Без тьмы не может быть света

      Вчерашний день был слишком утомительным. Та же прогулка по Аутленду на жаре уже была непростой, да ещё и, как оказалось, опасной. А о том, что после этой прогулки Мвиту вместе с матерью пришлось со сех лап бежать прочь из Аутленда, спасаясь от находящегося поблизости бродяги, и говорить нечего. И, несмотря даже на то, что им удалось-таки избежать втречи с ним, стоит упомянуть, что прежде чем достичь безопасных земель Прайдленда, Мвиту пришлось, едва не рыдая от страха, мчаться через пустыню, а затем ещё и выкарабкиваться из грязи, в которую она так «удачно» угодила, когда вместе с матерью неслась через болото. Это был её самый неудачный поход. Первый и (уж она постарается, чтоб это было так) последний. Вымотавшись и совершенно выпачкав свою шерсть, едва добравшись до родной пещеры, Мвиту уснула в лапах матери, чувствуя себя совершенно обессиленной.       Поэтому, когда на следующий день она проснулась от того, что её кто-то отчаянно тряс за плечи и звал по имени, юная львица была просто до ужаса недоволна. - Ну что ещё вам от меня надо? – вскидывая мгновенно потяжелевшую и отдавшуюся приглушонной болью голову, и с величайшим трудом разлепляя непослушные веки, воскликнула она.       Над ней нависла Витани, сверля её требовательным и изучающим взглядом. Чуть дальше с любопытством на лице сидела Хасани. - Что значит, что надо?! – воскликнула Витани, - ты спишь уже больше половины дня, я уже вернулась с охоты и поела! А ну поднимайся!       Мвиту хотела было закатить глаза, но вдруг до неё дошёл смысл слов мамы. - Стоп, как полдня? – вскинула она брови. - Вот так! – Витани села рядом на камень.       Мвиту не знала, что ответить, удивлённая тем, что проснулась так поздно, да к тому же не сама, хотя обычно она просыпается достаточно рано. Отведя взгляд, юная львица нахмурилась и поднялась на лапы. - Давно уже пора вставать! – добавила Витани.       Однако этому желанию львицы так и не суждено было сбыться сегодня, да и не только сегодня. Едва встав на лапы, Мвиту почувствовала тупую боль в голове, будто здорово приложилась ей о скалу, и ноющее покалывание в животе. Мать, сестра и пещера с некоторыми львицами из прайда покачнулись, и Мвиту, зажмурившись, резко села на каменный пол. Витани немного приподняла брови. - Всё нормально? – чуть вытянула голову Хасани.       Какое-то время никто не отвечал. А затем Мвиту сквозь зубы выдавила: - Мам…меня тошнит.       С этими словами она, согнувшись, осела на пол и вздрогнула от усилившейся боли. - Тошнит? – Витани сразу же напряглась и, сдвинув брови, заглянула ей в лицо.       Мвиту болезненно жмурилась, поджимая лапы к животу, чувствуя, как ноющая боль и ломота во всём теле становится сильнее и чётче. - Мам! – позвала она в отчаянии.       У входа в пещеру показались две фигуры взрослых львов. Что-то сказав оставшемуся снаружи Кову, Отино заглянул в пещеру и довольно позитивно поинтересовался: - Ну как, разбудили нашу соню? - Да пошёл ты к чёрту, волосатый идиот! – неожиданно резко развернувшись к мужу, рявкнула Витани, - моей дочери плохо! Позовите кого-нибудь!       Отино отшатнулся, а Кову, снаружи услышав отчаянный возглас сестры, беспокойно обернулся, так же заглядывая в пещеру. Витани снова повернулась к дочери, припадая перед ней на передние лапы. - Мвиту, Мвиту, ты меня слышишь? – заглядывая в глаза дочери, звала львица, - Держись, сейчас я помогу тебе…       Но львица совершенно не представляла, как может помочь дочери. Поэтому, взглянув на ничуть не меньше неё перепуганную Хасани, скользнув взглядом по паре львиц, тревожно обернувшихся к ним, она вновь обернулась к мужу. - Ну что вы стоите?! – закричала она, прикрывая отчаянье яростью, - Сделайте что-нибудь! Львы переглянулись. - Я позову Киару, - нахмурив брови, бросил Кову товарищу.        