Любой ценой

      – Сквозь боль, сквозь слезы и обиды – любой ценой, нужно идти к победе! – напомнил Петр Валерьевич. – Вон, Ярцев, потянул голеностопный сустав, а идёт и даже не хромает! Давай Махорин, еще два прыжка!       Махорин обошел бассейн и сел рядом со мной, наблюдая за тем, кого поставил в пример наш тренер. Я тоже, не отрываясь смотрел на Трофима Ярцева, он всегда хорошо прыгал: четко, пластично, с малым количеством брызг после входа в воду. Сейчас он уже стоял на вышке, разводя руки в сторону, отталкиваясь носочками от ребристого полотна, чтобы взмыть в воздух в нескольких изящных переворотах и плавно погрузиться в изумрудную гладь бассейна.       – Хорошо, Ярцев, очень хорошо, – оценил тренер, а Трофим пристально посмотрел на меня, вылезая из воды. – Смолин, ты – следующий!       Иду к вышке и делаю свой прыжок с заявленной повышенной степенью сложности, слыша слова своего наставника:       – Отлично! Молодец, Ваня!       Я всегда прыгаю лучше Ярцева – это единственное, чем я могу привлечь его внимание. Именно поэтому я выкладываюсь по полной и не могу позволить себе быть вторым, иначе он просто перестанет замечать меня.       В школе я был невидимкой, комплексовал из-за своего высокого роста, скромных шмоток, отсутствия полезных связей. Поэтому, чтобы не быть предметом насмешек, я старался оставаться в тени с маленькой группой таких же, как и я обделенных. И у меня это неплохо получалось, пока однажды я не дал свой учебник по истории соседу по парте. В нем было вложено две фотки спортсменов, вырезанных из журнала, которые делали самые лучшие прыжки в воду. После этой случайной находки меня заметили и стали называть всеми производными словами, связанными с нетрадиционной ориентацией. Только, когда я взял первенство среди школ в своей возрастной категории по прыжкам в воду, разговоры прекратились, сменяясь уважением.       Я с детства хожу в бассейн. Парадоксально, но только здесь я чувствую себя уверенно и спокойно, даже не имея на теле ничего, кроме плавок. Тут не нужно было стесняться своего роста, никому не было дела до моей не первый год ношенной куртки и потертых джинсов, а авторитет я получил у тренера благодаря упорству и достигнутым результатам.       Трофим Ярцев перевелся к нам недавно, полгода назад. Он сразу показал высокий уровень. Ярцев всегда дышал мне в спину, а я тщательнее оттачивал свои навыки, чтобы не сдать позиции. Новичок нравился мне до умопомрачения своим характером, упорством, внешностью – всем. Надеяться на дружбу с ним было глупо, он был человеком совсем другого социального статуса и материального достатка, а рассчитывать на что-то большее, вроде отношений, вообще не рассматривалось. Но я не мог жить без мечты, ведь все мои удачные прыжки и последние победы были только ради него. Все только для того, чтобы он видел, что я есть, просто существую.       В этом году мы закончили школу и попали на один факультет института, но в разные группы – я был на бюджете, он – на коммерческом отделении, но на лекциях мы часто пересекались. Больше, чем на «привет» от него, я и рассчитывать не мог, но и это было приятно.       Сегодня тренер предупредил, что на каникулах будут сборы, а до этого он отберет трех лучших спортсменов на краевые соревнования. Я не сомневался, что это будем мы с Ярцевым и, возможно, Тучин или Лавров. В прошлом году я занял первое место по краю, а Трофим – второе. Он тогда еще не был в нашей группе, выступал за другой город.       После разминки в зале, мы отрабатывали прыжки и элементы в бассейне, которые будут в программе на соревнованиях. В конце занятия тренер обещал назвать тех, кто поедет с ним на сборы в качестве участников, а кто в виде зрителей и запасных. Меня Петр Валерьевич вызвал первым, и я подошел к вышке. Уложив ладони на влажные металлические поручни, я уже собирался подниматься, как услышал голос Ярцева рядом со своим ухом и одно-единственное слово: «удачи».       Я обернулся, чтобы проверить не послышалось ли мне. Нет, не послышалось. Трофим прошел мимо, подняв кулак с большим пальцем вверх и уселся рядом с остальными ребятами. Он сказал это по-доброму, не язвительно, реально желая мне хорошо прыгнуть. Я боялся, что от волнения не справлюсь с эмоциями и запорю прыжок, но у меня получилось, как никогда хорошо. Тренер был доволен, но меня интересовала реакция только одного человека – Трофима. Он улыбался, и даже пару раз хлопнул в ладоши, что меня приятно удивило.       – Смолин, Ярцев, Лавров выступают в основном составе, – сообщил после тренировки Петр Валерьевич, чему мало кто удивился, разбредаясь в сторону раздевалок.       В душевой я стоял лицом к стене, обдумывая, почему Трофим повел себя так, ведь я точно знал, что он недолюбливал меня, я – его главный соперник. Его недовольство и ненависть легко читались в презрительном взгляде, недовольных комментариях и обидных шуточках в мой адрес, которые частенько задевали меня, но сегодня он был другим. Я увлекся своими размышлениями, не сразу заметив, что чья-то рука легла мне на плечо. Обернувшись, я увидел, как Ярцев тянется через меня за шампунем, что висел на стене в банке с дозатором.       – Свой забыл, а в кабинке закончился, – пояснил он, с трудом выдавливая остатки казенного имущества.       – Возьми мой, – предложил я, протягивая свой шампунь.       – Спасибо, выручил! – довольно произнес он, а потом добавил: – Отличный прыжок!       – Да, наверно, – неуверенно протянул я, стесняясь, что от чужого прикосновения мне стало нехорошо жарко.       В этот день мы шли до метро вместе, проехали пару станций и расселись по своим веткам. Трофим говорил о сборах, о том, что в этот раз с ним поедет отец. Я сказал, что еду сам, родители работают – им некогда, но они очень переживают за мои результаты – для них это все.       Трофим начал рассказывать, как учился синхронным прыжкам, но понял, что это не его, обсудил нашего тренера, спросил у меня, как я так концентрируюсь на прыжке, что выгляжу подобно роботу с заданной программой, который выполняет ее безукоризненно. Я мог бы ему рассказать, но не хотел. Зачем ему знать, что надо мной часто подшучивали в школе, говорили неприятные вещи, после которых я выработал что-то вроде иммунитета. Теперь я мог многого не замечать вокруг, не принимать на свой счет, просто будто отключая мозг и эмоции.       После этого случая мы стали ходить с тренировок вместе, он всегда что-то говорил, смеялся, а я до последнего боялся, что это просто моя больная фантазия, которая разыгралась там, у вышки, когда я стоял и вслушивался в слово: «удачи».       В субботу пары заканчивались рано, и Трофим предложил сходить с ним в торговый центр, туда, где работала его подруга. Она обещала ему сделать невероятные скидки. Мне сразу захотелось отказаться, потому что, вероятнее всего, его подруга окажется его девушкой, а я буду там лишним. Но Ярцев настоял на своем – это он умел. Симпатичная девушка Диана, действительно сделала просто невероятные скидки на все то, что выбрал Трофим. Я боялся, что ее уволят после этого. Когда я уже собрался уходить, Ярцев взял несколько вещей и предложил мне примерить, на что я быстро отказался, увидев цены.       – Примеряй быстрей, Диана скинет восемьдесят процентов стоимости. Давай, не стесняйся, завтра скидок уже не будет, да и Дианы, возможно, тоже.       Я прикинул во сколько обойдется покупка после скидки, посмотрел сколько денег было в кармане – почти хватало – родители вчера дали на еду и дорогу на месяц вперед. Дома есть небольшая заначка, если экономить, можно протянуть до следующего раза.       Прихватив зауженные черные джинсы и майку цвета морской волны с каким-то принтом на французском языке, я скрылся в примерочной. Как только я снял свою майку, шторка в кабинку отодвинулась и ко мне зашел Трофим. От неожиданности я прикрылся новой вещью, как стеснительная девчонка, хотя ведь хожу рядом с ним в одних плавках почти каждый день и не парюсь! Вот же, придурок!       – Можно я помогу, – предложил он, отнимая из моих рук бирюзовую ткань.       – Я сам переоденусь, – предупредил Ярцева мой охрипший голос.       Это было уже совсем не смешно, скорее до ужаса волнительно. Моя даже самая дерзкая фантазия не шла в сравнение с тем, что происходило сейчас. Ситуация сильно напрягала, контроль летел ко всем чертям. Трофим наклонился ко мне и мягко касаясь своими волосами моей щеки шепнул:       – Ты же чувствуешь это? Правда?       Я боялся сказать «да», но и «нет» не мог ответить, это было бы ложью. Я не шевелился, но чувствовал, что кровь с неумолимой скоростью прогоняется по венам и артериям непослушным сердцем, выдавая мое возбуждение. Мне стало стыдно, неуютно, будто меня загнали в угол.       – Трофим, пожалуйста, не надо, выйди, – взмолился я, но Ярцев прижал меня плотнее к себе, заставляя посмотреть ему в глаза.       – Не бойся, – прошептал он мне в губы, слегка их касаясь. – Одевайся, хочу на тебя посмотреть, – улыбнулся он, выходя за шторку.       Я присел на прохладный пол, пытаясь понять, не схожу ли я с ума. Я не верил себе, я не верил Ярцеву. Пытаясь понять почему Трофим поменял ко мне свое отношение, я не мог найти точного объяснения, ведь он меня всегда недолюбливал – я был причиной его неудач, забирал его первые места. Неужели он хочет отвлечь меня от соревнований своей "любовью" и "заботой", чтобы я уступил ему? Мне кажется, это слишком, он не такой. Конечно, ОН НЕ ТАКОЙ – ОН НАТУРАЛ!       Надев новые вещи, я вышел к большому зеркалу, где Трофим мне искренне улыбнулся, заявив, что я просто обязан это купить. У меня немного не хватало, но он без вариантов добавил недостающую сумму, сказав, чтобы вернул, когда смогу.       Ярцев проводил меня до метро, рассказывая что-то про Диану, магазин и ее родителей, а я недоверчиво всматривался в лицо своего нового друга, пытаясь угадать в этом истинные чувства или мастерскую игру.       На следующий день перед тренировкой, Трофим притормозил меня на входе в бассейн, и пока никого не было рядом, тихо попросил:       – Вань, пусть все, что произошло вчера пока останется между нами, ладно? – на что, я кивнул в ответ, потому что тоже не хотел давать огласки этим отношениям.       Я прекрасно знал, что у Ярцева было много поклонниц. Я часто видел его в институте с девушками, которых он обнимал, пару раз даже целовал при мне, но это было до того, как он стал разговаривать со мной и провожать. Сейчас он чаще был один. Я видел, что Трофим переживает, замечал напряжение в его взгляде, какую-то неуверенность в поведении – это было совсем не похоже на него. Сначала мне казалось, что Ярцев волнуется из-за предстоящих соревнований, потом из-за того, что было в торговом центре. Хотя, по сути ничего там и не было толком.       До сборов оставалась неделя, тренировки стали чаще, наши встречи с Трофимом тоже. Петр Валерьевич сегодня немного задержал меня и пару ребят, чтобы я показал им прыжки со второго уровня вышки. Ярцев ждал меня в пустой душевой. Не дав сказать и слова, он просто прижал меня в последней кабинке и поцеловал. Не просто коснулся губами как прошлый раз, а по-настоящему, долго и глубоко. Я так боялся, что он передумает или оттолкнет меня, но он остановился только для того, чтобы переместиться в раздевалку. Нас могли тут увидеть те, кто еще отрабатывал «штрафные» прыжки в воду или сам тренер.       Я не мог сомневаться, я верил Трофиму, верил этим прикосновениям, этим губам, потому что хотел их больше всего на свете. Ярцев зацепил дверь раздевалки лямкой от своего рюкзака, чтобы обезопасить нас от случайных свидетелей, а потом спросил меня, укладывая ладони на плечи и устремляя взгляд вниз:       – Вань, ты можешь мне … я бы очень хотел… – конечно, я понял к чему он, поэтому послушно подогнул колени и принялся расстегивать ремень на его джинсах. Я сотни раз видел эту картинку во сне, я был морально готов это повторить и наяву, только бы Трофим был рядом, только бы так же целовал и обнимал, как сегодня.       На деле все оказалось совсем не так, как представлялось в мечтах. Усилием воли удалось подавить неприятное чувство того, что инородный предмет проникает слишком глубоко в рот, вызывая спазмы. Слезы предательски текли по щекам, слюни тонкой нитью тянулись с подбородка, капая на руки. Думаю, со стороны это выглядело неумело и жалко, но мой партнер мягко гладил мои волосы, тихо ободряя ласковыми словами, тем самым подтверждая, что я делаю все верно. Я старался изо всех сил, хотел нравиться, желал быть с ним.       Немного погодя, Ярцев сам стал толкаться в мой рот, доводя дело до конца, и не давая сбиться с ритма. Одной рукой я упирался в бедро Ярцева, а другой вовсю двигал у себя в плавках, желая хоть как-то получить удовольствие от контакта с тем, кем уже полгода была до отказа забита моя голова. Вскоре губы начало саднить, ноги покалывало от неудобного сидения на коленях, но Трофим отстранил меня, только, когда солоноватая струя попала мне в рот и забрызгала плечо. Не больше десятка секунд и я отлетел следом, пачкая белый кафель на полу. Я не сразу поднял глаза и понял, что происходит, мне потребовалось время.       В руке Ярцева был его телефон и, судя по всему, он снимал всё, что происходило в раздевалке. От страха меня прошибло потом. Я смотрел снизу-вверх и ждал объяснений.