The lost souls

Спустившись обратно к берегу реки, я обнаружила там все кинутые вещи нетронутыми. Помимо моего пакета и сумки с длинным грубым ремешком там лежала ещё торба, раздобытая Диксоном. Коротко оглядываюсь по сторонам, прежде, чем наклониться и собрать все пакованцы с земли. В пакете мужчины нахожу два куска мыла, шампунь, кое-какую одежду, спички и выкидной нож. Поджимаю губу, подмечая, что находки весьма себе хороши. Запихиваю всё обратно в черный пакет, внимательно оглядываясь по сторонам. Вокруг ничего и никого, кроме шума воды, шелеста листьев и пения птиц. Но это не внушает мне спокойствия. Крепко сжимаю в пальцах найденное арбалетчиком мыло и бутылек шампуня, задумчиво поглядывая на шумящую реку. Второго такого шанса у меня не будет. Решаюсь на всё это совершенно неохотно, но для начала отправляюсь проведать состояние Диксона, а уж только потом заниматься собой. Мужчина лежит на диване практически обездвижено. Лишь грудная клетка его слабо вздымается вверх, делая неуловимые слухом вдохи и выдохи. Бинт на его руке незначительно пропитался кровью, веки едва заметно подрагивают во время глубокого сна. Состояние его кажется мне удовлетворительным и далеко не критическим. Очнется и сразу пойдет на поправку. Правда, я понятия не имею, когда это случится, поэтому спешу забрать всё нужное для принятия "ванны" и отправляюсь к бушующему водоему. Холодная вода мигом окутывает ноги, как только стопы касаются дна. Волны разбиваются о колени, брызгами разлетаясь по телу и тем самым разносят по нему дрожь. Невольно сжимаюсь от холода, чувствуя сильные порывы ветра на мокрой коже. Волосы липнут к щекам, ведь ветер то и дело швыряет их мне на лицо. Захожу глубже, с плечами окунаясь в неспокойный водоем. Глубоко вдыхаю свежий влажный воздух, даже не замечая, как на губах появляется слабая улыбка. В конце-концов, я хотела нормально искупаться уже так давно. *** Целых двадцать минут я уделила тому, чтобы помыться и привести себя в порядок. Натянула чистую одежду прямо на мокрое тело, так как обтереться было нечем. И теперь собираю с берега все оставленные вещи, после чего спешу вернуться в хижину, которая настолько хлипкая, что, кажется, шатается от малейшего ветерка. Проникаю в теплое тихое помещение, практически бесшумно прикрыв за собой скрипучую дверь. Полоска света, которая тянулась от порога вглубь комнаты, в миг растворилась в тени. Опускаю шампунь и мыло на тумбочку около дивана, мимолетно поглядывая на Диксона, который так и лежит в прежнем положении. Слабо вздыхаю, подойдя к нему поближе. Наклоняюсь над мужчиной, приложив холодные пальцы к его запястью, измеряя пульс. Сердце бьется спокойно, дыхание равномерное, не сбитое. Наверное, Дэрил просто потерял много крови, а если учесть потраченные им силы, то организм просто все это восстанавливает. Все с ним вскоре будет хорошо. Облегченно выдыхаю, проведя ладонью по мокрым волосам. Давно я не ощущала себя такой чистой и свободной от грязи этого погибшего мира. Хочется расправить плечи и глубоко вдохнуть, набрав полные легкие кислорода. Чувствую внезапно нахлынувшую усталость, поэтому решаюсь просто прилечь на жесткое кресло, к которому уже даже немного привыкла. Сиденье издает тихий скрип, когда опускаю на него вес своего тела. Мощусь поудобнее, натягивая на колени дарящий тепло клетчатый плед. Глаза моментально начинают слипаться, а сознание так и стремится погрузить меня в темноту. Уставшая и измотанная, я не нахожу в себе сил, чтобы этому противиться. *** Ночная тишина ласкает слух, и лишь редкий вой ветра за окном да пение сверчков просачиваются в стены деревянного домика. В комнатах его сгустилась темнота, и даже бледный свет луны не может её растворить. Комнатный воздух разрезает тихий, едва слышимый стон. Мужчина сдержанно выдыхает от неприятных ощущений в суставе, всё ещё не очнувшись и не придя в себя до конца. Ресницы его слабо дергаются, а следом медленно открываются веки. Сонный туманный взгляд тупится в ночную черноту, что