Когда запыхавшаяся Киара, а следом за ней и Нала с Симбой, с тревогой во взгляде пробежала мимо группы львиц, собравшихся у пещеры и вошла внутрь, Мвиту уже тихо всхлипывала от боли, наплевав на гордость, наплевав совершенно на всё. Потому что ей было плохо и всё, о чём она могла сейчас думать, сводилось к этому. Киара окинула оценивающим взглядом лежащую на земле племянницу и наклонилась к нервно скребущей каменный пол когтями Витани. Та требовательно и нетерпеливо смотрела на золотистую львицу, стараясь скрыть волнение. - Не беспокойся, Витани, - Киара старалась говорить как можно уверенней, - я послала львицу за Рафики. Сейчас всё будет хорошо!       В пещеру с интересом заглянули Адио и Леон. - Что-то случилось, мам? – спросил старший принц. - Кову, - обернувшись к мужу, Киара многозначительно посмотрела ему в глаза.       Лев кивнул и, бросив сочувственный взгляд на сестру, направился к сыновьям. Что-то тихо сказав им, он повёл львят от пещеры. Мвиту сквозь щели в глазах видела это и когда в пещере больше не осталось тех, кого она могла стеснятся, ещё раз всхлипнула и тихо застонала. Витани, услышав её всхлип, зажмурилась, вжавшись в каменный пол, а затем, оскалив клыки, в отчаянии вскочила, принимаясь расхаживать по пещере.       Киара посмотрела на неё с сочувствием. Ей хотелось помочь, подбодрить львицу, но она не могла сказать ей ничего, кроме того, что та уже слышала. Она перевела взгляд на сидящего в стороне Отино. Лев прижимал к себе лапой испуганную Хасани, с безграничной жалостью смотрящую на сестру. Поймав взгляд Киары, Отино вздохнул и, заметив, что Мвиту дрожит, встал и, подойдя ближе, дотронулся лапой до её лба. Юная львица тяжело приоткрыла веки и взглянула на отца. - Да она вся горит, - обернувшись, сказал Отино.       Мвиту было плохо. Очень плохо. В голове не укладывалось, что всего пару минут назад всё было отлично, и за это короткое время что-то с ней произошло. Она слышала всё, что произносили над ней взрослые, но понимала лишь частично. Однако то, что скоро сюда придёт Рафики, ей удалось уловить. Юной львице нечасто приходилось видеть старого шамана, но, несмотря на это, она успела уяснить для себя, что недолюбливает его. Но сейчас ей было плевать на все её принципы и отношение к кому-либо. Ей становилось всё хуже с каждым вдохом. Тошнота усиливалась, и, более того, ей было холодно, очень холодно. Отчаянно прижимая к себе дрожащие лапы, Мвиту хотела только одного – чтобы всё это закончилось.       Этого желала и Витани, с трудом заставляя себя сохранять спокойствие, расхаживающая по пещере. Ей очень хотелось помочь дочери, но она ничего не могла сделать. Всё, что им оставалось – ждать. Ждать прихода Рафики, который обязан был помочь. Но до тех пор они ничего не могли, кроме как бездействовать. И это бездействие невероятно давило на нервы.       Взвившись в воздух, Витани резко развернулась и бросилась к выходу из пещеры. Пробежав мимо собравшихся львиц, она подбежала к самому краю выступа скалы и, не увидев приближающуюся львицу с шаманом на спине, уткнулась взглядом себе под лапы и пошла прочь от выступа, едва не толкнув подошедшего к ней, чтобы подбодрить, Отино. Мвиту тяжело вздохнула и подняла глаза на сидящую рядом тётю, но, увидев в её взгляде точно такую же панику, закрыла их. Никто не мог сделать ничего, что помогло бы ей, пока здесь нет Рафики. Едва юная львица опустила веки, потянулись мучительные минуты ожидания.       