Без тьмы не может быть света

      Уже около двух недель Мвиту лежала в своей пещере, едва находя силы, чтобы дышать, и молча ненавидела весь мир. Боль бесконечно пронзала всё её тело: от горящих лёгких, до онемевших лап. Она стала уже постоянной и вечной. Казалось, весь мир погряз в одной боли, всё вокруг звенело от неё, и все мысли Мвиту сошлись в одной единственной точке — боль.       Юная львица постоянно морщилась, давно не обращая внимание на взмокшую чёлку и пыльную, свалявшуюся шерсть. Она не могла думать больше ни о чём, лишь в редкие минуты, когда боль немного отступала под действием лечебных трав, мысли Мвиту немного прояснялись. И тогда, на равне со страхом и отчаяньем приходила ненависть.       Боль душила её, ломая и заставляя воспринимать жизнь с одной единственной стороны — пропитанный страхом мир. И она ненавидела его. Ненавидела до дрожи всех, кто появлялся в её затуманенном разуме. Ненавидела за страх, за эту боль и за бесконечные издевательства. Боль меняла её, её душу и восприятие окружающих.       «За что? — метаясь в жару, думала Мвиту, — Ну за что звёзды так меня ненавидят? Почему жизнь так жестока ко мне? Что я сделала не так?! Родилась на свет?!»       И беззвучные рыдания сдавливали горло. Плакать давно стало не стыдно. От обиды или от боли — неважно. Но плакала она каждый день. Мвиту было безумно жаль себя, измученную миром, застрявшую между жизнью и смертью. Было так обидно, что именно её всю жизнь попрекали родством со Шрамом, именно она заболела и теперь постепенно умирает здесь, именно она вынуждена терпеть удары жестокой судьбы.       «Если уж я не должна существовать, — сжимала челюсти, жмурилась от пульсирующий боли, — если мне суждено умереть, то почему небо выбрало такой ужасный способ?! Чем я заслужила такую смерть?! Почему эти Короли Прошлого так ненавидят меня?! Лучше бы я не рождалась, — с болью думала она, — в моей жизни не было никакого смысла». И ненависть закипала в ней всё сильнее.       Мвиту не чувствовала этого, не понимала, но душа её медленно наполнялась обидой и злобой.

***

— Ей стало хуже, — с горечью сказал Рафики, наблюдая, как мерцают перед ним в темноте глаза львицы.       Витани устало выдохнула, опуская взгляд. Было уже очень поздно, Прайдленд плотно окутала темнота, остальные члены прайда давно спали. А они всё сидели здесь, внизу, у тропы, ведущей к пещере, где лежала Мвиту и ждали. Ждали чуда. — Но ведь можно же как-то помочь? — пытливо и требовательно обратился к шаману Отино. — Что для этого требуется? Ты же знаешь, Рафики, мы всё сделаем! — Боюсь, я уже сделал всё, что мог, — ответил мандрил. — В наших силах лишь продолжать лечение и ждать. Верить и надеется.       Витани смотрела на собственные когти и думала о том, что все эти слова о надежде и вере простой бред для слабаков. Временное утешение, которые придумывают себе слабые духом, не желая признавать очевидное. Но сердце матери не могло вынести мысли о том, что смерть её родной дочери — лишь вопрос времени.       Львица встала и, не говоря ни слова, пошла прочь. Отино с болью посмотрел ей вслед, а затем поднял голову, глядя вверх, на выступ, где лежала Мвиту. — Мне очень жаль, Отино, — негромко сказал Рафики.       Лев тяжело вздохнул. Тут со стороны тропы, ведущей на скалу, послышались лёгкие шаги. — Пап?       Отино глянул вниз. Хасани стояла рядом с ним, и в её больших блестящих глазах плескалась надежда, но больше страх и беспокойство. — Мама легла, закрыла глаза и ничего не сказала, — её взгляд наполнился отчаяньем. — Пап, что с Мвиту? Пап, ей хуже, да? — внезапно голос её задрожал и охрип. — …она ещё жива?..       Отино с ужасом вскинул брови и быстро ответил: — Конечно, она жива! Мвиту жива и будет жить! Слышишь?! — Д-да, — со слезами сглотнула юная львица. — Идём спать, Хасани, — дрожащим голосом позвал лев. — Всё будет хорошо, вот увидишь.       