Sequel
1 апреля 2016 г., 19:29
Настолько странен был их союз, насколько странной можно посчитать любовь ангела к демону, дружбу мыши и кошки, мир между Богом и Дьяволом. Но стоило только вспомнить основные законы полярности и притяжения разнозаряженых тел, так подобные вопросы отпали сразу. Как плюс притягивается к минусу, так они смогли притянуться друг к другу. Крепко и, несомненно, надолго.
***
— Кая, — серьёзно пригрозил парень, осторожно хватая девушку чуть выше запястья, на котором едва заметно прослеживался тёмный синяк. Она едва слышно скрипнула зубами, но продолжила смотреть в пол пустым взглядом, боясь поднять глаза. В этот раз его прикосновение отдалось по телу только лишь болезненной дрожью и тягуче нарастающим страхом. У Куроо кольнуло сердце. — Кая, — более требовательно позвал он, а она всё никак не поднимала глаз. Упрямая девчонка всё никак не хотела его слушать. Неужели она не понимает, что всё это не шутки? Голос выдавал его ужасное беспокойство, а такое поведение девушки постепенно вызывало гнев. Нет, не на неё. На тех подонков, что оставили эти следы на её нежной молочной коже. Она прикрыла свои сияющие глаза, и с тёмных ресничек упали большие хрусталики слёз. Её плечи едва вздрогнули, а ладошки сжались в слабые кулачки. Тетсуро едва сдержал рваный выдох, ухватившись пальцами за тёмную футболку в районе груди. Там, где было сердце, сейчас страшно болело. А девушку словно прорвало: огромная каменная плотина, что держала её огромный океан искренних чувств и эмоций, сначала дала маленькую трещину, которая с каждой секундой увеличивалась всё больше. Ей показалось, что глубоко в мыслях она даже слышала треск. Треск ломающейся в щепки дамбы. Маленькая ручка, дрожа, накрыла рот, из которого донесся рваный всхлип, а из глаз, не удерживаясь больше ничем, градом полились слёзы. Капитану словно со всей силы рубанули под дых. — Куроо, мне было так страшно, — её дрожащий шёпот был так не похож на тот тонкий, приятный девичий голос, что всегда пленял окружающих своим чарующим тембром и сказочной мелодичностью. Давясь очередным дерганым вдохом, она сильнее сжала ладошкой рот, метаясь испуганными глазами по земле. Солёные капельки уже миновали крепко сжатые пальчики и упали вниз, а он всё ещё не мог пошевелиться. Смотрел на её слёзы, которые катились от отчаянного страха и жгучей грудину боли. Смотрел, и сам медленно умирал. Словно ему по капле вливали в глотку ядовитый токсин, что разъедал весь пищевод на своём пути, оставляя за собой лишь обугленные гнойные ткани, которые даже язык не повернется назвать живыми. А, нет, язык сгниет в первую очередь. Это был второй раз, когда ему довелось видеть её такой: побитой и сломленной. Она весь день ходила туманной тенью по школе, отказываясь от еды и воды. Её некогда молочная румяная кожа бледнела на глазах, становясь тонкой и прозрачной настолько, что сквозь неё просвечивали тёмные ниточки вен. Синяки под глазами, мятая форма и постоянное томящее молчание. Но пугало больше всего не это. Она шугалась. Словно мышь, от каждого встречного. А стоило подойти к ней старосте — миловидному темноволосому парнишке, что всегда был очень добр и приветлив со всеми, — так она настолько сильно вжалась в стул, смотря на него с испугом, что максимально суженные зрачки показались Куроо ничем, по сравнению с её дрожащими руками, которые тут же метнулись к плотно сжатым ножкам. Вот тут-то парень понял, что это не просто стресс в следствии приближающихся экзаменов. Он уже видел её такую. Испуганную и загнанную в угол. Это было тем роковым днём на крыше горящего здания. В тот день