Beautiful Stranger

*** Кюхен решил, что возвращаться в хостел с пустыми руками идея не очень, а потому активно затаривался в магазине алкоголем. Ведь даже самый крутой психоаналитик не смог бы решить его проблемы. Да у Кю за всю его жизнь было меньше приключений, чем за последние сутки. И это при том, что он знаменитость, и пришибленных на всю голову фанаток у него просто выше крыши. Эти двое влияли на него не самым положительным образом. Чо всегда был очень примерным мальчиком, слушался маму, не ругался матом, не курил и не шлялся по бабам, свято веря в любовь и высокие чувства. Да, он любил вино и игры, но это были его единственные недостатки. Никто же не идеален. А потом он встретил Чонуна, и все полетело к черту. Не прошло и суток, как Кюхен получил опыт в однополых отношениях, почувствовал себя жертвой мафиози и начал материться, как сапожник. Замечательно просто. Да и предпочтения в алкоголе у него резко изменились. Парень понимал — вино тут не поможет. Тут нужно что-то покрепче. Хозяйка хостела только странно посмотрела и попросила после убрать за собой бутылки. Видимо, вид Чо очень яро говорил о том, что полный пакет бухла — это то, что ему сейчас нужно больше всего. И пофиг, что он это и за неделю не выпьет. Зато есть к чему стремиться. Чонун долго не хотел верить Хичолю, что за мальчиком нужно бы присмотреть, а то корейский шоубиз не дай бог лишится такого замечательного голоса, а Ким Хичоль объекта фанючества и пускания слюней. Ну серьезно, что может произойти со взрослым парнем? Енун тоже так думал, сидя в Корее, угу. Но когда Хи позвонил и сообщил, что его парни видели, как Чо выходил из магазина с большим пакетом, который подозрительно звенел и явно не бутылками молока, Чонун задумался. Прежде всего над тем, что парни Хичоля делали рядом с Кюхеном, а потом над тем, что наверное все же нужно проверить, любит ли Чо молоко. Тем более, Хи совершенно ненавязчиво сообщил адрес хостела, что-то бормоча про то, что и сам бы сходил, но перед певцом он был явно виноват больше, чем Чонун. Вот так Чонун и оказался в номере Кюхена, предварительно полностью очаровав хозяйку хостела. Рассказывать сказки он не разучился, все азиаты на одно лицо, и спустя пять минут дама уже была уверена, что Чонун брат Кюхена. И что то огромное количество алкоголя все же не для одного человека. А запасной ключ был вообще как нельзя кстати, так как Кюхен дверь не открывал и реагировать на стук отказывался. — Так и знал, что тебя нельзя оставлять одного, — прошипел Чонун, за волосы вытягивая Кюхена из воды, уже холодной, между прочим. Пьянчужка просто решил принять ванну и заснул. Ким успел именно тогда, когда Кю соскользнул в воду полностью. Выдав парню пару пощечин, Чонун недовольно заметил, что у того почти посинели губы. Ну да, холодная ванна в конце декабря бодрит только первые минуты. Кюхен же соображал, мягко говоря, так себе. Он совершенно не понимал, что происходит. Только то, что ему очень холодно и рядом с ним откуда-то взялся Чонун. Пришествие "белочки", не иначе. "Белочка" же отчаянно материлась, вытаскивая продрогшую тушку и пытаясь хоть немного разогнать кровь по венам, растирая тело Чо полотенцем. — Не, ну чего же так убиваться-то? — причитал Ким. "Ты же так не убьешься", — цинично мелькнуло в его голове. — Ну подумаешь, с парнем замутил. С кем не бывает? — Со мной не бывает, — как-то заторможенно пробормотал Кю. — Практика показывает совершенно обратное. А то, что с Хичолем так вышло, так он вообще добрейшей души человек, только очень психованный. И когда психует, то лучше держаться подальше. Чонун нес чушь, даже пьяный мозг Кюхена это понимал. А еще в голосе Кима явно сквозила обеспокоенность и, кажется, вина. — А сейчас