался Рон. — Есть какие-то новости? — Гарри взволнованно приподнялся из кресла. Последнее время все дни были наполнены ожиданием — либо окончательного конца, либо неожиданного чуда. И при каждой встрече друзья обменивались идеями (которые в основном приходили в голову Гермионе) или событиями (которые чаще приносил Рон, узнавая от своего отца). — Да, — хмуро кивнул рыжий парень. Он прошел в комнату и устало опустился в соседнее кресло. Гарри застыл, обычно Рон особо не раздумывая рубил с плеча — и плохие, и хорошие новости. — Почему ты не с Гермионой? Что-то еще случилось? — Мне нужен твой совет, — с трудом выговорил Рон. Гарри все больше пугался. В некотором смысле смерть Джинни была предпочтительнее остальных событий — она бы поставила точку в метаниях и сомнениях. Об этом было страшно и стыдно думать, но так многим стало бы легче. — Конечно, если что-то нужно, я помогу! Рон слегка прикрыл глаза, как от боли, и начал свой рассказ: — Целители сказали, что магии Джинни хватит не больше чем на полгода. А вчера заявился мамин дядюшка — лорд Прюит. Он знает, что за проклятье поразило Джинни и может помочь его снять. — Это же отличные новости! — засиял Гарри, а потом озадаченно спросил: — А почему я раньше о нем не слышал? — Потому что мы с ним не общаемся, — хмуро ответил Рон. — Когда мама вышла замуж за папу, он отлучил ее из рода и наложил на нашу семью статус предателей крови. А сейчас его сыновья мертвы и ему нужен наследник. Гарри не слишком разбирался в законах магического мира (или ему не слишком хотелось) и теперь он задумался, что в действительности означал для Рона и его семьи статус предателей крови. — Хочешь сказать, он предлагает вам спасти Джинни в обмен на то, что сделает кого-то из вас своим наследником? Но я уверен, что Билл или Чарли согласятся… — неуверенно проговорил Гарри. — Не в этом дело. Ему нужен наследник, который станет Прюитом и будет выполнять кодекс Рода. — Все равно не понимаю, — вздохнул Гарри. — Что такого страшного в этом кодексе? Рон вскочил с места и закружил по комнате: — Конечно, ты не понимаешь! Чертовы магглы совсем не заботились о твоем воспитании! Гарри удивленно посмотрел на него, никогда еще он не слышал таких слов от своего лучшего друга. Кажется, ему действительно стоило узнать больше о магическом мире, возможно, Гермиона поможет ему подыскать книгу? Рон между тем продолжал: — Ему нужен наследник, который займется всеми его делами — о! это еще полбеды! Наследник, который будет улыбаться и занимать вежливыми разговорами гостей; тот, кто будет разбираться в бизнесе, политике, экономике; но самое главное — ему нужен наследник, который женится на чистокровной ведьмочке, которую лорд Прюит самостоятельно подберет. — Ох. Наконец, Гарри начал осознавать всю сложность ситуации. — Вот именно! — Рон ткнул пальцем в Гарри. — Билл и Перси женаты, Джордж не может отойти от гибели Фреда, Чарли не может иметь наследников после того случая с драконом, — рыжий парень стал говорить все медленней и медленней, — мама все время плачет. Она Джинни любит больше всех нас, но не может же она просить… Ей всегда нравилась Гермиона, а теперь… — Но ты должен жениться на Гермионе! — возмущенно прокричал Гарри, даже не задумываясь. — Я знаю, — огрызнулся Рон. — Я люблю ее и после всего этого, конечно, я хотел сделать предложение, но… — А