Серебряная львица

Солнце медленно клонилось к закату. Испепеляющий жар дня сменялся кроваво-красными тонами вечера. Как только последние лучи погасли, и ночная тень накрыла раскаленный песок, плато пустыни преобразилось. Сотни, тысячи вампиров-каинитов, словно семена смерти, проросли из-под земли. Армия Цаэрии была поистине безгранична. Куда бы ни падал взор, повсюду стояли они, с их мрачными, неживыми лицами и остекленевшими глазами. В центре этого воинства, прикованная серебряной цепью, стояла Дракула. Она была собрана и напряжена, как пружина. За прошедший день Владлена успела смириться со своей участью. Она собрала воедино всю свою боль, все свои страдания, всю свою многовековую ярость. И ее месть обрела твердый, холодный наконечник — решимость. И вот, с севера, со стороны Иерусалима, потянулась другая, не менее могучая полоса. Армия детей ночи. Мрачные и молчаливые, они останавливались, сохраняя дистанцию. Совет Древних тоже ответил. Остатки кланов каинитов, те, кто еще мог сопротивляться зову Цаэрии, пришли, чтобы поддержать свободных вампиров. Во главе армии стояла она. Серебряная Львица. Ее доспехи сияли в свете звезд, словно путеводный маяк. Яркое опахало ее волос и пронзительный, ледяной взгляд заставляли дрожать даже закаленных в боях каинитов. На правом фланге появилась группа Вэлкана. Его сопровождала Анвен. Девушка из последних сил старалась скрыть трепет, что охватил ее перед этой апокалиптической битвой. Роксолана медленно приблизилась к Цаэрии. — Совет Древних постановил: уничтожить предателя и всех, кто пошел за ним, — ее голос был тверд и холоден. — Печать Каина снята. Мне даровано право убить любого каинита, что встанет у меня на пути. — К чему этот фарс, львица? — усмехнулся Цаэрия, все еще скрытый в теле Карбо. — Мы оба знаем, что моя армия превосходит вашу. А я, в отличие от тебя, бессмертен. И, кстати, я не чувствую присутствия книги. Могу прямо сейчас покончить с Дракулой, ослабить твое войско и, возможно, обратить его в бегство. — Книга оказалась оружием, — львица сверкнула серебряным кинжалом-ключом. Глаза убийцы алчно загорелись. — Тогда почему бы не начать? — усмехнулся он и, громом сотрясая песок, крикнул: — В бой! За новое будущее! За эру Каинитов! Многотысячное войско, словно черная туча, пришло в движение. Львица, издав боевой клич, бросилась им навстречу. Две огромные армии сошлись в смертельной схватке. Цаэрия двигался с нечеловеческой скоростью, вспарывая глотки неприятелей. Серебряный меч львицы пел свою тонкую, смертоносную песнь. Вэлкан со своим отрядом уже пробивался к закованной в цепи Дракуле. Владлена не давала себя в обиду, но и освободиться была не в силах. Коса Вэлкана разрубила цепи, и вампирша, зарычав, взвилась в воздух. Создательница детей ночи была воплощением самой ярости. В ней бурлила черная кровь, напоминая о том, ради чего стоит жить, ради кого стоит сражаться. Пустыня утонула в симфонии битвы. Роксолана не могла пробиться к Цаэрии. Он, словно играя с ней, выставлял перед ней все новые и новые заслоны из своих элитных воинов. Тем временем неутолимая глотка войны пожирала жизни. Видя, как пал один из старейшин Совета, Роксолана в ярости сама обратилась в зверя. Огромная трехметровая львица с серебряной шкурой, что сверкала, словно маяк в ночи, начала прорываться сквозь ряды врага. Могучие лапы сминали сопротивление, а клыки без промаха рвали плоть. Яростный рык сотряс пустыню, и союзники, приободренные, с новой силой бросились в бой. Одним могучим прыжком львица достигла Цаэрии и повалила его на землю. Она яростно вгрызалась в его плоть, но тот… тот лишь смеялся. — Каково это, ощущать свое бессилие? — злобно улыбнулся метузел. Его могучие руки вмиг схватили Роксолану. Она почувствовала, как что-то холодное и острое вонзилось ей под ребра. Кинжал. Она издала тихий вздох. Убийца отшвырнул ее, как сломанную куклу, наслаждаясь ее агонией. Но внезапно, с небес, словно черная молния, на него налетела Дракула. Она подхватила падающую львицу и унесла ее в гущу битвы. — Роксана! — Владлена опустилась на колени, видя, как та трансформируется обратно в человека. Роксолана захлебывалась собственной кровью, ее тело била предсмертная дрожь. — Я… в тебя верю… — прошептала Дракула, и в ее глазах стояли слезы. — Верю, что ты сейчас поднимешься и положишь этому кошмару конец… Верю в твою силу… в твою месть… …Я не соединила наши пути много лет назад, чтобы теперь все так закончилось… Иногда я кричала в бессилии, зная, что ты не ответишь… но я всегда буду предана тебе, куда бы нас ни закинула судьба… С этими словами Дракула вскрыла свое запястье и поднесла его к губам Роксоланы. Кровь ее, кровь создательницы, потекла в умирающее тело. И свет в глазах львицы разгорелся с новой, пугающей силой. Она пила, и перед ее глазами вновь вспыхивали картины их прошлого: их охоты, их битвы, их отчаянная, болезненная страсть. Дракула слабела, но знала — это их единственный шанс. Львица поднялась на ноги. Теперь в ее жилах текла сила двух древних вампирш, помноженная на ее собственную ярость. — Я верю, что в следующей жизни наш путь будет единым. Ты всегда будешь со мной, Влада. Она отчаянно прильнула к губам Дракулы, забирая последний, прощальный поцелуй. — А теперь… сражайся, — прошептала обессиленная Владлена. Но в этот момент их армия дрогнула. Воины каинитов, часть их армии, один за другим начали обращаться в демонических тварей, нападая на своих же. Цаэрия все же сумел подчинить их своей воле. Лишь Вэлкан и его отряд, связанные иной кровью, отчаянно отбивались от своих бывших собратьев. Исход битвы был предрешен. Львица знала, что ей не одолеть такую армию. Но тут ночное небо озарил свет. Не свет звезд, а свет магии. Словно из ниоткуда, на поле битвы начали появляться порталы, из которых выходили все новые и новые вампиры. Воины со всех концов света, несущие на своих знаменах гербы разных кланов. А во главе их, скрестив руки на груди, стоял он. — Локсафар! — выдохнула Дракула. — Прости за опоздание, — он с легкой усмешкой кивнул ей. — Пришлось убеждать некоторых особо упрямых старейшин. Но, как видишь, мои аргументы оказались весьма весомы. Дети ночи! В атаку! За нашу создательницу! Новая волна вампиров хлынула на поле битвы, на какое-то время сдержав натиск каинитов. — Влада! Нам нужно провести ритуал! Сейчас! — крикнула Роксолана. Дракула кивнула. Они встали спиной к спине в центре этого хаоса. — Этот кинжал… это ключ, — быстро объяснила львица. — Мы можем заточить его! Но для этого нам нужна вся наша сила! Роксолана подняла кинжал. Владлена положила свои руки поверх ее. Они закрыли глаза, сосредоточившись. Вокруг них заклубился серебряный туман, который начал стягиваться к лезвию кинжала. Земля под ногами затряслась. Цаэрия, увидев это, взревел от ярости. Он понял, что они делают. — Не позволю! Он бросился на них, но путь ему преградила белоснежная волчица. Мина. — Ты?! — Я никогда не брошу свою госпожу, — зарычала она. И они сошлись в смертельной схватке. Но метузел был сильнее. Одним ударом он отшвырнул волчицу. И вот, он уже был в паре шагов от Роксоланы и Владлены, занося свой меч для последнего удара. И в этот момент его пронзил клинок. Сзади. — Не смей… трогать… мою любовь… — прохрипела Мина, вонзая обломок серебряного меча ему в спину. — Глупая шавка! Цаэрия, не оборачиваясь, ударил ее, и волчица, отлетев, больше не шевелилась. Но этого мгновения хватило. Ритуал был завершен. Кинжал в руках Роксоланы горел ослепительным, нестерпимым светом.

