Пара Нормальных (old version)

Проснулась Геля от того, что все ее тело затекло и гудело, подобно атомной электростанции. Первым, что она увидела, когда открыла глаза, был черноволосый затылок. Майкл снова спал, навалившись на нее почти всем телом. Голова его лежала на ее груди, руки крепко обнимали за талию, а ногой он обвил ее бедро. Закатив глаза, она раздраженно выдохнула и попыталась выбраться из-под его туши, но попытка оказалась тщетной. Он был крупнее и тяжелее её, вылезти из его стальных объятий стало проблемой. Вытащив из-под него руку, она размяла деревянные пальцы и легонько провела ладонью по его волосам, надеясь, что он почувствует и проснется. Он же чуть улыбнулся сквозь сон и поерзал, продолжая спать, как младенец. Понимая, что ласковыми методами это чудо разбудить не удастся, она принялась тыкать его пальцами в бок, но он, казалось, этого совсем не чувствовал. — Если ты сейчас же не откроешь глаза, будешь искать меня в ближайшем морге. – с легкой досадой пробубнила она, мысленно проклиная всех и вся. Она уже не чувствовала ничего, ниже шеи, вообще. — Доброе утро, люби-и-имая. – протянул он, растягивая губы в улыбке. — Джексон, черт бы тебя побрал, я не шучу! Я уже ног не чувствую, не говоря о ребрах! – она легонько толкнула его в плечо, заставляя открыть глаза. – Хватит притворяться, спалился уже, что не спишь! Он резко развернулся на спину, освобождая Ангелину от своих объятий, и открыл глаза, широко улыбнувшись. Комнату заливал яркий свет зимнего солнца, голубое небо было свободно от облаков, а душа находилась где-то в раю. Настроение у Майкла с самого пробуждения было просто восхитительное: сердце трепетало от нежности, в животе парили бабочки, а мозг, казалось, отключился окончательно. Он потянулся и принял сидячее положение, свесив ноги с кровати. Он считал, что этот день не сможет испортить уже ничего, настолько счастливым он себя чувствовал. Первым делом, как он с нее слез, она села и размяла шею, которая порядком затекла. Встав на ноги, она сделала несколько вращений туловищем, чтобы ребра отошли окончательно, и зажмурилась от неприятной ноющей боли в районе поясницы. Настроение у Гели, в отличии от Джексона, было не самым хорошим. Всё тело болело так, будто ее били, голова трещала от разных мыслей, а сердце обливалось кровью от переживаний. Сегодня было уже 23 число. 23 декабря! Еще два дня, и она уедет домой. Она не понимала радости, царящей на лице этого мужчины. Открыв шкаф, она внимательно оглядела свои вещи и задумалась, что же ей выбрать. Состояние было такое, что хотелось закутаться в мешок из-под картошки и закрыться в погребе, желательно, в обществе винишка. Поднявшись с кровати, он подошел сзади и нежно обнял ее со спины, положив подбородок на плечо. Окинув содержимое шкафа оценивающим взглядом, Майкл пальцем указал ей на черное платье на узких лямках и мягко поцеловал в шею. От его прикосновений у нее сердце забилось так быстро, будто пыталось вырваться из груди. Ярким контрастом его нежным губам была легкая щетина, появившаяся за ночь, которая довольно неприятно покалывала тонкую бледную кожу. Выдохнув, она повернула голову и посмотрела в его шоколадные глаза, слегка нахмурившись. — Ты решил бородку отрастить? – спросила она его с долей иронии в голосе. Он потянулся к ее губам, с легкой улыбкой на лице, тихо шепча: — Нет, с чего ты решила... — Тогда иди и побрейся. – развернув голову, она не дала ему коснуться своих губ. Оставив поцелуй на ее волосах, он разомкнул объятия и послушно отправился к себе в спальню, чтобы принять душ и избавиться от щетины. Остановившись в дверях, он многозначительно