он поклялся себе, что не позволит ей больше хоть раз вновь пережить этот ужас. А что сейчас? Сейчас он стоит напротив, не ощущая ни костей, ни мышц. Щекотливая дрожь слабым зарядом проникла в его тело, и стайка из тысячи острых иголок пробежалась по напряжённой шее, позвоночнику, груди и медленно прорвалась в сердце. Его нещадно закололо, словно тысячи ос вонзили в него свои кривые шипы. В ту же секунду он резко рванул девушку на себя, крепко-крепко прижимая к своему телу. Руки било словно слабым разрядом тока, вены вздулись, глаза заволокло тёмной пеленой, но он продолжал сильно-сильно прижимать возлюбленную за талию и плечи к себе, на задворках мыслей ощущая, как становится влажной чёрная ткань форменной футболки. Она тихо плакала, всё ближе и ближе тянувшись к парню. Хваталась за него ледяными пальчиками, цепко, словно за последнюю в мире надежду на спасение. Незабываемое чувство защищённости пронзило её душу в тот же момент, когда она отчётливо убедилась в одном из качеств капитана: Куроо был надёжным... Он осторожно подхватил её под колени и поднял на руки, всё так же ни на секунду не отрывая от себя. Осыпал всю макушку рваными поцелуями, всё ещё не чувствуя онемевших ног и похолодевших в миг конечностей. Пройдя буквально десять метров до ближайшей скамейки, которыми был полностью оборудован весь школьный дворик, Тетсуро осторожно опустил на неё девушку, не отцепляя её пальчики от футболки. Размотав алую олимпийку, что была повязана на бёдрах некрепким узлом из рукавов, капитан аккуратно накинул её на хрупкие девичьи плечи, которые, казалось, совсем не грел тёплый школьный свитер. Её сейчас вообще ничего не грело. Он нежно заправил светлую прядку от отросшей чёлки за ушко, проводя пальцами по алым опухшим щекам, ловко смахивая ещё несколько маленьких слезинок с глаз, а в конце просто обхватив ладонями её личико и подняв на себя. В лазурных глазах читалось столько страха, боли и горечи, что сердце капитана в очередной раз пропустило удар. Его следующий вздох был полон ядовитого кислорода, который словно тромбами перекрыл все дыхательные пути. Тетсуро просто не мог больше дышать. Он наклонился вперёд, едва ли держа себя в руках. Наклонился, невесомо покрывая поцелуями её лоб, носик, щёки, не упуская ни один участок молочной кожи по всему периметру лица. Чуть задержавшись на налитых кровью искусанных губах, целуя их особенно протяжно и с каким-то незримым отчаянием, парень наконец смог чуть успокоить её накатившую истерику, которая вот-вот охватила бы его самого. Кая словно таяла после каждого подобного действия, а её тело признавало всё, даже самые мимолетные прикосновения Куроо. Она знает, подсознательно знает, что он не сделает ей ничего плохого. Ни в этой, ни в одной из других жизней. Капитан чуть отстранился назад, оглядев девушку затуманенным взглядом, но резко остановился. Неосознанно, но он почти сразу заметил, как она буквально до онемения сжимает между собой тонкие ножки, не желая ни на секунду их разжимать. Безумная ярость накатила раскалёнными волнами, проходя по телу и на секунду ослепляя глаза. Тут же он резко наклонился вперёд, поддаваясь неожиданно взявшемуся огню в венах и требовательно смотря в пораженные, испуганные небесные глаза. — Кая, — прошипел он, одной рукой сжав спинку скамейки. — Они трогали тебя? Её зрачки в испуге расширились, а глаза в секунду наполнились кристальными слезами. Ладошка уже прикрыла рот, но сдержать новый всхлип не удалось. Ответа не требовалось. Деревянная дощечка жалобно хрустнула, с силой сжатая мужскими пальцами. Светловолосая вздрогнула, напугавшись