The lost souls

Через маленький квадратик пыльного стекла видно лишь пасмурное серое небо, нагоняющее тоску и сонливость. Злость, апатия, отчаяние, разочарование — все эти эмоции я испытала за одно лишь утро. Пока что в голове лишь мысли о безысходности. Что мне предпринять? Как выбраться из этой ловушки? Могу наброситься на мужчину, когда он зайдёт в следующий раз, но что это даст? Цепь не позволит сделать многого, да и результата будет ноль. Крепко зажмуриваю глаза, задержав дыхание. Так ужасно я себя не чувствовала давно. В очередном порыве гнева дёргаю ногой, в последствии чего железное кольцо снова впивается в уже воспалённую кожу, вынудив меня тихо промычать. Не знаю, как долго я смогу это терпеть. Рано или поздно мне просто начнёт сносить крышу и я буквально начну царапать стену ногтями. Несмотря на воющий на улице ветер, в этой маленькой комнатушке, напоминающей кладовую, чересчур жарко. Впервые чувствую себя неуютно в этом свитере, колючая вязка которого неприятно касается кожи. Живот воет от голода, но я всеми силами пытаюсь это игнорировать. Половина бутылки воды, которую мне принесли, уже выпита. Но горло продолжает сушить. Слабо вздрагиваю, когда дёргается дверная ручка, а следом до ушей доносится скрип ржавых петель. Кровь шумно стучит в висках, жар моментально разливается по коже. Вместо того, чтобы угрожающе зарычать подобно дикому зверю, лишь до боли сжимаю кулаки. Замираю, враждебно уставившись на вход в мою «палату-комнату». В дверном проёме растёт высокий силуэт.

***

Хмурое небесное полотно, которое к обеду стремительно затянулось тучами, не позволяет ни одному лучику солнца упасть на землю. Несносный порывистый ветер гоняет листву и пыль по широкой одинокой дороге и между высокими деревьями. Мягкий грунт следами проминается под решительными шагами двух пар ног. Дэрил держит арбалет в сильных, но уставших руках, лишь изредка переглядывается или переговаривается со своим собеседником. Граймс движется следом за Диксоном, ведь в отличии от него, не бывал в этих местах. Почему Рик оставил группу и тоже отправился в неблизкий путь? Этой ночью ему приснился кошмар, остатки которого до сих пор колючками впиваются в кожу, как только бывший шериф вспоминает ненавистное сновидение. Ему приснилась его беззащитная малышка — маленькая Джудит. И с болью в сердце мужчина не смог оставаться в новом лагере. Хорошо, если она с Тайризом и Сашей, под чьим-то присмотром и в относительной безопасности. Но даже если так, Граймс должен отправиться на их поиски, своей группы и своей дочери. И Мередит, которая находится в сомнительных обстоятельствах, в руках неизвестных людей. Лес такой шумный в последнее время. По пути встречается меньше мертвецов, что удивительно, но тем не менее, радует. Хруст веток под собственными ногами лишь сильнее обостряет внимание, не позволяя отвлечься и расслабиться. Встречая по пути дома и фермы, они с предельной осторожностью проверяют их, надеясь найти там что-то или кого-то. Пока что всё безуспешно: здания либо пустые, либо с гниющими трупами. Но это не способно затмить их надежду.