Он поднялся и, кивком пригласив дочь за собой, пошёл к небольшой каменной площадке за валуном. Здесь они втроём спали в последнее время, чтобы быть ближе к Мвиту. — Отино, — негромко окликнул его Рафики, когда лев уже заходил за поворот, — я буду молиться за неё.       Лев мрачно кивнул и вместе с дочерью скрылся за валуном. Витани лежала посреди каменной площадки, скрестив передние лапы и положив на них голову. Глаза её были закрыты, а шерсть на щеках повлажнела. Отино тихо лёг рядом и взглянул на дочь. — Ложись, Хасани. Уже очень поздно. — Сейчас, — глядя себе под лапы, тихо кивнула она.       Отино закрыл глаза, вздохнул и отвернулся, осторожно касаясь спиной бока жены. Хасани некоторое время посмотрела на родителей, а затем подняла взгляд на выступ, где лежала её сестра. Оттуда, сверху, слышались сдавленные всхлипы и едва различимые голоса.       Хасани тяжело вздохнула, а потом перевела глаза вверх, на бескрайнее синее небо, усыпанное тысячами мерцающих звёзд. — Великие Короли Прошлого… Пожалуйста, — в глазах её стояли слёзы, — не дайте ей умереть…

***

      Тепло… Тепло и свет. И такое спокойствие. Само солнце пришло в её пещеру, чтобы попрощаться с ней… Проводить из этой жизни. Должно быть, это и есть конец. Так тихо… И спокойно. И боль ушла куда-то на задний план. Какая тишина… — Я вспоминаю себя в тот день…       Кто здесь?.. Здесь точно кто-то есть. Этот голос… Зачем он тут? Зачем он мешает солнцу увести её? — Когда словно безумная тень…       Боль вдруг вернулась, но не та, что прежде: приглушённая, затихшая, будто бы ослабевшая. Мвиту рвано вздохнула и с трудом приподняла тяжёлые веки, поморщилась. — Я хотел бежать за солнцем, За ним летело моё сердце...       Мвиту повернула голову и перевела взгляд на ту картинку, ограниченную рамками пещеры. Прямо в глаза било солнце. Яркие, пламенные лучи, заливающие всё вокруг, и всё, что видела она — это горящие линии света. А на их пути, будто вылепленный из янтаря, состоящий из самого солнца, светился изнутри золотистый силуэт.       Лев? Это Айхью? Ведь это же Айхью? Это он пришёл сюда вместе с солнцем, чтобы забрать её, да? — ...зажжённое бесплодной землёй.       Мвиту шире распахнула глаза.       Перед ней сидел лев, на самом краю выступа, спиной в её сторону. Морду и лицо, подставленные навстречу солнцу, не видно. Лев, похоже, молодой, плечи ещё не такие широкие, как у матёрых самцов, так же как и грудь, покрытая чуть кудрявой, рыже-золотой гривой.       Юная львица вскинула голову, непонимающе глядя на него. Кто это? Ни внешность, ни запах его ей не знакомы.       Тем временем лев дёрнул ухом в сторону Мвиту и обернулся, поворачивая голову боком. — Здравствуй, Мвиту, — он тепло улыбнулся, и в его янтарных глазах заплясали солнечные блики.       Мвиту приподняла шею и грудь, возмущённо глядя на непрошенного гостя. — А ты кто такой? — хрипло и недовольно спросила она. — Откуда ты знаешь моё имя?       Лев улыбнулся чуть шире, излучая покой. — Меня зовут Тумаини, — он встал и повернулся к ней лицом. — Мой путь лежал через ваши земли, и я не мог не остановится в столь дружелюбном и гостеприимном прайде. А о тебе мне рассказала твоя сестра, Хасани. — взгляд его лучился позитивом. — Она чудо. Знаешь, с твоей стороны очень нехорошо заставлять её так сильно нервничать, Мвиту.       Он расслабленно сел напротив и немного склонил голову вправо, с интересом глядя на юную львицу. Солнце активно поднималось, и часть пещеры погружалась в тень. - Как будто мне хорошо от того, что она нервничает, - недовольно проворчала львица, - знаешь, сколько бы я отдала, чтобы поскорее сдохнуть во сне? - Не говори так, Мвиту, — он осуждающие взглянул на юную львицу. — Жизнь надо любить. - Бред! — фыркнула она. — За что? Зачем мне любить её, если она меня ненавидит?! - Это не правда, Мвиту, — грустно улыбнулся лев, — Жизнь всегда любит нас. Наша жизнь и наша судьба всегда нас любят. - Ну конечно, — негромко хмыкнула Мвиту. - Мы все – часть жизни. Мы рождены ею, — продолжал Тумаини, — Все мы – её дети, она не может нас не любить. Жизнь, природа, судьба – все они создают условия, в которых мы можем быть счастливы. Мы всегда знаем, чего хотим, а получаем ли мы желаемое или нет – зависит от нас. Только от нас, Мвиту. Мы решаем, стремиться нам к счастью или нет. Порой в этом пути к цели и есть счастье.       