Тени для Пламени

      

Cris Velasco, SaschaDikiciyan - Remember the Dead

             Список погибших оказался удивительно небольшим. Всего пятеро: двое солдат, двое зазевавшихся граждан и один, которого не могли определить ни туда, ни сюда. По сути, он был обычным человеком, но на деле последние несколько недель сыщик работал на легион. И многие знали об этом. Ран на телах почти не было, предположили, что убийцы действовали ядом, но капитану до этих предположений как-то не было дела. Важнее был факт – пять трупов вместо триумфа справедливости. А, быть может, наоборот, как её олицетворение? И почему-то выбрала справедливость не честных и светлых душой своих защитников, а аморальных, зловещих типов, купающихся в крови и служащих самой тьме - Ситису. С этим миром такое часто бывает.       Охота за теми самыми типами продолжалась до вечера. Поисковые отряды ходили не менее, чем по пятеро: четверо легионеров и один маг, измотанный, из последних сил поддерживающий огонёк в зачарованном фонаре, призванном просвечивать сквозь любые иллюзии. Хотя всем, включая командора, или в первую очередь ему, было очевидно, насколько эти действия бессмысленны.       Итиус не покидал собственный район и следил за проведением поисков там. Точнее являлся своеобразной декорацией бурной деятельности. Именно торговый район в этот вечер сверкал пустыми улицами, а его солдаты передвигались тихо, стараясь не привлекать к себе внимания. Они тоже всё видели, слышали, и понимали, какого положение дел. Иногда капитану казалось, что подчинённые смотрят на него так, будто пытаются запомнить, как если бы видели в последний раз. И отправляясь после службы домой, он сам себя чувствовал неуверенно, будто шагал в никуда. Командор его так и не вызвал, никаких обвинений не было предъявлено. А вера в легион дала трещину именно вы том месте, где идеалы имперской армии были крепко связаны с его собственными жизненными устоями, и теперь что одни, что другие не напоминали то, на что можно опереться и с уверенностью шагать вперёд. Всё прошлые заслуги утратили былую ценность, а будущее зияло туманной пропастью. Примерно как портовый район в сумерках – тёмный и пугающий.       Какие-то огни пробивались сквозь туман, мерцая на кораблях, в окошках, несколько на крохотном местном кладбище. Пойти бы и разобраться, кто решил побеспокоить мёртвых, но капитан опасался снова увидеться с сегодняшними погибшими и встретить их родню, оплакивающую потерю. Одних подобных похорон хватило. Улочки, по мере углубления в район, становились темнее - свет маяка сюда не долетал. Но самым тёмным и неприветливым Итиусу показался его собственный дом: у самой кромки воды, выходящий крохотной верандой на доски причала, на котором ещё стоял табурет, стойка для удочек, ведро. И только свет в лампе над причалом зажечь было некому. И всё, что светилось – это серебрился туман над гладью озера в свете Секунды. Массер залёг где-то в плотных кучевых облаках и едва показывал кромку алого бока. Почти романтика, только для светлячков уже слишком холодно.       И ещё больший холод капитан ждал встретить на пороге дома. Со смиренным вздохом подошел, потянулся к замку… однако, только он приблизился, как почувствовал лёгкое дуновение тепла из под двери. Хорошо присмотревшись - заметил едва тлевшую алую полосу света у порога. И дверь отворилась, щёлкнув незапертым замком, открыв уютные отблески пламени из камина на стенах. А рядом с ним…       …Капитан? В мои планы не входило так долго ждать вас тут…       Белая полоса золы вилась от углей, по доскам, на плетёный коврик, обвивала простой табурет, придвинутый к камину, взбиралась выше, трепетала на сквознячке рваным краем белого савана, плавно перетекая в призрачную фигуру, едва попадавшую в свет от пламени. Фигура повернулась, окинув вошедшего взглядом двух крохотных огоньков, и насмешливо прищурилась. А капитан, вдруг, вспомнил, что примерно в это время, ближе к полуночи, стража портового района предпочитает держаться ближе к своему сияющему маяку, на тёмных улочках нет ни одного легионера, и некого позвать на помощь.       