Одно принятое решение

      Впервые в жизни Настя искренне радовалась неожиданной папиной командировке, ведь это означало, что Новый Год они с Кристиной проведут вдвоем у нее. Отец долго пытался отказаться от этой поездки и скандалил с неразумным секретарем, который не удосужился заранее перенести заседание совета директоров в другом городе на несколько дней раньше или позже. Он даже предлагал Насте поехать с ним, но девушка каждый раз мягко, но настойчиво отказывалась, заверяя папу, что его переживания беспочвенны, ведь она с Сашей отлично отпразднует и одна. После долгих рассуждений и уговоров, мужчина, наконец, сдался и дал Насте обещание, что впредь это никогда не повторится, и он больше не оставит ее одну на праздники. Проводив отца на поезд и попрощавшись, Соколова сразу же позвонила Саше и подробно изложила всю тщательно продуманную легенду об их совместном Новом Годе на тот случай, если Павлу вздумается неожиданно связаться с Шевелевой. Саше эта идея не очень была по душе: она действительно хотела бы отпраздновать с Соколовой, как следует повеселиться, но лишать Настю, пускай и мнимого по ее мнению, но все-таки счастья, она не хотела. Поэтому, взяв с брюнетки честное слово, что первого января днем они вместе погуляют, Саша согласилась помочь подруге. Завершив все приготовления и захватив маленькую коробочку с подарком Кристине, Настя направилась к Романовой.       Настя на самом деле ожидала, что Кристина вновь позовет своих друзей, но когда блондинка открыла перед ней дверь, девушка приятно удивилась и поняла, что сегодня они будут совершенно одни.       До Нового Года оставалось около пяти часов, так что, раздевшись, брюнетка поспешила на кухню, чтобы помочь Кристине быстрее накрыть на праздничный стол. В четыре руки они быстро справились с готовкой классических новогодних блюд, таких как оливье, винегрет и селедка под шубой, сделали несколько нехитрых закусок и подготовили стол. Пока Настя расставляла всю необходимую для двоих посуду, Кристина достала из холодильника шампанское и бутылку красного вина, а из морозилки разлитый по формочкам лед, насыпала его в ведерко с бутылками и отнесла все на стол.       Когда все приготовления были закончены, до праздника оставалось не больше двух часов. Кристина убежала переодеваться, а Настя в это время удобно расположилась на диване, бесцельно щелкая пультом каналы на телевизоре и ожидая блондинку. Соколова оделась довольно таки просто: белая кофта с длинным рукавом и с забавным, вышитым разноцветными нитками оленем, темно-синие джинсы с белой прострочкой и полосатые носки. Наряжаться как-нибудь по-особенному девушке не хотелось: во всем этом она чувствовала себя более расслаблено и по-домашнему уютно. Оставив в итоге типичный новогодний концерт на Первом канале, она чуть убавила звук и встала с дивана. Нужно было привести комнату в окончательную готовность. Засунув вилку в розетку и включив на маленькой елке гирлянду, она вырубила свет и зажгла четыре тонких и длинных свечи. Комната тут же погрузилась в мягкий от свечей и разноцветный от гирлянд полумрак. Оценив проделанную работу, Соколова довольно улыбнулась: наконец-то все было готово. Стоя спиной к входу в комнату, Настя не заметила, когда Кристина бесшумно подкралась сзади, и вздрогнула от неожиданности, когда чужие теплые руки ласково обняли за талию, притягивая ближе, а горячие губы поцеловали шею. — У меня есть для тебя подарок, — томно прошептала женщина на ухо девушке, прежде чем отпустить из объятий. — Так куранты еще не пробили, — смеясь, ответила Настя. Она развернулась лицом к Романовой и восхищено присвистнула: на Кристине было легкое мятное платье, свободно струящееся по телу, с глубоким декольте. В нее невозможно было не влюбиться с первого взгляда, и Настя искренне радовалась, что сейчас Кристину видеть может только она. — Какая же ты красавица. — Спасибо, — блондинка игриво улыбнулась и подмигнула брюнетке. Та покраснела, сама не зная почему. — Но мы остановились на подарке.       