громкого треска и с ужасом в глазах перевела взгляд со скамейки на парня. Её немой вопрос так же не требовал ответа. — Кая... — как бы он не старался успокоиться, жгучие потоки ярости словно плетью хлестали по груди, не желая прекращать эту мучительную пытку. — Где? Где они тебя трогали? Она стыдливо опустила глаза, вновь вздрогнув всем телом. Её ледяная ручка почти незаметно поднялась, проскользнула по шее, ключицам, на какую то жалкую долю секунды задержавшись около груди. А затем осторожно потянулась к ногам, едва ли касаясь внутренней стороны бедра. Девушка зажмурилась, а дрожащие пальчики медленно потянулись под юбку. Куроо тут же схватил её ладонь, поднимая и прижимая к своим губам. Скамейка окончательно треснула, поддавшись отчаянному гневу волейболиста. Кровь словно кипяток забурлила в жилах, повинуясь разъяренному разуму парня. Он был зол. А ещё просто до слепоты взбешён. — Кто. Это. Сделал? — прошипел он, чётко гранича каждое слово и не отрывая взгляд от её опухших глаз. — Куроо... — Кто это сделал?! — яростно прорычал Тетсуро, с размаху ударив кулаком уже разломанную скамейку. Его гневный вопль смешался с её тихим вскриком и громким треском древесины, что теперь была раздроблена в щепки. — Это... Те трое волейболистов из старшей Тейру, с которыми вы играли на прошлой неделе... Его тело вновь пробила крупная дрожь, а кожа покрылась едва заметными алыми пятнами. Это было сравнимо лишь с извержением вулкана, из чьего жерла уже вырывается сжигающая всё на своём пути магма. Было сравнимо, если бы только не она. Не эта прекрасная ангельски чистая девушка, что до последнего не теряет веру. Его личный ангел-хранитель. Вскочила с места и крепко-крепко обняла парня, утыкаясь лицом в жилистую шею. Быстро и нервно шептала что-то тихое, невнятное, среди которого капитан мог различить лишь бесконечные признания в любви, тысячи извинений, фразы про то, как она испугалась за него сейчас, мольбы о каком-то прощении. Судорожно сжимая его в своих крепких объятиях, она просила о прощении. О чёртовом прощении! Куроо стоял без движения, просто ощущая лёгкую щекотку от её прикосновений, приятное расслабление от тихого шёпота и медленно отступающую ярость. На смену ей приходила холодная решительность и леденящая душу ненависть. — Куроо, я так испугалась за тебя! Ты поранился, нужно срочно обработать рану. Господи, глупый мой, всё ведь хорошо, они не успели. Не успели... — бормотала она, хаотично водя ручкой по напряжённой юношеский спине, где даже через ткань футболки четко ощущался каждый мускул, каждая жилка. Не успели... Одному Дьяволу известно, скольких же Богов поблагодарил в эту секунду волейболист, как только понял, что она сказала. Всё хорошо, они не успели. Она до сих пор принадлежит ему: маленькая, хрупкая и девственно-чистая. Такая юная, невероятно красивая для своих лет. Слепо-верная. Из транса парень смог выйти лишь когда почувствовал неприятную боль в руке. Он перевёл туманный взгляд чуть ниже, где заметил, что его ладонь держали маленькие девичьи пальчики, стараясь не задеть сбитые костяшки. Она нежно гладила кожу вокруг ранок, чуть дуя на неё, чтобы уменьшить боль. «Её ладошки потеплели...» — У секции кендо должна быть аптечка, они ближе всех к нам. Подожди, я сейчас... Он поднял её детское личико на себя и, быстро наклонившись вперёд, жадно впился ей в губы, чуть не повалив назад на злополучную скамейку. Здоровой рукой притянул её вперёд, вплетая пальцы в пшеничные волосы и с необычайным удовольствием перебирая их. Окровавленная ладонь крепко сжимала её детские тёплые пальчики, а мозг просто отказывался