посмотрел на нее и улыбнулся, обнажая белые зубы. — Я жду тебя за завтраком в том черном платье. – Майкл подмигнул девушке и покинул комнату. — Я не ношу платья! – крикнула она ему вслед. — Я ничего не слышал! – донесся его голос из коридора. Закатив глаза, она достала облегающее черное платье на тонких бретельках и, взяв к нему черное кружевное белье, ушла в ванную. Попав к себе в спальню, Джексон на ходу расстегнул измятую красную рубашку и, скинув ее в корзину для белья, подошел к комоду. Запустив туда руку, он наугад выудил черную толстовку с Дарт Вейдером, белые боксеры и свежие брюки, после чего отправился принимать душ. Быстро обмывшись, он оделся и собрал волосы в хвост. Побрившись и почистив зубы, он наложил макияж и спустился на кухню, чтобы приготовить завтрак. Ангелина не находила себе места. На душе было так тошно, что хотелось повеситься. Опустившись на колени, она горько заплакала, не в силах сдерживать свои терзания. Зачем она вчера в очередной раз дала ему надежду? Зачем?... Для чего она поддалась чувствам и поцеловала его? Она корила себя за этот поступок больше, чем за тот поцелуй, что произошел в его День Рождения. Если тогда она была пьяна, то вчера она поцеловалась с ним на трезвую голову, еще и по собственной инициативе. Да, он оказался в нужное время в нужном месте, да, он спас ее от изнасилования, а, может, даже от убийства, но... Жалела ли она об этом? Определенно да. Она любила его безумно сильно, но поняла это так поздно, что ничего изменить уже нельзя. Оставалось всего два дня, и всё закончится. Она приняла решение. Она уедет домой, во что бы то ни стало, и он не сможет остановить её. Ей рядом с ним не место. Они разного поля ягоды, у таких людей совместного "жили долго и счастливо" не бывает. Она не представляла, как сейчас покажется ему на глаза, как сможет находиться с ним рядом, зная, что через два дня уедет и больше никогда его не увидит... Он выглядел таким счастливым сегодня утром... Она ненавидела себя за то, что разобьет ему сердце. Но дома ее ждали мать и бабушка. Горячая вода лилась на нее сверху, смешиваясь с ручьем текущими по щекам слезами, и болезненно обжигала кожу. Поднявшись на ноги, она вымылась и выключила воду. Надев кружевное белье, она оглядела свое отражение в зеркале и тяжело вздохнула. Шрам на правом бедре, находящийся чуть ниже ягодицы, предательски напомнил то, почему ее передергивает даже от прикосновений любимого мужчины. Потерев красные от слез глаза руками, она умыла лицо холодной водой и надела платье. Если он так хочет увидеть ее в нем, пусть увидит. Он имеет право быть счастливым хотя бы оставшиеся два дня. Решив, что краситься смысла нет, она расчесала волосы и, почистив зубы, вышла в свою спальню. Красные шторы сейчас казались ей безумно тяжелыми и гнетущими, а солнечный свет ничуть не радовал. Зашторив окна, она закапала глаза Визином, чтобы скрыть следы накатившей истерики, и вышла в коридор, направившись к лестнице. С первого этажа на весь дом разносился его звонкий и мелодичный голос, который, отражаясь от стен, давал сильное эхо. Он пел. Спустившись вниз, она облокотилась на стену и скрестила руки на груди, с улыбкой наблюдая за тем, как он носится по кухне и что-то готовит. — Я буду любить тебя! Это то, что я хочу делать! – пел Майкл во весь голос, замешивая венчиком блинное тесто. Он буквально искрился счастьем, наполняя им всё пространство вокруг. Поставив сковородку на плиту, он достал поварешку и сунул ее в миску с жидким тестом, после чего открыл холодильник и вынул оттуда масло и вишневый джем. Решив поставить джем на стол, он обернулся и увидел тихо стоящую