застыла перед глазами. Мышцы его затекли, руки онемели, поэтому двинуть хоть пальцем оказывается не так просто поначалу. Сквозь ноющую боль и тугость во всем теле, Диксон медленно приподнимается на локтях, принимая попытку сесть. Выравнивается в спине, кривясь от заработанных ощущений, и только тогда часто моргает, пытаясь привыкнуть к отсутствию освещения. Неповрежденной рукой Дэрил тянется к пострадавшей, после чего осторожно прикасается пальцами к слою бинта. Хмурит брови, пытаясь вспомнить произошедшие события. Давит на марлю чуть сильнее, но тут же отдергивает ладонь, ведь чувствует резкую пронзительную боль. Откашливается, прикрывая глаза, когда в голове понемногу всплывают картинки воспоминаний прошедшего дня. Когда зрение немного привыкает к темноте, мужчина глазами обследует небольшое помещение с деревянными стенами. Этот мрак начинает принудительно давить ему на плечи, поэтому арбалетчик решает разбавить черноту хотя бы слабым пламенем свечи. Кривясь в лице, Дэрил встает с дивана, пружины которого истошно скрипят, разрезая мертвую тишину ночи. За оконными стеклами едва виднеются силуэты верхушек деревьев, освещенные бледным светом луны. Медленно ступая по просевшим доскам пола, мужчина добрался до столика и теперь водит рукой по его поверхности в поисках желаемого. Наконец-то пальцы натыкаются сначала на свечу, а следом и на маленький картонный коробок. Уже меньше чем через минуту маленький оранжевый огонек тихо трещал, освещая гостиную старой хижины. Диксон медленно опустился обратно на диван, внимательным взглядом вечно сощуренных глаз глядя на девушку, которая свернулась калачиком на кресле и спряталась по плечи под одеялом. Мужчина возвращает глаза на перевязку на своем плече, медленно осознавая, кем она была сделана. Арбалетчик откидывается на спинку мебели, издавая тихий вздох. Сон покинул его, и теперь только мысли забивают голову. Безопасно ли им оставаться здесь теперь? Мужчина приходит к выводу, что да, так как эта хижина находится в глуши леса и её не так уж и легко найти. Пока что она остается лучшим вариантом, да и не в том состоянии сейчас Диксон, чтобы менять локацию и искать другое убежище. Проведя десять минут раздумий в такой непривычно умиротворяющей тишине, мужчина всё же не выдерживает и решает подняться на ноги. Бессонница этой ночью уже никуда не денется, а пустое времяпровождение можно заменить чем-то полезным. Именно поэтому Дэрил берет в ладонь нож и тихими шагами, чтобы не разбудить спящую шатенку, движется к входной двери. Прохладная свежесть тут же проникает в легкие, позволяя мужчине легче дышать. Благодаря реке воздух влажный и мягкий, он волнами приятно касается кожи с каждым дуновением ветра. Серые глаза арбалетчика внимательно пробегаются по темному горизонту, выискивая в ряде деревьев какие-либо движения или присутствие кого-то опасного. Но за порогом ветхой хижины его ждут только тишина и темнота. Тогда Диксон осторожными шагами начинает спускаться с крыльца. Пусть он и знает, что наткнется на максимум несколько ходячих, все равно не может вернуться в деревянную постройку. Ему просто нужно проветриться. *** С восходом солнца на листве деревьев заиграли яркие солнечные блики. День начался без ветра и без единого облака на голубом небесном полотне. Сказала бы, что день этот начался хорошо, но не для меня. Чуть я распахнула веки, как тут же почувствовала боль в животе, которая вынудила меня скривиться в лице. Распластавшись на широком кресле, устремляю взгляд в потолок и пытаюсь вспомнить, имеются ли в аптечке таблетки для снятия подобной боли. Хочу надеяться, что она пройдет быстро и без особых трудностей, но на всякий случай хочу знать, есть ли чем лечить себя, если боль так просто не отступит. Отталкиваюсь руками от предмета мебели и прикрываю глаза, так как внутри всё сжимается с резкой болью. Замираю и сижу в одном положении с десяток секунд, после чего собираю волю в кулак и заставляю себя подняться на ноги. Не могу понять причину этой боли, хотя, признаюсь