За горизонтом, у самого моря...

Наверное, это было в первый раз за всю мою недолгую жизнь, измеряемую восемнадцатью годами, когда я хотела проснуться. Но, как и в любом сне, здесь невозможно было что-либо контролировать. Какая-то жгучая боль билась на задворках разума, но я не понимала ни ее причины, ни источника. Кажется, порой я слышала чьи-то голоса, но даже в этом не особенно уверена. В какой-то момент (минуту, час или день – не знаю точно) я вспомнила аварию, и с моего сердца скатился булыжник размером с меня саму. Я была жива, и осталось лишь очнуться, все остальное казалось не таким уж важным. «Мама, наверное, жутко волнуется», - думала я сквозь сон, собираясь с силами, чтобы открыть глаза. И вот, мне это удалось. Судя по всему, стоял уже поздний вечер, и комната была отчасти погружена в темноту, лишь где-то слева находился источник света, благодаря которому представлялось возможным хоть что-то разглядеть. Первым звоночком был запах. Пару месяцев назад мы с подругой отправились в соседний город за покупками и остановились в одной из самых дешевых гостиниц. В нашей комнате жутко пахло сыростью, пылью и деревом. Все это смешивалось в один запах, который встречает вас в любой комнате придорожного мотеля или в вот такой вот гостинице. В том месте, где находилась сейчас я, пахло также. Я решила, что возможно они не нашли мою маму и отнесли меня в какую-то гостиницу. Но почему тогда не в больницу? В попытках позвать кого-то, я выяснила, что голос мой охрип. К тому же, я оказалась весьма слаба – не смогла даже сесть, а движения вызывали боль во всем теле и давление в голове. Я плюхнулась обратно на подушку и стала разглядывать обстановку. Комнатка оказалась совсем небольшой, а из мебели был лишь шкаф, стол, на котором стоял кувшин с тазиком, и, собственно, кровать. Наверное, стоило начать паниковать, но сил на это не было. Меня всю сковало какое-то пофигистичное состояние – будь, что будет, а там разберемся. Куда большее значение имела мучительная жажда. Я глядела на кувшин, представляя, что в нем есть прохладная чистая вода, и с каждой секундой становилась почти одержимой идеей до него добраться. — А вот и наша пациентка очнулась! Я резко дернулась, уставившись на дверь – из-за мыслей о спасительной воде, я не заметила, как внутрь вошел странного вида пожилой мужчина. — Как чувствуете себя мисс? — спросил он, осторожно трогая мой лоб. — Пить хочу, — еле слышно прохрипела я, но мужчина кивнул и вышел за дверь, а, когда вернулся, то уже с железной кружкой, наполненной водой. Выпив все до дна, я почувствовала себя намного лучше. Мужчина начал сгибать и разгибать мои ноги. — Вы – доктор? Только сказав, я сообразила, какой же это глупый вопрос. Кем он еще может быть? Просто, если бы он оказался в белом халате, все как-то было бы спокойнее. Я разглядывала его странный плащ и сапоги, думая о том, как ему не жарко в середине лета-то? — Конечно. Уже вторые сутки за тобой наблюдаю. — Вторые? — Да, после несчастного случая ты долго не приходила в себя. Твой дядя очень переживал. — Дядя? Одно из двух: либо доктор что-то путает, либо помимо всего прочего у меня серьезная амнезия, иначе как объяснить, что я не помню, чтобы у меня был дядя? Мама – есть, отец – где-то в другом городе, но тоже имеется, бабушка с дедушкой – однозначно. Но дядя? — Разумеется. А кто, по-твоему, меня сюда позвал? Все это было сказано таким тоном, что я решила больше ничего не спрашивать. Осмотрев меня буквально с ног до головы, доктор, имя которого я так и не соизволила узнать, сказал, что я почти в полном порядке: голова еще поболит, но кости все целы, так что можно отправляться домой. Услышав это, я даже не задумалась, как после встречи с фурой, я