вдруг этот лорд Прюит вас обманывает? — неожиданно пришла в голову Гарри новая мысль. Он не мог допустить даже мысли, что Рон и Гермиона не смогут быть вместе. После всех бедствий, после их ужасной ссоры… — Нет, — покачал головой Рон, снова устраиваясь в кресле. — Он уже наложил на Джинни новое заклинание. Часть ее магии восстановилась. Лорд Прюит сказал, что этого заклинания как раз хватит, чтобы я выучил кодекс и нашел себе жену. Гарри потрясенно замер. Этого просто не могло быть. Эта новость перевернула все с ног на голову, ему на секунду даже подумалось, что у него тем более нет шанса с Джинни, раз уж… — И что ты собираешься делать? — Я не знаю, — глухо ответил Рон. — Я не могу выбирать между семьей и Гермионой…

* * *

Девушка на ватных ногах отошла от двери, перед которой застыла, услышав громкие возгласы из гостиной. — Ты не знаешь, что делать… Зато я знаю… Гермиона не ожидала, что для нее эта война закончится так. С самого начала все пошло не так. Отправившись за родителями, она узнала, что ее мама только что родила чудесного маленького мальчика. Представившись медсестрой, Гермиона уверенно проникла в дом. Родители называли сына Джерри-младший и умилялись всем его выходкам. Незаметно проверив его на наличие скрытой магии, девушка узнала, что ее брат не является волшебником. Значит, ее родителям не придется снова пройти через непонимание и отлучение от семьи. Гермиона решила не возвращать память родителям, надеясь, что их новая жизнь куда лучше старой. Когда они вернулись в Англию, депрессия накатила с новой силой. Ей так хотелось доказать себе, что она нужная и полезная, и Гермиона, едва спустившись с самолета, бросилась спасать Джинни. Найдя цель, она старалась отрешиться от всего остального, все чаще огрызалась или отмалчивалась. В конце концов, Рон стал заходить все реже и реже. Конечно, Гермиона заметила, как вчера лицо Молли сменилось с отчаянного на печально-задумчивое. Значит, все дело было в этом. Гермиона знала, что нравилась Молли; однако надежда спасти дочь и одновременно вывести семью из-под клейма предателей крови в настоящие лорды была намного больше, чем какая-то симпатия. И что, в сущности, оставалось ей? Сейчас она даже не была уверенна, что Рон любит ее. Да, они были друзьями, и многое пережили вместе, но было ли это настоящее чувство? Быть может, они начали встречаться лишь перед страхом смерти, когда полагаешь, что либо у тебя будут эти отношения, либо не будет уже больше никаких. Теперь все казалось таким ненужным и неправильным, что Гермиона видела только один выход. Она боялась передумать и верила, что нашла единственно правильное решение. Второпях написав записку, Гермиона отправилась в ванную. Девушка разделась, аккуратно сложила одежду, распустила волосы. Затем она набрала половину ванны и легла в воду. После первого резкого движения кровь полилась не сильно быстро, и следующую руку Гермиона надрезала глубже. Кровь смешивалась с водой, заполняя ванну. Сначала ярко-красные разводы казались кляксами на бумаге, но постепенно вся вода становилась монотонной. Сознание медленно уплывало, как после выпитого огневиски (Гермиона ощущала такие чувства только один раз — в ночь после победы). Девушка пыталась сосредоточиться, вспомнить свою прошедшую жизнь, все хорошее и плохое. Но глаза закрывались, а руки все больше тяжелели.

