Серебряная львица

1575 год. Венгрия. Владения Батори — Как ты посмел?! — ярость моей матери была страшнее любого шторма. Ее холеное лицо побагровело. — Как ты посмел переспать с этим… крестьянином?! Ты — Батори! Наш род уважает и боится вся Европа! Ты должен был жениться на Надашди! А вместо этого — осквернил себя с каким-то воняющим навозом мужланом! Ублюдок! В ее руке появилась плетка. Я знал ее. Обычно она подгоняла ею свою вороную кобылу или нерадивых слуг. До этого дня она никогда не касалась меня. Мать не учила меня стыду. Но она не говорила, что спать с юношами нельзя. Сейчас, глядя, как она с исступлением, рыча и выкрикивая непристойности, бьет меня, я чувствовал не боль, а холодное, отстраненное любопытство. На следующее утро я едва мог встать. Все тело было одним сплошным синяком. Мать, вновь приняв облик холодной, бесчувственной надсмотрщицы, выволокла меня на двор и окатила ледяной водой из колодца. Она всегда учила меня, что моя доля — управлять землями и растить наследников. Никаких чувств, никаких желаний. Похоже, я плохо усвоил ее урок. — Смотри, — жестко сказала она, не оборачиваясь и до боли сжимая мою руку. На площади, на старом, испещренном пятнами засохшей крови бревне, лежал он. Мирча. Вернее то, что от него осталось. Вчера его руки, руки кузнеца, были так нежны и ласковы. Я поймал себя на мысли, что хотел бы испытать эту ласку снова. Палач легким движением снес ему голову. Что-то внутри меня оборвалось. Меня заполнило тупое, серое безразличие. — Ты женишься на Надашди, как и было обещано, — сказала мать. — Ты меня понял? Я молча кивнул.

***

1583 год. Венгрия. Владения Батори В подарок от матери мне остался этот янтарный перстень. Я часто верчу его в руках, думая о ней. Здесь, в этой маленькой деревушке у подножия Карпат, она кажется таким же далеким и прекрасным мифом, как истории о золотых городах. Ирвинна полощет белье на окраине деревни. А местный рыбак, старый Дмитру, что научил меня ловить рыбу, снова смотрит на нее своими влюбленными глазами. Мне нравится этот дикий край: зеленые леса, неприступные горы, свирепые реки. Я путешествую на своем коне, с мечом в ножнах, и защищаю этот мир. Но я люблю не это. Я люблю тайное знание. Старые книги, что хранятся в монастыре неподалеку. Отец настоятель, видя мою тягу, тайком пускает меня в библиотеку. Он говорит, что мой ум остер, и что в моих руках буквы сами складываются в слова, а цифры — в формулы. Я читаю о движении звезд, о свойствах металлов, о тайнах, скрытых в травах. Это — настоящая магия, куда более могущественная, чем глупые суеверия. Это — алхимия. Знание о том, как превращать одно в другое. Я хочу постичь все ее секреты. 1585 год. Владения Батори Со времени моей свадьбы прошло много лет. Я стал мужем и отцом. С женой я был жесток и груб, часто возвращаясь с войны варваром, нежели любящим мужчиной. Я не мог терпеть такого себя. Но еще больше не мог терпеть когда требовалось выполнять свой долг и проводить с ней ночи. И, вскоре, нашел себе отдушину в виде молодого любовника, чувственного и ласкового. Мне было приятно осознавать как я рушу запреты матери. Я нашел новый смысл жизни, все остальное отошло на второй план. Я жил от встречи к встрече с ним, жаждал видеть восхищение и преклонение пред моей красотой в его глазах. И готов был принести в жертву все ради этого. Но, оказалось, что его любовь недолговечна, также как и моя молодость. Со временем он отверг меня и женился на молоденькой княжне. И я понял что время - лишь насмешка судьбы. Мой алхимический дар уже вовсю мог послужить любому желанию. И я решился. Кровь и убийства преображали меня, как когда-то мать. Они заставляли время идти вспять. И один раз преступив законы смертных, я уже не мог остановиться. Кровь преображала меня, я уже не мог отказаться, я менял своих любовников как карты в колоде. Я чувствовал как кровь развращает меня, словно мстит за то что я воспользовался ей без права. Моя зависимость постепенно разрушала, она диктовала желания и правила. И когда-нибудь я проиграю и расплачусь сполна.

