Одно принятое решение

      Настя медленно прогуливалась по заброшенному парку вдоль аллеи высоких стройных сосен. Листва на деревьях вокруг только-только начала приобретать желтые и красные оттенки, осенний воздух был кристально чист, а скользящий ветерок был на удивление теплым и ласковым. В парке редко можно было встретить случайного прохожего, и именно поэтому Настя любила это место. Хоть парком особо не занимались, он был чистым и аккуратным и изумлял обилием различных растений: начиная от огромных зарослей бамбука и заканчивая разросшимися вширь низкими деревьями шелковицы. Сливы разных сортов, яблони, груши, шелковица, кусты малины и ежевики — здесь можно было спокойно жить и не переживать, что останешься голодным. Все растения, многочисленные дорожки, уложенные брусчаткой, каменные урны и деревянные скамейки, которые хоть и были в потрепанном состоянии, сохранились еще с времен Советского Союза и поражали своей целостностью. Возможно, это было потому, что люди здесь редко гуляли, и этот факт не особо удивлял Соколову. Про парк знали только местные жители, которые в любое время года были заняты поиском зарабатывания денег для того, чтобы выжить, что было обычным явлением для курортного города. Редко кому здесь удавалось найти постоянную высокооплачиваемую работу, поэтому люди крутились на полуострове, как могли. А у приезжих туристов шанс случайно набрести на парк был практически равен нулю, так как нужно было либо идти по жаре вверх в горку минут тридцать, не считая того, что сначала необходимо было выйти за пределы городской набережной, что очень страшило неместных людей, так как они боялись потеряться. Либо нужно было сесть на маршрутку, проехать минут двадцать до остановки, а потом еще минут десять спускаться вниз. Все это было сложно для ленивых туристов, поэтому они здесь и не появлялись.       Настя подошла к скамейке и со вздохом опустилась на нее. Затем, после секундного замешательства, и вовсе легла на скамейку, уставившись задумчивым взглядом в бескрайнее небо.       Прошло полгода с тех пор, как Настя последний раз видела Кристину. После того дня, когда она застала Романову и директора вместе, они больше ни разу не пересекались. Брюнетка не слышала никаких новостей о Кристине, если не считать тот день, когда Саша спустя неделю после приезда Соколовой перестала дуться из-за внезапного отъезда подруги, рассказала ей о том, что Романова не находила себе места и все пыталась выяснить у Шевелевой, куда пропала Настя, и где ее можно было найти. Саша была прочной, как кремень, и не сдалась учительнице, как та ни просила и не умоляла. Настя была благодарна за это подруге, и вкратце рассказала правдивую историю про тот день, когда она сбежала из города в другую страну. Девушка думала, что, когда она все по новой расскажет Саше, то вновь испытает ту ужасную боль, что и месяц назад, но к ее удивлению, от того, что она излила душу понимающей подруге, Насте стало легче. Но она все равно избегала любого упоминания о блондинке, и совершенно не хотела ее видеть. Во всяком случае, Соколова старалась себя в этом убедить, но иногда, когда по вечерам она гуляла по тихим улочкам города, на нее накатывала тоска по Кристине. Как бы Романова ужасно ни поступила, Настя скучала по ней.       В Испании Настя провела чуть больше месяца. Павел, увидев, что дочка вновь улыбается, уже спокойно реагирует на его вопросы и не избегает общества, мягко, но требовательно просил ее объяснить, что тогда произошло в тот день, что ему вновь пришлось приводить ее в чувства. Настя сдалась быстро, понимая, что тянуть нет смысла, и рассказала все, что могла. Она утаила, что человек, которого она любила, и который ее предал, была Кристина, умолчала о просьбе крестного помочь фирме отца, не сказала, что тут еще и замешан директор. В итоге отец решил, что какой-то молодой человек использовал Настю, поиграл ее чувствами и изменил с какой-то особой, которую дочка даже не знала. Он подумал, что Настя застала их в подсобке в самой компрометирующей позе секса, при которой никак нельзя было найти себе оправдания, отчего Настя и получила сильнейший эмоциональный срыв. Мужчина долго и упорно пытался выяснить имя обидчика, желая самолично оторвать все ненужные, по его мнению, части тела парня, но Настя твердо отказывалась говорить отцу имя и взяла с него обещание, что он не станет его искать, как бы ему этого ни хотелось. Она взамен обещала в следующий раз ничего не скрывать от него.       Обратно к себе домой они вернулись в середине апреля. Когда отец узнал, что директора Настиной школы уволили, за то, что он на рабочем месте развлекался с какой-то девушкой, изменяя законной жене, он поспешил обрадовать дочку и рассказал ей все в красках, радуясь тому, что с конкурентами теперь покончено. Но не встретив со стороны Насти поддержки и заметив, как она помрачнела, он удивился, но ничего расспрашивать не стал. Брюнетка изо всех сил старалась сделать вид, что ее эта тема не задела, но ничего не смогла поделать с собой. Поэтому, постаравшись улыбнуться отцу, она ретировалась из дома, и пошла в противоположную от школы сторону, чтобы ненароком не столкнуться с одноклассниками. По дороге она набрала Саше, и пообщалась с ней по телефону, чтобы из первых уст узнать, что же произошло в школе. Шевелева рассказала примерно то же самое, что и отец, только дополнила свою речь тем, что кто была та девушка у директора, никто не знает. Соколова не могла понять, как Романовой удалось провернуть все так, что никто не узнал, что это именно она была той загадочной незнакомкой, но в душе брюнетка радовалась, что у Кристины не было проблем из-за этого идиота директора и ее подлого друга.       