Лекарство от проблем

      Иногда Пулеметчик жалел, что коридор, в конце которого находился лазарет, не тянется бесконечно. Например, сейчас, когда он нарочно старался идти медленнее. Не спасли даже отключенные Солдат и Скаут, которых Михаил заботливо оттащил по разным комнатам, предварительно вытащив из них дротики со снотворным. Буквально все было настроено против русского и его острого нежелания входить в холодную и «стерильную» комнату. Комнату, где всем известный субъект с наклонностями настоящего садиста шарил в чужом организме, запихнув туда руки по самые плечи. И делал это уже неделю, даже не объясняя такую внезапную заинтересованность чужими внутренностям, что наводило на не самые веселые мысли о неизвестной болезни или инфекции. Впрочем, это была не основная причина нежелания Пулеметчика часто заглядывать в кабинет к немцу. Но эта причина уже относилась непосредственно к самому русскому, и о ней тот всячески старался не думать…       Лазарет встретил Михаила тишиной и знакомым ворчанием: - Ты опоздал. Как можно есть опоздать, когда я дал тебе столько времени? - Можно было опоздать… - Что? — из-за большого шкафа, разделяющего комнату на две части, выглянуло удивленное лицо Медика, сменившего холодно-вежливую манеру разговора на более искреннюю и доверительную. Пулеметчик любил такую перемену в поведении немца, пусть даже она и сопровождалась в последнее время мрачным шипением. - Так правильно говорить, - спокойно пояснил Пулеметчик и уселся на кушетку. - Не тебе меня учить особенностям языка, russisch, - злобно ответил немец, подходя к Пулеметчику и поправляя перчатки, -Есть жалобы? Необычные ощущения? - Жрать хочется, - послышался честный ответ. - Док, ты каждый день задаешь этот вопрос и каждый день… - Если я спрашиваю, то значит так надо! - раздраженно перебил Медик, - verdammt noch mal, перестань уже тратить мое время и отвечай на вопросы!       Михаил вздохнул и послушно повторил заученную фразу о том, что его ничего не беспокоит и жизнь все так же прекрасна. Немец, как обычно, нахмурил брови и принялся за банальную процедуру осмотра, сопровождая ее командами «покажи язык», «пошевели пальцами», «прокашляйся» и подобными.       Эти команды и действия русский давно выучил. Все они повторялись изо дня в день, совершенно не меняя своего порядка, даже интонационно Медик повторял все абсолютно точно так же, как вчера и позавчера. Однако были и некоторые изменения: каждый день доктор выглядел все более уставшим и раздраженным, что расстраивало Михаила. Ему не хватало того веселого и слегка поехавшего врача, травящего интересные байки во время операций или обсуждающего очередной проведенный эксперимент, увлеченно жестикулируя скальпелем и радостно заглядывая собеседнику в глаза, то ли с целью увидеть заинтересованность собеседника, то ли с целью проверить, не умер ли он. Теперь же этот веселый человек куда-то делся, оставив вместо себя мрачную пародию, похожую на былого только внешностью и привычками.       Размышления Пулеметчика прервало все то же ворчливое бурчание с легким акцентом: - Внешне ничего необычного нет. Разденься до пояса и ложись на кушетку. И, кстати, объясни мне причину твоих опозданий на осмотр в последнее время. Почему я müssen бегать за тобой по всей базе?       А вот это уже что-то новенькое! Нет, не требование раздеться до пояса, тут все было более чем обычно… ну, насколько это обычно в медицинских кабинетах. Новеньким было именно требование объяснить то, с чем Михаил давно уже смирился, но о чем не любил лишний раз думать: ему был очень симпатичен их местный врач. Симпатичен в том смысле, в котором нормальные мужики симпатизируют женщинам, но никак не другим мужикам.       