себе в том, что не ела довольно давно. Но разве это может быть так серьезно? Открываю крышку пластиковой коробки с красным крестом и принимаюсь рыться среди небольшого количества медикаментов. В нос тут же ударяет сильный запах препаратов, моментально вызывающий тошноту. В аптечке имеются обезболивающие, но не те, которые нужны мне. Они снимут боль в мышцах или мягких тканях, но не во внутренних органах, тем более в пищеварительной системе. По этой причине я безнадежно вздыхаю, прикрыв глаза и приложив к животу ладонь. Колющая боль никуда не уходит, поэтому я решаю пока что просто вернуться в кресло. Только сейчас замечаю, что диван пустует, а Диксона в помещении не видно и не слышно. Оглядываюсь по сторонам, высматривая коридор и участок кухни, но так и не нахожу его. Раз он встал на ноги и занял себя каким-то делом, значит руку ему я спасла и мужчина, наверняка, уже идет на поправку. Шаркающими шагами возвращаюсь к своему законному креслу и медленно на него опускаюсь, всё ещё держась за живот. Воздух в комнате кажется мне душным, но я не смогу найти сил на то, чтобы дойти до входных дверей и распахнуть их, тем самым создав сквозняк. С тихим выдохом запрокидываю голову назад, положив затылок на мягкий подлокотник, и устремляю глаза в темные брусья потолка. Пытаюсь расслабиться и не думать о возникшей проблеме, но все мысли прикованы только к болезненным ощущениям, которые всё никак не отступают и даже не становятся слабее. Словно я коробку гвоздей проглотила. Минуты тянутся мучительно долго. Складывается впечатление, что они перетекают в часы, а мне так и не становится лучше. Медленно моргаю, находясь в неком туманно-потерянном состоянии. Могла бы давно уснуть, но как только начинаю дремать, резко стреляющая боль быстро приводит меня обратно в сознание. Тихо мычу, зажмурив глаза и сжав в кулаки мягкий клетчатый плед. За что мне это? Неужели в нашем положении мне не хватало проблем? -Мередит, - слышу свое имя, произнесенное хрипловатым мужским голосом, а потому моментально распахиваю глаза. В трех метрах от меня стоит арбалетчик с охотничьим ножом в правой руке. На марлевой повязке его раненой руки просочились бардовые пятна уже высохшей крови, а сам слой бинта приобрел сероватый оттенок из-за пыли или грязи. -Ты в норме? - подавленно и спрашивает мужчина, неуверенно поглядывая в мою сторону. -Да, - выдавливаю из себя тихим голосом, носом зарываясь в ткань пледа. Может мне действительно нужно просто закинуть что-то в рот? С этой мыслью принимаю попытку сесть, в то же время плотно сжимая губы. Чувствую себя немного легче, поднявшись на ноги, но это ещё не показатель того, что мне становится легче. К сожалению. На кухне нахожу открытую банку консервированных персиков, что срывает с моих уст лишь обреченный вздох. Пальцы крепко сжимают холодный метал стенок банки, от чего по коже бежит мелкая дрожь. Поскольку выбор не особо велик, вооружаюсь вилкой и принимаюсь запихивать в рот кусок за куском. Заметить не успеваю, как половина содержимого банки исчезает с глаз. Чувствую некое облегчение, а потому опираюсь ладонями о край кухонного стола и не на долго замираю, уставившись в одну точку перед собой. Неужели дело было в обычном голоде? Тогда почему он сопровождался такими болями? Поднимаю голову, оторвав взгляд от деревянной столешницы, и оббегаю зрачками часть гостиной, которую мне видно с кухни. Ищу глазами Диксона, чтобы поинтересоваться о его состоянии и осмотреть рану, но понимаю, что комната пуста. Чувствую жар, что приливает к щекам, вынуждая кожу щипать, а потому спешу на улицу, чтобы умыться и окончательно прийти в себя. Как только ноги ступают за порог хижины, машинально ощупываю пальцами рукоять ножа за поясом. И это простое быстрое движение моментально дарит мне ощущение защищенности и контроля над происходящим. Внимательным взглядом осматриваю оба берега реки и ряды деревьев, выискивая чужое присутствие. Но не нахожу глазами даже арбалетчика, поэтому спокойно начинаю спускаться