Настю пугала еще одна проблема: Вадим. Как-то раз она видела его в машине и еле успела спрятаться в ближайший подъезд, чтобы не попасться на глаза мужчине. Она-то думала, что он давно уехал домой, забросив все попытки найти ее. Настя ненавидела его, презирала и злилась, что он подпортил ей жизнь не только с Романовой, но и с учебой. Вадим говорил, что знает почти каждый архитектурный институт, и теперь из-за него она не могла поступить на эту специальность без риска быть найденной.       Но спустя несколько дней размышлений, Настя нашла приятный выход из ситуации: она уедет отсюда туда, где ее вряд ли будут искать. В тот самый город, в котором она родилась: там как раз есть институт, который ей нужен, и она легко сможет туда поступить. Радостная от мысли, что она наконец-то уедет отсюда, Настя побежала поделиться новостью с отцом. Павел не воспринял эту идею так же воодушевленно, как дочка. Ему не нравилась эта затея, он не хотел, чтобы Настя уезжала, но заметив, как спустя долгое время у дочери снова радостно заблестели глаза, он не нашел в себе сил отказать ей.       И вот через неделю они вместе улетели туда, где последний раз были лет десять назад. Павел купил дочери маленькую двухкомнатную квартирку, помог ей немного обустроиться и договорился с знакомыми, которые впоследствии помогли Насте с экзаменами. Девушка легко поступила в университет и на отлично окончила первый курс, чему отец никак не мог нарадоваться.       Настя поднялась со скамейки и потянулась, разминая ноющие мышцы. Все-таки лежать на твердой и неровной поверхности было вредно для спины, и она тут же напомнила об этом. Была бы у нее возможность, она бы так пролежала здесь до самого утра, наслаждаясь свежим прохладным воздухом, наполненным запахом хвои и скошенной травы. Но завтра понедельник, первое октября и начало новой учебной недели, поэтому ей нужно было выспаться, чтобы завтра не спать на парах. Она обреченно вздохнула, поправила съехавшую с плеча кофту, воткнула в уши наушники, включив любимую музыку, и не спеша побрела пешком в город.       Настя бежала трусцой в сторону института. Нет, она вышла из дома вовремя и не опаздывала, ей сегодня просто захотелось добраться до университета на своих двоих, да и, придя раньше, можно было занять лучшее место в аудитории. Девушка добежала до института за полчаса и почти не чувствовала усталости. Она быстро прошла мимо охранника, показав ему пропуск и задорно подмигнув, поднялась по лестнице на четвертый этаж, не став дожидаться приезда лифта, и зашла в нужную аудиторию. В ней было где-то около пятнадцати человек со всего потока, так что можно было смело сказать, что аудитория оказалась практически пустой. Настя прошла вглубь кабинета и села на любимую предпоследнюю парту ближе к окну. Конечно, история России очень интересный предмет, и можно было бы сесть поближе, но преподаватель, который у них вел, был жутко требовательным и строгим, поэтому лишний раз ему на глаза лучше было не показываться. Настя откинулась на спинку стула и вытянула ноги под партой: до начала пары было чуть больше двадцати минут, поэтому можно было немного отдохнуть и расслабиться. Но не успела девушка прикрыть глаза, как к ней подсела шатенка и, презрительно окинув взглядом брюнетку, язвительно поинтересовалась: — Ты хоть заглядывала в наше расписание сегодня, а, староста? — И тебе доброе утро, Лера, — раздраженно ответила Соколова, смерив недовольным взглядом девушку. — Что опять? Что я снова упустила за два выходных, когда я, как и все нормальные люди, отдыхала? — То, что у нас с завтрашнего дня появится новый предмет, а ты до сих пор не предупредила нашу группу, — недовольно фыркнула девушка. — Новый предмет? — удивленно вскинув бровь, спросила Настя. — Их даже два, — высокомерно ответила шатенка, довольная тем, что Соколова не знала того, что знала она. — Ладно, давай выкладывай, — махнув рукой, устало произнесла брюнетка. — У нас с завтрашнего дня в течении семестра будет один предмет на выбор: либо этика, либо культура речи. Предмет на выбор, но ходить обязательно. Каждый вторник и пятницу. Еще тебе нужно составить список для нашей группы, в котором будет указанно, кто куда пойдет. — Боже, что за фигня, — простонала брюнетка. Ей совсем не хотелось этим заниматься. — Что вообще будет на этих предметах? — Этика — что-то вроде философии, а культура речи — тот же русский язык, какой преподавали в школе. — А преподаватели известны? — По этике будет вести какая-то Волкова Мария Федоровна, а вот с культурой речи не ясно: в расписании отсутствует имя и фамилия преподавателя, — задумчиво произнесла Лера, постукивая пальцем по парте. — Ладно, — недовольно протянула Настя, понимая, что теперь пар прибавится, и она будет позже возвращаться домой. — Я всем все расскажу и сделаю список. Спасибо за информацию.       Лера хмыкнула и ушла на свое место на первую парту. Настя проводила ее взглядом, поражаясь тому, какого же шатенка была о себе высокого мнения. Но, несмотря на это, Лера Кузнецова была для Насти незаменимым помощником: она умудрялась узнать всю нужную информацию раньше всех на потоке. Конечно, шатенка сама хотела стать старостой, но из-за ее тяжелого и вредного характера одногруппники сделали старостой Соколову, которая легко находила общий язык с любым преподавателем и всегда отмазывала нерадивых однокурсников. И Настя, долго не раздумывая, сразу же взяла к себе в замы Леру, прекрасно понимая, что в трудную минуту сможет на нее положиться.       Настя вымученно вздохнула и вырвала из тетради двойной листок, подписала на нем две колонки и, вписав свою фамилию в столбик "культура речи", она передала листок впереди сидящему парню.