То, что помощь нужна, Итиус осознал быстрее, чем понял почему. Призрак поднялся, оказался на шаг ближе, золотые глаза, удивительно живые в этот раз, с любопытством изучали жертву. И, стоило капитану задуматься о защите, он с ужасом понял, что не может сдвинуться с места. Не хочет, не видит причин… это были одновременно его и не его мысли, будто висевшие огромными буквами перед глазами, которые он вынужден читать, потому, что ничего другого не видит. Не видит других возможностей. Всего один миг - и он оказался заложником собственного одеревенелого тела, которое будто забыло, что способно двигаться. Это не было привычным параличом, было чем-то худшим, походило на лишение воли. И это не пугало. Он не хотел пугаться. Не видел причины…       Призрак с интересом наблюдал.       …Многие считают, что когда настанет их очередь, они окажутся сильнее, порвут оковы силой духа. Вы так же думали сегодня, когда смотрели на людей на площади? Или в тот момент вы смотрели на командора и упивались собственным осознанием, сколь он тщеславен… и сколь неправ. Ведь правы вы, да капитан?..       Сухой и переливчатый смех, будто песок сыпался из разбитых часов. Белая, неестественно тонкая рука отделилась от общей призрачной массы, подплыла ближе, к самому лицу. Итиус дорого дал бы в тот момент, лишь бы ему позволили зажмуриться. Но рука вдруг растворилась в воздухе, Белый призрак рассеянно побрёл обратно к камину и лишь у огня прежним отсутствующим взглядом смерил капитана.       …Прошу прощения. Я здесь по иной причине. Позвольте выразить своё восхищение…       И в этот момент Итиус отпрянул. Сначала сделал это, а потом понял что тело под его контролем. Дух тем временем созерцал пламя, повернувшись спиной к собеседнику, будто тот не мог прямо сейчас огреть его мечом по затылку. Однако, едва подумав о подобной возможности, Итиус понял, что не хочет этого делать. И снова было не разобрать, его ли это мысли.       А в воздухе тем временем звучали слова:       …Между нашими… организациями конфликт. Но у меня есть и собственные интересы, для которых вы, со своей чистосердечной храбростью, можете пригодиться. Потому, всего раз - у меня будет для вас три подарка. Считайте это наградой за сегодняшний поступок. Не думаю, что кто-либо другой вас наградит за проявленное мужество. Я же… могу поступать, как считаю нужным. Забавно, правда?..       - Вы всё, что случилось сегодня, считаете забавным? – Хрипло буркнул Итиус, скорее из чувства противоречия, чем рассчитывая начать перепалку.       …Тише… не советую задавать вопросы раньше времени...       И капитан утратил причину говорить. В этот раз так легко, будто особо не держался за эту привилегию.       …И так – первое: вы сегодня кое-что утратили, по моей вине. Незначительное, но всё-таки... вы можете это вернуть…       Из складок призрачного балахона возник крохотный пузырёк из толстого тёмного стекла, удивительно материальный. Призрак поставил его на табурет и вдруг смерил капитана строгим взглядом.       …На всякий случай – не стоит это пить самому...       Золотые глаза померкли, эхо шёпота вернулось в прежний монотонный темп.       …Второе – совет. Скоро вам поступит предложение, от которого, возможно, будет сложно отказаться. Мой совет – откажитесь. Позже вы найдёте множество причин, по которым это следовало сделать… но благодарности можете оставить при себе…и последний подарок… за который многие отдали бы… многое. Наверно. Даже интересно, как вы им воспользуетесь, капитан...       