вниз по хлипким ступенькам крыльца. Шаги резко замедляются, так как я чувствую резкий приступ тошноты, вызвавший рвотный позыв. Глубоко дышу, найдя рукой опору в виде ближайшего дерева. В глазах темнеет, а голова идет кругом, из-за чего сильно впиваюсь пальцами в шершавую кору деревянного столба. Желудок резко сжимается в судороге, вынуждая меня согнуться напополам и опорожнить наружу всю еду, которая находилась в пищеварительной системе. Вытираю рот рукой, морщась от собственной омерзительности. Отталкиваюсь рукой от дерева и на ватных ногах перемещаюсь в тень. Чувствую, как тело постепенно слабнет, и в один момент колени просто подкашиваются, вынуждая меня сначала осесть, а потом уже и лечь прямо на колючую траву. Устремляю взгляд в чистое небо, щуря глаза от бликов света, что пробиваются к моему лицу сквозь густую листву высокого дерева. Дышу через приоткрытый рот, так как тошнота не отступила, как и боль в животе. Она снова стала резко проявлять себя, вынуждая меня глубже и тяжелее дышать. Картинка перед глазами начинает плыть, в прежде тихом спокойном лесу поднимается ветер, разносящий опавшие листья по воздуху. Его порывы обдувают мои щеки, остужая растущий жар. Веки медленно опускаются, и лишь колющая боль не позволяет мне полностью отключиться. Чувствую, как растворяется подо мной твердая холодная земля, как лучи солнца падают на лицо, согревая кожу, как чьи-то руки поддерживают мою голову, не позволяя ей запрокинуться назад. Резкий рвотный позыв вынуждает наклониться вперед и открыть слипающиеся от бессилия глаза. Голова кружится, по этой причине спешу вернуться в прежнее положение. Под лопатками больше не твердый грунт, а нечто более мягкое. Часто моргаю, чтобы прогнать застывшую перед глазами мутную пелену, и постепенно понимаю, что лежу на диване в гостиной деревянного здания. Напротив дивана на хлипком табурете сидит Дэрил, с нахмуренным видом осматривая меня с ног до головы. В серых глазах застыло непонимание, а в голова забита множеством мыслей, из-за которых даже вырисовались складочки на лбу. -Выпей, - мужчина протягивает мне бутылку воды, которую принимаю слегка дрожащей рукой. Охотно делаю несколько глотков, но уже после трех останавливаюсь, так как стенки горла сжимаются, отторгая жидкость. Молча отдаю арбалетчику сосуд с водой, опуская глаза к полу. Не уверенна в том, что он смотрит на меня в этот момент, но не хочу пытать судьбу и ненароком пересечься взглядами. -Что с тобой? - задает вопрос мужчина, опустив согнутые локти на колени. Растеряно жму плечами, ведь действительно не знаю ответа. -У тебя температура, - утверждает Диксон, сильнее хмуря брови. Даже градусник не нужен, чтобы определить наличие жара; я буквально чувствую, как моя кожа горит. Прикладываю тыльную сторону ладони ко лбу, сглатывая излишки воды во рту. Горячий. Дыхание сбито, ведь резкие сводящие боли в районе живота не дают мне спокойно лежать. Ворочусь, пытаясь найти удобное положение, но этот процесс всё никак не венчается успехом. Останавливаюсь на левом боку, ибо в такой позе колет меньше всего. Какие можно сделать выводы? Вода мне в глотку не лезет, вся еда идет обратно наружу, нету таблеток ни для того, чтобы сбить температуру, ни для того, чтобы снять спазмы желудочной мышцы. Что делать, если даже толком не знаешь, что лечить? Мы с мужчиной долгие минуты сидим в полной тишине, не глядя друг на друга. Я машинально прижимаю ладонь к болезненному месту, надеясь притупить столь неприятные ощущения, но всё оказывается напрасно. Продолжаю ерзать на диване, не в состоянии лежать на одном месте. Кажется, жар начинает спадать, так как я больше не чувствую того, чтобы щеки или лоб горели. Тело пробивает дрожь. Так резко и неожиданно, словно кто-то настежь распахнул окно в зимний холодный день и впустил в комнату поток морозного воздуха. Слабо вздрагиваю, подтянув к себе колени и обняв плечи руками. По коже разбегаются мурашки, и мне хочется скрутиться в маленький клубок, чтобы согреться и избавиться