Ангелину, на лице которой сияла забавная улыбка. Поставив баночку, он подлетел к ней и впился в ее губы нежным поцелуем, стараясь не прикасаться к ее телу руками, которые были испачканы мукой. Она трепетно ответила на поцелуй, взяв его лицо в ладони. Улыбнувшись, он чмокнул ее верхнюю губку и вернулся к плите, тут же залив на нагретую сковороду тесто. — Впервые вижу, чтобы ты готовил. – с усмешкой сказала она, садясь за стол. — Я отпустил всех на сегодня, мы остались в этом доме вдвоем. Поэтому, готовить и убираться я планирую сам. – он подмигнул ей и растянулся в широкой улыбке, перевернув блинчик. Она, естественно, поняла, зачем он устроил своим подчиненным незапланированный выходной, освободив от их присутствия особняк. Перед глазами невольно всплыло воспоминание о том, как они провели первый вечер здесь вместе, когда она только приехала. Ее танец, его возбуждение, нахлынувшее так внезапно и смутившее их обоих... Но спать с ним, по крайней мере сегодня, она не планировала точно. Если говорить откровенно, она вообще не планировала этого делать. Закинув ногу на ногу, она взяла из вазы зеленое яблоко и откусила от него кусочек, начав с аппетитом жевать. — А телохранители твои, позволь узнать, где? – как бы между прочим поинтересовалась она, поедая кислый фрукт. — В городе. – беззаботно ответил он, заливая новый блинчик. – Наверное, опять напьются на радостях. — Что, вообще никого из них не осталось? – она округлила глаза, придя в шок от его легкомысленности. — Да. Мы, что, сами не справимся здесь? Я, вроде как, выходить никуда сегодня не собирался. – усмехнувшись, он перевернул блин. — Где твой мозг, Джексон?! А ну вынь его из штанов и верни на место, в голову! Немедленно! – возмутилась она, посмотрев на него, как на идиота. – Мало ли, что может случиться, а ты совсем без охраны! — Верни свой мозг на место, бла-бла-бла. – передразнил он ее, закатив глаза. – Не хочу я никого из них видеть! Достали они меня. Свободу мне! — Я требую, чтобы ты вернул сюда хотя бы трех человек. За домом всё равно должен кто-то присматривать, пока нас не будет. – заявила Геля с серьезным лицом, выкинув огрызок в ведро. На его лице отразилось удивление. — В смысле? А мы где будем? – он выгнул бровь, встав в пол оборота к ней. — Позавтракаем и уедем в город. – она коварно улыбнулась. Залив новый блинчик, он недоверчиво на нее покосился. — Зачем мы уедем в город? — Не скажу. – она показала ему язык и коварно улыбнулась. Хмыкнув, он ничего не ответил, продолжив жарить блины. Она сама еще не знала, куда и зачем они поедут. Это было первое, что пришло ей в голову в качестве отмазки. Если они весь день будут дома, то он по-любому попытается затащить ее в постель, потому что все эти полгода у него женщины (по крайней мере, при ней) не было. Пустой особняк, приподнятое настроение, фраза "никуда выходить не собираюсь"... Паззл сложился для нее воедино. Не то, чтобы она не хотела его. Где-то, в глубине души, она желала этого мужчину, несмотря на бешеную разницу в возрасте. Но... Но она не могла подпустить его к себе. Разочаровывать его отказом ей очень не хотелось, поэтому лучше вообще не доводить дело до этого. Осталось лишь придумать, для чего им ехать в город. Он видел, что она о чем-то глубоко задумалась. Закончив с блинами, он поставил тарелку на стол и достал из холодильника мед, сметану и шоколадную пасту. Вымыв руки, Майкл снял фартук и, повесив его на место, налил две кружки зеленого чая, после чего сел напротив Ангелины. — О чем ты думаешь? – спросил он ее, отправив в рот блинчик. — Думаю, что ты давно не обновлял гардероб, а я не купила подарки к Новому