Фигура у камина плавно закончила говорить, или, быть может, с самого начала не произносила ни звука, молчала, уставившись в огонь, и потом от неё постепенно осталась лишь дымка, Дух просто растаял. Но голос не думал покидать помещение, он возник снова, отовсюду, или просто никуда не пропадал:       …Третье – вы можете задать любой вопрос. И я отвечу. Но будьте осторожны, если ответ будет «я не знаю» - это всё равно будет ответ… Так что именно вы хотите спросить?       И капитан вновь почувствовал на себе тяжёлый холодный взгляд. И понял, что не задать вопроса ему тоже шанса не оставили…              

DragonAge: Inquisition – 20. WickedEyes

             Оставаться дома после этого разговора было невозможно. Пусть теоретически капитан осознавал собственную безопасность, но ощутить её душой и телом не мог, а возвращаться в казармы он просто не видел смысла. Не имел причин, будь эти причины неладны… Потому примерно в полночь одинокая фигура легионера нервно вытаптывала траву вокруг самодельного святилища Джулианосу, невесть как очутившегося в портовом районе. Какие дела могут быть у бога логики с портовыми нищими? Иногда приходилось перепрыгивать через заботливо высаженные там же кусты, вероятно зарываясь в чужие палисадники. Благо цветов в это время года там быть уже не могло.       Вся эта беседа. Три подарка… С одной стороны – «Что-то, что вы утратили сегодня». Это больше походило на издевательство. Про редгарда, про кого же ещё он мог говорить... Итиус помнил, как в толпе белая фигура повернулась на его голос, как подняла тощую, костлявую руку - и человек упал. Тогда не было времени разбираться как именно, но Брита Ауруса убил Белый Призрак - в этом не было сомнений. И теперь он же навестил капитана с подобным предложением? Точнее с пузырьком. Итиус забрал его с табурета машинально перед выходом и теперь разглядывал в жидком лунном свете, стараясь хоть примерно сообразить - для чего могла бы понадобиться эта штука. Чем баночка поможет мёртвому? Он станет приятнее пахнуть? Или речь шла про его собственные сомнения? Зачем тогда - выпить и забыться? Стать счастливее? Он сказал не пить… тогда в чём вообще смысл?!       Капитан пнул шаткий заборчик, выстроенный вокруг святилища, спустя миг спохватился, поставил на место, извиняясь, поклонился маленькой фигурке бога, с сочувствием наблюдавшей за метаниями смертного. Потом смертный обессиленно опустился на сам заборчик, едва не повалив его снова, уставился перед собой.       Зачем его вообще было убивать? Из всей толпы… не командора, не Джованни, командовавшего остальными…       …Зачем было убивать ВаленаДрета?..       Казалось, вот прямо сейчас рядом кто-то криво усмехнётся. Итиус настолько привык к назойливому присутствию, что теперь ему его не хватало.       «Это именно то, что тебя сейчас волнует?»       Да, именно это. Это ведь и был вопрос, который он задал.              Капитан почти не размышлял, смотрел на перемигивающиеся угольки в камине, потом медленно проговорил:       - Убийство ВаленаДрета ведь твоих рук дело…       …Это вопрос?...       - Нет, - Итиус мотнул головой, - это утверждение. Я знаю, что это ты. – Действительно, кто ещё это мог быть: пробраться через тайный ход, одним лишь сквозняком и тенями? - Я хочу знать почему.       Какое-то время в комнате стояла тишина, чуть трещавшая на брёвнах, потом она переросла в шелест, тот обратился в слова:       ...Это очень забавный вопрос. Ответ на него вам не нужен, если вы уже не поняли что-то своё. Но, ладно...       И призрак снова оказался рядом, отчётливый, сверкавший белизной.       ...Это ваш выбор...       