принимать болевые сигналы в такую секунду. Ни за что. Девушка чуть слабее отвечала на напор Тетсуро, но с не менее сильным рвением, чуть переступая на носочках. Когда они оторвались друг от друга, стоило взгляду коснуться её алых от смущения щёк, у Куроо вновь сбило дыхание. Вот это его малышка. Она резво развернулась и побежала в сторону маленького павильона, что находился рядом со сломанной скамейкой. Чуть придерживая короткую юбку и смахивая волосы с лица, она неслась к ближайшему зданию, лишь бы поскорее обработать раны Куроо. Ему ведь очень больно. Она понимала, что эта боль идёт не со содранной до мяса кожи. Но Кая не собиралась оставлять это так просто, без внимания. Она замотает все его раны, зацелует всё лицо и руки. Согреет. Хоть словами, хоть делом, но заверит, что всё будет хорошо. Она выключит его боль, что бы не пришлось для этого сделать. А Куроо не собирается сидеть на месте. Как бы девушка не старалась, как бы его не отвлекала, подсознательно понимая, что это рано или поздно произойдет, но капитан не отступится от своих решений. Ни в коем случае. Следующим утром в школьный двор вошли три долговязых парня, одетые в тёмно-фиолетовую форму. Багровые пятна на лице, рассеченная бровь и разбитые губы были у каждого, варьируясь лишь в количестве. Кая, что стояла посреди дороги, в секунду замерла, протянув руку вниз и плотно прижимая подол ткани к ногам. Позади неё стоял Куроо, уже успевший переодеться после рано закончившихся занятий в спортивную форму. Только завидев реакцию девушки, он подошёл чуть ближе, притянув её к себе за талию. Надменный взгляд коснулся троих побитых парней и те, как один, опустились на колени, старательно пряча взгляд. — В глаза смотрим, — холодно отозвался Тетсуро, перед этим окинув толпу зевак, что собралась вокруг. Ну вот, придется задержаться и опоздать на тренировку. Парни нехотя подняли глаза, всё ещё старательно избегая сурового взгляда капитана. Тут же на весь двор раздалось громкое «Прости нас!» и сдавленные мужские хрипы. Куроо посмотрел на дрожащих побитых парней, что сейчас были похожи на дворовых собак, и перевёл взгляд на стоящую рядом девушку. Она всё это время молчала, внимательно смотря и слушая избитое трио парней. Тишина напрягала. Кая сжала локоть капитана и, медленно выпутавшись из его объятий, подошла к волейболистам, присев перед одним из них на корточки. Её хрупкая ладошка коснулась его щеки, она приподняла его лицо, смотря в слезящиеся подбитые глаза. — Вам не сильно досталось? — она жалостливо нахмурила брови, погладив пальчиком его посиневшую щеку. Парень замотал головой в стороны, всё ещё надеясь на то, что благородная добрая девушка сейчас накричит на своего парня, утешит их троих. Что она не терпит насилие и сжалится. Надеялся. — Жалко, — холодно отметила она, сдавив и так ноющую от боли щеку, — Мало вам досталось, мрази. Удар ногой пришелся куда-то под дых и волейболист скрючился на земле, отхаркивая слюну в сторону. Кая презренно оглянула оставшихся двоих и выдула скопившийся в лёгких воздух, даже не желая тратить своё время. Развернувшись, она встретила одобрительный взгляд капитана и его счастливую усмешку. — Ты на меня плохо влияешь, Куроо-кун, — улыбнулась она, подходя ближе к парню. — А мне кажется, вполне хорошо, — он улыбнулся в ответ, по-отцовски чмокнув светловолосую в лоб. — Мой котёнок. — Твой, — Кая буквально просияла, утопая в объятиях своего молодого человека. И ни один поступок не заставит его усомниться в её святости. Она всегда будет его маленькой искренней девочкой, его котёнком. Его личным ангелом-хранителем. Только его.