Мысль о том, что руки немца слишком странно влияют на его организм, неприятно стукнула Пулеметчика около трех месяцев назад, во время очередной попытки доктора как-то улучшить способности своей команды. Медик весело трещал о своей жизни до подписания контракта с Mann.Co и прикидывал успешность проводимого эксперимента, а Пулеметчик, ошарашенный собственными мыслями, старался отпихнуть их куда подальше. Но на протяжении всех этих трех месяцев они навязчиво возвращались и рисовали такие картины, что с одной стороны русскому было до ужаса неприятно и стыдно, а вот с другой безумно хотелось воплотить их в жизнь. В конце концов, Михаил смирился и честно признал, что любит этого гребаного врача, но стал старательно избегать его вне поля боя, опасаясь натворить не слишком хороших вещей и перечеркнуть доверительное отношение Медика к нему. - Хэви? Хэви! Ответь уже наконец-то! — во второй раз голос немца отрезвляюще подействовал на задумавшегося русского. А может отрезвляющими были уколы обезболивающего. В любом случае, Медик требовал ответ на вопрос, а Пулеметчик не собирался объяснять настоящую причину своего поведения. По крайней мере сейчас. - Не вижу смысла в этих процедурах. Нет смысла каждый день проверять команду. Тогда зачем это делать? -отозвался Михаил, наблюдая, как доктор разрезает скальпелем его живот и ощущая волнение, впивающееся подобно игле куда-то в районе солнечного сплетения. - Это не причина игнорировать приказы кампании, dummkopf! Такое поведение не в твоем стиле, я слишком хорошо знаю тебя, -Медик скептически изогнул бровь, облокотился о грудную клетку Пулеметчика и придвинулся ближе, заглядывая в глаза, -Почему ты есть избегать меня, Миша?       Лучше бы он этого не делал. Немец был слишком, слишком близко… Пулеметчик с трудом смотрел в глаза врача. Легким не хватало воздуха, выдержка трещала по швам, а сердце, кажется, только что выплюнуло приемник убер-заряда в сторону селезенки. А нет, действительно выплюнуло… - Док, убер-приемник. Отвалился, - кое-как прохрипел Пулеметчик, из последних сил держа себя в руках.       Медик удивленно приподнял брови и вернулся к работе, дав возможность русскому хоть немного совладать с собой. Вот именно поэтому Пулеметчик и старался избегать лишних контактов с этим чертовым фрицем. Каждый раз становилось все труднее и труднее притворяться равнодушным, а он словно специально провоцировал русского. Относительно восстановив дыхание и ощущая, как руки Медика копошатся где-то глубоко, Пулеметчик неожиданно осознал сказанную немцем фразу: - Стоп, тебе приказало начальство? - копошащиеся внутри руки неожиданно замерли, что подтвердило догадку русского, - дают тебе много работы… Что-то не так со здоровьем команды… О чем не хотят разглашения… Это связано с респауном?       На последнем вопросе руки, все еще находящиеся где-то около желудка ощутимо дернулись и продолжили работу. Медик замолчал и полностью погрузился в работу, игнорируя все попытки Пулеметчика привлечь его внимание.       Отчаявшись вытянуть что-то из затихшего врача, Пулеметчик принялся обдумывать услышанное. Если судить по реакции немца, то догадка с проблемами респауна оказывается верной. И, судя по тому, что эти осмотры длятся уже больше недели, дела идут не слишком важно, или же кампания пытается спустить дело на тормозах, а точнее на Медиках с обеих команд. Но сколько еще они смогут работать в таком режиме? Если судить по виду того, кто сейчас бормочет что-то на немецком и прикручивает убер-приемник на место, то явно не больше недели. Вот только сам Михаил не может смотреть на то, как его Медик загибается за работой и медленно угасает. Возможно стоит посодействовать местным инженерам в ремонте, но тогда следовало бы разузнать как устроен этот самый респаун, да и где он находится.       Пока Пулеметчик размышлял о полученной информации Медик успел закончить осмотр и залечить разрез стационарной лечебной пушкой. - Осмотр окончен, можешь одеваться, -холодно буркнул немец, сердитый сам на себя за излишне длинный язык и неумение молчать о том, чего не положено знать посторонним, и уселся за заполнение бумаг, даже не взглянув на пациента, -Увидимся завтра на задании. Отдыхай. - Угум. Пока, доктор, - отозвался Михаил на выходе из лазарета, натягивая на ходу красную футболку и неизменный патронташ. В голове все еще витали размышления о том, кто мог бы рассказать больше про респаун. Пожалуй, это мог сделать кто-то, обладающей самой разнообразной информацией, умеющий находить из груды ненужных слов ценные сведения и пробираться почти в любое место. Кто-то малозаметный и внимательный, обладающий легким французским акцентом и сильным запахом табака.       Первым, кого Пулеметчик решил расспросить о респауне, был Шпион.