Спросить можно было что угодно, но всё-таки, с этим даром Призраку надо было идти к кому-то другому. Капитан не был увлечён его легендой, так же, как его начальство. Итиусу хватило увидеть духа собственными глазами и понять, что он существует, чтобы утратить интерес. Спросить, действительно ли он призрак? Интересно, но бесполезно. Можно было бы попытаться узнать имя Белого. Но услышав его, он бы услышал "никто". Даже если это был бы прямой ответ, а не завуалированная ерунда, как можно было ему верить? А в остальном, ничего умного не приходило в голову. Итиус с Призраком пересекались всего дважды. И если бы он хотел знать, не собирался ли тот снова его убить, ответ очевиден – нет, был бы другой – разговора бы не было. Но что касалось Дрета, его беспокоило, просто потому, что оставалось неразгаданным.       ...ВаленДрет умер потому, что видел лицо своего соседа...       Итиус так задумался, что не сразу понял, что это и была разгадка его нераскрытого дела. А поняв, недоверчиво нахмурился:       - Что… серьёзно?       ...Вы узнали всё, что вам нужно капитан, воспользуйтесь всем полученным с умом. Мы больше не увидимся. Берегите себя...              Так и закончилась беседа с самым загадочным убийцей его времени. И всё, что он из неё вынес: загадочным образом свою голову, загадочную бутылочку, загадочный совет и не менее загадочный ответ на бесполезную загадку. Итиус бы пнул заборчик ещё раз, но в его положении куда проще было треснуть по нему кулаком, для чего он и замахнулся. А потом с досадой опустил руку.       - Перестань истерить... – чужими словами стал успокаивать себя капитан. - Умей пользоваться тем, что есть.       А что у него было? Два бессмысленных убийства, человек в толпе и сосед неизвестного заключённого. Что в одном, что в другом случае, вокруг были сотни других потенциальных жертв. Или... стоп. Только в одном случае.       Опять. Снова это чувство шебуршания под черепной коробкой. Ответ крутился в голове уже какое-то время. Ответ на тот самый вопрос, но крутился с такой скоростью, что было очень сложно его разглядеть. Возможно, потому, что подсознательно капитан уже понимал, до чего именно догадался. Вот именно, догадался, теперь надо понять до чего. Начнём с начала: кого мог видеть старый данмер? Да кого угодно! Или нет?       Капитан зажмурился, вспоминая, как спускался в подземелье с сомнительным трофеем, каменные своды, гулкие шаги. Одинокая камера, в которой жертва сидела последние лет десять? Так что такого он мог видеть, кроме тюремщиков? Не так много. Ведь перед ним была всего одна дверь.       Именно. Одна дверь, дверь, про которую знал каждый стражник, знал, что заключённых за ней не бывает. Потому… он же теперь знал почему! Данмер видел несуществующего заключённого, того, кто не был внесён в списки, того, кто объявился там после обхода стражи, того, кто исчез из камеры, и сделать это можно было лишь в одном направлении! Того, чьё тело не нашли в подземелье, в подземелье в котором был убит…       Итиус вскочил с заборчика и едва удержал равновесие, когда тот покачнулся, но почти этого не заметил. Капитан ошарашенно смотрел в лицо маленькой фигурки Джулианоса.       Вален Дрет видел лицо убийцы императора… Белый Призрак обезглавил его за то, что он видел его лицо… постойте. Убийца, пробравшийся через никому не известный секретный ход. Белый обезглавил данмера за то, что тот видел ЕГО лицо!       На это были намёки, это подозревали, но теперь всё сложилось так очевидно… Итиус резко развернулся просветлённым ликом к городу, сиявшему среди ночной тьмы, сделал шаг вперёд с прежней уверенностью. С проклятиями запутался в розовом кусте, кое-как выпутался из колючих объятий растения и побежал. Обратно по темным улочкам, к штабу. У него было то, что он хотел сказать командору.              

