Crossroads

      Альфред восстановился от болезни быстрее, чем кто-либо мог ожидать. Ну, кто-либо, кроме Мэттью и Гилберта. Он был выписан из больницы менее чем через неделю, и объявил себя освобождённым от рака меньше чем за год, после прохождения множества тестов.       Сейчас, спустя два года, они учились в университете и жили в одной комнате. Альфред занял верхнюю часть двухъярусной кровати. Мэттью ему это позволил.       Гилберт проводил большую часть времени в их общей спальне, и, как он и обещал, Альфред думал, что знал демона ещё с того времени, когда они трое были детьми. Их бабушка, которая заботилась о них с тех пор, как их стало четверо, предлагала Гилберту печенье и гладила по голове каждый раз, когда он приходил. Все его друзья, которые могли здесь быть, поднимали руки в знак приветствия и называли Гилберта по имени.       Это было странно и жутко, но Мэттью уже привык.       Мэттью вертелся на компьютерном кресле, уставившись на последнее задание. Это было эссе о живописцах XVI века и их влиянии на современное искусство.       — Ух… Ты скучный. Так скучно. Почему ты такой скучный?       Мэттью таинственно улыбнулся и спрятался за своими бумагами. Гилберт лежал, распластавшись поперек кровати, как будто она была его собственная. Он лежал, подложив подушку под подбородок и болтая ногами в воздухе, как двенадцатилетняя девочка с телефоном.       Альфред был на практике, а потому на какое-то время они остались вдвоём. Он был звездой университета, подающим бейсбольной команды и получал стипендию. Казалось, все мечты сбылись, и всё это обошлось в стоимость души Мэттью.       — Ты не обязан здесь находиться, — отметил Мэттью.       — Но мне здесь нравится.       — Ты только что сказал, что здесь скучно.       — Нет. Я сказал, что ты скучный.       — Хах. Спасибо.       Гилберт встал и остановил крутящийся стул. Он опустил двумя пальцами листы с заданиями между ними, чтобы обнаружить, что Мэттью улыбается. Он улыбнулся в ответ.       — Я не имел в виду конкретно это, конечно, но зачем тебе образование? Ты просто умрёшь через восемь лет.       Мэттью усмехнулся. Он наклонился вперед и заправил бледноватые волосы Гилберта за ухо, это был почти ласковый жест за прошедшие два года. Черт возьми, он и был ласковым. Как-то, лишь притворяясь его лучшим другом, Гилберт стал им на самом деле.       Мэттью подумал, что, наверное, это многое о нём говорит. Его лучший друг был демоном, который заберет его душу.       — Потому что, — сказал Мэттью с таким выражением лица, будто уже объяснял сто раз до этого. — Я продал душу за своего брата, и осталось всего восемь лет… я хочу провести это время с Альфредом. А Альфред хотел поступить в университет, поэтому мы здесь.       Гилберт скрестил руки на груди и надулся.       — Тогда зачем мы изучаем историю искусств?       Мэттью похлопал его по руке и попытался выглядеть виноватым.       — Ну, я изучаю историю искусств, потому что это интересно. Я понятия не имею, зачем это делаешь ты.       — Я занимаюсь этим, потому что ты занимаешься этим.       — Твоя логика не перестает удивлять меня, — вздохнул Мэттью. Он покачал головой, и светлые локоны волос пружинили при каждом движении.       — Это потому что я великолепный, и за мной сложно угнаться.

***

      Мэттью склонился над своим заданием и ухитрялся строчить ответы мелким почерком, отчасти потому, что что ему было нужно больше места на ответы, и отчасти потому, что Гилберт смотрел поверх его плеча.       — Прекрати списывать у меня, — прошипел он, пытаясь закрыть свои бумаги.       — Я и не списываю, — прошептал Гилберт, даже когда сел прямее, чтобы видеть поверх его руки.       — Нет, ты именно, что списываешь!       — Мистер Уильямс, у вас всё в порядке? — протянул профессор, проверив рассадку студентов перед тем, как назвать фамилию. — Я не буду спрашивать ещё раз.       Мэттью покраснел и опустил глаза от смущения. Он мог слышать, как Гилберт хихикает позади, и его уши горели.       — Вам не придётся, мэм, — пробормотал он.       — Хорошо. Я рада, что мы поняли друг друга.       Гилберт толкнул Мэттью и слишком громко рассмеялся, но никто этого не заметил. Никто никогда не замечал, когда он не хотел этого. Это, пожалуй, одно из самых недооцененных преимуществ быть демоном.       Мэттью недовольно посмотрел на него. Гилберт лишь ухмыльнулся.