Кристина протянула бархатную коробочку. Настя удивленно посмотрела на блондинку, взяла подарок и покрутила его в руках, не спеша открывать. — Решила мне предложение сделать? — задумчиво спросила брюнетка без тени усмешки. — Что-то вроде того, — улыбаясь, ответила женщина. — Но ты так и не открыла подарок.       Настя послушно открыла коробочку и взглянула на ее содержимое: тонкое кольцо из белого золота, украшенное семью маленькими изумрудами, на внутренней стороне выгравированы их инициалы. Она аккуратно вытащила его и осторожно, словно боясь сломать, надела его на средний палец. — Спасибо, оно великолепное, — после некоторой паузы ответила брюнетка и лучезарно улыбнулась. — Обещаю, что никогда его не сниму. — Мне просто хотелось подарить тебе что-нибудь такое, что напоминало бы тебе обо мне, когда меня не будет рядом. — То есть кто-то собирается сбежать и бросить меня одну? — хмуро прищурясь, настороженно спросила девушка. — Конечно, — блондинка звонко засмеялась, за что тут же получила ощутимый тычок в ребра. — Ай! Больно же! Анастасия, ну куда я от Вас денусь? — Смотри мне, — брюнетка напущено серьезно пригрозила пальцем. — Я же тебя везде найду и никогда не отпущу. Считай это угрозой. Итак, — она хлопнула в ладоши. — Теперь моя очередь дарить подарки, раз ты не смогла дотерпеть до курантов. Держи, — Соколова протянула блондинке запакованную узкую коробочку.       Пока Кристина возилась с ленточками и подарочной бумагой, Настя рассеянно наблюдала за ней, думая совершенно о другом. Она неожиданно вспомнила свое обещание, данное женщине несколько месяцев назад. Она ведь так ничего и не объяснила ей. Конечно, рассказывать правду и ворошить прошлое ей совсем не хотелось, но обманывать любимую женщину ей тоже не нравилось.       От размышлений ее отвлек короткий поцелуй в щеку. Она грустно улыбнулась: — Понравилось? — Конечно, браслет просто шикарный. Он очень подходит к кулону, который ты мне подарила на мой день рождения. Теперь у меня комплект. Но, Настя, — обеспокоенно начала Кристина, заметив, что Соколова вдруг перестала улыбаться и быть радостной. — Что не так? Что произошло за каких-то несколько секунд в твоей голове? — Я просто кое-что вспомнила. Старое обещание. Сядь, пожалуйста.       Кристина непонимающе посмотрела на девушку, но послушно села, напряженно ожидая, когда Настя начнет объяснять, что она имела в виду. Брюнетка молча подошла к столу, наполнила до половины два бокала красным вином и отдала один Кристине, другой залпом выпила. Женщина изумленно взглянула на Соколову: она в первый раз видела, чтобы девушка выпила что-нибудь крепче кефира. Но говорить ничего не стала, боясь нарушить и без того хрупкую в данный момент уверенность брюнетки. — Говорят, что в новый год нельзя идти с долгами, их необходимо оставить в прошлом, — глубоко вдохнув, начала Настя. Ей трудно было говорить, но сколько можно было держать Романову в неведении?       Она встала напротив Кристины, облокотившись спиной к стене. Между ними было приличное расстояние, но именно этого ей и хотелось: в тени ее было плохо видно, что помогало скрывать истинные эмоции. Лишь слабый блик от свечи изредка скользил по ее лицу, искрил в глазах и исчезал. — Помнишь ту ночь, когда я напугала тебя своими криками? — Настя терпеливо дождалась, пока женщина кивнет, и продолжила. — С разной периодичностью мне снится один и тот же кошмар уже на протяжении десяти лет. Десять лет он меня мучает, и ни один психолог не смог помочь с ним справиться. А папа уж очень старался найти лучших специалистов, можешь в этом не сомневаться.       Девушка тяжело вздохнула и отвернулась. Сложно, да и страшно, рассказывать всю историю, ведь ей в который раз придется заново пережить события той ужасной ночи. Слезы непроизвольно навернулись на глаза, но она незаметно смахнула их, и, взяв себя в руки, постаралась сделать голос более спокойным. — На самом деле, это скорее не сон, а смутные и расплывчатые воспоминания, которые продолжают мучить меня.       