ото всех болезненных ощущений. Дэрил замечает перемены в моем состоянии и выравнивается в спине, сдержанно выдохнув. Ему, разумеется, не в удовольствие таскаться со мной и следить за моим самочувствием. Он вообще не обязан делать подобного. Но тем не менее, мужчина поднимается с табурета и скрывается с моих глаз, а уже через десяток секунд мне на плечи ложится мягкая ткань теплого пледа. Не сказав ни слова и лишь потирая пальцами переносицу, арбалетчик берет свое оружие и исчезает за дверным проемом, ведущим на кухню. Хочу поблагодарить его и сказать, чтобы он больше отдыхал и не напрягал раненую руку, но собственное тело оказывается мне неподвластным. Зрение расплывается, веки медленно опускаются на глаза, резкие колющие боли в животе постепенно отдаляются на задний план, так как сознание медленно погружает меня в принудительный сон. *** Его плечо то зудит, то болезненно ноет, но мужчина не обращает на этого внимания, лишь угрюмо топает вперед, держа в руке свой арбалет. На кухне он раздобыл чугунный казан, который ему сейчас очень пригодится. Кажется, Дэрил понял, в чем заключатся недуг Мередит. Он не может быть уверенным в своих выводах, но ему приходилось встречаться с такими симптомами ранее. Из собранных за домом обрубков дерева и веток разных размеров на берегу реки вырос костер. Зажженная спичка падает в гору хвороста и начинает разрастаться огонь. В казан отправляются бутылка воды, вяленое мясо, собранные в лесу и нарезанные грибы. Пока вода в чугунной емкости доводится до кипения, Диксон сидит на земле, как обычно, сложив локти на коленях и свесив ладони между ног. Голова его забита мыслями о том, где можно достать нужны таблетки, которые необходимы шатенке. Да, эта девушка создала ему не мало проблем и забот, но чувство чести и долга движут арбалетчиком, вынуждая его делать все то, чем он занимается. Они - часть группы, а в группе все всегда заботятся друг о друге. Дэрил поворачивает голову и опускает глаза на слои бинта, обмотанные вокруг его плечевого сустава. В его спасенной конечности заслуга Мередит, в чем он ей благодарен, даже если и не знает, как бы в этом признаться. Это ведь Дэрил - человек, который привык обходиться без слов. Человек, которому проще было выживать наедине, правда до тех пор, пока он не понял всю суть группы. А может, во всем заслуга Рика. Он действительно отличный лидер, и все это открыто признают. Из казана доносится звук кипящей воды, что говорит о готовности так называемого супа. Дэрил тушит огонь, но не спешит разбирать костер, ведь тот ещё не стлел, а значит ещё сможет пригодиться. *** Для неё теперь всё потеряло смысл. Серые дни тянулись долго и мучительно, они были наполнены горечью утраты, злостью и разочарованием. Казалось, не осталось ничего хорошего в её существовании, а выживание стало казаться мучительным и напрасным. Единственное, что ещё держало Мередит на плаву, - это мысли о Маркусе. То, как он научил её видеть выход во всем и никогда не опускать руки. Мужчина бы не простил шатенку, если бы та сдалась после его ухода в мир иной, и эта единственная причина того, что девушка продолжает бороться. Не для себя. Ради человека, который действительно стал ей дорог. Пускай Мередит и не признавалась себе в этом. Но оно было так. Только край солнца показался из-за верхушек деревьев, что говорит о наступлении рассвета после долгой мучительной ночи. Девушка сильнее кутается в одеяло, пытаясь согреться, но тело продолжает дрожать. Ворочится на твердом бетонном полу, взглядом пробежавшись по остальным членам остатков группы, которые всё ещё видят свои сны. Невольно взгляд шатенки останавливается на участке пола около своих ног, и переносица тут же начинает болезненно щипать. Маркус. Почти каждое утро он уходил в поле или лес, чтобы сорвать там цветок и оставить его около спящей Мередит. Спешил, чтобы успеть сделать это до рассвета, ведь хотел радовать девушку, когда та просыпалась. Хотел показать, что в этом мире ещё осталось что-то хорошее. Что-то, чем