ChristopherLarkin - RestingGrounds

             Данмер был убит потому, что знал в лицо того заключённого, которого нет ни в одном отчёте ни в одном документе, который ждал в камере, пока там не появится император. Который связан с его убийством. Который продолжает убивать. Который стал Белым Призраком. И потом он ни с того ни с сего убил сыщика, очень странного сыщика, который…. Нет, об это позже. А белое проклятие, которое искали незадачливый каджит с его приятелями? И искали люди в красных мантиях, которые тоже были в секретном подземелье, которые продолжают рыскать по Сиродилу в поисках... чего? Все эти вопросы, включая самый главный: "Да что же здесь, в конце концов, происходит?!" встали перед капитаном с новой силой, будто всё это время скрывались за невидимой стеной, накапливались, чтобы потом рухнуть лавиной ему на голову. Сейчас от гибели пот их тяжестью его спасала только одна возможность - вывалить всё это на командора, на его старого друга, к которому он так привык обращаться за ответами.       Сначала Итиус сомневался, стоит ли искать в северной башне, но остановиться и подумать было выше его сил. Тем более, лишь повернув к ней, он понял, что угадал. Дверь в конце коридора была приоткрыта, за ней горел свет, караул вокруг стоял смирно, не спал. Формально постучав по деревяшке, капитан зашёл в комнату, едва удерживаясь от того, чтобы начать говорить прямо из коридора. Человек у стола поднялся навстречу вошедшему, и Итиус как язык проглотил со всеми своими предположениями. Перед ним не было командора, был лишь старик, по недоразумению наряженный в доспех. Только когда тот заговорил, капитан уловил сходство.       - Я думал, ты придёшь раньше. - Проворчал Адамус, наблюдая за капитаном исподлобья.       - Я думал, вы позовёте. - В тон ему буркнул Итиус. Тут же вспомнились все разногласия, что поселились между ними в последнее время, и образ друга советчика поугас. Казалось, командор почувствовал примерно тоже - со вздохом, он опустился в кресло, сложив руки на столешнице, теперь абсолютно пустой, ни в какое сравнение не шедшей со своим видом ещё этим утром - тонны отчётов, официальных, секретных... сейчас же грозный командор легиона смотрел перед собой пустым, как его стол взглядом, а потом задумчиво заметил:       - И с каких пор ты стал со мной говорить на вы… - поднял глаза на подчинённого, увидел, с каким выражением тот на него смотрит и горько усмехнулся. – Не отвечай, с тобой и так всё ясно. Но, думаю, ты понимаешь - такое случается, когда ты считаешь, будто цель оправдывает средства. А потом ты эту цель теряешь из виду и пытаешься понять, за что были уплачены другие жизни. Но я не ошибался... просто не был готов.       - Вы развязали эту войну, и теперь говорите...       Командор отмахнулся, поднялся из-за стола.       - Ты ещё мальчишка. Что ты можешь говорить про войну?       Мальчишка скептически изогнул брови, и Адамус заговорил прежним грозным тоном, и будто стал шире в плечах, как только беседа повернулась к теме справедливости.       - Я положил сорок лет жизни на борьбу с этими тварями! - Тихо прорычал командор, отводя глаза, но теперь Итиус не чувствовал прежнего трепета, не хотел сжаться и помалкивать, потому наоборот, выступил вперёд, топнув почти у самого стола.       - На борьбу с ними вы отдали те самые чужие жизни, а сорок лет защищали город. Защищали людей.       Командор наградил его косым колючим взглядом, а потом неожиданно спокойно спросил:       - Итиус. Когда ты говоришь «люди», ты имеешь в виду всех. Так? Даже их…       Капитан запнулся, но потом решительно тряхнул головой:       - Да, даже их. Они такие же граждане и их необходимо судить по человеческим законам, иначе какая мы…       - Моралист хренов. - Буркнул Адамус, садясь обратно за стол. И на его лице вдруг появилась знакомая ядовитая ухмылка. - Такой взрослый и такой наивный...       Капитан даже не нашёл, чем ответить, а командор тихо продолжал:       - Ты считаешь их людьми по недоразумению. От того, что не видел и половины всего, что они сделали. Взять хотя бы семью советника... Знаешь, в убийстве как таковом нет ничего особенного, это законы мира, они есть везде, и в животном мире… но насилие над разумом человека, уничтожение его души – изобретение исключительно человеческое. Даже князья Обливиона в этом не столь искусны, как люди. - Адамус примолк на миг, потом всё-таки не усидел на месте, поднялся, побрёл к окну, ведомый своими рассуждениями. По пути облекая их в слова. - Неестественно. И забавно. Получается, я даже зверьми их назвать не могу. Только монстрами. Просто взгляни на Олина, и всё поймёшь. У него дочь осталась, но он испугался к ней пойти. Испугался что проклят, и она тоже пострадает. Единственный близкий человек, что остался в живых, а он бежит от неё как от огня.       Командор оперся о подоконник и застыл, погрузившись во тьму ночи. Итиус ждал молча. От чего-то ему казалось, что говорить больше не нужно ничего. В особенности то, с чем он сюда пришёл. Не сейчас, не теперь, когда всё закончилось, иначе оно начнётся снова.       - У меня ведь тоже есть семья. - Вдруг прозвучало от окна. Итиус поднял взгляд, всё ещё прибывая в своих мыслях. Командор по-прежнему созерцал темноту за окном, потом немного сник, проговорив тише. - Только после всего… я не знаю, ждут ли они меня.       - Думаю, стоит с ними увидится и узнать это лично. - Тихо ответил капитан. Адамус обернулся к нему, задумчиво покивал:       - На этот раз я прислушаюсь к твоему совету. - А потом усмехнулся, - знаешь, тебе тоже не помешает отдых, что скажешь насчёт Золотого берега? Море, мягкий климат…       Капитан удивлённо хлопал глазами.       - Не знаю… - Неуверенно протянул он. Командор вздохнул.       - А тебе и не надо.       Адамус Филида отвернулся обратно к полотну ночного города. Сейчас, после того, как всё успокоилось, он казался прежним, таким, каким нравился командору, каком тот его пытался сохранить. Но в этот раз вид из окна не был его заслугой.       - Я сам назвал это войной и забыл, что в войне проигрывают все. И теперь я потерпел поражение по всем фронтам. Пожалуй - самое время чтобы уйти в отставку, про которую сегодня напомнил канцлер. Давно пора.              