Мвиту старалась его не слушать, но не могла. Тёплый, спокойный и тихий голос приковывал к себе слух. Слова сами по себе проникали в сознание, внутри расползалась горечь и боль от сказанного. - Какого чёрта ты вообще тут делаешь? — мрачно сказала ему Мвиту. — Ко мне нельзя подходить. Странно, что Хасани тебя не предупредила.       Лев с лёгким удивлением поднял голову и взглянул на неё. - Почему к тебе нельзя?       Раздражение кольнуло Мвиту. Ей не нравилось, что этот Тумаини улыбался, смотрел на неё, склонял голову, задавал вопросы, говорил эти слова. - Потому что я серьёзно больна, — надломленным голосом ответила она. — Болезнь очень опасна и заразна. Скорее всего я умру.       Улыбка пропала с его лица. Лев поднял голову, блики пропали из лучистых глаз, и весь его вид теперь отражал напряжение. Мвиту зло сдвинута брови и резко отвернулась, кладя голову на лапы. - Так что катись отсюда и побыстрее, — раздражённо бросила она ему.       Какое-то время стояла тишина. А потом по пещере прокатился его тихий, бархатный голос: - Почему ты считаешь это причиной?..       Мвиту обернулась и непонимающе уставилась на него. - Что значит почему? Я же сказала, что очень серьёзно больна! - Но ведь болезнь излечима!       Мвиту молча уставилась на него. - Так значит, Хасани всё-таки сказала тебе всё, — негромко проговорила она. — Так какого же чёрта ты пришёл?!       Тумаини молчал, прямо глядя на Мвиту своими янтарно-карими глазами. - Потому что, Мвиту, тебе нужна помощь.        Юная львица зло оскалила клыки и снова отвернулась. - Не нужна мне никакая помощь. Рафики и так сделал всё, что мог. Уходи. Я заразна, так почему бы тебе не пойти к остальному прайду? — она сжала челюсти. — Они будут гораздо приветливее и гостеприимней. Здесь тебе нечего ловить, так может быть оставишь уже меня в покое и забудешь обо мне, как и все?       Она свернулась клубком, чувствуя, как становится холоднее толи от жара, толи от тени. - Я говорю не о том, Мвиту, — долетел до неё тихий голос льва. — Ты разучилась видеть в мире хорошее. - Ну и что? — львица вновь повернулась лицом к нему, повышая голос. — Какое тебе-то дело?! Я всё равно умру! Так какая теперь разница, каким я вижу мир?! Скоро я и вовсе не смогу его видеть!!       В носу неприятно защипало, в горле встал ком. Мвиту чувствовала горячую влагу на глазах. В очередной раз отвернувшись, чтобы лев не видел её слёз, она всхлипнула. - Почему ты... так уверенна, что умрёшь?..       Мвиту сдержала второй всхлип. - Потому что жизнь не любит меня, — горько усмехнулась она, - единственную из всех... Должно быть, я и вовсе не должна была рождаться на свет. — Какое-то время она молчала, — Наверное, меня породила не жизнь... А смерть. Из-за этого жизнь и ненавидит меня. Из-за того, что я – порождение смерти, — голос её дрогнул. — Поэтому я и умру. Потому что смерть забирает меня обратно, к себе.       Тумаини какое-то время молчал, Мвиту не слышала его и не видела. А потом вдруг послышался лёгкий шорох и мягкие шаги, приближающиеся к ней. - Мвиту, — добро, с сочувствием позвал он, — ты – не порождение смерти! Все мы – часть жизни, часть Великого Круга, как вы говорите. И она не может нас не любить, она наша мать, мать для всего живого. Поэтому у тех, кто мал и беспомощен есть яд, а у тех, кто рождён летать – крылья. Жизнь даёт нам всё необходимое, всё, чтобы выжить. Только мы можем не любить жизнь, как нерадивые дети. И с чего же ей любить нас, когда мы мечтаем уйти? Когда ты хочешь умереть!.. А за страдания, вынесенные нами, мы получим награду! Всегда после дождя цветут травы, а после грозы свежеет воздух. Нет худа без добра! Всё это – лишь плата за то, что случится потом. Вот увидишь, ты выживешь и всё будет хорошо, в твоей жизни обязательно будет счастье!       