Beautiful Stranger

То, что у Хичоля есть для него сообщение, Чонун узнает от Роксаны, когда возвращается в стриптиз клуб. Сначала он отмахивается, но Роксана говорит, что люди Хи говорили что-то про пленника. Ким сначала ржет, а потом вспоминает про Кюхена и холодеет изнутри. Он конечно тот еще мудак, но все же, не настолько, чтобы вот так подставлять человека. Пришлось звонить. Хичоль по голосу казался очень довольным и обещал только поговорить, если Чонун придет сам. Чонун же в свою очередь возразил, что ему дороги его яйца и он хотел бы их сохранить в целости и сохранности, на что Хи ему сообщил, что тогда с радостью пришлет ему по почте яйца Кюхена. Почему-то подумалось, что тому тоже не очень хочется расставаться со своим, кхм, богатством, особенно ни за что ни про что. Пришлось надавить своему инстинкту самосохранения на горло и пообещать Хи приехать. Всё же в Чонуне немного совести осталось. В этот же момент Кюхен жалел себя вовсю. Мало ему было проснуться в одной постели с парнем и его помадой на члене, так еще теперь его украли, избили и держали в заложниках. Боженька, за что? Но самое ужасное было даже не все это, а то, что бывший Чонуна (имя ему сообщили постфактум) узнал в нем звезду корейской эстрады и даже более того, был его фанатом. Теперь появилось еще несколько человек, которые знали о его постыдной ночи. Карьера стремительно накрывалась половым женским органом, а Кюхен мог только беспомощно наблюдать за этим и жалеть, что вообще связался с Чонуном. Одна радость, как только Хи узнал, кто такой Кю, сразу запретил его бить и даже развязал. Но до этого Чо все же успел выхватить знатных пиздюлей от его громил. Скула болела, ребра тоже, под глазом наливался синяк. И вообще, Кюхен терпеть не мог боль. Вот что бывает, когда становишься геем. Но от того, что Кюхена не били, страдания его не прекращались. Потому что Хичоль пел! Его песни! Ну как пел, скорее орал дурным голосом мартовского кота, которому наступили на, кхм, хвост. Хичоль вопил от всей души и со всей своей ненормальной фанатской любовью, при этом совершенно не попадая в ноты. На второй песне Кю отчаянно подумал, что уж лучше бы его били. Эстет и перфекционист в его душе корчился в страшных муках. Смотря на Хи, Чо обреченно думал, что месье знает толк в извращениях и пытках. И ведь услышанного уже не разслышать. Закончив петь десятую по счету песню, Хи наконец остановился и вперился слегка сумасшедшим взглядом в Кю. — Ну что скажешь? Правда ведь хорошо получается? "Если ты хотел заставить мои уши кровоточить, то да, ты справился на все сто". Такого Кю не мог сказать, а потому отчаянно пытался придумать, чтобы ответить. Слава богу, в этот момент в комнату ввалился Чонун, которого за плечо держал один из верзил Хи. На самом деле Кюхен его сразу не узнал. Ну, хотя бы потому, что тот был в нормальной мужской одежде и без макияжа. А когда узнал, то захотел вырвать себе сердце, потому что оно, сука такая, забилось чаще, плюнув на все визги хозяина о том, что вот из-за этого мудака тощего у них проблемы, ориентация под вопросом и похеренная мечта о великой любви. Тощий мудак без макияжа оказался как ни странно еще красивее, а к тому же неожиданно обеспокоено смотрел на Чо, сканировал его тушку, как бы проверяя ее целостность. И вот тут в голову Кюхена со всей дури жахнула чудовищная догадка — кажется, зря он себе выделил роль принца, потому что у Вселенной странное чувство юмора, и на самом деле это именно он принцесса, и именно его сейчас спасают от ужасного дракона (извиняй, Хичоль). Ужасная мысль... Чонун смотрел, как меняются эмоции на лице Кюхена и не мог понять, что с ним происходит. Может у него переломы или внутреннее кровотечение? Ну, в чем-то Ким