Году. То есть, по вашему, к Рождеству. – она улыбнулась, сделав глоток чая. – Можем пройтись по магазинам. — Ты считаешь, это хорошая идея? Я - шопоголик. – прожевав, ответил он, после чего глотнул горячего напитка. — Почему нет? Если ты не хочешь, то можешь остаться дома. – она подмигнула ему, захихикав. — Ну, дома я не останусь точно. – усмехнулся он, окуная блинчик в мед. – Просто я хотел провести этот день с тобой наедине. Мы могли бы выпить вина, послушать музыку и поговорить. Но, если ты хочешь прошвырнуться по магазинам, то я поддерживаю идею. Обновим твой гардероб, потому что твои вещи висят на тебе страшно. — Можешь не смотреть на меня, если не нравится. – она обиженно надула губы, отставив чай в сторону. — Ангел, ты неправильно поняла меня. – он положил свои ладони поверх ее, заглянув в глаза. — Свой гардероб я обновлять не собираюсь, меня пока всё устраивает. Я просто... Ладно, извини, ты прав, я придираюсь. – она шумно выдохнула, опустив голову. — Тебя что-то беспокоит? – он обеспокоенно приподнял брови, не отводя от нее взгляда. "Да, беспокоит",- ответил за нее внутренний голос, но она лишь вперила глаза в стол. Её внутренний настрой предательски подводил, маска радости и счастья с лица постепенно сползала. Она не знала, как удержать ее. Разочаровывать его Геля не хотела. Он был так счастлив, и если она сейчас закатит ему истерику - это будет просто полнейшее фиаско. Он должен быть уверен, что она разделяет его чувства. — Я просто не знаю, что подарить на Рождество человеку, у которого есть всё. – солгала она, чуть улыбнувшись. Он немного помолчал, поджав губы. — Проведи его вместе с ним. – неожиданно выдал Майкл, слегка сжав ладони девушки. — Что? В смысле? А дети? – она непонимающе вздернула брови. — Я хочу встретить это Рождество с тобой. – он закусил нижнюю губу, посмотрев ей в глаза исподлобья. — Майкл, я... – она опустила голову, завесив лицо волосами. — Я не собираюсь приставать к тебе или что-то в этом духе, если ты об этом. – потянувшись через стол вперед, он убрал прядь ее волос за ушко и легонько коснулся ладонью щеки, убедительно заглянув в голубые очи. – Я просто хочу, чтобы мы посидели где-нибудь в уютном ресторанчике вместе или посмотрели "Один Дома"... Я не знаю, что угодно. Я хочу, чтобы в этот праздник мы были вдвоем. Она потянулась вперед и чмокнула его в губы, чуть улыбнувшись и ничего не ответив на его слова. Встав из-за стола, она составила грязную посуду в раковину и принялась ее мыть, чтобы отвлечься. Он тяжело вздохнул, понимая, что его счастья и радости она, почему-то, не разделяет. Он недоумевал, в чем причина. Чего она боится? Почему прячет взгляд? Что вообще с ней происходит в последнее время? Ответов на эти вопросы он не находил. Он старался изо всех сил обеспечить ей комфорт и спокойствие, он пытался показать ей, что с ним она в безопасности, но она, кажется, видела врага именно в нем самом. Свернув блинчик, он подошел к ней и многозначительно посмотрел в глаза, пытаясь улыбнуться. — Ты не съела ни одного, хотя я очень старался. Это бойкот? – он вопросительно выгнул бровь. — Я не доверяю твой стряпне, Джексон. Мало ли, что ты туда намешал, мм? – она издала смешок, домывая миску. – Я не видела раньше, чтобы ты готовил. — Можешь не переживать, цианистый калий на месте в полном объеме. – он захихикал, видя ее перекосившееся от шока лицо. – Шучу. Попробуй, Короли готовят редко. — Царь всея кухни нашелся, вы посмотрите. – она засмеялась, вытирая посуду. – Давай сюда свой блин, Король, пока я твою корону на голове лопатой не поправила. Но учти, если я умру, это будет на твоей совести! Он засунул