Кристина сидела с серьезным лицом, не задавала никаких вопросов и молча слушала, покорно ожидая, когда Настя решится перейти к сути. За это девушка ей была безгранично благодарна. — Десять лет назад мы купили новый участок с прекрасным двухэтажным домом для нашей семьи. Долго планировали и, наконец, купили. Папа уехал на день раньше, чтобы все подготовить к нашему приезду и встретить нас как подобает. Мама долго его отговаривала, утверждала, что это ни к чему, но все же уступила, и мы послушно поехали на следующий день. Выехали вечером, заранее договорившись с папой. От города дача находилась где-то в трех часах езды, поэтому мы рассчитали время так, чтобы где-то в десять вечера быть уже на месте. Ехали не спеша, аккуратно. Я сидела впереди, и мы с мамой весело болтали, но вскоре я стала клевать носом. Остановились, и я уселась назад, удобно устроившись на сиденьях. Вместо того чтобы сидеть рядом и контролировать дорогу.       Настя с силой ударила кулаком в стену. Злость на саму себя бурлила и сжигала ее изнутри даже после стольких лет. Кристина вздрогнула от неожиданности, и поддалась было вперед, но брюнетка остановила ее жестом. Боль ужасно пульсировала в руке, но именно это и нужно было девушке. Боль помогала держать себя в руках, фокусировала на неприятных ощущениях, что позволяло мыслям течь в нужном русле. — Когда я почти уснула, все и произошло, — упавшим голосом проговорила брюнетка. — У меня до сих пор стоит в ушах свист покрышек. Пьяный урод на отечественной колымаге не справился с управлением и со всей скорости влетел в нашу машину лоб в лоб. Каким чудом я выжила, я не знаю. Отделалась несколькими переломами, ушибами, пару дней провалялась в коме. На память остались уже едва заметные шрамы на спине.       Настя сглотнула ком в горле. Рассказывая все это, она словно вновь вскрывала старые раны тупым зазубренным ножом с ржавыми краями. Кожа с трудом поддавалась, оставались грубые рваные раны, но она продолжала их наносить, как будто была ярым мазохистом. — Говорят, — она откашлялась, пытаясь убрать из голоса хриплые нотки. — Говорят, мама умерла сразу же, но я в это не верю. Я отчетливо помню мамин голос, перед тем, как потеряла сознание. Она сказала: "Все хорошо, Настюша, все хорошо."       Настя и не почувствовала, когда по щекам потекли слезы. Не было ни хриплых всхлипываний, ни громких рыданий, ни даже вздохов. Лишь молчаливое бессилие. Бессилие. Она и тогда не могла ничего исправить, ни сейчас. Зачем она только осталась в живых, когда был человек, намного ее достойней? Мама. Как же ей ее не хватало. — Это я должна была умереть. Только я. Я должна была сидеть с ней рядом. Это моя вина. Только моя вина. Моя вина.       С каждой секундой она говорила все тише и тише. Сейчас боль сковывала горло, мешая говорить. Кажется, она перестаралась. Зря она ожидала, что рассказав все Кристине, ей станет хоть немного легче. Нужно было и дальше придерживаться своей установки: никто не должен был знать о главном ее горе. Никто.       Настя смогла толком вздохнуть лишь тогда, когда ее крепко обняли: оказывается, она стояла все это время почти не дышав. — А теперь послушай меня, моя маленькая глупенькая девочка, — Кристина взяла лицо Насти в ладони, заставляя девушку смотреть на себя. — Слишком много у тебя "должна". Ничего ты исправить не сможешь, как ни старайся. В том, что произошло, твоей вины нет. Но если ты будешь каждый день так убиваться, не думаю, что твоей маме бы это понравилось. Ты же сильная девочка, я это знаю. Ты со всем справишься, — она поцеловала ее в лоб и крепко обняла, давая Насте тем самым почувствовать ее поддержку. — И я тебе в этом помогу. Всегда буду рядом и буду оберегать тебя.       Настя всхлипнула и уткнулась носом в плечо Кристине. Ей стало чуть легче. Не намного, но все же. За спиной послышался бой курантов. — Кажется, мы пропустили торжественную речь президента, — улыбнувшись ответила женщина и поцеловала девушку в макушку. — С Новым Годом, моя храбрая и сильная девочка. Больше у тебя не появятся лишние причины для переживаний. Обещаю.       Настя кивнула, не отрываясь от плеча женщины и продолжая стоять в ее объятиях.