был прав, потому что у Кюхена внутри на данный момент кровоточили его мужественность и гордость. Впрочем, через секунду Чонуну стало не до Кюхена, потому что Хи, до этого стоявший смирно, вдруг подскочил к нему и вцепился в волосы. — Ты скотина, Ким Чонун, ты ведь специально, я знаю. Что он специально, Чонун не знал, но волосы хотелось сохранить. С "да блять, отцепись от меня" он оттолкнул разбушевавшегося Хичоля. Тот отпрыгнул и зло уставился на него. — Что я специально? — Переспал с ним. Ты ведь знал, что он мне нравится. Хи отчаянно тыкал пальцем в строну Кюхена и почти хныкал от обиды. В голове же Чонуна картинка складываться не хотела. — Да я в душе не ебу, кто он такой и почему он тебе вообще должен нравиться. Я его рядом с тобой в жизни не видел. — Он — Чо Кюхен! — заорал Хичоль. — Известный балладный певец, кобелина ты тупая. Я тебе сто раз про него говорил и даже фотки показывал. И если бы ты хоть немного меня слушал, то запомнил бы это. С этими словами Хи врезал Чонуну меж ног под дружный "Оу" от присутствующих в комнате. Ким сложил лапки лодочкой вокруг пострадавшего места и молча рухнул на ковер, ловя ртом воздух, а перед глазами черные точки. И наверное удар всё же что-то сдвинул в памяти Чонуна, потому что он наконец вспомнил. Таки Кюхен не врал про то, что певец. И вообще, какого черта, Хичоль же должен был обижаться за то, что его бросили. — Вообще-то, чисто технически, он со мной не спал, — послышался тихий голос Кюхена. — Он мне только отсосал. И то я это помню очень смутно. Кюхен и сам не знал, зачем это сказал, но уж очень хотелось разъяснить ситуацию. — Конечно ты смутно помнишь, — ехидно начал Хи. — Чонун всегда хреново отсасывал, как и трахался, в принципе. — Чего ж ты тогда со мной встречался и трахался? — с пола прохрипел Чонун. — Чисто из жалости, пупсик. — Стерва. — Кобель. — Истеричка. — Импотент. — Неадекват. — Я тебе сейчас еще раз врежу. — Ой, закройтесь оба нахуй. Хи и Чонун шокированно повернулись в сторону Кюхена, который сам охренел от того, что только выдал. Но его, если честно, откровенно все заебало. Чонун, с его блядскими глазами и губами, Хи, с его полной ебанутостью на всю его рыжую головушку, и вся ситуация в общем. — Знаете, благодаря вам у меня самые адские сутки за всю мою жизнь. Благодаря тебе, Чонун, — кстати, спасибо что забыл сказать свое имя, хотя залезть мне в штаны не забыл, как и спиздить мой бумажник — у меня теперь психологическая травма на всю жизнь и разбитая вдребезги гетеросексуальность. А благодаря тебе, Хичоль, меня отпиздили, а еще кровь из ушей, потому что поешь ты хреново, и тот медведь, который наступил тебе на ухо, еще на нем и потоптался хорошенько. Завтра утром мне нужно возвращаться в Корею, а у меня такой вид, словно меня украли, изнасиловали и избили. Ой, подождите-ка, все ж примерно так и было. Так что мне глубоко поебать на все ваши разборки. Отдайте мне бумажник, я наконец поеду к себе и возможно даже не повешусь на собственных шнурках. Поняв, что орет, как ненормальный, Кюхен резко замолчал и обвел окружающих взглядом. Хичоль почему-то как-то странно и мягко заулыбался, а Чонун последовал его примеру. — Ээээ, Кюхен, солнышко, мы все поняли. Ты только не кричи, сядь и успокойся. Хи заметался вокруг него и настойчиво усадил в кресло. — Чонун, ну что ты стоишь, отдай парню его бумажник и принеси воды. Кюхен же совершенно не понимал, что не так, и почему все так резко засуетились. Чонун же смотрел на парня и чувствовал себя полнейшим дерьмом. — Почему вы так себя ведете? — пролепетал Кю. — Потому что ты плачешь, а еще у тебя кровь из носа пошла, — честно ответил Ким, прежде чем отдать Кю его бумажник и пойти на кухню за водой. Когда он вернулся, Хичоль всё