***

Кинжал, горящий в руках Роксоланы, был светом надежды. Но этой надежде было не суждено разгореться. Она повернулась. Метузел, даже будучи раненым, начал меняться. Его тело, тело Карбо, росло, трескалось, словно скорлупа. Из разломов пробивался неземной, звездный свет. Глаза его превратились в две алые воронки, что высасывали из душ воинов саму отвагу. Владлена выступила навстречу Атрии, но демоница, отбросив клинки, лишь рассмеялась. Ее кожа почернела, из спины вырвались огромные кожистые крылья. Она рванулась к Дракуле. Мина, оправившись, в обличье волчицы, бросилась ей наперерез, но древняя каинитка была слишком сильна. Одним ударом она отбросила волчицу. А в следующую секунду уже впилась в свою давнюю противницу. Дракула знала, что ей не хватит сил. Тело, ослабленное передачей крови, подводило. Убийца наслаждалась ее сопротивлением. — Я избавлю ваш гнусный род от существования, — прошипело чудовище. — Ты — лишь ошибка. Как и Каин когда-то. — Это ты — ошибка! — рычала Дракула. — Мерзкая тварь, не способная чувствовать! После того, как ты сдохнешь, ты станешь ничем! Атрия резко рванула руку воительницы. Послышался хруст. Убийца вторглась в ее грудную клетку, желая раздавить ее мертвое сердце. Дракула изогнулась в крике боли. Пелена смерти застилала ей глаза. Но в этот момент два серебряных серповидных клинка — клинки Локсафара — вонзились в тело Атрии. — Тебе давно пора сдохнуть, — раздался в воздухе яростный голос Мины, которая, оправившись, одним мощным взмахом обезглавила демоницу. Мина бросилась к Владлене, прижимая ее к себе. Рана в ее груди была ужасна. — Все будет хорошо, слышишь… — шептала Мина, разрывая свою руку и поднося ее к губам любимой. — Тебя нельзя убить, ведь ты нужна мне! — Значит, ты… простила? — едва слышно спросила Дракула. — Простила. Ты важнее любой ревности. Моя жизнь принадлежит тебе. — А моя — тебе… Знаешь… если мы выберемся, я отвезу тебя на Кубу… — И я снова скажу, что ты лучше всех выбираешь места для отдыха, — улыбнулась Мина сквозь слезы, зная, что это, возможно, их последний поцелуй.