***

На постель рядом со мной опускается большой алюминиевый поднос. Какая забота. Ради чего меня здесь держат, кормят? Недоверчиво смотрю на тарелку зерновой каши, несколько кусков темного мяса и шмат хлеба. Вилки нет — только ложка. Предусмотрительные. А жаль. Металлическими зубчиками столового прибора можно было бы сделать многое. Тяжело сглатываю, в очередной раз кинув надменный взгляд на поднос. Живот уже болезненно сводит от голода. Если я хочу вырваться отсюда, если хочу сбежать, то мне нужны силы. А откуда ещё их, черт возьми, брать? Плотно сжимаю губы, подтянув к себе поднос, а следом глубоко вздыхаю. Каша вязкая, совершенно не солёная и далеко не вызывает аппетит. Хлеб не чёрствый, и то хорошо. А вот мясо — его я отодвинула на край тарелки и даже не решилась попробовать. Слишком уж это… рискованно. Долго смотрю на наполовину опустевшую посудину, задумчиво сощурив веки. Очень жаль, что она жестяная, а не керамическая. Иначе битые осколки могли бы найти использование в моих руках. Думай, Мередит, думай. Чем ты можешь себе помочь? Понятия не имею, что в планах у тех, кто держит меня здесь. Но мне совершенно не нравится такой расклад событий. Проходит около часа в полной тишине и моём терзании себя собственными же мыслями. Мне нужен план. Скрип двери. Тихий, долгий, вынуждающий меня плотно сжать челюсти. Мой враждебный настрой только растёт, когда в комнату входит вооруженный огнестрелом человек. Толстый лысый мужчина смеряет меня неодобрительным взглядом, когда я рыпаюсь, ведь он приближается ко мне с верёвкой в руках. Отпираюсь, гневно прошипев, когда он пытается закинуть эту самую верёвку мне на ладони. Я пока не поняла, как мне стоит себя вести. Ведь я могу сейчас просто начать впиваться ногтями, рычать и кусаться, буквально бросаясь на человека. Но не знаю, сделаю я себе лучше или хуже таким образом. Это один из немногих раз, когда мне приходится действительно поднапрячь мозги, чтобы понять, как поступить лучше. Но верёвки на себя навязать я не позволю. Поняв, что я не поддамся без сопротивления, мужчина хватает цепь и рывком тянет её на себя, дернув меня к самому краю койки. Стону, ведь железо врезается в поврежденную кожу, вызвав дикое жжение. От резких движений у меня моментально темнеет в глазах, а голова начинает кружиться, вызывая тошноту. Скорее всего, это в последствии заработанной травмы. Затылок до сих пор саднит и пульсирует. За то время, пока я выпала из реальности и пыталась вернуться в неё с помощью глубоких вдохов, запястья мои уже туго стянули. Мужик отстёгивает цепь от моей ноги, подарив конечности долгожданную свободу. Дёргает, насильно вынуждая встать с кровати. Ватные ноги не выдерживают резкого подъёма, поэтому падаю обратно на жёсткий матрац. Мужчине это не по духу, поэтому он с ещё большей силой дергаёт меня снова. Сдерживая рвотные позывы, неуверенно иду к двери, к которой меня тянет недружелюбный незнакомец. Коридор оказывается таким узким, что его синие стены давят на голову. Кровь сильно стучит в висках, словно скачет давление. Мне приходится передвигать заплетающимися ногами, вздрагивая каждый раз, когда мужская рука грубо толкает вперёд. Множество дверей, непонятные комнаты, повороты. Не могу понять, что мне напоминает это место. Кажется, мы завернули в другой корпус, ведь коридоры здесь другие, а стены и вовсе поменяли покрытие: вместо синей, местами потрескавшейся краски, к потолку тянется белая плитка с посеревшим цементом в щелях между каждой. Морщу нос, так как дышать становится тяжелее. Воздух пропитан чем-то похожим на хлорку. Едкий запах буквально вбивается в ноздри, вызывая покалывание. Не хочу пытать судьбу и позволять кому-то вести себя неизвестно куда, а потому через боль в глазных яблоках кошусь через свое плечо на мужчину, выжидая нужного момента. Он оборачивается на хлопок двери где-то позади, и в тот же раз получает сильным ударом локтя в висок. У меня есть секунда, чтобы сорваться с места, но мужская рука хватает меня за длинные волосы, потянув обратно. От боли на лице появляется гневный оскал, если учесть ещё и то, что на затылке у меня красуется рана от удара тупым предметом. В порыве злости во мне пробуждаются и силы, которые помогают сделать подсечку этому мерзкому типу, а ещё и одновременно толчок в грудь, что отбрасывает его на пол. Благодаря всему этому его пальцы разжимаются, пустив мои волосы и позволив мне рвануть по коридору. Без понятия, в какую сторону следует бежать, но просто несусь мимо высоких стен, панически оглядываясь по сторонам. Связанные руки ограничивают скорость и движения, верёвка трёт кожу, вызывая лёгкое раздражение. Выбегаю к железной двери, которая находится в конце коридора. Она приоткрыта и впускает в мрачное помещение полоску рассеянного дневного света. Толкаю её и поспешно выскакиваю за порог. Ветер моментально ударяет в лицо, разносит волосы по плечам. Из-за яркого дневного освещения приходится щурить глаза, но как только я могу внятно оценить обстановку, губы приоткрываются, а разум немеет. Широкий и ограждённый высоким забором двор, с которым меня разделяет стена из металлической сетки. От разведённого большого костра высоко в небо стремится тёмный дым. На длинные шампуры наколоты крупные и мелкие куски кровавого мяса. Взгляд метнулся к женщине, которая из двери соседнего здания вывозит тележку разделанной плоти. Её фартук замаран тёмно-бардовыми пятнами, которые давно въелись в светлую ткань. Мелкий шаг назад, когда вижу под дальним забором груду костей. И до последнего пытаюсь заверить себя в том, что это просто скот, но вспоминаю странное мясо у себя на блюдечке, запах которого был подозрительно незнакомым, и тут мне становится тошно. Разворачиваюсь, чтобы броситься прочь, но резко торможу, задержав дыхание, ведь в лицо мне направлено дуло пистолета. Напряженно сглатываю, понимая, что деваться мне некуда. Ещё двое мужчин выскакивают из здания и хватают меня под руки, силой потащив внутрь. Дёргаюсь, гневно зарычав, от чего получаю удар под ребро. Терплю боль, опустив голову вниз и до онемения скул стиснув челюсти. В какое же дерьмо я ввязалась на этот раз?