Мвиту уже не стесняясь всхлипывала. Тумаини осторожно потёрся щекой о её голову, утешая тихо плачущую львицу. - Не трогай меня, — сквозь плач сказала Мвиту. — Я очень заразная, это опасно... - Ничего, Мвиту, – Тумаини сел рядом. – Я не боюсь. Сейчас подарить тебе хоть немного тепла гораздо важнее. Я не хочу, чтобы, когда ты вышла отсюда, в тебе остался только холод. - Почему ты так уверен, что я выйду? – постепенно успокаивалась Мвиту. – Зачем ты внушаешь мне это? - Потому что ты тоже ещё немного, но любишь жизнь, — лучисто улыбнулся Тумаини. — Ты ведь не хочешь умирать. Надежда – это самое главное. - Ты так уверенно говоришь об этом, — скептически ответила она. — Ты ведь ещё совсем молодой. Кто ты такой, чтобы говорить так? Откуда ты всё это знаешь?       Тумаини вдруг умолк и глаза его остекленели. - Потому что у меня есть опыт, — немного грустно улыбнулся он.       Мвиту взглянула на него, чувствуя, как голова наливается свинцовой тяжестью после слёз. - Какой ещё опыт? — спросила она, но Тумаини смотрел куда-то вдаль, мимо неё, на лице его застыла всё таже грустная улыбка. Тут он чуть мотнул головой и весело взглянул на Мвиту, поднимаясь на лапы. - А не хочешь ли ты прогуляться?       Мвиту замерла, глядя на улыбающегося льва. Если это шутка, то... - Ты с ума сошёл? — как можно спокойнее ответила юная львиц., — Да я же... я даже не дойду! Не говоря уже о том, что мне запрещено отсюда выходить! Забыл?! Моя болезнь заразна! - Ничего страшного! — с энтузиазмом взмахнул хвостом лев. — Никто и не узнает, что мы уходили! И ещё как дойдёшь! Я помогу тебе! Не надо врать самой себе, ты вполне можешь идти! - в глазах его заплясали бесоватые огоньки. — Кроме того, неужели ты не покажешь мне самую знаменитую достопримечательность ваших земель? - О чём ты? — растерянно подняла брови Мвиту. - Сейчас рассвет, — он сделал пару шагов в сторону тропы, — самое время подняться на вершину Прайдрока!       Мвиту посмотрела на него изучающе. Это не выглядело так, будто он шутит. Но... разве подобное возможно? - Ну давай же, Мвиту! — вдруг сменив тон, с мольбой и надеждой взглянул на неё Тумаини. — Я хожу подняться туда именно с тобой! Ты должна увидеть сегодня это солнце!       Он весь будто бы светился, глаза горели и рыжеватая грива струилась в потоках ветра. Он звал её с собой, будто бы от этой маленькой вылазки зависела вся его жизнь. И она не могла не согласиться. - Хорошо, я иду, — тихо выдохнула она — .Но я не представляю себе, как... - Я помогу! — счастливо перебил её Тумаини.       Лев подскочил к ней и помог подняться на лапы. Голова сейчас же закружилась, и Мвиту болезненно зажмурилась, чувствуя слабость. - Ничего, всё будет отлично! — весело улыбался Тумаини. — Идём, скорее!       Лёгкой походкой лев направился вниз по тропе, иногда мурлыча что-то себе под нос. Мвиту было трудно идти за ним, трудно заставлять ослабевшие, словно ватные, лапы двигаться. Но всё это казалось таким естественным и правильным... И поэтому она продолжала следовать за Тумаини, невольно придавая походке крадучесть. Не хотелось никого видеть, и чтобы кто-то видел их. - Послушай, — тяжело дыша, негромко спросила она, - ты сказал, что у тебя есть опыт. Что за опыт?.. И ещё ты говорил, что твой путь шёл через наши земли. Какой путь? Куда ты идёшь? И откуда ты, Тумаини?       