Витани, уже не скрывая страшного волнения, металась по скале, стараясь найти способ как-то помочь дочери, но, не имея ни малейшего понятия, что для этого делать. Следом за ней с паникой бегал Отино в совершенно тщетных попытках успокоить жену. Едва удерживая себя на месте под выступом, у подножья скалы сидел Кову, изредка вспоминая, что он должен следить за играющими здесь же сыновьями, которые не подозревали о причинах беспокойства, а не наблюдать за мечущейся по скале сестрой. В большом волнении пребывала Киара. Она всё ещё сидела в пещере, оглядываясь на родителей и вздыхая, иногда аккуратно дотрагиваясь до горячего лба Мвиту, и утешала Хасани, боязливо спрашивающую: «Киара, что с ней?». Обещая, что всё будет хорошо, львица подскакивала, замечая пробегающих мимо пещеры Витани и Отино и спешила за ними. После нескольких неуслышанных фраз, сказанных ею, она понимала, что успокоить их сейчас не удастся и бажала вниз, к мужу. Отвлекая того от нервного рассматривания земли под лапами, она спрашивала, всё ли в порядке и, лизнув сыновей в лоб, снова убегала в пещеру, около которой всё ещё сидели встревоженные львицы.       Некоторое время на скале царило сплошное напряжение и полная тишина. До тех пор, пока Витани, в очередной раз взбежав на выступ, не сощурилась и, нетерпеливо вскрикнув, молнией метнулась вниз. В несколько прыжков спустившись по каменистой тропе, львица сквозь траву устремилась туда, где со скалы заметила шевеление двух фигур – старой обезьяны и мчащейся львицы. В пару минут достигнув их, она не объясняя совершенно ничего, потребовала, чтобы Рафики пересел к ней на спину и, заставляя того прижиматься к её спине, понеслась к скале, туда, где в пещере лежала её дочь, её сокровище, которому нужна была помощь.       Когда Витани с шаманом на спине показалась у входа в пещеру, Киара быстро встала и с надеждой посмотрела на Рафики. Тот спустился со спины Витани, и львица, подбежав к дочери, опустилась рядом с ней на землю и снизу вверх посмотрела на шамана. - Помоги ей, - охрипшим голосом попросила она.       Мвиту, уловив оживление, открыла глаза и встретилась взглядом с мандрилом. Тот сдвинул брови и опустился рядом с ней на колени. - Что случилось? – прикладывая ладонь ко лбу львицы, спросил он. - Она очень долго спала сегодня, - взволнованно стал объяснять Отино, пока Витани сидела рядом с ним и скребла когтями пол, - Мы решили её разбудить, а она сказала, что ей плохо…       Рафики аккуратно приподнял руками мордочку Мвиту и снова спросил: - Как ты себя чувствуешь, дорогая? - Ужасно, - прошептала в ответ юная львица. - Что именно тебя беспокоит? – с сочувствием глядя в глаза Мвиту, продолжал спрашивать мандрил. - Мне очень холодно, - ответила она. - Это естественно. У тебя сильный жар. Что ещё? - Меня тошнит и у меня болит голова, - негромко говорила Мвиту, глядя в глаза мандрилу, - мне плохо...       Витани приблизилась было, чтобы лизнуть дочь, но Рафики жестом остановил её. - Нет, я попрошу вас воздержаться и не приближаться к ней, - он обернулся и посмотрел на Киару, - Боюсь, что эта болезнь может быть заразна.       Шаман осторожно опустил голову Мвиту на пол и попросил её перевернуться на бок. Когда львица выполнила его просьбу, мандрил стал осторожно надавливать ей на живот в разных местах. Мвиту морщилась от неприятных ощущений, но терпела, свято веря, что ей это поможет. Не могла не верить.       После ещё нескольких махинаций, Рафики поднялся и обернулся ко взрослым львам. - Это очень серьёзный недуг, - напряжённо сказал он, - Где она была последние два дня? - Я водила её в Атуленд, - резковато ответила Витани, - вернулись мы вчера вечером. - Через большое болото? – мрачно спросил Рафики. - Да, - с вызовом подтвердила львица, - будто есть другой путь… - Там она и заразилась этим, - кивнул мандрил, глядя на лежащего на полу львёнка, - Как я и думал, болезнь заразна. Поэтому лучше на время лечения оградить её от остального прайда.       