***

Львица, видя, что ритуал не остановил, а лишь замедлил Цаэрию, поняла. Шанс был лишь один. Она пробилась к Анвен. Девушка, дрожа, бросилась к ней. — Это ужасно… забери меня отсюда, прошу… — Я бы так хотела тебя забрать, — тихо отозвалась воительница, опускаясь на колени. — Но ты нужна мне. Ты нужна всем нам. Ты — то самое оружие, что может его убить. Твоя кровь… Комок в горле едва давал ей говорить. — Для меня ты всегда будешь тенью Призрак. Той, кого я любила. И не могу отпустить. И я должна была отпустить ее тогда. А значит — убить тебя сейчас. Только так я могу победить. Ее битва за душу этой девушки была проиграна, и закончить ее предстояло ее же собственными руками. — Если для победы нужна моя кровь, я не могу отказать, — тихо прошептала Анвен, чувствуя себя лишь маленькой, испуганной девочкой. — Я сделаю все, чтобы мои любимые были в безопасности. — Я… не могу, — в глазах львицы плескалось бессилие. И тогда Анвен, поняв, что страх ушел, что впереди лишь покой, о котором она так мечтала, сама обняла ее. — Тогда я сделаю это за тебя. Она взяла руку Роксоланы, в которой та сжимала кинжал-ключ, и направила его себе в грудь. — Я верю… что ты защитишь меня даже от смерти. Клинок вошел в тело, принося с собой боль. Анвен мягко улыбнулась своей воительнице и обвисла в ее руках. Роксолана почувствовала, как вместе с жизнью девушки умирают и ее собственные чувства. Осталась лишь выжженная пустыня ненависти. Она поднялась. Посмотрела на кинжал, теперь пропитанный кровью невинной жертвы. Этот клинок принесет им всем искупление. Она пошла навстречу метузелу. — Ты думаешь, ты сражаешься со мной? Ты сражаешься с судьбой. А она давно предрекла твою гибель, — ее голос был глух и решителен. — Этот клинок будет моим! Метузел бросился на нее, вонзая в нее свой меч. Она не издала и крика боли. Лишь прижала его к себе, как любовника, и погрузила кинжал-искупление ему прямо в сияющее сердце. — Теперь он — твой. Забирай. Убийца закричал. Его крик утонул в грохоте битвы. Ветер подхватил его, превращая в прах. Лишь Книга Судеб, вновь ставшая книгой, упала на песок. А затем ветер унес и ее. Ужасное зло стало лишь пылью. Пророчество было исполнено. Роксолана опустилась на колени. Рана в ее груди зияла черным шрамом. Клинок был отравлен кровью метузела. Лекарства от этого яда не было. Она чувствовала, как жжет рану. Она не знала, когда падет. Она хотела лишь уйти от этой битвы, от этой боли. Ветер пустыни укутал ее. Сейчас, стоя под огромным звездным небом, она хотела лишь уйти от этой битвы. Оставшиеся войска разбрелись, влияние метузела больше не действовало на каинитов и все оглядывали ужасающее поле боя. Вампиры знали что это самое выдающее сражение между родами не пройдет без последствий и все задумывались о дальнейшем, какой теперь порядок установит им Совет. Но, сейчас, все что двигало воинами эта множество простых чувств, таких как радость, усталость или горечь от потери... Несколько дней после битвы. Недалеко от границы Италии Роксолана смотрела на двух измученных людей — на мать и брата Анвен. Она положила перед ними чемодан с деньгами. — Этого должно хватить. Ваши похитители наказаны. Я здесь, потому что пообещала… кое-кому. Но все это не заменит вам ее. И мне жаль. Анвен больше нет. Женщина зарыдала, уткнувшись в плечо сына. Львица не могла больше видеть эту картину. Боль от убийства их девочки жгла ее куда хуже, чем яд в груди. Она думала, что настанет покой. Искупление. Но осталась лишь ненависть, что выжигала ее изнутри. Судьба лишь посмеялась над ней, оставив ей такую «награду». Она осталась тенью от самой себя, без цели, движимая вперед лишь ненавистью и болью. В ее душе остались лишь потери. Она не знала, сколько ей предстоит скитаться, пока яд не возьмет свое. Она знала лишь, что более не хотела никого видеть. Воительница отправилась в пески. Туда, откуда когда-то давно началась ее история…