можно наслаждаться. Этим утром на привычном месте её ждала пустота. И больше никогда никто не положит у её кровати цветок. *** Слабые толчки в плечо вынуждают вяло открыть глаза. Первое, что я чувствую, - это всё та же уже доставшая меня боль, от которой хочется тихо замычать, крепко зажмурив глаза. Медленно моргаю, прогоняя остатки сонливости и несобранности, прежде, чем заметить арбалетчика около своей койки. -Садись, - спокойно произносит Диксон и ждет, пока я выполню им сказанное. Пока ещё не понимаю, что он от меня хочет, но не смотря на это отталкиваюсь кулаками от скрипучего сидения дивана, переходя в сидячее положение. Приходится задержать дыхание и стиснуть челюсти, чтобы не издать ни звука. Молча терпеть. Я это не раз уже проходила. Голова идет кругом, и поэтому мне нужно немного времени, чтобы прийти в себя. Перед носом появляется тарелка с супом, струящийся пар из которой обдает лицо мягким теплом. Удивленно округляю глаза, уставившись на миску. Настоящая еда? Горячая? Откуда и каким образом? Поднимаю голову, вопросительно уставившись на Диксона, и впервые за весь день открыто смотрю ему в глаза. -Ешь, - тихо говорит тот и отдает тарелку в мои руки. Одними губами произношу "спасибо" и гляжу на блюдце, как на что-то неизведанное. Исходящее от него тепло приятно греет руки и даже успокаивает. На секунду мне кажется, что я попадаю в прежний мир, где по большому счету всё было хорошо. И воспоминания волнами накрывают с головой, окуная меня в даль прошлого. Стряхиваю головой, на короткое мгновение прикрыв глаза. Нельзя возвращаться туда, куда дорога уже закрыта. Я давно приучила себя смотреть только вперед, как бы сложно иногда не было. Беру в руку ложку, которая издает звон о края тарелки, и принимаюсь кушать. Только осторожно, чтобы ничего не разлить. И еда эта оказывается настолько вкусной, что желудок буквально пляшет от счастья. Уголок рта приподнимается в кривой улыбке, когда я гляжу на уже пустую посудину. Спасибо Дэрилу за то, что он подарил мне кусочек нормального былого мира. Не успеваю я вспомнить о арбалетчике, как тот возвращается в гостиную забирает у меня тарелку, продолжая молчать. Надеюсь, он хоть себе порцию оставил, иначе я буду чувствовать себя неловко. -Легче? - слабо хмурю брови после вопроса Диксона, а затем опускаю глаза на свой живот. Замираю и прислушиваюсь к ощущениям, подмечая, что боль действительно приглушилась. Она не резкая и режущая, как было раньше. Теперь же она тянущая и более глухая. -Да, - произношу с тихим вздохом, ведь только спустя долгое время чувствую облегчение. -Причиной твоих болей было паршивое питание. Либо постоянно холодная еда, либо сухомятка. Горячее первое блюдо хоть изредка должно всё исправить, - параллельно со своими словами арбалетчик затачивал охотничий нож, а я невольно наблюдала за его действиями. -Ещё раз спасибо, - не умею благодарить людей, поэтому и эта фраза дается мне с неким трудом. Лицо мужчины остается серьезным и сосредоточенным, когда он закидывает себе за плечо арбалет. Поправляет нож за ремнем брюк, кинув в мою сторону короткий взгляд. -Скоро вернусь, - короткая фраза, после которой мужчина ступает с места и направляется к входной двери. Недолго смотрю ему в след, поправляя одеяло, которое немного сползло с колен. Кажется, живот понемногу начинает успокаиваться, и это несказанно радует. Хоть боль ещё не прошла окончательно, я больше не могу спокойно лежать. Поэтому решаю подняться на ноги и занять себя каким-то делом, ведь слишком долго я провалялась в качестве бесполезного вареного овоща. Медленно встаю с дивана, щуря глаза от ярких лучей солнца, которые проникают в здание через незашторенное окно. В добавок к ножу сую за пояс пистолет и тянусь за мачете, которое стоит на полу, облокотившись о диван. Но замираю, уставившись в одну точку перед собой, потому что слышу неестественный для окружающей среды шум. Дыхание останавливается, когда я поднимаю голову и смотрю в дверной проем распахнутой настежь входной двери.