ей блинчик целиком в рот и захихикал, заткнув ее словесный поток таким образом. Она вытерла руки о полотенце и вытащила блин, с укором посмотрев на мужчину. — Ведешь себя, как ребенок, хотя сам скоро внуков нянчить будешь! – она откусила кусочек от его стряпни и прожевала, после чего продолжила. – Съедобно. Даже вкусно. Молодец, Джексон, +1 к твоим талантам. Он включил воду и принялся мыть руки. Вдруг, он зажал пальцем кран и направил струю воды прямо на Ангелину, которая к тому времени расправилась с блинчиком и намеревалась взять второй. — А-а-а, ты что делаешь?! – завизжала она, когда капли полетели ей в лицо и на платье. – Прекрати немедленно! Он залился хохотом, продолжая брызгать на нее прохладной водой. Она же, не растерявшись, подскочила к нему и оттолкнула от раковины, предприняв попытку перекрыть кран. Но он оказался сильнее. Толкнув девушку бедром в сторону, он повернул барашку на максимум и окатил ее водой с головы до ног, звонко смеясь от ее злобного выражения лица. — Ах, сукин сын, сейчас ты у меня огребешься! – она засучила воображаемые рукава и злобно сдвинула брови, давя улыбку. — Сначала догони меня! – быстро перекрыв кран, крикнул он, кинувшись вон из кухни. Она побежала за ним следом, намереваясь защекотать до смерти сразу же, как только поймает. Эти двое носились по дому, как угорелые. Он ловко бегал между этажами, обводя Гелю вокруг пальца своими маневрами, а она пыталась его поймать, но тщетно. Наконец, когда он уже порядком устал и запыхался, она толкнула его к стене и начала щекотать, победно улыбаясь. — Старость не в радость, дедуля? – подколола она его, заставляя виться из-за ее пытки змеей. — Иди к черту! – сказал он, сквозь хохот, и попытался отбиться от нее. Вдруг, он резко развернулся и прижал Ангелину всем телом к стене, впившись страстным поцелуем в ее алые губы. Она чуть не задохнулась от неожиданности, но, опомнившись, сразу же ответила, обвив его шею руками и принявшись нежно играть с его язычком своим. Майкл ласково провел ладонью вдоль ее бедра, приподнимая подол облегающего мокрого платья, и, вдоволь насладившись ее губами, медленно перешел к шее, покрывая каждый сантиметр тонкой кожи чувственными поцелуями. Геля тихонько застонала от его ласк, слегка укусив мужчину за мочку ушка, и запустила холодную ладонь под толстовку, проведя ей по его горячей груди. Он весь горел. В прямом смысле этого слова. Его кожа пылала, кровь внутри кипела, а сердце билось так быстро, что звенело в ушах. Он уже себя не контролировал. От прикосновения ее прохладной ладони его тело пронзил электрический разряд, окончательно отключивший мозг. Спустив бретельки, он оголил ее плечи и принялся рисовать на них причудливые влажные узоры кончиком языка, от чего девушка выгнулась, как кошка, обвив ножкой его бедро. Поймав момент, он сжал ее попку руками и приподнял, заставляя ее обхватить его талию ножками, что она и сделала. Вернувшись к губам, он отнес ее в свою спальню, с каждой секундой лишь углубляя их поцелуи, и, положив ее, навис сверху. Но, стоило ему попытаться снять с нее платье, как она с силой оттолкнула его, тут же вжавшись в спинку кровати. Он посмотрел на нее, непонимающе округлив глаза, и спросил, разведя руки в стороны: — Ангел, в чем дело? Я сделал тебе больно? Она отрицательно помотала головой, похлопав глазами. Недоумение на его лице лишь усилилось. Он не понимал, почему она оттолкнула его. Неужели она совсем этого не хочет?.. Напряженно выдохнув, он сел на край кровати и опустил голову, устремив взгляд в одну точку. "Она тебя не хочет, дедуля",- вынес ему вердикт внутренний голос, от чего внутри всё