Лев чуть притормозил, посмотрев себе под лапы, а затем спрыгнул с последнего валуна тропы на ровную каменистую площадку и посмотрел на неё с улыбкой, хотя в глазах его плескались отголоски печали. - У моей дороги нет цели, Мвиту, — пожал плечами он, неспешно продолжая путь. — Я просто иду за солнцем... Просто путешествую, смотрю на чужие земли, нахожу новых знакомых. Просто иду вперёд.       Они приближались к главной пещере, путь к тропе на самую вершину скалы лежал только мимо неё. Мвиту прижала уши и пригнулась к земле, хотя Тумаини продолжал идти свободно, даже не взглянув в терпкую темноту пещеры. Будто бы там никогда никого и не было... - Тумаини! — тихо позвала Мвиту, но лев не слышал.       ...сверху, ломаясь об серые выступы на скале, летели отдельные лучи уже оторвавшегося от горизонта солнца. Мвиту уже чувствовала на себе тепло пылающего шара. Тумаини ускорял шаг, она видела как глаза льва светятся и блестят, когда он на мгновение оборачивается к ней, видела, как полыхает золотистая шерсть, а до заветной площадки на самом верху остаётся совсем немного.       Дыхание странно сбивается. Она уже бывала здесь, уже не раз поднималась сюда, но сейчас, почему-то именно сейчас, когда перед ней бежал вверх янтарный лев, казалось, что Мвиту здесь в первый раз. Сейчас она впервые увидит солнце, впервые почувствует на себе его тепло, впервые вдохнёт ветер.       Со стороны Тумаини снова послышалась тихая мелодия, хвост его стал чуть подрагивать в такт, он что-то тихо, едва слышно напевал. Три метра...Два...Метр. Одним мощным прыжком Тумаини преодолевает его и выскакивает на ровную, гладкую поверхность с коротким переливчатым смехом.       И покатился над скалой сладкий, бархатистый, мягкий голос.Мвиту замерла, устремив поражённый взгляд на льва. Тот жмурился в лучах солнца, мягко смеясь и подставляя живительному теплу морду и грудь, и продолжал негромко петь. Так это он? Он пел? Это был не сон и не мираж? Это просто пел Тумаини? - Так это ты пел тогда? — тоже выходя на вершину, выдохнула Мвиту.       Тумаини весело рассмеялся, оглянувшись на неё. - Тебе нравится? Она немного нелепая, но я привык к ней! Я сам придумал её когда-то, - в глазах вновь на миг блеснула грусть.       Лев подошёл к самому краю выступа и сел, вдыхая утреннюю свежесть. Мвиту стояла на месте, стараясь унять резь в глазах от заливающего всё вокруг солнца. - Ты знаешь, — голос льва удивительно изменился и теперь будто звенел, — я до сих пор не могу поверить... Я родился далеко отсюда, в очень бедных, скудных землях, я... Всегда жил в атмосфере голода и палящего солнца. Наши земли были выжжены, прайд был крошечным, а кроме меня в тот сезон родился лишь один львёнок. Всю свою жизнь я видел и слышал, как проклинают солнце и как боготворят ночь. Я видел много огня, много пожаров и песчаных бурь. Очень часто мы голодали, постоянно пересыхали последние крошечные водоёмы... Когда я немного подрос... — он взглянул на Мвиту. — Я был тогда немного постарше тебя. Тогда я стал задаваться вопросом: если здесь так плохо, почему бы нам не уйти? Почему наш прайд не может переселиться? И однажды я спросил об этом у старших...       Тумаини опустил голову и замолчал. Мвиту приблизилась и, заглянув ему в лицо, негромко спросила: - И что тебе ответили?..       Лев вздохнул, пожимая плечами. - Тогда мы устроили большой скандал. Мне сказали, что эти земли были нашими со времён ещё моих прадедов, что они пришли сюда и отвоевали их кровью и потом... Сказали, что мы не имеем права уходить отсюда, и я должен понимать это. Но я возразил, что жизнь прайда всё-таки важнее принципов и получил... довольно грубый ответ, — Тумаини вновь вздохнул, поджав губы, — Один бы я всё равно ничего не мог, поэтому оставалось только смириться. А потом... Потом мы пошли в гости. Тогда сезон засухи оказался особенно жарким. Воды не осталось совсем. Тогда мы решили обратиться за помощью, — лев блаженно зажмурился. — Ах, это были самые прекрасные дни моего детства! Мы шли через горы чуть меньше недели, в соседние земли. Там было так здорово...