Грязь

      Амфетамины обладают разными специфическими запахами. Эфедрон или «Болтушка» имеет характерный запах фиалки, а Первитин или «Винт» пахнет яблоками. Они самые доступные и легки в производстве. Однако они ничем не могут заменить самое подходящее средство для умственного расслабления. Нет ничего лучше психотропного вещества, чем морфий.       В этом деле их было двое.       Вены исколоты до жёлто-синих синяков, выступивших на коже, но Шерлок всё равно тянется к шприцу, чтобы вколоть новую дозу. Прожжённый сигаретами грязный матрас притона, разместившегося в заброшенном двухэтажном доме, пахнет мочой и по́том. Ощущение реальности вновь возвращается, когда тело знобит и ломает. Ему нужно ещё. Холмс тянется к шприцу, который лежит на полу в луче солнца, светившего из оконных рам. Под действием солнечного света консистенция приняла жёлтую цветовую гамму.       В этом деле их должно быть двое.       Средняя допустимая разовая доза морфия для взрослого человека составляет двадцать миллиграмм, а максимальная доза приравнивается к пятидесяти. Доза Холмса на сегодня составит уже больше тысячи миллиграмм.       Цепкие длинные пальцы хватают шприц, и Шерлок снимает зубами колпачок с иглы. Прежде чем сделать укол, он царапает грифелем карандаша на куске бумаги «морфий», а затем стучит двумя пальцами чуть выше запястья.       В этом деле их было двое.       Он и морфий.       Внутривенная инъекция распространяется в крови, затем достигает клеточных мембран и абсорбируется. Холмс кладёт голову на матрас и закрывает глаза. Он в ожидании нужного ему эффекта. Ощущение лёгкости возвращается, и Шерлок улыбается. Он даже не замечает, как по его правой штанине брюк ползёт чёрный таракан, а затем спускается на матрас и исчезает где-то в дырке плинтуса. Мозг находится в фазе повышенной активности. Тело полностью расслабленно. Мысли вращаются в голове как диафильмы. Довольно бредовые картинки, будто из низкобюджетных американских фильмов. Но Холмс не хочет делать выбор. Пусть идут подряд.       Ветхое деревянное здание его видения пахнет страницами старой книги и болотной сыростью. Холмс практически может чувствовать этот запах. В этом виноват рядом лежащий с его головой открытый сборник стихов Лермонтова, на который с дырявой крыши капает вода. Совсем недавно был дождь. Но никакого намёка на свежий воздух в этом затхлом притоне.       Шерлок идёт по коридорам воображаемого дома. На стенах развешены старинные картины в золотых рамах, под которыми разодранные обои пурпурного цвета. Доски пола прогнили, поэтому каждый шаг Холмса осторожен. Он в любой момент может провалиться. Шерлок всегда был в шаге от опасности, и каждое его действие будет иметь необратимые последствия.       Дверь сбоку открывается, и лицом к нему становится босая Хупер, которая была лишь в белом платье. Шерлоку кажется, что она заплаканная. Холмс знает, что причиной её слёз всегда был он. Но утешения были ему чужды. Она лишь может называть себя другом Шерлока, но не более.       Следом к ней выходит близнец Хупер в чёрном платье и берёт её за руку. Она злобно смеётся, и её глаза не кажутся ему такими простодушными.       Молли всегда казалась Холмсу неоднозначной. Может, когда-то на неё смог повлиять Мориарти, а может, просто он сам создаёт машину ненависти, постоянно задевая чувства своей неосторожной прямолинейностью и жаждой показать, что он всё знает. Хупер копит в себе обиду, и когда-то эта копилка должна лопнуть. Но она питает не настолько страждущую ненависть, чтобы пойти на предательство.       Он знает Молли Хупер. 　　　　　　　　　　　　　　　Он не знает Молли Хупер. 　　　　　　　　　　　　　　　　　　　　　　　　　　　　　　Чем является (кто???) Молли Хупер?       Он может узнать по человеку профессию, хобби, наличие домашнего животного, но он совершенно не разбирается в человеческих эмоциях и чувствах. Он не робот, просто эта информация является лишней и приводит сбой в системе. Излишние сантименты губят логику. Нарушение логичности в его действиях приведёт к ошибке, которую он себе не простит.       