так же ворковал над притихшим и шокированным Чо. Кровь уже была остановлена, а глаза парня были почти сухими. — Ну-ну, не волнуйся. Ты уж извини нас, мы ж ничего такого не хотели. Просто так получилось. Сейчас выпьем вот эти таблеточки на всякий случай и все будет хорошо. О боже, если ты уйдешь со сцены, я этого не переживу. Кюхен совершенно не понимал этих людей. Вот они дерутся и орут во всю глотку, а вот уже суетятся вокруг него, забыв про склоки и обиды. И даже общаются нормально друг с другом. А еще он до сих пор жив, хотя думал, что Хи его убьет после того, как он высоко оценил его певческие таланты. Чонун тоже ничего не понимал, но только конкретно в этом парне. Потому что вот он был таким стопроцентным джентльменом вчера, с утра девочкой-девочкой, а всего несколько минут назад Чонун смотрел на такого себе брутального альфа-самца, который превратился за секунду в милого пушистого перепуганного зайку. У Чонуна разрывалась башка от всех этих разных образов. И почему-то очень хотелось как-то собрать их все воедино и получить одну цельную картинку. Другими словами, Кюхена срочно надо было присвоить и вот прям до "гррр, пошли все в жопу, это мое". — Это все ты виноват, — недовольно пробурчал ему Хичоль. Чонун обреченно вздохнул. — Ну да, это же мои громилы его похитили и побили. — А вот если бы ты с ним не переспал. — Он со мной не спал. — Я с ним не спал. В один голос заявили Кю и Чонун. Хичоль посмотрел на них, как на идиотов, и махнул рукой. — Так вот, если бы ты с ним не переспал. И я помню, что ты с ним не спал бла-бла-бла. То мне не пришлось бы его похищать. — Восхитительно, Хи, — зааплодировал Чонун. — Открою тебе тайну. Людей вообще-то нельзя похищать. Это противозаконно. А вот трахать можно, если что. Хичоль застыл, словно переваривая информацию. — Это ведь Швейцария. — И? — Нейтральная страна. — И? Ты что, думаешь, что тут тебе закон не писан? — Ну да. — Ну ебаааать! — заскулил Кюхен. — Скажите честно, это скрытая камера? Потому что я не верю, что такое могло реально произойти в моей жизни. — Хичоль, в этой стране за похищение сажают так же, как и в любой другой, — сообщил Чонун. — И нет, Кю, это не скрытая камера. Хичоль действительно такой идиот. — А ты мудак. — А я мудак, — на автомате согласился Чонун. — Стоп. Что?! — Что слышал, — прошипел Чо. — В общем, я так понял, что могу идти? Разбирайтесь тут дальше без меня. — Подожди, — скомандовал Хи и начал быстро что-то строчить в телефоне. — Что он делает? Чонун страдальчески закатил глаза к потолку. — Он, Кюхен, проверяет, действительно ли в этой стране нельзя похищать людей. — Блять, — протянул Хи и закусил губу. — Ну вот видишь, проверил. Хичоль развернулся к Кюхену и приветливо заулыбался во все тридцать два. Кюхена передёрнуло. — Кюхен, ты же не будешь заявлять в полицию? Понимаешь, я ведь не со зла, честно. Да и не знал я, что ты это ты. Чо хотелось и плакать, и хохотать в голос. Какой-то театр абсурда. — Знаешь, я бы с удовольствием сдал вас обоих в полицию, а после отсудил несколько миллиардов вон у каждого. Но вот проблема, если я пойду в полицию, то мне в конце концов придется объяснять причину, по которой я провел ночь с Чонуном, и почему ты меня украл. А тогда моей карьере придут пиздарики. А этого я не хочу больше, чем хочу нагнуть вас обоих. Так что, я, пожалуй, пойду. И забуду последние сутки, как страшный сон. — Иди, конечно. Мои парни тебя проводят, — суетливо замахал руками Хи, все так же старательно держа на лице улыбку. — Ой, Кю, подожди. Кюхен, будучи уже на выходе из комнаты, замер и осторожно обернулся. — Что еще? — Автограф не дашь? "И все же этот человек явно сумасшедший", — подумал Чо, но ничего не сказал. Просто показал средний палец.