предательски сжалось. Он просто слишком стар для нее. Да, именно поэтому она так старательно избегала его всё это время и отвергла теперь, когда дело коснулось секса. Может, она вообще его не любит, и солгала вчера? Поправив лямки платья и бретельки лифчика, она закрыла лицо руками. Она чувствовала себя уродом в этот момент, предателем, сволочью. Ну зачем он полез к ней? Зачем?! А она зачем отвечала на его ласки, еще и запрыгнула на него? "— Геля, ты - идиотка. – обиженно буркнул ей внутренний голос, скрестив руки на груди. — Знаю. – мысленно ответила она, шумно выдохнув. — Ты понимаешь, что делаешь ему больно? — Понимаю. — Тогда какого хрена всё это происходит? Ты его не хочешь? — Хочу... — В чем тогда проблема, я не понимаю?! А ну, сиськи поправила и вперед, покорять член Поп-Короля! — Не буду я с ним спать! Я не могу. — Он сейчас обидится, и ты убьешь его дважды. Сейчас, когда откажешь в столь желанной для него близости, и потом, когда уедешь. Тебе не жаль его? — Жаль. Именно поэтому будет лучше, если я сейчас соберу вещи и уеду, не дожидаясь 25-го числа. — Я сказал, что ты идиотка? Забудь. Ты - феерическая долбоебка." Из диалога с самой собой её вывел хриплый голос Майкла, который успел встать с кровати и смерить шагами спальню, думая, что ему делать дальше. — Просто скажи мне честно: ты вчера солгала мне? – спросил он, нервно постукивая пяткой по полу. Она удивленно приподняла брови, не понимая, что он имеет в виду. — Ты о чем? — О твоих чувствах. О том поцелуе, ночью. Ты врала мне, да? – он испытующе посмотрел на нее ледяным взглядом, плотно сжав челюсти. – Просто признайся в этом. Это будет лучше, чем я буду ломать голову, чем я в очередной раз не угодил тебе. — Ты... Он перебил ее, сверкнув глазами. — Ладно, я понял, можешь не говорить. Разница в возрасте, в социальном статусе, еще какая-нибудь хрень. Я просто слишком стар для тебя. Ну конечно! – воскликнул он, топнув ногой. – Как юная красавица может влюбиться в шестидесятилетнего старика?! Ты врала мне! От возбужденного перенапряжения он не на шутку взбесился. Эмоции и вожделение слились воедино, дремучим коктейлем одурманив его разум. Он не отдавал себе отчет в том, что говорил. — Ты все время врала мне! – обхватив голову руками, он раздраженно выдохнул, мечась по комнате, как умалишенный. – Ты дала мне поверить в то, что мои чувства взаимны, а сама использовала! Да как ты смеешь так поступать со мной?! От услышанного ее повело. Она не верила своим ушам. Вскочив на ноги, она пулей вылетела из его спальни и убежала к себе. Достав из сумки все заработанные ею деньги, она вернулась к нему и со злобным видом швырнула ему банкноты прямо в лицо, процедив сквозь зубы: — Подавись своими деньгами, Джексон. Они никогда не были мне нужны! – крикнула она, вперив руки в бока. – Да, я врала тебе! Всё время врала! Я врала тебе, когда говорила, что ты безразличен мне! Я солгала, когда сказала, что не могу предложить тебе ничего, кроме дружбы! Я сказала тебе правду только в одном случае - когда заявила, что ненавижу тебя, когда ты лежал здесь, в состоянии овоща, после передозировки своими ебаными "пилюлями счастья". Я НЕНАВИЖУ ТЕБЯ, ПОНЯЛ?! Н Е Н А В И Ж У! – она орала на него во весь голос, не в силах больше сдерживать бушующую внутри обиду. – Я ненавижу тебя за твое отношение ко мне! За то, какой продажной ты считаешь меня! Я ненавижу тебя за твои деньги, за то, что ты думаешь только о них! Я ненавижу тебя за твою паранойю, которая твердит тебе, что полюбить тебя невозможно! Я ненавижу тебя за то, что ты губишь свое здоровье, за то, что ты эгоист! Я НЕНАВИЖУ ТЕБЯ, ДЖЕКСОН! Он изумленно