***

Они останавливаются у въезда в город, внимательно, с вызовом и готовностью уставившись на бетонные здания разных размеров и высот. Для начала им придётся преодолеть ту часть местности, в которой нет жилых домов. Сплошные супермаркеты, склады, торгово-развлекательные постройки, банки, фирмы и тому подобное. А за всем этим добром их ждёт спальный район. Где может быть Мередит? Один Бог знает. И пока он не особо помогает мужчинам в её поисках. Даже от придорожной части, где только заканчивается лес и начинается город, слышно истошные хрипы мертвецов. На улицах их сотни, тысячи, и Дэрилу с Риком нужно быть в высшей степени осторожными, если они хотят сделать всё так, как надо. Они решили, что нужно искать районы, где меньше всего ходячих и где остались хоть какие-то уцелевшие здания. Иначе где тогда отсиживаться людям, которые забрали шатенку? Если она, конечно, находится где-то здесь. Ведь мир такой огромный, и кто знает, куда увезли девушку эти мерзавцы? От таких мыслей Диксону становится не по себе. Мужчина медленно выдыхает, сильно сжимая в ладони своё оружие. Он до сих пор не понимает, почему для него так важно найти пропавшую шатенку. Почему он готов идти через огонь и воду, врагов и мертвецов, лишь бы спасти Мередит и вернуть её в группу. «Просто слишком привык к ней, будучи только вдвоём.» — успокаивает себя мужчина, ведь это действительно самое простое и логическое объяснение. Лишь бы оно действительно было так.

***

Тесная комната с минимумом мебели, тёмно-синие стены давят на глаза, от чего те болят. Сухие губы невольно приоткрываются, вдыхая душный пыльный воздух. Тошнота, что наплывами вынуждает дышать глубже и прикрывать припухшие веки. Такая дикая слабость, но не позволяю себе уснуть. Боль, но её источник почувствовать невозможно. Словно она, распространившись по твоему телу, занимает каждую его клетку. Стала твоей неотъемлемой частью. Она — и есть ты. Вяло моргаю, переведя хмурый взгляд на железный браслет с цепью, что теперь прикован к другой ноге. Воспалённой красной коже, где раннее висели оковы, не помешала бы перевязка, но кто окажет мне такую услугу? Я даже не знаю, кто я: пленник или просто чей-то будущий обед. От такой мысли гудит голова, разбитый затылок до сих пор неприятно напоминает о себе. Могу предполагать, что рана там тоже не обработана. Ну вот опять. Тошнит. Наклоняюсь немного вперёд, вдохнув воздух через нос полной грудью, но еле сдерживаю себя от кашля, ведь в комнате столько пыли и грязи. Хочется открыть окно. Хоть немного уличной свежести. Чтобы вдохнуть в себя жизнь. Дёргаюсь, вскинув голову, о чём жалею, ведь виски пронзает острая боль, когда раздаётся скрип открывающейся двери. У человека, который проходит в комнатку и прикрывает за собой дверь, в руках лишь бутылка воды. Отползаю к изголовью железной койки, продолжая коситься на парня затравленным взглядом. Руки мне не развязали, что очень скверно. Это является большой помехой практически во всём. Лицо молодого парня сохраняет непривычное спокойствие: ни злости, ни жестокости, ни мерзости и неприязни, как это было у других. Тем не менее, это никак не внушает мне доверия. Поэтому продолжаю прожигать парня своим привычным мрачным взглядом. Его лицо, оно… слишком напоминает мне чьё-то, но не могу понять, кого именно. Бросает бутылку воды на матрац, который пружинит в ответ, и окидывает меня долгим изучающим взглядом. Не могу терпеть подобного по отношению к себе, поэтому едва сдерживаю шумное дыхание. Искривив край рта в маниакальной улыбке, мужчина наклоняется вперёд и пальцем притрагивается к моей скуле. Это маленькое, по сути, безвредное прикосновение вызывает у меня столько злости, что создаётся впечатление, что её порыв может придать мне достаточно сил, чтобы разорвать металлическую цепь. Резко отдёргиваю голову, а следом, подобно зверю, которого подразнили, нападаю на своего недоброжелателя. Смогла метнуться вперед настолько, насколько этого позволили оковы на ноге. Опешив от такой реакции, парень отскочил к стене позади себя и теперь опускает хмурый взгляд на предплечье, на коже которого остались ярко-розовые полосы от моих ногтей. Окончательно осознав, что я ему навредила, делает решительный шаг ко мне, дабы нанести любого рода ответный удар, но я снова дёргаюсь на встречу, изобильно зарычав и оскалившись. Всерьёз рвусь к краю койки, дёргая связанными руками и издавая гневные рыки. На это мгновение забываю о боли, усталости, об отсутствии сил. Ничего, пускай думают, что я действительно опасна. Дикая, бешена и неконтролируемая. Пускай опасаются. Сглотнув, мужчина в спешке покидает комнату, непременно закрыв за собой дверь. Вместе с тем прекращаются и мои рвения к своей «добыче». Устало выдыхаю, делая частые и глубокие вдохи. Они ещё не знают, на кого нарвались. Не знают, на что способна девушка с несломимым желанием жить и оказаться на свободе. Хватаю принесённую парнем бутылку воды, следом сделав несколько жадных глотков. Я должна, нет, просто обязана как можно скорее вырваться отсюда.

