А давайте поменяемся полами?

Всё, что необходимо делать Стайлз, — это жить, но она даже не представляет, насколько это будет сложно. Она добровольно приносит себя в жертву, потому что это Стайлз, она не может иначе. Стае не справиться с Ногицунэ, и запереть его внутри Стайлз без возможности выбраться и завладеть чужим разумом — единственное достаточно долгосрочное решение, которое даётся им не так просто. — Так нельзя, — категорично заявляет Скотт, хмурясь. — Должен быть другой способ. Так не пойдёт. — Скотт, всё в порядке, — шепчет Стайлз, стискивая ладонь лучшего друга, — я справлюсь. Я смогу. — Дело не в этом. Ты справишься, да, но я не хочу, чтобы ты справлялась одна. — Надеюсь, мой лучший друг будет держать меня за руку. Скотт слабо улыбается, он не может не восхищаться силой девушки, лежащей на процедурном столе ветклиники и глотающей тяжёлые хрипы. Стайлз храбрится из последних сил, чувствуя, как мятежный злой дух снова и снова рвётся наружу. Она не знает, как долго сможет сопротивляться, поэтому смотрит на Дитона: — Пожалуйста, док, сделайте это. Всё, что нужно Стайлз, — это выжить, но это становится сложнее с каждым днём. «не притворяйся, что не слышишь меня, Стайлз. теперь ты никогда от меня не избавишься» — Я не собираюсь от тебя избавляться. Главное, чтобы ты никому не навредил. Я готова стерпеть, что угодно. «неужели? что ж, это мы проверим» Стайлз тонет в ужасах и кошмарах — Стайлз спит только пару часов в сутки, если повезёт. От свободы Ногицунэ отделяет только её разум, который слабеет, но не сдаёт позиций. Стайлз плавится в агонии, но наступает утро, она идёт в школу и видит то, ради чего стоит бороться. — Выглядишь уставшей, — говорит Скотт, с тревогой заглядывая ей в глаза. — Ты в порядке? — Нет, — честно признаётся Стайлз, — но я справлюсь, верь мне. Лучшего друга это не убеждает, но девушка упрямо мотает головой и старается не прислушиваться к демоническому шёпоту, заглушающему голос учителя физики. «убей, убей их всех» — Заткнись, — еле слышно шипит Стайлз, втягивая голову в плечи. «тебе со мной не справиться, Стайлз. я не могу завладеть твоим телом, но могу свести тебя с ума. слышишь? скоро, очень скоро ты убьёшь всех своих друзей, потому что сама будешь этого хотеть» Стайлз скрипит зубами и зажмуривается, стараясь не видеть ничего вокруг, но даже в темноте её не оставляет в покое вынужденный сосед. Она стискивает пальцами парту, чтобы не закричать, чтобы не выдать, что происходит, но настоящего альфу не обманешь. Стайлз не слышит, как заканчивается урок, как все одноклассники покидают класс и как Скотт подходит ближе и только слегка касается обнажённой руки подруги. — Тебе больно… Стайлз, тебе больно, — шепчет он с горечью. — Я не должен был тебе позволить это сделать. — Это моё решение, Скотт, — устало отзывается Стайлз, стараясь вести себя обычно, но внешне нельзя не заметить, какие муки она переживает. — Просто оставь меня… Не хочу тебе навредить, вообще никому. Стайлз несёт свой груз в одиночестве, но уснуть может, только когда Скотт пробирается в её комнату и отнимает боль, которая струится по её венам. Становится сложнее жить, и только существование пока поддаётся Стайлз, позволяя держаться на плаву. Она чувствует, что дальше так продолжаться не может, что нужно найти способ затыкать Ногицунэ, чтобы не свести свою жизнь к функционированию в качестве сосуда злого духа. «убей, убей их всех…» — Этого не будет, — заявляет она твёрдо. — Никогда, слышишь? Тебе меня не сломать. «мне нужна кровь…» — Кровь? Тебе нужна кровь? — злится Стайлз, мечась по комнате, как загнанный зверь в клетке. — Будет тебе кровь! Не до конца осознавая, что делает, она залетает в ванную и трясущимися от усталости и раздражения руками вытряхивает из упаковки тонкие лезвия. Она даже не чувствует боли и только видит тонкую струйку крови, которая вычерчивает на белоснежной поверхности раковины причудливые узоры. Стайлз не понимает, почему стало так легко, но голос вдруг смолк, и разум очистился, словно кто-то окатил её изнутри ледяной водой. Боль приходит позже, но это уже другая боль, эту можно терпеть, она не выжигает изнутри и не уничтожает разум. Стайлз засыпает самостоятельно, и ни один кошмар не заставляет корчиться от ужаса. Эффект держится всего несколько дней, но Стайлз уже знает, что делать. Она даже не задумывается, когда делает очередной надрез, и тогда голос затихает, будто бы давясь новыми ощущениями — болью, которую можно контролировать. Закрытая одежда становится небольшой платой, чтобы снова почувствовать себя живой. Всё, что нужно, — это скрывать от друзей свои реальные шрамы, но есть те, от кого сложно что-то скрыть. — Красивые отметины, — хмуро протягивает Дерек, ловко хватая за руку и оттягивая свитер. — Ты что творишь? — Справляюсь, — сквозь зубы цедит Стайлз. — Что тебе нужно? — Объяснения. Сейчас. — Это его затыкает, на время. Оставь, Дерек, это моё бремя. Хейл только хмурится и ничего не отвечает. Он не имеет никакого права вмешиваться в жизнь Стайлз, которая жертвует собой и своим разумом ради друзей и окружающих. Она делает то, что должна, и не жалеет об этом. И цену она устанавливает сама, потому что духом сильнее неё в их стае ещё поискать. Всё, что должна делать Стайлз, — это выживать. И она готова это делать, потому что не может иначе.