Там росла зелёная трава, а я ведь до этого никогда не видел настоящей высокой, зелёной травы! Там было много воды и всюду паслись огромные травоядные, каких в жизни не водилось у нас. И это в сезон засухи!       До самого сезона дождей мы жили с тем прайдом, — Тумаини нахмурился и опустил взгляд, - а потом вернулись домой. Это понравилось мне даже больше – путь, петляющая дорога, ветер и солнце. Не иссушающие и жгучие, а тёплые и ласковые. Удивляться, видеть то, как отличается жизнь на разных землях — вот что понравилось мне больше всего. Тогда я решил, что больше всего я хочу путешествовать. И снова сказал об этом старшим, — выражение его лица немного ожесточилось и теперь в глазах можно было прочитать обиду, — и сейчас же стал для всего прайда предателем. Все, как один, были против! Можешь себе представить? — Он обернулся и посмотрел ей в глаза, ища понимания. — За одну единственную детскую мечту меня возненавидел весь прайд!       Тумаини замолчал, а Мвиту с сочувствием смотрела на него. - Но ты ведь всё равно ушёл? — с некоторой опаской спросила она.       Лев немного виновато ответил: - Наверное, я мог быть очень полезным для своего прайда. Но я всё смотрел и смотрел на солнце и так хотел снова увидеть его другим... Хотел следовать за ним... Наблюдать, как оно меняется... Однажды я просто не выдержал. И сбежал.       На какое-то время оба замолчали. Тумаини смотрел на взошедшее солнце, а Мвиту хмурилась, разглядывая сонные фигурки внизу, в саванне. - И ты правильно поступил? — Мвиту и сама не знала, спрашивала она или утверждала.       Тумаини пожал плечами, приподнимая уголок рта в полуулыбке. - Ты знаешь, я иногда по-прежнему не верю, что сделал это... Что глупый львёнок из пустыни действительно смог что-то. Каждый раз, когда я куда-то иду, прихожу на новое место, я вспоминаю свой восторг от своего первого путешествия... И, знаешь, в такие моменты я чувствую, что я на своём месте. Я ощущаю такую радость, — Мвиту заметила, как в глазах его снова заблестели солнечные зайчики. — И кажется таким неважным, кто и что говорит обо мне. Понимаешь, я просто знаю, что я счастлив, в отличии от них, просто потому, что пошёл за своим счастьем, и за такое нельзя никого осуждать. Конечно, многие проклинают меня и считают предателем, но это не важно, они просто сгубят сами себя. А я продолжаю путешествовать. Ведь это то, о чём я мечтал! Представляешь, каждый день эти облака, это солнце, всегда разные!.. Это прекрасно...       Тумаини умолк и воцарилась полная тишина, такая плотная и тёплая, и почему-то совсем не хотелось её нарушать. - ...а ваше солнце мудрое, — неожиданно тихо, почти шёпотом, выдохнул лев.       Мвиту подняла взгляд и посмотрела на пылающий шар прямо впереди неё. - И ты никогда с тех пор больше не видел ни своих родных, ни друзей?.. - Не видел, — немного грустно ответил Тумаини. - Не слишком ли это большая плата? - Не думаю. - И ты никогда больше не вернёшься домой? — вскинула брови Мвиту.       Лев немного помолчал. - Я не знаю, Мвиту. Наверное, когда-нибудь, я вернусь тем же путём. Примерно два с половиной месяца назад, ещё в начале моего путешествия, я был у моря. И я буду идти прямо, пока снова не увижу его. - Два с половиной месяца? — с лёгким удивлением переспросила Мвиту. — Так недавно? Сколько тебе лет? - Два с половиной года, — понимающе улыбнулся Тумаини.       Два с половиной! Ему нет и трёх лет! Он же ещё совсем молодой! - И неужели ты не жалеешь ни о чём? Ты ведь так рано расстался с прайдом... - Ничего страшного, - продолжал улыбаться лев. — В последнее время мы всё равно не ладили.       Мвиту нахмурилась. - Да, я знаю, какого это, когда все вокруг считают тебя тварью, хотя ты не сделал ничего плохого, — негромко проговорила она.       