***

Обломки стекла и бетонная крошка с едким хрустом раздавливаются массивной подошвой обуви мужских ног. Мышцы их рук уже устало гудят, но ни арбалетчик, ни бывший шериф не позволяют себе принять вымотанный вид. Очередное здание, в котором ожидали лишь мертвецы, разрушенные стены и пустота. Диксон чувствует себя поддавленным, но продолжает уверенно держать в ладонях арбалет и двигаться дальше. Пускает стрелу в череп вывалившемуся из-за угла ходячему, после чего наклоняется к лежащему на полу телу и вырывает из него ту самую стрелу. На ремне Граймса висит одна из найденных на складе раций, вторая же находится в лагере. По идее устройства должны ловить сигналы и работать на крупных расстояниях, ведь рации военные, но пока что не было возможности проверить это предположение. Они не хотели связываться друг с другом без особых важных причин, чтобы не разряжать попусту и без того старые аккумуляторы. Поэтому когда раздалось тихое шипение с чьим-то фоновым голосом, Рик слабо вздрогнул. Мужчина выхватывает из-за пояса аппарат и зажимает кнопку на его корпусе, дабы дать понять, что есть приём. Дэрил, застывший в дверях, которые ведут в коридор, обернулся на своего напарника, внимательно поглядев на устройство в его руках. — Это... Господи, это замечательно! — лицо Граймса буквально засияло, а с души словно камень упал. Арбалетчик так хорошо знает главу своей группы, что смог за доли секунды уловить все эти эмоции мужчины. Одного лишь взгляда, одного лишь тона голоса хватает, чтобы понять, что случилось что-то хорошее. — Нет, пока безуспешно, — откашлявшись, бывший шериф дает короткий ответ на неразборчивый на таком расстоянии к рации для Дэрила вопрос. Он перекладывает арбалет из правой руки в левую, разминая пальцы. Что-то особенное есть в этом моменте, в этой искренней улыбке, которую Рик пытается скрыть. Дэрилу хочется запомнить это мгновение. Все краски и эмоции, что его заполняют. Некое облегчение, что так и парит в воздухе, излучаемое Граймсом. Ощущение временного небывалого спокойствия. — Нашлись Тайриз и Саша. Джудит с ними. — короткие предложения, но больше и не нужно, чтобы вызвать у Диксона косую едва заметную улыбку. Почти вся группа вновь в сборе. Почти… Кроме одной девушки, которая так же стала её незаменимой частью. Арбалетчик тихо выдыхает, скользнув взглядом по полу. — Можешь возвращаться к нашим людям, я дальше один. — для Дэрила совсем не трудно продолжить это «путешествие» в одиночку. — Не все наши люди в том лагере, — с легкой ухмылкой и одновременной серьезностью говорит Граймс, какая манера свойственна только ему. — Двигаемся дальше, скоро зайдет солнце. — шериф первый поспешно выходит в коридор.