***

      — Ну, Мэттью, подожди!       — Ты втянул меня в неприятности, Гилберт! Снова! — Мэттью всплеснул руками в расстройстве. — На глазах всего класса. Я ненавижу это. И ты прекрасно это знаешь.       — Конечно, но я не знаю, почему, — проворчал он.       — Я ненавижу быть в центре внимания, а вот для Альфреда это всегда мелочь. Я всегда был тихим и скромным. Я ненавижу, когда все смотрят на меня.       — Но ты потрясающий! Каждый должен посмотреть на тебя! Ты самый очаровательный смертный, которого я встречал.       Мэттью остановился и уставился на Гилберта. Его гнев с каждой секундой испарялся, подобно дыму на ветру.       — …Я думаю, это самое милое, что мне когда-либо говорили…       Гилберт уставился на него в замешательстве, немного испуганно.       — …Я думаю, это самое милое, что я когда-либо кому-то говорил…       Затем они моргнули и чары были сняты. Мэттью повернул направо, Гилберт повернул налево, и они побежали в противоположных направлениях так быстро, как это позволило им их уязвлённое достоинство.

***

      — И где твой парень? — спросил Альфред, как только зашёл в комнату и закинул свою спортивную сумку на верхнюю койку. Мэттью оторвался от эссе.       — …Мой кто?       — Твой парень. Гилберт.       Мэттью нахмурился.       — Гилберт не мой парень.       — Ну, должен быть. Он был твоим лучшим другом, кажется, одиннадцать лет?       — Да, но…       — И не смей говорить мне, что ты натурал, потому что я твой близнец, и я тебя знаю чуть ли не лучше, чем ты сам. Ты гей. Гей.       — Я…       — Кроме того, я видел, как ты на него смотришь.       Мэттью бросил попытки прервать брата и, в знак поражения, плюхнулся на кровать.       — Я имею ввиду, вы ведь должны быть как кролики, но… — продолжил Альфред. - Ну, это двухъярусная кровать, я бы знал. Вы бы раскачали все это дело, да? Так что вы никогда этим не занимались.       — О, Боже… — Мэттью застонал в подушку. — Заткнись.       — …И он не в моем вкусе, но, блин, ты видел эту жопу? Ясен пень видел! Я подловил тебя на том, как ты пялишься.       — Ал, заткнись, ты убиваешь меня. Серьезно, я сейчас умру со стыда.       — Всё, что я говорю, — пожал плечами Альфред, как будто это само собой разумеющееся, — так это то, что ты должен использовать свой шанс. Итак…       — Пожалуйста, просто…       — …Ты должен выебать Гилберта!       И, конечно, Гилберт выбрал именно этот момент, чтобы пройти через дверь с мешком разноцветных конфет. Он взглянул на близнецов, в задумчивости приподняв брови. Затем перевёл взгляд на Мэттью.       — Мне вернуться попозже? Или ты хочешь мне что-то сказать?       Мэттью закрыл лицо обеими руками. Ему очень хотелось прямо сейчас провалиться под землю.

***

      — Я нравлюсь тебе! — Гилберт ликовал, а Мэттью в раздражении ущипнул себя за переносицу. Высокомерие в голосе демона буквально рвало его терпение на клочки.       — Ты — высасывающий души демон из Ада, — твердо произнёс Мэттью, а Гилберт лишь пожал плечами.       — Да, и это тебя заводит!       Они снова шли по коридорам кампуса. Ну, Гилберт шёл; Мэттью пытался удирать. Опять. Но это было безнадёжное дело.       — Гилберт, ты должен сам это знать, а не слушать моего брата. Он идиот. Он не знает, о чём говорит.       — Чушь. Ты влюбился в меня.       — Я собираюсь умереть через восемь лет.       — Я знаю! Я там был, помнишь? — Гилберт положил руку на плечи Мэттью и приобнял. Мэттью закатил глаза. — Но здесь важно, что ты хочешь меня. В плохом смысле.       — Послушай, я…       — Я тоже хочу тебя.       Мэттью споткнулся от неожиданности и уставился на демона второй раз за несколько часов. Гилберт хмыкнул.       — Ты… Что… Ты собираешься убить меня!       — Тогда что ты теряешь? — Когда Гилберт произнес это, оно прозвучало так просто, так болезненно очевидно…       Мэттью закусил губу, раздумывая над предложением, хотя он хотел бы быть достаточно сильным, чтобы ответить «нет». Правда была в том, что он любил Гилберта, настолько испорченно, насколько возможно, и у него осталось всего восемь лет. Он не хотел провести это время в одиночестве, и это правда, но, с другой стороны, он не хотел втягивать кого-то ещё в свою подлую сделку с демоном. Он был слишком добр для этого. Он не хотел влюбиться в кого-то, а потом бросить через пару лет.       Так что очевидным ответом было… встречаться… со своим убийцей.       — Ничего. Мне нечего терять, — сказал он осторожно. — Но разве это не конфликт интересов? Для тебя, я имею в виду.       — Я уже говорил тебе. — Гилберт медленно и чувственно поцеловал его в щеку, отчего Мэттью поёжился. Он чувствовал себя слишком застенчивым и открытым. Голым. — Ты другой.