Улыбка пропала с лица Тумаини, и он настороженно посмотрел на юную львицу. - Что? Откуда ты знаешь? Что это значит?       Мвиту вздохнула и отвернулась. Интересно, эта тема хотя бы когда-нибудь оставит её в покое? - Когда-то нашими землями незаконно правил один узурпатор, Шрам, — немного погодя, ответила она. — Его образ стал для всех здешних воплощением тьмы и зла. А мой отец — его внук... И я очень похожа на Шрама, поэтому с самого детства меня сравнивают с ним, хотя про папу ничего плохого не говорят! — она почувствовала нежеланные слёзы на глазах. — Я уже так устала от этого! Это так обидно!!       Тумаини слушал её, буравя удивлённым взглядом, а потом вдруг улыбнулся. - Ах, вот оно что! — будто поняв что-то важное для себя, воскликнул лев и коротко рассмеялся. — Ну, Мвиту, а ты не думала, что всё это к лучшему? - Что? — ошарашенно посмотрела на него юная львица. - Я имею в виду, что, если потому тебя и сравнивают с ним? Чтобы ты не стала действительно похожей на него! - Но я совсем не похожа на Шрама! — громче, чем хотелось бы, выкрикнула Мвиту. - Боюсь, не мне об этом судить, — мягко ответил Тумаини. — Но зато ты точно знаешь какой быть нельзя и никогда не станешь похожей на него!       Мвиту молча смотрела на льва. Она не понимала. Не понимала ничего. - Но разве это справедливо?! — воскликнула она. - Какая разница? — взмахнул хвостом лев. — Ведь это к лучшему! Теперь ты знаешь, что не должна быть похожей на этого тирана, значит, это приносит пользу. Предупреждён – значит вооружён! - Но мне ведь так обидно! — с отчаяньем ответила львица. — Все они говорят, что я... - Какая разница, что о тебе говорят, Мвиту? — улыбнулся Тумаини, и она умолкла — .Главное, чтобы ты не была такой, верно? Ведь ты не такая, да?       Мвиту молчала, почему-то не в силах найти ответ на этот вопрос. - Мви-иту, — Тумаини ласково взглянул на неё и приобнял лапой, — если бы не было зла, мы бы и понятия не имели о том, что такое добро. Мир был бы серым, бесцветным и бессмысленным. В этом и есть то самое равновесие, Круг жизни: сколько плохого, столько и хорошего. Без тьмы не может быть света, Мвиту. А твоя задача лишь не пускать в своё сердце тьму.       Большие влажные салатовые глаза долго смотрели на него, а потом их обладательница едва-едва слышно выдохнула: - Спасибо...       По освобождающейся от сна саванне мягко скользили лучи солнца. "Мудрого", как сказал Тумаини. Мвиту смотрела себе под лапы. Скала уже очнулась от утренней дремоты и теперь камни под лапами постепенно нагревались. Юная львица чувствовала, как при каждом шаге они приятно щекотят теплом подушечки лап. На этот раз Тумаини шёл позади неё, молча, как и она. Иногда Мвиту чувствовала на себе его взгляд, но не оглядывалась. Странно. Она чувствовала себя слишком странно... - До свиданья, Мвиту, — тёплая улыбка на лице Тумаини, когда они останавливаются около тропы, ведущей в привычную пещеру. Голова у львицы кружится, в висках пульсирует привычная боль, во всем теле слабость. Лапы держат плохо, но Мвиту заставляет их сделать шаг навстречу Тумаини и слабо приобнять в ответ. Боль в лёгких усиливается, когда она вдыхает поглубже запах, чтобы запомнить и, если удастся выжить, узнать когда-нибудь в будущем, сказать спасибо. Приходят запоздалый страх заразить льва и чувство вины. - Извини, я же заразная, — львица отстраняется, а Тумаини смеётся и ерошит лапой и без того лохматую чёлку. - Ничего, думаю, всё будет хорошо. - До свиданья, — растерянно отвечает Мвиту.       Едва переставляя лапы от усталости и жара, поднимается в свою добровольную тюрьму и падает на пол без сил, почти сейчас же засыпая.       Тумани уже не видит её, но прекрасно знает, что всё в порядке. Он не уверен, что всё будет гладко в её жизни. Но теперь, после этого разговора по душам, чувствует, что, рано или поздно, эта львица сделает правильный выбор. И будет счастлива.