***

1589 год. Владлена III Сагайская Ее сила была велика. В этой женщине я чувствовала родственную, дикую душу. Эржебет Батори. Мне доносили, что она неумолима к врагам, но мудро правит своей землей. Многие тогда восхищались ее родом. Я посчитала ее прекрасной союзницей. Я решила пойти одна, ночью. Превратившись в волчицу, я бежала, осматривая свои земли. Я направилась в ее замок. Пробравшись по шпилю крыши к ее окну, я увидела весьма своеобразную картину: на огромном ложе, устланном шкурами, графиня была в объятиях молодого мужчины. Я остановилась. Я, превосходный хищник, чье чутье никогда не подводило, почувствовала: в этом не было чувств. Лишь животная похоть. Я решила понаблюдать за ней несколько ночей. Картина повторялась. Каждый раз с новым мужчиной. Я чувствовала в этой беспорядочности какую-то болезнь, какой-то надлом, и это останавливало меня. Но я умела ждать. Однажды ночью меня привлек необычный, пьянящий аромат крови. Он увел меня в леса, за поместье. И там я наткнулась на жестокую картину: почти обескровленное, бледное тело молодой девушки разрывали волки. И тогда я взбесилась. Я вихрем ворвалась в спальню графини, размозжив о стену ее очередного любовника. Она была шокирована. — Ты — всего лишь больная маньячка! — мои сиреневые глаза вспыхнули алым. — Я проделала долгий путь в поисках великой женщины, а наткнулась на сломленную, падшую нимфоманку! Твое сердце поведало мне о неразделенной любви и лишенном жалости рассудке! Я хотела тебя возвысить, а ты… Ты — кривое искажение того, кем могла бы быть! Я видела сегодня твои ванны, наполненные кровью! Мои волки поедали труп той девушки, отдавая тебе почести! Но не за тобой им прибирать! Они — благородные создания! Графиня расхохоталась в ответ. Безумно. Бесстыдно. — Смотри, как их кровь преображает меня! Как молода и гладка моя кожа… Я могу заполучить любого, кроме того, кто предпочел мне другую. Я могу жить вечно… — Нет. Ты — всего лишь мясник. А я — тайна природы, — злобно сверкнув клыками, я направилась к окну. — Твою жизнь я забирать не буду. Ты отвратительна мне. Внезапно внизу я увидела его. Молодой мужчина. Он смотрел прямо на меня, и в его глазах стояли слезы. Он слышал все. Он все понял. Развернувшись, он зашагал прочь. В эту ночь я не принесла больше смерти. Крови было пролито достаточно.

***

1596 год. Локсафар Я скитаюсь уже семь лет. Я устал. Наследие моей матери преследует меня повсюду. Я помню ту ночь, когда рухнули мои мечты. Когда маска была снята, а за ней оказался монстр. Монстр, который был для меня всем. Я, чудовище — сын чудовища, и теперь из меня никудышный герой. Я странствую, помогаю людям, но всюду я чужой. Всюду я не чувствую себя дома. Мне часто вспоминается тот образ на башне, образ чудовища в облике прекрасной женщины. Образ, который я ищу… В местной таверне охотники снова переговаривались о графине-людоедке. Внезапно дверь с шумом распахнулась, и они ввели связанную молодую девушку, из плеча которой торчал серебряный кинжал. — Эта чертова ведьма разодрала Якоба! Мы застали ее в образе волка! Они сбросили ее на стол. Я был в замешательстве. С одной стороны — монстр, с другой… я узнал этот образ из своего детства. — Хах, а девка-то хороша! Давайте-ка проучим ее! Мужчина замахнулся, но я остановил его, вынув меч из ножен. Я был один против пятерых. Я отступал, уворачивался, но долго бы не продержался. Но она, хищница, ответила сама. Рванувшись, она впилась в шею ближайшего охотника. Этой заминки хватило. Я ранил одного, двое сбежали. Она же, с нечеловеческой скоростью, вырвала сердца оставшихся. — Я не стану тебя убивать. Ты спас мне жизнь. Я тебя узнала. Ты тот парень, — сказала она. — Я давно отрекся от своей родной крови. — Я Владлена Сагайская. Вампир, — представилась она. — Давно, очень давно я совершила путешествие к твоей матери. Но я ошиблась. Однако я проделала этот путь не зря. Еще тогда я не знала, что тот, кого я искала, был рядом, от ее крови. Ты искал меня, и ты нашел. — Позволь спросить… что значит «вампир»? — Этим словом нарекли тех, кто приносит смерть. Тех, кто является самой смертью. — Тогда я буду служить тебе, госпожа Смерть. Десять лет я скитался рядом с ней. И я, алхимик, изучал тайны нашей крови. Моя мать, как и я искали вечную молодость в крови девственниц и юношей. Какая ирония. Теперь же, изучая древние тексты, я искал истинное бессмертие в трансформации духа. Владлена, моя госпожа, стала для меня ключом к величайшему из таинств. Она сделала меня главой своего Ордена, и я стал членом Семерки. Я путешествовал, я учился. А моя мать давно сгинула. Судьба по-своему с ней расправилась. А я… я живу вечно. И знаю, что Смерть — это не мой талисман. Мой талисман — знание. И мое имя — Локсафар.