смотрел на нее, не зная, что ответить. Язык онемел, а мозг, кажется, снова включался в работу. Пелена с глаз спадала. Она действительно любила его и оттолкнула совсем по другой причине... — Мне жаль, что ты оказался таким же, как все остальные мужчины. Я надеялась, что хотя бы Король будет мыслить мозгом, а не тем, что находится у него в штанах. Жаль, что в тебе я ошиблась. Развернувшись, она направилась к выходу. Он тут же кинулся за ней следом и схватил за руку, не давая уйти. Дернув ее на себя, он крепко обнял ее за талию и прижал к себе, начав быстро шептать в ушко и покрывать его трепетными поцелуями в перерывах: — Ангел, прости меня, прости... Прости, я вспылил, я был не прав... Прошу, успокойся... Смерив его гневным взглядом, Ангелина отвесила мужчине звонкую пощечину и, разомкнув его руки, ушла к себе в спальню. Он закрыл лицо руками, стараясь придти в себя. Щека горела. Только сейчас, когда она отрезвила его ударом, он понял, что наделал. В очередной раз поторопив события, он снова потерял ее, заставив от себя отвернуться. Где были его мозги в этот момент?! "В члене!"- с упреком крикнул ему внутренний голос, моментально заставив мужчину побагроветь от досады. Шумно выдохнув, он покинул свою спальню и направился в ее комнату, чтобы попытаться поговорить. Заперев дверь, Геля достала чемодан и начала быстро скидывать в него вещи. Ее душила истерика. Ком в горле рос с каждой секундой, не давая спокойно дышать, а слезы самопроизвольно катились по щекам. Зачем он это сделал? Зачем она это сделала?! Она понимала, что они оба - просто законченные эгоисты и идиоты. Они стоили друг друга. Он был параноиком, считающим, что всем от него нужны только деньги, а она - закомплексованная истеричка, которая не может подпустить к себе ни одного мужчину после того, как ее выебал обдолбанный отчим. По этим двоим плакала психушка, причем, по обоим сразу! Она понимала, что со своими внутренними тараканами никогда не сможет сделать его счастливым. Она считала, что он заслуживает лучшего. Кого-то старше, мудрее, чем она, раскрепощеннее. Того, кто смог бы удовлетворить все его потребности и смириться с тем, что он во всем ищет подвох. Неожиданно она услышала стук в дверь и тихий голос Майкла за ней: — Ангел, открой, прошу... Давай поговорим... – просил он, легонько постукивая по дереву. Она тяжело вздохнула, пытаясь привести в порядок свои мысли. Майкл стоял, прислонившись к двери, и стучал, почти умоляя ее открыть. Он не хотел, чтобы они ругались, тем более, перед Рождеством. Он возлагал на этот день большие надежды, надеясь, что сможет стереть все границы между ними, приведя в исполнение свой план... Он понимал, что поступил неправильно, накричав на нее ни за что, и пытался это исправить. — Анджелина, послушай меня... Я дурак, я идиот, я параноик... Впусти меня, умоляю тебя... Давай поговорим... По его щеке покатилась скупая мужская слеза. Он ненавидел себя. Снова. Ну почему в этих отношениях так сложно?! Спрятав чемодан под кровать, она собралась с мыслями и отворила дверь. Ругань в последние пару дней действительно была ни к чему. Они оба погорячились, нет никакого смысла в том, чтобы устраивать друг другу беспочвенные истерики. Им нужно обо всем поговорить и найти выход из этой ситуации, а не разбегаться по разным углам. Как только дверь открылась, он влетел в ее спальню и крепко обнял любимую, не давая ей отстраниться. Посмотрев в ее заплаканные голубые глаза, он начал покрывать все ее личико мягкими поцелуями, тихонько шепча: — Прости меня, я придурок... Слышишь? Я наговорил много лишнего, я не должен был... Обняв мужчину за шею, она уткнулась