Beautiful Stranger

*** Примерно год спустя… — Чонун, ты что, думаешь, что вот сейчас появишься перед ним такой красивый и он кинется в твои объятия? Хичоль откровенно ржал в трубку и этим нервировал Чонуна. Потому что он и так был нервный в последнее время, а тут еще и эта ехидна. — Ну, я не настолько оптимист, но надежда имеется. — Даже и не мечтай, — отрезал Хи. — Ребенок вырос, и твои сказки больше не прокатят. — Причем тут сказки вообще? Тебе что, сложно сказать мне, где он будет и помочь с ним встретиться? — Ну, вообще-то да. Меня за это по голове не погладят. Ты даже не представляешь, насколько у него испоганился характер. — Думаю, это от общения с тобой. — О нет, котик, когда я до него добрался, он уже был таким. Так что, думаю, это на твоей совести. Чонун недовольно поджал губы, но промолчал. — Хи, мне кажется, что я люблю его. На той стороне воцарилось молчание. — Да иди ты. Теперь уже настала очередь Чонуна многозначительно молчать в трубку. — Кажется или все же любишь? — Блин, Хи. — Так кажется или любишь? — Черт! Я не встречался ни с кем после него, не спал и даже не смотрел ни на кого. Так сойдет? — Нет. Мало ли с чем это может быть связано. Может ты японцев не любишь или где ты там целый год пропадал. — Да чтоб тебя! Люблю я его. — Ну тогда ладно. Жди моего звонка. — Спасибо. — В жопу себе это спасибо засунь. Должен будешь. Если конечно меня не прикончит этот мелкий психопат раньше, — недовольно пробурчал Хи и отключился. Чонун впервые за долгое время искренне улыбнулся. Кюхен тоже улыбался, правда, куда более кровожадно. — Ну что, все слышал? — спросил у него Хи, когда закончил разговаривать с Кимом. — Видишь, любит он тебя. Сам признался. Кюхен посмотрел на него, как на идиота. — Пусть засунет себе свою любовь туда же, куда и свое спасибо тебе. И пусть Кюхену было легче от того, что не один он страдал, душенька требовала отмщения намного больше, чем любви этого мудака. Ким Чонун должен был страдать и вариться в адовом котле, а Кюхен должен стоять над ним с вилами и тыкать ими в тощий бок, зловеще хохоча на весь Ад. — Кюхен, он мне конечно не ахти какой друг, но напоминаю, что ушел он тогда только из-за того, что не хотел, чтобы твоя карьера пошла прахом. И вообще, скоро же Рождество, Новый год. Добрее надо быть к людям. — Угу, очень слезная история. Сейчас заплачу, так проникся. Если бы Хичолю сказали год назад, что из того милого парня получится вот это, то он бы никогда в жизни не отправил бы Чонуна проверить, как он там. Не то чтобы Кю совсем очерствел или ударился во все тяжкие, но то, что он стал мстительным и циничным, нельзя было отрицать. В общем, была себе вполне приличная принцесса, которая вдруг возьми и превратись в дракона. Вон как огнем дышит. И пусть Хи было немного жаль Чонуна, но он считал, что возможно, отомстив, Кюхен снова станет прежним. А потому он почти с чистой совестью сообщил Чонуну о фейковой фотосессии Кюхена в одном из крутых отелей, а также добавил, что потом Чо улетает в Малайзию. В душе же Кюхена бушевали страсти. Он не мог поверить, что спустя год все же увидит Чонуна и отомстит тому. О том, что будет дальше, он не задумывался особо. Весь год он пахал как проклятый, чтобы добиться того, чтобы его фото были на каждом углу, а голос звучал из каждого чайника, причем не только в Корее. Чтобы этот говнюк даже в Токио не мог его забыть. И можно сказать, что ему это удалось. Потому что не было и дня, чтобы Чонун не думал о том парне, которого он оставил в Цюрихе. И вообще, теперь он ненавидел этот город, как, впрочем, и Чо. Что так зацепило Чонуна в Кюхене, он не знал. Зато теперь знал, как это — засыпать с мыслями об одном единственном человеке и просыпаться с мыслями о нем же. Именно поэтому он, поборов внезапно накатившую трусость, все же пробрался в номер, где должен был готовиться к фотосессии Кюхен. Впрочем, обнаружил он там только Кюхена и его менеджера, который после фразы Чо "Хен, это он" вырубил его одним ударом. Очнулся Чонун уже привязанным к стулу и от того, что ему в лицо выплеснули стакан воды. — Ким Чонун! — радостно воскликнул Кю. Красивый, зараза! — Какими судьбами в моей скромной обители? Соскучился? Или на потрахаться забежал? Может, снова мой бумажник нужен? Кажется, Хичоль не врал, когда говорил, что Кю уже не тот, кем был еще год назад. Но Чонун только смотрел на родное лицо и мало что соображал. Кюхен тоже смотрел. В глазах Чонуна плескалось восхищение, и это смущало парня. Казалось, что его ментально оглаживают и облизывают со всех сторон. Ничего не изменилось за год: взгляд Чонуна пробирался в самую душу, а сердце Кю все так же предавало его. — Кюхен, развяжи меня и давай спокойно поговорим. Какой такой поговорим, если Кюхен только начал веселье? Сначала месть, а потом разговоры. Может быть. — Хен, засвети ему в глаз, — довольно закомандовал Кю. Чонун не успел даже осознать смысл его слов, как Енун выполнил его просьбу. Удар у менеджера был почти профессиональный, поэтому Ким снова даже отключился на несколько секунд. — И по ребрам пару раз погладь, чтоб дышать смог только через раз, — еще более радостно приказал Чо, наслаждаясь отмщением. Минута дела, и Чонун уже действительно дышит через раз и чувствует каждое свое ребро. — Ну вот, мы почти квиты, — удовлетворенно замурчал Кю. — А минет будет? Чонун вроде и знал, что нарываться нельзя, но сдержаться было трудно. Кюхен открыл было рот, чтобы что-то ответить, но после секундных раздумий снова закрыл. — Кюхен, я не буду делать ему минет, — мрачно сообщил Енун. — А тебя никто и не просил. Ты не в моем вкусе, — веско заметил Йесон и стрельнул глазами в сторону Чо. — Ну вы только гляньте, какие мы переборчивые, — Кюхен откровенно язвил, но все же даже такие грубые заигрывания со стороны Чонуна грели его тщеславную душеньку. — Что? — офигел менеджер. — Что? — прикинулся идиотом певец. Чонун не выдержал и заржал. Правда, тут же дали знать помятые ребра, так что смех длился не долго. — Кю, поигрались и хватит. Развязывай меня и давай все же поговорим, как взрослые люди. — Да что ты говоришь? — язвительно протянул Чо. — Ну, раз как взрослые люди, то давай, конечно. Енун, выруби его. Нужно ли говорить, что Чонун очнулся один в номере отеля, голый, привязанный к кровати и с прилепленной скотчем к паху запиской "Отсоси мне"? До прихода горничной оставалось каких-то пять с половиной часов. А в это же время Чо Кюхен действительно летел в Малайзию.