Львы переглянулись, обдумывая слова шамана. - Можно перенести её на тот небольшой выступ, - подала голос Нала, - туда, где…       Она замялась, глядя на Мвиту и понимая, что врят ли это понравится ей. - Где любил отдыхать Шрам, - закончил за неё Симба.       Киара взглянула на отца, а затем перевела взгляд на племянницу, чудесно осознавая, насколько Мвиту будет неприятно.       Но Мвиту было уже всё равно. - Решено, - кивнул Кову, с опаской поглядывая на сестру. Но Витани лишь молча подошла к дочери и аккуратно взяла зубами за загривок, с некоторым усилием приподнимая над землёй – почти годовалая львица была уже нелёгкой.       Когда её опустили на пол около стены выступа, Мвиту открыла глаза и посмотрела на мать. Витани выглядела невероятно встревоженной и подавленной. Мвиту стало жалко львицу, которая с таким трудом держит себя в лапах, когда ей говорят, что её дочь серьёзно больна. Мвиту хорошо понимала, что чувствует мама себя ужасно, но ничем не могла помочь ни себе ни ей, понимая, что врать о своём самочувствии бесполезно.       Рафики попросил уйти всех, и Витани в том числе, а затем ещё раз осмотрел юную львицу, открывая её пасть и заглядывая внутрь, ощупывая шею и дотрагиваясь до лба. После этого он отошёл, и Мвиту слышала как за скалой на тропе он разговаривал с Отино и Витани, и говорил о том, что займётся её лечением, но оно может затянуться. Более того, он был твёрдо настроен сделать всё для выздоровления юной львицы, но не был уверен, что, если болезнь обостриться, сможет помочь своей пациентке.       Мвиту удивлённо слушала, полуприкрыв глаза и рассматривая выступ, где ей придётся провести ещё много времени, а может быть, и последние минуты своей жизни. Ещё вчера вечером она была в опасности, в смертельной опасности. Она боялась, плакала и убегала вместе с матерью прочь из Аутленда, но сейчас опасность угрожала ей ещё больше… Она понимала, что если болезнь не отступит, и Рафики не сможет спасти её, то, скорее всего, она умрёт. Так странно это было осозновать…       В пещерку вошли Витани и Отино и приблизившись, поочереди быстро дотронулись носом до её щеки. - Я надеюсь, ты справишься, - глухо сказала львица и, развернувшись, пошла прочь.       Отино сочувственно посмотрел вслед жене, а затем обернулся и, погладив дочь по голове, отошёл на пару шагов дальше. - Мне очень жаль, что я не могу приласкать тебя как следует, - с сожалением проговорил он. – Я тоже очень надеюсь, что ты справишься…Удачи тебе, Мвиту…       Мвиту молча проследила, как лев, грустно опустив голову, вышел и сморгнула слёзы. Она осталась в полном одиночестве. Едва звучавшие за стеной голоса смолкли – Отино ушёл утешать словно оглушённую болезнью дочери Витани, Хасани так же ушла прочь, чтобы посидеть и осмыслить ситуацию, так неожиданно и быстро набиравшую степень серьёзности и опасности, Рафики же ушёл или уехал на спине львицы – Мвиту не знала – к своему баобабу за необходимыми травами и мазями. Мвиту осталась одна.       Она не хотела этого, ей было страшно и больно…Но гораздо более она не хотела, чтобы такой добрый к ней отец или по-детски горячо любимая мать, или единственная сестра, которую она не могла не любить, или ещё кто-то из прайда заболел и мучился, так же, как предстоит мучится ей. И поэтому она сама, собственной волей обрекала себя на одиночество, никого не зовя и не прося прийти мать, которая, едва услышав её, примчалась бы и осталась рядом, отгоняя когтями и рёвом, перегрызая глотку каждому, кто посмел бы оторвать её от больной дочери.       