лбом в его плечо и затаила дыхание. Стоило ему прикоснуться к ней, как все обиды в один момент исчезли, оставив вместо себя лишь любовь и бескрайнее обожание. Он обнимал ее так крепко, будто боялся, что пройдет секунда, и она исчезнет, как мираж в пустыне. Ее живот свело от бурлящих чувств. Кажется, в народе это ощущение именуют "бабочками". Чуть отстранившись, она заглянула в его карие очи и прошептала, взяв его лицо в ладони: — Никогда больше не говори подобное, хорошо? Не смей сомневаться во мне. Я всегда думаю прежде, чем что-то сказать, и будь я не уверена в своих чувствах, я бы никогда в жизни не открыла их для тебя. Он кивнул, не отводя взгляда от ее голубых глаз. — По магазинам поедем? Мы, кажется, собирались за подарками. – она попыталась улыбнуться, легонько погладив его по щеке. — Хорошо... Собирайся, а я пойду гримироваться. – он чуть поджал губы, растянув их в полуулыбке. Она легонько чмокнула его в уголок губ и отстранилась, давая уйти.

***

Остаток дня эта парочка шаталась по магазинам. Они выбирали подарки для своих близких, бродили по бутикам в поисках стоящих вещей и скупали разные безделушки. Когда пошел мокрый снег, Ангелина принялась атаковать Майкла снежками, а он пытался от них уворачиваться, закрываясь пакетами. Когда эти двое замерзли, она заставила его зайти в одну из многочисленных кофеен и выпить горячего шоколада с зефиром, чтобы согреться. Домой они вернулись лишь к десяти вечера, морально измотанные и уставшие. Оставив пакеты с подарками в гостиной, Геля растянулась на диване, а Майкл развалился в кресле. Они смотрели друг на друга и не могли сдержать счастливых улыбок. Вытащив из-под головы подушку, она кинула ее в него и широко улыбнулась. — Иди, мерь свои обновки, Господин Шопоголик, я хочу их увидеть! – заявила она, подмигнув ему. — Ну уж нет, давай ты первая! – он мило улыбнулся, смотря на нее. — На Рождество увидишь! – она показала ему язык и засмеялась. – Иди уже, я жду! Поднявшись на ноги, он взял пару пакетов и отправился по лестнице на второй этаж. Она крикнула ему вслед, расхохотавшись: — И бороду отклеить не забудь, Д'Aртаньян! — Пошла на фиг! – крикнул он ей из своей спальни, переодеваясь в новую черную шелковую рубашку с бархатным узором. Встав с дивана, она бегом поднялась по ступенькам и облокотилась на косяк двери его комнаты, игриво улыбнувшись. — Куда я пошла? – спросила она его, приподняв бровь. — Ко мне. – ответил он и, подойдя к ней, коснулся ее губ, сладко целуя. Отвечая на его поцелуй, она крепко обняла мужчину, прижимаясь к нему всем телом. Чуть отстранившись, он ласково улыбнулся и погладил ее по волосам, прошептав в приоткрытые губы: — Я люблю тебя, Ангел... — Я люблю тебя сильнее. – она чуть улыбнулась, передразнив его фразу. — Нет, я сильнее. – он показал ей язык, надув губы. — Это мы еще посмотрим! – заявила она и звонко рассмеялась. Отстранившись, она осмотрела его новую рубашку и задумалась, потерев пальцем подбородок. — Неплохо, неплохо. – выдала она свой вердикт, прищурившись. – Но чего-то не хватает. Например, твоей броши с короной. — На Рождество буду в этом, если тебе так нравится. – он растянул губы в улыбке, обернувшись вокруг своей оси. — Вот и прекрасно. – развернувшись, она вышла из его комнаты. – Я в душ, ты тоже иди. Потом приходи, спать вместе будем. Мне холодно одной. Смущенно вперив взгляд в пол, он поджал губы, раскрасневшись. Видя его лицо, она расхохоталась, прикрыв рот рукой. — Ты не о том думаешь, извращенец! – сказала она, давясь смехом. — Иди уже! – он начал расстегивать рубашку, чтобы отправиться в душ. Показав ему средний палец, она убежала к себе.