отделалась лишь больной головой. Домой – это звучало просто отлично. — А моя мама здесь? — мужчина уже собрался уходить, поэтому я должна была выяснить самое главное. — Твой дядя ей написал, но, насколько мне известно, она еще даже не ответила. С этими словами он вышел из комнаты, оставив меня наедине со странными мыслями. Но долго обдумать все мне не дали, потому что внутрь вихрем влетел низенький и чуть полноватый мужчина и тут же попытался задушить меня в объятиях – я нисколько не преувеличиваю. — Простите, но мне больно…— прохрипела я в лысеющую макушку. — Да, да, конечно, дорогая, — мужчина отодвинулся, и на меня уставилась пара васильковых глаз, — ты так долго не приходила в себя. Я уже начал волноваться – кареты не каждый день переворачиваются, мало ли, что могло случиться с моей крошкой, но… — Карета? — Ах, дорогая, ты не помнишь? По дороге твоя карета перевернулась, ты очень сильно ударилась головой, могла даже умереть. Подумай только! Ты чудом, просто чудом уцелела! — Но… как же… В мою голову не приходила ни одна целостная мысль. Обрывки фраз, множество вопросов и какие-то слова крутились в голове, но у меня не было сил зацепиться хоть за что-то. Все смахивало на какой-то дешевый спектакль. Я даже собиралась спросить, где камера, в которую нужно улыбнуться, но здравый смысл воспротивился подобной идее и заставил молчать. — Бедная моя, бедная! Ну, ничего, дядюшка Фредди о тебе позаботиться, скоро мы поедем домой, сейчас только принесут поужинать, и отправимся в путь! Мужчина еще что-то болтал о чуде, моем спасении и предстоящей дороге, но я перестала прислушиваться, как только поняла, что смысл фраз не несет никакой информации. Какая к черту карета? Какой дядюшка? Я глянула на мужчину, и заметила, что он, как и прошлый, одет в плащ, под которым виднелась белая рубашка, жилет из плотной ткани и шейный платок, на ногах были сапоги. В голове всплывали образы из исторических фильмов – кажется, джентльмены прошлого одевались примерно так. Мне стало дурно. Комнаты закружилась, а к горлу подступила мерзкая тошнота. — Что-то мне нехорошо, — промычала я, садясь на кровати, и на моих коленях очень своевременно оказался тазик, в который меня несколько раз стошнило. — Ай йай, все еще плохо да? Ну, ничего, это пройдет, — мужчина, назвавшийся моим дядей, бережно гладил меня по голове, а потом убрал испачканный тазик в дальний угол. — Где мама? — давясь слезами, спросила я, как только рвотные позывы стихли. — Она еще не ответила, дорогая, ты же знаешь, как ужасно тут ходит почта! Мое письмо шло вам почти месяц, хотя расстояние между нами – глупость одна. Вот что я скажу, разленились тут работники. Зажрались попросту, еще и препираться пытаются. Иногда я думаю, куда только катиться этот мир… До появления официантки, которая тоже была одета в странное потертое платье до пола, чепец и передник, мне пришлось выслушивать очередную тираду, смысл которой был потерян почти сразу после начала. Девушка принесла нам ужин, состоявший из какого-то рагу и овощей. Мой собеседник с аппетитом ел свою порцию, мне же, несмотря на то, что голод ощущался, кусок в горло не лез. Похватав несколько кусочков огурца, я сослалась на тошноту, и меня не стали уговаривать. — Ну что ж, можно выдвигаться в путь! — весело ответил мужчина, убирая поднос с пустой посудой и остатками еды. — Вы отвезете меня к маме? — Нет, зачем же? — Но ведь домой же… — Ты что забыла? Ты же ко мне едешь, дорогая! — Нет, нет! Точно нет! Пожалуйста, отвезите меня к маме, — я была готова расплакаться. Почему я должна была ехать к этому мужчине? Я же его даже не помню! Что вообще происходит? Меня охватывала паника. Вцепившись в собственные колени, я безумным взглядом