***

Треск люминесцентных ламп эхом разносится в длинном коридоре, по которому я бегу сломя голову. Босые ноги поскальзываются на плиточном полу, стопы шлепают по воде, которая брызгами разлетается во все стороны. На щиколотках болтаются железные оковы, их цепь гремит, звоном ударяя в голову. Жар. Чувствую жгущее тепло, которое разливается по телу. Распатланные волосы липнут к мокрой шее, лбу, щекам. Кожа буквально горит, от чего сбивчиво дышу. Руками скольжу по голым стенам, чтобы не упасть, ведь держать равновесие и мчаться вперед намного сложнее, чем могло бы показаться. Легкие словно сдавливают невидимые колючие тиски. Настолько больно сделать обычный маленький вдох, что сгибаюсь пополам, ухватившись рукой за грудную клетку. Колени подкашиваются, в последствии чего лопатками падаю на холодную стену и медленно сползаю к полу. Соберись и выпрямись, Мередит, тебе нужно бежать дальше. Бежать? Куда и от кого? Это словно замкнутый круг. Но ты должна. Просто слушай внутренний голос. Скребу ногтями залитый возрастающим уровнем воды пол. Пытаюсь подняться с колен, содрогаясь всем телом от боли и немощности. Тугой кашель затягивает горло, но я не сдаюсь. Скольжу ладонями по стенам и прилагаю огромные усилия, чтобы подняться на ноги. Вода уже касается щиколоток. Бегу, заплетаясь в ногах и грозясь рухнуть обратно на пол. Ты сумеешь выбраться из этого кошмара. Выбегаю из-за угла и резко налетаю на высокую фигуру, из-за чего, перепугавшись, отскакиваю назад. Хлопаю ладонями по стене, ведь ноги не держат, а сердце скачет быстрее обычного ритма. Сильные мужские руки хватают меня за предплечья, потянув вперед. Рыпаюсь и отбиваюсь, пытаясь вырваться, но хватка слишком крепкая, а сил у меня не осталось совсем. Не поднимаю взгляда выше плечей мужчины и часто моргаю, так как на глаза наворачиваются слезы боли и ненависти. Они пробуждают ярость, но та стихает так же быстро, как и вспыхнула. — Мередит, — короткое имя, как толчок в грудь. Поражающий удар, от которого замираю, быстро захлопав глазами. Моё имя? Кто-то знает моё имя? — Мередит, всё нормально. — голос, такой знакомый голос. Запах мужского тела, побуждающий в сознании смутные воспоминания. Внезапные чувства спокойствия и безопасности, исходящие от этого человека. Незнакомого мне человека. — Я вытащу тебя отсюда, — его дыхание касается кожи щеки, вызывая дрожь во всем теле. Поборов оцепенение, поднимаю глаза выше, к лицу мужчины. Губы невольно приоткрываются, когда я вижу Диксона. Того самого арбалетчика. Хочу спросить, как он нашел меня, как пробрался сюда и что это, вообще, за место, но язык не поворачивается, а губы просто не слушаются. Лишь резко выдыхаю, не в состоянии сделать встречный вдох. Но я рада, что я здесь, с ним. Мне нравится чувствовать себя в безопасности. Но в глазах внезапно начинает стремительно темнеть. Меня качнуло в сторону, словно на борту корабля в шторм. Крепче хватаюсь за предплечья Дэрила, но с волнением понимаю, что мужчина начинает отдаляться. Будто меня уносит назад, вглубь темного мрачного коридора. Хватаюсь пальцами за воздух перед собой, с паникой осознавая, что он все дальше. Только не это. Хочу закричать, позвать Диксона, но начинаю захлёбываться в ледяной воде, уже коснувшейся уровня подбородка. Резко вскакиваю на кровати, глубоко и шумно дыша. Широко распахнутые глаза встречает ночная темнота, к которой они совершенно не привыкли. Долго смотрю в стену перед собой, пытаясь осознать, что я нахожусь в реальности. В маленькой комнате, на узкой койке, с прикованной ногой и связанными руками. Тихие хрипы слетают с губ вместе с прерывистыми вдохами и выдохами. За стеклом высокого окна проглядывается черное ночное небо. На улице завывает ветер, со свистом он наклоняет деревья согласно своему направлению, играет с их массивными ветвями. Скольжу ладонью по гладкой холодной простыне, на ощупь ища бутылку воды. Наконец-то найдя емкость с жидкостью, отпиваю часть того, что в ней осталось. Горло сушит, глотать больно. Пальцами тру горячие веки, массируя, благодаря чему перед глазами пляшут цветные пятна. После этого сна остался некий осадок, следы ощущений. Не знаю, почему я подскочила с места с чувством того, что действительно окажусь не одна. Но этой ночью мне не быть спасённой.