мы будем тебя греть, — сказал Чонун таким тоном, словно объявлял очередной номер в цирке, когда запихнул Кюхена под одеяло. — Алкоголь есть, одеяло есть, я есть. — Вычеркните, пожалуйста, последний пункт. Я не согласен. — Да кто тебя спрашивает вообще? На вот, пей. Ткнув стаканом с бренди в губы Кю, Чонун терпеливо подождал, пока тот все же соизволит выпить. А потом налил и себе до краев, выпив все почти одним махом. Вообще-то, плохое решение. Где-то они это уже проходили. — У тебе все еще губы синие, — доверительно сообщил Чонун, чувствуя, как алкоголь разливается теплом в желудке и начинает ударять в голову. Замерзший Кюхен с мокрыми волосами представлял одновременно жалкое и до усрачки милое зрелище. Кажется, все мысли Чонуна легко читались у него на лице, потому что Чо недовольно поджал губы и зло на него посмотрел. — Даже и не думай. — О чем? — Ни о чем. — Ну так? — Забей и вали отсюда. Кюхен нервничал. Он не мог понять, то ли это алкоголь в крови, то ли ему действительно нравится, как на него сейчас смотрит Чонун. — Об этом не думать? — спросил Ким, прежде, чем накрыть дрожащие губы Кюхена своими. "Именно", — мысленно проорал Чо. Но не сделал ни одной попытки отстраниться, потому что было тепло и приятно. Чонун же думал, что Кюхен его завтра возненавидит еще больше, но остановиться было почти невозможно. Особенно, когда чужие губы все же приоткрылись, давая зеленый свет на дальнейшие действия. Чо тоже думал, что завтра возненавидит и себя, и Чонуна, но тот смотрел так, как еще никто не смотрел, его губы были мягкими, теплыми и горчили алкоголем, а жизнь и так уже пошла под откос. Когда-нибудь Чонун научится прежде всего думать о другом человеке, а потом уже о себе. Когда-нибудь перестанет делать все, что стукнет ему в голову, и наконец повзрослеет. Но не в тот момент, не тогда, когда Кюхен сам тянется к нему, когда очень хочется сделать его своим до конца, а он, кажется, совершенно не против. Чонун понимает, что не упустит этот единственный шанс, которого потом может и не быть. Он вжимает Кюхена в матрац, шепча "тише-тише" и затыкая его поцелуями, когда тот совсем перестает себя контролировать. Кюхен тоже когда-то научится не решать какие-то важные вопросы под действием алкоголя, не доверять незнакомцам и не таять от внимания и ласки Чонуна, а еще перестанет верить в сказки. Но это тоже потом, а сейчас ему уже нечего терять, а завтра самолет все перечеркнет своим крылом, поставит точку и сделает Чонуна прошлым. Утром Чонуна будит звонок от Хи. Тот несколько секунд молчит в трубку, а после говорит осуждающе: — Ты все же переспал с ним. Не спрашивает, а просто констатирует факт. Чонун смотрит на спящего рядом Кюхена со всклоченными волосами и кивает. Хичоль словно чувствует этот кивок. — Ну и сволочь же ты. Да, сволочь. Но сердце бухает о ребра, стоит только вспомнить все, что было ночью. И задушенные стоны Кюхена, боже, это действительно что-то с чем-то. А в глазах было столько открытости и доверия, что Чонуну хочется вздернуться на ближайшем столбе, потому что он это доверие не оправдает. — Ты же понимаешь, что он знаменитость, и связь с тобой разрушит всю его жизнь? Точно не оправдает. Хочется заклеить Хи рот, причем навсегда, но Чонун только кивает и отвечает: — Жди, скоро приеду. Перед уходом он легко целует Кю в висок и тихо закрывает за собой двери. Кюхен просыпается один, а в самолете умирает от внутренней истерики. В Сеул он прилетает пьяный в хлам, чем нехило шокирует встречающего его Енуна. Прорыдав на плече менеджера невесть сколько времени и протрезвев, Кю клянется, что больше никогда… что именно "никогда" он не может объяснить даже себе. Где-то там далеко Чонун тоже клянется себе, что больше никогда…