И вновь потянулись, непрестанно сменяя друг друга, бесчисленные минуты ожидания. Только на этот раз она уже не знала, чего ждать. Она была больна, пусть воспалённый рассудок и отказывался это принимать, и больна серьёзно. И, чтобы она ни делала, ни одно живое существо в округе не способно сделать так, чтобы юная львица проснулась, чтобы закончился этот странный и неправдоподобный кошмар. Нужно было ждать. Ждать, ждать пока не наступит, наконец, тот день, когда после долгого выздоровления она выйдет из этой пещеры…       …Рафики вернулся с кучей странных незнакомых и сильно пахнущих трав и со странным приспособлением из какого-то листа прямо на морде. - Как ты чувствуешь себя, Мвиту?       Она тяжело подняла на него взгляд и вздохнула. Мандрил с сочувствием посмотрел на юную львицу. - Ничего, это должно помочь. Съешь.       Он протянул ей тонкую веточку, скудно покрытую длинными маленькими листочками. Мвиту, невольно поморщившись от резкого запаха, вяло приняла её и, почти не жуя, проглотила, внутренне ненавидя себя за то, что ей приходится есть такую гадость не сопротивлясь. Трава обожгла горло, и через пару минут Мвиту почувствовала сильное желание вновь уснуть. Рафики дал ей ещё какую-то траву и, убедившись, что она всё послушно съела, направился к выходу. - Я буду внизу, с прайдом, - сказал он, - некоторое время мне придётся пожить на скале, чтобы присматривать за тобой. Если будешь чувствовать себя хуже, позови. А теперь спи.       С этими словами он скрылся за каменной стеной, вновь оставив Мвиту одну. Она опустила голову, прижавшись щекой к камню и, перевернувшись на бок, посмотрела вперёд, на открывающийся вид. Нижнюю его часть заслонял выступ, а верхнюю – пологий потолок импровизированной пещеры. Но посередине этих каменных рамок она ещё могла видеть плывущую перед глазами саванну, испещрённую узорами рек и крапинками животных. Солнце сегодня светило особенно ярко. «Будто насмехается» – подумалось Мвиту. Тяжело вздохнув, она вдруг осознала, что день уже клонится к вечеру. За всеми этими ужасными минутами скрывалось время, часы, которые незаметно прошли мимо, забирая и без того малые силы. Юная львица прикрыла глаза и, с невероятным облегчением чувствуя, что тошнота и боль в животе отступает, постепенно заснула, подтаваясь действию трав.       С неохотой скрываясь за дальними горами, солнце, словно пытаясь отдать больше тепла в последние этим днём минуты своего господства, щедро разливало свои лучи по саванне. Внизу бродили огромные стада, выходили на охоту хищники, все жили своей жизнью, по-своему разной, трудной или счастливой. И никому не было дела до того, что происходит с другими жизнями далеко-далеко от них. А на высокой серой скале, так плотно окутанной последним вечерним солнцем, в маленькой неприметной пещере, вся, как в крови, в лучах заката лежала маленькая львица. Шкура её пылала рубиновым, вбирая в себя ничтожное для замёрзшего организма тепло, медленно заполняющее всю пещерку по мере того, как солнце садилось ниже, а лучи меняли угол падения. Из приоткрытого рта вырывалось нездорово горячее дыхание, веки изредка вздрагивали во сне. Она спала и ей тоже не было дела до того, кому ещё может быть больно сейчас, кто существует далеко отсюда… а кто постепенно приближается, следуя установленному маршруту, подходя всё ближе и ближе.       Она спала и не знала, что где-то там, далеко за пределами этой самой саванны, ступают по песку мягкие лапы того, кто ещё даже не подозревает о том, что через много дней увидит залитую солнцем скалу. И о том, какую роль ему предстоит сыграть в одной юной жизни.