Broadchurch - Main Theme

             У Чейдинхола над озером жгли костёр.       Капитан стражи хотел отправить людей, проверить, что там происходит, но граф запретил. И солдаты напряжённо наблюдали со стен за алыми отблесками среди деревьев, да тяжёлым дымом, стлавшимся по водной глади. А те, кто подобрался ближе, могли видеть круг из молчаливых тёмных фигур, окруживший пылающие брёвна. Среди языков пламени мелькали лица погибших убийц. Помимо спасённых с площади, ещё двое отдали свою жизнь в вечное служение Матери Ночи, и с умиротворением смотрели пустыми глазами вслед собственным уходящим душам.       Тот, что стоял к костру ближе всех отрешённо проговаривал имена, просто запоминая, в какую цену братству обошёлся чужой, навязанный бой. Легион, который знал об их планах, Белламон, который использовал советника, сам совет. И тот, кто остался в совете... Уведомитель говорил, и понимал, что придётся заплатить ещё больше. Но позже.       - Этим дело не кончится, - тихо подытожил Люсьен, не обращаясь ни к кому конкретному, однако из ряда за спиной кто-то подошёл ближе. Уведомитель обернулся - новичок. Ну конечно. Порой было интересно, что именно происходило в его беспристрастном мозгу, был ли это шаг амбиций, прямо сейчас, или он считал завершающий удар своей прямой обязанностью. Или… чувствовал вину?       - Последнее слово будет за нами. Адамус Филида с сегодняшнего дня отстранён от должности, и намерен уйти на покой, наша задача...       - С-сэр, позвольте мне, - тихо попросил кто-то.       Люсьен осёкся, оглянулся на говорившего, и отошёл в сторону, пропуская вперёд тоненькую фигурку аргонианки. Свет от костра тлел на её чешуйках холодными бликами, а дальше – тьма, затмевающая тепло огня. Что-то в костре прогорело и рухнуло, взметя сноп искр и облако пепла, и на миг фигурка поникла, будто прогорела и сломалась её жизнь, а потом во тьме вспыхнули две колких искры. Впервые Очива смотрела на новичка как на равного, без презрения и страха. И чувствовала, как помимо воли взгляд капля за каплей наполняет мольба. Впервые боль была с другой стороны - где вместе с чешуёй от сердца оторвали тень, с которой она прошла через всю жизнь и ни разу не думала что останется вот так - с кровоточащей открытой раной, которую никто не увидит.       - Убийца, - угольки полыхнули, встретившись с спокойным холодным взглядом фигуры в черном, с чёрной душой, - у меня для тебя ес-сть контракт. И я рас-считываю, что твой клинок будет ос-стрее любых с-страданий. Возьмёш-шься ли ты?       Напротив аргонианки недвижимый силуэт ловил отблески пламени, из-за чего казался багряным. Ветерок раздувал саван, терявший тени и оборачивающий убийцу белизной. Голова призрака медленно склонилась. Замогильный голос эхом отозвался в ночи.       …Будет исполнено…