Коридор исчезает, и он оказывается в просторной комнате. В центре стоит Мориарти, держа в руках поводки. В ошейниках не собаки, а люди, которые стоят на четвереньках. И все эти люди ему хорошо знакомы.       Джон Ватсон - слишком преданный пёс, который верен своему хозяину.       Мэри Морстен всегда последует за своим мужем.       Грег Лестрейд слишком правильный.       Миссис Хадсон слишком стара, чтобы ввязываться в авантюры былой молодости.       Переизбыток «слишком» вселяет неуверенность, и острая боль где-то в области печени заставляет Холмса немного наклониться вперёд.       Джеймс Мориарти - вирус, парализующий его систему. Он отравил его чертоги разума.       Мориарти бьёт поводками по спинам его друзей и смеётся, брызгая слюной. Омерзительно и вульгарно.       Шерлок ощущает холод и возвращается к туманной реальности. Конечности окоченели, и его трясёт. Изо рта идёт пена с привкусом рвоты. Он пытается сосредоточиться, но его разум отделён от тела. Всё вышло из-под контроля.       Холмс умирает от передозировки.       Сейчас он здесь лишь один.       Кровь прилила к голове, и мозг словно зажат в тиски. Из носа течёт кровь, стекая по щекам прямо на матрас. Шерлок ощущает, как кто-то давит коленом на его грудную клетку. Игла шприца протыкает вену, и через пару секунд конвульсии прекращаются, и Холмс может дышать. Под его голову кладут свёрнутый пиджак и стирают пену с кровью.       Теперь их здесь снова двое. Но это не морфий.       — Ты просто чёртов ублюдок, Шерлок.       Ватсон стирает пот со своего лба и упирается коленями в пол. Понадобилось два часа, чтобы найти Холмса. Он часто менял свою дислокацию, чтобы его не нашли и дали побыть наедине и подумать. Но эти слишком частые «раздумья» чуть не лишили его жизни.       — Морфий или кокаин?       Шерлок разжимает ладонь, в которой лежит скомканный обрывок тетради. Ватсон читает название. Расшатанный иммунитет Холмса исчерпан, и все болезни прилипают, будто жвачка. А очередная доза психотропных веществ не улучшает состояние.       — Я нашёл заключение твоих анализов. Они положительные. Какого чёрта ты утаил это от меня, Шерлок?       Холмс облизывает пересохшие губы, оправляясь от приступа. Именно поэтому Холмс и не хотел говорить ему, потому что Джон слишком впечатлительный и не жаден на проявление эмоций. ВИЧ-инфекцию невозможно принять хладнокровно, особенно когда болен твой лучший друг. А чувство жалости навряд ли исправит сложившуюся ситуацию.       Джон стирает с глаз слёзы и выливает весь свой гнев на Шерлока. Приступить к лечению нужно немедленно, а он халатно относится к этому. Небрежно брошенное «мне всё равно» оборачивается для Холмса новой порцией брани Ватсона.       Джон не по воле случая нашёл результаты анализов своего друга. Шерлок хотел, чтобы их нашли. Он бы никогда не сказал об этом лично.       Виновных в этом Джон не ищет. И без того понятно, что Шерлок виноват во всём сам. Но упрямство Холмса ему давно известно. Если он чего-то не хочет, бессмысленно ему это навязывать.       Шерлок переворачивается на бок и кладёт ладонь под голову. Философские рассуждения о жизни и смерти он не дождётся. Его снова начинает тошнить. Холмс сильно кашляет, и на матрас брызгает кровь. Его похождения в самые отдалённые чертоги разума стоили ему многое. Но иными способами он бы не смог достичь нужных ему результатов.       Мёртвый злодей - живой злодей.       Но он всё равно на шаг впереди него.       Шерлок слишком одержим лидерством в этой посмертной игре злодея-консультанта.       Разум возвращается в Скорой помощи, которая с мигалками мчится через весь Лондон. Шерлок умирает. А в его голове эхом раздаётся звонкий смех злодея-консультанта.       Вирус злорадствует.