смотрела на дверь, словно умоляя, чтобы сейчас сюда вошла мама и забрала меня. — Ох, милая, доктор предупреждал, что могут быть потери в памяти, совсем небольшие… Ну, ничего, когда мы доедем до моего особняка… — Я вас почти не помню! — не знаю уж отчего – видимо, чтобы не показаться сумасшедшей, хотя все здорово походило на бред – я решила не уточнять, что вообще не помню никакого дядю и этого мужчину в частности. — Ты почти забыла дядю Фредди? Любимого дядюшку? Но как же так-то? В какой-то момент мне показалось, что мужчина вот-вот разрыдается. Он выглядел настолько несчастным и уязвленным, что мне даже стало стыдно. — Но ты ведь не совсем меня забыла? —Н-нет, — с трудом выдавила я. — Ох, спасибо господи! Хорошо-то как! Мужчина тут же начал рассуждать о том, как хорошо, что я не забыла напрочь о своем горячо любимом дядюшке, и что значит все хорошо и можно ехать. — Одевайся, дорогая, пора ехать, уже итак совсем стемнело. Нечего нам околачиваться в этой дыре! Я молча встала и подошла к шкафу, в котором для меня висело платье. Оно было темно-синим, длинным и на корсете и жутко напоминало платья викторианской эпохи. — Это мое? — почти с суеверным ужасом спросила я. — Нет-нет, что ты! Это единственная приличная тряпка, что я нашел. Твое то порвалось, когда карета.. Ну, ты знаешь. Одевайся, дорогая. С этими словами мужчина упорхнул, и на его месте появилась девушка, которая помогла мне одеться и зашнуровала корсет. Я уже говорила, что не верю в переселение душ или прочую дребедень. Но сейчас все говорило об этом. Сославшись на амнезию, я спросила у служанки дату, и узнала, что на дворе восемнадцатый век. События, одежда и то, что мне говорили, не оставляло сомнений. Тем не менее, я была почти уверена, что тело это мое. По крайней мере, небольшой шрам на кисти руки был, да и ноги вроде те же. Зеркала здесь не было, так что убедиться окончательно я не могла. Дядюшка – я вдруг стала сама так его называть – помог мне спуститься с лестницы и залезть в карету, запряженную лошадьми. Мне казалось, я схожу с ума. В голову даже закралась мысль, быть может, я так сильно ударилась головой, что прочее мне привиделось? Фура, кино, которое я смотрела, наша с мамой квартира, вся та жизнь – может это ненастоящее? Нет, это было просто невозможно, внутри я была убеждена в том, что все было реально. Но и это не казалось галлюцинацией. Я могла касаться предметов, чувствовать их, к тому же, меня вполне натурально стошнило. Но что тогда происходит? Все, что я знала, так это то, что я ехала от родителей к дяде, карета перевернулась, я ударилась головой и… — Дядя? — Да, дорогая? В мозгу словно вспыхнула ярким светом догадка, настолько безумная, что я боялась узнать ответ. Дядюшка терпеливо ждал продолжения, а меня уже бил озноб… — Я ехала к тебе, чтобы встретиться с женихом, да? — О, дорогая, ты помнишь да?! Я написал вам письмо, в котором сказал, что нашел подходящую партию тебе. Мы с родителями решили, что ты немедленно должна… Все слова ушли на второй план, поскольку шум крови в ушах заглушил все вокруг. Никогда мои мечты меня не заводили так далеко. Это просто не могло быть реальностью! Или?.. Я прислонилась лбом к стеклу, решив действовать по обстоятельствам. Если так вышло, что я действительно попала в прошлое, то все просто ужасно. Очевидно, в своем мире я мертва. Да и как иначе, меня на полной скорости сбила фура. При таком столкновении не выживают. На душе стало так хреново, как никогда прежде. Меня всю трясло, казалось, вот-вот покатятся слезы. Дядюшка укутал меня в свой плащ, уверенный в том, что я замерзла. Но мне было не холодно. Я была напугана, шокирована, сбита с толку и думала, что лучше бы я просто умерла, как и положено.