* * *

По поместью прокатился нарастающий гул. Драко с удивлением уставился на потолок, такого он еще не слышал, даже во времена Темного лорда. Он вышел в коридор, где звук был немного сильнее. Следуя за шумом, Драко спустился на первый этаж. Вскоре на лестнице показалась Нарцисса. Ее глаза были широко раскрыты от удивления. — Мама? Что происходит? — Я не уверена, но… — женщина в замешательстве прикусила губу. Появился Люциус, и, не останавливаясь ни на секунду, промчался вперед. Драко никогда не видел, чтобы его отец — сиятельный лорд Малфой — так быстро бегал. Звук привел Малфоев в сердце поместья — ритуальную комнату. Здесь гул усиливался, и, казалось, вибрировал. С родового гобелена на дальней стене стекали капли. Драко присмотрелся — густая жидкость была красной и тягучей, как кровь. — Что это? — изумленно выдохнул юноша. Нарцисса, едва взглянув на гобелен, перевела взгляд на Люциуса: — Это Елена? Она... умерла? — Пока не понятно, — еле слышно ответил Люциус. Затем, выпрямив спину, он добавил: — Я попробую отправиться за ней. Дотронувшись палочкой до гобелена, хозяин поместья стал читать нараспев длинные фразы на латинском языке. Смысл этих фраз ускользал от Драко, однако он смог разобрать «Поиск пути». Драко недоуменно смотрел на отца: пути куда? Наконец, Люциус закончил заклинание и резко вскинул палочку вверх. В ту же секунду он исчез. — Что происходит? — с нарастающим беспокойством спросил Драко. Больше всего в этот момент он боялся, что все это в очередной раз связано с Темным лордом; что он и его семья снова окажутся в этой липкой паутине, от которой с таким трудом избавились, благодаря Поттеру. Едва вспомнив Гарри Поттера, Драко волевым усилием остановил свои мысли. Сейчас было не время снова думать о нем. Нарцисса тяжело вздохнула. — Твой отец отправился за Еленой, я полагаю. Это старое заклинание должно привести его к тому из Малфоев, кто больше всего нуждается в помощи. Драко на секунду показалось, что он сошел с ума. Никакой Елены Малфой он не помнил и в помине, не смотря на долгие заучивания семейной летописи. — Но кто такая Елена? — Твоя сестра, — еле выдохнула Нарцисса. — Что? — Драко недоуменно уставился на свою мать. — Как такое может быть? Он, конечно, иногда мечтал быть не единственным ребенком — когда он был младше, ему хотелось иметь старшего брата, как у Блейза. Брата, который покажет ему классные заклинания, защитит от гнева родителей (или может перетянет этот гнев на себя? В глубине души Драко полагал, что он был слишком идеальным ребенком, и ему не помешал бы брат-сорванец, чтобы и родители это поняли). Позднее, когда он оказался старостой, юноша с удивлением обнаружил в себе нежность к младшим ребятам — им хотелось дать совет, направить, помочь. О девчонках он думал редко и тем более ему не хотелось иметь сестру: все его знакомые были откровенно странными (Панси с неудержимым рвением быть его девушкой, Миллисент с ее страстью к кошкам, а если вспомнить про Грейнджер, брр…) Пока в голове Драко пролетели все эти мысли, Нарцисса осела на пол и разрыдалась, он бросился к ней. — Почему я никогда ее не видел? — Из-за Темного лорда, — сквозь слезы проговорила Нарцисса. — Он проверял всех своих подданных. Это была проверка Люциуса — он должен был отдать своего первенца. Мы не знали, что делать, как избежать этого… Мы смогли только убедить Темного лорда не убивать ее — за это нас бы наказала сама магия. Он согласился. Драко с изумлением смотрел на свою мать, он и до этого не понимал, как можно было остаться на стороне Темного лорда, а теперь… Нарцисса сквозь слезы продолжила: — Я видела свою дочку всего месяц, потом ОН забрал ее. За нашу преданность он пообещал, что через девять месяцев я рожу роду Малфоев наследника. Так и вышло. Я забеременела, и родился ты. — И вы никогда не пытались ее найти? Перед глазами Драко промелькнула картинка маленькой светловолосой девочки, которая стояла перед лордом. Но он тут же отмахнулся от этой мысли — не было никакой надежды, что девочка нужны была лорду живой. — Конечно, пытались! — возмущенно взвилась Нарцисса. — Когда Темный лорд исчез, мы использовали все найденные ритуалы, чтобы найти ее. Его магия все еще была жива и скрывала ее от наших глаз. Видимо, после его окончательной смерти, магия пала — Но почему родовой гобелен повел себя так странно только сейчас? — Здесь центр нашего поместья — оглядевшись вокруг, произнесла Нарцисса. — И сердце нашего рода. Когда членам семьи угрожает опасность, магия пытается помочь. — Значит, с ней что-то случилось? — тихо спросил Драко. В его мыслях образ девушки, похожей на Нарциссу, неожиданно растворился, и сердце Драко дрогнуло. — Видимо, так, — ответила Нарцисса и встрепенулась — в комнату вплыл величественный прозрачный павлин, который чаще приносил плохие новости, чем хорошие — Люциус всегда успевал сообщить своей семье о происшествиях, будь то возрождение Темного лорда, заключение в Азкабан или победа светлой стороны. — Она пока жива, но потеряла много крови. Я перенес ее в летний домик, — усталым голосом сказал павлин и растаял в воздухе.

* * *

На следующий день семья Малфоев собралась в малом кабинете, чтобы все обсудить. Нарцисса устроилась на маленьком диванчике рядом с Драко, а Люциус прохаживался возле окна, постоянно заглядываясь на гуляющих павлинов. Это была старая привычка — птицы успокаивали его даже в самые трудные времена. — Она потеряла все воспоминания? — тихо спросила Нарцисса. Ее глаза были красными от частых рыданий, однако усталый вид ее совсем не портил, вновь обретенный ребенок делал ее более живой и радостной, чем помнил Драко из детства. Его удивляли эти перемены в матери — ведь, казалось, её усталость никогда не пройдет после войны и всего пережитого. — Пока не ясно, — покачал головой Люциус. — Возможно, опытный окклюмент мог бы разблокировать ее память, но Северус еще не очнулся. Они ненадолго замолчали. До неожиданного появления Елены, главным смыслом их теперешней жизни было выздоровление Северуса Снейпа — единственного человека, который хотя бы чуть-чуть был на их стороне. После еще одного воскрешения Гарри Поттера Люциус точно знал, кто победит, и больше не хотел быть на стороне проигравших. Но перед тем, как увести свою семью с площадки перед Хогвартсом, он по привычке оглядел пожирателей, чтобы найти понимающий взгляд Северуса — своего единственного близкого друга. Когда его там не оказалось, он почти вздохнул облегченно, полагая, что единственная причина, помешавшая быть Северусу в строю пожирателей — та, что он был среди защитников замка. Однако и среди тех, кто вышел из замка посмотреть на кончину их последней надежды, Снейпа не было. Не раздумывая больше ни секунды, Люциус увел жену и сына. Но когда он проходил мимо Воющей хижины, он остановился. Вспоминая после эти события, он всегда грустно улыбался. Забавно, что именно зелье Северуса — Феликс, сваренный им на «особый день» в тот раз помог найти его почти полуживое тело. Спустя некоторое время после судов и оправдательных приговоров ( и снова спасибо Гарри Поттеру), Люциус с рвением бросился отдавать свой долг Северусу (возможно только благодаря его Феликсу в тот день выжила вся его семья). Вот только противоядие давно уже подействовало (и это зелье тоже было у Снейпа — «на особый случай»), а профессор все никак не просыпался. Последнее время Малфои склонялись к тому, что на профессора подействовало еще какое-то случайное проклятье. — Значит, она не помнит своей прошлой жизни? — повторил Драко вопрос матери, прерывая затянувшееся молчание. — Да, — кивнул Люциус. — Она не помнит, кто она такая и что с ней произошло, но отлично помнит заклинания, цитаты, книги. — О, дорогой, значит все не так плохо, — робко улыбнулась Нарцисса. — Нам не придется рассказывать ей о причинах нашего расставания. Люциус вздохнул. Кажется, его жена слегка сошла с ума от радости и теперь видит все в розовом цвете. — Если мы не расскажем ей правду, возможно, она никогда не вспомнит своего прошлого. — Ты нашел ее при смерти с перерезанными венами, возможно, она не хочет вспоминать свое прошлое, — приподняв подбородок, твердо сказала Нарцисса. Мужчина взмахнул рукой, отступая. — Конечно, мы можем ей соврать, но как мы объясним ей, что в поместье нет ее портретов, комнаты? Что во всем мире нет ее подруг, даже знакомых, прошлого? И самое главное, что никто кроме нас не знает о ее существовании? — саркастически спросил Драко, который не так сильно боялся огорчить свою мать, как Люциус. Нарцисса отвела взгляд, а затем задумчиво пригладила платье: — Мы скажем ей полуправду. Скажем, что прятали от Темного лорда.